Читать онлайн Белый Сокол бесплатно

Я образую свет и творю тьму,

Делаю мир и произвожу бедствия;

Я, Господь, делаю всё это.

Исаия 45:7

Часть Первая

Пролог

Тревоги доктора Рашена

Ветер выл не по-новогоднему свирепо. Ставни в старом доме метеостанции давно проржавели, и сейчас вторили стихии, наполняя дом потусторонним скрипом. Доктору Рашену не спалось. В голубой пижаме и остром белом колпаке, придававшем ему неподобающе смешной для ученого вид, доктор Рашен изо всех сил старался не слушать ветер и сосредотачивал себя на чтении. Но в этот раз «Тысяче триста невероятно занимательных идей досуга» никак не удавалось усыпить тревогу, разбуженную мистической ночью. Доктор Рашен вздохнул и отложил книгу, с завистью покосившись на Найтин Рашен, сладко сопевшую рядом не смотря на зажжённую лампу. Найтин всегда хорошо спит после похода в гости. В этот вечер супруги Рашен были у Филиса Картаса, префекта. Но как ни старался доктор Рашен отвлечь себя воспоминаниями о вечере, об угощении, последних новостях и той блестящей речи, которую выдал Филис по случаю Нового года, ничто не заглушало в сердце гнетущего предчувствия. Предчувствия беды.

– Та что ж это я в конце концов! – пробормотал доктор Рашен себе под нос.

Он выпрямился и спустил ноги в тапочки. Найтин улыбалась во сне. «Везёт тебе, – подумал доктор Рашен, глядя на неё из дверного проёма, – с детьми всё хорошо, ты и не переживаешь». Тихо щёлкнула дверь. В доме старой метеостанции было четыре этажа. Первый занимал архив и хозяйственная часть, на втором и третьем жили супруги Рашен. Было время, когда все пять их детей ещё были дома, и тогда доктору Рашену не было дела до бурь за окном. Это было время тревог и забот родительских, которые брала в основном на себя Найтин. Теперь его, Рашена, время.

– Ничего, Флибо, – сказал сам себе доктор Рашен, – сейчас поднимемся и сами посмотрим. Лучший способ унять тревогу – это убедиться, что всё в порядке.

С этими словами учёный храбро отправился на четвёртый этаж. Доктор Рашен не был простым метеорологом, хоть предсказание погоды и входило в круг его обязанностей. Он был эскападре. С помощью специальных приборов и тайных знаний доктор Рашен следил за движениями Сверхстихии или Ремарии, особой энергии, из которой состоит Машинный мир. На четвёртом этаже в доме метеостанции располагалась лаборатория, в которой доктор Рашен трудился вот уже сто двадцать лет. Не сказать, чтобы это были спокойные годы: Сверхстихия всегда находится в движении, и оттого случаются бури и грозы, зимой распускаются цветы а летом падает снег. Но такое случается редко. Обычно движения ремарии подчинены чётким законам, и оттого за зимой всегда приходит весна, а за осенью – новый год, и потому хороший эскападре почти всегда может сказать вам, вовремя ли вы затеяли посадку или стоит ли на прогулку взять зонтик. Но в этот раз…

Доктор Рашен вошёл в кабинет, взмахом руки заставив вспыхнуть настольную лампу. Для него, опытного ремара, не представляло труда используя свою ремарию воздействовать на действительность.

– Сейчас увидим, что, конечно же, всё в порядке, – заявил доктор Рашен для самоуспокоения.

Учёный придвинул кресло к столу, за которым работал все эти годы. Здесь на кипе бумаг (доктор Рашен предпочитал вести записи от руки) лежали очки, а рядом на широкой столешнице стояли всевозможные приборы, прежде всего приёмники с установленных по всей округе датчиков и различные приспособления для анализа Сверхстихии. Едва доктор Рашен сел к столу, как раздался звон. Очки вспыхнули голубым. Учёный поспешно надел их.

– Флибо! Ну наконец то, – перед глазами доктора Рашена вспыхнула голограмма доктора Вернера, эскападре со станции Ольтава, в точно таких же очках, как и у Рашена, но полностью одетого, – ты где пропадал?

– Пытался поспать, Тони, – проворчал доктор Рашен, – сейчас почти два часа ночи, если ты не забыл.

– Час сорок восемь, – уточнил Тони, посмотрев на часы, – посмотри показания.

– И у вас непогода? – спросил доктор Рашен, чувствуя, что его худшие опасения начинают сбываться, – откуда её принесло?

– Я не знаю, – отозвался Тони озадачено, – но посмотри какой поднялся ветер!

За окном раздался треск и оба эскападре дружно подскочили. Видимо, где-то в саду Рашенов не выдержала ветка. Доктор Рашен посмотрел на карту, висевшую на стене. Вот она, планета Фейлана. Карта, ремарическим образом связанная с сотнями датчиков по всей стране, отражала состояние погоды в реальном времени. Сейчас значительную часть Деравитинской Фейланы накрыл мощный циклон, принёсший с собой обильные осадки. Вот только доктор Рашен хорошо помнил, что ещё вчера вечером он проверял, и никаких циклонов поблизости не было.

Карта погоды доктора Рашена. Большая часть Деравитинской Фейланы накрыта мощнейшим циклоном.

– Какие-нибудь мысли? – нетерпеливо поинтересовался Тони.

– Так быстро он мог прийти только из параллельного мира.

Доктор Рашен поднял глаза. За окном поднялась такая пурга, что исчезли из виду огни деревни. Очки снова вспыхнули. К беседе двух метеорологов прибавился коллега.

– Вечег, – сказал он, ставя ударение в словах на последний слог, – над Елисеей бушует циклон.

– Мы уж заметили, – проворчал доктор Рашен.

В следующий миг в беседу вошло ещё пятеро. Все эскападре деравитинской Фейланы, похоже, проснулись и теперь в ужасе бросились к своим приборам.

– Что у вас происходит? – спросил доктор Ордочи из Адриады, – всю страну накрыло!

– Внезапный циклон, – ответил доктор Хайтан из Восточной Хафены, – похоже, что из другого мира.

– Сотгудники, – раздался снова голос елисейца, – я пгедлагаю нам всем успокоиться. Давайте отложим очки и вегнёмся к пгибогам. Нужно понять, откуда дует этот ветег.

Доктор Рашен знал, что елисеец прав. Он отложил очки и подошёл к окну. Что-то вроде шприца было просунуто под раму, так что игла торчала снаружи, а рычаг находился в помещении. Несмотря на надёжную изоляцию доктор Рашен вздрогнул, берясь за рычаг.

– Что случилось, Флибо? – раздался за спиной учёного тихий голос.

Найтин Рашен проснулась и поднялась в кабинет, кутаясь в белое одеяло.

– Похоже, что сильный циклон, – коротко ответил доктор Рашен.

Он не хотел раньше времени тревожить жену. Рычаг поддался легко, и в стеклянную внутренность ветрометра (а именно так назывался похожий на шприц прибор) ввелась мерцающая дымка. Доктор Рашен осторожно вынул колбу, оставив в окне лишь иглу. Найтин знала, что делать. Она уже раскрыла тяжёлый круглый футляр, и вместе супруги Рашены уставились на Уондеробус. Это была схема Машинного мира, во всяком случая каким он представлялся деравитянам. В центре располагался ослепительный вихрь – Ля Корда – сердце Вселенной, в котором не был никто из ныне живущих. Вокруг Ля Корды вращались шесть вихрей поменьше – так называемые Большие миры или Сферумы. В Златосферуме находилась планета Фейлана. Вокруг Сферумов вращалось громадное Кольцо из миллиардов «малых миров». Найтин настроила прибор на анализ. Доктор Рашен вставил в специальное отверстие колбу и выпустил дымку в прибор. Уондеробус зажужжал и затрясся. Кольцо Малых миров вспыхнуло синим огнём.

– Что это значит? – спросила Найтин мужа.

– Хотел бы я знать… – ответил тот.

Доктор Рашен вернулся к очкам. Найтин терпеливо ждала, глядя, как и без того бледное лицо её мужа становится всё бледнее.

– Господи, дай им мудрости понять, что к чему! – прошептала она.

Как и все деравитяне, супруги Рашен верили, что Эль Адаар, Создатель Машинного мира и сейчас контролирует всё, что в нём происходит. Но ведь на то и построены метеостанции, чтобы предсказывать погоду. Мало что может быть более разрушительным, чем сверхстихийный циклон, особенно если он пришёл неожиданно. Доктор Рашен сделал знак жене, чтобы взяла ещё пробу ветра на анализ.

– Что говорят? – спросила тихо Найтин, когда супруг снял очки.

– Похоже, что этот циклон принесло откуда-то с Кольца, – устало ответил он, – и я скажу тебе, за всю мою службу мне не приходилось видеть вихря сильнее. Квинтиллионы ремавольт. Достаточно, чтоб обеспечивать энергией всю Деравитию в течение месяца.

Найтин вздрогнула. В руках она держала колбу с синеватой дымкой.

– Отлично, – кивнул доктор Рашен, – давай посмотрим в арбиду.

Эскападре не без труда водрузил на стол громоздкий прибор, похожий на ветвящаяся хрустальное дерево с множеством переливающихся кристаллов вместо листьев. В «корнях» у дерева находилась горелка. Найтин выпустила в неё содержимое колбы. Горелка вспыхнула, и арбида засверкала всеми цветами радуги. Частичка энергии, несущая в себе закодированную информацию о всём, что когда-то испарилось в неё, преломилась в арбиде на множество крошечных деталей. Супруги Рашен, как ни были они напуганы, заворожённо разглядывали кристаллы с помощью луп, то и дело подзывая друг друга и показывая свои открытия. Над миром, откуда прибыл ветер, приоткрывалась завеса тайны.

– Похоже, что там тепло, – задумчиво проговорил доктор Рашен, – и температура потихоньку повышается… Думаю, у них там весна.

– Может быть, – согласилась Найтин, – но смотри: деревья там уже давно распустились… Нет, судя по частицам растений, которые мне попали, там у них тропический лес.

– Но в тропическом лесу не бывает весны! – запротестовал доктор Рашен.

– Может быть, надвигается засуха? – предположила Найтин.

Доктор Рашен кивнул. Предложение было разумным.

– Гляди! Похоже, что в тех краях есть люди! – одновременно воскликнули супруги Рашен, – и эти люди…

– Ремары! – воскликнула Найтин.

– Не ремары! – одновременно с ней заключил доктор Рашен.

Спустя пол часа наблюдений, учёные подняли глаза друг на друга. Найтин была бледной, руки её мелко дрожали.

– Дорогой, – тихо проговорила она, – там, в том мире, есть нечто очень, очень злое…

Но муж не слушал её. Доктору Рашену от волнения было трудно дышать.

– Дорогая, – выдохнул он, – ты хоть понимаешь, что это значит?! Ремары и не ремары, тропические леса и горы, циклон невероятной силы… Всё это говорит о том, что…

– Седьмой сферум! – воскликнула Найтин, – мы нашли его!

– По правде говоря, он сам нашёлся, – сказал доктор Рашен, улыбаясь.

Он сел за стол и взялся за очки. Невероятная догадка, осенившая супругов, вышибла у учёного почву из-под ног. Седьмой Сферум… Легендарный мир, найти который была величайшая мечта эскападре всех поколений… Не может быть… «Хотя, – подумав, сказал себе доктор Рашен, – в общем-то почему бы и нет. Очень даже может. Циклон такой силы мог сформироваться только в Сферуме…» И вот теперь…

– Ещё ничего не ясно наверняка, – заметил он, – но этот мир так близко, что он в пределах досягаемости. Нам нужно отправиться туда и посмотреть.

– Но Флибо, – запротестовала Найтин, – это же очень опасно.

– Этот вихрь опасен, – пожал сутулыми плечами доктор Рашен, – я не хочу, чтобы дома наших детей…

– Ах, хватит! – прервала его супруга, – убедил! Но милый, ты не в состоянии. Ты не можешь идти туда сам.

– Значит нам нужен тот, кто может, – ответил доктор Рашен.

Он посмотрел в окно. Метель поутихла, и фонари деревни Таннерике окрасили лес новогодним светом. В ясную ночь отсюда были бы видны огни Натали. Найтин Рашен подошла к мужу и положила руку ему на плечо. Он знал, что она думает о том же, о чём и он. За всю их долгую жизнь на Фейлане не случалось такого мощного вихря. И эта ночь, 4 Янимара 18 629 года, перелистнёт страницу машинномирской истории.

Глава 1

Эндари Хил берётся за дело

Если бы у деравитян была в чести гордость, они безусловно признались бы, что гордятся своими мостами. Гигантская эстакада, всё поднимающаяся по мере углубления в море и достигающая наконец 100-метровой высоты, выдерживала сильнейшие шторма и бури и позволяла бесперебойно перевозить в любую погоду сотни тысяч людей. И всё же, с какого бы ракурса вы ни смотрели, мост Нортем Гейт казался воздушным, почти парящим в воздухе. Впрочем, никакой вид снаружи всё равно не мог сравниться с потрясающим видом из окна изящного монорельса, несущего вас над волнами на головокружительной скорости. Эндари Хил сидел по правому борту, окнами на восток, и видел море в багровом свете заката. Родной берег остался позади. Под ним далеко внизу шли контейнеровозы, огромные, как острова. Разыгравшиеся не на шутку волны казались им, должно быть, не более чем кругами на воде. С чего гигантам бояться волн?

– Говорю тебе, Эндари, мне это совсем не нравится. Ума не приложу, зачем подвергать себя такой опасности… Соваться – в бурю! – в неведомый мир! Немыслимо! Этот Рашен, по-моему, просто трус, который своей шкурой рисковать боится, зато не против рискнуть моим сыном! – голос Джейн Хил звучал выше, чем обычно, и помимо обычной тревоги, в нём чувствовался гнев.

Эндари вздохнул, подавляя приступ раздражения. Можно подумать, он всё ещё слепой котёнок! О, неужели же она не поймёт…

– И что ты предлагаешь? Посидеть спокойно дома, почитать книжечку… Пусть другие рискуют своей задницей, а мы не такие… Да ну и что, что историческая возможность, ну и пусть другие откроют Седьмой Сферум… Нам же не надо!

– Эндари! – мама всплеснула руками, – Я ведь не говорю, что оно нам не надо. Но неужели нельзя подождать хоть чуть-чуть? Хотя бы недельку? Ветер укрепится и…

– Нет у нас времени ждать, – ответил Эндари сухо, – и братство поручило экспедицию мне.

– Ну если уж братство поручило… – протянула Джейн, – конечно, им-то тебя не жалко. Пусть пропадает! А ты и стараться рад.

Небо быстро темнело, и Эндари видел голограмму матери в её фирменном чепчике, так отличном от шляпок деравитянок. Кажется, ей, рождённой вне Деравитии, никогда не понять, что значит для деравитянина братство и как согревает душу особое, ответственное поручение, оказанное доверие. Они считают, что он, Эндари Хил, сможет вести отряд. Сам Отто Майарас, лучший эскападре страны, рекомендовал его. Не многим парням, которым ещё нет и тридцати, давали столь серьёзное задание. И Эндари знал: он выполнит его. Просто обязан. Даже если придётся разбиться в лепёшку. А мама во всём видит заговор… И если сейчас он оставит её в таком состоянии, придётся идти в портал с неприятным осадком в душе. А Эндари знал (он был уже опытным эскападре), что с таким багажом, как тревоги и обиды, не стоит начинать серьёзное дело.

– Да не волнуйся ты так, мама! Обычная вылазка. Рабочий момент. Эд вон вообще был на войне…

– И я раньше времени поседела…

– Ну мама!

Эндари в последний момент удержался от колкостей. Упоминание Эдгара Хила, героя войны, не сработало. Даже гордость за сына не избавляет мать от тревоги. Внизу прошло очередное гружёное судно. Затем мимо пронёсся гидросамолёт. Ярко-красный. Почтовый. Счастливая мысль пришла в голову Эндари.

– Ма… – начал он самым лёгким голосом, – а что тебе привести с Фейланы?

– Ничего мне от них не надо, себя привези, – с внезапной яростью выпалила Джейн, но после некоторого раздумья прибавила, – хотя знаешь… Твой отец очень любит эти грибы их… ротеншумпфы… Привези корзинку, если сможешь.

– Мам, – засмеялся Эндари, – эти грибы растут осенью. Но папе я в любом случае шлю привет!

– Тоже мне эскападре! – воскликнула Джейн, – грибов достать не может!

Но Эндари не обиделся. Он чувствовал по её голосу, что мама слегка расслабилась, а этого он и добивался. Не желая слушать новую тираду о подлом Рашене, деравитянин поскорей закончил разговор. Он ещё позвонит ей, может быть, перед сном… Эндари коснулся моста очков, и изображение Джейн Хил погасло.

Эндари Хил был высоким молодым человеком с тонким носом, острым подбородком и лучистыми зелёными глазами, сверкающими энтузиазмом из-за прямоугольных стёкол очков. Чёрные волосы волнами спускались на узкие плечи, всегда задрапированные в лучший наряд. Эндари следил за собой. Он знал, и не без тайного самодовольства, что сейчас его великолепный серебристый плащ эскападре приковывает к себе взгляды пассажиров монорельса. Пусть смотрят. Он, Эндари Хил, займётся делом. До портала на Фейлану оставалось ехать ещё полчаса, и эскападре извлёк из рюкзака путеводитель по планете. Изучить место действия, так сказать.

Белоснежные фасады елисейских усадеб, искрящиеся на солнце среди зелёных фруктовых садов, полных жизнью. Болота и обрывистые Серые скалы, утопающие в мистической дымке. Снега – бескрайние снежные равнины, лишь изредка прерываемые зарослями деревьев. А в зарослях тефтские деревушки, словно бы увеличенные до реальных размеров пряничные домики. Шумные города вроде Натали или Тиммерины, чьи башни вздымаются в небо выше облаков… Всё это многообразие красок и образов Эндари не увидел. За окном поезда бушевала метель.

Связь пропала, как только оказались на Фейлане. Эндари с внезапной горечью понял, что позвонить домой он сможет, вероятно, лишь по окончанию вылазки. «Да ладно тебе! – сказал сам себе эскападре, – всего-то на пару дней. Зато потом какая будет радость, когда вернёмся…» Монорельс делал остановки, и состав пассажиров в нём постепенно менялся. С каждой станцией Эндари всё больше чувствовал, что они находятся на Фейлане. Из портала поезд вышел на севере Елисеи, и почти сразу повернул на север, к Натали, так что Елисею проехали быстро, задержавшись лишь, чтоб посадить группу девушек в разноцветных плащах. Девушки говорили на елисейском. Эндари мало понимал этот язык, хоть он и является родственным эрдонику, его родному. Всё-таки произношение у елисейцев особенное. А девушки в общем ничего… Эндари поглядывал на них украдкой. Они сидели напротив и громко смеялись, болтая по-своему. «Девчонки везде есть девчонки», – подумал Эндари. По этой части он считал себя специалистом… Въехали в Хафену, тефтские земли. Теперь все объявления кондуктора дублировались на тефтском, и Эндари почувствовал себя слегка неловко. Этот язык он совсем не знал. «Надеюсь, Ани встретит меня в Натали», – подумал Эндари, вглядываясь в метель, – «без неё я буду до весны искать базу Рашена…» Ани Базель была единственной тефткой в его отряде, и знала эти места.

На маленькой станции сел высокий, плечистый мужик с огромным рюкзаком и чёрной бородой, похожей на лопату. Заметив Эндари, он сразу подсел к нему.

– Ба! Эскападре! – воскликнул бородач, приглушая звуки Б и Д, как всегда делают тефты, когда говорят на эрдонике, – прибыл помочь нам с погодой, а?

– Конечно, – ухмыльнулся Эндари, – без меня-то вас совсем засыплет!

– Да уж, – протянул бородач, – подзапустили мы погодку… Как зовут то тебя?

– Эндари, Эндари Хил, – ответил Эндари, протягивая новому знакомцу руку, – а тебя?

– Марк Форстер, – ответил бородач, – журналист. Кстати, я ведь знаю нескольких Хилов…

О нет… Однофамильцы крайне редко встречаются в Деравитии. Древние кланемы, имена рода, передаются там из поколения в поколение. Конечно, эти Хилы были родственниками Эндари. А он не любил говорить про свою семью.

– Рикки Хил, например, ботаник, – продолжал между тем Марк Форстер, – я брал у него интервью. Вот такой парень, хотя, конечно, типичный ботан.

– Мой дядя…

– Дядя, во дела… Передашь ему привет при случае?

– Передам, – согласился Эндари без особенного энтузиазма.

Он не хотел упоминать о том, что последний раз общался с дядюшкой Рикки три года назад. Журналист меж тем продолжал. Чарли Хил, как оказалось, учился в одном классе с его сыном, Гвидо. Эндари видел племянника пару раз, но даже бы не взялся сказать, сколько ему сейчас лет. Лина Хил была Марку старой подругой. У Эндари вращалось на языке, что, учитывая все обстоятельства, скорее Марк передаст привет Лине от кузена, чем наоборот… Но он сдержался. Счастливая мысль снова пришла на помощь.

– А Эдгара Хила знаешь?

– Эдгара? – журналист на секунду задумался, – ах, ну конечно! Славный капитан Эдгар, ребята которого во время войны первыми вошли в Оксанион! Нет, не знаю.

– Это мой родной брат.

– Ёлочки пенёчки! – воскликнул Марк.

В нём определённо взыграл профессиональный азарт.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что можешь нас с ним познакомить?

– Конечно могу, – улыбнулся Эндари, – только свистни.

Расстались друзьями. Марк Форстер сошёл на станции, пожелав Эндари счастливого пути. На улице всё так же бушевала метель. Даже зоркий Эндари почти ничего не мог разобрать. За окном была ночь.

