Читать онлайн Напротив нас бесплатно

Пролог

Мы погружены в ночные сумерки. Я слышу цикад и отдаленный, еле слышный, шум волн. Они далеко, но ветер приносит их шёпот и частички морской соли, оседающие на потемневшем от сырости дереве веранды.

Ты стоишь спиной, облокотившись на перила веранды, смотришь в пустоту. Днем в той стороне видны лесные полосы и бегущие от берега кучевые облака.

Я знаю тебя так долго, что первые воспоминания о нашей встрече успели стереться, но я могу по памяти воспроизвести каждую частичку твоего лица.

– Никогда не стоит искать смысл в поступках, сделанных в состоянии отчаяния, – тишину нарушает мужчина, сидящий в большом плетенном кресле чуть позади тебя, у входа в дом.

Фраза звучит как продолжение диалога, но вы молчите уже довольно долго. Я даже не уверена, что вы обсуждали ранее.

В его руке замерла пустая чашка, на дне – темные листья допитого травяного чая.

Он смотрит на тебя с тревогой, и мы знаем о чем он. Я могла бы кожей почувствовать, как ты не хочешь это обсуждать. И поэтому продолжаешь молчать.

– Но ты не был в нем, – продолжает мужчина, не дождавшись ответа.

– Ты уже никогда не узнаешь, – бросаешь ты резко, продолжая смотреть в ночные сумерки. Я как будто заново утопаю в твоих глазах, но их небесный цвет гасит темнота.

В небе начинают загораться звезды, но света как будто стало еще меньше.

Ты достаёшь сигарету: обычную, не электронную, такие уже почти никто не курит. И разворачивашься к креслу, где сидит мужчина.

– Ты бы сделал тоже самое снова? – он поднимает на тебя глаза…

Глава 1

Секунда потери во времени. Затем еще одна. И еще. А за ней минута и даже больше.

– Просто скажи, что мы здесь делаем? – я услышала свой голос, но не могла понять, прозвучал он лишь в моей голове или в тишине комнаты.

Стремительно проносятся полоски света и тени, мелькают вспышки и яркие пятна, чьи-то голоса одновременно что-то говорят то тише то громче.

Время текло бесформенными минутами, оставалось только ждать, пока сознание соберётся воедино.

Постепенно яркие вспышки улеглись, в голове притихло. Сознание прояснялось, но мир вокруг не складывался в понятную картину.

Я зажмурила глаза на секунду и чуть открыла их.

С этого ракурса я смогла различить часть комнаты и окно. Оно было задернуто плотными шторами, из-под которых пытался пробиться свет. Я попыталась, но не смогла понять – это был дневной свет или нет.

Абсолютная потеря во времени.

Спиной я ощущала мягкий плотный ковёр. Мои руки были раскинуты и ладонями я чувствовала его ворс.

В комнате была тишина и полумрак, но за её пределами были слышны едва различимые звуки и шорохи, как будто кто-то ходил прямо за стеной и тихо переговаривался.

Знакомых очертаний, привычных теней – ничего. Я не узнавала его.

– Все в порядке, ты в безопасности, – услышала я очень тихий спокойный голос.

Он прозвучал где-то позади меня, а потом по звуку шагов я поняла, что он подошёл ко мне.

Память обрывалась на текущем моменте. Всё, что было раньше, тонуло в белом шуме, давившем на виски.

Но ощущения опасности – настоящей или в прошлом – не было.

– Тебе помочь встать? – он аккуратно и очень легко приподнял меня с ковра и посадил на диван.

Я молчала, рассматривая комнату в новом ракурсе, но не могла узнать обстановку, все было каким-то незнакомым, чужим.

Нас окружали тёмные стены с яркими пятнами на обоях, диван и стол с креслом. В полутьме плохо различались цвета.

– Где мы? – я постаралась убрать дрожь в голосе, но она прорывалась, как бы я ни старалась.

– Я же сказал – в безопасности, – он взял меня за подбородок и повернул к себе, –Ты что, ничего не помнишь?

А я и правда все ещё не могла вспомнить хоть какие-то предшествующие появлению нас здесь события.

Я закрыла глаза и снова попыталась напрячься и вспомнить хоть что-то.

Хоть что-то…

… Снег.

Метель накрывает меня сверху, заметает. Я замотана в шарф и сверху надет капюшон.

Дороги не видно, я ориентируюсь по фонарям и шоссе вдалеке. Темно, тихо и очень поздно. Я слышу только ветер в ушах.

