Читать онлайн Синий дом бесплатно

10

марта 1952 года. Понедельник

Мудрость дня:

«Быть домохозяйкой – тяжелый, изнурительный, а порой и неблагодарный труд, если рассматривать его только как работу. Если же рассматривать его как профессию, то это самая благородная и самая древняя из всех. Пусть никто не убеждает нас в обратном, иначе мир действительно погибнет».

Филис Макгинли1

Фунт говядины 77 центов

Три буханки хлеба 48 центов

Десять фунтов картофеля 52 цента

Лук 12 центов

Заплатить молочнику 82 цента

Итого: 2 доллара 71 цент

Бакалея:

Кварта майонеза 62 цента

Фунт сахара 3 цента

Арахисовое масло 17 центов

Сироп «Херши» 12 центов

Дюжина яиц 60 центов

Итого 1 доллар 54 цента

Остаток: 75 центов

К в рейде до среды. Напомнить чтобы прочистил водостоки. Поппи продолжает кашлять так что ее отправили из школы с запиской от медсестры. Показала записку Т. Обещал отвезти нас завтра в больницу к доктору. КК говорит что лучше взять всех детей потому что Джек много кричит и весь горячий. У него просто режутся зубы. Брайан слишком маленький для своих лет хотя много ест. Сделаю рагу с картошкой на три дня.

Сегодня опять кружилась голова. Сказать доктору?

Глава 1

Теплым солнечным днем в воскресенье 31 мая 1964 года Лидия Сойер пересекла на своем старом пикапе по раздвижному мосту границу Висконсина и Миннесоты и въехала в Дулут. Остановившись на светофоре, женщина еще раз сверилась с атласом: теперь ей нужно было найти Лондон-роуд, двигаться по ней вдоль побережья озера Верхнего, а потом свернуть на Южную 23-ю улицу, которая в итоге должна была привести ее на Бьюли-Пойнт, где располагался ее новый дом.

Найти место оказалось несложно. После того, как Лидия провела пять дней в дороге, крутя неудобный руль капризного пикапа от самого Коннектикута, да еще была вынуждена почти на неделю задержаться в какой-то глуши в Огайо, Дулут показался ей верхом цивилизации. Город располагался на западном берегу озера Верхнего (восточный берег относился уже к штату Висконсин), а еще вгрызался с сушу, плотно оккупировав бухту реки Сент-Луис. Именно там находилась наиболее обжитая и оживленная часть города, защищенная от пронизывающая ветра с озера окрестными горами, но Лидию заинтересовал именно Бьюли-Пойнт – «очаровательный мыс с комфортным пляжем, собственным эллингом и потрясающим видом на озеро Верхнее», как было написано в каталоге агентства недвижимости.

Женщина свернула на 23-ю улицу, проехала мимо каких-то мрачных зданий, которые показались ей заброшенными складами, и наконец уперлась в Уотербери-лейн – маленькую улочку, тянувшуюся вдоль всего Бьюли-Пойнт, на которой выстроился единственный ряд домов, обращенных задними дворами к озеру. Теперь ей нужно было повернуть направо и двигаться до конца – именно там ее ждало первое собственное жилище. Дом, который она выбрала и купила самостоятельно, а теперь своими руками собиралась привести в надлежащий вид.

Маклеру Лидия позвонила еще утром перед выездом из мотеля, он должен был ждать ее на месте, чтобы подписать последние бумаги и отдать ключи. Движение на Уотербери-лейн не было оживленным, можно сказать, оно совсем отсутствовало, поэтому Лидия сбросила скорость и внимательно разглядывала фасады, ожидая увидеть свой синий двухэтажный дом с мансардой, столь хорошо знакомый ей по фотографиям из каталога.

Вскоре улица закончилась тупиком. Здесь оконечность мыса была защищена от затопления высокой насыпью, а чуть правее виднелась небольшая роща, поросшая низкими деревьями и кустарниками. За этой рощей, как успела узнать Лидия из карты, пролегала пешеходная тропа Лейкшор, тянувшаяся вдоль всего берега почти до самой гавани.

У обочины был припаркован черный «бьюик», рядом с которым, опершись на капот, стоял мужчина в темном пиджаке и лихо заломленной шляпе. Лидия подумала, что это должен быть представитель агентства, и не ошиблась – увидев пикап Лидии, он приветственно замахал руками.

Остановив автомобиль за «бьюиком», Лидия вылезла на тротуар, взглянула на молодого человека, бодро протягивающего ей руку, потом перевела взгляд на дом, около которого они стояли. Ей пришлось повторить эту процедуру дважды. А потом еще раз. Но все равно Лидия не могла поверить своим глазам.

Дом на фотографии из каталога совершенно не соответствовал тому, как он выглядел в реальности.

***

Начать с того, что на снимке фасад был ярко-синего цвета. Лидия отдавала себе отчет, что фотография не всегда точно передает реальные цвета, однако ее подкупил именно этот оттенок – глубокий, светящийся, словно летнее небо незадолго до рассвета. Он великолепно сочетался с изумрудной лужайкой и переливающейся гладью озера.

У этого же дома цвет отсутствовал вообще. Краска по большей части облезла, обнажив потемневшие доски, а те островки покрытия, которые еще оставались, напоминали грязно-серые струпья. Окна, закрытые на снимке ставнями, теперь были грубо заколочены досками, причем явно подобранными на свалке. Одна ступенька у деревянного крыльца треснула и зияла рваной прорехой, напоминающей капкан для очень глупой и беспечной лисицы. С улицы Лидии не было видно состояние крыши, но ее смутил кусок брезента, свисающий со стороны дымохода.

– Что это? – наконец нашла она силы выдавить.

– Миссис Сойер, полагаю? – жизнерадостно заверещал молодой человек, мастерски делая вид, что он не замечает потрясения женщины. – Позвольте представиться, Кристофер Росински, агентство «Иден Эстейт Миннесота», но вы можете называть меня просто Крисом. Надеюсь, вы хорошо доехали? Мы вас ждали несколько раньше.

– Пришлось задержаться в пути, – ошеломленно ответила Лидия, но быстро взяла себя в руки. – Вы не ответили на мой вопрос, мистер Росински. Что это?!

– Ваш дом, мэм. Вот, я привез договор купчей и прочие документы, мы сами возьмем на себя хлопоты по оформлению права собственности. Вам только надо поставить подписи здесь, здесь и еще на нескольких бумагах, я все привез с собой, чтобы вам не идти к нам в контору. Давайте все подпишем, а потом пройдем в дом, я покажу вам ключи и объясню, что тут и как. Смотрите, я даже подготовил для вас краткое руководство, выписал все нужные телефоны, собрал визитки мастеров и ремонтных бригад. Ведь вы же собираетесь делать ремонт? Смею заверить, это прекрасная недвижимость, если приложить руки.

– Но это… не мой дом. Не тот дом, который я купила. Смотрите, – Лидия метнулась в машину, чтобы извлечь из вороха бумаг и дорожных карт, сваленных на широком водительском сидении, вырезанную страницу каталога агентства. – Вот мой дом! Видите, он синий… и красивый. А это какая-то халупа, которой требуется снос, а не ремонт.

– Я соглашусь, – сказал Росински, не утратив воодушевления, – что здесь помещен несколько устаревший снимок. Мы не так часто обновляем каталоги, но закон и не обязывает нас указывать, когда именно сделано фото, если оно соответствует объекту. А оно соответствует. Уверяю вас, миссис Сойер, это именно тот самый дом. Подумаешь, краска облупилась. Это обычная история для побережья. Просто обновите фасад, покрасьте его в любой цвет, который вам нравится. Доски были прибиты к окнам для защиты от непогоды и от вандалов, их легко отодрать. Кстати, хочу вам сказать, мэм, на самом деле здесь нет вандалов. Бьюли-Пойнт – исключительно спокойное и безопасное место. Все соседи друг друга знают, это уважаемые жители Ист-Энда. При этом участки достаточно изолированные, чтобы вы не чувствовали, что кто-то покушается на вашу личную жизнь и частное пространство. Это все написано в каталоге. Не хотите ли пройти на задний двор и полюбоваться пляжем? Уверяю, как только вы увидите, сколько радости и умиротворения приносит вид на озеро, особенно в летнюю жару, вы убедитесь, что сделали правильный выбор. Лишь небольшой косметический ремонт – и ваш дом станет местом, из которого не захочется уезжать. Вы можете заметить, что с улицы он кажется относительно небольшим, но на самом деле это не так. Все, как указано в нашем описании: три спальни, гостиная, столовая, кабинет, который можно использовать любым образом, большая кухня, прачечная, и не забывайте про мансарду! Дело в том, что спуск к берегу идет под уклон, поэтому со стороны озера площадь здания гораздо больше. Гостиная и столовая соединяются с живописной верандой. Естественно, застекленной, чтобы можно было наслаждаться видом и в зимний сезон. Ваша семья будет в восторге, когда приедет.

– Я вдова, – скромно сказала Лидия. – Мой муж умер в прошлом году. А дети уже взрослые, не думаю, что они приедут в Миннесоту.

Крис Росински слегка поперхнулся, но снова вернул себе жизнерадостный настрой. Он с энтузиазмом повел Лидию вдоль высокого забора, скрытого неряшливой живой изгородью, едва тронутой зарождающейся листвой, продолжая уверять, что Бьюли-Пойнт – лучшее место для того, чтобы начать жизнь заново и оставить трагедии в прошлом.

***

Оказавшись на берегу, Лидия слегка отошла от первого шока. Место и правда выглядело умиротворяющим. От дома спускался пологий холм, поросший зеленой травой. Поскольку еще был конец мая, трава была мягкой и невысокой, напоминающей уютное изумрудное покрывало. Но Лидия предположила, что уже через месяц без должного ухода лужайка превратится в высокие заросли. Спуск заканчивался узкой полосой песчаного пляжа, достаточно ровной, чтобы там можно было поставить шезлонг. Вода была такой чистой и прозрачной, что Лидии немедленно захотелось снять чулки и туфли и пройтись босиком вдоль берега.

Женщина обожала плавать, причем именно в холодной воде, заставлявшей грести быстрее, изгоняя из головы все посторонние мысли, кроме радости движения. Она представила, как будет спускаться к озеру по утрам, плавать до завтрака, а теплыми летними вечерами еще и ходить окунаться на закате, и настроение у нее мгновенно улучшилось.