– Дорогие путешественники! – радостно объявил кондуктор, – мы прибываем на Большую Наталийскую развилку. Мы остановимся здесь на десять минут, после чего наш поезд проследует в депо, где лично меня ждёт горячий шоколад. Если вам нужно не в этот район, пожалуйста, проконсультируйтесь о дальнейшем маршруте с роботами-помощниками на станции. Желаем всем приятного пути и радостного возвращения!

Эндари встрепенулся. Метеостанция Рашена была явно не в районе депо. Эскападре подхватил свои вещи и поспешил на выход.

Эндари уже ждали. Невысокий темноволосый юноша с миловидным лицом, похожий скорее на скрипача, чем на авантюриста, стоял на одной ноге, облокотившись на кирпичную стену и не сводил тревожного взгляда с поезда. Парень по самый нос укутался в чёрное пальто, и в этом не по размеру громоздком наряде смотрелся ещё более карикатурно.

– Привет Арчи! – окликнул Эндари друга.

Арчи поспешил к нему. Вся команда была уже в сборе, у Рашенов. Только Эндари на день остался дома, навестил родителей и заодно побывал на собрании капитанов эскападре, где обсудил предстоящую экспедицию.

– Здорово Энд, – голос Арчи был несколько ниже, чем ожидаешь, когда смотришь в его почти детское лицо, – Что сказали в центре?

– Сказали вылазке быть, – Эндари ухмыльнулся, – а ещё сказали, чтобы один дистрофик в моём отряде побольше спал.

– А дистрофик будет спать нормально, – процедил Арчи, – если мы вернёмся живыми.

– Куда нам сейчас? – деловито поинтересовался Эндари.

Он знал, что Арчи всегда очень нервничает перед вылазкой, и привык не обращать на его мрачные прогнозы внимания.

– Красная ветка, – ответил Арчи несколько отстранённо, – станция Таннерике через пол часа.

– А где же Ани? – полюбопытствовал Эндари, когда они с Арчи сели на поезд, – я думал, что это она меня встретит…

– Ани у бабушки, – ответил Арчи всё так же глухо.

«Поссорились они, что ли?» Эндари давно подозревал, что Арчи и Анна неравнодушны к друг другу. Сейчас догадка эта почти подтвердилась: ведь не случайно же именно Арчи вызвался встретить Эндари. Значит, в этих местах он бывал… Эндари посмотрел на печальное, бледное лицо друга. Но после раздумий решил не лезть. Хватит с него и матушки с её теориями!

– Эндари, – спросил вдруг Арчи, не глядя на друга, – ты уверен, что этой вылазке нужно состояться?

– Железно, – заверил его Эндари, – бесповоротно. И не пытайся своими страхами заставить меня передумать. Ты только представь себе: Седьмой Сферум… И если это мы откроем его, про наши имена будут слагать легенды… Эндари Хил и Арчи Скай, покорители новых миров! Ты думай об этом, а не о своих фантазиях.

Арчи поправил очки.

Энд, – тихо сказал он, – мы выходим навстречу ветру. Навстречу! Понимаешь?

– Нет.

– Ох. Ну смотри. Ветер идёт в наш мир из их мира. Не наоборот. Энергия переходит от них к нам. Не от нас к ним. Пойми же! Это всё равно что плыть под парусом против ветра! Портал закроется!

Эндари с нескрываемой тревогой глядел на друга. Арчи и всегда был мнительным, но сегодня главного порталиста буквально трясло. «И как такой человек стал эскападре?» – в который раз спросил себя Эндари.

– Арчи, ты не выспался, – Эндари раскрыл было свой путеводитель по Фейлане, но Арчи одёрнул его.

– Энд. Послушай же меня как друга. Рашен мне не верит. С ним бесполезно спорить. Но ты-то послушай. Мы сейчас из-за не пойми чего свои задницы подставляем. И задницы ребят. А Рашен дома останется. В тепле и уюте. Ему рисковать не надо. Нам правда лучше отменить это всё, правда.

– Вот, значит, как? – тихо сказал Эндари, – из-за не пойми чего да? А то, что на Фейлану могут вторгнуться из того мира ты не подумал? Или ещё какая-нибудь дрянь случится может… В общем, мы же не из любопытства, мы по делу. На это, на благо всех, вот. И вообще, если тебе будет плохо, врач же не откажет в лечении, потому что ему не нравится твоя рожа?

– Ну что ж, проводи операцию, врач, – мрачно проговорил Арчи, – но я тебя предупредил.

Глава 2

Портал

Следующее утро выдалось серым и ветреным. За окном бушевала метель. В такую погоду, как говорят деравитяне, спать хотят даже роботы. И всё же Эндари проснулся с твёрдым решением довести дело до конца.

Связи всё ещё не было. Обычный утренний созвон с мамой не состоялся. Ну, может оно и к лучшему. Она опять бы причитала и жаловалась на Рашена. Эндари убрал очки в футляр. В шлем встроены специальные очки, служебные. Эскападре заботливо протёр их. Так, хорошо. Из ножен на поясе Эндари извлёк гарту. Длинною с руку, в оболочке из полированного дерева, с гнездом кристалла на конце, рукоятью украшенной самоцветами, и острой иглой – длинным металлическим стержнем, она являла собой грозное оружие. Орудуя гартами, деравитинские ремары посылают во врагов смертоносные молнии. Эндари улыбнулся, глядя на своё отражение в игле. В случае неприятностей в другом мире гарта сослужит ему хорошую службу. Взмахнув оружием раз-другой и убедившись, что оно исправно, Эндари заткнул его за пояс и взял в руку шлем. Пора.

Эскападре ждали своего командира в просторном зале, который в обычное время, судя по всему, служил столовой и кухней. Эндари придирчиво осмотрел отряд. Вроде все в сборе. Вот Степаника Диани, рыжая девушка с грустными карими глазами. Это походный врач. Вот Арчи. Он всё ещё дуется из-за вчерашнего спора и почти не притронулся к завтраку. Энрике и Лиза Эльреас. Он – могучий, даже несколько квадратный добряк и балагур, самый физически сильный член отряда. Она не в пример мужу тихая и застенчивая, а вообще-то подающий надежду молодой социолог. Всего же было 30 человек – отчаянных парней и девушек, готовых рискнуть головой ради жажды познаний. Но где же Ани?

– Тефять пятнатцать, а фы фсё не ф сборе! – проворчал входя в комнату лысый старик.

Он был бледен и весь немного трясся, но голос у него был жёсткий. Вчера вечером Эндари уже имел удовольствие переговорить с доктором Флибо Рашеном и понял, что характер у того далеко не подарок.

– Она должна подойти с минуты на минуту, – сказала Степаника, – я ей только звонила.

– Сейчас придёт, – вставил Кай Густо, – если после бабушкиной кормёжки в дверь пролезет.

Немногие улыбнулись шутке, а старый доктор смерил остряка ядовитым взглядом. Кай залился краской и громко отхлебнул из кружки.

– Софсем малахольная молотёшь пошла, – сказал Рашен, ставя на плиту чайник для роха, – ф наше фремя это назыфалось нарушение тисциплины, вот!

– Ну хватит ворчать, дядя Флибо! – раздался за спиной старика звонкий смех, – сейчас, хвала Эль Адаару, не ваше время.

На пороге появилась цветущая девушка, Ани Базель. Лёгкий румянец очень шёл ей, и даже Арчи, кажется, слегка отвлёкся от мрачных мыслей.

– Извините меня, слегка задержалась, – Ани неловко поправила кудри, – вы же знаете, как трудно уйти от бабушки.

– А ты знаешь, что мы тебя ждём, – процедил Кай.

Эндари понял, что давно пора брать инициативу в свои руки. Не хватало ещё, чтобы все перессорились!

– Так, слушай мою команду! – как можно громче сказал Эндари, и все повернулись к нему, – как вы знаете, циклон, который бушует на Фейлане уже какие сутки, пришёл из другого мира. Если основания полагать, что этот мир – тот самый Седьмой Сферум, найти который мы все мечтаем. Сегодня нам, – Эндари выразительно обвёл взглядом отряд, – представилась такая возможность. Братство поручило мне, то есть нам, войти в контакт с этим миром. В наших руках сейчас безопасность Фейланы. Поэтому действовать прошу чётко и слажено. Всех. Вперёд, Деравития!

– Вперёд семья, – отозвался отряд нестройным хором.

Доктор Рашен заворчал было, что вот в его время этот клич звучал куда дружнее, но его уже никто не слушал. Все поправляли гарты, набрасывали на плечи рюкзаки, надевали шлемы. Никто не шептался и не шутил. Старый Рашен может думать себе что угодно, но они были настоящими эскападре, профи в своём деле. Не даром, когда встал вопрос о том, какой отряд послать на Фейлану, сам капитан Майарас, прославленный исследователь и, между прочим, учитель Эндари, выбрал именно их.

Когда Том, самый шустрый из отряда, открыл дверь, шедшего за ним Эндари обдало снежным вихрем.

– Брр… в такую погоду ледяной дракон носу не высунет, – проворчал Том.

– Значит создадим заслон, – ответил Эндари.

Он вытащил из ножен гарту и направил её в воздух. Раздался хлопок, и в тот же миг слой плотного воздуха окутал двор. Сразу стало тише. Последние снежинки, кружась, упали Тому за воротник. Лишь там, за кирпичным забором, всё ещё выла метель.

– За работу! – скомандовал Эндари.

Арчи прыгнул вперёд и обратился щуплым чёрным котиком. Только глаза его были прежние, карие. Он всегда делал так, когда работал. Утверждал, что в образе кота гораздо лучше чует ветер. Кот-Арчи встал на задние лапы и взмахнул передними. Тотчас из рюкзака появились его инструменты: ветрометр, веер, ключ… Воткнулся в землю и завертелся складной флюгер на шесте.

– Я так и думал, – проворчал Арчи, сверяя показания, – ветер противный. Выйти в этот ваш мир будет очень сложно.

Доктор Рашен фыркнул.

– Сложно, но возможно, – холодно сказал Арчи, – и всё же я придерживаюсь того, что уже говорил. Не безопасно.

– Запускай! – скомандовал Эндари.

Нет, ну в конце концов! Это его первая самостоятельная, полностью самостоятельная вылазка! И он не позволит сорвать её из-за чьих-либо глупых страхов!

Тётушка Найтин, как звала её Ани, принесла Арчи колбу с синеватой дымкой внутри. Кот задумчиво посмотрел на неё.

– Ани, Том, – скомандовал он, доставайте вентиляторы, – попробуем уменьшить сопротивление ветра.

Ани и Том установили вентиляторы, и флюгер Арчи несколько изменил направление. Эндари с превосходством посмотрел на Рашена. Что бы тот ни говорил, а его порталисты знают своё дело! Арчи снял с шеи ключ и поднёс его к губам. Ключ засветился голубым, и кот зарядил его дымкой из колбы, а затем вставил в воздух. Раздалось громкое шипение, в воздухе закружились маленькие голубые шестерёнки и вдруг часть пространства словно бы «ввалилась» в другое измерение. Перед эскападре открылся проход в неизведанный мир, отделённый по краям от мира Фейланы сверкающей голубой каймой, словно объятый пламенем. Ани Базель была уже наготове. Она взмахнула рукой и в портал влетел дрон-разведчик. Эндари нетерпеливо мерил шагами двор, пока Ани считывала данные, поступающие ей на очки. Арчи тоже нервничал. Его хвост так и ходил из стороны в сторону. Доктор Рашен был весь бледен и, судя по выражению его лица, вполголоса читал молитву. Остальные сосредоточились на портале и только Кай как ни в чём не бывало смотрел на метель, бушующую за оградой.

– Можно заходить, – объявила, наконец, Анна, – признаков опасности не обнаружено. Признаков разумной жизни тоже.

– Ну так вперёд, – скомандовал Эндари, решительно делая шаг к порталу.

Они выходили из арки портала в неизведанный мир. И страхи, переживания и горечи были разом забыты. «Есть! Есть! Есть! У меня получилось! Получилось!» Эндари ликовал. Он видел над собой нежно-голубое небо, вдыхал полной грудью запахи лета и терпкой смолы. Они были в лесу. Где-то вокруг копошились неведомые зверушки, пели в вышине невиданные птицы. Эндари пожирал глазами хвойных исполинов, увитых лианами с белоснежными цветами. Он стоял посреди залитой солнцем поляны, а под деревьями царила фиолетовая тень. Эндари даже засмеялся при мысли о Рашене, который остался там, в зиме и метели. Ну и поделом старому брюзге! Зато он, Эндари Хил, наверное, первый человек, что ступил в этот благословенный край… Работа закипела. Каждый в отряде Эндари знал своё дело. Исследовательские группы углубились в лес. Степаника раскинула свою палатку – мало ли кто получит травму? Арчи и два его помощника что-то «колдовали» с порталом. У всех всё было в порядке. Удовлетворённо насвистывая «А мне не плохо, мне хорошо…» Эндари отошёл в сторонку. Вот нечто сверкнуло в древесной кроне. Эскападре привычным движением коснулся шлема, настраивая очки на приближение. На ветке сидела крошечная ало-золотая птичка. Нет, не птичка. Наверное, всё-таки зверёк. Или птичка? У неё совершенно определённо был клюв и перья, даже, кажется, виднелись крылья, только вот лапки были совершенно звериные, с мягкими подушечками и коготками, да и самих лапок было четыре. Птичка-зверушка грызла большую фиолетовую шишку, ловко разламывая её клювом. В чате очков Эндари вызвал Сэма, главного биолога отряда. Сэм, невысокий полноватый парень, не замедлил явиться.

– Что там за чудо, ботаник? – тихо спросил Эндари.

Сэм тоже настроил очки на приближение.

– Ёлочки пенёчки! – присвистнул он, – такого зверя в нашем мире нет. И я скажу тебе больше: такого класса существ нет в нашем мире.

«И я первым увидел его…» – расплылся Эндари в улыбке. Теперь пусть Эду говорят, что он брат Эндари Хила, великого эскападре! Что, если этого зверя назовут в честь него?

– Эндари! Скорей! Сюда! – закричал вдруг не своим голосом Арчи.

Эндари рванул к нему. Кот весь чуть не трясся, и было от чего: портал шипел и мигал, его подёрнула грязно-жёлтая дымка.

– Вот свин! – выругался Эндари, – что это значит?

– Это значит, что портал закрывается. Зови всех назад. Живо!

Зло сплюнув, Эндари вскинул руку. В небе взорвался алый фейерверк. Эскападре со всех сторон поспешили к нему.

– Уходим, – бросил им Эндари.

Радость на лицах сразу угасла. Эскападре один за другим покидали тёплый лес. Арчи и его помощники удерживали портал, питая его своей ремарией. Последним прибежал Кай. Он тащил в руках огромный синий гриб.

– В портал, живо, – рявкнул Эндари.

И вот они остались вчетвером.

– Эндари, – сказал Арчи не своим голосом, – вели им уйти.

Эндари кивнул. Ани и Том, опустив головы, скрылись в тускнеющей арке.

– Уходи, Энд, – скомандовал Арчи.

Эндари не пошевелился.

– А портал не закроется?

– Да уходи же, говорю тебе! Ну же, живей!

– Это моя вина, – сказал Эндари, – что я тебя не слушал, я останусь.

– Нет, – глухо сказал Арчи, – я.

Друзья смотрели друг на друга, сверкая глазами. Портал шипел и уменьшался. Спорить было некогда. И тут Эндари сделал то, чего никогда от себя не ждал. Он подскочил к Арчи и пнул его в портал. Раздался хлопок и портал исчез. Эндари остался один. Один. Посреди незнакомого леса.

Глава 3

Ночь в лесу

«Без паники, Энд. Всё хорошо. Ничего страшного не произошло. Сейчас Рашен с Арчи разберутся в чём дело, откроют портал и ты вернёшься домой. Жди. Просто подожди». Так говорил себе Эндари, уставившись на безмятежный кусочек леса, где ещё совсем недавно был портал. Был. Ну что же. Придётся ждать. Эндари сел в тени дерева. По корню его полз фиолетовый жучок со злыми красными глазками. Ему не было никакого дела до эскападре и его проблем. Эндари вытянул руку. Жучок пополз прямо по ней. У него были цепкие когтистые лапки. Длинные усы со светящейся щёточкой на конце. «Интересно, куда он так спешит? Он хищный? Выглядит свирепо…» Забравшись Эндари на рукав, насекомое расправило крылья и с шумом улетело. Эндари проводил его взглядом. Где-то поблизости пели птицы. «Ну где же Арчи?»

Эндари снял свой рюкзак и порылся в припасах. Отлично. У него есть пирожки с мясом и ягодами. Эскападре принялся вяло жевать, рассматривая густые кроны. «Какая длинная хвоя… Интересно, она жёсткая или мягкая?» Что-то лёгкое и быстрое промелькнуло среди ветвей. Где-то рядом трещали птицы. «Нет, ну где же Арчи?»

Пирожки закончились. И спокойствие Эндари тоже. Он встал и размял затёкшие мышцы. Было жарко. Ни единого движения вокруг. Только птицы трещали без умолку, да ещё копошились в траве букашки. «Наверняка среди них есть клещи», – раздражённо подумал Эндари, – «надо бы наложить на себя защиту от насекомых. Как вернусь домой, сразу в ванну…»

Эндари мерил шагами поляну. Он ждал уже больше часа. Мысль о Рашене, оставшемся в Фейланской зиме, уже не казалось такой приятной. А вокруг всё трещали птицы. Эндари боролся с искушением послать в воздух молнию, чтобы они заткнулись.

Так, стоп. Он же эскападре. Он сам восстановит портал! Эндари встал посреди поляны и закрыл глаза, направив все свои мысли к сверхстихийным потокам. Он прямо чувствовал, как сила невидимой энергии направляет его, расправляет, словно парус, его плащ… Или это просто ветер? Пустые надежды! Без ключа портал ему всё равно не открыть. Даже при более благоприятных условиях. Эндари раздражённо топнул ногой, да так, что аж искры посыпались. Ну где же они там! Ярость клокотала внутри, мешая найти решение. Ему хотелось лезть на дерево, хотелось выть, хотелось свернуть шею этим чёртовым курицам, чтобы они, наконец, заткнулись! Эндари направил руку на валун и принялся нагревать его своей ремарией. От напряжения сил рука дрожала. Потоки воздуха так раскалились, что стали видимы. Камень стал медленно краснеть. КРАК! Валун треснул и эскападре еле увернулся от каменной крошки. «Чертов булыжник!» Ярость улеглась, снова уступая место здравому смыслу. «Всё нормально. Его спасают. И спасут. Всё под контролем».

Инструкция по выживанию учит всегда заниматься делом. Эндари решил внять этому совету. «Так. Прежде всего нам нужно убежище…» Эндари старался не думать о том, что, возможно, придётся ночевать одному в незнакомом мире. Но мало ли пойдёт дождь? Или появятся дикие звери? В любом случае, полезно иметь укрытие. Взгляд эскападре скользнул по деревьям. Они отстояли довольно далеко друг от друга, или же росли небольшими скоплениями. Могучие стволы их были ровные, только кора змеилась по ним, как скомканная ткань. Ветви росли высоко и образовывали мощную крону. «То, что надо для дома на дереве!» Эндари выбрал самое исполинское дерево на поляне и направился к нему. Слишком высокое… «Не безопасно!» – решил Эндари, – «ещё неизвестно, как быстро в этом мире меняется погода… Вдруг начнётся гроза? А если здесь водятся драконы? Тогда я стану заметной мишенью». Соседнее дерево было пониже. Почерневшее от времени, толстое и трухлявое, оно не очень-то манило к себе путника, но, быть может, не привлекало и голодных хищников? Эндари решил посмотреть. Едва эскападре приблизился, как из кроны дерева раздалось угрожающее: «дяо! Дяо! ДЯО!» Деравитянин ретировался. «Одному Эль Адаару известно, что там за твари, а я один…» На поляне сколько-нибудь подходящего дерева не было. Пришлось углубиться в лес.

На прекрасном дереве, усыпанном крупными синими ягодами, пировала какая-то тварь. Ростом с барсука и при том довольно толстый и неуклюжий, этот четырёхлапый зверь был покрыт иссиня-чёрными перьями, и имел мощный загнутый клюв, которым легко обрывал плоды. Увидев Эндари, существо ощетинилось и зашипело. «Да чтоб тебя!» Эндари пошёл дальше. Заросли кустарника не привлекали – они были в цвету, и оттого полны насекомых. Уже почти готовый повернуть назад, эскападре последний раз окинул взглядом лес и вдруг увидел то, что искал: довольно высокое, но не слишком выделяющееся дерево, достаточно толстое, и не трухлявое. А главное, на этом дереве никто не гудел, не шипел и не лаял. То, что надо!

Эндари был василисом. Это значит, что при желании он мог обращаться в кота, но не такого как Арчи, маленького, а огромного, в человеческий рост. Так он и сделал. В этом облике – длинный чёрный мех и зелёные звезды глаз – он забрался на выбранное дерево, чтобы ещё раз убедиться, что не ошибся. С помощью ремарии Эндари слегка отодвинул ветки от ствола, так что они образовали как бы «кокон», достаточно просторный для человека. Затем василис соорудил для себя настил, создал воздушный щит от дождя, насекомых и хищников. Убежище было готово. Вскоре Эндари «переехал» уже со всеми своими вещами, в последний раз с сожалением окинув взглядом портальную поляну. Ни души. «Ничего, – утешал себя Эндари, – когда друзья вернуться, у них будут очки. Они быстро поймают сигнал от моих, и легко найдут меня. Надо просто подождать». На всякий случай, он установил код-сигнал и на себя – особое чувство, вызванное мощной ремарией подскажет, если рядом появятся люди.

