Читать онлайн (Не) случайная ошибка бесплатно

Глава 1

Гул ночного клуба «Бездна» напоминал сердцебиение огромного зверя. Басы были настолько мощными, что отдавались в самой грудной клетке, заставляя ребра вибрировать в такт безумному ритму. Здесь, внизу, на танцполе, плавились тела, а воздух, пропитанный дорогим алкоголем и тяжелым неоном, казался густым, как патока.

Я поправила шелковое платье на тонких бретельках, которое сейчас казалось мне чересчур открытым. Я пришла сюда не танцевать.– Алиса, ты бледная как смерть, – Маша перекрикивала музыку, вцепившись в мой локоть. – Пойдем отсюда. Это место… оно не для нас. Ты же видишь, кто здесь собирается.

Я проследила за её взглядом. Вдоль стен стояли мужчины в костюмах, стоимость которых превышала мой годовой доход, а их глаза оставались холодными и оценивающими, даже когда они улыбались спутницам.

– Мне нужны документы, Маш, – я упрямо сжала челюсти. – Мой брат не мог просто так влезть в эти долги. Его подставили. И человек, который это сделал, сейчас там.

Я подняла голову к VIP-ярусу, отделенному от общего зала тяжелым балюстрадами и тонированным стеклом. Там царил полумрак, приглушающий кричащие огни танцпола.И именно тогда я увидела его.

Дамиан Громов. Человек-призрак. Человек-скала. О нем говорили шепотом, а те, кто решался перейти ему дорогу, исчезали из бизнес-хроник навсегда. Он сидел в глубоком кресле, и его поза излучала абсолютную, почти ленивую власть. В одной руке он крутил бокал с янтарной жидкостью – лед мелодично бился о хрусталь, хотя я не могла этого слышать, я это чувствовала.Внезапно он замер. Его голова медленно повернулась, словно он почуял чужой взгляд на своей коже.

Мой вдох застрял где-то в горле. Его глаза – темные, как ночное море перед штормом – ударили по мне прицельно, без промаха. На таком расстоянии я не должна была видеть их выражения, но я видела. Это был не просто интерес. Это было хищное узнавание. Будто он ждал именно меня.

– Он смотрит на тебя, – севшим голосом проговорила Маша. – Боже, Алиса, он на тебя смотрит… Уходим. Прямо сейчас.

Дамиан не шевелился. Он медленно поднес бокал к губам, делая глоток, но его взгляд продолжал сканировать меня, спускаясь от лица к ключицам и ниже, задерживаясь на тонкой ткани платья. Это не был вульгарный осмотр. Это было присвоение.

Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь, вбивая пульс в виски. В этот момент я совершила самую большую глубость в жизни – я не отвела глаза. Я смотрела на него, сжимая кулаки до боли, пока в его взгляде не промелькнула искра одобрения. Или насмешки.

– Уходим, – выдохнула я, наконец обретая способность двигаться.

Мы почти бежали к выходу. Прохладный ночной воздух города ударил в лицо, вырывая из душного кокона «Бездны». На парковке было тихо, только где-то вдалеке визжали шины.

– Алиса, стой! Куда ты?! – Маша едва поспевала за мной, когда я пулей вылетела из клуба.Её каблуки звонко стучали по асфальту, а сама она выглядела по-настоящему напуганной. Мы добежали до моей машины, и я судорожно вцепилась в дверную ручку.

– Ты забыла это, птичка.

Голос раздался из тени у входа, и я вздрогнула так, что едва не выронила сумку. Из темноты медленно вышел мужчина. Не Дамиан. Один из его охраны – огромный, с каменным лицом. Он протягивал мне мою шелковую перчатку, которую я, видимо, обронила в клубе. Но прежде чем я успела протянуть руку, за его спиной открылась дверь, и вышел Он.

– Уезжай, Маш. Садись в такси и просто уезжай, – бросила я, не глядя на неё.– А как же ты? Ты видела, как он смотрел? Лиса, этот человек не просто богат, он… он стихийное бедствие!

В этот момент из тени вышел Громов. Его появление было настолько тихим, что Маша вскрикнула, отшатнувшись. Дамиан даже не взглянул на неё. Для него существовал только один объект в этом радиусе – я.

– Девушке лучше воспользоваться советом подруги, – произнес один из охранников, возникший словно из-под земли рядом с Машей. Он не коснулся её, но преградил путь ко мне так вежливо и твердо, что Маша застыла.

– Лиса… – жалобно позвала она.– Всё в порядке, иди! – прикрикнула я, хотя внутри всё вопило об обратном. – Я позвоню!

Охранник мягко, но настойчиво направил Машу в сторону стоянки такси, отрезая её от меня живой стеной. Она оглядывалась, её лицо было бледным в свете неоновых вывесок, но она понимала: против таких людей у нас нет оружия.

И вот теперь мы остались одни. Только я, он и густая ночная тишина, в которой звук его дыхания казался оглушительным.

Дамиан шел не спеша, расстегивая на ходу верхнюю пуговицу рубашки. Он не приближался вплотную, остановившись в паре метров. Но пространство между нами мгновенно наэлектризовалось.

– Перчатки – это красиво, – произнес он, и его голос оказался глубже и бархатистее, чем я представляла. – Старая школа. Но в моем заведении не стоит ничего терять, Алиса. Я не люблю возвращать вещи.

Я похолодела.

– Откуда вы знаете мое имя?

Громов слегка склонил голову набок. Свет фонаря подчеркнул его острые скулы и волевой подбородок. Он не улыбался, но в уголках его глаз затаилось нечто такое, от чего по коже пробежали мурашки – и далеко не от холода.

– Я знаю о тебе всё, – просто ответил он. – Знаю, зачем ты пришла. Знаю, что ты ищешь. И знаю, что ты готова отдать, чтобы спасти брата.

Он сделал один короткий шаг вперед. Я замерла, боясь дыхнуть. Он не коснулся меня, но я буквально кожей чувствовала исходящий от него жар и запах дорогой кожи и сандала.

– Ты сегодня очень старалась быть незаметной, – он окинул меня медленным взглядом с ног до головы, и мне показалось, что на мне и вовсе нет одежды. – Но ты – единственное, что в этом гадюшнике имело смысл.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Его присутствие подавляло, заполняя собой всё пространство парковки.

– Если вы всё знаете, значит, знаете и то, что мой брат ни в чем не виноват, – я постаралась придать голосу твердость, хотя он предательски дрогнул. – Верните ему расписки. Те цифры, что там указаны – это безумие. Он никогда не проиграл бы столько.

Дамиан издал короткий, сухой смешок, который не затронул его глаз.

– Вина – понятие относительное, Алиса. В моем мире виноват тот, кто оказался слабее. Твой брат был слаб. Он поставил то, чего у него не было, надеясь на чудо.

– Он поставил свою жизнь! – выкрикнула я, делая шаг к нему, забыв об осторожности. – Вы же понимаете, что это ловушка? Ваши люди его подпоили, подсунули эти бумаги…

Громов вдруг подался вперед. Совсем немного, но я инстинктивно отпрянула, ударившись лопатками о стекло своей машины. Он не коснулся меня, но его лицо теперь было так близко, что я видела темные крапинки в его зрачках.

– Мои люди не заставляют людей совершать глупости. Они лишь создают для этого условия, – прошептал он. Его взгляд упал на мои губы, и на мгновение в этом холоде вспыхнуло что-то первобытное. – Пять миллионов, Алиса. Срок истекает завтра в полночь. Как думаешь, сколько стоит жизнь твоего непутевого брата на черном рынке органов? Или, может, мне просто отправить его в шахты отрабатывать долг лет тридцать?

Холод ужаса сковал мои внутренности. Пять миллионов. У нас не было и десятой части этой суммы.

– У меня нет таких денег, – выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. – Но я… я найду. Я продам квартиру, возьму кредит…

– Квартира твоей матери стоит копейки в этом районе, – отрезал он, и от того, насколько детально он был осведомлен о моей жизни, по спине поползли ледяные мурашки. – Кредит тебе не даст ни один банк с твоей зарплатой помощника юриста. Ты в тупике, птичка.

Он замолчал, давая мне возможность прочувствовать всю глубину бездны, в которую я падала. Тишина на парковке стала оглушительной.

– Чего вы хотите? – наконец спросила я, понимая, что этот разговор затеян не ради того, чтобы просто меня напугать. – Зачем вы вышли сюда ко мне?

Дамиан медленно выпрямился, снова возвращая себе маску ледяного безразличия, но в его глазах плясали опасные искры.

– Мне не нужны твои гроши, Алиса. У меня их достаточно. Мне нужно то, что нельзя купить официально.

Он сделал паузу, и я почувствовала, как воздух между нами загустел, превращаясь в натянутую струну.

– У твоего нынешнего босса, адвоката Соколовского, есть сейф. В этом сейфе лежит папка с документами по тендеру в порту. Принеси мне её до завтрашнего вечера, и долг твоего брата будет аннулирован. Полностью.

– Это… это преступление, – прошептала я, качая головой. – Я не могу. Соколовский доверяет мне. Если меня поймают, я сяду в тюрьму.

– Либо ты, либо твой брат, – безжалостно произнес Дамиан. – Выбор за тобой. Но учти… если ты согласишься, ты станешь моей соучастницей. А я очень ревниво отношусь к своей собственности.

Слова Громова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. «Соучастница». Это слово царапало изнутри, вызывая тошноту. Я смотрела на него и видела не просто красивого мужчину, а хищника, который забавляется с пойманной добычей.

– Почему я? – мой голос был едва слышным шелестом. – У вас сотни людей. Профессионалов. Зачем вам подставлять помощницу юриста, которая даже за парковку платит вовремя?

Дамиан сократил расстояние между нами ещё на полшага. Теперь я видела, что его рубашка была из тончайшего хлопка, а на запястье поблескивали часы, стоимость которых могла бы спасти не одну такую семью, как моя.