Крис Росински, видимо, был успешным маклером по недвижимости, поскольку он дал Лидии самостоятельно насладиться прогулкой по пляжу, ожидая ее около невысокой дамбы из камней, сложенной на середине холма для защиты домов от разлива озера во время паводков и шторма. Заборов на пляже уже не было, так что жители Бьюли-Пойнт могли запросто ходить друг к другу в гости через задние дворы.

У многих были привязаны к берегу лодки или моторные катера, вдалеке можно было разглядеть даже что-то вроде лодочного пирса. У ее дома (и когда она стала называть ее своим?) тоже был сооружен разрекламированный в буклете эллинг, правда, он скорее походил на ветхий лодочный сарай.

Лидия повернулась, чтобы идти обратно к дому, и ее хорошее настроение снова улетучилось. Стекла на знаменитой веранде отсутствовали, выбитые, возможно и не вандалами, а осенними штормами, краска с задней стороны дома была еще более облупившейся, и теперь уже хорошо был виден черный брезент, закрывающий значительный кусок крыши.

– Я хочу зайти в дом, – сказала она маклеру.

– Что ж, – широко улыбнулся Росински, доставая связку ключей. – Это от задней двери, которая ведет в кухню, это от центрального входа, а вот ключ от навесного замка двери на веранду. Мы повесили навесной замок, потому что дверь перекосило, но это же пустяки. Давайте вернемся и зайдем через главную дверь.

– Как видите, электричество работает! – радостно воскликнул маклер, щелкая выключателем.

Лучше бы он этого не делал. Темное помещение с забитыми окнами озарилось тусклым светом пыльных лампочек, и Лидия увидела обои, клочьями свисающие со стен, трещины на потолке, растрескавшиеся доски пола и толстый слой грязи, покрывающий все поверхности. Мебели в доме почти не было.

– Тут наверняка есть грибок, – сказала она, заглянув в ванную комнату на первом этаже.

– Нет, это просто сырость, – Росински был настроен оптимистично. – Достаточно просто покрасить или положить плитку. Зато, как видите, у здания прочные несущие конструкции и надежные опоры. Подвала тут нет, иначе его бы затапливало, но пол не сгнил, – в доказательство агент несколько раз топнул по доскам так, что они жалобно заскрипели, поднимая в воздух облака пыли.

– Крыша протекает.

– Зато центральный камин в рабочем состоянии.

– В общем, я отказываюсь от покупки, – наконец решилась Лидия.

– Простите, что?

– Я не буду покупать этот дом. Он в гораздо худшем состоянии, чем я предполагала, а у меня нет средств и возможностей приводить его в порядок… Так что, извините, мистер Росински…

– Но это невозможно, – молодой человек по-прежнему улыбался, но взгляд его стал жестким. И черты лица слегка окаменели из-за чего улыбка начала походить на оскал. – Вы подписали договор и внесли предоплату.

– Да, я хотела вас попросить вернуть мне деньги.

– Повторяю, это невозможно. В договоре четко прописано, что задаток не возвращается за исключением некоторых форс-мажорных обстоятельств.

– Каких, например?

– Например, в случае вашей смерти ваши наследники могли бы аннулировать сделку. Или если бы недвижимость была бы уничтожена природной стихией или иной силой, делающей ее непригодной для проживания. Или выяснились бы некие обстоятельства, мешающие ее продаже. Посмотрите соответствующей раздел в контракте, мэм.

– Но… тут невозможно жить! Вы меня обманули.

– Вовсе нет. Все соответствует описанию, кроме, разве что немного устаревшей фотографии. И у нас есть заключение жилищной комиссии, что дом пригоден для жизни. Вы уже подписали договор о его покупке. Вам осталось только завершить последние формальности и внести окончательный платеж.

– Я… я не могу. Мне надо посоветоваться с адвокатом.

– Конечно, мэм, – на лице Росински снова расцвела благожелательная улыбка. – Не думаю, что он скажет вам что-то новое.

Раньше надо было советоваться с адвокатом, обругала себя Лидия.

– Знаете, наше агентство лишь совсем недавно стало работать за пределами Миннесоты, – доверительно поделился с женщиной Росински. – Дулут уже не только промышленный город, здешняя природа пользуется все большим спросом у жителей других штатов. Сюда переезжают даже из Калифорнии, представляете. Но пока что дело идет медленно. Не многие решаются приобретать дом лишь по описанию в каталоге.

11 марта 1952 года. Вторник

Мудрость дня:

«Дом – это место, где формируются привычки. Дом – это место, где закладываются основы характера. Дом усмиряет наши пристрастия, вкусы и мнения. Поэтому, молю вас, заложите основы воспитания именно в своем доме».

Джей Си Райли2

Мистер С принес фунт бекона за 32 цента. Отказалась. КК отдала полфунта сала говорит это ничем не хуже бекона. Дети ели сало с яйцами хотя Рис и Поппи куксились. Ездили в больницу. Я встретила Г! Он работает там доктором кто бы мог подумать. Вначале я испугалась но потом обрадовалась когда увидела как он мил со мной и детьми. Доктор Г сказал что у Поппи бронхит с зимы и его надо лечить пока он не стал хроническим. Выписал лекарства подожду возвращения К.

Джеку надо давать твердую пищу чтобы перестал срыгивать. Брайан и Рис здоровы.

Счет доктора: 2 доллара 50 центов за первый визит (показать К)

Глава 2

Лидия пыталась понять, как она в свои почти пятьдесят лет могла вляпаться в такую глупую авантюру. А ведь она всегда считала себя как раз исключительно умной и предусмотрительной.

Последние тридцать лет Лидия Сойер прожила в Новом Ханаане в штате Коннектикут, респектабельном курортном городке, откуда ходила прямая электричка до Манхэттена. В ее жизни было все, что большинство американцев вкладывают в понятие счастья: любящий и успешный муж Джордж, уютный дом с садом, двое здоровых сыновей, которые без проблем закончили учебу и устремились каждый по своей дороге американского успеха. Старший Пол занялся бизнесом, а младший Брендан поступил в интернатуру, намереваясь стать кардиохирургом. У Лидии тоже была работа, приносившая ей заслуженное удовлетворение – в еженедельной газете Нового Ханаана.

Все разрушилось в один миг, когда Джордж Сойер внезапно скончался от сердечного приступа по дороге на работу. Оказалось, что их финансовое положение не столь прочное, как Лидия привыкла считать. У газеты появились новые владельцы, и женщине ясно дали понять, что не особо ждут ее возвращения на прежнее место по окончании траура.

Собственно, главная проблема заключалась как раз с самим трауром. Поведение Лидии совершенно не вписывалось представления о приличиях в общине Нового Ханаана. Она не ходила в церковь, не участвовала в благотворительности и не состояла ни в одном комитете. Без особой благодарности принимала соседское участие и вообще старалась избегать сентиментальных разговоров о Джордже. Лидию раздражало, что в Новом Ханаане ей все постоянно норовили напомнить о ее вдовьем статусе. Как будто о таком можно забыть.

Она и не забыла о покойном муже, с которым прожила тридцать счастливых лет, но не видела повода превращать его смерть в бесконечную трагедию. Лидия знала точно, что Джордж умер, знала, как именно он умер, и не верила, что он ждет ее где-то на небесах. Сама же она хотела продолжать жить. Упорно продолжать – до самого последнего вздоха.

Спустя полгода Лидия осознала, что в Новом Ханаане этого не получится. Ей пришлось бы минимум лет пять проходить со скорбно поджатыми губами, прежде чем кто-то из местных мужчин решил бы, что приличия допускают пригласить ее на свидание. К тому же деньги, оставшиеся после смерти мужа стремительно таяли, их семейный дом на Смит-Ридж был заложен, достойной работы в таком возрасте она явно бы не нашла. Она была благодарна уже за то, что ее сыновья стали финансово независимыми, чтобы обременять их еще и своими проблемами.

Так Лидия и решилась на эту странную авантюру, прочитав в какой-то газете о строительном буме в Ист-Энде Дулута. Она продала все, что можно, и внесла задаток за старый дом на Бьюли-Пойнт, думая, что может привести его в порядок своими руками, а потом с выгодой перепродать. Обращаться со строительным инструментом Лидия прекрасно умела, как и чинить водопровод, красить стены и клеить обои – еще с детства ее этому обучил отец.

Наконец она приобрела у соседа подержанный пикап, куда сложила самые дорогие вещи, посадила персидскую кошку Поршу в специальную корзинку и отправилась в долгое путешествие из Коннектикута в Миннесоту.

И вот чем оно завершилось.

Весь оставшийся день Лидия ходила по дому и тщательно записывала в тетрадь все, что требуется починить или заменить, чтобы он хоть как-то походил на человеческое жилище. Объем работ предстоял чудовищный. Возможно, какая-то квалифицированная бригада месяца за три смогла бы тут все привести в божеский вид. Но у нее не было денег на профессиональных рабочих, хорошо если еще хватит на материалы. Кровельщика все равно придется звать, благо погода сейчас стояла хорошая, лето только начиналось, но что будет, когда зарядят ливни?

Можно было бы обратиться за ссудой в банк или позвонить сестре в Нью-Йорк и одолжить у нее денег. Кейтлин наверняка не откажет – у сестры был очень состоятельный муж, и она никогда не была жадной. Но в нагрузку Лидия получит полный воз проповедей и нравоучений, которые теперь уже придется выслушать. Ее младшая сестра Кейти принадлежала к тому типу женщин, которые считали, что нет ничего важнее эмоций. Она легко расстраивалась из-за малейшего пустяка, плохое воспоминание сразу же вызывало у сестры слезы, которые лились градом, но быстро прекращались.

Лидия же почти никогда не плакала. Она не плакала даже на похоронах Джорджа, из-за чего все знакомые пришли к выводу, что она вовсе не горюет.

«Я не горюю?» – спросила себя Лидия, зайдя в одну из спален на втором этаже и сдернув с трюмо серую простыню.