«Новоселье» Эндари отпраздновал обедом. В меню был сухой суп, который требовалось развести водой и разогреть, плитка отличного деравитинского шоколада, и даже пакетик с молотыми зёрнами роха, из которого деравитяне готовят свой любимый напиток. Среди всего прочего в рюкзаке Эндари была Падрекирия, Великая Книга Деравитии, написанная, как верили, самим Эль Адааром. После еды Эндари достал её и углубился в чтение. Сколько загадочных, невероятных и даже жутких историй встречалось с деравитянами прошлого, но все они окончились хорошо. «Эль Адаар он как писатель, – сказал себе Эндари, – завёл меня в этот сюжет, Он же теперь и выведет. А после может быть про меня напишут песню… Великий Эндари сидел, и героически он… ел. Ну что ж, начало неплохое».

На душе стало легче. Эндари достал из рюкзака блокнот и карандаш. Когда события прошедшего дня были подробно изложены, василис снова почувствовал в себе эскападре. Ведь это всё настоящее приключение! Он должен, он просто обязан всё исследовать! Покинув свою базу, Эндари вновь отправился на осмотр леса.

Солнце клонилось к закату. Здесь оно было совсем не таким, как на планетах, раньше виденных Эндари: большое, яркое, но при этом будто не такое сильное. И всё же в лесу было жарко и душно, а потому Эндари держался тени. Вокруг копошилась живность, не пуганная человеком. «У всех лесных животных, – подметил эскападре, – есть перья и клювы, но они не похожи на птиц». На одном дереве он увидел зелёное существо с двумя детёнышами, сосущими материнское молоко. «И не звери, и не птицы… Занятно… Это же новая форма жизни!» Чувство гордости разлилось по жилам Эндари. Он раскрыл свой блокнот и записал: “Kreadas novás. Éskapadas bara Éndari Hil 18^tu Yanimara 18 6291”. Увлечённый своим открытием, эскападре прислонился к дереву и принялся писать. Он так задумался, что даже не заметил, как вблизи хрустнула ветка… В следующую секунду он ощутил сильный толчок и, прежде чем что-либо сообразил, оказался на земле. Яркая вспышка ослепила Эндари. Нечто взвыло. Тяжесть, придавившая было василиса, исчезла. Он быстро вскочил на ноги и прямо перед собой увидел здоровенную тварь, отчаянно трясущую клювом, из которого торчали острые зубы. Эндари выхватил гарту и запустил в монстра смертоносную молнию. С глухим рычанием чудовище рухнуло и затихло. Лес вокруг оглашался тревожными вскриками всевозможных созданий. Чудовище не шевелилось. Эскападре, наконец, приблизился и осмотрел поверженного врага.

Он был метра два в длину, и почти метр в холке. Тело его покрывали длинные жёсткие сине-фиолетовые перья. Передние лапы имели по три пальца с острыми загнутыми когтями, а широкий и крепкий клюв усеивали иглы зубов. Эндари содрогнулся. Хвала Эль Адаару, что на нём был шлем, а не то не бродить бы ему по свету… Да, кстати, шлем. Эндари снял его и внимательно осмотрел. Деравитинская сталь выдержала укус иноземного монстра, но крепление очков было сильно повреждено. Оно искрилось и источало лёгкий запах озона. Внутри Эндари что-то будто оторвалось… Его обычные, не походные очки остались на Фейлане, аккуратно сложенные в футляр на тумбочке. Он без очков. Конечно, они и так не могли ловить сигнал без открытого портала, и всё-таки Эндари почувствовал себя оглохшим. Пожалуй, впервые со времени катастрофы он полностью осознал, в какой он опасности.

Эндари очнулся, услышав где-то поблизости резкий вскрик. «Что это, ещё одна тварь?» Вокруг была всё та же поляна, а безымянное чудовище лежало под ногами. Эскападре не раз слышал, что лесная живность часто предупреждает криками о приближении хищников. Он опустился на колени и обратился котом. Озираясь и прислушиваясь, стараясь производить как можно меньше шума, Эндари двинулся назад к своему убежищу. Лишь там, забравшись на дерево, он перевёл дух.

Радость приключений улетучилась. В сердце снова гнездился страх, в голове – пустота. Эндари почувствовал, что смертельно устал. Он свернулся клубком в своём убежище, и невесёлые мысли плавно сменил безрадостный бред.

Эндари проснулся от щемящего чувства. Всё существо его мгновенно напряглось. Ошибки быть не могло. Это код-сигнал! Где-то рядом были люди! «Спасибо! – мысленно помолился Эндари, – теперь я спасён!» Спасён! Эндари зажмурился, согретый этой сладостной мыслью. Но что-то было не так… «Почему так тихо?» Эскападре напряжённо прислушался. Не было ни окликов, ни сигнальных ракет, ни переклички спасателей, – ничего такого, что обычно бывает при поисках человека. Над лесом стояла зловещая тишина, и только где-то поблизости стрекотала какая-то тварь. С минуту Эндари лежал, боясь пошевелиться. Боясь вздохнуть. И вдруг:

– Барух! – раздался сердитый шёпот.

Послышался звук падения, затем сердитые возгласы. И снова тишина. Но этого короткого всплеска эмоций было достаточно, чтобы Эндари понял. Это не эрдоник, не тефтский и не какой-либо другой язык Деравитии. Это не голоса его друзей. Где-то совсем рядом, возможно прямо под ним были люди. Чужие люди. Местные. Всё в Эндари похолодело. Он принюхался, и теперь совершенно отчётливо ощутил чужой, резкий запах, смешанный с потом, грязью и незнакомой пищей. В свете местной луны поляна внизу была как на ладони. Деравитянин до боли в глазах вглядывался в каждый кустик. Но ничего подозрительного не было видно. И слышно. Это-то и было самое страшное: почему неизвестные вдруг затихли? Мурашки, пробежавшие по спине Эндари, сообщили ему страшный ответ. Его заметили. Эндари замер.

Лес оставался тихим и миролюбивым. Всё так же слегка раскачивались на ветру ветви, всё так же благоухали белые цветы на лианах. Перемигивались светлячки да всё стрекотала какая-то тварь, подзывающая пару. «Неймётся ей!» Но вот как в замедленном кино кусты раздвинулись, и на поляну осторожно выскользнул человек. Он был проворный, тощий и гибкий, к шерстяной куртке его крепились срезанные ветки. Человек припал к земле и осмотрелся. Убедившись, видимо, в безопасности дальнейших действий, туземец махнул рукой и вслед за ним из кустов показались другие лазутчики. Эндари сразу понял, что это были именно лазутчики: уж слишком воровато они оглядывались, уж слишком прислушивались, словно это они, а не Эндари, попали в чужой мир. На вид они были такие же дикие и все прикрывались ветками, а за плечами у каждого был арбалет, а на поясе – длинный кинжал. Из кустов показалась ещё одна группа лазутчиков. Между ними была фигура с мешком на голове. Это странное, и, безусловно, недобровольное одеяние скрывало почти полностью своего носителя, и всё же Эндари увидел ноги… Худые, маленькие ноги все в ссадинах и кровоподтёках. Сердце Эндари сжалось при мысли о той, кого так долго и немилосердно тащили по лесу…

Между тем лазутчиков явно что-то смутило. Они остановились в нерешительности прямо под тем самым деревом, на котором прятался Эндари, и завели тихий спор. Страсти накалялись, и наконец один из них, самый молодой на вид, был послан залезть на дерево. На дерево Эндари! Василис, который и без того боялся дышать, теперь усмирял свой метущийся хвост, слыша, как туземный лазутчик взбирается по стволу. Шевелиться нельзя. Вот ветви убежища закачались, и в следующую секунду среди них показалась голова юноши.

– АААА!!! – завопил туземец при виде Эндари.

Глаза василиса вспыхнули. Голова лазутчика исчезла. Послышался треск ломаемых веток. Поляна наполнилась бранью. Эндари понял, что выхода у него нет. Сгруппировавшись, эскападре ринулся с дерева.

– Вперёд, Деравития! – крикнул он сам себе.

Лапы приземлились на мягкое. Ослепительная молния вырвалась из когтей, пронзая насквозь одного из туземцев. Другие, вопя и ругаясь, устремились прочь. Лишь человек в мешке, оставшийся без присмотра, рухнул на траву и затих.

Эндари воинственно озирался. Треск кустов смолкал вдали. Даже лесная живность, кажется, замерла, осмысливая происходящее. Тут только Эндари понял, что стоит на туземном юноше. Василис в ужасе отскочил, споткнулся о лежащий на земле мешок и повалился в траву. Мешок при этом вскрикнул. Эндари осторожно обнюхал его, ощутив нежный, волнующий запах. Эскападре уже не сомневался, что только что спас девушку, похищенную, очевидно, из другого племени. Девушка не шевелилась. Василис осторожно тронул торчащую из-под мешка ногу лапой. Нога сразу отдёрнулась. «Она жива!» Эндари поспешно сорвал мешок.

На него смотрела девочка-подросток, темнокожая, хоть и светлее тех лазутчиков, тонкая как щепка, с густой копной чёрных спутанных волос. Даже в свете луны было видно, какой ужас застыл в её глазах. Эндари, которому сейчас на самом деле было едва ли менее страшно, чем ей, попробовал изобразить улыбку. Девочка дрожа всем телом, попробовала попяться. В её широко раскрытых чёрных глазах застыло отражение свирепого зверя с грозным оскалом. «Идиот! – сказал сам себе Эндари, запоздало сообразив, как он, должно быть, выглядит с её точки зрения, – она теперь прощается с жизнью! И молись, чтобы у них не было легенд об оборотнях!» Эндари обратился в человека, и теперь снова улыбнулся.

– Не бойся, – прошептал он, совсем забыв о языковом различии.

Девочка всё также таращилась ему в глаза. Что-то в них, видимо, понравилось ей. Во всяком случае дышала она уже спокойней.

– Тотас уа? – наконец просипела туземка.

– Я твой друг, – сказал Эндари.

Он попробовал протянуть к ней руку, но девочка у ужасе отшатнулась. Эскападре вспомнил, что не во всех культурах приняты рукопожатия.

– Не бойся, – повторил он, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Не бося – тихо повторила девочка.

Эндари снова улыбнулся, на этот раз куда более искренне.

– Я твой друг, – сказал он как можно чётче.

Девчушка слабо улыбнулась.

– Друг, – повторила она, лишь слегка картавя.

То ли спокойное, дружелюбное поведение деравитянина сделали своё дело, то ли туземка каким-то чудом смогла понять слова незнакомого ей языка, но только она заметно успокоилась и даже, кажется, прониклась лёгкой симпатией к Эндари. Между тем эскападре уже думал о том, что делать дальше. Оставаться на поляне было опасно, и, конечно, не могло быть и речи о том, чтобы бросить бедняжку на произвол судьбы. Но как объяснить ей то, что он собирается сделать? «Пожалуйста, – взмолился про себя Эндари, – ты ведь видишь, в каком я теперь положении… Пусть она хоть немного поймёт меня!»

– Здесь, – Эндари обвёл рукой поляну (при этом жесте девочка снова чуть отползла), – опасно, – Эндари закрыл лицо руками, как бы изображая страх, – мы с тобой, – проговорил он, показывая поочерёдно на неё и на себя, – спрячемся, – при этом слове Эндари скрестил над головой руки, показывая «домик».

Девочка смотрела на него со странным выражением лица. Эндари как можно спокойнее повторил своё представление. Наконец, девочка осторожно кивнула. «Она понимает!»

– Надо залезть на дерево, – как можно внятнее сказал Эндари, показывая на своё убежище.

Он решил сам подать ей пример. Девочка медленно поднялась и сделала несколько шажков в сторону Эндари. Тут взгляд её упал на мёртвого юношу. Она вскрикнула и отшатнулась. «Нет, так дело не пойдёт!» Эндари мигом соскочил вниз и подхватив девчушку своей ремарией, поднял её прямо в укрытие. Едва он опустил её, как она тут же упала и попятилась, с вернувшимся ужасом глядя на василиса. Тот уже внутренне готов был выть от отчаяния, но собрав в кулак остаток самообладания снова с улыбкой показал «домик». Девочка всё смотрела на него вылупив глаза. С минуту они так таращились друг на друга. Наконец Эндари решил оставить свою «гостью» в покое. Он уселся у своего рюкзака, и притворно весело насвистывая, принялся доставать паёк. Спиной он чувствовал пронзительный взгляд её глаз. Легонько обернувшись, как бы невзначай, Эндари с облегчением понял, что страх в ней уступает место любопытству. Деравитянин с наигранным аппетитом откусил кусок от пирожка и принялся жевать. Девочка провожала взглядом каждый кусочек. «Да она голодная!» Эндари достал ещё один пирожок и протянул его ей. Девочка попятилась. Вздохнув, Эндари положил угощение на деревянный настил и отодвинулся. После минутного колебания туземка кошечкой прыгнула к пирожку и принялась жадно есть. Вскоре Эндари протянул добавку. На этот раз девочка уже выхватила угощение прямо из его рук.

– Уфе, – сказала она с набитым ртом.

Пока девочка ела, Эндари заварил рох. В него он незаметно для своей гостьи подсыпал щепоточку успокоительного. Показательно отхлебнув ароматного напитка, деравитянин протянул кружку своей гостье. Та взяла её двумя руками как ребёнок и сделала пару глотков.

– Сиу, – улыбнулась она.

– Что, нравится? – в свою очередь улыбнулся Эндари, – угощайся на здоровье.

Между тем успокоительное, кажется, начало действовать. Движения туземки стали всё более плавными, раскованными, на лице её изобразилось блаженство. Эндари даже упрекнул себя: «давать девчонке эдакую драконью дозу! Ты идиот, Эндари Хил!»

– Как хоть зовут то тебя? – спросил он свою подопечную, снова забыв о языковом барьере.

– Шашу, – прошептала девочка и сразу уснула.

– Шашу, – повторил тихо Эндари, – что ж, сладких снов тебе, Шашу. А вот мне из-за тебя не поспать…

Он осторожно выглянул из-за веток. Лазутчики не показывались. Эндари сел, опершись спиною на толстый сук. Ему надо было думать. Много думать.

Небо здесь было странным, не таким как в Деравитии. Там порою студенты академии эскападре, а после члены отряда славного Майараса гуляли вечерами, пили рох в рокайнах на свежем воздухе, и любовались на бесчисленные звёзды. Эндари вспомнил, как он однажды заключил пари с одной девушкой, которая только что вступила в братство лётчиков, Лесливингас, что он найдёт больше неведомых миров, чем она посетит неведомых планет. Похоже, он победил. Эндари невесело подумал о том, что сказала бы та девушка, если бы увидела местное небо. Чёрное, низкое, оно как будто и впрямь опиралось на землю, как учили языческие мифы. Звёзды тоже были другие. Не точки, а скорее бесформенные блики, а порою и вовсе линии, они на миг прорезали пространство и так же исчезали. «Будто над тобой работает ремасхема…» Воспоминание о технике вновь привело мысли Эндари к сломанным очкам и оставшимся в другом мире товарищам. Как же они теперь найдут его? После встречи с лазутчиками Эндари не сомневался, что придётся покинуть убежище. Хотя враги его и не продемонстрировали знания ремарии, не исключено, что кто-то из них всё же познал эту силу. К тому же, даже самого искусного из ремаров можно сразить, если застать его врасплох. И ещё оставалась девочка, которую необходимо было скорей возвратить родителям.

Эндари посмотрел на её узкие плечи, худые грязные ноги, смуглые руки со следами верёвки. На ней было изорванное белое платье странной формы: глубокий вырез на груди, неправильной формы рукава, в верхней части доходящие ей почти до ладоней, а в нижней далеко обнажающие запястья, такой же разрез был у платья и внизу. Она была похожа на маленькую растрёпанную птичку. Эндари прикинул, что ей лет четырнадцать. «Но кто же всё-таки похитил её и зачем?» До самого рассвета деравитянин старался не думать о том, что ждёт его внизу. Но больше медлить было нельзя. Скоро проснётся Шашу, а она не должна этого видеть.

Убедившись в безопасности своего манёвра, Эндари спустился с дерева. В рассветных сумерках он мог хорошо рассмотреть убитых им людей. Их было двое. Первый оказался мужчиной лет двадцати пяти, худым высоким и темнокожим. Другой убитый был значительно старше. Его узкое лицо почти не имело растительности. Теперь, застывшие на ночном воздухе, эти люди уже ни казались ни дикими, ни свирепыми. Эскападре отметил даже, что их одежда, шерстяная и кожаная, сделана очень искусно, и совсем не походит на варварскую. Кто они были и как они оказались здесь? Эндари долго смотрел в неподвижные лица, собираясь с мужеством. «Они были злодеи! – прикрикнул он на себя, – они похитили человека!» Содрогаясь всем своим существом от того, что он делает, эскападре медленно опустил руку в карман куртки мёртвого юноши. Из кармана деравитянин извлёк связку чёрных металлических колечек, видимо, денег, с пояса снял длинный однолезвийный кинжал с рукояткой из точёной кости. На шее убитого Эндари нашёл амулет из чёрных перьев. Как и большинство деравитян, он питал неприязнь к подобным артефактам, и потому поспешил закончить осмотр, оставив амулет владельцу. У старика Эндари нашёл нечто очень ценное: свиток пергамента, исписанный причудливыми буквами, и другой свиток, оказавшийся картой.

Карта, найденная Эндари, была сделана весьма искусно. Она не походила на грубое детище варваров. Карту покрывали причудливые письмена, расшифровать которые эскападре не смог.

Прочитать содержимое первого документа эскападре, конечно, не мог, равно не мог он и положиться на карту, так как совсем не ориентировался в местной географии. Он понял только, что если карта не врёт и относится к этим землям, то находятся они на огромном полуострове, глубоко вдающемся в океан. Здесь была означена так же территория нескольких государств, чрез земли которых тонким пером проложили маршрут. Эндари догадался, что по этому-то самому пути и двигались похитители. «Эта Шашу наверное знатного рода, – решил эскападре, – и эти люди похитили её, чтобы требовать выкуп. Ну или жениться. Мало ли, какие у них традиции!» Эндари сделал и другое открытие, куда более полезное для него. Ни в одежде, ни в оружии, ни в амулетах погибших лазутчиков не было признаков ремарии. Скорее всего, они принадлежали к неремарической цивилизации, либо ремария их была развита крайне слабо. «Это нам на руку, – решил деравитянин, – впрочем, девчонка тоже наверняка не ремари. Иначе давно бы уже сбежала от них».

Закончив осмотр и собрав свои находки, Эндари вынул лапиту. Она была куда меньше гарты, длиной всего с карандаш, и не имела иглы. Она, как правило, не использовалась в бою, а служила ремарам универсальным бытовым помощником. Взмах! И тёмно-бурая лесная земля осела, образуя две глубокие могилы. Эндари положил поверженных врагов в эти ямы и засыпал землёй. Он спешил скорее покончить с похоронами, а затем долго и тщательно отмывался, сотворив ремарией ручей. С содроганием думал василис, что ещё не раз ему явятся в кошмарах эти двое.

Когда Эндари забрался на дерево, девушка уже не спала. Она ещё лежала, сонно осматриваясь. Увидев своего спасителя, туземка слабо улыбнулась и прошептала: «виталь!»

– Виталь, – в тон ей ответил Эндари и показал рукой на рот, – есть хочешь?

Девочка кивнула и села. Эндари достал из рюкзака походную миску, дунул на неё, и миска наполнилась чистой водой. Деравитянин жестом предложил Шашу умыться, что она и сделала. Пока девочка приводила себя в порядок, Эндари приготовил кашу из хлопьев, а также заварил рох. Ели молча, поглядывая друг на друга. Туземка улыбалась, и эта улыбка её была так заразительна, что невольно улыбался и Эндари. Когда с завтраком было покончено, эскападре протянул Шашу свиток, найденный им у убитых лазутчиков. Девочка развернула письмо и прочитала его. При этом тонкое лицо её стало суровым, губы плотно сжались. Окончив чтение, туземка снова посмотрела на Эндари и сказала:

– Уфе.

Эскападре кивнул и развернул карту. Шашу подсела рядом и приложив пальчик к обозначенному маршруту, медленно провела его вдоль всего пути. «Грамотная, – подумал Эндари, – и карту знает. Да, она явно не из простых».

– Йут, – сказала Шашу, указывая на остров, откуда начинался пунктир.

– Ты оттуда? – спросил Эндари, показывая жестами.

Шашу кивнула.

– В какую сторону нам идти? – снова показал жестами Эндари.

Шашу покачала головой.

– Ва нора, – печально сказала она.

– Тогда мы пойдём обратно по следу твоих похитителей, – решил Эндари, – собирайся, мы уходим.

Сердце Эндари бешено колотилось, когда они приблизились к портальной поляне. На миг ему даже послышался шум шагов. Сделав знак Шашу, чтобы молчала, эскападре нырнул в кусты. Нет, это снова те мелкие красные твари, которых он видел накануне. Они с аппетитом хрустели спелыми ягодами. Ни малейшего признака человека поблизости. Пусто.

– Идём, – позвал Эндари свою спутницу.

Они вышли на поляну. Здесь деравитянин остановился и долго смотрел туда, где вчера был портал. Он очнулся лишь когда маленькая рука коснулась его щеки. Шашу что-то тихо шептала, и вытирала слёзы с его глаз. Кивнув спутнице, Эндари опустился на колено. По велению ремарии пред ним возник белый лист. Деравитянин написал:

«Я жив. Этот лес опасен. Ночью встретил туземцев. Они похитили девочку из другого народа. Девочку спас, двоих убил, остальные бежали. Веду девочку её семье. По пути оставлю камни-послания. Ищите меня. Пожалуйста».

Ещё раз пробежав глазами записку, Эндари сделал запечатывающий жест, и послание окуталось магмой. Через минуту на поляне уже лежал обычный с виду серый камень, и только деравитяне могли бы прочесть то, что скрыто внутри.

Эндари поднял глаза и увидел, что Шашу со смесью ужаса и восхищения смотрит на него.

– Пойдём, – улыбнулся василис.