Куда я шла?

К остановке.

Я помню, что у меня был с собой рюкзак и немного вещей первой необходимости, чтобы… Зачем?

Что я там делала так поздно?..

– Ева, ты меня слышишь? Я спрашиваю, ты что-то помнишь? Ты, кажется, сильно ударилась головой.

Он погладил меня по щеке и стал внимательно рассматривать.

Я сглотнула, пытаясь задавить и скрыть нарастающую внутри меня панику. Руки начали дрожать.

Он с беспокойством смотрел на меня… а я как будто его не узнавала.

И его имя как будто вертелось на языке, но я никак не могла его вспомнить.

Меня еще сильнее охватила паника.

– Детка, что с тобой?

Я подняла на него свой взгляд и поняла что у меня жутко кружится голова.

И вдруг что-то остро ударило в виски, заставив зажмуриться.

И я провалилась в сон. Вернее, в какую-то прослойку между явью и забытьём, где ещё чувствовала, как он бережно подхватывает меня, укладывает на диван, укрывает пледом. Его рука долго гладила волосы, и лишь под этот ритм я окончательно потонула в калейдоскопе ярких пятен.

Глава 2

Сколько прошло времени сказать сложно, но когда я открыла глаза, за окном точно был день.

Одна штора была чуть сдвинута, ее край открывал угол оконной рамы, из которой проникал свет. Лучи падали на край дивана, где я лежала.

Диван был все тот же. Как и вся обстановка в комнате.

Те же обои, стол и кресло, которое при свете оказалось фиолетовым.

Знакома ли мне эта обстановка? Ответа не было.

Я села, скинув с себя плед, которым он укрыл меня.

В комнате я была одна, но за стеной были слышно, как кто-то негромко переговаривается и гремит посудой. Разговор слышно не было, но голосов было несколько.

Я попыталась сосредоточиться. Ни тревоги, ни страха – тело было расслаблено, дыхание ровным. Казалось, я и вправду в безопасности. Как он и говорил.

Он…

Я помнила его так четко, как будто знаю его очень давно. И как он поднял меня и перенёс сюда я тоже помню.

Но что было до этого… Память упиралась в глухую стену.

Я снова попыталась сосредоточиться – и тут же отозвалась знакомая боль в висках, а из-за глухой стены памяти приходили лишь сбивчивые тени.

…опять этот снег. Колкий, слепящий. Помню, как снежинки жалят щеки, а я ускоряю шаг. Сердце колотится где-то в горле. Оглядываюсь через плечо – один раз, другой. Остановка. Автобус, оглушающий фарами, проходит мимо. Почему я не села?..

Я поморщилась и протёрла глаза.

Больше ничего не приходит в голову.

Наверное, вспомню позже. Надо перестать копаться в голове. Отвлечься. Но от чего? Что, черт возьми, произошло?

Я разглядываю комнату и пытаюсь собрать мысли воедино.

Странное ощущение: кажется, я всегда все держу под контролем. Но сейчас… как будто не хватает какого-то важного куска моей жизни, чтобы собрать пазл.

За дверью послышались шаги.

Он аккуратно приоткрыл дверь и заглянул.

Я снова поймала его взгляд. Он обволакивал, как тёплое одеяло, выискивая малейшую тень дискомфорта на моем лице.

Он сел на край дивана, рядом со мной.

– Привет, ты как?

– Нормально, – я сделала над собой усилие, приняв привычное, спокойное выражение лица и улыбнулась.

– Я рад, детка, он тоже улыбнулся мне, придвинулся ближе и обнял.

У него такой знакомый запах, я чувствовала теплоту от его прикосновений.

Я пыталась вспомнить его и нас вместе.

Всплывали какие-то обрывки: деревья, солнце, его пальцы сплетаются с моими, синие кроссовки, сигарета в его пальцах…

Как сквозь туман в голове я еле различала его черты, но точно знала, что это был он.

В комнату заглянула женщина невысокого роста, со светлыми волосами и голубыми, тёплыми глазами.

Взгляд как у него.

Я тоже ее знаю?

– Ева, доброе утро! Ты как себя чувствуешь? Завтрак готов, Ким, положи Еве поесть, чайник тоже уже вскипел, – она аккуратно прикрыла дверь за собой и ушла обратно.