Больше в комнате мебели почти не было, только встроенный шкаф, разобранная рама кровати и одинокое трюмо с треснувшим зеркалом. В мутной паутинке Лидия разглядела собственное отражение – высокая женщина средних лет с растрепанными светлыми волосами, выбившимися из укладки, ввалившимися от усталости щеками и некрасивыми морщинами на лбу и вокруг носа.

«Это и есть – горе. Горе заставило меня действовать глупо и неадекватно. Я могла бы сидеть в своем доме в Смит-Ридж плакать и перебирать альбомы с фотографиями. Или поехать к Кейтлин в Нью-Йорк, чтобы мы вместе сидели плакали и перебирали альбомы с фотографиями, а все финансовые вопросы свалили бы на ее мужа и его родственников, как и положено настоящим женщинам. Но вместо этого я стою в ужасном доме на краю света и мне больше некуда идти, не к кому обратиться за помощью. О, Джордж, милый, как же я горюю».

Лидия ощутила легкое колебание воздуха, а потом кто-то тронул ее за ногу. Взглянув вниз, она увидела, что Порша требовательно трется о ее щиколотки, ясно давая понять, что проголодалась.

Она открыла купленные в дороге консервы, сделала себе сэндвич с паштетом и покормила кошку, потом постелила собственный комплект белья на относительно приличном диване в кабинете.

«Завтра начнется лето», – сказала себе Лидия, засыпая.

***

Последующие дни были заняты хлопотами. Лидия открыла счет в местном банке, а также в бакалейной, мясной и зеленной лавках, узнала, где находится недорогой магазин строительных материалов и постепенно начала обустраиваться.

Она заказала новый матрас на большую двуспальную кровать, которую наконец худо-бедно починила. Сама заменила краны и вентили в одной из ванных комнат и запустила газовую колонку, так что теперь по крайней мере могла принимать душ.

Визитные карточки ремонтников, оставленные Крисом Росински, женщина с презрением отвергла, решив, что попробует сама найти честных кровельщиков и штукатуров, когда поближе познакомится с соседями.

Как ни странно, уважаемые жители Бьюли-Пойнт вели себя тихо и обособленно. Никто не постучался в двери Лидии, принеся форму с пирогом или мясным рулетом, никто не оставил ей на пороге приглашение на чашку чая. Фактически она ни с кем и не встречалась, на Уотербери-лейн царила тишина, будто все обитатели съехали или тщательно прятались.

Только один раз за первую неделю Лидия видела соседей. Как она себе и обещала, женщина каждое утро ходила плавать до завтрака, наслаждаясь обжигающе холодной озерной водой. А вечерами, покончив с делами, садилась в шезлонг, который она установила у самой кромки песчаного пляжа, и слушала плеск воды, потягивая какой-то немудрящий ледяной коктейль с водкой или джином.

В один из таких вечеров Лидия заметила, что из ближайшего к ней соседского дома вышли двое, кажется, мужчина и женщина, они подошли к воде и стали возиться с вытащенной на берег лодкой. Неожиданно женщина заметила Лидию и что-то сказала своему спутнику, они оба выпрямились и уставились на нее. Лидия махнула рукой в приветственном жесте, а потом отсалютовала стаканом, намекая на приглашение. Она начала вылезать из шезлонга, чтобы подойти к соседям и поздороваться, но вдруг они оба развернулись и молча стали взбираться по холму в сторону своего жилища.

Чем-чем, а приветливостью жители Дулута точно не отличаются, решила Лидия.

20 марта 1952 года. Четверг

Мудрость дня:

«Если вы боялись, что ваша любовь к красивым цветам и мерцающему пламени свечи каким-то образом менее духовна, чем жизнь в серости и уродстве, помните, что Тот, Кто создал вас для творчества, дал вам то, с помощью чего вы можете творить красоту, и чувствительность, чтобы ценить и откликаться на Его творение»

Эдит Шеффер3

Лекарство для Поппи 12 центов

Г говорит что оно поможет. Завтра снова прием договорилась с Ф. КК говорит что Поппи надо пить сало с горячим молоком. КК такая смешная. Она все лечит салом.

Остаток с прошлой недели: 1 доллар 98 центов.

Блузка на распродаже в «Гриншилдз» 1 доллар 70 центов.

Жакет 4 доллара 99 центов!!!

Снова кружилась голова и немного тошнило. Но я никому не сказала даже Г.

Глава 3

На вторую неделю Лидия решила, что ей непременно надо покрасить дом, чтобы он перестал портить ей настроение. Она поехала в скобяную лавку на Шестой авеню, в владельцем которой, мистером Гекко, у нее установились дружеские отношения. Он предложил женщине самой сходить на склад и посмотреть разные образцы, а потом назвать цвет и количество, чтобы он доставил ей заказ на дом.

– Я поспрашиваю у соседских парнишек, не захочет ли кто помочь вам с покраской, – пообещал мистер Гекко. – Скоро каникулы в местном колледже, наверняка многие будут рады подработке.

Лидия отправилась в подсобку, где медленно ходила вдоль стеллажей, изучая цены и образцы. Она искала тот самый синий оттенок предрассветного неба, который уже не раз наблюдала над озером.

– Здравствуйте, мэм, – услышала Лидия легкое покашливание, а потом и голос за спиной.

Она обернулась. Там стоял мужчина примерно ее лет в серых фланелевых брюках на подтяжках и серой рубашке в клеточку. На голове была выцветшая от солнца бейсбольная кепка. Лидия успела заметить, что серый был любимым оттенком жителей Дулута. В Новой Англии, где прошло ее детство, скромная одежда символизировала броню против соблазнов, являла собой символ истинного протестантского нонконформизма, сопротивляющегося растленному влиянию мегаполисов. Но в Висконсине и Миннесоте все было иначе. Похоже, местные жители вообще с глубоким равнодушием относились к тому, что они носят. Лидия уже успела заметить обилие старых и латаных вещей, к тому же не всегда попадающих в размер своих владельцев. Сейчас она порадовалась, что отправляясь за покупками, надела простое домашнее платье, а волосы перехватила косынкой.

– Я узнал вашу машину в входа, – продолжил мужчина. – Пикап с номерами другого штата, правильно?

– Да, это моя. Я где-то неправильно припарковалась?

– Нет, все в порядке. Видел, как вы проезжали по Бьюли-Пойнт. Я там тоже живу. Джонатан Фелпс. На лето приехали?

– Лидия Сойер, – она пожала протянутую руку. – Нет, я теперь ваша соседка. Купила там дом.

– Приятно познакомиться. Никак краску выбираете? – спросил Фелпс, кивая на банку в руке Лидии.

– Да. Надо стены подновить, рамы покрасить.

– Это правильно. Вот только скажите вашему супругу…

– Я вдова.

– Что? Ах, простите, мои соболезнования. Так значит вы… это… одна приехали, мэм?

– Да.

– И красить сами собираетесь?

– Не беспокойтесь, я умею работать с деревом, – несколько заносчиво ответила Лидия. Вот только не хватало ей еще добровольного советчика, который наверняка принял ее за городскую клушу.

– Ничуть не сомневаюсь, мэм, – Фэлпс почесал пальцем под кепкой. – Вот только… позвольте я скажу. Не берите дорогую краску. Только зря деньги выбросите. Все равно за зиму облупится. Берите самую дешевую, все равно какого цвета. Главное, чтобы доски защищала от сырости.

– Но я хочу синюю.

– Вы что, меня не слушаете? Цвет не имеет никакого значения. Все равно следующей весной перекрашивать придется. Вы же у нас, как я понимаю, никогда не зимовали?

– Нет. Но я сама выросла на Великих озерах. В Рочестере на севере штата Нью-Йорк.

– Это на Эри что ли?

– Озеро Онтарио.

– Один черт. Никакого сравнения с Верхним. Вы понятия не имеете, во что ввязались. Лето у нас прекрасное, спорить не буду. Никогда не бывает по-настоящему жарко, с озера свежесть, с гор вечером спускается прохлада. И осенью очень красиво. Но потом вам придется пережить четыре месяца настоящего ада, когда вода замерзнет и начнутся зимние штормы. Хорошенько обработайте внешние стены, заделайте все щели. Центрального отопления у нас нет, так что позаботьтесь о печках и обогревателях. Вы уже нашли ремонтную бригаду?

– Откуда вы знаете, что мне нужен ремонт?

– Всем домам на Бьюли-Пойнт нужен ремонт. Как и вообще всем домам на берегу озера. Вы знаете, что выбрали не лучший район, мэм? На озере живут только моряки и те, кто добывают руду. Не каждый может выдержать ледяной ветер и штормы. Люди побогаче живут за мостом, там в бухте Сент-Луис. В Фэрмонте, Нортон-Парке, Западном Дулуте. Там и виды красивые, и климат не такой изматывающий.

– Честно говоря, я думала отремонтировать дом и потом продать. Поэтому и хочу покрасить стены в синий цвет. Он хорошо смотрится.

– Продать? Кому? – Фелпс был искренне изумлен.

– Ну… любителю озерного отдыха. Там же есть свой безлюдный пляж и эллинг для яхты. И тут такое уединение…

– Вы что, мэм, совсем умом тронулись? Какое уединение? Вам тут не Новая Англия, это Миннесота. Слышали, как называют эту местность? «Железный пояс». Тут везде идет добыча, в гавань постоянно свозят руду, грузят многотонные баржи. Конечно, в городе из-за этого водятся деньжата, есть пара приличных ресторанов и зал для бинго, полиция честно тратит свой бюджет на охрану спокойствия граждан, вообще крупных беспорядков в Дулуте отродясь не было. Но никому, кроме местных, и не придет в голову ехать сюда отдыхать. Ребята из Миннеаполиса имеют обыкновение тут снимать коттеджи на лето, благо до города ведет прямая дорога, да и винтовые самолеты частенько летают. Но жить тут постоянно, да еще и с яхтой… Вы представляете, что такое плавать по Верхнему, мэм? Не зная фарватера. Это вам не Эри. Если попадете в шторм или на сухогруз наткнетесь, скорее всего, в живых не останетесь. Даже опытные моряки тут постоянно мрут.