23 Янимара 18 629

Таннерике, Хафена Прадеш, Деравития

В голове завертелась идиотская детская песня, что друзья не бросают друзей… О Господи, кто это всё сочиняет?! Второй день не могу выкинуть из головы. Эта песня издевается надо мной. На улице солнечно, местные дети играют в снежки. Мы с Эндари тоже любили. А ветер вдруг стих. И я, свин, не знаю почему! Ну почему он должен был забрать Эндари, почему он теперь стих? …

Все здесь пытаются подбодрить меня. Ани уже который день приглашает в гости. Будто ничего и не было. Как это глупо. Большинство наших все как пришибленные. Они-то и вовсе не знают, что делать. Только мы, портали, по-настоящему разбираемся в ветре. Но от Рашена никакого толку. Даже я не ожидал, что для старикана это будет таким ударом. Думал он помрёт от огорчения. Но обошлось. Тут на днях приехал внук, Джимми, и бабушка Найтин испекла нам настоящих тефтских блинчиков. Готов поспорить, она что-то подмешала в них, потому что это была первая ночь, которую я хорошо спал. Да и Рашен, кажется, чуток отживел. Вот уж точно варит котелок у старушки!

Ну почему, почему этот идиот меня не слушал?! Почему до них вообще никогда не докричишься?! Ничего, что у меня был ключ? Ничего, что я мог открыть себе портал хотя бы на время? А ты теперь застрял, свинья ты этакая, и нам тебя никак не вытащить… Эндари всегда был таким. Он благороден, нет базара, но всё ведь всегда сделает не подумав… Помню ещё в Академии, он как-то узнал, что мне нравится Лина. Звезда была, не то слово. А я, разве когда-либо я годился, чтобы ловить звёзды? … Так этот хряк не долго думая устроил нам свидание: послал нам обоим как бы вызов в кабинет старины Чисвика, да и запер нас там, пока профессор спокойно ужинал! Кто ж знал, что после ужина он отправиться спать, не проверив свой кабинет… О, я готов был задушить Эндари… Ну ладно, больно даже вспоминать.

Академия учит всегда заниматься делом. Легко сказать, но что нам всем здесь делать-то, когда ветер пропал, а больше работы нет? Предложить отправиться домой язык не повернулся, да и команда, думаю, убьёт любого, кто осмелится… Одно хорошо, что вернулась связь. Я связался с Майной. Отто и Чисвик, думаю, переживают не меньше нас. Но они так не паникуют, как мы. «Пошли команду расставить новые датчики ветра, ловите конкретно тот ветер, понял? Ищите всё странное и необычное, что можете, любое подозрительное животное или предмет. Не останавливайте поиски. Возможно, ещё удастся найти где-то след этого мира, пока он не отдалился слишком далеко. Как только найдёте, сразу звони мне, я подскажу как закрепить портал. Эндари не дурак. Я думаю, он ещё жив», – вот что сказал мне капитан Майарас. Отто всегда любил Эндари, да и всех нас. Он настоящий командир. «Это даже хорошо, что ветер спал, – говорит Чисвик Лоя, – должно быть, Эль Адаар даёт вам возможность найти Эндари. Без сильного встречного ветра портал открыть проще. Вам нужно только найти тот мир снова. Не теряйте надежду, друзья. Мы молимся о вас о всех». Ох, свин, я снова плачу… Но как я счастлив, что знаю их всех. Да. Не время распускать нюни, мы обязательно найдём Эндари! Команде я уже передал. Даже Рашен приободрился. Он среди нас самый старший, но командир теперь, похоже, я. Работы впереди много. Но надо и высыпаться. Сейчас проверю ещё раз приборы, и спать.

Глава 4

Игра в Шлак

Шли долго. Молчали. Эндари внимательно следил за лесом. Не притаился ли где хищник в зверином или человеческом обличии? Не видно ли где признаков присутствия ремаров? Эскападре старался запомнить дорогу, и то и дело останавливался, чтобы оставить очередную метку, понятную лишь деравитянам. Но лес вокруг жил своей жизнью. Всё так же копошились неведомые зверушки, припекало полуденное солнце, было жарко, но не душно – спасала тень и лёгкий ветерок. Шашу всё не сводила глаз со своего спутника, рассуждая о чём-то своём. Наконец, когда он в очередной раз решил оставить метку, девочка опустилась на камень.

– Устала? – спросил Эндари, и сел рядом с ней.

Худые смуглые ноги Шашу были все в пыли. Из царапины на пятке сочилась кровь. Эндари в досаде хлопнул себя по лбу. Как же он раньше не сообразил! Василис отложил камень-записку и принялся чертить схемы на песке. Шашу внимательно следила за ним. Наконец, Эндари вытянул вперёд руки. Голубое свечение заполнило воздух, и частицы лесного песка пришли в движение. Они приняли форму, засветились, и вот перед Эндари уже стояла пара кроссовок. М-да… Деравитянин оценивающе поднял своё творение. Это, конечно, было не то, что он ожидал. Но всё же лучше, чем ходить голыми ногами по хвое. Эскападре подошёл к своей спутнице. Та боязливо поджала ноги.

– Не бойся, – улыбнулся Эндари.

Он вытянул руку, смывая ремарией пыль с её стоп и заживляя царапины и мозоли.

– Вот, обуй.

Шашу вставила ногу в кроссовок, затем вторую. Медленно-медленно, словно боялась упасть, туземка поднялась и прошлась по поляне, затем обратно.

– Уфе! – поблагодарила она.

Присев на своё место, Шашу схватила камень-записку, который Эндари так и не успел припрятать.

– Шлак? – спросила она.

– Шлак? – переспросил Эндари.

Она указала рукой на камень.

– Шлак.

– Шлак, – повторил эскападре, и постучал рукой по камню, на котором сидела Шашу, – Шлак?

– Шлакун, – ответила она и засмеялась.

И тут Эндари осенило. Он показал рукой на себя – Эн-да-ри, затем на неё – Ша-шу, на камень – шлак, на валун – шлакун, затем взял в руки палку.

– Сакт, – сказала Шашу.

Эндари снова повторил свою скороговорку, прибавив туда и «сакт», а следом взял в руки шишку.

– Таос, – сказала Шашу и засмеялась.

Так родилась у них игра в шлак. Эндари, выросший в многонациональной Деравитии, с детства привык учить разные языки. Он быстро запоминал новые слова. Играя таким образом во время привалов, Эндари и Шашу скоро научились неплохо общаться.

Передвигались днём, соблюдая все меры предосторожности. Эндари всё так же был настороже, подстерегая любую опасность. Шашу он стремился не отпускать от себя ни на шаг, и даже когда по естественным причинам им приходилось удаляться друг от друга, он то и дело задавал своей спутнице вопросы, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Пили из ручьев, проверенных ремарией на безопасность. Ели припасы Эндари. Спали в походной палатке, также добытой из рюкзака эскападре. Конечно, она была рассчитана всего на одного человека, и Эндари любезно предоставил это место своей спутнице. Сам он в обличии кота спал у неё в ногах, и даже ночью то и дело просыпался, проверяя всеми чувствами ночную тишь. Не крадётся ли к ним коварный враг в этом безмятежном сумраке? Но нет, лишь всевозможная лесная мелочь продолжала кругом свою жизнь, не обращая внимания на людей. Пару раз лишь казалось эскападре, что где-то невдалеке он слышал звуки крупного зверя. В такие минуты Эндари замирал, всем телом своим обратившись в пружину, готовую прыгнуть на врага. Но хищник, если это, конечно, был он, предпочёл оба раза другую добычу. И страж снова успокаивался, приглаживая на затылке шерсть. О многом передумал Эндари в эти долгие часы ночного бдения.

Между тем местность полого спускалась. Заросли становились гуще. В подлеске попадалось всё больше животных, хвойники уступали место лиственным растениям. Весело журчали ручейки, сбегая с холмов. Всё это было для Эндари хорошим знаком – они с Шашу выбрали правильное направление и планомерно спускались к реке. Скоро по подсчётам эскападре они должны будут достигнуть какого-нибудь поселения, а там он уже с чистой совестью сможет поручить заботы о Шашу её народу, а сам вернётся к портальной поляне и попробует открыть дверь к своим. Признаться, Эндари даже слегка привязался к своей спутнице и её молчаливому восхищению его «подвигами». Ему было жаль расставаться с ней, но тоска по дому жгла его огнём. «Каждый должен жить дома, – говорил себе деравитянин, – моё место – в Деравитии, с моей семьёй. Место Шашу – среди её родных. Это будет лучше для всех нас». Так шли они две недели.

Весёлый огонь согревал сердца и тела. Эндари и Шашу сидели друг напротив друга и ели ужин. Мысли эскападре были невесёлыми. Увы, запасы провизии, рассчитанные на одного человека и притом на короткий срок, быстро уменьшались. Конечно, можно было при крайней нужде создать еду при помощи ремарии, так он мог по крайней мере накормить девочку. Проблема сотворённой еды в том, что она восстанавливает ровно столько энергии, сколько требуется на её сотворение, а потому сам «повар» быстро ослабеет на такой диете. «Остаётся только надеется, что Шашу знает, кого из местной живности можно есть».

– Кто Шашу? – спросил Эндари, – прожевав последнюю булочку, оставшуюся из дома.

– Девушка, – ответила Шашу.

– А люди Шашу – кто?

– Хатоны.

– Хатоны?

– Хатоны. Большой народ, сильный.

Эндари достал карту, взятую им у погибших. Он показал на очертания страны, в которую они шли.

– Хатония? – спросил он.

Шашу кивнула. Она ткнула пальцем на северо-восток карты, где обозначался гористый полуостров и сказала:

– Шатели.

– Шашу взяли шатели? – спросил Эндари.

Она кивнула.

– Шатели плохие.

– Зачем Шашу шателям? – полюбопытствовал деравитянин, – Шашу что-то знает?

– Кераса, – ответила Шашу, – мой брат Керас – саппа Хатонов.

– Саппа?

– Самый главный.

Эндари присвистнул. Он уже давно понял, что Шашу, непростая девочка, но чтобы настолько… «Выходит, – сказал себе василис, – теперь в этом мире у меня большие связи. Только бы не расправился со мной сам саппа Керас, решив, будто я повинен в исчезновении его сестры… «Что ж, во всяком случае сейчас нам стоит вернуться к проблеме пищи».

– Что едят хатоны? – спросил Эндари.

– Хлеб, рыбу, мясо… всё едят, – развела руками Шашу.

– Ты умеешь охотиться?

– Охотиться? –Шашу не поняла слова.

Эндари показал. Девочка засмеялась и покачала головой.

– Но ты знаешь, кого можно есть? – спросил Эндари.

Шашу кивнула. На следующий день было решено остаться на стоянке и заняться поисками провизии. С утра Шашу и Эндари отправились в лес, но он не был щедр на дары в тот день. Оставить девочку одну эскападре не мог, а вместе с ней он, и в одиночку-то не великий охотник, не смог ни к кому подобраться. Пришлось довольствоваться орехами и ягодами, благо что Шашу их знала, и было их в изобилии.

Всю ночь Эндари беспокойно ёрзал на своём месте у входа в палатку, силясь придумать план действий на завтра. Уже неделю они шли, питаясь подножным кормом, и василис стал чувствовать, что слабеет. Ему не хватало мяса. Но как же всё-таки им поохотиться? Первым делом следовало определиться, кого в этом лесу можно рассматривать как обед. Во-вторых, предстояло решить, что делать с Шашу. Она не смогла бы защититься, напади на неё хищный зверь, ещё больше Эндари боялся шателей, которые, вполне возможно, всё ещё преследовали их, надеясь вернуть себе пленницу при удобном случае. Но как взять девочку на охоту? Ничего так толком и не решив, эскападре забылся тяжёлым сном.

Утром Эндари сидел сонный и мрачный. Роха в его запасах оставалось ещё на один раз, и это не прибавляло оптимизма. Шашу, которая, в отличие от своего спутника, прекрасно выспалась, с любопытством оглядывалась по сторонам, предвкушая охоту. Утро было серым, и день обещал быть пасмурным. Но воздух был сухой, и ничего не предвещало дождя. Над головами путешественников копошились ало-золотые звероптички, которых Эндари видел ещё в первый свой день в новом мире. Шашу сказала, что они называются тойтой. «Эти не годятся в пищу, – сразу решил Эндари, – кожа да кости. Пока провозишься, делая из них хоть что-то съедобное, потеряешь весь аппетит». Тут дельная мысль возникла в голове эскападре. Он вытянул руки к кострищу. Угли еле теплились. Вдруг, под действием ремарии Эндари пепел задымился, клубы дыма стали принимать очертания, и вскоре тойтой как живой запрыгал над огнём. Шашу оставила свои кудрявые волосы, которые она было принялась расчёсывать, и засмеялась.

– Как настоящий!

Эндари улыбнулся. Дым снова поменял очертания. Теперь на Шашу смотрело четырёхлапое животное, покрытое иссиня-чёрными перьями. Оно ощетинилось, прямо как тогда на Эндари, и распахнуло на Шашу свой клюв.

– Кто это? – спросил эскападре.

– Это кабук, – ответила Шашу, на всякий случай пересаживаясь подальше от кострища, – хатоны держат их дома. С ними ходят на охоту. И они охраняют дом.

– А можно их есть?

Шашу сморщилась.

– Ты что? Гадость какая!

– Bony2…

Эндари разметал изображения кабука, и вновь напряг мысль, вспоминая видимых им созданий. В голове невольно возник образ зверя с усеянным клыками клювом, который тогда чуть не убил Эндари в лесу. Шашу закрыла лицо руками.

– Убери его! – пискнула она.

Эндари поспешил исполнить её просьбу, но ему пришлось ещё долго успокаивать свою спутницу, прежде чем она убедилась в их безопасности. Поздновато сообразил Эндари, что человек, никогда не видевший объёмных движущихся картинок, не мог понять до конца, что они лишь иллюзия.

– Ну же, не бойся, он уже ушёл и больше не придёт, – шептал Эндари, гладя Шашу по трясущейся спине, – но только кто он был?

– Ри… риху, – всё ещё заикаясь, проговорила Шашу, – очень опасный. Много людей убил.

– Понятно. Значит, его мы не едим, – объявил Эндари, – смотри, а это что?

Шашу подняла глаза на дым, который волею Эндари принял новое очертание.

– Это ой-ой, – сказала она, – плохой знак.

Эндари посмотрел на зелёное создание, похожее на шишку с четырьмя длинными цепкими лапками и горящими глазами. Однажды он видел такого ночью. Но Шашу не сказал и, видимо, не зря. Чтобы не портить настроение своей спутницы мрачными предзнаменованиями, Эндари поскорее стёр изображение и сотворил другое. На этот раз он попал.

– О! – воскликнула Шашу, – это пишхаг. Они сильные, но вкусные. Керас любит охотиться на них. Иногда он привозит нам в Ынань свою добычу.

Эндари оценивающе посмотрел на грациозное животное с тонкими ногами, оканчивающимися копытами, длинным лошадиным хвостом и птичьей головой с широким и сильным клювом. Острый и жёсткий гребень на голове пишхага был, очевидно, довольно опасен. Но в случае успешной охоты мясо такой твари хватит надолго.

– Отлично, – заключил Эндари, – Шашу! Мы охотимся на него.

Шашу всё также ходила в том белом платье, в котором Эндари спас её. Она отказывалась переодеться, сказав, что носить «таюп» – это её обязанность. Эскападре сумел уговорить её лишь накинуть поверх плащ из листьев – для большей скрытности. Эндари сделал для Шашу и оружие: закрепил на метровом шесте свой кинжал. Получилось импровизированное копьё, достаточно грозное, чтобы отбиться от хищника. Шашу, на удивление Эндари, продемонстрировала неплохие навыки обращения с подобными вещами.

– Меня учили сражаться, – пояснила она.

Эндари в обличии кота забрался на дерево и, быстро перемещаясь по веткам, двинулся на поиски добычи. Шашу покралась за ним с копьём наперевес. Пишхаги паслись небольшими стадами и питались в основном фруктами, ягодами и орехами. Эндари направился в чащу. Он не прогадал. Вскоре из кустов послышалось характерное фырканье и чавканье. Стадо пишхагов из десяти особей занималось своими делами. Эндари не хотелось трогать самок из боязни оставить детёныша без матери. Пожалел он и доминантного самца – главного красавца и защитника стада. Выбор пал на молодого пишхага, пасущегося чуть поодаль. Василис прокрался к нему. Эндари ещё не доводилось охотиться. Он решил, что лучшим способом будет поразить пишхага молнией в голову. Эскападре уже занёс было лапу для удара, как вдруг один из пишхагов резко вскрикнул. От неожиданности Эндари потерял равновесие и кубарем полетел вниз. Альфа-самец бросился к обидчику. Прежде, чем Эндари успел вскочить на лапы, пишхаг был уже в трёх метрах от него. В этот момент Шашу выскочила из своей засады и что было силы ткнула самца в бок своим оружием. Пишхаг взревел и обернулся к девушке. Тут молния, пущенная Эндари, раздробила ему затылок. Зверь упал. Остальные пишхаги в ужасе разбежались. Эндари снова принял человеческий облик, и они с Шашу бросились друг к другу в объятия.

– Ты цела?

– Ты жив?

После быстрого осмотра они убедились, что оба отделались лёгким испугом. Охотники присели рядом на корень дерева, чтобы как-то унять бешено колотящиеся сердца. Тут только взгляды их опустились на поверженного пишхага. Они справились! Посмотрев друг на друга, Эндари и Шашу рассмеялись своей победе.

– Идём, – дружески толкнул Эндари Шашу в бок, – наша битва ещё не закончена.

– Ты прав, – вздохнула Шашу, – теперь ещё как-то готовить надо…

Они принялись за дело. Эндари стал разделывать тушу, а Шашу отослал в ближайшие кусты добыть какой-нибудь гарнир. Девушке велено было петь, чтобы было слышно, что с ней всё в порядке. Всё время, пока он работал над тушей, Эндари слушал мелодичное пение и думал о своей певице. «Храбрая она, – говорил он сам себе, – и почему я так был уверен, что она ещё ребёнок? Только что она вела себя совсем по-взрослому, да и вообще… Может просто, у них в племени все такого роста? И к чему я собственно об этом? Ладно, скажу себе честно: я восхищён её мужеством сегодня. Она молодец». Надо сказать, что решение отослать Шашу за гарниром было вызвано не только желанием разнообразить меню. Эндари нужно было время, чтобы немного подумать, и, кроме того, он решил приготовить для своей спутницы маленький сюрприз.

Когда Шашу вышла из кустов с корзинкой орехов и ягод, Эндари торжественно преподнёс ей накидку, сделанную им собственноручно из шкуры пишхага. На эту накидку ушло немало труда, но Эндари был доволен: тёплая, мягкая, хоть и несколько тяжёлая, накидка имела прорези для рукавов, и застёгивалась на груди как плащ. В качестве брошки Эндари использовал резной лист с ближайшего дерева, который он позолотил своей ремарией. Предусмотрел деравитянин даже капюшон.

– Вот, это тебе, храбрая Шашу. Носи его в память о нашей победе!

Девушка, сияя от счастья, обняла Эндари.

На ужин у путников был жаренный на огне пишхаг, приправленный ароматными травами и политый ягодным соусом, а в качестве десерта – сок из оставшихся ягод и калёные орехи. Всё это обильно приправлялось шутками и воспоминаниями недавних приключений.

– Эндари! – сказала вдруг Шашу, – а спой ты мне. Я ведь ещё не слышала, как ты поёшь.

Деравитянин поотпирался было, для порядка, но в конце концов дал себя уломать. Петь он любил. Из своего рюкзака Эндари извлёк укулеле и завёл старинную песню с зажигательным мотивом.

I

Гулял я вольный как орёл,

Мой гордый взор скучал.

Он то, что мир весенний цвёл,

Ничуть не замечал.

II

Я был из тех, кто знал успех:

Никто не впечатлит!

Ты ж подошла, и мой доспех

Улыбкой был разбит!

R

/Прекрасна дева, как заря,

Загадочна, как ночь…

Тобой сражён, желаю я

Взять в жёны эльфов дочь! /

III

С тех пор, как только день погас,

Мечтаю лишь о том:

Настанет день, настанет час,

Войду в твой милый дом.

IV

Я созову друзей, подруг,

И вместе наконец,

Возьмём из материнских рук,

Невесту под венец!

R

/Прекрасна дева, как заря,

Загадочна, как ночь…

Тобой сражён, желаю я

Взять в жёны эльфов дочь! /

Шашу сперва просто слушала, а потом принялась танцевать, прихлопывая в такт музыки. Эндари невольно подметил, как ловко она подхватывает незнакомый мотив, как легка и прекрасна она в каждом своём движении. «Ооо, Эндари, дружок, опасные чувства…» – сказал сам себе василис. Но сделать с собой он ничего не мог. Окончив песню деравитянин вскочил и, взяв Шашу за руки, принялся плясать с ней по поляне, освещённой отблесками костра. Лишь глухое ворчание грома, напомнившее спутникам о надвигающейся грозе, загнало их, наконец, в палатку в эту ночь.

3 Эсперара 18 629

Таннерике, Хафена Прадеш, Деравития

Ветер вернулся. Мы поняли это внезапно, когда все в доме вдруг разом проснулись в ночь на 1-е Эсперара. Я впервые понял, что значит чёрная пурга. На улице днём такая темень, словно мы спустились в пещеру. И всё время вой ветра. В небе то и дело сверкают молнии, от грома закладывает уши. В этот раз братство среагировало оперативно. К нам прибыли Отто Майарас, наш славный капитан, Чисвик Лоя, мой любимый учитель, Клод Кларенс, метеоролог из Елисеи. Он, как выяснилось, сам не был ни в одном выходе, но теорию знает хорошо и отлично чувствует ветер. Я обещал, что возьму его с собой, если представится возможность организовать когда-нибудь свою экспедицию. Но главное, к нам прибыл Анастас Павени, живая легенда. Я не раз слышал, что даже в недружественных странах восхищаются им. Теперь, пообщавшись лично, я понял почему.

