Читать онлайн Ван Ван из Чайны 3 бесплатно

Глава 1

Мы с Ли сидели в гостиной и занимались очень необычным делом – смотрели телевизор.

– …Новая гидроэлектростанция Силлуоду способна вырабатывать тринадцать тысяч восемьсот шестьдесят мегаватт.…

Живет Китай, развивается.

– …Помимо выработки энергии, плотина обеспечивает борьбу с наводнениями, контроль за наносами, а ее регулярные сбросы воды предназначены для улучшения судоходства ниже по течению…

Народу на экране – тьма. Большая радость для провинции Юньнань, надо полагать. Как минимум – изображать «большую радость» прописали в сценарии мероприятия.

История Поднебесной циклична – в годы могущества очередной итерации Китайской Империи инфраструктура государственным аппаратом поддерживалась в порядке, и плотины были критически важной ее составляющей. Китай тысячи лет был аграрной страной, и смирить многочисленные реки Поднебесной, защитив население от наводнений и засух, было критически важной задачей.

В годы и целые века, когда очередная итерация Империи клонилась к закату, а государство деградировало, инфраструктура приходила в упадок, и тогда крестьяне могли пойти за каким-нибудь очень красноречивым китайцем, чтобы развязать гражданскую войну и сменить династию – очевидно же, что Небо отвернулось от своего сына, и обрушило на Поднебесную страшное проклятие: «деградацию инфраструктуры».

Слабовато окончание сессии отмечаем, но когда поводов для празднования много – а у меня их очень много! – «отмечать» всё подряд даже не тянет. В дверь позвонили, телевизор выкроил кусочек экрана и показал рожу старины Ло Канга. Взяв с тумбочки универсальный пульт, я открыл дверь. Технологии такие удобные.

С тренером мы сегодня уже виделись – он приходил поздравить меня со сдачей последнего экзамена – поэтому здороваться не стали.

– Смотрите, какая плотина, тренер Ло, – указал я рукой на телек. – Пятая в мире по высоте. Моя родная Сычуань там совсем рядом.

– Хорошая, – оценил тренер сооружение с высоты своего пофигизма и опустился в кресло, забравшись в принесенный с собой портфель. – Готов знакомиться со сборной?

Досье притащил.

– Может в самолете? – поморщился я. – А еще лучше – вообще без этого, а то неинтересно будет знакомиться вживую, при встрече.

Вылет на сборы в Корею у нас через три часа. Тренер пожал плечами и не стал доставать папочки. С пониманием – даже не стал напоминать, что перелет предстоит ночной, и мы все благополучно его проспим. Телевизор тем временем показал нарезку кадров с празднования осеннего фестиваля.

– А я восьмого сентября про этот фестиваль даже не вспомнил, не то что лунный пряник съесть, – поделился я грустью.

– Ничего, не последний фестиваль в твоей жизни, – утешил меня Ло Канг.

– В деревне гулянка знатная была, – продолжил я хандрить. – Сестренки писали, что старик Ляо – он в двух улицах от нас жил – в свои семьдесят три года умудрился набить морду собственному зятю, а тот довольно крепкий мужик. Вот бы на это посмотреть, – мечтательно вздохнул.

– Это хорошо, что ты обжегся в молодости, и теперь не станешь питать иллюзий на счет баб, – определил Ло Канг основополагающую причину грусти. – Понимаю, сейчас тебе от этого не легче, но тебе хотя бы вернули твои деньги.

Остальное Шу Жу из Ин Нуэ метафорически выбила, под конвоем сводив в торговый центр и заставив вернуть обновки. В дверь позвонили снова, и телек безжалостно показал лицо Шу Жу. Может не пускать? Сейчас дуэт тренеров примется меня «утешать» на два голоса. Спарринг-партнер тем временем достала из сумочки магнитную карточку и с красноречивым лицом показала видеоглазку. «Или откроешь ты, или я открою сама». Настоящая коммунистка – не признает неприкосновенности частной собственности.

– Наглая, – заметил тренер Ло. – И становится наглее с каждым днем.

– Пускай, – пожал я плечами, при помощи пульта открыв дверь. – Надоест – уволим, а пока буду оценивать с ее помощью глубины наглости, которых может достичь китаянка.

Ло Канг жизнерадостно заржал, Ли хохотнул и посмотрел на экран своего айфона, уведомив:

– Через тридцать минут.