Ким… Имя отозвалось где-то глубоко внутри, вырвалось наружу вместе с облегчением. Ким! Как я могла забыть? Я смотрела на него, и первый кусочек пазла с тихим щелчком встал на место. Стало чуть легче, и я выдохнула ему в шею.

– Как твоя голова? – повернулся Ким ко мне, – Пойдём на кухню, поешь.

Он встал и протянул мне руку.

Глава 3

С того утра за завтраком время стало проноситься стремглав.

Сначала дни, потом недели. И спустя время та ночь стала отходить на задний план, затирая то острое переживание и ощущение паники от того, что я так и не смогла ничего вспомнить.

Даже те обрывки, что всплыли в первую ночь, начали таять, словно их стирала ластиком новая, безупречная реальность.

Я так и не вспомнила ту жизнь «до», но он каждый день рассказывал мне истории о нас и я как будто проживала их заново, словно яркие сны.

Он грел мои руки в своих карманах на вечерней прогулке и крепко обнимал всю ночь.

Я ловила разочарование в его глазах, когда снова не понимала, о чём он.

Но терпеливо рассказывал все упущенные из моей памяти детали заново.

Восстанавливал мои пазлы.

А я старалась изо всех сил угодить ему и вернуть ту себя, которую он любил.

Я заново запоминала его любимую еду, увлечения и фильмы.

Дом, в котором мы жили, был просторный и очень уютный – из белого кирпича и бруса с большими квадратными окнами. Два этажа, покатая крыша и небольшая терраса на входе.

Дом стоял среди раскиданных далеко друг от друга участков земли и частных территорий. По дорогам между ними очень редко можно было увидеть машины.

Наша комната располагалась на первом этаже и примыкала к кухне. Та самая, где я обнаружила себя на ковре. Наверху было ещё несколько спален, куда иногда приезжали родители Кима.

Как и в то первое утро, их тихая, ненавязчивая забота вызывала во мне неловкость. Мы почти не говорили, но они смотрели на меня как на хрупкий фарфор.

Дом принадлежал семье Кима много лет, но все их немногочисленные родственники жили в разных странах и некоторые даже на другом континенте. Они изредка созванивались, и это все, что я пока про них знала.

Ким сказал, что этого достаточно и не любил рассказывать про кого-то из своей семьи.

Я видела, как он морщит лоб, когда я просила рассказать что-то о них в деталях.

Наверное, не стоит, раз он так реагирует – решила я и стала обходить эти темы.

Нам и так всегда было о чем поговорить, ведь я так долго его знала, но так мало теперь могла вспомнить о нем. К моему разочарованию, и это не давало мне покоя.

Мы жили в городе К. В нем не было зимы как таковой. Мы жили в вечной весне все календарные зимние месяцы, а дальше наступало жаркое лето.

– Почему я помню именно тот снег, метель и ту ночь?

Мы сидели вместе на веранде, поджав ноги, друг напротив друга. Ладони почти обнимала горячая, но такая уютная чашка свежезаваренного кофе. Руки автоматом делали все движения, это мне удавалось отлично.

– Я не знаю, детка, – Ким смотрел на меня и, казалось, размышлял как еще он мог бы снять эту непроходящую из моей головы тревогу.

И он рассказывал еще одну историю о нас, надеясь отыскать на моем лице нотки облегчения. Но их не было, я просто не продолжала эту тему с ним больше, понимая, что и его это ранит.

Мы съездили к врачу и я прошла полное обследование.

И… я была полностью в порядке. Врачи один за другим уверенно ставили в карточках «здорова» и заверяли, что память сейчас работает как надо.

– Такое бывает, – уверял меня Ким после каждого медицинского заключения, – Тебе не нужны врачи, ты же и так чувствуешь себя хорошо.

– Наверное есть что-то, из-за чего я не могу восстановить память.

– Разве тебе недостаточно того, что сейчас все позади и я рядом? – расстроенно хмурился он и отводил взгляд.

И да, наверное, он был прав.

Но было еще одно… Он сказал, я ударилась и упала. Больше никаких деталей – я была в комнате одна. И в той комнате ничто не говорило о падении: ни сдвинутой мебели, ни следов. Кроме одного – моего телефона.

Его мы обнаружили позже, я даже не сразу про него вспомнила. А когда вспомнила, мы обыскали весь дом, прежде чем нашли его в той же комнате, завалившимся между креслом и столом, разбитый в дребезги.

Ким забрал его с собой, когда поехал в город провожать родителей на поезд.