Это невероятно: мужику уже за триста, а он совсем не похож на уставшего от мира. Немногословен, не смешлив, это да. Но какая ясная голова… У меня мороз пробежал по коже, когда он вошёл к нам на чердак, где Флибо оборудовал свою лабораторию. Все мы сразу притихли. А он говорит:

– Ну что, братья? Какие наблюдения вы сделали?

Сразу к делу, и сразу по делу. Наши мысли о Седьмом Сферуме он отмёл сразу же, как только увидел карту.

– Циклон наступает с трёх фронтов, видите? Попробуем записать цифрами коды образцов, полученных с разных участков. Я почти уверен, что у нас получится три разных кода.

– И что это нам даёт? – спрашиваем мы.

Я знал, конечно, что в мире до фига математики, но никогда не видел, чтобы её так использовали. Честно, лучше бы учился, если б знал…

– А вот что, – он улыбнулся, – давайте, для примера, перекодируем образцы, взятые мной из Белого Сферума. Вот замеры с Сафатланы, Дикси, Майны и Мосланы.

– Но как же мы их кодируем? – спрашивает Отто.

– А всё уже закодировано, – отвечает Анастас и всё улыбается, – ведь код двоичен, разве вы не замечали?

Мы смотрим на него как идиоты. А он всё улыбается.

– Каждая планета имеет уникальный код, – говорит Отто, – как каждый человек свою апри.

– На это и ветрометры нацелены, – добавляет Чисвик.

– А код из чего состоит? – спрашивает нас Павени.

– Из волн ремарии? – спрашивает, наконец, Клод.

Помню, как Анастас хлопнул его по плечу.

– Вот, – говорит, – толковый эскападре.

Нам даже обидно стало. За себя говорю. А он смеётся.

– Не обижайтесь, – говорит, – братцы, – просто парень зрит в корень. Из волн. Вот, пусть гребни волн будут единицами, а впадины – нулями. Берите каждый по образцу.

Мы берём у него по колбе, как дети, сидим, кодируем. Потом он нас зовёт:

– Ну-ка, сопоставьте…

Я обалдел. Код был идентичен. Анастас смеётся.

– Да, – говорит, – братцы. Я видел, что вы не списывали. Начало кода всегда будет одно, если он взят из одного Сферума. Если бы вы кодировали дальше, там пошли бы уже различия, но это другое. Нас волнует начало кода. Теперь внимательно кодируйте ваши образцы.

Мы кодируем и перекодируем. Тут уже и сам Павени стал серьёзным. Подходил к каждому, перепроверял. Наконец, сверяемся. Три разных кода.

– О чём это говорит? – спрашивает нас Анастас.

– Три разных мира? – говорю.

– Именно. Никакого Седьмого Сферума. Три разных малых Сферума приблизились к Златосферуму. Отсюда и ваш циклон и плохая связь.

– Но что же значит, – спрашиваем его, – что они приблизились?

Тут он уже не смеялся.

– Дайте мне график, – говорит.

До обеда мы сидели, изучали график ветра. Наконец, Анастас сделал вывод. Центр силы трёх миров смещается к Златосферуму. Их энергетическое поле волнами пронизывает наш мир, и с каждой новой волной будет усиливаться.

– В конце концов все четыре Сферума объединятся, – говорит, – и произойдёт это, судя по темпам сближения, не позже конца лета. Я бы сказал, в конце Харлара – начале Харвибара.

– Но… – робко сказал Чисвик Лоя, – ведь до этого все задокументированные случаи объединения происходили лишь с малыми и очень малыми мирами…

– У всех Сферумов, – ответил Анастас, – независимо от их энергетической мощи, одна природа. Значит любые процессы, что происходят в «малом мире», как ты говоришь, могут произойти и в «большом».

Сказать, что известие это нас ошеломило – ничего не сказать. Объединение миров всегда сопровождается масштабными катаклизмами, а значит Златосферум ожидает беда. Думая об этом, как-то по-особенному смотришь на мир. Все эти города, деревушки, все эти деревья и люди, которые сейчас сидят взаперти и жалуются на непогоду, по сути обречены, но даже не знают об этом. Ани пришла ко мне вечером того дня, и я не смог утаить от неё, что узнал. Свин, я ведь всегда считал Ани несерьёзной… Но как она отреагировала, мне не забыть. Сидит, слушает меня, бледная. Потом говорит:

– Арчи, Эндари, верно, уже не вернуть. Теперь ты наш командир. А я – шеф-портали. Давай соберём ребят завтра утром. Мы должны им сказать.

– А дальше что? – говорю, – нам не остановить Сверхстихию!

– Нет, – отвечает, – но мы эскападре. И жизни всех этих людей – наша ответственность. Мы должны им помочь.

У неё ведь тут бабушка и дедушка и куча других родственников на Фейлане. Я ожидал, что она запаникует и расплачется. А она хочет всех спасти… Удивительно, как раскрываются люди в трудную минуту. А ты думал, что знал о них всё… Я ещё думаю о том, что Эндари не вернуть… Он может быть выжил там, живёт теперь в своей палатке один. Осваивает лес и пишет дневники. Он даже не догадывается, что его ждёт. Но он теперь не в наших руках. Лишь Эль Адаар может ему помочь. А наша задача – решить, что делать с фейланцами. И решить быстро.

Глава 5

Селяне и призраки

– Красиво!

– Да…

Эндари и Шашу замерли на холме, не в силах оторвать взгляд от пейзажа, открывшегося перед ними. Равнинный ветер гулял над зелёным морем леса. Там, внизу, приблизительно в дне пути от путешественников, искрилась на солнце вода. Они сделали это. Они спустились с предгорий, и теперь находились на самой границе Хатонской равнины. Здесь они просто обязаны были наткнуться на какое-нибудь жильё.

– Это и есть ваша главная река? – спросил Эндари, указывая на ленту воды.

– Нет, – Шашу покачала головой, – наша главная река – Кхамул – ещё дальше. Это рукав Кхамула, Альмыс.

– У нас в Деравитии есть река Альма, – улыбнулся Эндари, – только она не приток, а главная. Одна из самых больших наших рек. А Кхамул… Это напоминает мне одно наше имя. Камилла.

– Красиво, – протянула Шашу, – Камилла.

Здесь, на гребне холма, Эндари решил оставить очередную записку. «Мы спускаемся к реке. Они зовут её Альмыс. Надеюсь, скоро встретить хатонов. Но ещё больше надеюсь встретиться с вами. Спешите. Ваш Эндари. 11 Эсперара 18 629».

Обедали уже у подножия холма. Здесь чувствовалась близость воды. Лиственные деревья почти совсем вытеснили хвойники. Следы животных попадались чаще, да и были они куда разнообразнее чем там, наверху. Из густой кроны за путниками зорко следили тамангос – клювоносые обезьяны. Перелетали с цветка на цветок большие разноцветные бабочки. Все эти перемены Эндари скрупулёзно вносил в свой дневник. Он не терял надежды, что однажды его записи принесут большую пользу деравитинскому сообществу. Удручало лишь одно – нигде по-прежнему не было видно признаков человека.

– Шашу, – спросил Эндари вечером второго дня пути по долине, – а много в Хатонии городов?

– Много химов, – ответила девушка, – поселений. В химах живут ванваны. Они обрабатывают поля, ловят рыбу, охотятся в лесах.

– Ими кто-то управляет?

– Конечно, – Шашу серьёзно посмотрела на Эндари, – ванваны – хинсы, босоногие. Они не могут управлять собой сами! Каждым химом владеет гофан, хатон. А ещё в химе есть вангху – видящая. Она поддерживает святилище и лечит больных.

– А где живёт… самый главный, который твой брат?

– Саппа Керас. В столице, Машерах. Это большой город, где Кхамул впадает в озеро Аныль. У саппы большой дворец. Керас мне сам рассказывал.

– Значит, ты там не была?

– Ни разу, – Шашу покачала головой, – нам запрещено покидать Ынань. Только из-за шателей я оказалась здесь.

– А что такое Ынань? – продолжил Эндари расспрос.

В этот момент где-то в чаще леса раздался печальный зов, и Шашу схватила Эндари за руку. Её лицо вдруг вытянулось и почти окаменело.

– Эндари, – одними губами прошептала она, – скорее прячемся. Хум!

– Кто?

– Тсс!!!

Шашу потянула своего спутника под укрытие разлапистого дерева. Здесь она легла, распластавшись меж корней. Эндари, ничего не понимая, на всякий случай последовал её примеру. Тени сгущались. У Эндари уже затекли все части тела, и в этот момент все мечты его были о хорошей пробежке, но Шашу мелко дрожала, вцепившись в его руку. Пугающие крики то повторялись, то затихали вдали.

– Шашу, – одними губами прошептал Эндари на ухо своей подруге, – кто такой хум?

– Это духи, – последовал такой же тихий ответ, – они появляются ночью в речных долинах и ищут жертву.

– А днём?

– Днём их никогда не видели.

Эндари на всякий случай вытащил свою верную гарту. Шашу с сомнением посмотрела на это оружие. Вообще, Эндари не был слишком суеверным и в других обстоятельствах, наверное, не принял бы всерьёз слова о мистических хум. Но сейчас, сидя в корнях дерева в густеющих сумерках, он чувствовал, как по спине его пробегали мурашки всякий раз, как над лесом разносился тревожно-тоскливый зов. Шашу, девушка не робкого десятка, дрожала. Эндари решил не рисковать. Как вскоре выяснилось, не зря.

Шашу тихо охнула. На поляну выплыло нечто. Оно было молочно-белого цвета и излучало мертвенное свечение, точь в точь как призраки из деравитинских ужастиков. Лунно-голубые глазищи двумя прожекторами сканировали поляну, огромные уши двигались независимо друг от друга, выслеживая добычу.

– Ууу – ОХ! Ууу – ОХ! – крикнуло существо.

Шашу зажмурилась. Эндари хотел было поразить тварь, но из чащи послышались новые крики. «Кто знает, сколько их там!» – подумал эскападре, – «даже если эта тварь из плоти и крови, они могут запросто взять нас количеством». Не сводя глаз с чудовища, Эндари направил гарту себе за спину и стал тихо-тихо (не переставая при этом молиться о притуплении слуха ужасного нечто) расширять углубление среди корней. Хум кружился над поляной, тихо воркуя. Вдруг он резко спикировал на одно из деревьев. Послышался хруст и чавканье. Ждать было нельзя. Эндари схватил Шашу в охапку и рывком нырнул вместе с ней в раскопанное им убежище. Чавканье сразу смолкло. Эндари сгрёб ремарией листья, корни и ветки, закрывая проход в нору. Вскоре страшный зов стих вдали.

– Эндари, – прошептала Шашу после долгого молчания, – мы могли погибнуть!

– Él é boni que se finire á sím3, – прошептал в ответ Эндари деравитинскую пословицу, – всё хорошо.

Они так и не решились покинуть нору в ту ночь. Разговаривать тоже было страшно. Всё, что они себе позволили, это немного переместились вглубь для большего комфорта. Шашу заснула на груди у Эндари. Он же долго не спал, и всё вдыхал чтоб успокоиться сладковатый аромат её волос, всё лежал и думал, пока не провалился в сон.

А снилось Эндари что он ведёт Шашу за руку, ведёт её в Деравитию. Домой. О, как он счастлив! Во сне Эндари расплывался в улыбке, представляя знакомые улицы, которыми они пройдут. Запах тротуаров после дождя, мягкий свет фонарей, гул весёлых голосов из ближайшей рокайны… И вдруг крик. Эндари в уже обернулся. Мертвенно-бледные призраки скользили к ним, шелестя мантиями и прожигая землю глазами-прожекторами. Они снова не в Деравитии. Нет! Они в сыром, холодном лесу. Шашу кричит и прижимается к Эндари. Они падают в листья. Лицо в бесчувственной маске склоняется над ними… Эндари вскрикнул и проснулся.

Поднырнув под свисающие ветви Эндари и Шашу, наконец, увидели перед собой реку. Шириной не более двадцати метров, она неслышно текла мимо, гладкая как зеркало. Маленькие синие звероптички порхали над ней, охотясь на мошек. Лес ещё спал, и лишь немногие звуки напоминали о том, что скоро он пробудится от дрёмы. И вдруг откуда-то слева донеслось как бы эхо. Плавно нарастая, оно становилось тихой, протяжной песней. Человек! Эндари и Шашу переглянулись. Деравитянин, конечно, не мог разобрать слов на таком расстоянии, но лицо Шашу озарилось улыбкой.

– Это ванван, – прошептала она, – он поёт про свою любовь.

Песня текла, подобно реке, по которой плыл певец, и его молодой, сильный голос заворожил Шашу и Эндари, напомнил им о чём-то важном, заставил слушать.

– А у тебя есть любовь, там, дома? – спросил внезапно Эндари шёпотом.

Шашу не успела ответить. На глади реки показалась долблёная лодка. Ею правил юноша, красный как кирпич. Из одежды на нём была только набедренная юбка из серой ткани, а в качестве головного убора – конусовидная шляпа из листьев. Юноша пел и плавно правил веслом. На его красивом, хотя несколько округлом по сравнению с Шашу лице не было и тени тревоги. «Люди, у которых всё хорошо, – решил Эндари, – редко бывают агрессивные».

– Эй парень! – крикнул Эндари, когда лодка поравнялась с ним.

Юноша обернулся и так и застыл в немом изумлении.

– Не бойся, ну же, подплыви поближе, – скомандовал Эндари.

– Мы хатоны, – крикнула Шашу, выступая вперёд.

Заметив девушку, юноша, кажется, напрягся ещё больше, но всё же направил свою лодку к берегу. Сойдя на землю, он почтительно встал на колени. Только теперь Эндари понял, что необычный цвет кожи туземца был вызван глиной, которой он был перемазан с ног до головы.

– Не бойся, – подошла к нему Шашу, – Господин не хочет тебе зла. Я – Шашу, танкху из Ынаня. Веди нас в свой хим.

Юноша поклонился и жестом пригласил пассажиров войти на борт. Отчалили. Эндари никогда в жизни не плавал в таких узких лодках и, признаться, первое время весьма опасался за сухость своей одежды. Впрочем, вскоре оказалось, что транспорт их был надёжный, а перевозчик искусный. Успокоившись, деравитянин решил начать разговор.

– Кто ты? – спросил он юношу.

– Мунго, господин, – ответил тот не оборачиваясь, – Мунго, простой рыбак.

– Рыбак, значит, – повторил Эндари, отмахиваясь от очередной мошки.

Ремарить он боялся, чтобы юноша, чего доброго, не перевернул от страха лодку. Между тем, насекомых над водой кружило столько, что эскападре начинал завидовать глиняной броне туземца.

– Далеко до хима, Мунго? – спросила Шашу, видимо, вполне солидарная с Эндари насчёт мошек.

– Почти приплыли, госпожа, – ответил тот.

Эндари понял внезапно, что не только расстояние мешало ему разобрать слова песни. Мунго говорил немного не так, как Шашу: другими словами, и по-другому образуя звуки, хотя он и определённо говорил на хаенга, хатонском языке.

Река сделала поворот, и взгляду эскападре открылась деревня со множеством домов из глины и брёвен. Над соломенными крышами, такими же конусовидными, как шляпа Мунго, поднимался дымок сотен очагов. Смуглые женщины, гораздо темнее, чем Шашу, стирали бельё на бревенчатых помостах. Бегали друг за другом дети. Пахло кострами и едой, незнакомой, но тем не менее манящей. У одного помоста стояла группа мужчин. Они были так же в тканевых юбках и соломенных шляпах. Рядом лежали на земле вёсла и лодки. Заметив Эндари и Шашу, мужчины зашептались. Та женщина, что стирала ближе всех к окраине деревни, подняла голову и закричала, созывая подруг.

– Что там, Мунго? – крикнул высокий и плечистый детина с косматой чёрной бородой, – кто это с тобой?

– Рыбы много, хан Рогуту, – ответил Мунго, – я встретил господ в лесу. Они велели привести их в хим.

Лодка причалила к берегу. Возбуждённые хинсы окружили гостей.

– Тайлетайка и белый чужестранец, – проговорил задумчиво бородач, – кто вы?

– Я – Шашу, танкху из Ынаня, – ответила Шашу гордо, – а господин спас меня от подлых шателей, которые похитили меня из святилища.

– Вы та самая Шашу? – недоверчиво переспросил бородач.

– Ынаня? – удивлённо проговорил щуплый мужичок с жидкой чёрной прядью волос.

Все вокруг возбуждённо шептались и тыкали пальцами в сторону прибывших. Эндари видел вокруг десятки тёмных любопытных и подозрительных глаз, слышал бесчисленные слова, которые не в силах был разобрать. Уж слишком быстро и возбуждённо шептались селяне, да и говор их был не такой, как у Шашу. Все местные были смуглы, курносы, и мало кто из них доставал ростом хотя бы до подбородка Эндари. Василис чувствовал себя среди них настоящим титаном. Всё же Эндари держался спокойно, хотя на всякий случай и нащупал под плащом рукоять гарты. Шашу, которая держалась твёрдо, несмотря даже на некоторое смущение, открыла было рот, но в этот момент послышался пронзительный крик.

– Мунго! Эй, Мунго!

Бойкий кудрявый мальчишка едва не влетел в толпу. Он затормозил и, толком не отдышавшись, снова завопил:

– Мунго! Спорей, Мунго! Там хан Сото, твой батя… Он помирает! Мунго! Эй, Мунго!

Мунго уже бежал к дому, расталкивая толпу. Кое-кто из селян последовал за ним. У Эндари была аптечка. Вспомнив о ней и решив, что может быть полезен, он также бросился по направлению к деревне, не обращая внимания на оклики.

– Дяо-дяо покусали его, как-никак, – говорили бегущие впереди хинсы.

– Опасное у него ремесло, у бедняги…

Не без облегчения услышал Эндари рядом знакомую поступь. Шашу нагнала его у первых хижин.

– Что там ещё за дятел? – спросил он её на бегу.

– Дяо – это такое животное, – ответила она, тяжело дыша, – они делают хай, сладкую пищу для своих детей. Мы подаём его после еды и чистим им зубы. Но дяо защищают своё гнездо.

«Что-то вроде пчелы!» – догадался Эндари. Он сразу вспомнил, что в его аптечке есть средство от аллергии. «Не знаю, поможет ли оно в этом случае, но бедолага так и так помирает…»

Они прибежали в низенький домик, из трубы которого несмотря на жару шёл дымок. Внутри все бы не поместились, и у распахнутой настежь двери столпились причитающие женщины и встревоженные мужчины. Эндари, на ходу сбрасывая рюкзак, растолкал ванванов и ворвался в дом. Он имел всего одну комнату, и посреди него жарко горел очаг. В углу на тростниковой лежанке тяжело дышал тощий старик со всклокоченной бородой. Морщинистая женщина в платке, очевидно, жена старика, сидела рядом и плакала. Мунго обнимал её за плечи, не сводя хмурого взгляда со старика. Другая женщина, грузная и пёстро одетая, что-то бормоча, помешивала над котелком варево. Вонь стояла невообразимая. В голове у Эндари пронеслось, что если больного не убьёт укус, то его точно добьют таким «лечением».

Старику было очень плохо. Он весь дрожал и то и дело вытягивался, судорожно хватая ртом воздух. Не говоря ни слова, Эндари подскочил к нему и вынул из аптечки шприц. Внутри светился мягким голубым светом мощный ремарический код. В неотложных случаях деравитинские медики используют не химические, а ремарические препараты. Такие средства обладают почти мгновенным действием и потому быстро облегчают страдания больного. Краем глаза Эндари видел, как женщина у огня повернулась к нему. В этот момент к ней подскочила Шашу, и они быстро-быстро о чём-то зашептались. В этот момент горячая потная рука с силой сжала плечо Эндари.

– Вы… пришли… забрать… меня… господин? – прохрипел старик, судорожно хватая ртом воздух.

Его полные ужаса глаза смотрели на Эндари.

– Я пришёл спасти тебя, – ответил тот и сделал укол.

Рука больного дёрнулась, затем опустилась. Дрожь его стала стихать, дыхание выровнялось. Через минуту он уже спал. «Спасибо тебе, Эль Адаар, что дал помочь ему», – помолился про себя Эндари. Мысль о том, что он спас чью-то жизнь, согрела душу и увлажнила глаза.

– Энд, – тихо окликнула Шашу своего спутника.

Он обернулся. На него во все глаза смотрели Мунго, его мать, многочисленные хатоны в дверях и грузная женщина с ложкой в руке. Она первая нарушила молчание. Выступив вперёд и бухнувшись на колени, она провозгласила почти басом:

– Господин вернулся к нам! Белый Сокол!

Глава 6

Хатоны устроили пир

«Белый Сокол!» «Вернулся!» Эти слова волной пронеслись среди присутствующих. Эндари недоумённо посмотрел на Шашу. Она выпрямилась, глаза её сияли. «Царица», – вдруг подумалось Эндари. В этот момент снаружи дома послышалась какая-то возня, и в комнату вошли двое крепких хатонов. Эндари сразу понял, что это именно хатоны, а не хинсы, так как лица их были острее, светлее, глаза уже, а в походке чувствовалась гордость. В руках воины держали увесистые плоские дубины, усеянные острыми обсидиановыми лезвиями. Вслед за ними шествовал высокий мужчина в длинном пурпурном одеянии. На голове его была корона из птичьих перьев. Бородатый лодочник, встречавший Мунго на берегу, семенил следом.

– Вот они, господин, – шёпотом сказал он человеку в короне, указывая на Эндари.

Шашу и полная женщина подошли к новоприбывшему и быстро с ним зашептались. Эндари и двое с дубинами смотрели друг на друга. К воинам приблизился Мунго, и они тоже зашептались, то и дело косясь на эскападре. Пауза становилась неловкой, когда, наконец, мужчина в короне приблизился к Эндари и поклонился ему.