– Спасибо, – обрадовался я скорой возможности заняться хоть чем-то.

– Что «через тридцать минут»? – заинтересовалась вошедшая в комнату Шу Жу.

– Фотосессия для «Анты», – не стал я скрывать. – В журнал какой-то вставят, типа реклама.

Первая моя профессиональная фотосессия, но никакого душевного подъема она не вызывает, равно как и волнения – просто буду стоять и сидеть так, как велит фотограф. Манекеном работать не напряжно, и даже особо стараться с выражением лица не придется – все равно конечный результат будет густо обмазан фильтрами и «фотошопом».

– Ого, станешь еще популярнее среди здешних хищниц, – хихикнула спарринг-партнер. – Тебе повезло: если бы Ин Нуэ была блогером или еще кем-то популярным, она могла бы обвинить тебя в изнасиловании и уничтожить твою репутацию.

– Класс, – оценил я «утешение».

– А будь она помладше, тебя могли бы обвинить в педофилии, – добавил тренер Ло.

– А еще она могла бы подбросить тебе наркотики, – предположила Шу Жу.

– А ты предохранялся? – вспомнил о важном Ло Канг. – Уверен, что она не заразила тебя чем-нибудь?

– Вообще-то «заразиться чем-нибудь» гораздо проще от не следящего за гигиеной мужика, – заявила Шу Жу и, словно забыв о том, что сама меня и запугивала женским коварством, с улыбкой обратилась ко мне. – Не дай этому мужлану задурить тебе голову пещерным мужским шовинизмом. Только слабаки говорят фразы в духе «все беды этого мира из-за баб». Что за вздор? Настоящий мужчина никогда не позволит женщине наворотить бед, банально не давая ей для этого повода.

Что это вообще за разговор?!

– Тебе нужно как можно скорее жениться на хорошей девушке, которая оценит тебя по достоинству, – продолжила Шу Жу, опустившись на диван рядом со мной. – Моя племянница Ян Чанчунь как раз сейчас отдыхает в Корее. Хочешь, я тебя с ней познакомлю?

– Знаешь, иногда твоя похожесть на мою бабушку Кинглинг даже пугает, – поежился я.

Ло Канг и Ли заржали, спарринг-партнер не обиделась:

– Просто и я, и твоя бабушка – мудрые женщины, которые хорошо знают эту жизнь. Ты, наверное, считаешь, что я – воспитанница какой-нибудь академии для богатеньких девочек, но в отличие от этого золотого ребенка, – указала на тренера Ло. – Я сделала себя сама. Моя жизнь началась в деревенской сточной канаве, куда мой папаша выбросил ненужную для семьи девочку.

– Ничего себе, – оценил я. – Правда? У нас в деревне девочки ценились больше – им не надо собирать деньги на свадебный подарок.

– Она не врет, – буркнул тренер Ло. – С поправкой на то, что «сточной канавой» она называет детский дом, куда ее отдали родители.

– И из рода с такими проблемами ты призываешь меня взять себе жену? – возмутился я.

Да, Шу Жу жалко, и племянница ее, вполне допускаю, может оказаться умницей и красавицей с характером нежным как шелк, но деревенское естество не может пойти на такое – что люди вокруг скажут? И вообще мне жениться пока вообще не уперлось.

– Не удивлюсь, если однажды она заставит тебя взять фамилию «Шу», – развеселился тренер. – И записать себя в завещание.

– Вы, мужики, всегда думаете только о деньгах, – парировала спарринг-партнер. – И вместо того, чтобы наслаждаться прекрасным чувством любви, строите планы на развод, надеясь оставить доверившуюся вам женщину с носом. Если бы наши права не были защищены законами, в Китае бы давно остались одни противные мужики!

– Пожалуйста хватит, – надоела мне их перепалка.

Надоела, но нужно отдать должное – при таком накале страстей хандрить не получается.

– Я на фотосессию, – поднялся я с дивана. – Надеюсь, никаких незапланированных встреч в Корее не предвидится, – добавил для Шу Жу.

– Ладно, ладно, – отмахнулась она.

Ли поднялся, чтобы идти со мной, а я посмотрел на «тренерский дуэт»:

– Может выйдете, пока хозяина жилища нет дома?

– А у тебя что, есть что воровать? – фыркнула Шу Жу.

– Обязательно скажу Фэй Го, что вы здесь остались наедине, – злорадно пообещал я.