– Потому что профессионал – это след. А ты – случайность. К тому же, – он вдруг протянул руку. Я замерла, ожидая прикосновения, но он лишь поправил выбившуюся прядь моих волос, едва коснувшись кончиками пальцев моего уха. По коже пробежал ток, противный и пугающе приятный одновременно. – К тому же, мне любопытно, Алиса. На что способна «правильная» девочка ради любви к единственному близкому человеку.

Я вспомнила лицо брата. Пашка. Глупый, азартный Пашка, который всегда верил в чудо. Перед глазами всплыла наша последняя встреча два дня назад. Его трясло, он прятал глаза и постоянно оглядывался на дверь нашей маленькой хрущевки.

«Лиса, я всё исправлю, клянусь! Просто один неудачный расклад… Они придут за мной, если я не отдам долг. Ты не представляешь, кто эти люди. Это не коллекторы, это… хозяева города».Тогда я думала, что он преувеличивает. Теперь, стоя перед Громовым, я понимала – Пашка преуменьшал масштаб катастрофы.

– У него никого нет, кроме меня, – прошептала я, больше самой себе, чем Дамиану. – Мама не переживет, если с ним что-то случится.

– Твоя преданность трогательна, – в голосе Дамиана не было ни капли жалости, только холодный расчет. – Но в моем мире преданность стоит дорого. Сейчас цена – твоя совесть.

Он наконец отступил, и я смогла сделать полноценный вдох. Но легче не стало. Без его пугающей близости я почувствовала себя беззащитной перед лицом ночного города.

– Перчатку оставь себе, – он кивнул охраннику, и тот, к моему удивлению, не отдал мне вещь, а просто убрал её в карман пиджака. – Считай это залогом нашего будущего сотрудничества.

– Я еще не сказала «да», – яростно бросила я, хотя оба мы знали, что выбора у меня нет.

– Ты скажешь его завтра. В восемь вечера я жду тебя в ресторане «Олимп». С папкой. Если тебя там не будет… – он сделал многозначительную паузу, и его глаза на мгновение превратились в две черные дыры. – Павла начнут искать. И поверь, ему будет лучше, если его найдет полиция, а не мои люди.

Громов развернулся и пошел к своей машине, не оборачиваясь. Его походка была уверенной, хищной – походка человека, который никогда не проигрывает.

Я стояла у машины, вцепившись в дверцу так сильно, что ногти побелели. Ночь вокруг казалась теперь другой – враждебной, полной теней. Я чувствовала, как на меня смотрят из окон клуба, из проезжающих мимо машин. Мир, который я знала – мир кодексов, законов и скучных офисных будней – рухнул в одну секунду.

Сев в машину, я не сразу завела мотор. Я смотрела на свои руки на руле. Они дрожали. На приборной панели лежала забытая Машей заколка – маленькая, блестящая, такая неуместная сейчас.«Я не воровка. Я не преступница», – повторяла я как мантру. Но перед глазами стоял Пашка – со сломанным носом и ужасом в глазах.

Я завела двигатель. Звук мотора моей старенькой «Хонды» показался мне слишком громким в этой тишине. Когда я выезжала с парковки, в зеркале заднего вида мелькнули фары того самого черного внедорожника. Он стоял неподвижно, как страж у ворот ада. Но стоило мне выехать на главную дорогу, как он плавно тронулся с места.

Слежка. Он даже не скрывал этого. Дамиан Громов не просто сделал предложение, он расставил капканы.

Я ехала через ночной город, мимо спящих многоэтажек и ярких витрин, и чувствовала себя птицей в невидимой клетке. Каждый светофор казался мне отсчетом времени. Каждая тень в подворотне – его человеком.

*****Дома я не зажгла свет. Я стащила с себя туфли, даже не расстегивая ремешков, и прошла в спальню. Тишина квартиры, которая раньше казалась уютной, теперь давила на барабанные перепонки. Каждый шорох за окном, каждый скрип старого паркета заставлял меня вздрагивать. Я подошла к зеркалу в прихожей и замерла.

Из отражения на меня смотрела незнакомка. Растрепанные волосы, размазанная подводка и глаза… в них застыл такой первобытный страх, смешанный с чем-то еще – чем-то. Я коснулась пальцами того места на ухе, где мгновение назад были его пальцы. Кожа до сих пор горела, будто он оставил там невидимое клеймо.

– Глупая, – прошептала я своему отражению. – Ты для него просто инструмент. Одноразовая вещь.

Я легла в постель, не раздеваясь, накрылась одеялом с головой, но сон не шел. Стоило мне закрыть глаза, как тьма перед внутренним взором расцветала неоновыми огнями «Бездны». В моих кошмарах в ту ночь всё перемешалось. Я видела Павла, протягивающего ко мне окровавленные руки из темноты подвала, и Дамиана, который стоял за его спиной. Но вместо того чтобы ударить, Громов медленно обходил меня по кругу, затягивая на моей шее ту самую шелковую перчатку, как удавку.

Я проснулась за час до рассвета от собственного крика, застрявшего в горле. В комнате было серо и холодно. Я подошла к окну и отодвинула тяжелую штору.

Внедорожник всё еще был там. Черный, матовый, он казался частью самого асфальта. Водительское стекло медленно опустилось, и я увидела огонек сигареты. Тот, кто сидел внутри, не спал. Он ждал.В этот момент я поняла: Громов не просто дал мне время подумать. Он выжидал, пока я сама сломаюсь под тяжестью собственного воображения. Семь часов утра. До момента, когда я должна буду предать всё, во что верила, осталось тринадцать часов.

Я отвернулась от окна и посмотрела на свою рабочую сумку, в которой лежал пропуск в офис Соколовского. Жребий был брошен.

_______________

Дорогие читатели! Это только начало истории, в которой чувства будут на грани, а искры между героями превратятся в настоящий пожар. Алиса еще не знает, какую игру затеял Дамиан, и чем ей придется заплатить за спасение брата.Если вам понравилась первая глава и вы хотите узнать, решится ли Алиса на кражу и что ждет её на встрече в «Олимпе» – ставьте «Мне нравится» (звездочку) и добавляйте книгу в библиотеку!Ваши комментарии и подписки – это моё вдохновение писать жарче и быстрее. Что вы думаете о Дамиане? Он просто жестокий делец или в нем есть нечто большее?Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить продолжение!

Глава 2

Утро не принесло облегчения. Оно ворвалось в мою спальню вместе с серым петербургским светом и неистовой вибрацией телефона, который я забыла поставить на беззвучный режим. Звук был похож на сверло, вгрызающееся в мой и без того расколотый череп.

Я разлепила веки, чувствуя себя так, будто по мне проехал тот самый черный внедорожник. На экране светилось: «Маша (28 пропущенных)». И цифра продолжала расти прямо на глазах.

Едва я коснулась сенсора, из динамика вырвался ультразвуковой крик:– Алиса! Ты жива?! Ответь мне немедленно, или я звоню в 112 и поднимаю на уши весь город!

Я зажмурилась, прижимая трубку к уху. Голос подруги дрожал от неприкрытой истерики.– Маш, тише… я жива. Я дома.

– Дома?! – она едва не задохнулась. – Лиса, я полночи дежурила у твоего подъезда, пока меня не прогнал какой-то амбал с лицом серийного убийцы! Он просто подошел к моей машине и сказал: «Девушка, поезжайте спать, с вашей подругой проводят деловые переговоры». Какие переговоры в три часа ночи в Майбахе?!

Я сглотнула вязкую слюну. Перед глазами всплыли вчерашние события: холодный блеск глаз Громова, запах его парфюма…

– Это… это по поводу Павла, – соврала я, и голос предательски дрогнул. – У брата серьезные проблемы с долгами, а этот человек… он один из кредиторов. Мы просто обсуждали условия возврата.

– Обсуждали? Лиса, ты видела себя со стороны? Он на тебя смотрел как на кусок мяса, который собирается съесть на ужин! – Маша перешла на шепот, полный ужаса. – Кто он такой? Откуда у него такая власть? Тот охранник… у него под пиджаком явно было оружие.

– Маш, пожалуйста, – я перебила её, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от собственной лжи. – Не вмешивайся. Это очень опасные люди. Если ты начнешь звонить в полицию, ты подставишь Павла под удар. И меня тоже. Просто забудь всё, что видела у клуба.

В трубке повисла тяжелая, звенящая тишина.

– Ты во что-то влипла, да? – тихо спросила подруга. – В нехорошее.

– Я справлюсь. Мне пора собираться на работу. Соколовский не любит опозданий.

Я отключилась, не дождавшись ответа. Руки тряслись так сильно, что я едва не выронила телефон. На прикроватной тумбочке лежала визитка без имени – только номер, вытисненный серебром на черном картоне. Я не помнила, как она там оказалась. Наверное, Громов подбросил её в мою сумку, пока я была в полузабытьи от страха.

Я заставила себя встать. Кофе казался горьким пеплом, а руки в зеркале выглядели чужими. Сегодня я надела свой самый строгий костюм – серое платье-футляр и пиджак. Броня. Мне нужна была броня, чтобы не рассыпаться перед коллегами.

Весь путь до офиса я дергалась от каждого шороха. Мне казалось, что за каждым углом притаился черный внедорожник. Офис адвокатского бюро «Соколовский и партнеры» встретил меня привычным запахом дорогой бумаги, антисептика и застоявшегося кофе. Но сегодня этот запах душил.

Когда я наконец добралась до своего рабочего стола, Леночка-секретарь смерила меня подозрительным взглядом.

– Алиса, ты какая-то… взвинченная. Всё хорошо?

– Да, просто не выспалась, – я уткнулась в монитор, стараясь не выдать дрожь в пальцах.