– Я думала об этом, – серьезно кивнула Лидия. – Чтобы сдавать дом, если не получится найти покупателя. Приведу все в порядок и дам объявление в газетах. Причем, не только в Миннесоте. Вы заблуждаетесь насчет репутации здешних мест. Сейчас Северо-Запад входит в моду. Многие мои знакомые отказываются от домов на Кейпе или в Хэмптонсе, потому что там стало очень людно и почти не осталось дикой природы. А Бьюли-Пойнт, по-моему, идеальное место. Даже зимой, если обставить там все с уютом и удобствами. С одной стороны, ты живешь вроде сам по себе, каждый вечер можно любоваться озером, утром встречать рассвет… А с другой, до цивилизации рукой подать, и как вы сами сказали, в Дулуте жизнь безопасная. Сейчас это очень ценится.

Лидия говорила с таким убеждением, что ее энтузиазм пробил брешь в скептицизме собеседника. На минуту она и сама отчетливо вообразила себе картину: ее обновленный дом, покрашенный в небесно-синий цвет с белыми ставнями и каркасными балками, дорожка к пляжу замощена и украшена чугунными фонариками, везде лежит чистый белый снег, но в застекленной гостиной с видом на серебристое ледяное озеро ярко горит камин… Кто же не захочет приобрести себе такой кусочек идеальной Миннесоты?

– А что за дом вы купили? – задумчиво скривившись спросил Фелпс, продолжая глядеть на банку краски. – Синий…

– Ну да, он раньше был синим, судя по рекламному проспекту от агентства. Двести двадцать, дробь один по Уотербери-лейн. Он получается четвертый по счету, если повернуть направо с 23-ей авеню. И последний на этом конце улицы.

– Синий дом, – ее собеседник неожиданно переменился в лице. Теперь выражение снисходительной жалости опытного жителя Дулута к наивному новичку сменилось неприкрытым страхом. – Бросьте вы эту затею, мэм.

– С синей краской?

– С этим домом. Совсем бросьте. Собирайте свои вещи и уезжайте как можно скорее.

– Но я…

Однако мужчина ее больше не слушал. Он довольно резко дернул свою корзинку, едва не ударив ею Лидию, и устремился к выходу.

***

– На Уотербери-лейн? – уточнил мистер Гекко, записывая адрес, куда доставить краску. – То есть на Бьюли-Пойнт живете?

– Да. Я только что встретила своего соседа Джонатана Фелпса.

– А, Джонни. Наболтал вам небось с три короба. Очень он лясы точить любит. Правда сейчас пулей из магазина вылетел, обычно он часа два у прилавка стоит, пока не выскажет свое мнение обо всем на свете от нового плана прокладки водопровода до китайских коммунистов.

– Странно. Не заметила, чтобы жители Бьюли-Пойнт горели желанием общаться. За две недели, что я тут, мистер Фелпс стал первым, кто со мной заговорил. На улице не здороваются, в гости не заходят. У вас так принято?

– Вообще-то мы тут на севере довольно дружелюбные. Конечно, не сразу принимаем чужаков, но в наших краях трудно без соседской помощи. Тем более в таких местах, как Бьюли-Пойнт, где люди сообща и дамбу строят и берег от солярки очищают. Странно, что соседи вас не приняли. Община там всегда была маленькая, огороженная от основного Ист-Энда.

– Я вроде никому не мешаю. Не шумлю по ночам, дорогу не перегораживаю. Да я и живу на отшибе.

– Это где?

– В самом начале Уотербери-лейн, вот у вас адрес.

– Синий дом? – мистер Гекко задумчиво посмотрел на листок с заказом, потом резко побледнел.

– С вами все в порядке? – обеспокоилась Лидия.

– Эээ… да. Извините. Завтра, максимум послезавтра я пришлю кого-нибудь с краской.

– А насчет ребят поспрашиваете?

– Что?

– Вы обещали узнать, поможет ли мне кто-то покрасить дом.

– Да… я спрошу. Хотя… не стал бы особо рассчитывать. Извините, мэм. Мне надо обслуживать клиентов. Хорошего дня.

– Хорошего дня, – удивленно ответила Лидия и вышла из совершенно пустого магазина.

В дверях она обернулась. Мистер Гекко так и стоял за кассой, уставившись в листок с ее заказом.

***

Совершив еще несколько покупок и набив почти под завязку багажник пикапа, Лидия вернулась домой, размышляя о том, что ей очень пригодилась бы соседская помощь, чтобы донести все многочисленные коробки с инструментами, плиткой, трубами, моющими средствами, посудой, шторами и прочими приобретениями. Отрывать доски от оконных рам тоже оказалось довольно трудоемкой задачей.

Стоило Лидии взяться за первую коробку, как она увидела, что по улице к ней спешит женщина, кажется, та самая, которую она видела пару дней назад на пляже. «Как по заказу», – мысленно поздравила себя она. – «Наверняка это Фелпс рассказал соседям, что я тут делаю ремонт, и теперь кто-то хочет предложить мне свою помощь».

– Эй, вы, – женщина остановилась в паре футов от машины. – Вы тут живете что ли?

– Да. Меня зовут Лидия Сойер. Я купила этот дом.

– Купили?!

– Вот, ремонт делаю. Скоро он будет, как новенький. Неприятно, наверное, было терпеть эту развалюху на вашей улице.

Женщина пялилась на Лидию во все глаза, словно не верила в ее существование.

– Мы же с вами виделись недавно на пляже, – продолжала болтать Лидия, все больше недоумевая. – Вы были с мужем, так?

– Да. Я Катерина. Катерина Коваленко. Мой муж Тарас сейчас на работе в рудном карьере.

Казалось, что это признание далось женщине с большим трудом, будто она выдала новой соседке какую-то страшную тайну.

– Вы русские?

– Я американка. Родилась уже здесь. Наши с мужем родители приехали в Америку после коммунистического переворота.

– Может, зайдем в дом? Там, конечно, сейчас полная разруха, но мы можем выпить по коктейлю на лужайке. Я как раз купила столик и новые садовые кресла, мы их и опробуем.

– Нет! – выкрикнула Катерина, отпрыгнув на шаг назад.

– Я вас… чем-то обидела?

– Нет. Просто… я хочу вас предупредить. Ничего у вас не выйдет с этим домом. Уезжайте отсюда как можно скорее.

– Да что вы все повторяете одно и то же. Что не так с этим домом? Грибок, плесень? Гнилой фундамент? Или, может, над ним тяготеет какое-то древнее проклятие? – с иронией спросила Лидия.

– Не проклятие. Намного хуже. В этом доме произошла резня, вот в чем дело. Ужасная резня. Двенадцать лет назад здесь убили шестерых человек. Хозяин дома вырезал всю свою семью, включая четверых детей.

После чего миссис Коваленко круто развернулась и размашисто зашагала обратно.

1 апреля 1952 года. Вторник

Мудрость дня:

«Самое счастливое королевство женщины – это дом, ее высшая честь – искусство управлять им не как королева, а как мудрая жена и мать».

Луиза Мэй Олкотт4

Наконец удалось уговорить К сходить к зубному. Отказался от рейда всю ночь ворочался из-за боли ушел спать на диван.

Доктор М – 87 центов и доллар за пломбу.

Счет от мясника:

Свиной окорок 53 цента

Четыре фунта курятины 1 доллар 20 центов

Говяжий стейк 95 центов

Итого 2 доллара 68 центов

Остаток 32 цента

Взяла 5 долларов из отложенных на газ и купила новое платье. Скажу К что газ летом не нужен. Ура! На купоны получилось взять две пары нейлоновых чулок. Жду-не дождусь среды когда К уйдет в рейд. Поппи опять вернулась сегодня из школы рано. Доктор Г говорит что в доме сыро надо чаще проветривать. Брайан прогуливает школу мистер М сказал что видел его днем в районе доков. К сказал что летом возьмет его на баржу.

Глава 4

– Что значит, вы не знали?!

Лидия стояла в кабинете Криса Росински в конторе «Иден Эстейтс Миннесота», тыкая пальцем в фотокопию с микрофиши газеты, которую она получила в местной библиотеке.

– «Кровавая бойня»! «Дом ужасов»! «Глава семьи сошел с ума, убил жену, детей и покончил с собой». Как можно было не знать, что это произошло в том самом доме, который вы мне продали!

– Я не говорю, что в агентстве этого не знали. В конце концов дом на Бьюли-Пойнт принадлежит нам, мы приобрели эту недвижимость у города. Но лично я не знал об этой истории, – Росински особо выделил личное местоимение. – Когда произошла эта трагедия, я учился в колледже в Сент-Поле. Не думаю, что я тогда вообще читал местные газеты. Так что я вас ни в чем не обманывал. Вся информация, которой я располагаю о доме, есть в нашем каталоге.

– Хватит юлить! Одно дело продать мне развалюху, совсем другое – Дом ужасов. Тут никакой ремонт не поможет. Никто не захочет перекупить дом с подобной историей. Не удивительно, что соседи смотрят на меня, как на вампира.

– Ситуация действительно неприятная, миссис Сойер…

– Неприятная! Это слабо сказано. Знаете, Крис, вот теперь я, пожалуй, и правда найму хорошего адвоката. Мне кажется убийство шести человек – это достаточно форс-мажорный повод, чтобы заставить вас расторгнуть контракт и вернуть мне деньги. Я еще потребую компенсации за свое потраченное время, купленные материалы и…

– По законам штата Миннесота мы не несем ответственности за репутацию недвижимости и действия предыдущих владельцев.

Похоже, Крис Росински хорошо учился в колледже. Однако Лидия заметила в его глазах сомнение. Если она и правда подаст в суд, то имеет высокие шансы выиграть дело. Ни судьи, ни присяжные не любят пронырливых маклеров по недвижимости, вводящих в заблуждение бедных обездоленных вдов.

– Я проконсультируюсь с начальством и мы подумаем, как можно помочь в вашей ситуации, мэм, – широко улыбнулся Росински.

– Я сказала вам, как тут можно помочь. Верните мне все деньги, которые я уже потратила.

Лидия швырнула фотокопию газеты на стол и выбежала из конторы.

***

Вернувшись на Бьюли-Пойнт, Лидия сразу проскочила на задний двор, не желая ни минуты проводить в страшном доме. Надо было срочно что-то предпринять, но сейчас у нее мысли путались, а руки тряслись от ярости. Уехать в отель вместе с Поршей? А потом что? Судиться с агентством? Какой кошмар. Еще неясно, что ужаснее, тяжба или убийство.