– Мой муж знает, что я люблю только его, – парировала Шу Жу,

Я поднял на нее бровь, она рассмеялась и поднялась на ноги:

– Да ладно тебе – просто шучу. Пойду паковать чемодан, – направилась к выходу.

– Пойду пригляжу за тобой, чтобы фотограф не увлекся и не поставил тебя в позу, которая грозит травмами, – сознался в отсутствии дел Ло Канг.

Хорошая работа у мужика, даже завидую.

Локацией для фотосессии разумеется выбрали корт. Переодевшись в привезенный «Антовцами» шмот – аж пятеро сотрудников прибыло, во главе с уважаемым Сун Да – я вышел на корт и в свете подбирающегося к закату солнышка принялся выполнять команды фотографа и дизайнера: встань здесь вот так, махни ракеткой как будто подаешь, подпрыгни, а теперь сядь на корточки и погладь черного бульдога, которого мы привезли с собой. Псина была хорошо дрессированной и дружелюбной, и я даже задумался о том, чтобы завести питомца. Фиг получится – у меня впереди неясное количество наполненных разъездами лет.

– В конце октября мы планируем попытаться выйти на рынок пуховиков, – проинформировал на прощание Сун Да. – Нужно будет твое участие в рекламной кампании.

– Спасибо, запомню, – формально поблагодарил я, чтобы с чистой совестью выкинуть планы «Анты» из головы – до конца октября еще полно времени, и мне лучше сконцентрироваться на более важных делах.

Например – перелету в Корею. Почитаю все-таки тренерские папки, пока летим – мне со сборной жить и тренироваться, будет полезно узнать кто есть кто. А еще нужно будет как следует отшить неведомую Ян Чанцунь – уверен, Шу Жу меня не послушает и таки притащит знакомиться свою племянницу.

Нафиг – жена мне сейчас нужна еще меньше, чем питомец.

Телефон в кармане запиликал, я посмотрел на экран и поморщился – бабушка Кинглинг так просто звонить бы не стала.

– Алло?

– Зачем ты даешь свою карту всяким шлюхам, глупое яичко?!.

Прибью стукачку Шу Жу!

Глава 2

Когда-то южнокорейский город Инчхон был скромным наростом вокруг порта в устье реки Ханган и звался «Чемульпо». Именно около него не сдался врагу прославленный русский «Варяг». С тех пор прошел всего век с хвостиком, но корейцы успели превратить переименованный Чемульпо в третий по населению, огромный город с небоскребами «сити» в центре. Имеется даже метро до Сеула, но мне им воспользоваться не получится – нам с соратниками оказана великая честь защищать спортивную репутацию самой Поднебесной, поэтому мы должны сидеть в Олимпийской деревне и тренироваться.

Оставлять семью без сувениров, впрочем, я не стану. Посылке из Казахстана они порадовались, несмотря на великодержавный китайский национализм. «Если в мире есть что-то прикольное, нужно привезти это в Китай» – как-то так я бы сформулировал особенность менталитета, благодаря которой по нашим городам разбросаны копии красот со всего света. Очень удобно – можно не покидая Поднебесной увидеть всё ценное, что придумали ляоваи, а заодно посмотреть сам Китай. Я не жмот, но был рад тому, что на сувениры тратиться не пришлось – просто попросил отправить выданный мне как участнику Олимпийский «мерч», добавив сверху подарки от спонсоров.

Время утренней тренировки почти истекло – кортов в Инчхоне ограниченное количество, а пользоваться ими нужно не только нашей сборной. Сейчас мы играем «два на два». Я – в паре со смуглым, стриженным «ёжиком» двадцатичетырехлетним Чжаном Цзэ, он в мужской сборной самый сильный. Рост у него для меня подходящий – почти метр девяносто. Сыграться в нормальный дуэт мы с ним пытаемся уже третью тренировку, начав сразу после серии коротких, состоящих из двух геймов, розыгрышей, в которых я обыграл 2-0 всех членов сборной кроме собственно Чжан Цзэ – с ним у нас 1-1.

Против нас выступает пара из Ли Же (кличка «Тигр») и У Ди. Имя последнего похоже на «Вуди», как у дятла из американского мультика, поэтому его «дятлом» и называют. «Тигр» ростом невелик – метр семьдесят три, но компенсирует это хорошей ловкостью и силой. «Дятел» ему под стать – метр семьдесят пять.