– Шеф просил тебя зайти, как только появишься. У него там завал по портовому тендеру.Сердце ухнуло в район пяток. Портовый тендер. То самое дело, которое нужно Громову.– Да, конечно, – я выдавила ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Сейчас только сумку оставлю.

Я прошла к своему столу, чувствуя на затылке чей-то взгляд. Мне казалось, что на лбу у меня крупными буквами написано: «ВОРОВКА». Каждый сотрудник, каждый курьер представлялся мне агентом Громова или, наоборот, тайным полицейским. Паранойя расцветала буйным цветом.

Весь день прошел в тумане. Соколовский – грузный мужчина с добрыми глазами и железной хваткой – вызывал меня трижды. Он доверял мне. Он диктовал мне правки к документам, которые я должна была украсть.

– Алиса, ты какая-то бледная сегодня, – заметил он, поправляя очки. – Переутомилась? Может, возьмешь выходной завтра?

– Нет-нет, Аркадий Викторович, всё в порядке, – я быстро отвела взгляд. – Просто голова немного кружится. Погода, наверное.

«Викторович, если бы вы знали, какая буря сейчас в моей голове», – пронеслось в мыслях. Чувство вины грызло меня, как голодный зверь. Этот человек помог мне устроиться после университета, он выписывал премии, когда Пашка в очередной раз влипал в неприятности… И вот как я ему плачу.Время тянулось невыносимо медленно. Каждая минута была наполнена тиканьем настенных часов, которое отдавалось в висках.

Но работа не шла. Каждые пять минут я проверяла телефон. И ровно в 11:00 экран ожил. Но это была не Маша.

Сообщение с короткого номера:«Надеюсь, ты хорошо усвоила наш разговор, птичка. Через час Соколовский уйдет на совещание. Ключ от сейфа в его верхнем ящике. Сфотографируй список активов по порту. У тебя будет три минуты».

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Это началось. Дамиан Громов начал дергать за ниточки, превращая меня в свою марионетку.

Офис жил своей обычной, размеренной жизнью: стрекотали принтеры, Леночка громко смеялась над чьей-то шуткой у кулера, а Аркадий Викторович, насвистывая, прошел мимо моего стола, поправляя галстук.

– Лисонька, я на совещание в коллегию. Буду через пару часов. Если позвонят из порта – скажи, что документы на финальной стадии.

– Хорошо, Аркадий Викторович, – я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза.

Как только дверь лифта за ним закрылась, мир вокруг меня превратился в замедленную съемку. Я чувствовала, как вибрирует телефон в кармане – Громов не давал мне и секунды, чтобы передумать. Сообщение жгло кожу через ткань платья.

Я встала. Ноги были как чужие, тяжелые, налитые свинцом. Каждое движение стоило огромных усилий. Я прошла мимо пустых рабочих столов – обеденный перерыв только начался, и большинство коллег ушли в кафе через дорогу.

Дверь в кабинет шефа была приоткрыта. Я скользнула внутрь, стараясь не шуметь. В нос ударил знакомый запах дорогого табака и старых книг. Здесь я всегда чувствовала себя в безопасности, под защитой наставника. Теперь я была здесь воровкой.

Верхний ящик стола. Ключ лежал именно там, под стопкой ежедневников, как и писал Дамиан. Откуда он это знал? Он купил здесь кого-то еще? Или установил скрытые камеры? От мысли, что он видит меня прямо сейчас, по позвоночнику пробежал холод.

Щелк.

Сейф открылся тихо. Я лихорадочно зашарила по полкам, пока пальцы не наткнулись на папку с пометкой «Порт-Инвест». Руки дрожали так сильно, что я едва не выронила телефон, когда пыталась сфокусировать камеру на списках активов.

Один кадр. Второй. Третий.

– Алиса? Ты здесь? – голос Леночки из коридора прозвучал как гром среди ясного неба.

Я замерла, почти перестав дышать. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно за дверью. Я быстро засунула папку обратно, захлопнула сейф и едва успела вернуть ключ на место, как дверь открылась шире.

– Ой, а ты чего в темноте? – Леночка заглянула внутрь, держа в руке пластиковый стаканчик с кофе.

– Я… я искала постановление по делу Градова, – я выдавила из себя подобие улыбки, поправляя волосы дрожащей рукой. – Аркадий Викторович просил подготовить к его возвращению.

– А, понятно. Ну, не засиживайся, – она подозрительно прищурилась, но через секунду снова засияла. – Пойдем обедать?

– Нет, спасибо, я… я не голодна.

Когда она ушла, я обессиленно опустилась в кресло шефа. Меня трясло. Я отправила фотографии на номер Громова и тут же удалила их, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. Обратного пути не было.

После того как я отправила последнее фото и пулей вылетела из кабинета Соколовского, мне казалось, что самое страшное позади. Сердце колотилось в горле, ладони были влажными, но я заставила себя сесть за свой стол и открыть какой-то скучный отчет. Экран монитора расплывался перед глазами.Дзинь.

Телефон на краю стола коротко мигнул. Я вздрогнула так, что едва не смахнула стакан с ручками.

«Фото – мусор. Разрешение низкое, подписей не видно. Мне нужен оригинал», – гласило сообщение от Дамиана.

Холод прошил меня от макушки до пят.

– Нет… – выдохнула я, закусывая губу до крови. – Я не смогу.

Я быстро застучала пальцами по стеклу: «Это невозможно. Соколовский скоро вернется. Я не вынесу папку через пост охраны, сумки проверяют выборочно!»

Ответ пришел через секунду, будто он стоял у меня за спиной и читал через плечо: «В 18:00 охрана на служебном входе меняется. У тебя будет ровно три минуты, пока Михалыч отвлечется на курьера с пиццей. Вынеси синюю папку "Порт-Инвест", Алиса. Или завтра утром твой брат станет учебным пособием для студентов-медиков. Выбор за тобой».

Я выронила телефон на колени. Он знал всё. График смен охраны, привычки Михалыча, структуру моих страхов. Дамиан Громов не просто просил об услуге – он методично разрушал мою личность, превращая законопослушную девушку в соучастницу.

Оставшиеся часы до конца рабочего дня превратились в пытку. Я видела, как Аркадий Викторович вернулся с совещания, как он по-отечески улыбнулся мне, проходя в кабинет.

– Лисонька, подготовь договор по аренде к утру, ладно? – бросил он, приоткрыв дверь.

– Да, конечно… – выдавила я, чувствуя себя последней дрянью.

Я видела, как он положил ту самую синюю папку в сейф. Слышала поворот ключа. Каждый этот звук отдавался в моем мозгу ударом молота.

В 17:50 офис начал пустеть. Коллеги прощались, обсуждали планы на вечер, поход в кино или ужин с семьей. У меня же не было планов. Была только пропасть, в которую я должна была прыгнуть.

Внизу, на парковке, я знала, ждет машина. И человек, чей взгляд я чувствовала даже сквозь бетонные стены.

Я встала. Ноги были ватными. Каждый шаг по ковролину казался оглушительным топотом. Я подошла к кабинету Соколовского. Дверь была заперта, но у меня, как у старшего помощника, был дубликат ключей.

Щелк.

Звук замка в пустом коридоре прозвучал как выстрел. Я замерла, вжимаясь в стену. Тишина. Только гул вентиляции и далекий шум города.

В кабинете витал шлейф дорогого парфюма и аура надежности, которую я сейчас собиралась предать. Руки не слушались, ключ в замке сейфа провернулся с трудом, будто сам металл сопротивлялся моему падению.

Замок щелкнул, и дверца отошла. Папка была там. Ярко-синяя, с золотым тиснением. Я выхватила папку. Она была тяжелой, холодной и пахла… крахом. Я засунула её в сумку, прикрыв сверху запасным шарфом.

Я вылетела из кабинета, заперла дверь и почти побежала к лифту. Когда двери кабины начали закрываться, я увидела в конце коридора темный силуэт. Или мне просто показалось?

На выходе у служебного входа действительно стоял курьер с тремя коробками пиццы. Михалыч, весело переругиваясь, расписывался в накладной. Я проскользнула мимо, стараясь не бежать, хотя всё тело вопило: «Беги!».

– Алиса, до завтра! – крикнул мне в спину охранник, не оборачиваясь.

– До завтра, – прошептала я, выходя в промозглые сумерки переулка.

Я не знала, что через сто метров меня уже ждут те, кто превратит этот вечер в кровавый хаос. Я просто шла, прижимая сумку к груди, и чувствовала, как невидимая петля Громова на моей шее затягивается окончательно.

Глава 3

Петля Громова затягивалась, и я чувствовала её физически. Синяя папка в сумке казалась куском свинца, который тянул меня ко дну. Я шла по вечернему тротуару, стараясь слиться с толпой, но прохожие казались размытыми тенями. Мой мир сузился до ритма собственного дыхания и страха, который липким потом стекал между лопаток.

Я свернула в узкий переулок, решив срезать путь к парковке. Это была ошибка. Тишина здесь была неестественной, прерываемой лишь капелью из водосточной трубы.

– Далеко собралась, куколка? – голос, пропитанный дешевым табаком и злобой, заставил меня замереть.

Их было трое. Те самые тени из клуба «Бездна», только теперь на их лицах не было масок вежливости. Один из них, с безобразным шрамом на подбородке, поигрывал выкидным ножом.

– Пашка задолжал серьезным людям, – он сделал шаг вперед, и я инстинктивно прижала сумку к груди. – А Громов думает, что может просто забрать тебя себе? Нет, детка. Сначала ты расскажешь нам, где этот щенок прячет остатки денег, а потом мы решим, что с тобой делать.

Я попятилась, но спина уперлась в холодную кирпичную стену.

– У меня ничего нет! Оставьте меня! – мой голос сорвался на крик.