– Приветствую вас, господин Белый Сокол! – сказал он низким голосом, – спасибо вам, что почтили дом Румо, сына Киса.

Эндари, частично догадываясь о чём идёт речь, поклонился в ответ и повторил, тщательно копируя произношение:

– Приветствую вас, Румо, сын Киса.

– Я, Румо Кис, гофан этого хима, – продолжил хатон, – вы окажете мне честь, если сядете за мой стол.

Эндари бросил взгляд на Шашу. Та коротко кивнула. Эндари несколько неуверенно поклонился, в знак согласия. Румо Кис обернулся к своим воинам:

– Нумо, иди в мой дом и предупреди госпожу, пусть накрывают на стол. Амо, скачи к прямо к саппе, сообщи ему новость. Думаю, что ты найдёшь его на старом тракте.

Воины поклонились и вышли. Шашу быстро подошла к Эндари и зашептала ему на ухо.

– Говори и пей как можно меньше. Доверяй мне. Я всё устрою.

Эндари кивнул. Шашу сказала что-то Румо Кису, и он жестом пригласил Эндари следовать за ним. Хатоны вышли из дома и пошли по деревенской улице. Со всех сторон собирались всё новые ванваны, и вскоре Эндари оказался в плотном галдящем кольце. Он уже ни слова не мог разобрать во всеобщем хаосе, и только тревожно озирался по сторонам, ловя взгляды тёмных блестящих глаз.

Дома хинсов были низкие, приземистые, тёмные. Из дверей выглядывали хозяйки в длинных рубахах из серой ткани, доходивших им до колен. На руках они порой держали смуглых ребятишек, другие были с ложками – очевидно весть о диковинном госте застала их в момент готовки. Мужчины в коротких тканых рубахах и штанах все были поджарые и загорелые. Их грубые руки и лица говорили о постоянной физической работе под открытым небом. От ванванов пахло землёй, навозом, печёными лепёшками и потом. Они ужасно галдели и много махали руками, так что у Эндари начинала болеть голова.

Наконец, впереди показался огороженный тёсом двор. У ворот его стояли деревянные столбы, вырезанные наподобие хищных птиц. Во дворе гулял кабук с чёрно-красными перьями. Существо ощерилось на процессию, но босоногая служанка, выбежавшая из дома, схватила его за ошейник и утащила прочь. Дом со множеством веранд, намного более просторный, чем дома простых хинсов, стоял на сваях в самом центре двора. На самой большой веранде суетились женщины, раскладывая угощение. Румо Кис обернулся к толпе селян и приказал всем готовиться к празднику. Затем, повернувшись к Эндари, правитель вежливо спросил:

– Не хочет ли господин Белый Сокол посмотреть оружейную?

Надо сказать, Эндари был весьма удивлён и встревожен таким проявлением гостеприимства. Зачем показывать оружие чужестранцу? А вдруг он оказался бы вражеским шпионом? А может, наоборот, его как раз и приняли за шпиона, и решили на всякий случай «поиграть мускулами»? Эндари почувствовал неприятный холодок в животе. Но всё-таки отказываться было невежливо, и он последовал за Румо Кисом к крепкому на вид бревенчатому сооружению, у которого на цепи сидел ещё один кабук.

– Охрана у нас хорошая, – улыбнулся гофан.

Он был довольно высок для хатона, и имел в общем то приятное, одухотворённое лицо. Только, как показалось Эндари, светилась в нём скрытая хитринка. «Надо быть настороже с этим Хисом или как его там…»

Гость испытал немалое облегчение, когда хозяин тихо свистнул, и кабук опустил вздыбленный загривок. Дверь была закрыта на амбарный замок, ключ от которого был у гофана. Внутри постройки при свете факела, принесённого слугой, Эндари рассмотрел аккуратные ряды доспехов из кожи и металлических пластин, полутораметровые копья, дубинки с обсидиановыми лезвиями…

– Грозное оружие, – проговорил Эндари, поднимая одну.

– Макауитль, – пояснил Румо Кис.

– Как видите, мой господин, всё содержится в превосходном порядке.

«Почему он называет меня господином? – спросил себя Эндари, – местная форма гостеприимства? Конечно, мы, Хилы, древнего рода, но всё-таки…» В Деравитии не была в чести манерность в обращении. Любой деравитянин был с любым деравитянином на «ты», что вызывало у иностранцев вопросы, но самими деравитянами считалось совершенно нормальным. Наоборот, пожалуй, деравитянен мог и обидеться, если бы вы стали ему «выкать», как чужаку. И всё-таки… Эндари вдруг с удивлением понял, что ему нравится местное обращение. Он вдруг почувствовал себя героем легенд, эдаким принцем из дальних краёв. «Пожалуй, не буду исправлять хозяина», – решил он, – «в конце концов, он просто пытается быть дружелюбным». Всё ещё не понимая, зачем гофан демонстрирует ему оружие, Эндари решил, что будет невежливо ничего не сказать.

– Вы хорошо справляетесь, – похвалил он, обводя рукой оружейную.

Румо Кис с достоинством поклонился.

– Стол для моего господина готов, – улыбнулся он.

Эндари и Шашу посадили во главе стола. Рядом с ними сидел сам хозяин и его воины со своими семьями. Внизу, у веранды, пировали ванваны. Эндари, который с утра ничего не ел, с любопытством глядел на угощение. Тут было и мясо, и рыба, и множество неведомых плодов, лишь с некоторыми из них эскападре уже доводилось встречаться во время путешествия. И всё же Эндари сдерживал свои чувства, и с нетерпением поглядывал то на Шашу, то на Румо Киса.

– Скоро мы сможем поесть? – тихо спросил он у своей спутницы.

– Белый Сокол не задаёт таких вопросов, – так же тихо ответила она.

Эндари недоумённо повернулся к гофану. Тот в этот момент шептался со служанкой, и то и дело бросал взгляды на женщину, стоящую в дверях. Она была молода и очень красива как только могут быть красивы туземные женщины. На голове её был белый платок, повязанный вдоль лба розовой лентой. Белый сарафан красавицы был весь расшит узорами, а в ушах её сверкали золотые серьги. Женщина держала в руках свёрток.

– Мой господин! – повернулся Румо Кис к своему гостю, – окажите мне честь, благословите жену мою и моего ребёнка. Он родился совсем недавно, как раз к приходу моего господина.

Красавица подошла и поклонилась Эндари. Тот встал и, не сводя с неё восхищённого взгляда, принял у неё из рук драгоценный свёрток. Разговоры смолкли. Все смотрели за Эндари.

– Девочка? – спросил тот слегка дрожащим голосом.

– Мальчик, – с гордостью ответил Румо Кис.

Эскападре встретился взглядом с парой сонных, прищуренных чёрных глазок. Младенец был пухлый и тёплый. Оказавшись в чужих руках, он зашевелился и слабо застонал. Деравитянин поднял ребёнка повыше.

– Èl Adaar! Milhi Kya milhón ise ko4! – искренне помолился он.

Конечно, никто из присутствующих не смог разобрать ни слова, но зрители пришли в бурный восторг.

– Радуйся, радуйся, господин Румо! – кричали они, – большое благословение в дом Киса! Благословения в наши дома!

Эндари передал ребёнка матери и с недоумением оглядывался по сторонам. Румо Кис и Шашу поклонились ему.

– Мой господин! – воскликнул гофан, – выпейте лучшего нашего хмеля!

Пир был в самом разгаре. У Эндари уже шумело в голове, частью из-за выпитого, а частью из-за криков ванванов, которые после девятого «во славу Сокола» совсем разошлись и завели диковатые пляски. Ремарам нельзя пьянеть, они тогда теряют способность контролировать свои силы. Ремарам, которым грозит неведомая опасность, нельзя пьянеть тем более. Устав эскападре категорически запрещает притрагиваться к еде или напитку, если есть хоть малейшие опасения, что они могут повлиять на сознание. Ведь эскападре – представитель Деравитии в другом мире, и ему никак нельзя расслабляться. И всё же отказываться было невежливо, и Эндари порядком хватил. Его уже мало смущало то, что все называют его великим и господином. «Ну… ну впрочем, да, впрочем, почему бы и нет? – рассуждал он сам с собой, с удовлетворением оглядываясь кругом, – в конце концов, разве я не великий? Я спас их принцессу, вроде. И вылечил этого… как его… рыбака. И дяо-дяо. И ещё я спас Арчи. Они, конечно, об этом не знают. Но если бы знали… Нет, пожалуй, пока не стоит им сообщать…»

– Слушай, Румо, – важно сказал Эндари, положив руку на плечо гофана, – ты классный мужик и я тебя очень уважаю. Хочешь, я дам тебе автограф?

– Авдограф? – переспросил Румо в благоговейном ужасе.

– Ну, на лбу твоём поставлю свою эту… руку.

– Благословите меня, великий Сокол! – в трепете вскричал гофан.

Эндари по-царски обмакнул палец в какой-то соус из тарелки Шашу и размашисто начертил на лбу хозяина Énd.

– Вот это наш человек! – сказал деравитянин, хлопая гофана по плечу.

Хатоны взвыли от восторга. Шашу, улыбаясь, взяла Эндари за руку.

– Куда мы идём, красавица? – осведомился он, покорно следуя за спутницей.

– Вы устали с дороги, мой господин, – ответила она, – нужно отдохнуть.

Служанка отвела их в комнату, где перед пиром Эндари оставил свой рюкзак. Комната была маленькой и из мебели имела лишь резную деревянную кровать и столик, служащий одновременно подоконником. Свечка в глиняном подсвечнике, внесённая служанкой, не доставала светом до бревенчатых стен. Здесь Шашу и уложила «Белого Сокола».

– Я хочу попросить тебя быть осторожней, – тихо сказала она, когда служанка ушла, – сейчас спи, и никуда не отлучайся, пока я за тобой не приду. И ещё. Ты теперь не просто человек. Помни об этом.

И она ушла, оставив Эндари с кучей вопросов. «Не просто человек? – хотел было сказать он ей в след, – я конечно же, не просто человек. Я – ремар!» Впрочем, пока эта мысль созрела в отяжелевшей голове, высказывать её было уже некому. Усталость взяла своё. «Она ведь всё-таки эта… принцесса, как-никак. И я действительно совершил подвиг. Пусть радуются, – милостиво допустил Эндари, – я могу это всё потерпеть». И с этими словами герой забылся сладким сном без сновидений.

Глава 7

Саппа Керас

Закат полыхал над Хатонией. Быстро темнело. Там, далеко на востоке, последние лучи света золотили ещё гребни холмов. Но Кераса не трогала эта краса. Он смотрел вниз, где между ним и теми дальними холмами тревожилось море тёмного леса. Где-то там был враг, и этот враг схватил единственного близкого ему человека. Нет, им нельзя позволить уйти! Похитители будут пойманы, и тогда они горько пожалеют о своей наглости! Керас сжал челюсти, словно хотел зубами разорвать горло своего врага. Шатели. Как же он ненавидит их, как ненавидит! Смерть им, смерть! И она придёт от него, от Кераса. Саппа Хатонии натянул поводья, и танако под ним распушил свои перья и тревожно засвистел.

– Саппа Керас! – воскликнул Вуро Бакс, останавливая своего танако чуть поодаль, – нам бы найти место для привала. Люди устали и танако тоже.

– Танако не устают, – жестко сказал Керас, поворачиваясь к слуге.

Вуро невысокий, тощий и весь смуглый, почти коричневый, был совсем ещё молод, но сухость лица и чёрная щетина делали его намного старше своих лет. Керас всегда недолюбливал Вуро, но из уважения к памяти покойного Бакса, личного друга деда Кераса, назначил его иппой. Эта почётная должность совмещала в себе роли начальника дворцовой стражи и столичного гарнизона. Почти сразу же Керас пожалел о своей щедрости. Но дело было сделано, а формального повода сместить Вуро с должности у него не было. Глаза иппы встретились с глазами Кераса.

– Я… Я как лучше думал, – пролепетал Вуро.

– Ты дурак, Вуро. И подлец. Моя сестра в опасности, а ты предлагаешь нам спать? Нееет уж! Я не успокоюсь, пока не насажаю на колья весь шательский сброд! Вперёд, отряд!

Керас стегнул поводьями, и его танако ринулся вниз, и за ним так же ринулись ещё два десятка танако. На каждом сидел воин в короне из перьев, в доспехах из кожи и панцирей. То были лучшие воины саппы Хатонии, ведь только такие могли спасти его сестру. Отряд остановился под сенью деревьев. Здесь было так темно, что саппа приказал разжечь факелы. Продолжили путь. В неровном свете огней деревья и кусты отбрасывали тени, и Керасу всюду чудились враги. На сердце его зрели мрачные думы.

О, как же он ненавидел шателей! Когда-то, когда он был совсем маленький, а Шашу даже не родилась, кочевники с востока пришли в Хатонию. Они грабили, жгли и уводили в рабство, пока не превратили некогда цветущие восточные химы в дикие пустоши, с тех пор поглощённые лесом. Без счёту жизней было погублено, но главная цель шателей была в другом: унизить детей Сокола, заставить их разрешить шательским купцам беспошлинную торговлю и свободный проход по своим землям. Арас, отец Кераса, отправился в поход, оставив дома маленького сына и беременную жену. Он погиб, и войско хатонов было разгромлено. Реннас, дед Кераса, вынужден был согласиться на позорный мир. А мама умерла, не выдержав горя. Она успела только дать жизнь крошечному пищащему комочку, которым и была Шашу. Но вот Керас вырос, и теперь он поклялся уничтожить шателей. Однажды он уже нанёс им тяжёлое поражение…

Керас в задумчивости посмотрел на факелы, ярко пылающие в густеющей мгле. Их треск напомнил ему тот день, когда огонь стяжал ему славу. Дней шесть пути на восток, и они прибудут в крепость Торбуш, на самой границе шательских степей. Когда-то она была крайним восточным форпостом Хатонии. Мощные каменные стены с круглыми башнями, крытыми тёсом, ограждали большей частью деревянный город. На его рынках даже в суровые годы рекой текло золото. Этим Керас и воспользовался когда-то, погубив врагов их же алчностью. Он начал войну, и намеренно позволил кочевникам войти за стены. Когда враги заняли крепость и стали грабить, воины Кераса заложили все ворота города, а после пустили за стены горящие стрелы… Керасу даже сейчас почудилось, будто он слышит запах палёного мяса и вой напуганных гутамов – огромных тупых травоядных животных, основу войска кочевников… После этого Торбуш так и не восстановилась, и из восточных химов ушли последние жители. Теперь дикий лес на расстоянии недельного пути разделяет Хатонию и Шателию. Но вражда их от этого не стала меньше… Мысли Кераса вновь вернулись к настоящему. Он обернулся на своих спутников. Все они были крепкими, закалёнными мужчинами, но многие уже почти засыпали на ходу. Даже им тяжело давался этот многодневный поход.

Да… А он-то рассчитывал идти на шателей!

– Гудо в надёжном месте? – спросил саппа, вновь устремляясь вперёд.

– В моём собственном замке, – отозвался толстый Джао Рим, – клянусь, саппа Керас, мои сыновья нас не подведут.

– Хорошо. Этой твари нельзя дать уйти.

Гудо промышлял торговлей, несмотря на высокий статус. Он был сынком Ишивы, того самого вождя шателей, что привёл их в Хатонию в тот роковой год. Недавно засуха осушила шательские степи, и Керас понял, что час его мести настал. Он арестовал всех шательских купцов. Всех, включая Гудо. Этого наглого барыгу саппа велел стеречь как зеницу ока. А шательским посланцам передал, что если они хотят увидеть Гудо и его товарищей живыми, пусть расплатятся половиной своих стад и головой Ишивы. Вот тогда-то шатели и решились украсть Шашу. Керас просто скрежетал зубами от злости… О Сокол! Если им удастся увести её в степь, всё пропало. Ему придётся или забыть о мести, или попрощаться с сестрой… Ну нет, их нельзя упустить!

– Что вы обмякли? Прибавим ходу! – прикрикнул саппа на своих спутников, и подстегнул танако.

Всадники последовали за ним.

Наконец, даже Керас понял, что нужно устроить привал. Уже совсем стемнело, и саппа начал клевать носом. В таком состоянии можно ещё чего доброго сбиться с пути… К тому же, скоро на охоту вылетят хум, а это недобрый знак. Воины Кераса с нескрываемым облегчением спешивались и принимались обустраивать стоянку. Вскоре на лесной поляне уже весело трещал костёр. Один саппа в тревоге бродил в тени. Тёмные мысли не давали расслабиться.

– Саппа Керас, – подошёл к повелителю Джао Рим, – нам нужно поговорить.

– Идём, Джао, – кивнул Керас, и направился в кусты.

Джао Рим был высокий грузный мужчина средних лет. Черты его лица были даже мягкие, так что нередко вводили в заблуждение тех, кто не знал его. Джао, суровый, хваткий, проверенный в многочисленных войнах гофан, а кроме того один из крупнейших землевладельцев Хатонии, был Керасу правой рукой. Оставшись наедине с саппой, Джао нагнулся к лицу повелителя и зашептал.

– Меня тоже тревожит наш иппа, саппа Керас. Помните, ведь он остался в городе, когда вы охотились? Он знал, что мы отъезжаем. Знал, что отъезжаем не к Шашу. Он мог передать эти сведения. А сейчас он тянет время, чтобы дать им уйти.

– Всё это правда, – также тихо сказал Керас, – но зачем ему помогать шателям?

– Да он сам наполовину шатель, разве вы не знаете? Его мать была шательской наложницей гофана Бакса.

– Что же ты раньше не сказал?!

– Тсс… Саппа Керас, в таких вещах нужно быть очень осторожным. Я сам недавно узнал. Но ничего не сообщал, пока не убедился в этом. Сегодня, когда заезжали к Кису, надежные люди принесли мне показания ключницы Вуро. Она всё подтверждает. А ведь она была когда-то его нянькой.

У Кераса от волнения пересохли губы. Вот ведь подлец! Он жестоко поплатится за неверность. Но для начала нужно спасти Шашу.

– Как же быть, Джао? – спросил Керас, немного успокоившись.

– Я думаю, пока не стоит ничего предпринимать, – ответил гофан, помолчав, – и когда поймаем похитителей, не убивайте их сразу, саппа Керас. Допросите их.

– Саппа Керас! Вы где? – закричал вдруг Вуро из-за деревьев.

– Что у них стряслось? – встревожился Джао.

– Не знаю, – пожал плечами Керас, – идём, увидим.

В лагере Кераса и Джао встретили двадцать пар взволнованных глаз. Уставший, но возбуждённый гонец соскочил с еле-живого танако. Он опустился на колено перед Керасом.

– Ты… из людей Киса? – нахмурился саппа.

– Да, великий саппа, – склонил голову юноша, – гофан Кис передаёт, что Шашу спасена, и находится у него.

– Как у него? – вскричал Керас, – да мы же только уехали…

– Великий саппа! – ответил гонец, не смея называть саппу по имени, – Белый Сокол сам поднялся в наш мир из страшных глубин. Он спас Шашу, а потом исцелил отца одного нашего рыбака. Они с Шашу все сейчас у гофана. А меня послали передать.

Керас не верил своим ушам. Мысли его смешались. Белый Сокол? Сам спас Шашу? Ясно было одно: Румо Кис не дурак, чтобы шутить с такими вещами. Надо быть или самоубийцей, или очень уверенным в своей правде человеком, чтобы посылать саппе такое послание.

– Что же мы стоим? – вскричал Керас, обдумав всё это, – седлайте танако, живо! Завтра же утром мы будем у Киса.

Спутники Кераса были так взволнованы, что вмиг позабыли свою усталость. Ещё не успели потемнеть угли затоптанного костра, как отряд уже двинулся в обратный путь.

13 Эсперара 18 629

Таннерике, Хафена Прадеш, Деравития

Снег больше не идёт, но ветер сдувает сугробы как пыль со старой книги и метёт их по земле. Небо свинцовое, но грома нет. Видимо, очередной порыв заканчивается. Никогда ещё у меня не было такой зимы. Подумать только: всего какой-нибудь месяц назад мы с Ани радостно предвкушали этот проклятый выход… Теперь кажется, что это было во сне. Братство среагировало на наши новости. К нам прибыли старшие капитаны и метеорологи со всех алисов. Карр Эшлим, капитан, коренной житель Крафта. Высокий парень с тёмно-тёмно-фиолетовой кожей и пронзительным взглядом. Мы, майнийцы, с крафтонцами обычно не любим друг друга, но, должен признать, что Карр отлично знает своё дело. Похоже, что они с Отто готовы забыть о своём многолетнем соперничестве. Может, до тех пор, пока не кончится этот кошмар. Гвиго Ойтан, метеоролог, довольно дряхлый старик. Он был когда-то капитаном, но сейчас в это верится с трудом. Впрочем, его знания оказались нам полезны: у себя на Дикси Гвиго разрабатывал системы защиты от ветра. Надеемся, что они помогут нам уменьшить ущерб, когда Объединение случится. Но шансы не очень велики: одно дело космические ветра Дикси, суровые, но предсказуемые, и другое этот свинский шторм, который каждый день приносит сюрпризы. Вчера в горах Адриатики пастухи наткнулись на подозрительных поросят. Мы подозреваем, что они могут быть свинобразами, занесёнными ветром из одного из миров. Если так, то это ещё одна проблема: Отто рассказывал, что в один из своих выходов наткнулся на крайне агрессивное стадо свино-драконов…

Ладно, пока что у нас есть и более срочные задачи. Что меня больше всего удивляет, некоторые из наших гостей, похоже, получают удовольствия от происходящего. Таков Варфоломей Дим, капитан с Джеаны. Не знаю, как именно ему удалось заставить свои волосы светиться в темноте, но слышал, будто он ест какие-то грибы. Ремар он превосходный, я таких едва ли видел, но не могу выносить как он ходит тут с счастливой рожей и откровенно наслаждается хаосом вокруг. Ко мне он, впрочем, вежлив и дружелюбен. Видимо, чтение мыслей не входит в его многочисленные таланты. Ещё один типок – Дом Касей, капитан с Иверланы. Я давно слышал о нём. Он известен как «Дом Бесстрашный» за свои многочисленные выходы, в том числе и в плохую погоду. Нашёл наглость похваляться публично, что мол если бы его отправили сюда вместо Эндари, то всё было бы в порядке. Да он ногтя Эндари не стоит, высокомерный чурбан! Я готов был вызвать его на дуэль, когда он посмел… Ани не позволила. Что ж, ради неё и остальных не буду. Ещё одного тоже не мешало бы отдубасить. Николас Хил, капитан Сафатланы. Между прочим, двоюродный дядя Эндари! Я знал, что у Хилов не всё в порядке дома, но называть Эндари «порывистым болваном и выскочкой» … Если бы не Ани, я бы, честно, врезал ему.