Взглянув на озеро, Лидия приняла наконец решение. Она прошла через веранду в столовую, достала из старого буфета бутылку водки и плеснула в стакан щедрую порцию. Потом вернулась на пляж и устроилась в шезлонге.

Когда водка приятной теплотой прокатилась по ее внутренностям, Лидия увидела, что вдоль берега к ней прихрамывая направляется какой-то старик. Впрочем он не был стариком, наверное ему было около шестидесяти или чуть больше, просто от жизни у воды его лицо стало жестким и морщинистым, а волосы успели совершенно поседеть.

– Мисс Сойер? – представился нежданный гость. – Я ваш сосед, живу за три дома от вас. Ангус МакТэвиш.

– Я уже в курсе, что в моем доме произошла чудовищная трагедия, – мрачно сказала Лидия.

– Да, я разговаривал с Катериной. Она несколько резковата, хотя намерения у нее самые добрые. Представляю, в какой форме она вам все сообщила. Как я понял, вы не знали, что за дом купили?

– Понятия не имела. Сейчас я собираюсь судиться с агентством.

– Хорошая идея. Хотя в случае с «Иден Эстейтс» я сомневаюсь, что у вас что-то выгорит. У них лучшие юристы, к тому же владелец, Джастин Иден состоит в тех же клубах, что и главный судья округа, наш конгрессмен и прокурор. Это Дулут, дорогая мисс Сойер, хоть он и пыжится быть большим городом, тут все друг друга знают.

– У него и правда такая фамилия – Иден5? Я думала это просто идиотское название для агентства.

– Да. И он зять крупнейшего застройщика округа Сент-Луис. Джастин Иден женат на одной дочери, а окружной прокурор Гидеон Стокдейл на другой. Между прочим, Стокдейл баллотируется на пост губернатора штата и с деньгами тестя наверняка выиграет.

– Вы хотите еще больше испортить мне настроение? Как-то это не по-соседски.

– Я думаю, они предложат вам отступных. Не захотят раздувать скандал, чтобы вы еще и обратились в прессу. Соглашайтесь.

– Наверное, я так и поступлю. Выбора нет. Я потратила на этот дом свои последние средства. Не хотите составить мне компанию, мистер МакТэвиш?

– Можно просто Ангус. А что у вас в стакане?

– Водка.

– Не откажусь.

МакТэвиш придвинул к шезлонгу стол и один из новых садовых стульев, пока Лидия ходила в дом за вторым стаканом, льдом и бутылкой.

В двух словах она поведала соседу, как оказалась в Бьюли-Пойнт. Беседа и алкоголь расслабили женщину, так что она решилась спросить:

– Вы знали их? Предыдущих владельцев дома, которые… погибли?

– Да, и очень хорошо. С тех самых пор, как Кевин Мэллори с женой поселились на Бьюли-Пойнт. Даже еще раньше, потому что работал на барже вместе с его стариком, Бобом Мэллори, пока мне не раздробило колено.

– После разговора с миссис Коваленко я отправилась в библиотеку и нашла статьи об этом… происшествии. Но мне не хватило смелости их читать дальше заголовков.

– Ужасная история, – покачал головой МакТэвиш.

– Расскажите мне, Ангус, – попросила Лидия.

***

– Это случилось в 52-м году. Но познакомился я с Мэллори намного раньше, я говорил. Кевин Мэллори был моряком, плавал на барже на Верхнем, как и его старик. А жена сидела дома с детьми. Девчонка была не из местных, когда Кевин ее встретил, ее семья приехала откуда-то с юга Среднего Запада. Ей было всего семнадцать, когда родился Брайан, их первенец. Впрочем, по тем временам дело было вполне нормальным. Да и сейчас тут у девиц нет особого выбора, вся жизнь – это замужество и семья. Семья, кстати, у Салли была строгая, больно набожная. Сам-то я не большой поклонник проповедей, даже воскресные службы частенько пропускаю, но эти ходили в какую-то свою церковь в Хиллсайде, причем каждый день. А еще молились дома, дочь никуда не пускали, даже в школу. Не знаю, каким образом ей удалось спутаться с молодым Кевином, он сам еще был сосунком, лет двадцать или двадцать один ему было. В общем, что у них да как там произошло не знаю, но старый Боб Мэллори поговорил с отцом Салли, и через месяц они уже были женаты. А еще через полгода родился Брайан. Понимаете, к чему я веду? Семья Салли сразу же уехала из Дулута, не дожидаясь свадьбы. Старый Боб говорил, что они вроде отреклись от дочери, разорвали все связи. Но это было ничего. Салли с Кэвом поначалу жили хорошо. Кэв работал на отца, а тот купил им участок земли на Бьюли-Пойнт. Хочу вам сказать, что тогда здесь совсем ничего не было. Одна дорога, да несколько домиков моряков, потому что недалеко от порта. Кэв с отцом и несколькими их ребятами построили тут дом.

– Сами построили?

– А что тут сложного? Это вам не Бостон, у нас домов из кирпича раз-два и обчелся. Подогнали баржу с досками, пару месяцев работы и все готово. Может, и нанимали каких-то сезонных работяг, не помню уже. Вначале Кэв с женой и малышом совсем в крошечном домишке жили. Но потом Салли снова забеременела, вот Кэв и решил, что хочет большой дом и большую семью. Дела у него неплохо шли, доход у моряков тут может и не заоблачный, но стабильный. Значит, что он задумал, то у них и вышло. Поппи родилась, потом Рис, а потом еще и малыш Джек.

МакТэвиш помолчал, налив себе и Лидии еще по щедрой порции из бутылки.

– Я не оправдываю Салли, но что мы о ней знали на самом деле? Говорю же, девчонка не местная, родители ее в черном теле держали. А потом она сразу за Кэва выскочила и стала, как куропатка, детей одного за другим высиживать. Ей еще даже тридцати не было, понимаете? И выглядела она очень даже ничего, несмотря на выводок, прямо конфетка. Муж все чаще отсутствует, уходит в рейд. Еще бы, ему же надо такую ораву кормить. А она одна с детьми на Бьюли-Пойнт. Без автомобиля, она по-моему и водить-то не умела. Никакого кино, никакого телевидения. Соседи – все те же моряки да шахтеры. И к чему это привело?

– Вы хотите сказать, что…

– Ну да. Салли изменила Кевину. И не просто изменила. Закрутила настоящий роман. С врачом, который лечил ее детей. Доктор Орсон Гэрроу, так его звали. Сам он жил где-то за Центральным парком, но практика у него была тут в Ист-Энде. Как раз в конце 40-х этот район начал быстро расти, тут появился университет, кампус, стала подтягиваться молодежь. Вот доктор Гэрроу и открыл свой кабинет на пересечении 19-й и Колледж-стрит недалеко от Честер-парка, а еще вел прием в клинике Святого Луки рядом с парком Лейфа Эриксона. Его лет тридцать назад переименовали, но местные его по-прежнему, знаете, как называют? Лейкшор Парк. Поняли теперь?

– Если честно, нет.

– Он находится совсем рядом с пешеходной тропой Лейкшор, которая идет вдоль берега от гавани. И проходит совсем рядом с Уотербери-лейн. Теперь поняли? Салли Мэллори раз в месяц просила кого-то из соседей помочь с автомобилем и отвозила детей на осмотр к Гэрроу. Многие еще удивлялись, что она так к доктору зачастила, детишки у нее все вроде здоровые были. Значит, там у них что-то и закрутилось. Доктору было около сорока, он был холостым, а я говорил, что Салли была настоящей конфеткой. Старшие дети у нее уже ездили в школу на автобусе, она укладывала спать младших после обеда и вроде как шла прогуляться. Дом-то у Мэллори крайний на Бьюли-Пойнт, хотя чего я вам говорю, вот мы же тут с вами сидим. Пройти через рощу – и вот уже тропа Лейкшор. А доктор Гэрроу выходил из клиники и шел Салли навстречу. Где-то они там присмотрели себе укромное местечко, где и миловались в кустах. И так продолжалось всю весну. А потом лето. У старших ребят начались каникулы, так Салли это только на руку было. Она оставляла Брайана приглядывать за младшими детьми, а сама – шасть к своему доктору.

– Интересно, как они выкручивались зимой.

– До зимы дело так и не дошло, хотя им точно надо было что-то придумывать. Когда озеро замерзало, Кэв работал в основном в порту и приходил домой обедать. Да и на холоде не больно покувыркаешься. Не знаю, насколько серьезно доктор Гэрроу относился к этому роману, но Салли буквально помешалась. Она совсем всякий страх потеряла. Жители Бьюли-Пойнт стали о ней судачить. Еще бы – дети у нее постоянно сами по себе, даже малыш Джек, которому еще полутора лет не исполнилось, за ним старшие приглядывали, а женщину непонятно где носит. Ну и, конечно, кто-то видел, как она идет к тропе Лейкшор, кто-то заметил, что возвращается вся растрепанная. Салли всем нравилась, она веселая была и хозяйка хорошая, пока с ней эта дурь не произошла… Но и Кэва тут уважали, понимаете? Так что Салли намекнули… чтобы она прекращала.

– И она прекратила?

– Если бы. Она сменила тактику. Понимаете, у девчонки ни родни не было, ни подруг в городе, которые могли бы ее прикрыть. Куда ей деваться с Бьюли-Пойнт? Вот она и стала приводить доктора Гэрроу к себе. По ночам. Дожидалась, пока дети лягут спать, а потом открывала кухонную дверь, которая выходила к насыпи. Наш храбрый доктор прятался за дамбой, а потом проскальзывал к ней в дом.

– Невероятно. Неужели она прямо… в супружеской постели…

– Не думаю. Сам-то я там не был, свечку не держал. Но дом большой, сами знаете. Любовнички веселились где-нибудь в мансарде или в кладовке, а потом Салли выпускала доктора, пока не рассвело. Конечно, все эти кульбиты быстро заметили. И наконец это дошло до ушей Кевина Мэллори.

– Кто ему рассказал?