Удар пришелся в скулу. Боль вспыхнула сверхновой, ослепляя. Я упала на колени, чувствуя во рту соленый вкус крови. Громила схватил меня за шею, заставляя закинуть голову назад. Лезвие ножа коснулось моей шеи – холодное, безжалостное.

– Кричи, птичка. Нам нравится, когда такие правильные девочки плачут.

Внезапный визг тормозов разрезал тишину переулка. Свет мощных фар ослепил моих мучителей. Черный внедорожник вылетел из темноты, как разъяренный зверь. Дверь распахнулась еще до того, как машина полностью остановилась.

Дамиан.

Он не бежал – он шел. Медленно, хищно, и от этой походки у меня заложило уши. Его лицо было маской из застывшего гнева. Громила со шрамом не успел даже вскрикнуть – Дамиан перехватил его руку с ножом и с тошнотворным хрустом вывернул её под неестественным углом.

Дальнейшее превратилось в кровавый хаос. Громов действовал с пугающей эффективностью. Это не была драка – это была зачистка. Удары были короткими, профессиональными, ломающими кости и волю. Когда последний из нападавших остался хрипеть на асфальте, Дамиан обернулся ко мне.

Я сидела на грязном бетоне, дрожа всем телом. Он подошел и опустился на одно колено. Его руки, еще секунду назад сеявшие разрушение, теперь осторожно коснулись моего лица.

– Алиса… – его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, но в нем проскользнула нота, которую я не ожидала услышать – тревога.

Его большой палец осторожно стер кровь с моей губы. Я вздрогнула, но не отстранилась. Это случайное касание, интимное и пугающее, заставило мое сердце пропустить удар. Громов на мгновение задержал взгляд на моих губах, и я увидела, как в его темных глазах что-то дрогнуло.

– Ты цела? – спросил он, и его пальцы скользнули ниже, по моей шее, проверяя пульс. Его кожа была обжигающе горячей.

– Папка… – прошептала я, указывая на выпавшую сумку.

– Плевать на папку, – отрезал он.

Переулок тонул в тяжелых, рваных тенях, а воздух казался наэлектризованным после вспышки насилия. Когда Дамиан подхватил меня на руки, мир на мгновение качнулся. Я прижалась щекой к его плечу, чувствуя холодную ткань дорогого пиджака и стальное напряжение его мышц. Он нес меня так уверенно, словно я была не человеком со своими страхами и грехами, а драгоценным трофеем, который он только что отбил у стаи псов.

Дверь внедорожника распахнулась, и меня аккуратно опустили на мягкую кожу сиденья. В салоне пахло роскошью, чем-то бесконечно далеким от моей жизни: смесью дорогого табака, холодного сандала и едва уловимого запаха озона. Дамиан сел рядом, и пространство вокруг нас мгновенно сжалось.

– Езжай, – бросил он водителю, даже не взглянув в зеркало.

Машина тронулась с места бесшумно и плавно, как огромный хищник. Я сидела, вжавшись в кресло, и не могла заставить себя пошевелиться. В голове пульсировала только одна мысль: «Я украла. Я подставила Аркадия Викторовича. Я теперь в одной лодке с этим человеком». Но странно – страх перед тюрьмой сейчас казался блеклым по сравнению с тем всепоглощающим присутствием Дамиана, которое заполняло салон.

Я украдкой посмотрела на него. Свет уличных фонарей ритмично скользил по его лицу, выхватывая из темноты то резкую линию челюсти, то холодный блеск глаз. Он смотрел прямо перед собой, но я кожей чувствовала, что он контролирует каждое мое движение, каждый вздох.

– Перестань так дышать, Алиса, – его голос, низкий и бархатистый, заставил меня вздрогнуть. – Ты жива. Это всё, что сейчас имеет значение.

– Для вас – может быть, – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Но я… я больше не та, кем была еще утром.

– Ты стала взрослее, – отрезал он. – В жизни невинность – это просто отсутствие возможности совершить грех. Тебе дали возможность – ты выбрала жизнь брата. Это честный обмен.

Он внезапно сократил расстояние между нами. Его рука, затянутая в манжет белой рубашки, потянулась ко мне. Я замерла, ожидая удара или грубости, но его пальцы лишь осторожно коснулись моей скулы, там, где расцветал синяк. Контакт был мимолетным, почти невесомым, но от него по телу пробежал электрический разряд. Его кожа была горячей, и это тепло казалось неуместным в этом холодном, расчетливом мире.

– Не смей жалеть о том, что сделала ради своих, – его взгляд на мгновение смягчился, став почти опекающим. – В моем мире это единственное, что имеет цену.

Я отвела глаза, глядя на свои руки, сжимающие сумку. Синяя папка всё еще была там, напоминая о моем падении. Но в глубине души, там, куда я боялась заглядывать, росло пугающее чувство благодарности. Он спас меня. Он не оставил меня в том переулке.

Когда мы подъехали к моему дому, двор казался серым и неуютным. Моя старенькая пятиэтажка выглядела жалко рядом с его бронированным монстром. Дамиан вышел первым и открыл мне дверь, подавая руку. Я вложила свои пальцы в его широкую ладонь, и это чувство надежности на мгновение перекрыло весь ужас прожитого дня.

Мы поднимались по лестнице в тишине. Каждый мой шаг отдавался эхом в пустом подъезде, и я чувствовала, как Громов идет за моей спиной – бесшумная, мощная тень. В квартире я сразу прошла на кухню, лишь бы не оставаться с ним в тесном коридоре.

– Я… я поставлю чайник. Вам, наверное, нужно идти? – я старалась придать голосу уверенность, но руки подвели.

Фарфоровая крышка чайника со звоном соскользнула, и я едва успела её поймать. Когда я вынесла поднос, Дамиан уже стоял в центре моей маленькой гостиной, изучая книжные полки. Он выглядел здесь как инородное тело – слишком высокий, слишком дорого одетый, слишком опасный для этих выцветших обоев.

– У тебя много книг по международному праву, – заметил он, оборачиваясь. – Мечтала о больших процессах?

– Мечтала защищать тех, кто прав, – я поставила поднос на стол. Руки тряслись так сильно, что чай выплескивался на блюдце.

Дамиан подошел ближе. Между нами осталось всего несколько сантиметров пространства, пропитанного напряжением. Он не взял чашку сразу. Вместо этого он накрыл мои ладони своими, заставляя меня замереть. Его прикосновение было властным, фиксирующим. Я чувствовала каждую линию на его ладонях, жар, исходящий от него.

– Право – это иллюзия, Алиса. В реальности прав тот, у кого больше воли, – он заставил меня поднять голову. – Твой брат влип, потому что возомнил себя игроком, не имея карт. А ты… ты игрок поневоле. Но ты играешь на удивление достойно.

Мы просидели за столом около часа. Я узнала, что он не любит проигрывать и ценит тишину. А он… он просто смотрел на меня так, словно изучал редкий артефакт, который случайно попал ему в руки. В его взгляде не было похоти, была только странная, пугающая сосредоточенность.

Когда он направился к выходу, онон задержался у окна и отодвинул штору.

– Внизу машина. Мои люди останутся там.

– Но зачем? – я сделала шаг к нему. – Я отдала вам папку. Я сделала всё.

– Это только начало, птичка, – Дамиан усмехнулся, и в этой усмешке было что-то, от чего у меня похолодело внутри. – Теперь ты – моя соучастница. А своих я не бросаю. Даже если они очень хотят, чтобы их бросили.

…Дверь закрылась с негромким, обманчиво мягким щелчком. Я осталась одна в тишине квартиры, которая теперь казалась мне не убежищем, а клеткой. Подойдя к окну, я отодвинула штору: внизу, в густых тенях двора, неподвижно застыл черный седан. Его фары были погашены, но я чувствовала на себе пристальный взгляд тех, кто сидел внутри.

Дамиан Громов не просто спас меня. Он расставил посты вокруг моей жизни, вычеркивая из неё всё, что было мне дорого, и заменяя это своим пугающим присутствием. Я коснулась губ, где еще мгновение назад чувствовала тепло его пальцев, и вздрогнула. Я была его соучастницей. Его должницей. Его «птичкой».

Но знала ли я тогда, что в этот самый момент, садясь в свой автомобиль, Дамиан Громов думал вовсе не о документах Соколовского? Знала ли я, какие демоны проснулись в нем, когда он увидел кровь на моем лице, и почему человек, не знающий жалости, вдруг решил стать моим щитом?

Моя история только начиналась, но у каждой медали есть обратная сторона. И пришло время узнать, что скрывается за ледяным взглядом хищника.

POV Дамиана

Мир – это шахматная доска, где фигуры либо подчиняются, либо исчезают.

Я привык просчитывать ходы на десять шагов вперед, не оставляя места для таких переменных, как жалость или случайность. Но Алиса… Алиса стала той самой картой, которую я не планировал вытягивать из колоды.

Я узнал о ней за неделю до «Бездны». Её брат Павел, размазывая сопли по лицу в подсобке моего клуба, начал торговать единственным, что у него было – сестрой. «Она помощница Соколовского! Она всё достанет! Она святая, она меня не бросит!» – скулил он. Я распорядился собрать на неё полное досье, ожидая увидеть очередную алчную девицу, готовую на всё ради денег.

Но отчеты моих людей начали рисовать другой портрет. И мне стало любопытно.

Я начал следить за ней сам. Это было нехарактерно для меня – тратить время на объект, но в Алисе было что-то… подлинное.

Я помню тот вторник. Она вышла из офиса, выглядя уставшей, но когда к ней подбежала подруга, Алиса вдруг рассмеялась. Этот звук – чистый, искренний, лишенный фальши – ударил меня под дых. В моем мире так не смеются. В моем мире смех – это либо издевка, либо маска. Я сидел в тонированной машине всего в паре метров от неё, и на мгновение мне захотелось выйти, просто чтобы оказаться в радиусе этого света.