Чисто антропометрически мы с Чжаном Цзэ соперников превосходим, но они показывают отличную сыгранность, о которой нам с сильнейшим по мнению сборной теннисистом только мечтать.

Причина проблемы ясна, и она, как бы не хотелось тренеру Ло, совсем не в женщинах. Логическая цепочка коротка и жестока: пачка богатеньких детей всю свою жизнь провела в спортивных лагерях и академиях, отыграла тысячи тренировочных и турнирных игр, прошла строжайший отбор на Олимпиаду, успела перезнакомиться и частично даже подружиться, а в последний момент теннисиста Вана с неблагозвучным для носителя русского языка именем Чухан заменили на невесть откуда взявшегося деревенского малолетку Вана по имени Ван.

Прибывший малолетка за свою жизнь отыграл меньше сотни матчей, но страшно везучий – повезло получить слабых соперников на нескольких турнирах подряд. Ну не может же он реально хорошо уметь играть в теннис! С кем он в деревне мог тренироваться? Колотить мячиком о лоб козла? Однако тренера почему-то велели тратить ценнейшее тренировочное время на игру против него. Не вопрос – сейчас покажем ему, из чего сделана китайская сборная. Что? Он выигрывает «всухую», и только Чжан Цзэ может что-то ему противопоставить? Да пошел этот Ван Ван! Проклятый, много о себе возомнивший выскочка!

Здесь – не мои плюс-минус ровесники из спортивного лагеря строгого режима, которые чисто по-человечески были рады пожить и потренироваться со звездой интернета, а двадцатипятилетние мужики, которые очень давно «зазвездились», успели придать спортивной конкуренции личный характер, и теперь ненавидят меня всей душой. Я понимаю и не обижаюсь – мне от их косых взглядов и перешептываний за спиной не холодно, не жарко, а вот себе они этим делают хуже, зазря сжигая нервы.

Вру – на самом деле мне немного обидно. Мы же тут Поднебесную представляем! Мы – почти солдаты Императора Цинь Шихуанди! Мы должны быть спаяны в единый, окрашенный кумачом, пролетарский кулак, который покажет всем этим капиталистам, где раки зимуют, а они себя как дети ведут.

Именно раздутая самооценка, приправленная неправильным пониманием корпоративной солидарности, заставляет «Тигра» и «Дятла» отправлять Чжан Цзэну мячи полегче, а в мою сторону пулять крученые, подкрученные и «резаные». Парочку я пропустил, что очень нравится всей сборной, а вот Чжан, которому преподносили мячи на блюдечке, так не плошал, что сборной тоже нравится: вон какой вожак у их стали сильный, не то что этот грязноногий крестьянин. После двух пропущенных мячей я подсобрался и «наклепал» очков, что понравилось уже тренерам – они возлагают на меня большие надежды, но заставить коллег по сборной меня принять не в силах.

Тренер Ло предупреждал, что так может случиться, и велел терпеть и не выпендриваться. Тоже своего рода дополнительная мотивация – вот выиграю Азиатские игры, добавлю сверху победу на «Чайна Опен», и тогда смогу в разумных пределах диктовать свои условия и тренерскому штабу, и сборной.

Спасибо, что теннис даже в парной конфигурации сильно завязан на личные умения. Если бы было нужно давать напарнику пассы или активно взаимодействовать другим способом, мы с Чжаном бы неизбежно продули, а меня бы от греха подальше с парного турнира сняли. А так – спокойно себе играю на своей половине корта, не мешая Чжан Цзэну заниматься тем же на своей.

– Время! – скомандовал главный тренер сборной.

Встретив ракеткой пущенный в меня до команды мячик, я погасил инерцию, подбросил мячик вверх и поймал свободной рукой. Рожа запустившего мяч «Дятла» скривилась – выделывается тут деревенщина, понимаешь! Пофигу – чего еще от дятла ждать? Поклонившись соперникам и напарнику, я отправился к тренерам.

Количество паразитов на этом мероприятии поражает. Каждому члену сборной положен личный набор сотрудников, которых так и тянет называть «слугами». Я – не исключение.

– Круто сыграл, Ван! – подбежав, выдал мне полотенце – и это единственная его обязанность! – девятнадцатилетний, тоже красующийся «ёжиком» на голове, Гуай Бо.

– Спасибо, – поблагодарил я сразу за все и вытер вспотевшее лицо.

Здесь прохладнее, чем в Пекине, а крыша стадиона, вмещающего корт, открыта, но все равно жарко.