Другие наши «коллеги» не лучше. Халина Нортем с Оксаланы – единственная женщина-старший капитан. Она тут очень подружилась с Джулианом Ростером, старшим метеорологом с Мосланы. Оба бесят меня своей, скажем так, полит просвещённостью. Любое событие, любое движение ветра они обращают в повод поговорить о реформах братства. Халина, по крайней мере, говорит довольно здравые вещи, пусть и не в том месте не в то время, а Джулиан, похоже, интеллектом не блещет. Призывает нас чуть ли не к революции. Вот думаю, может пригрозить ему, что сообщу, куда следует? Впрочем, пожалуй нет. Иначе уподоблюсь им. И потом, как я уже сказал, в словах Халины есть жирная доля правды…

Сегодня к нам прибыл «глава» нашего братства, старший капитан Меланхуаны и Фейланы (где ж ты раньше был, дружок?) Митчелл Ларсом. Этот выглядит страшно, будто в роду у него вампиры (не удивлюсь, если так и есть), а всё, что его заботит – высокий трон, который может занять его тощая задница. Ларсомы древнего рода, но он явно выцвел, раз среди него появились такие типы, как Митчелл. Объединение его пугает, прежде всего тем, что скажет ильран. Он предлагает нам… Внимание: ничего не делать! Сидеть на попе ровно и смотреть, как гибнет Фейлана. Боится, что ильран сместит его, и назначит кого-то посмышлёней. Надеюсь так и будет. Конечно, вся планета-то не погибнет, тут он прав. Но неужели можно сидеть и смотреть, когда мы уже потеряли славного парня и потеряем ещё неизвестно скольких… Эника Пассата, главный метеоролог Юмланы, поддерживает его. Говорит мол, «подумайте, что будет, если вы поднимете панику, толпы беженцев устремятся с планеты, и Деравитию охватит хаос». Дура, свин. Конечно, определённых проблем не избежать. Но что, если Деравития позволит просто так погибнуть тысячам своих граждан?! Это вас не смущает?!

В общем, сегодня была горячая дискуссия. Даже Николас Хил, храни его Господь, признал необходимость срочной эвакуации. Все, кроме Ларсома и Пассаты, проголосовали за. А Варфоломей даже принялся сразу же подготавливать проект операции. И тут этот Ларсом… Запретил властью лидера эскападре нам сообщать ильрану! Мы были в шоке, как он разбушевался. Технически, увы, он правда имеет право на вето. Выход нам предложила Ани. Она, весеннее солнышко, не была на нашем собрании, и чисто технически запрет к ней не относился. Как только Ларсом укатил (у него, видимо, есть дела поважней, чем спасать планету), Ани сама связалась с ильраном Ральфом через очки Анастаса, и передала от нашего имени всё, что мы думаем. Ральф вызывает к себе лидеров. Я надеюсь, он сделает верные выводы. Он умный и добрый, насколько я знаю. А мы с Ани и ребятами остаёмся вместе с Рашенами и Клодом Кларенсом. Чтобы там не говорил Митчелл Ларсом, а мы принесли присягу Деравитии и братству эскападре, и будем верны ей, как Эндари Хил.

Глава 8

Белый Сокол учится править

Эндари проснулся от тычка в бок. Шашу, одетая и причёсанная, склонилась над ним. Василис сонно щурился. Рассвет только-только загорался. Но у Шашу сна не было ни в одном глазу.

– Вставай! – прошептала она, теребя его, – Керас приехал.

Эндари сел. Голова его раскалывалась, каждое слово Шашу звучало как удар колокола над самым ухом. Сама же Шашу расплывалась перед ним, словно он надел неправильные очки. И страшно хотелось в туалет. Эндари с раздражением оттолкнул свою спутницу, которая всё теребила его.

– Какой ещё Керас? – спросил он, массируя виски.

– Ну Керас! Саппа Хатонии! Мой брат!

– Ааа…

Только теперь до Эндари начала смутно доходить вся важность происходящего. Эта встреча должна решить их судьбу. К тому же, он никогда не видел своими глазами правителя государства. Лишь однажды – тогда отряд эскападре Майараса пригласили к алисъяру – была у него возможность своими глазами увидеть «большого человека». Но как на зло накануне встречи Эндари слёг с лихорадкой, и ему осталось довольствоваться пожеланиями скорейшего выздоровления.

– Энд! Скорей! – поторопила Шашу, уже раздражённо.

Эндари хмуро посмотрел на неё и полез в рюкзак. Там в аптечке был шприц с кодом от отравления. Эндари ввёл инъекцию. Ему сразу стало лучше. В голове прояснилось, ушли тошнота и слабость.

– Брр, – эскападре поднялся и зябко поёжился, – вот это свинство со мной приключилось…

– Пить меньше надо, – пробурчала Шашу, – смотри, от твоего поведения теперь зависит наша жизнь.

– Да, ты права, – признал Эндари, рассматривая своё отражение в очках, – ну а теперь скажи, где здесь туалет. Мне надо прийти в себя.

Спустя десять минут Эндари и Шашу вышли на главную веранду дома гофана. Какой странный контраст они составляли друг другу! Шашу – маленькая, смуглая, одетая в белый таюп и украшенная ожерельем из алых бус – подарком жены Румо, и рядом Эндари – высокий бледный василис в чёрной амуниции эскападре, покрытой серебристым плащом… Свежий утренний ветер обдал их лица, едва они оказались за дверями.

Румо Кис был здесь. Он негромко переговаривался с невысоким смуглолицым юношей. Длинные иссиня-чёрные волосы обрамляли его голову в пышной короне из белых и алых перьев. Одет он был в расшитую золотом накидку и в руке держал золочёный посох с навершием в виде сокола, расправившего крылья. Ещё несколько мужчин в доспехах стояло чуть поодаль. Около них лежали здоровые зверо-птицы, похожие на волков с клювами, только размером с пони и покрытых длинными фиолетовыми перьями. Завидев Эндари и Шашу, один из «волков» поднял голову и тревожно засвистел. Румо и его собеседник обернулись.

– Это Керас, – шепнула Шашу на ухо Эндари.

Она взяла своего спутника за руку и направилась к воинам. Не дойдя шагов десять до гофана, Шашу почтительно замерла.

– Саппа Керас! Великий Сокол спас меня из рук проклятых шателей, – с поклоном сказала девушка.

– Шашу! – только и воскликнул Керас.

Он, кажется, готов был броситься к ней на шею, но осмелился сделать лишь несколько робких шагов навстречу. Тут он остановился и посмотрел на Эндари. Эскападре в свою очередь не сводил любопытного взгляда с саппы. У него было тонкое, скуластое лицо с острым подбородком, орлиным носом с лёгкой горбинкой и гордым блеском тёмных глаз. Сходство с Шашу в движениях и мимике не оставляло сомнений в их близком родстве. Керас чуть наклонил голову, приветствуя Эндари. Эскападре последовал его примеру.

– Значит, вы и есть Белый Сокол? – спросил саппа.

Эндари не знал ещё до конца, что значит это выражение. Но раз уж все называли его Соколом, то…

– Да, – ответил он, – так и есть.

– Румо Кис говорил мне, что вы показали знамения…

Пот прошиб Эндари. Он не понял последнее слово, употреблённое Керасом. К счастью, Шашу вовремя пришла на помощь.

– Великий Сокол обладает великой силой, саппа Керас, – сказала она, – вам ли не знать этого? Но мы прощаем ваше неверие. Чтобы ободрить вас, мы покажем вам нашу силу. Великий Сокол, – повернулась девушка к Эндари, – покажет вам ужасного риху, которого он заключил в песке.

Эндари понял, что она хочет, чтобы он повторил тот свой фокус, которым так напугал её в день охоты. «Что-ж, это запросто!» Ремар взмахнул руками, и риху, как живой, восстал из клубов пыли. Саппа отступил немного назад, Румо Кис загородил его собой, а свита поспешила вперёд с оружием. В последний момент Эндари опустил руки и риху упал в песок и распался. На миг все замерли, затем хатонские воины пали ниц перед эскападре. Сам Керас опустился на колено.

– Воистину велик мой господин, Белый Сокол! – воскликнул толстый и крупный для хатона воин из числа спутников Кераса.

– Да, – сказал саппа, – и я благодарен ему за спасение сестры и за преподанный урок. Что он повелит мне делать?

Эндари не знал, что и сказать. «Они что, поклоняются мне?!» Тут он вспомнил про свои военные трофеи и почел за лучшее перевести разговор в деловое русло.

– Для начала прочтите вот это, саппа Керас, – сказал эскападре, протягивая Керасу письмо, взятое им у убитого шателя.

Саппа подошёл и принял бумагу из рук Эндари. Воины включая Румо Киса, по-прежнему стояли на коленях. Пока Керас читал, лицо его становилось всё мрачнее.

– Проклятые шатели, – процедил он, наконец, – теперь им не миновать жестокой кары. Благодарю господина моего, Великого Сокола. Я полагаю, настал час нам пойти и стереть их мерзкий народ с лица земли?

– Нет! – воскликнул Эндари слишком поспешно, и Шашу повернулась к нему, – я имею ввиду, что сейчас не время принимать такие решения. Для начала я хочу осмотреть землю хатонов и её войско.

Керас явно боролся с собой. Он смотрел на Эндари с вызовом, почти с гневом, и зубы его были плотно сжаты. «О, он явно не привык, чтобы ему перечили, – подумал эскападре, – но я не хочу войны, тем более, начатой из-за меня». Наконец, саппа кивнул.

– Да будет так. Но пусть мой господин позволит хотя бы покарать того, кто выдал им мою сестру.

Керас обернулся к своим спутникам.

– Вуро! Почему ты не говорил нам, что мать твоя была шателькой?

Тощий человек из свиты в ужасе почти повалился навзничь.

– Я… саппа Керас я…

– Всё ясно. Предатель. Посадите его на кол сейчас же.

Двое воинов из свиты Кераса схватили Вуро за плечи. Румо Кис обернулся к одному из своих воинов, и приказал тому готовить кол. Эндари, застыв от ужаса, смотрел за происходящим. Он должен что-то сделать! Но что? Вуро умолял Кераса пощадить его, и клялся, что не виновен. На крики стали сбегаться домашние Киса. Вот, несколько из местных воинов принесли заострённый кол. Вуро ударили по голове – чтобы заткнулся – и поставили на четвереньки. Мысли путались в голове Эндари. «Сделай же что-нибудь, пока не поздно!» И тут его осенило! Чтобы не значило это «Белый Сокол», но очевидно, что носитель этого титула пользовался у хатонов особым почётом. И Эндари решил использовать это влияние. Он вскинул руку вверх и молния сотрясла воздух. Казнь остановилась. Все посмотрели на Эндари.

– Довольно! – сказал тот как можно жёстче, – отныне я, Белый Сокол, выношу приговоры.

Шашу дёрнула было Эндари за руку, но тот отстранил её и подошёл к Вуро. Приговорённый дрожал. Пот выступил на его лбу. Тяжело дыша, Вуро поднял на Эндари молящий взгляд.

– Я не сделал ничего, в чём они обвиняют меня! – прохрипел хатон.

– Тебя обвиняют только потому, что мать твоя была шателькой?

– Я никогда не знал её, – затряс головой Вуро, – она умерла вскоре после моего рождения. Она была наложницей моего отца, славного гофана Бакса. Он захватил её во время войны. Меня воспитали хатоны и я всегда был и остаюсь одним из них.

– Он врёт, – вставил толстый воин, который первым начал славить Эндари, – Великий Сокол! Когда мы с саппой уезжали на охоту, Вуро остался во дворце…

– Мой долг был остаться во дворце, господин Джао, – сказал Вуро, – я иппа, Великий Сокол, и я остался, чтобы следить за имением моего господина.

– А есть ли у тебя знаки, что ты не вступал в сношение с шателями? – спросил Эндари, запоздало сообразив, что использовал не совсем подходящее слово.

– Великий Сокол хочет видеть доказательства твоей невиновности, – пришла на помощь Шашу, которая, к счастью, верно поняла мысль Эндари.

Вуро затряс головой.

– Только моё честное имя.

– Хорошо сказал, – вставил Керас, – но только это тебя не спасёт.

– А если у вас… доказательства, – спросил Эндари довольно жёстко, – что Вуро вступал в сношения с шателями?

– Их несложно будет найти, мой господин, – развёл руками Джао, – итак ясно, что он предатель.

Эндари понял, что положение о презумпции невиновности незнакомо хатонам, но отступать было уже поздно. Он принял решение.

– Когда будут найдены доказательства, – сказал он, – тогда и поговорим. Вуро Бакс, отправляйся в свой дом и не покидай его, пока я не скажу. Позже я решу, что с тобой сделать.

– Да будет благословенно имя господина моего, Великого Сокола! – вскричал Вуро.

Керас грубо пнул обвиняемого.

– Иди уже, – прошипел он.

В этот момент к Румо Кису подошла служанка и доложила, что завтрак для прибывших готов. Гофан поспешил передать это сообщение Керасу и Эндари.

– Поешьте с нами, Великий Сокол, – попросил саппа, – а после мы отправимся в путь.

Эндари посмотрел на Шашу. Он так и не смог понять, о чём она думает в этот момент.

– Пошли есть, что ли, – неуверенно шепнул василис.

Шашу кивнула.

После трапезы, не такой обильной, как вечером, и всё же разнообразной и вкусной, отряд Кераса стал собираться в дорогу. Великий Сокол пожелал посмотреть Хатонию, и саппа распорядился проехать с ним по самым важным химам. Гонцы были разосланы во все уголки страны, распространяя диковинную новость. Шашу отозвала Эндари в сторону.

– Тебе надо поучиться ездить на танако, – сказала она, – идём. Я завела одного на задний двор.

Показалось ли ему, или она держится куда холоднее, чем раньше? Так или иначе, но Эндари решил не раздражать её лишний раз. Он послушно пошёл за девушкой на задний двор дома, где танако – тот самый пернатый «волк» шипел на кабука.

– Подойди к нему, – велела Шашу, – и дай себя обнюхать.

Эндари неуверенно осмотрелся по сторонам. Двор был пустынный и грязный. Только несколько служанок возились у дальнего сарая.

– Не обращай внимания, – приказала Шашу, – иди к танако.

Эндари сделал пару шагов. Зверь поднял на него свою массивную голову.

– Ну же, не бойся, хороший мальчик, – сказал Эндари ласково.

Танако сделал шаг навстречу василису, затем стал медленно приближаться. Он обнюхал Эндари с ног до головы, обдав его своим горячим дыханием. Набравшись смелости, эскападре осторожно погладил его по жёстким перьям. В холке танако доходил ему до подбородка. Он несомненно был очень опасен.

– Возьми его за холку и вспрыгни на него, – велела Шашу, – не бойся, он тебя не тронет.

Боясь прослыть перед ней трусом и окончательно разозлить её, Эндари выполнил команду. Он вскочил на танако и крепко вцепился ему в загривок. Зверь засвистел.

– Для этой цели есть поводья, – напомнила Шашу.

Эндари виновато посмотрел на неё, отыскал поводья и пришпорил своего «коня». Танако устремился вперёд, и эскападре потребовались все его навыки координации, чтобы не упасть. К счастью, его готовили к экстремальным нагрузкам. После нескольких кругов по двору, Эндари, наконец, совладал с танако и даже почти научился наслаждаться ездой.

– Неплохо, – похвалила Шашу, – теперь хоть будет не стыдно перед Керасом.

– А откуда ты знаешь, как ездить? – спросил Эндари, останавливаясь перед ней.

– У нас в Ынане есть танако. Я иногда гуляю в свободное время, – последовал ответ.

Эндари спешился и подошёл к своей спутнице. Убедившись, что их никто не подслушивает, он тихо спросил:

– Ты злишься на меня?

– Белый Сокол не должен быть таким неженкой, – сказала она.

– Но что мне было делать?

– Я не знаю.

– Шашу. Кто такой Белый Сокол?

– А ты не знаешь? – Шашу смерила его испытующим взглядом, – это ты, Энд. Ты явился из ниоткуда. Мы ждали тебя много лет.

– Но я…

– Слушай: много веков назад, из вселенского хаоса Татоо появилось Яйцо. Скорлупа его раскололась, и из белка появились девы-аюй. Они взяли скорлупу Яйца и стали творить. Кыс создала небо. Там – землю, Гаш – огонь, Латуфф – воду, Гоб – растения, Ратабэр – животных. Так был создан мир. Но аюй совсем забыли про желток. А из него родился Белый Сокол. Для него не осталось скорлупок, и тогда он взял своё дыхание и создал человека. Люди множились на молодой земле, и вскоре девы-аюй забеспокоились: люди могли подчинить себе их творения… Тогда они стали просить отца-Татоо, чтобы он уничтожил людей. Но Сокол принёс себя в жертву и сам сошёл в чрево Татоо, заслужив для людей право жить на земле.

В глазах Шашу горел отчаянный огонь. Эндари смотрел на неё, заворожённый её харизмой и в то же время испуганный речами.

– Что было дальше? – спросил он.

– А дальше было вот что: когда люди умирали, они всё равно попадали в чрево Татоо. И Белый Сокол придумал, как отомстить обидчикам. Он явился во сне Аккохатони – великой колдунье, матери всех хатонов. Ей он повелел воспитать народ, который после смерти станет его армией.

– И этим народом стали хатоны?

– Да, – Шашу кивнула, – муж Аккохатони стал первым саппой – военачальником, а сама она – первой Хо Танкве, способной слышать Белого Сокола.

– И значит, – чуть не задыхаясь от волнения спросил Эндари, – со временем Белый Сокол должен вернуться?

Шашу снова кивнула.

– Когда войско хатонов во чреве Татоо станет достаточно сильным, Белый Сокол вернётся. Он возьмёт тех хатонов, которые на тот момент были живы, и откроет с их помощью врата во Чрево. Тогда армия хатонов всех времён выйдет на волю и подчинит себе всё, даже Татоо.

Эндари невольно вздрогнул, представив, какая это, должно быть, была бы величественная и страшная картина… И вот во что он влип! Теперь они считают, что он откроет врата во «Чрево»! Словно прочитав его мысли, Шашу придвинулась к нему совсем близко, так что он чувствовал на лице её дыхание, и быстро зашептала:

– Теперь у нас с тобой нет обратного пути. Ты – Белый Сокол, я – танкху, которой ты явился. Не делай ничего, без моего ободрения. Я люблю Кераса, но он страшен в гневе, ты и сам это видел. Мы в большой опасности. Ты хорошо меня понял?

– Понял, – кивнул Эндари, – но Шашу, я…

В этот момент на пороге показался один из воинов Румо Киса.

– Великий Сокол! – крикнул он, – вам пора ехать!

Эндари вздохнул. Он должен, обязан сказать им всю правду! Он же деравитянин, посланник Эль Адаара! И всё же сейчас не лучшее время для таких признаний.

– Выведи танако во двор, – тихо велел Сокол Шашу, – я возьму свои вещи и выхожу.

Глава 9

Прославление Белого Сокола

Дорога, мощённая гладким камнем, вела сквозь густой лес, навстречу неизведанному. Далеко позади осталась переправа и богатые химы вблизи реки с полями злака мабута – главной сельскохозяйственной культуры хатонов. Из мабута, как успел выяснить Эндари, в Хатонии пекут лепёшки, варят каши, подают его как гарнир к мясным блюдам. Кроме того, мабутом кормят малахаси – малоподвижных, толстоногих шерстистых гигантов с короткими толстыми клювами – главную хатонскую скотину. Мясо малахаси едят, их кости идут на изготовление мебели, а шерсть – на одежду.

– Большинство босоногих, значит, земледельцы? – сделал вывод Эндари.

– Ванваны, – поправил Керас, ехавший рядом, – и из всех босоногих они, Великий Сокол, самые важные. Ванваны обрабатывают поля, охотятся и рыбачат, ткут – всё для снабжения войска. Они же мостят дороги…

– А чем занимаются хатоны?

– Они правят, Великий Сокол, – ответил Керас, – защищают нашу страну от варваров, некоторые пишут стихи или песни… Но должен признать, что есть и низкие души, которые не брезгуют торговлей. Пользуются тем, что с них не берут пошлину.

– А что плохого в торговле?

Эндари искренне не понял. Но глаза Кераса вспыхнули недобрым огнём.

– Воины нужны, чтобы воевать, Великий Сокол. Торгашество, как и прочие низкие занятия, порочат имя детей Сокола. Ваших детей, мой господин.

Эндари думал иначе, но решил не спорить. За ними по пятам скакала свита Кераса, и не желательно было бы выяснять отношения при ней. «Ох, и сильно же ты влип! – говорил сам себе эскападре, – эх! Скорее бы наши вернулись…»

Было далеко за полдень, когда вдалеке показалась, наконец, новая деревушка. Покосившиеся срубы с дерновыми крышами красноречиво говорили о бедности местных жителей. Впрочем, когда подъехали ближе, Эндари разглядел среди деревьев остатки обугленных строений, брошенный плуг и даже, как ему показалось, стрелу, торчащую из дупла.