В другой раз я видел её в парке. Она присела у скамейки, достала из сумки пакетик корма и начала кормить худого бездомного котенка. Она гладила его с такой нежностью, словно в этом мире не существовало жестокости. Глядя на это, я вдруг вспомнил свое детство в детдоме. Маленького щенка, которого я пытался спрятать от старших парней, и то, как они заставили меня смотреть, когда избавлялись от него. Тогда я поклялся, что больше никогда не буду слабым. Никогда не буду чувствовать.

Но глядя на Алису, я почувствовал, как эта старая броня дает трещину.

Я видел её в торговом центре с той самой подругой, Машей. Алиса отказывалась от дорогих покупок, выбирая что-то практичное, смеялась над нелепыми шляпами и выглядела такой… живой. Она была как первый снег на раскаленном асфальте – обречена на гибель в моем мире, но ослепительно чиста.

Когда я увидел её в «Бездне» в этом шелковом платье, я понял – я не просто заберу папку. Я заберу её. Папка Соколовского была лишь предлогом, способом повязать её со мной одной кровью, сделать соучастницей.

Когда в переулке на неё напали те ублюдки, я на мгновение потерял контроль. Видеть, как чья-то грязная рука хватает её за волосы… В моей голове пульсировало только одно: «Мое. Не трогать». Я ломал их кости с холодным наслаждением, чувствуя, как внутри просыпается зверь, которого я дрессировал годами.

Когда я поднял её на руки, она была такой хрупкой. В машине я намеренно сел рядом, чувствуя её страх, её прерывистое дыхание. Мои пальцы коснулись её скулы, стирая кровь, и я сам едва не потерял голову от мягкости её кожи.

В её квартире, среди книг и уютных вещей, я чувствовал себя варваром. Она тряслась, наливая чай, и этот звон чашки о блюдце резал мне нервы. Когда я накрыл её руки своими, я ощутил её сталь. Она была напугана, но она не сломалась.

«Потому что ты – единственная честная вещь в этом городе», – сказал я ей. И это была правда. Теперь она – часть моей игры. И я не выпущу её из этой клетки, пока она сама не признает, что её место – рядом со мной.

*****

Мы заглянули в самую бездну души Дамиана Громова. Его одержимость Алисой растет, и теперь это не просто долг – это личное. Но как Алиса справится с осознанием того, что за ней следили еще до того, как всё началось? Впереди нас ждет Глава 4, где утро принесет новые испытания. Соколовский обнаружит пропажу, а Дамиан решит, что пришло время для более решительных действий.Подписывайтесь на «(Не) случайную ошибку», если хотите узнать, к чему приведет эта опасная связь!

Глава 4

Утро ворвалось в спальню Алисы не с мягким светом солнца, а с резким, тревожным осознанием: она – преступница. Она проснулась задолго до будильника, в пять утра, глядя в серый потолок, на котором плясали рваные тени от ветвей старого клена. Тело ныло после вчерашнего нападения, а скула отозвалась тупой, пульсирующей болью, стоило коснуться её краем подушки.

Алиса подошла к окну, стараясь не скрипеть половицами, и осторожно, едва заметным движением, отодвинула тяжелую штору. Черный внедорожник всё так же стоял у подъезда, припаркованный чуть в стороне от света фонаря. Охранники сменились, но их присутствие ощущалось как физическое давление, проникающее сквозь кирпичные стены дома. Они были не просто защитой – они были клеймом Дамиана на её жизни, невидимой цепью, которая тянулась от его холеной руки прямо к её горлу.

Она выбрала самый закрытый наряд из своего гардероба: темно-синий строгий костюм-двойку и шелковую блузку оттенка слоновой кости с высоким воротником-стойкой. Ей нужно было скрыть всё: и следы пальцев на шее, оставленные вчерашним ублюдком в переулке, и собственную дрожь.

Тщательный слой консилера на скуле почти скрыл синяк, но глаза – ввалившиеся, полные загнанного, лихорадочного блеска – выдавали её с головой.

Выйдя из подъезда, она столкнулась с одним из людей Громова. Это был высокий мужчина с короткой, почти военной стрижкой и старым шрамом, рассекающим левую бровь. Его звали Виктор. Он двигался с пугающей грацией натренированного хищника, его движения были экономными и точными.

– Доброе утро, Алиса Сергеевна. Прошу в машину, – он открыл заднюю дверь седана так спокойно, словно это был её личный водитель, а не надзиратель.

– Я поеду на своей… – начала она, но голос предательски дрогнул.

Виктор лишь молча указал на её старенькую «Хонду», у которой за ночь странным образом оказалось спущено переднее колесо.

– Ночью случилась досадная неприятность. Мастер приедет позже, – его голос был сухим, как шелест бумаги. – Садитесь. Дамиан Александрович не любит, когда нарушают график.

Дорога до бизнес-центра «Атлант» прошла в гробовом молчании. Алиса смотрела в окно на утренний город, на людей, спешащих на работу, на студентов с рюкзаками. Весь этот мир казался ей теперь кинохроникой, которую она смотрела из другого измерения. Она больше не была частью этой нормальности.

Офис «Соколовский и партнеры» встретил её гулом голосов, который сегодня показался Алисе предвестником бури. В воздухе витал густой запах пережженного эспрессо и… необъяснимого страха. Сотрудники сбивались в кучки у кулера, перешептываясь и бросая косые взгляды на кабинет шефа.

– Лиса! Боже, наконец-то! – к ней подскочила Маша, её лучшая подруга и бухгалтер фирмы.

Сегодня Маша – обычно яркая, шумная и вечно жующая мятную жвачку – выглядела непривычно бледной. Её рыжие кудри были небрежно собраны в хвост, а пальцы беспрестанно теребили край тонкого кардигана.

– Ты видела? У шефа в кабинете проверка. Там настоящий ад, Алиса! – Маша вцепилась в локоть подруги, увлекая её к своему рабочему столу. – Внутренняя безопасность. Аркадий Викторович пришел полчаса назад и обнаружил, что сейф… – она понизила голос до едва различимого шепота, – сейф вскрыт. Пропала та самая синяя папка по «Порт-Инвесту». Та, которую вы вчера правили!Алиса почувствовала, как пол под ногами качнулся. Ледяной узел в животе затянулся так туго, что стало трудно дышать.

– Маш, я… я не знала, – выдавила она, чувствуя, как ложь горьким привкусом оседает на языке.

– Подожди, а что у тебя с лицом? – Маша вдруг прищурилась, внимательно разглядывая скулу подруги. – Лиса, ты что, упала? Или это…

Договорить она не успела. Дверь кабинета Соколовского распахнулась с оглушительным стуком. Из неё вышел сам Аркадий Викторович – обычно добродушный, розовощекий мужчина, сейчас он выглядел постаревшим и серым. Следом за ним, заложив руки за спину, шел человек, чье появление заставило замолчать весь офис.

Это был Игорь Северский – начальник службы безопасности, бывший следователь, о чьей проницательности в юридических кругах ходили легенды. Его называли «Ищейкой». У него были прозрачные, почти бесцветные глаза, которые, казалось, видели человека насквозь, до самых грязных тайн.

– Алиса Сергеевна, будьте добры, зайдите к нам, – голос Северского был вежливым, но в этой вежливости слышался лязг наручников.

Маша испуганно отпустила руку Алисы, провожая её взглядом, полным сочувствия. В этот момент Виктор, сопровождавший Алису до самого лифта, на мгновение задержался в дверях офиса. Его холодный взгляд скользнул по испуганной Маше. На секунду их глаза встретились – Маша вздрогнула, очарованная и напуганная этой грубой мужской силой, а на лице Виктора промелькнуло нечто, похожее на мимолетный интерес. Но он тут же отвернулся, скрываясь в коридоре.

Кабинет шефа напоминал камеру для допросов. Тяжелые дубовые панели, стеллажи с золочеными корешками кодексов и массивная лампа с зеленым абажуром – всё это теперь казалось декорациями к её личному кошмару. На столе Соколовского сиротливо лежала пустая полка из сейфа.

– Алиса, ты была в офисе последней вчера вечером, – Северский не сел в кресло, он остался стоять, нависая над её стулом. – Видеокамеры на служебном входе зафиксировали помехи ровно на три минуты. Как раз в то время, когда ты покидала здание. Странное совпадение для такой «правильной» девушки, не находишь?

– Я… я просто ушла домой. Было поздно, я очень устала, – Алиса сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

– А синяк? – Северский подался вперед, заглядывая ей под челку. – Слишком плотный тон, Алиса. Кто тебя так ударил? Тот, кому ты передала «Порт-Инвест»?

– Игорь, прекрати давить на неё, – глухо произнес Соколовский, но в его взгляде, обращенном на Алису, читалось такое глубокое, искреннее разочарование, что ей захотелось закричать. – Алиса, дочка, ты работаешь со мной три года. Если ты в беде, если тебе угрожают… просто скажи. Мы найдем выход.

В этот момент телефон Алисы, лежащий на столе перед ней, внезапно ожил. Экран вспыхнул, вибрируя и нарушая гнетущую тишину кабинета. На дисплее высветилось: «Неизвестный номер».

Северский среагировал мгновенно. Он перехватил трубку прежде, чем Алиса успела шевельнуться.

– Не смейте! – выдохнула она, но следователь уже нажал на громкую связь.

В тишине кабинета, перекрывая гул кондиционера, раздался голос, который Алиса узнала бы из тысячи. Холодный, властный, вибрирующий опасной уверенностью голос Дамиана Громова.

– Птичка, ты забыла свой завтрак на заднем сиденье. Мой человек поднимется в офис через минуту, – Громов говорил так, словно они были парой, обсуждающей бытовые мелочи, но каждое его слово было прицельным выстрелом. – И передай своему начальнику, Соколовскому, что проект «Порт-Инвест» теперь находится под моей личной юрисдикцией. Не стоит тратить время на поиски того, что уже сменило владельца.