– Классный крученый на второй минуте десятой секунде, Ван, – протянул мне бутылку воды – еще он умеет носить еду – восемнадцатилетний, словно скопированный со своего «коллеги», Дэ Цэньмэн.

Оба – студенты-первогодки Цинхуа, отбирал их Ло Канг, поэтому я предполагаю некоторый блат. Я не против – нормальные пацаны, очень рады возможности слетать в Корею в моей компании. Теннисисты слабые, но в своей академии были лучшими.

Это из плюс-минус ровесников, а из взрослых у меня есть массажист, личный физиотерапевт – в дополнение к «общим», прикрепленным к сборной – диетолог (тот самый, наконец-то соизволил прибыть и посмотреть на меня лично) и никуда не девшиеся тренера – Ло Канг и Шу Жу. На месте и супруг последней. О своей принадлежности к важному государственному органу он просил не распространяться, поэтому формально обязанности «куратора» выполняет пяток партийных работников, которые каждый вечер напоминают нам о важности «держания лица» представителя Поднебесной за рубежом.

Помогают тунеядцу-Фэй Го и с охраной – десяток его коллег по Центральному бюро безопасности КПК при поддержке двух десятков одетых в «гражданку» спецназовцев. Вышеописанная толпа умножается на два – у нас ведь здесь и женская сборная есть, и им тоже нужны забота и внимание Партии.

С дамами познакомиться я успел – вот они относятся ко мне хорошо, потому что я популярный, красивый и не претендую на женские медали. Напротив – являюсь потенциальным напарником одной из них в разряде «смешанный парный», где играют разнополые пары. Напарником, способным помочь добраться до заветного «золота». Не без мужского шовинизма было решено сэкономить мои силы и выставить на «отборы» против женской сборной Шу Жу. Мне от этого весело – получается как в играх, где надо одолеть сначала «шестерку», а только потом босса.

– Вечером Ван меняется с У Ди, – без лишних расшаркиваний велел главный тренер.

Такую конфигурацию мы пока не пробовали. Чжан Цзэ подарил мне надменный взгляд – хочет реваншировать свое поражение в «один на один». Я в ответ улыбнулся – да будет тебе, чудак на букву «м»! Мы же здесь одно дело делаем.

– И я очень надеюсь, что все будут играть в полную силу, – обвел нас тренер красноречивым взглядом.

Не идиот же, и прекрасно видит то же, что и я – пацаны играют в поддавки «для своих», чтобы «свой» выглядел лучше, чем я. Опять-таки: как дети, которые считают себя умнее всего мира. Дисциплину вбить в моих коллег по сборной за долгие годы смогли как надо, и от насупленных тренерских бровей они вжали головы в плечи. Правильно, слушайтесь умного дядьку, товарищи – он нам искренне желает спортивных успехов.

Персонального внимания от «чужих» тренеров мне достается мало – от греха подальше стараются держаться от меня подальше, ограничиваясь необходимым профессиональным минимумом, зато часами общаются с тренером Ло, который потом передает ценные рекомендации важных дядек мне. Полагаю, после первых успехов тренеры сборной станут смелее и начнут лезть ко мне с тем же упорством, что и к напарникам – я как бы докажу свое право находиться в их рядах, а пока… А пока старательно киваем в ответ на излагаемые очевидности.

Спустя двадцать минут нас отпустили, я быстро ополоснулся в душе, переоделся и в компании тренера Ло, Ли и Фэй Го направился «домой» – в свежепостроенную ради такого мероприятия высотку. Олимпийская деревня кипела жизнью – всюду сновали спортсмены, их «паразиты», допущенные на территорию журналисты – с последними партийные «кураторы» без их присмотра прямо запретили общаться – и немногочисленные зеваки, которым правдами и неправдами удалось пробраться в Деревню.

Помимо троицы «ближних», за мной конечно же следовали подавальщики полотенец и воды, а еще – парочка «общих» охранников. Собственного партийного члена (хех) мне не выдали – не по рангу. Пока не по рангу.

Миновав последний перекресток перед нашей высоткой, я увидел сидящих на скамейке перед корпусом Шу Жу и незнакомую, собравшую черные волосы в короткий, до плеч, хвостик, симпатичную девушку моих лет, одетую в униформу сборной.

Униформу для персонала, не собственно члена сборной.

– О, вот и они! – увидела нас и спарринг-партнер. – Знакомься, Ван – это Ян Чанчунь, моя племянница! – представила спутницу.