– Да кто угодно мог! Весь Бьюли-Пойнт знал о похождениях Салли. Ее же предупреждали… Вот, наверное, у кого-то нервы не выдержали, как соседу в глаза смотреть, если его жена по ночам в его отсутствие рога ему наставляет. Но это был не я! Клянусь, несколько раз меня так и подмывало Кэву правду сказать, но духу не хватило. Он же вспыльчивый был, весь в своего папашу. И с годами характер только хуже становился. Как и у его папаши. Все Мэллори подраться любили. А Кэв здоровый был, руки что дубины. Если б я ему сказал, что Салли ему изменяет, тот мог бы меня запросто одним ударом в нокаут послать. Понимаете?

– Понимаю.

– Но кто-то смелый все-таки нашелся. И вот, значит, дело было так. Кэв не пошел сразу доктору мозги вправлять, но вначале решил убедиться. Сказал жене, что у ходит в рейд, а сам остался на берегу. Спрятался в лодочном сарае. Дождался, пока доктор Гэрроу прокрадется в дом и пошел следом. Вы точно хотите услышать, что было дальше?

– Если честно, не очень. Постарайтесь обойтись без кровавых подробностей.

– Конечно, мэм. Видимо, Кевин застал любовников прямо в гостиной, и увиденного ему вполне хватило, чтобы сделать свои выводы. Он захватил с собой из сарая рыболовный крюк и разделочный нож… Мда, пожалуй, этого вам знать не надо. В общем, он убил Орсона Гэрроу и свою жену Салли. А потом поднялся к детям. Не хотел, чтобы они росли с тем, что он натворил. С тем, что натворила их мать.

– Он зарезал детей?

– Всех четверых. Хотя тело Брайана так и не нашли.

– Это как так?

– Он уже был взрослым и спал в отдельной комнате. Кроватка Джека стояла в спальне у Салли, она все еще кормила его грудью. А Поппи и Рис спали в одной комнате. Он всех убил одного за другим, они даже толком не проснулись. Но, видимо, Брайан умер не сразу. На его кровати нашли кровь, кровавый след тянулся к окну. Под окнами его спальни была крыша веранды. На следующее утро полицейские пошли по следу. Он вел к озеру. Видимо, парень пришел в себя и попытался спастись. Он вылез на крышу и спрыгнул в кусты. Потом пополз к воде. Одна из лодок пропала. Спасатели несколько дней прочесывали берег, посылали патрули. Брайан так и не нашелся. Наверное, он потерял сознание, а потом лодка перевернулась.

– Интересно, почему он не пошел к соседям.

– Лодка была ближе всего. К тому же парнишке было всего двенадцать лет, он был смертельно напуган и истекал кровью. Не знаю, видел ли он, что на него напал родной отец. В общем Кевин расправился со всей своей семьей. А потом пошел в гостиную, сел в свое любимое кресло у камина и закололся.

– Какой кошмар. Но откуда вам так много известно? О том, что Кевин прятался в лодочном сарае, например, что он хотел подстроить жене и ее любовнику ловушку? Кевин Мэллори оставил какую-то предсмертную записку?

– Нет. Просто Кевин Мэллори не умер.

– Что?!

– Наверное вы меня не так поняли. Я же с самого начала сказал, что в этом доме Кевин Мэллори убил всю свою семью. Я не говорил, что он убил себя, хотя, видит бог, парень пытался. Он нанес себе удары в живот, в грудь и в шею. И все равно был еще жив, когда полиция его обнаружила. Можно сказать, это было чудо. Он изрядно покромсал себя, но ухитрился не задеть жизненно важных органов. Правда он был на грани, врачи едва успели спасти ему жизнь. И потом второй раз, когда в раны попала инфекция и начался абсцесс.

– Какой в этом смысл? Его же все равно казнили.

– Эээ… нет. Дело в том, что то ли от ран, то ли от перенесенного шока Кэв сильно повредился умом. Он рассказал, что хотел поймать жену на измене и действительно спрятался в лодочном сарае и увидев, как пришел доктор Гэрроу, последовал за ним. Но Кэв заявил, что никого не убивал. Да, представьте себе. Он утверждал, что это сделал дьявол.

– Дьявол направлял его руку?

– Извините, я с Кевином не беседовал. Кажется, он утверждал, что дьявол лично явился из ада, чтобы орудовать крюком и ножом. И твердо стоял на своем, насколько это вообще возможно было в его состоянии. Говорили, что иногда Кевин впадает в забытье и отрицает, что его семья погибла. Были приглашены десятки мозгоправов, какие-то утверждали, что он симулирует, другие говорили, что парень и правда тронулся умом. Последних было больше. В итоге окружной прокурор Стоксдейл решил, что не хочет устраивать настолько скандальный процесс. Для всего Дулута это и так стало большой трагедией, еще не хватало, чтобы журналисты раздули весь этот дьявольский бред. Наверняка налетели бы все эти… проповедники… и медиумы. Ну, которые изгоняют злых духов.

– Экзорцисты?

– Это какие-то иностранцы? Никогда не слышал о таких. В общем, Кевина поместили в тюремную психушку. Вряд ли он когда-нибудь оттуда выйдет. Его отец умер, а родня отказалась связываться с наследством. Так что в итоге дом отошел городу за долги и был выставлен на аукцион. Его и приобрела «Иден Эстейтс» за гроши, чтобы перепродать. Вот только желающих не нашлось.

– Вы хотите сказать, что дом так с тех пор и стоял заколоченным?

– Ну, эти люди из агентства что-то делали. Убрали там все, конечно же, периодически подновляли фасад и латали крышу. Ха-ха, латали. Брезент натянули после урагана в прошлом году. Но да. Никто там с тех пор не жил. Ходили разговоры, что они наконец хотят вообще снести старый дом и построить на участке маленькие рыбачьи кабинки, которые могут сдавать дачникам на лето. Чтобы этот балласт хоть какие-то деньги приносил. Но тут вдруг появились вы. И кто вас вообще надоумил покупать дом по каталогу из другого штата? Разве так дела делаются? Надо вначале же приехать, посмотреть, поговорить с соседями.

***

Лидия и сама понимала, какую совершила ошибку. «Все еще можно исправить», твердила она себе. «Я могу позвонить сестре в Нью-Йорк. Ее муж влиятельный бизнесмен, у него великолепные адвокаты. Они найдут способ надавить на это чертово агентство и заставить их расторгнуть контракт».

Меньше всего на свете Лидия хотела признаваться младшей сестре в своей неудаче. После смерти Джорджа Кейтлин настойчиво звала ее переехать на время к ним в Нью-Йорк, готова была оказать любую помощь. Кейти всегда была искренне доброй и отзывчивой. А еще слезливо-сентиментальной, что частенько выводило Лидию из себя.

Она хотела доказать сестре и вообще всему миру, что прекрасно может справляться одна. «Куплю старый дом, сделаю в нем ремонт, а потом перепродам с выгодой», небрежно бросила она в трубку, злорадно слушая причитания Кейтлин. Когда ее охватывала тоска по покойному мужу, Лидия, как правило, успокаивала себя тщеславным видением того, как через полгода или год, удвоив вложенный капитал, она купит новую отличную машину и пришлет Кейти открытку с какого-нибудь модного курорта. Может, дела у нее пойдут настолько удачно, что она наймет помощников и откроет свою фирму. «Ваш идеальный дом на американском севере»…

Но пока что у нее ни денег, ни перспектив. Только кошмарный полусгнивший особняк, в котором произошло шесть убийств и одна попытка самоубийства.

После того, как МакТэвиш уковылял к себе по берегу, Лидия поняла, что слишком пьяна, чтобы садиться за руль и отправляться на поиски отеля.

«Тут нет злых духов, нет кровавых призраков, нечего бояться», – убеждала она себя. – «Я уже две недели ночую в этом доме и не случится никакой беды, если останусь еще на одну ночь».

Лидия и правда была совершенно чужда суевериям. Когда они единственный раз с Джорджем путешествовали по Европе, все рассказы о проклятых замках и замурованных в подвалах монахах, которыми гид с энтузиазмом потчевал американских туристов, не произвели на нее никакого впечатления. И она не испытывала ханжеского ужаса перед домами, в которых произошло преступление. В конец концов, убийства могут произойти где угодно – на улице, в банке, в саду, в картинной галерее, на поле для гольфа. Но чаще всего они происходят в жилых домах и квартирах, где люди по идее должны чувствовать себя в безопасности. Но ведь это всего лишь стены, не их надо бояться.

Однако сейчас чудовищность злодеяния, свершившегося в ее доме, потрясла Лидию. Ее воображение работало на полную мощь, представив себе гостиную и холл, залитые кровью, а потом детские комнаты наверху, в которых спятивший отец семейства орудовал ножом.

Лидия больше не могла сдерживаться. Она едва успела добежать до уборной, где ее вырвало.

4 апреля 1952 года. Пятница

Мудрость дня:

«С годами мы понимаем, что должны быть особенно благодарны за простые повседневные благословения нашей простой повседневной жизни».

Лаура Инглз-Уайлдер6

Счет из бакалеи: 2 доллара 34 цента

Долг: 1 доллар 17 центов

Итого: 3 доллара 51 цент

Великий день! Г сказал, что любит меня больше жизни что великие воды не могут затушить нашей любви. До сих пор не привыкла называть Г доктором.

Глава 5

Ночью Лидии приснился Джордж. В последнее время подобные сны посещали ее не слишком часто, чему она была рада, поскольку они пугали ее своим физическим правдоподобием. Покойный муж оказывался с ней в кровати, он обнимал и целовал ее, иногда они даже занимались сексом, от чего Лидия просыпалась с чувством вполне реального удовлетворения.

Поскольку женщина не верила в загробный мир и общение с духами усопших, то с некоторой тревогой стала подозревать, что эти сны могут быть проявлением какой-то болезни. Как психической, так и, например, физической. Любимая бабушка Лидии, пережившая четверых мужей, рассказывала, что третий по счету, страдавший опухолью мозга, весь последний год жизни видел ангелов и демонов во плоти и даже вступал с ними в богословские споры.

Женщина надеялась, что, погрузившись в ремонтные хлопоты, избавится от преследовавшего ее покойника, оказавшегося после смерти гораздо более страстным и изобретательным в постели, чем при жизни. Но теперь Джордж вернулся в ее сновидения.

– Похоже, ты опять влипла, старушка, – сказал он, обнимая ее сзади и сильно сдавив грудь, так, что заболели ребра.