Связь оборвалась коротким гудком.

В кабинете воцарилась оглушительная тишина. Соколовский медленно, словно у него подкосились ноги, опустился в свое кожаное кресло и закрыл лицо руками.

– Громов… – прошептал он, и в его голосе слышался неподдельный ужас. – Ты связалась с Дамианом Громовым, Алиса? Ты хоть понимаешь, что он делает с людьми, когда они перестают быть ему полезны?

В дверях офиса в этот самый момент действительно появился Виктор. Он проигнорировал охрану на входе, просто пройдя сквозь турникеты с видом человека, который купил это здание вместе с его обитателями. В руках он держал фирменный бумажный пакет из самого дорогого кафе города. Он безцеремонно открыл дверь в кабинет.

– Алиса Сергеевна, ваш завтрак, – громко, на весь oофис, произнес он, останавливаясь возле Маши.Маша, вытаращив глаза, смотрела на него снизу вверх, не в силах вымолвить ни слова. Виктор на секунду задержал на ней взгляд, едва заметно усмехнулся углом губ, а затем перевел взор на Алису.

– И Дамиан Александрович просил напомнить: у вас запись к врачу в пять. Он лично заедет за вами. Не опаздывайте.

Алиса стояла посреди кабинета, чувствуя, как на неё обрушивается вся тяжесть мира Громова. Северский смотрел на неё теперь не как на подозреваемую, а как на ценную приманку в большой охоте. Соколовский молчал, подавленный именем своего нового врага. А она понимала: Дамиан только что прилюдно пометил её как свою собственность, окончательно и бесповоротно отрезав ей путь к нормальной жизни.

*****

Глава за главой маски срываются. Дамиан Громов не просто использует Алису – он ломает её связи с миром, выжигая всё, кроме её преданности ему. Игорь Северский уже начал выстраивать свою схему поимки Громова, и Алиса в этой схеме – лишь наживка.Что произойдет на этом «визите к врачу»? Действительно ли Громов заботится о её здоровье или это очередной ход в его шахматной партии? И почему его правая рука, холодный Виктор, так странно посмотрел на рыжую секретаршу Машу?Продолжение следует! Подписывайтесь, ставьте «Звездочку» и пишите свои догадки в комментариях. Ваша поддержка – мое вдохновение!

Глава 5

Весь день в офисе чувствовалось густое напряжение, и ближе к пяти за ней вернулся Виктор. Выход из офиса «Соколовский и партнеры» превратился для Алисы в прогулку по эшафоту. Коллеги, с которыми она еще вчера делилась сплетнями у кофемашины, теперь замирали, провожая её липкими, полными смеси осуждения и жадного любопытства взглядами. Офисный гул смолк, сменившись звенящим шепотом. Алиса чувствовала, как этот шепот царапает спину: «Любовница Громова…», «Воровка…», «Смотрите, как голову задрала».

– Да тише вы! Совсем стыд потеряли? – звонкий, дрожащий от ярости голос Маши разрезал шепотки коллег, как острое лезвие. Она выскочила из-за своего стола, преграждая путь Кате из бухгалтерии, которая как раз собиралась что-то едко прокомментировать, глядя на охранника Громова. – Алиса в беде, а вы как стервятники! Кто из вас хоть раз ей помог, когда она за вас отчеты до полуночи доделывала?

Маша обернулась к подруге, и её гнев мгновенно сменился неприкрытой болью. Она видела, как Алиса застыла, словно живое изваяние, под защитой этого мрачного мужчины в черном. В груди у Маши всё сжималось от недоброго предчувствия. Она знала Алису с первого класса и понимала: та никогда бы не ввязалась в это по доброй воле. «Лиса, только не молчи, посмотри на меня!» – кричало всё внутри неё, но Алиса лишь сильнее вжала голову в плечи.

Маша стояла у своего стола, вцепившись пальцами в край пластиковой перегородки. Её лицо было белым, как офисная бумага, а в широко распахнутых глазах застыл немой крик: «Лиса, скажи, что это неправда! Скажи, что ты не с ним!».

Алиса хотела остановиться, обнять подругу, крикнуть, что у неё не было выбора, но стальная спина Виктора впереди не оставляла пространства для маневра. Он шел, словно ледокол, разрезая толпу планктона, и Алисе оставалось только следовать за ним в кильватере.

Маша сделала шаг вперед, порываясь схватить подругу за руку, прервать этот сюрреалистичный конвой, но ледяной взгляд Виктора пригвоздил её к месту. Ей хотелось закричать, броситься в драку, защитить ту, кто всегда была её совестью, но сейчас Маша могла только смотреть, как дверь лифта закрывается, унося Алису в логово зверя, и чувствовать, как по щекам катятся первые слезы бессильного отчаяния.

У самого выхода Виктор придержал тяжелую стеклянную дверь. На мгновение он обернулся, и его холодный, сканирующий взгляд замер на дрожащей Маше. Секунда затянулась. Маша вспыхнула до корней волос, не в силах отвести глаз от этого опасного мужчины. Виктор едва заметно дернул уголком губ – не то усмешка, не то одобрение – и вышел на улицу.

Прямо у главного входа, вызывающе нарушая все правила парковки, застыл черный внедорожник. Его лакированные бока блестели на солнце, отражая искаженные лица прохожих. Дамиан не вышел. Он ждал внутри, за густой тонировкой, которая делала его невидимым, но позволяла ему ощущать каждую вибрацию страха, исходящую от Алисы.

Виктор распахнул заднюю дверь, и Алиса буквально рухнула на кожаное сиденье, чувствуя, как подкашиваются ноги. Дверь захлопнулась с глухим, дорогим звуком, мгновенно отсекая шум мегаполиса. В салоне воцарилась вязкая, пропитанная запахом дорогого табака и холодного кедра тишина.

Дамиан сидел расслабленно, широко раскинув ноги. В руках он вертел ту самую синюю папку – вещдок её преступления.

– Ты опоздала на три минуты, птичка. Я рассчитывал, что ты умеешь ценить время своего покровителя, – произнес он, не поворачивая головы. Его голос был низким, вибрирующим, и от этого звука у Алисы внутри всё сжалось.

Её прорвало. Всё унижение утра, предательский звонок, разочарованный взгляд Соколовского – всё вырвалось наружу.

– Покровителя?! – она развернулась к нему, её голос сорвался на крик. – Вы специально это сделали! Этот звонок на громкой связи, этот «завтрак» от вашего цепного пса… Вы выставили меня воровкой и содержанкой перед всеми! Вы разрушили мою жизнь, Дамиан! Соколовский теперь меня ненавидит, а Северский… он теперь не спустит с меня глаз! Вы просто пометили меня, как территорию!

Дамиан медленно, с ленцой, повернул к ней голову. Его глаза, темные и непроницаемые, как нефтяные пятна, впились в её лицо. Он не выглядел рассерженным. Скорее – скучающим игроком, чья пешка вдруг решила подать голос.

– Репутация, Алиса, – это валюта для нищих, – он подался вперед, и его аура подавляющей силы заполнила всё пространство между ними. – В этом городе имеет значение только то, чью фамилию ты носишь на языке. Теперь все знают: ты – под моим крылом. Никто в этом здании не посмеет даже дышать в твою сторону без моего разрешения. Это не клеймо. Это броня, за которую другие отдают миллионы.

– Мне не нужна ваша броня! – выкрикнула она, чувствуя, как по щекам катятся злые, жгучие слезы. – Я хочу быть собой! Хочу свою скучную, честную жизнь назад!

– Честную? – Громов издал короткий, сухой смешок. – Ты украла документы у наставника. Ты – преступница, Алиса. Привыкай к новой роли. Она тебе идет гораздо больше, чем маска правильной девочки.

Он внезапно перехватил её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Пальцы были жесткими, как стальные тиски, но он не причинял боли – он просто лишал её возможности отвернуться. Алиса замерла, чувствуя его жаркое дыхание на своих губах.

– Северский – ищейка. Он сожрет тебя, если почувствует хоть каплю сомнения. Единственное, что удерживает его от того, чтобы защелкнуть на твоих запястьях «браслеты» прямо сейчас – это мой флаг над твоей головой. Я не пометил тебя. Я спас тебя от тюрьмы, куда ты сама себя загнала.

Он большим пальцем медленно стер слезу с её щеки. Движение было почти нежным, и от этого контраста с его словами Алису пробила дрожь.

– А теперь вытри глаза. Мы едем в клинику. Я не терплю, когда на том, что принадлежит мне, есть лишние пятна.

Частная клиника «Медикор» напоминала скорее закрытый клуб для избранных. Мягкие ковры скрадывали шаги, стены были отделаны светлым деревом, а персонал двигался бесшумно, словно призраки.

Главный врач, седовласый мужчина в безупречном халате, встретил их в холле лично. Он кланялся Дамиану с такой подобострастностью, что Алисе стало тошно.

– Проходите, Дамиан Александрович. Лучшая смотровая в вашем распоряжении.

Алису завели в кабинет, заставленный мониторами и хромированными приборами. Она чувствовала себя лабораторным образцом.

В кабинете «Медикора» пахло стерильной чистотой и дорогим озоном. Алиса сидела на краю кушетки, чувствуя себя максимально уязвимой в этом холодном, ярко освещенном пространстве. Дамиан не просто присутствовал – он доминировал, заняв кресло в углу. Его взгляд, тяжелый и немигающий, следовал за каждым движением врача, но Алиса чувствовала, что на самом деле он смотрит только на неё.

– Может быть, пациентке будет удобнее, если вы подождете снаружи? – осторожно, почти шепотом спросил врач.

– Нет, – отрезал Громов. Голос прозвучал как удар хлыста. – Начинайте.

Врач осторожно коснулся её лица, проверяя зрачки и реакцию.