Поднявшись со скамейки, девушка улыбнулась и вежливо поклонилась:

– Приятно познакомиться.

Шу Жу просто не понимает значения слова «нет».

Глава 3

Всего одной тренировочной игры хватило, чтобы понять – с «Тигром» мы сыгрались гораздо лучше, чем с Чжан Цзэ. «Заруба» получилась что надо – пылающий реваншизмом бывший напарник старался так, словно мы тут боремся за «золото». Напарник актуальный от такого напора немного растерялся и пропустил несколько мячей, но я своей игрой исправил счет на нашу итоговую победу. Тяжело дается Ли Чже противостояние с вожаком стаи, но с другими соперниками такого не будет.

– Завтра тренируемся так, – одобрил наш с «Тигром» дуэт главный тренер сборной, когда отведенное нам время пользования кортом закончилось. – Ван, – назвав мою фамилию, он смотрел не на меня, а на тренера Ло. – Ли, – посмотрел на «Тигра». – Вам нужно научиться лучше понимать друг друга.

Тренер Ло кивнул вместо меня, Ли – уважительно поклонился. «Научиться понимать» в нашей ситуации приравнивается к приказу хоть как-то подружиться. Я не против – у меня уже есть друг Ли, а теперь появится второй. Возможно.

– Хочешь увидеть мой су-вид? – предложил я «Тигру».

Рожа напарника забавно вытянулась, окружающие – за исключением тренеров, которые вынуждены держать лицо – грохнули.

– Что такое? – изобразил я недоумение. – Это просто устройство для приготовления мяса!

Народ легкую клоунаду оценил и грохнул снова, включая Ли Чже, который понял, что ничего странного я ему показывать не собираюсь.

– Переодевайтесь, – отпустил всех главный тренер.

Этот корт от Олимпийской деревни далековато, поэтому «домой» добирались большой компанией при помощи автобуса. Заодно главный тренер немного поругал за косяки во время тренировки. Особенно досталось «вожаку» Чжан Цзэ, который выслушивал полезные и толковые слова тренера со скучающей рожей. Определенно зажрался – в его «свите» имеются его личный кот и специальный человек, который за животинкой ухаживает. Кот – вреднючий, кусючий и царапучий, но все его терпят, потому что без любимого питомца наш «вожак» никуда ездить играть в теннис не хочет. Во время тренировок, а в будущем – игр, «котовод» заставляет вверенную ему зверюшку сидеть на трибуне и «смотреть» игру хозяина. А в минуты вот такие, когда котика тискает сам Чжан Цзэ, животное пользуется возможностью отомстить всему этому миру, например подрав сиденье автобуса, как сейчас.

Не люблю зазнаек, и вот так себя вести никогда не буду. Дело не в коте – он просто дополнение к общему впечатлению от проведенного рядом с Чжан Цзэ времени. Остальные члены сборной, впрочем, не многим лучше – эго отрастили километровой длины. Вызывает антипатию и их свита – окружать себя подхалимами кому-то нравится, но это – не мой путь.

Чем ближе мы подъезжали к Деревне, тем оживленнее становились улицы Инчхона: взрослые и дети радостно обвешивались «мерчом» с маскотом Олимпиады – тремя пятнистыми тюленями: Бараме, Чумуро и Вичухон. По словам наших партийных кураторов, тюлени символизируют стремление всех азиатов региона к миру. «Стремятся» и вправду все, вопрос лишь в пути, который никак не получается единодушно выбрать.

Когда тренер иссяк, я взялся налаживать контакт с сидящим впереди нас с Ли Тигром:

– У тебя контракт с «Найк» или просто их кроссовки нравятся?

– Хотел бы я такой контракт, – обернувшись, вздохнул Ли Чже. – Покупаю на свои деньги – мне нравится коллекционировать кроссовки. Не только «Найк», у меня почти все бренды есть.

– «Анта»? – спросил я, указав на свои ноги.

– Не, «Анта» же для нищих, – отмахнулся он. – Твои кроссовки, впрочем, ничего, – посмотрев, оценил сшитую специально «на меня» обувку.

– «Анта» может и для нищих, но платят за рекламу хорошо, – не обиделся я.

– Просто ты – везунчик, – поскучнел лицом «Тигр». – Умудрился с первым же видео влететь «в тренды» и набрать подписчиков, которым можно впарить поделки «Анты».