– Я же сплю на диване, – вяло возразила Лидия.

– И что?

– Как ты здесь помещаешься?

– Сама посмотри.

Лидия извернулась в объятиях мужа, и увидела, что они каким-то непостижимым образом с комфортом лежат на узком продавленном диване, причем она одета только в тонкое неглиже, хотя прекрасно помнила, что заснула прямо в одежде, не в силах подняться по лестнице в спальню.

Джордж начал медленно ласкать ее груди.

– Надеюсь, ты не собираешь снова заниматься расследованием? Как тогда в Огайо?7

– Каким расследованием?

– В твоем доме убили целую семью.

– Такое случается. Ума не приложу, как до этого можно дойти, но случается. Мужчина обезумел от ревности.

– Но ведь он утверждает, что невиновен.

– Ну да, и всех убил дьявол. Даже если он придумал это, чтобы избежать электрического стула, то все равно окончит свои дни в тюремной психиатрической лечебнице.

– А что случилось со старшим сыном? Ведь его тело так и не нашли.

– Он утонул. Кровавый след вел в озеро. Нет, я не собираюсь ничего расследовать, милый. Ужасные вещи случаются, тебе ли не знать.

***

На следующее утро, собираясь в центральную часть города, Лидия заметила голубой «понтиак», подозрительно стоящий около насыпи в тупике. Мотор был заглушен, а на водительском месте явно сидел какой-то мужчина, хотя лица его разглядеть не удалось, поскольку на него падала тень от шляпы.

«Неужели репортер?», – с тревогой подумала Лидия. – «Кто-то уже успел пронюхать, что я купила этот дом, и теперь хочет взять у меня интервью».

Она быстро дала задний ход, стремительно развернулась и умчалась в город, поглядывая в зеркало, не собирается ли незнакомец последовать за ней. Но он то ли был недостаточно расторопен, то ли вообще припарковался на Уотербери-лейн с какими-то иными целями.

Следующие пару часов Лидия занималась делами. Дозвонилась сестре в Нью-Йорк, и наступив на горло собственной гордости, попросила одолжить немного денег и посоветовать хорошего адвоката. При этом ухитрилась вежливо, но твердо пресечь все расспросы Кейти, изнывающей от любопытства. Потом нашла приличный недорогой отель с пансионом, куда хозяйка согласилась пустить постоялицу с породистой и воспитанной персидской кошкой. Плотно позавтракала в ресторане с видом на залив, не забыв зайти в бакалейную лавку и купить куриной печенки и несколько баночек рыбного паштета для Порши. Потом отправилась домой, с грустью думая, что ей снова придется паковать вещи. Утреннего визитера на улице больше не было, так что женщина вздохнула с облегчением: возможно, это был просто какой-то зевака, который заехал на Бьюли-Пойнт полюбоваться озером, а теперь отбыл по своим делам.

После завтрака ее решимость немедленно переезжать несколько ослабла. Лидия осмотрела дом, в котором уже так много успела сделать: отодрать старые обои в холле и гостиной, счистить верхний рассохшийся слой с толстых половых досок, так что теперь их можно было заново обработать мастикой, починить ступени крыльца и лестницы, ведущей на второй этаж. Из-за того, что дом уходил под уклон, основные помещения нижнего этажа находились уровнем ниже холла прихожей, от которой шла лестница наверх, и потолки там были довольно высокими. До того, как Лидия узнала об ужасном прошлом ее жилища, она как раз успела приобрести стремянку и собиралась заняться потолком гостиной и столовой. А еще вызвать стекольщика…

Печальные думы женщины прервал стук в дверь. На пороге стоял курносый круглолицый мальчишка на вид не старше двадцати, одетый в рабочий комбинезон.

– Миссис Сойер? Мистер Гекко сказал доставить вам краску. Она у меня в грузовичке.

Чертова краска! Лидия совсем забыла об этом заказе. Несколько ведер синей для внешних стен и белой для фрамуг, откосов и карнизов. И куда ее теперь девать? Отправить парня обратно и попросить Гекко вернуть деньги? Судя по тому, с каким сомнением он глядел на бумажку с адресом, владелец скобяной лавки наверняка в курсе истории дома. Однако он молча принял заказ, так что рассчитывал, что это не повредит его бизнесу.

Зато парнишка явно не имел понятия, что привез товар в кровавый дом ужасов. Он ловко вынимал ведра из фургона, ставя их на тротуар, даже что-то насвистывал.

– Я могу отнести их, куда скажете, мэм, – вежливо предложил он. – Они тяжелые.

– Спасибо. Сложи их… вон там под навесом у кухонной двери.

Неужели ей теперь придется красить дом?

Парень с радостью выполнил поручение и с благодарностью смотрел, как Лидия извлекает из сумочки долларовую купюру. Может, стоит спросить у него, не хочет ли он с друзьями подработать на покраске, подумала Лидия. Нет! Зачем приводить в порядок дом, от которого она стремится поскорее избавиться? С другой стороны, а что теперь делать с купленной краской?

Лидия, сдавив пальцами виски и проклиная себя за нерешительность, смотрела, как парень разворачивается на ее подъездной дорожке и уезжает вверх по Уотербери-лейн. Вдруг она заметила, что голубой «понтиак» снова стоит, но теперь уже не около насыпи, а с другой стороны улицы между ее домом и соседями. Через лобовое стекло она опять разглядела мужской силуэт в шляпе.

«Чертов журналист!», – вспылила Лидия. – «Сейчас я покажу ему чертову сенсацию».

Собрав в кулак всю ярость и недовольство собой, вызванные неловкой встречей с доставщиком, она решительно пересекла дорогу. Услышала шум заводимого мотора. Незнакомец явно пытался избежать конфликта, но женщина оказалась быстрее.

– Что вам тут надо? – Лидия замолотила кулаком по водительскому окну. – Почему вы меня преследуете?

Мотор заглох и дверь открылась. Водитель поднял голову, и Лидия поняла, что он тоже совсем молод – может, всего на пару лет старше того парнишки, что привез ей краску. У него было худое скуластое лицо, чуть кривоватый нос и голубые глаза.

– Из-з-звините, мэм. Я совсем не хотел вас напугать, – голос у парня оказался неожиданно низким и глубоким, хотя слегка гнусавым, будто у него были больные аденоиды или он был родом из Мичигана.

– Кто вы такой и почему ошиваетесь у моего дома? Вы хотите, чтобы я вызвала полицию?

– Вы живете вон в т-т-том доме? В с-с-синем?

Подозрительность Лидии только усилилась. Ведь сейчас дом не был синим. Ведра с краской только что сложили под навес. Он был синим в прошлом – на фотографии из агентства и еще раньше, когда произошла трагедия.

– Вас это не касается, – отрезала она. – Говорите, что вы от меня хотите.

– П-п-простите, – парень вылез из машины.

Он оказался довольно высоким, выше Лидии, хотя она при своем росте 5 футов 10 дюймов8 могла изучать затылки большинства американских мужчин. И еще он был невероятно худ, напоминая ожившую вешалку. Дешевый кардиган свободно болтался на его прямых плечах, из рукавов торчали непропорционально длинные руки с крупными кистями. Такая же проблема была с джинсами: их обшлага на дюйм не доставали до верха ботинок, зато вокруг тощих бедер они были туго перетянуты нейлоновым ремнем.

«Он не журналист», – мгновенно сообразила Лидия. – «Даже в Миннесоте репортеры не одеваются, как беспризорники».

– П-п-просите, мэм, – парень выглядел совершенно потерянным. – Я хотел зайти, но не м-м-мог решиться. Меня зовут Б-б-брайан. Брайан Мэллори.

***

Поскольку у самой Лидии в доме не было телефона, она так и не успела пока вызвать мастера, чтобы подключить линию, то ей пришлось бежать к Коваленко, чтобы дозвониться до полицейского участка.

Услышав, о чем идет речь, Катерина Коваленко выскочила на улицу и принялась сверлить юношу своими темными глазами, так что он вконец не смутился и залез обратно в машину. Миссис Коваленко явно порывалась что-то ему сказать, но так и не решилась, а потом Лидия после разговора с дежурным офицером увела Брайана Мэллори в свой дом.

Он робко поднялся по ступеням крыльца, а оказавшись в прихожей, сразу же посмотрел наверх в лестничный проем. Потом без раздумий свернул в коридор, ведущий на кухню.

Лидия поставила чайник и открыла свежую банку печенья, наблюдая, как юноша нервно оглядывается по сторонам.

– Я не знал, живет ли тут кто-нибудь, – сказал он, преодолев нервное заикание. – Только вчера приехал в Дулут. Увидел, как утром вы выходите из дома и не решился с вами заговорить. Несколько часов ездил по округе, потом решил вернуться.

– Вы знаете, что случилось с вашей семьей? – осторожно спросила Лидия.

– Да. То есть не знал точно до вчерашнего дня. Я посетил архив в библиотеке и прочитал статьи. Рис и Поппи… и Джек… Я надеялся, что они живы. Господи помилуй.

Прибыли полицейские из участка – детектив-сержант Питер Густафссон и офицер Кендрик.

– Значит, вы владелица этого дома? – спросил Густафссон, доставая блокнот. Оказалось, у него была неприятная привычка стучать ручкой о верхние зубы, издавая звук, похожий на громкое тиканье часового механизма.

Лидия инстинктивно отвела глаза, чтобы не видеть ониксовый колпачок ручки с металлической клипсой, мерно стукающий о пожелтевшую зубную эмаль. «Наверное, ему все кажутся подозрительными», – подумала она. – «Потому что все смотрят в сторону, когда разговаривают с ним».

Женщина попробовала сконцентрироваться на верхней части лица Густафссона, но мерзкая ручка постоянно попадала в поле зрения. С грехом пополам ответив на вопросы, она с радостью кинулась ставить чайник для полицейских.

– Вы занимались расследованием убийства семьи Мэллори двенадцать лет назад, детектив Густафссон? – спросила Лидия, повернувшись к нему спиной.

– Я тык-дык-дык нет. Я тогда служил в Корее. Простите, мэм, тут мы задаем вопросы. Мистер… Мэллори, тык-дык-дык кто-нибудь может подтвердить вашу личность?

– М-м-мою? Не знаю. Я думал, что найду тут кого-нибудь из братьев или сестру.