– Сотрясения, к счастью, нет, – констатировал он под пристальным наблюдением Дамиана. – Гематома на скуле… ну, мы применим лазерную терапию и гели, через три дня и следа не останется.

– Поверните голову вправо, – мягко попросил доктор.

Алиса подчинилась, и в этот момент её взгляд встретился с глазами Дамиана. В его зрачках не было сочувствия, там горело нечто иное – темное, голодное, собственническое. Алиса сглотнула, чувствуя, как по позвоночнику пробегает дрожь. Это был не просто осмотр, это была инспекция его личного владения.

Когда врач потянулся к её шее, чтобы расстегнуть воротник блузки, Дамиан внезапно встал. Его движение было таким резким и бесшумным, что доктор невольно отшатнулся.

– Я сам, – коротко бросил Громов.

Он подошел вплотную. Алиса затаила дыхание. Его пальцы, горячие и уверенные, коснулись её кожи у самого основания черепа, расстегивая верхнюю пуговицу, чтобы открыть вид на гематомы. В ту секунду, когда его подушечки пальцев скользнули по её шее, Алису прошило настоящим разрядом тока. Это было физически ощутимо – резкий всплеск энергии, от которого волоски на руках встали дыбом.

Дамиан на мгновение замер. Его дыхание защекотало её висок, и она увидела, как его челюсти сжались. Он почувствовал то же самое. Эта искра была слишком мощной, чтобы её игнорировать. Его рука не ушла сразу – он медленно, почти мучительно, провел большим пальцем по линии её челюсти, задерживаясь у подбородка.

– Тебе больно? – его голос упал до едва различимого баритона, предназначенного только для неё.

– Нет… – выдохнула она, хотя её сердце колотилось так, что готово было пробить ребра.

Их взгляды скрестились. В эту секунду в кабинете не существовало ни врача, ни Виктора за дверью, ни украденной папки. Было только это невыносимое притяжение, замешанное на ненависти и странном, пугающем влечении. Алиса видела, как расширились его зрачки, поглощая радужку, и знала, что он хочет её коснуться – по-настоящему, без предлогов.

– Продолжайте, – резко бросил Дамиан врачу, отступая на шаг, но не убирая взгляда от её губ.Алиса обхватила себя руками, пытаясь унять внутренний пожар. Она ненавидела его за ту власть, которую он имел над её телом. Она хотела его оттолкнуть, но каждая клеточка её кожи всё еще горела там, где он только что её касался.

– Кто именно держал её за горло? – спросил он, не оборачиваясь к Виктору, который ждал их все это время за дверью.

– Тот ублюдок со шрамом, босс. Кличка Хромой.

Голос Дамиана упал до опасного шепота, от которого у врача, кажется, задрожали колени.

– Найди его, Виктор. Я хочу, чтобы его руки больше никогда не могли сжаться в кулак. Ни в этом городе, ни в этой жизни. Ты меня понял?

– Будет сделано, – коротко ответил охранник.

– Мы закончили, – Дамиан взял её за руку, помогая подняться. Его хватка была надежной, но не оставляющей выбора. – Теперь – ужин. Тебе нужно прийти в себя.

– Я хочу домой, – прошептала она, пытаясь высвободить ладонь.

– Твой дом сейчас – небезопасное место. А в «Олимпе» нам есть что обсудить. Пора решить, что мы будем делать с твоим братом.

*****

Это была не просто проверка здоровья. Это был момент, когда маски на мгновение сползли, обнажая ту первобытную тягу, которую оба пытаются подавить. Но впереди – «Олимп», и этот вечер еще не раз заставит их сердца биться в опасном ритме…

Глава 6

За окном автомобиля вечерний город превращался в размытую неоновую ленту.

Я смотрела на пешеходов, спешащих к переходам: молодая пара смеялась, укрываясь одним зонтом от начавшегося моросящего дождя; курьер на велосипеде ловко лавировал между машинами. Они казались мне жителями другой планеты – планеты, где самой большой проблемой был промокший плащ или остывший ужин. Еще вчера я была одной из них. Сегодня – я сидела в кожаном коконе за пять миллионов, а рядом со мной молчал человек, который одним движением брови мог стереть любую из этих жизней в порошок.

Когда мы вошли в холл небоскреба, зеркальные стены отразили нас: высокую, слишком худую девушку в темно-синем и мужчину, который нес свою власть как невидимую корону. В лифте заложило уши. Цифры на табло мелькали: 5… 10… 15… С каждым этажом воздух в легких становился всё более разреженным.

Ресторан «Олимп» полностью оправдывал свое название. Расположенный на последнем этаже самого высокого небоскреба города, он парил над суетой улиц, отделенный от мира панорамными стеклами. Здесь не было случайных людей – только те, кто привык смотреть на город свысока. Интерьер в стиле ар-деко: много позолоты, черного мрамора и тяжелых хрустальных люстр, которые отбрасывали на скатерти блики, похожие на россыпи мелких алмазов. Сам "Олимп" пах лилиями и очень дорогим коньяком. Официанты двигались бесшумно, словно тени в театре кабуки.

Дамиан вел Алису через зал, и она физически чувствовала, как их пара приковывает взгляды. Он – в безупречном черном костюме, холодный и властный; она – бледная, с лихорадочным блеском в глазах, скрывающая следы вчерашнего кошмара под слоем дорогого грима.

Дамиан не смотрел в меню. Он знал этот мир, он им владел. Когда он отодвинул тяжелый стул с бархатной обивкой, его пальцы на долю секунды коснулись моей лопатки через тонкую ткань пиджака. Короткое, почти техническое прикосновение, но я вздрогнула, почувствовав, как по позвоночнику рассыпались искры. Это был его способ напомнить: я здесь не гость. Я – часть его окружения.

Он подвел меня к лучшему столику у самого окна, откуда ночной город казался россыпью драгоценных камней на черном бархате.

– Садись, Алиса, – его голос прозвучал интимно низко.

Он не просто отодвинул стул. Когда я опустилась на сиденье, его ладони на мгновение легли мне на плечи. Я почувствовала жар его пальцев даже сквозь плотную ткань пиджака. Он медленно склонился к моему уху, так что его дыхание опалило кожу.

– Сегодня ты выглядишь… опасно, – прошептал он. – Этот макияж почти скрыл синяк, но он не может скрыть того, как лихорадочно блестят твои глаза. Ты ведь хочешь меня ударить, верно?

Я обернулась, и наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга.

– Я хочу, чтобы вы исчезли из моей жизни, Дамиан, – яростно выдохнула я.

Он лишь усмехнулся и сел напротив. Официант принес вино, но Дамиан, казалось, не замечал ничего, кроме меня. Его взгляд начал медленное, бесцеремонное путешествие по моему телу. Он задержался на шее, выглядываюей из-под воротника, спустился к груди, а затем снова вернулся к моим губам. Это не был взгляд мужчины, который просто любуется женщиной. Это был взгляд владельца, проверяющего целостность своей самой дорогой и капризной игрушки.

– Синее тебе к лицу, – произнес он, делая глоток темного вина. – Подчеркивает твою бледность. Ты похожа на фарфоровую куклу, которую кто-то слишком сильно сжал в руках.

– Вы и сжали, – я взяла бокал, чувствуя, как дрожат пальцы. – Зачем вы рассматриваете меня так, будто я лот на аукционе?

– Потому что ты и есть лот, Алиса. Самый дорогой лот в моей коллекции, – он подался вперед, положив локти на стол. – Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? Не помощника адвоката. Я вижу женщину, которая готова на всё ради близких. И это самопожертвование… оно чертовски возбуждает. Оно делает твою кожу чище, а твой страх – слаще.

Я почувствовала, как по телу прошла волна жара, совершенно не связанная с гневом. Его слова били наотмашь, раздевая меня ментально. Разряд тока, возникший еще в клинике, вспыхнул с новой силой. Под его взглядом мне казалось, что платье становится прозрачным.

– Вы сумасшедший, – прошептала я, пытаясь отвести глаза, но его воля была сильнее.

– Я просто честен с собой, – Дамиан поставил бокал и накрыл мою руку своей прямо на скатерти. Его большой палец начал медленно поглаживать мою тыльную сторону ладони, вызывая рой мурашек. – Тебя пугает не то, что я монстр. Тебя пугает то, что тебе нравится быть в моей власти. Тебе нравится, что я решаю твои проблемы. Тебе нравится этот риск.

– Это ложь! – я попыталась вырвать руку, но он лишь крепче сжал мои пальцы.

– Разве? Тогда почему твой пульс сейчас так частит под моими пальцами? Почему ты не закричишь и не уйдешь прямо сейчас?

Дамиан медленно поднес бокал к губам, не сводя с меня тяжелого, гипнотического взгляда. Он наслаждался моей паникой так же, как букетом старого вина.

– Твой брат, Алиса, обладает удивительным талантом – находить неприятности там, где их быть не может. Он залез в долги к людям, которые не знают слова «подожди». Знаешь, что они делают с должниками?

– Где он? Что вы с ним сделали? – я подалась вперед, едва не задевая краем рукава тарелку. Ночной город за окном «Олимпа» расплывался в моих глазах. – Вы обещали, что он будет цел.

Я вздрогнула, вспомнив Пашкины вечные синяки и его сбивчивый шепот по ночам: «Лиса, я всё исправлю, клянусь, это последний раз…» Он всегда был моим слабым местом. Моим маленьким, глупым Пашкой, которого я защищала в детстве от дворовых мальчишек, а теперь – от акул этого города.

– Он просто запутался, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Он добрый, просто верит не тем людям. Пожалуйста, Дамиан… скажите, что он жив.

– Он жив, – отрезал Громов, и его ладонь накрыла мою руку на скатерти. Это прикосновение было горячим, почти обжигающим, и ток снова прошил мое тело, заставляя пульс биться в самом горле. – Пока жив. Но его безопасность теперь имеет конкретную цену. И эта цена – не только папка Соколовского.