– Шатели сожгли этот хим, – ответил мрачно Керас, – это самое дальнее место, куда их орды смогли дойти.

– А ведь когда-то здесь шла бойкая торговля, – вставил Джао Рим, – помню, я купил на местной ярмарке ожерелье для моей Касынь. Ярмарок здесь не было со времён нашествия.

– Всё погубили проклятые шатели, – зло сплюнул седовласый хатон со шрамом на щеке.

Он был старейшим из спутников Кераса и очевидно участвовал во многих битвах с соседями.

– Не всё, – возразил Керас, – живы мы, и жива наша гордость.

– Хорошо сказано, господин, – вставил Джао, – видит Сокол! Мы отомстим кочевникам!

Жителей хима было немного, но они встретили дорогих гостей со всем радушием и выставили на стол всё, что могли. Эндари не хотел напиваться, помня о вчерашних своих выходках и утреннем похмелье, но лысый старик, глава общины, глядел на него так жалобно, что «Сокол» не смог отказаться от добавочной чарки.

– Что ещё предложит бедный Фи Великому Соколу? – то и дело спрашивал старик, теребя бородку.

– Ты сделал для меня всё, дедушка, – успокаивал его Эндари, – я очень тобой доволен.

Он хотел бы и сам сделать что-нибудь для местных, рассказать им о Деравитии и Эль Адааре, но Шашу и Керас не спускали с него глаз, и Эндари боялся лишний раз раскрыть рот. Когда после скромного, но сытного ужина «Сокол» отправился спать, брат и сестра уединились для разговора с глазу на глаз.

Канай – серебристо-голубой шар света, тускло освещал с небес полянку, скрытую кольцом деревьев от любопытных обитателей хима. Керас в чёрной накидке и короне из птичьих перьев стоял, прислонившись спиной к стволу дерева, напоминая в таком положении идола. Он был сосредоточен и рассержен. Шашу в своём неизменном таюпе с наброшенной поверх курткой – подарком Эндари, единственный раз за день выглядела испуганной. Она робко стояла подле Кераса, ожидая его решения.

– Ну и зачем ты заплела всё это? – спросил, наконец, Керас.

– Как зачем? – переспросила Шашу, – ради нас! Всех нас! Разве вы не понимаете, что если с нами Белый Сокол…

– А как ты убедишь Хо Танкве в том, что он Белый Сокол?

– А мне и не нужно её убеждать. Проведите его по химам, убедите народ. Тогда у Хо Танкве не будет выбора.

– И после он скажет сделать Хо Танкве тебя… – задумчиво проговорил Керас.

– Я к этому его подготовлю, – кивнула Шашу.

– Ты думаешь, он согласится плясать под нашу дудку?

– Я думаю, – Шашу в задумчивости поправила прядь волос, – со временем он поймёт, что это всё лучше для него. Он потерял свой дом. А мы поможем ему обрести место в нашем мире.

– И заодно захватим власть над Хатонией?

– Да.

– Шашу, – Керас помедлил, прежде чем решился задать главный вопрос, – а что если… ну… настоящий Белый Сокол…

Шашу фыркнула.

– Да неужели вы в это верите?

– Но…

– Саппа Керас! Если бы Сокол на самом деле был, то где он всё это время? Сколько поколений хатонов сменило друг друга? Сейчас у нас восемнадцатая Хо Танкве! Неужели же восемнадцать поколений недостаточно, чтобы собрать войско? И потом, я прекрасно знаю, как тайлетайки создают этот культ…

– Шашу!

– Да. Маленьких девочек отдают в Ынань без права вернуться назад. Находиться на острове могут лишь они, сами же при этом они не могут ступать на берег. Никто не знает, как живут тайлетайки. Кроме нас самих.

– И как же? – спросил Керас, едва сдерживая волнение.

Шашу оглянулась.

– Хо Танкве контролирует всё. Я не уверена, что могу вам всё рассказать. Но мы все живём в постоянном страхе. А что видите вы на берегу? Дым. Вы думаете, что то, что поглотил огонь, пошло на пищу аюй и Соколу? А всё это ей. Для её пиров и развлечений.

– А что же с силами?

– Удача, вот сила, – Шашу посмотрела Керасу прямо в глаза, и даже в неясном блеске Каная он разглядел в ней силу и уверенность, – доверьтесь мне, саппа Керас. Этот человек пришёл из ниоткуда и спас меня в последний момент. Это добрый знак. Если мы не будем трусами, скоро мы будем пировать.

– Во всей Хатонии, – улыбнулся Керас, – действуй, сестра.

Почти месяц Эндари в сопровождении Шашу и саппы Кераса путешествовал по Хатонии. Они охотились в густых лесах, кишащих непуганой дичью, становились на привал посреди зелёных лужаек, ночевали в неровном свете местных звёзд. Широко раскинулась Хатония, и путь от хима до хима порой был весьма неблизкий.

Вся эта авантюра с выдачей себя за Белого Сокола уже порядком измучила деравитянина. Он хотел быть собой, говорить и чувствовать, как думает, к тому же не проходило ни дня, чтобы он не раскаивался в соделанной лжи. «Ты же деравитянин, сын Эль Адаара, а ведёшь себя как языческий жрец, выдавая себя за туземного бога!» Это предательство было для Эндари больнее всего. Но в месте с тем жило в нём и понимание того, что, скажи он всю правду, это бы кончилось плохо и для него и для Шашу. Этим василис и оправдывал свою авантюру. «Я просто защищаю её. Помогаю ей вернуться домой. Не для того я спасал её из лап шателей, чтобы сейчас родной брат посадил её на кол». И всё же совесть подсказывала Эндари, что он конкретно запутался в паутине, и чтобы отвлечься от неприятных мыслей, он с утроенной энергией изучал Хатонию. Каждый вечер во время стоянки Эндари вёл свой дневник, где подробно описывал страну и её жителей. «Я назову свой труд «Записки Белого Сокола», – невесело усмехался про себя Эндари, – по крайней мере, это действительно звучное название».

20 Мартима 18 629

Хим Лакат, Хатония

Остановились в Лакате, крайнем южном химе пути. Свииин… Ехали целый день, мой зад почти прилип к седлу. Здесь лес снова густеет. Насекомых тучи. Здесь почти никто не живёт, и я не удивлён. Местный гофан, Рев Осан, старый и придурковатый. Но добряк. Увидел меня и врезался в столб от радости. По словам Кераса, дальше на юг людей нет, но он, возможно, неправ. Хатоны и хинсов то не особо считают людьми. Внешних – тем более.

В нынешнем виде Хатония существует недолго. Лет 300. При этом самомнение у них как у каких-то божеств. Видели бы они нас… Хинсы или по нашему «босоногие» – это большинство населения. Думаю, хатоны их когда-то завоевали. Уж слишком они разные. Кстати, хинсы похожи на шателей. Такие же низкие, темнокожие и круглоголовые. Хатоны заставили хинсов перейти на свой язык, но говорят они на нём всё равно не правильно. Меня встречают как Сокола, но водят посмотреть на своих божков в лесу. Грязные места для хатонов. Для хатонов хинсы вообще грязные. За одним столом хинс и хатон никогда не сядут, если хатон себя уважает. Хинсы к хатонам обращаются «ВО ХОА», по-нашему «ваше первейшество» или «НО ЭНДАМ», то есть «мой господин». Хатоны же зовут хинсов просто «ВИ, Э!», типа «эй, ты!» или «СЯНКХУ» – «слуга».

Большая часть хинсов ванваны – то есть селяне. Они принадлежат гофану и живут в поселении – химе. Даже Керас говорит, что ванваны кормят Хатонию. Особенно грязные для хатонов – рыбаки и кожевенники. Рыбаков считают ленивыми. При этом рыбу есть любят. А ещё рыбаки перевозят по рекам грузы. И всё-таки ни один хатон не будет рыбачить. А кожевенников не любят из-за вони, ну тут правда свинья подохнет. Но кожевенники делают доспехи. Для тех же гофанов. К сянкху – личным рабам – относятся лучше, хотя тоже смотря кто. Пару раз мне приходилось видеть, как они наказывают слуг. Свинство, конечно, но для местных это норма. С Шашу я потом говорил. Для неё это в порядке вещей.

Хатоны по сравнению с хинсами высокие, и кожа у них светло-коричневая. Волос растёт много, прямых. Лица острые, почти как у нас. Забавно, что у Шашу пышные тёмные кудри, и сама она маленькая и тёмная. Скорее похоже на хинсянку, но я не буду ей говорить. Ручки и ножки у неё тонкие, как тростинки, а сердце горячее, как маленькая печь.

Гофаны среди хатонов наиболее близки к Керасу. Но они всё равно боятся аоынов. Это что-то вроде почтальонов саппы с функцией разведчиков. Главный над аоынами гофан Лы Дафан. Он очень старый и служил ещё деду Кераса, саппе Реннасу. Я сам этого Лы не видел, но мне о нём говорили. Ещё Керас назначил иппой (это по-нашему глава личной гвардии) Румо Киса. Румо мне нравится. Он честный мужик и добрый. Самый богатый из гофанов – Джао Рим. Сам Керас его побаивается, а это говорит о многом. Джао очень толстый, таких толстяков я ещё в жизни не видел. Он выглядит как большая подушка, а глазки маленькие и так и бегают. И ещё: говорят, есть какая-то женщина, Хо Танкве. Шашу дрожит при одной мысли о ней, а Шашу, как я уже говорил, очень смелая. Я так понял, Хо Танкве – это типа главная жрица. Я думаю: неужели она жрёт больше, чем Джао Рим?

В общем, места тут тёмные, а люди мутные. Особенно среди высших. Я очень рад, что эрдоник они не знают. По крайней мере, не прочитают вот это. Но я всё равно никому не говорю про дневник. Даже Шашу. Кстати, слышу её шаги. Притворюсь, что немного вздремнул. Репортаж на сегодня заканчиваю.

Путешествие продолжалось, и слава о вернувшемся Белом Соколе распространялась по земле. Если сначала многие ванваны и даже гофаны с откровенным недоверием слушали вести о скором прибытии «Великого Сокола» в их края, то теперь народ ждал его приезд как большой праздник. Эндари искренне старался помочь. Медикаменты из его аптечки, обширные знания из его головы и сила ремарии творили настоящие чудеса в глазах простого невежественного люда. Шашу была, кажется, довольна своим спутником.

– Ты поступаешь именно так, как должен поступать, – с одобрением говорила она ему, – я просто не перестаю восхищаться тобой.

– Стараюсь, – вздыхал Эндари.

Он вовсе не был уверен, что заслужил восхищение.

Своё самое большое чудо «Белый Сокол» совершил при подходе к Машерах – столице Хатонии. Накануне ночью разразилась жуткая гроза, так что Джао Рим, самый доверенный человек Кераса, даже осмелился поинтересоваться у своего господина, что, раз уж с ними сам Белый Сокол, то почему бы ему не усмирить этот шторм. Эндари, конечно, не мог повелевать погодой, хоть и был в силах сотворить для их отряда воздушный заслон, как сделал это в тот роковой день, защитив двор метеостанции от снега. Но ехидность Джао задела «Сокола» за живое. Он заявил, что дождь угоден ему, и что пусть он идёт до тех пор, пока все воды не выльются из тучи. Шашу сказала после, что это был очень мудрый ответ.

– Если ты будешь исполнять каждую их прихоть, то скоро и слуги будут тобой помыкать.

На утро мокрые и раздражённые спутники Сокола поднялись в дорогу. В лесу повсюду виделись следы недавней бури: поваленные стволы и сломанные ветви то и дело преграждали путь, мириады капель отражались на солнце, так что глаза у всадников скоро начали болеть. Ещё и танако то и дело отряхивались, обдавая своих наездников тучей брызг. Наконец, впереди показались бревенчатые строения последнего хима на их пути в Машерах. Как пояснил Керас, именно отсюда столица Хатонии обеспечивалась провизией. Ещё издали, пока дорога плавно взбиралась на холм, Эндари отметил про себя, что это селение гораздо богаче большинства химов, через которые они проезжали. Здесь не было крошечных хижин с тростниковыми крышами, вместо них средь фруктовых садов возвышались настоящие деревянные дома. Пожалуй, издали селение можно было бы даже принять за деравитинскую деревню. Эскападре почувствовал приступ ностальгии и пришпорил танако. Его не остановила даже боль в волосах. Это Шашу вцепилась в них, потеряв равновесие от неожиданности. Взлетев на холм, Эндари с торжеством обернулся на своих спутников.

– Белый Сокол! Смотри! – воскликнула Шашу, теребя его сзади за плечо.

Эндари развернулся. Взору его предстала печальная, и в то же время величественная картина. Высокое бревенчатое строение лежало на боку, поваленное бурей. Лишь каменная кладка основания осталась целой. Местные жители от мала до велика собрались у руин. Слышались скорбные вздохи и приглушённая речь, как у постели умирающего. По обломкам механизмов Эндари понял, что здание это ещё вчера было ветряной мельницей. Он уже достаточно пожил в Хатонии, чтобы понять, какую роль играет мука для местных жителей. Сокол направил танако к месту катастрофы.

– Народ! – крикнул он на ходу, – что тут у вас случилось?

– Мама! – маленький мальчик обернулся на голос, затем дёрнул мать за рукав, – смотри! Белый Сокол тоже жалеет мельницу!

– Белый Сокол! Он явился! Вот что предвещала буря…

Жители заволновались. Они окружили танако и всё рассматривали прибывших, не веря своим глазам. В этот момент к мельнице подъехали Керас и его свита. Старый Бимас, гофан со шрамом на щеке, выехал вперёд.

– Ваш! – воскликнул он, – что случилось? Где Наго?

Староста хима, хинс, опирающийся на палку, проковылял вперёд и склонился перед гофаном.

– Мой господин, ночью гроза разрушила мельницу. Ваш сын и несколько юношей, в том числе и мой Туко, отправились в столицу, найти мастеров.

– Белый Сокол пришёл помочь нам, великий саппа? – почтительно спросила у Кераса пожилая хинсянка.

Керас посмотрел на Эндари. В глазах саппы Сокол прочёл вызов. «Что? И это тебе по силам?» «По силам!» – решил Эндари. Он ловко соскочил с танако и подошёл к старосте.

– Тебя зовут Ваш, так?

Староста, круглолицый хинс с тяжёлым подбородком, был легко узнаваем в толпе ванванов по цветной рубахе и войлочной шляпе (обычные ванваны носили тростниковые колпаки).

– Меня зовут Ваш, Великий Сокол, – подтвердил он, поклонившись Эндари.

– Я помогу тебе, Ваш, – пообещал Сокол, – но прежде всего я попрошу всех подняться на холм. Вы будете мне мешать.

– Вы слышали приказ? – окликнул ванванов Керас, – ну-ка на холм все, живо!

Когда народ оказался достаточно далеко, чтобы не слышать их разговор, Шашу прошипела на ухо Эндари:

– И как ты собираешься это сделать? Это тебе не давать больным снадобья…

– Шашу, – Эндари сурово посмотрел на спутницу, – к тебе тоже относится. Не мешай. И уведи танако.

Девушка смерила Эндари настороженным взглядом, но послушно вскочила в седло и отъехала на безопасную дистанцию. «Пусть даже она не знает, как я сделал это», – решил Сокол. Две вещи определяют мощь ремара: воображение и сила воли. Неделю назад Эндари был в одном химе, где ему показали работающую мельницу. Он достаточно хорошо запомнил механизм, чтобы воспроизвести его. Теперь оставалось силой воли заставить ремарию выполнить план.

Мощные брёвна взлетели в воздух как воздушные шарики, разбитые механизмы восстанавливались, становились на свои места. Хатоны и хинсы смотрели как заворожённые на это чудо. Они боялись даже дышать, чтоб ненароком не спугнуть волшебство. И вот мельница была готова, и даже снова завращала своими крыльями. Ванваны кинулись к Эндари, бурно выражая восторг. Даже саппа Керас склонил гордую голову. И только сам Эндари вдруг почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Да, это чудо отняло у василиса так много сил, что те почти совсем оставили его.

– Великий Сокол благословил вас! – воскликнула Шашу, – Радуйтесь! Потому что он покинул вас, обратившись сгустком тьмы. Зло не дремлет, и Соколу есть дело не только до вас. Идите и накройте на стол для славы Сокола и саппы!

Пока Шашу говорила, все смотрели на неё, и Эндари понял, что она даёт ему время. Он и правда обратился «сгустком тьмы» и в образе чёрного кота покинул ликующий хим. Никем не увиденный, пробрался Эндари к постройке, куда отвели танако. Неподалёку росли густые кусты, и Эндари скрылся в них. Какое-то время он наблюдал, как ванваны готовили пир в честь него, но вскоре сон сломил василиса, и он уснул.

Проснулся Эндари оттого, что кто-то тихо позвал его. Подняв голову, василис увидел Шашу, присевшую рядом.

– Прости меня, – тихо сказала она, – сегодня я сильно испугалась за нас. Но ты настоящий герой.

Эндари ощутил прилив тепла и понял, что силы его удвоились. Она впечатлена! Но это было ещё не всё. С собой Шашу принесла миску с мясом. Эндари с благодарностью принялся за обед. Счастливое мурчание само собой вырвалось из его груди. Рука Шашу, нежная и мягкая, чесала его за ухом пока он ел. Если такой будет его награда за подвиги, то он готов хоть сейчас восстановить десять мельниц!

Глава 10

Машерах

– Дорогу Великому Соколу! Дорогу Белому Соколу! – кричал гонец в варбоннете из золотых перьев.

Жители хатонской столицы кидались к краю дороги, уворачиваясь от клювов разгорячённых танако. И в то же время те, кто стоял дальше, напирали на передних, и любопытные горожане общей массой почти перекрывали проезд. В мягком вечернем свете пред Белым Соколом открылась его столица. Он ехал молча, лишь слабо улыбаясь по-детски восторженным взглядам, которые следили за ним.

Эндари впервые увидел Машерах с высоты холма. Город стоял на правом берегу реки, широкой, спокойной и чуть зеленоватой. Он был не похож ни на один из хатонских химов. Вместо хижин просторные рубленные дома, вместо подворий гофанов – настоящие дворцы, состоящие как бы из множества каменных домиков, пирамид и переходов. В центре на возвышении гордо стоял дворец саппы в окружении парка. Все здания его были облицованы мозаикой, или отштукатурены, а от золота крыш рябило в глазах. Три ряда мощных стен опоясывали Машерах. Эндари замер на холме, вдохнул полной грудью воздух, пропитанный дымом тысяч очагов и влагой Великого Озера Аныль, и вдруг почувствовал, что с первого взгляда влюбился в это место. Сокол поднял взгляд и увидел вдали, на почти бескрайних водных просторах, причудливый силуэт гранитной глыбы.

– Ынань, – прошептала Шашу на ухо спутнику, – наш с тобой дом.

Эндари был так впечатлён увиденным, что почти позабыл свои тревоги. Когда громадные ворота города торжественно открылись перед ним, эскападре сам с детским восторгом смотрел по сторонам.

Они проезжали узкими мощёными улочками, а над головами их ветер раскачивал разноцветную ткань. Горожане едва успевали увернуться от танако, дети во все глаза глядели на Сокола, притаившись среди бочек и тюков с разносортным товаром. Среди хинсов-ремесленников, нарядно одетых и куда более сытых и рослых, чем ванваны, то и дело попадались иноземцы, по всей видимости, купцы.

Вдруг мальчонка лет пяти выпрыгнул на дорогу. Танако гонца взвился на дыбы, распушил перья и зашипел. Гонец едва не свалился на мостовую, но удержался и, выхватив из-за пояса дубинку, послал ей шалуну такую затрещину, что тот кубарем покатился вдоль мостовой. Эндари охнул от неожиданности, но Шашу незаметно для народа вцепилась ему сзади в волосы и прошипела:

– Не вмешивайся.

Эндари обернулся и встретился глазами с Керасом. Саппа оставался строг и сосредоточен, ни один мускул не исказил его лицо. Поймав взгляд Эндари, Керас лишь чуть наклонил голову.

– Всё в порядке, великий Сокол, – сказал он тихо, – просто наш новый иппа ещё неопытен. На завтра я прикажу ему выставить стражу вдоль дороги.

Процессия тронулась как ни в чём не бывало. Но настроение Эндари было испорчено. Он с тоской оглядывал чужеземный город и вспоминал милую Деравитию, страну, где не пинают детей.

Наконец, подъехали ко дворцу саппы. У распахнутых настежь ворот встречали слуги. Они, как и полагалось сянкху, хатонским рабам, носили причёску-пучок со вставленной в него палочкой, но по торжественному случаю их одели в белоснежные юбки и укрыли плечи накидками из перьев. При виде Эндари и Кераса хинсы склонились, чуть не сложившись вдвое. Иппа Румо сам встречал прибывших вместе со своей гвардией. На воинах были лучшие доспехи, и металлические пластины с наконечниками копий сверкали так же ослепительно, как и улыбка самого вельможи.

– В то время как мы ездили по стране, – пояснил Керас Эндари, – Румо направился прямо в Машерах и привёл город в порядок к нашему приезду.

– Ты хорошо потрудился, – милостиво сказал Эндари, когда Румо Кис склонился перед ним, – как дочка?

Гофан ещё шире улыбнулся. Он почти не изменился за месяц, только одежда его теперь была куда нарядней. Эндари не без интереса вгляделся в лицо собеседника. «Как повлияла на него новая власть?»

– Великий Сокол оказывает нам большую честь, что помнит, – смиренно ответил Румо, – в последнем своём письме жена писала, что всё хорошо.

«И слава Эль Адаару!» – чуть не сказал Эндари, но вовремя спохватился. Сейчас ему как никогда следует держать язык за зубами!

– Я рад, что это так, – сказал он.

– Прошу вас, Великий Сокол, войдите в мой дом и сядьте за моим столом, – вежливо сказал Керас, чуть поклонившись Эндари.