– Вы в курсе, тык-дык-дык… что вас все эти годы считали погибшим?

– Нет, я не знал. Пока не прочитал газеты.

– Но вы помните, что произошло в тот вечер… тык-дык-дык…

– Не все. Точнее так, – молодой человек набрал в костлявую грудь побольше воздуха. – Я помню, как явился человек, который убил мою маму и ранил моего отца. Этот человек меня похитил.

14 апреля 1952 года. Понедельник

Мудрость дня:

«Мать, хранящая верность дому, чтит Бога так же искренне и полно, как и самый самоотверженный миссионер».

Артур У. Пинк9

Дюжина яиц 60 центов

Кварта молока 92 цента

Масло 87 центов

Три фунта бобов 18 центов

Консервированная говядина 12 банок 3 доллара 12 центов

Консервированная томатная паста 27 центов

Четыре фунта муки 19 центов

Соль 20 центов

Десять унций сахара 90 центов

Кварта майонеза 62 цента

Кетчуп 14 унций 25 центов

Итого 8 долларов 17 центов

Долг: 4 доллара 2 цента

Минус 10 долларов из денег на газ. Купила новый браслет и губную помаду. Г разозлился говорит я и так прекрасна. Поппи продолжает кашлять но уже меньше. Сказала К что лекарство помогает.

Г принес мне порошок от головокружений. Я чувствую себя намного лучше словно у меня выросли крылья.

Глава 6

Детектив-сержант Питер Густафссон настоял на том, чтобы увезти Брайана Мэллори или того, кто назвался его именем, давать показания в полицейский участок. Он видел, как стремительно выросли уши у этой дылды Лидии Сойер, пока она якобы делала вид, что заваривает чай.

Хотя парень попытался сопротивляться. Он заикался и бубнил, что спокойнее чувствует себя в родном доме. Дамочка Сойер тоже смотрела на полицейских, как волчица, у которой отбирают слабого щеночка. Конечно, этот Мэллори, или как он там себя называет, просто напрашивается на то, чтобы вызывать жалость у женщин престарелого возраста. Самому Питу Густафссону было сорок два года, после демобилизации и полицейской школы четыре года ему понадобилось на то, чтобы перевестись из патрульных в детективы, и еще пять лет, чтобы сдать сержантский экзамен, и он твердо был убежден, что женщина после тридцати – уже не человек. Это потенциальная мамаша, готовая видеть в малолетнем подонке только самое лучшее. А уж на них Густафссон насмотрелся в избытке, на мелких малолетних гаденышей, занимающихся вандализмом, торгующих наркотиками, подворовывающих тут и там, соблазняющих наивных фермерских дочек в окрестностях Дулута. И их всех покрывали сердобольные мамаши, готовые пойти на лжесвидетельство, чтобы отмазать свое ненаглядное чадо от заслуженного наказания.

Пит Густафссон яростно недоумевал, почему так деградировало новое поколение американцев. Его собственная мать недрогнувшей рукой хваталась за сковородку, кочергу или скалку для выбивания ковров, стоило ей только узнать, что сын связался с плохой компанией.

А этот Брайан Мэллори или кем он там на самом деле является, как раз из таких юнцов, которых жалеют нынешние сердобольные дамочки, твердящие в каких-то там гражданских правах. Худющий, как скелет, таращит свои глазища из-под слишком длинной челки.

– У тебя есть какие-то документы? – подчеркнуто грубо спросил он парня, оказавшись в допросной комнате.

– Д-д-да. Правда, они на имя Брайана Левинсона. Меня… усыновили. Мистер Марк Левинсон из Салема, штат Орегон, официально меня усыновил.

– Так откуда ты знаешь, что ты Брайан Мэллори?

– П-п-потому что я помню, – спокойно ответил парень. – Мне было двенадцать лет, когда все произошло.

– Произошло что?

– Я же говорил, шериф.

– Детектив.

– Что?

– Называй меня детектив Густафссон. Или сэр.

– Хорошо, сэр. Некий мужчина вломился в наш дом. Он убил мою мать… и доктора Гэрроу. И ранил моего отца. А потом похитил меня.

– И что это был за мужчина? – детектив Густафссон достал ручку из нагрудного кармана и застучал по верхним зубам.

Он знал, что эта его привычка многих раздражает, даже пытался с ней покончить, но потом понял, что тогда начинает страдать его мыслительный процесс. К тому же стук ручки выводил подозреваемых из себя, а это Густафссону было только на руку.

– Я так и не узнал, – печально промолвил парень. – Он просил называть его Пророком Авраамом. Мне кажется, я разочаровал его.

***

– Я навсегда запомнил тот вечер, сэр. Признаюсь честно, многое отдал бы, чтобы забыть, но он возвращается ко мне снова и снова с такой отчетливостью, будто смотришь фильм. Мама отправила нас спать пораньше. В последнее время она была сама не своя. Какая-то слишком возбужденная и… испуганная. Я был уже достаточно взрослым, поэтому мог такое чувствовать. Моя сестра Поппи много кашляла, поэтому мама дала ей лекарство. А заодно Рису и Джеку. Я не стал пить отвар, от него на следующее утро у меня всегда голова была словно чугунная. Мне не спалось. Наверное было слишком жарко, а, может, я просто перенервничал. Не знаю, помню только, что я очень вспотел, хотя окно было открыто. Я пошел в уборную, чтобы умыться, когда услышал внизу шум. Вы же были у нас дома, сэр? Наверху есть площадка с перилами и сквозь лестничный пролет можно увидеть все, что происходит в холле. За перегнулся через перила и увидел, что у доктора Гэрроу… из груди торчит крюк. Огромный рыболовный крюк отца, он пробил ему грудную клетку, словно рыбьи жабры… о, боже. А мама лежит, привалившись к стене, ее ноги странно раскинуты, а между ними блестит что-то бурое и склизкое. Рядом на полу лежал папа. Я не заметил на нем ран, хотя темная лужа… из мамы подбиралась почти к его лицу. И там же стоял еще один человек. Одетый в черное. В его руках был нож.

– Подожди, парень. Ты уверен, что это был не твой отец?

– Аб-б-бсолютно точно. Мой папа лежал на полу без движения, я хорошо видел его лицо.

– И что произошло потом?

– Я… вначале я спустился ниже, потому что мне показалось, что все это просто сон. Я преодолел один пролет лестницы. Совсем тихо, ведь я был босиком. Но потом вдруг я понял, что это все по-настоящему. Что моя мама мертва и папа, наверное, тоже. Меня охватил п-п-панический ужас, и я п-п-побежал наверх. Обратно. Господи, – молодой человек прикрыл руками глаза. – Я мог бы сказать, что хотел спасти братьев и сестру. На самом деле я совсем не думал о них в тот момент. Я просто хотел как можно быстрее добраться до своей комнаты и выскочить на крышу веранды.

– Да, полицейские нашли там твои следы, – Густафссон уже успел быстро ознакомиться с делом.

– Но я туда не добрался!

– То есть?

– Этот мужчина в черном. Он заметил меня, потому что устремился следом. Он догнал меня почти у самого верха лестницы и схватил за шею. Это последнее, что я помню. Н-н-наверное он ударил меня головой о перила. Потому что, когда я очнулся, то у меня была огромная шишка на лбу и она страшно болела. Посмотрите, до сих пор остался шрам, – юноша откинул со лба челку, и детектив увидел узкую белую полоску почти под линией роста волос.

– И где же ты очнулся?

– В лодке. Это была одна из наших лодок, я узнал запах. Наверное он отошел от берега и включил мотор, потому что я услышал шум. Потом, когда мы причалили в дургом месте, он связал меня и положил в багажник машины.

– Он?

– Убийца. Дьявол во плоти. Я бы хотел чего-нибудь выпить, сэр. Какой-нибудь сладкой газировки. И мне нужно поесть. Я умираю с голода, сэр.

***

Парень оказался здоров жрать. Умял три гамбургера и явно заглядывался на четвертый, который детектив Густафссон лишь надкусил и отложил на край стола, потому что ему кусок в горло не лез. Он начал осознавать, что появление этого Брайана Мэллори может повлечь за собой крупные неприятности.

– Этот человек как-то объяснил, почему он убил твою мать и доктора Гэрроу?

– Он говорил… что они все были грешниками. А он Пророк, призванный очистить землю. Он говорил, что лишь он – истинный праведник, такой как в молитвах, которые мы слушали по воскресеньям в церкви. Называл меня Избранным, который продолжит его дело. Если честно, я плохо помню то время.

– Почему?

– Мы жили на какой-то заброшенной ферме. Я все время плакал. Не слушался. И п-п-пытался убежать. За это он бил меня. Так, что я на несколько дней терял сознание.

Неожиданно парень поднялся со стула, скинул свой пиджак, потом повернулся спиной и задрал рубашку. Густафссон до боли сжал челюсти. Вся худая спина мальчишки с выступающими ребрами и позвонками была испещрена старыми зарубцевавшимися шрамами.

– Как выглядел этот Пророк Авраам? – тихо спросил детектив.

– Я не п-п-помню. Совсем не помню. Когда я д-д-думаю о нем, то вижу черную фигуру. Долгое время он снился мне в кошмарах. И до сих пор иногда снится. Тогда я вижу его лицо и кричу. Но когда я п-п-просыпаюсь… то ничего не могу вспомнить. Он словно… исчез-з-зает в дыму.

– Как долго он держал тебя в плену?

Мэллори легко заправил рубашку в болтающиеся на бедрах джинсы и снова сел за стол, плотоядно поглядывая на остывающий гамбургер.

– Не знаю, сколько точно прошло времени. Мне казалось, что вечность, но потом понял, что всего одну зиму. Наверное я ему надоел. Пророк держал меня в амбаре на привязи после последнего побега. Не кормил по несколько дней. Однажды он снова оглушил меня, а очнулся я уже на другой ферме. Ею владели дядя Мо и тетя Ханна. Так они сказали мне называть их. Там было еще много детей и других работников. Они сказали, что теперь я буду жить с ними. Это было не так плохо по сравнению с жизнью у Пророка. Конечно, они тоже наказывали, но только за то, что отлынивал от работы или вел себя непочтительно. Но хотя бы кормили и не связывали.