Он едва заметно кивнул Виктору, стоявшему у входа. Через минуту боковую дверь открыли, и в зал ввели человека. Алиса вскрикнула, вскакивая с места так резко, что задела бокал с водой.

Это был Павел. Её брат выглядел жалко: помятая куртка, грязные джинсы, на лице – россыпь свежих ссадин и испуганный, затравленный взгляд. Но он был жив. Он шел своими ногами, хотя и прихрамывал, подталкиваемый в спину одним из людей Громова.

– Пашка! – Алиса бросилась к нему, но Виктор преградил ей путь, мягко, но непреклонно положив руку на плечо.

– Лиса… – выдохнул брат, и в его голосе было столько стыда и облегчения, что у нее защемило сердце. – Прости меня… Я не хотел…

– Достаточно, – голос Дамиана разрезал пространство, как удар хлыста. – Уведите его. Он останется в безопасном месте, пока я не решу, что с ним делать дальше. Его долг аннулирован, Алиса. Но теперь ты должна мне вдвойне. За его жизнь и за твою преданность.

Но радость была недолгой. Павла увели так же быстро, как и привели. Стоило Виктору увести его, как Дамиан снова сократил дистанцию.

– Ты увидела, что я держу слово, – произнес он, и в его голосе прозвучала опасная мягкость. – Но не думай, что долг исчерпан. Твой брат совершил еще одну глупость, Алиса. О которой он тебе не сказал.

Я похолодела, глядя в его темные, как бездна, глаза.

– О чем вы?

– Он поставил на кон не только свои деньги. Он подписал бумаги, которые делают тебя… – он сделал паузу, и его большой палец медленно проскользил по моей ладони, вызывая рой мурашек, – его законным поручителем во всех смыслах этого слова. Если он исчезнет или не расплатится – ты переходишь в мою полную собственность. По закону, который выше твоего Уголовного кодекса.

Этот крючок вошел глубоко под кожу. Я поняла: Пашка не просто влип. Он, сам того не осознавая, продал меня человеку, который не знает пощады.

– Теперь ты понимаешь, птичка? – Дамиан прищурился, и в его взгляде вспыхнул откровенный сексуальный подтекст. – Твоя свобода теперь в моих руках. И я не уверен, что хочу её возвращать.

– Вы чудовище, – выдохнула она, глядя Дамиану прямо в глаза.

– Я реалист, птичка. И я единственный, кто сейчас отделяет тебя от тюремной камеры.

Она хотела ответить, но внезапно почувствовала, как по залу пробежал шепот. Дамиан не шевельнулся, но его взгляд мгновенно ожесточился. Он смотрел куда-то за спину Алисы.

– Какое совпадение, Дамиан Александрович. Не ожидал встретить вас здесь в такой… очаровательной компании.

Алиса похолодела. Она узнала этот голос. Сухой, лишенный эмоций, голос человека, который привык задавать вопросы.

Игорь Северский медленно подошел к их столику. Начальник службы безопасности Соколовского выглядел так, словно просто прогуливался мимо, но его цепкий взгляд-рентген уже зафиксировал каждую деталь: дрожащие руки Алисы, холодную уверенность Громова, недопитое вино.

– Игорь, – Дамиан даже не соизволил встать. – Ты всё еще работаешь ищейкой у Соколовского? Мне казалось, с твоими талантами пора найти место поспокойнее.

– Мои таланты сейчас очень нужны Аркадию Викторовичу, – Северский повернулся к Алисе, и она почувствовала, как его взгляд буквально вскрывает её черепную коробку. – Алиса Сергеевна, вы так внезапно покинули офис. Мы не успели закончить наш разговор о пропавших документах. Странно видеть помощника адвоката в компании человека, чье имя упоминается в половине оперативных сводок города.

– Алиса Сергеевна сегодня на больничном, Игорь, – вмешался Дамиан, и в его голосе зазвучала открытая угроза. – И она под моей личной защитой. Если у тебя есть вопросы по «Порт-Инвесту», задавай их мне. Хотя я сомневаюсь, что у тебя хватит полномочий даже на то, чтобы открыть рот в моем присутствии.

Северский едва заметно усмехнулся. Он достал из кармана сложенный листок бумаги и положил его на край стола.

– Пока полномочий маловато, согласен. Но я уже начал слежку, Дамиан. И поверьте, я найду способ доказать, что Алиса была вашим инструментом. А вы, Алиса… – он сделал паузу, глядя на неё с чем-то похожим на жалость. – Вы думаете, что он – ваш спаситель? Вы для него просто расходный материал. Как только он получит всё, что ему нужно от порта, он выбросит вас, как ту синюю папку.

Северский развернулся и ушел, оставив после себя запах дешевых сигарет и тяжелое предчувствие неминуемой катастрофы.

Алиса смотрела на листок на столе. Это был скриншот с камеры видеонаблюдения – размытый, но узнаваемый силуэт её «Хонды» у служебного входа офиса. Северский не блефовал. Он шел по пятам.

Дамиан протянул руку и накрыл ладонь Алисы своей. Его пальцы были горячими, собственническими.

– Не слушай его. Он – прошлое. Твое будущее сейчас сидит перед тобой.

– Будущее? – она горько усмехнулась. – Дамиан, вы хоть понимаете, что он посадит меня? Он не успокоится!

Громов подался вперед, и его лицо оказалось пугающе близко.

– Никто не посадит тебя, пока я этого не захочу. Ты моя, Алиса. И я не отдаю свое правоохранительным органам. Ешь. Вечер только начинается. Нам нужно обсудить вторую часть твоего долга.

Алиса посмотрела на город под ногами. Тысячи огней казались теперь искрами в костре, в котором сгорала её прошлая жизнь. Она была под защитой монстра, за которой охотился закон, и самое страшное было в том, что она начинала привыкать к жару этого пламени.

*****Ставки подняты до предела! Павел спасен, но какой ценой? Игорь Северский официально начал охоту, и теперь каждое движение Алисы – под микроскопом. Дамиан Громов перешел к открытой игре, но что он потребует от Алисы в качестве «второй части долга»?

Хотите узнать, какое задание Дамиан приготовил для своей «птички» и сможет ли Маша помочь подруге, когда за ней начнет следить правая рука Громова?

Ставьте лайки, подписывайтесь на «(Не) случайную ошибку» и пишите свои теории в комментариях! Ваша поддержка заставляет меня писать новые главы еще быстрее!

Глава 7

Шум города постепенно затихал, сменяясь гулом шин по влажному асфальту шоссе. Фонари встречались всё реже, пока их не вытеснила глухая, первобытная темнота леса.

Всплыло воспоминание из детства: отец везет нас с Пашкой на дачу, в старой "Ладе" пахнет бензином и яблоками, а мы спорим, кто первым увидит белку.

Горло сдавило спазмом. Тот мир был простым и понятным, в нем не было места Громову, сейфам и страху за собственную жизнь.

Я украдкой посмотрела на Дамиана. Его профиль в свете приборной панели казался высеченным из темного обсидиана. Сильные руки уверенно лежали на руле, пальцы в такт какой-то своей мысли едва заметно постукивали по коже. Я поймала себя на том, что разглядываю его ладони – крупные, с длинными пальцами, способные как на сокрушительный удар, так и на ту пугающую нежность, которую он проявил в клинике.

От этих мыслей стало жарко. Я ненавидела это притяжение. Оно было неправильным, болезненным, как стокгольмский синдром, но каждый раз, когда наши взгляды пересекались в зеркале заднего вида, по телу проходила дрожь, которую невозможно было скрыть.

Дорога к загородному дому Дамиана казалась бесконечной лентой, уходящей вглубь соснового бора. После шума «Олимпа» и ледяного взгляда Северского тишина в салоне машины давила на перепонки. Алиса сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, наблюдая, как огни города сменяются кромешной темнотой леса.

– Куда мы едем? – её голос прозвучал едва слышно.

– В место, где Северский не сможет достать тебя своим праведным гневом, – Дамиан не отрывал взгляда от дороги. Свет приборной панели подчеркивал резкие линии его лица. – Мой дом под охраной. Там ты будешь в безопасности.

– В безопасности от него или в плену у вас? – Алиса обернулась, и в полумраке её глаза блеснули вызовом.

Дамиан резко затормозил у высоких кованых ворот. Машина замерла, и в этой внезапной статике напряжение между ними достигло предела. Он медленно повернулся к ней. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Алиса чувствовала жар, исходящий от него, и видела, как потемнели его зрачки.

– Ты сама знаешь ответ, птичка, – прошептал он, и его рука медленно поднялась, коснувшись её щеки.

Это прикосновение было другим. Не властным, не собственническим, а пугающе нежным. Пальцы Дамиана очертили контур её губ, и Алиса почувствовала, как по телу прошла волна, которую она так отчаянно пыталась подавить всё это время. Она хотела оттолкнуть его, закричать, что ненавидит его за всё, что он сделал, но вместо этого замерла, не в силах прервать этот контакт.

– Не надо… – выдохнула она, но её собственное тело предательски подалось вперед.

– Я знаю, что ты чувствуешь, Алиса, – его голос стал еще глубже. – Ты боишься не меня.

Он резко отстранился, словно сам испугался этой близости. Ворота открылись, и машина плавно въехала на территорию большого загородного дома.

Дом Дамиана напоминал современную крепость, высеченную из стекла, серого гранита и темного дерева. Он не вписывался в окружающий лес, он доминировал над ним. Огромные панорамные окна отражали верхушки сосен, превращая фасад в гигантское зеркало, в котором тонуло небо. Внутри дом встретил нас минимализмом, который стоил целое состояние: полы из черного сланца, парящие лестницы без перил и запах дорогого дерева, смешанный с ароматом затушенного камина.