Я приуныл – разговор не клеится. Ну и как с настолько неприветливыми людьми «учиться лучше понимать друг друга»?

– А что такое «су-вид»? – спросил Ли Чжэ.

А нет, не все потеряно!

– Это штука из тех, объяснять которые почти бесполезно – лучше один раз посмотреть, – ответил я и посмотрел на часы. – Через тридцать две минуты закончится восемнадцатичасовой процесс приготовления стейков из козлятины.

Друг-Ли сглотнул выступившую слюну.

– Фу, кто вообще ест вонючее козье мясо? – услышав нас, прокомментировал Чжан Цзэ.

Ввязываться в перепалку – верный способ обнулить достигнутый в отношениях со сборной прогресс, поэтому я улыбнулся:

– Живой козел воняет сильнее мертвого.

Народ в третий раз за сегодня грохнул в ответ на мою шутку.

– Дашь попробовать мертвого козла? – закончив ржать, спросил Тигр.

– Конечно!

Автобус высадил нас у корпуса, и, направляясь ко входу, я заметил на лавочке Ян Чанчунь, которая сидела с видом «я здесь совершенно случайно». Ухмыльнувшись, я громогласно ей заявил:

– Я собираюсь показать Ли Чжэ мой су-вид!

Густо залившись краской, девушка что-то буркнула и быстрым шагом удалилась под очередную порцию смеха окружающих. Хе, испугалась!

***

К окончанию сборов и первому дню Азиатской Олимпиады мы с «Тигром» сыгрались как надо. Неплохо сошлись и лично – поняв, что прежняя «стая» его отвергает, Ли Чжэ не стал унижаться, а просто сменил вожака на более классного. Сам Тигр, понятное дело, «вожаком» чисто в силу возраста считает себя, а я не спешу его расстраивать – мне-то что? Мне медали хочется, а не верховодить сборной или ее частями.

– Хочу еще! – заявила Шу Жу, прикончив свою порцию «четырехчасовой баранины».

Сидим за столом в моей комнате, за окном набирает силу утреннее солнышко, предвещая погожий день. Завтракаем, чтобы до церемонии открытия спортивного праздника успеть поиграть с отобранными Шу Жу девушками из сборной. Две теннисистки, и я подозреваю, что как минимум одна из них будет симпатичной – спарринг-партнер не оставляет надежды свести меня с порядочной дамой, которая будет «свахе» за такое очень благодарна, а главное – лояльна.

Причина такого долгого отбора проста – сначала сборная играет парные мужские и женские турниры, затем – одиночные, и уже в конце «смешанные». Короче – время сыграться с будущей напарницей у меня есть.

– Больше нету, – признался я. – Много вас нынче, любителей чужого мяса.

Не обидевшись, Шу Жу укоризненно заявила:

– Ван, мы же коммунисты.

– Коммунизм – это когда от каждого по способности, а ты даже не скидываешься на мясо.

– То есть не покупаю у твоей семьи мясо, которое будешь жрать и ты? – парировала она.

– Да, – не смутился я.

Одни халявщики кругом. Кроме Тигра – он себе собственный су-вид завел, и покупает у меня экологически чистое, фермерское мясо за наличные.

– У тебя есть два пути, уважаемая гостья, – тоном пытающегося заставить клиента заплатить администратора заявил я. – Первый – заиметь собственный су-вид и готовить в нем что хочешь, а второй – вступить в клуб любителей качественного питания и платить членские взносы.

– Раньше ты не был таким жадным, – скрестив руки на груди, насупилась на меня Шу Жу.

– Просто посчитал уже уплаченные налоги и доли Ассоциации, – развел я руками. – Свой долг перед Родиной я с лихвой покрываю деньгами. И не прибедняйся – сейчас три «золота» возьму, и тебе прилетит качественно набитый конверт.

– Сколько за этот «клуб», который ты только что придумал? – вняв голосу разума, Шу Жу полезла в сумочку.

– Триста юаней в месяц. И клуб действительно существует – в нем состоят Ли и тренер Ло.

Первый – потому что боится перестать худеть из-за наличия мяса прямо в комнате, а второй – потому что ему лень готовить су-вид самому.

– Сколько?! – возмутилась спарринг-партнер. – Да на такие деньги можно весь месяц питаться в ресторанах! Сто юаней!

– Тогда почему бы тебе не начать уже сегодня? – пожал я плечами. – Двести девяносто девять.

– Ты что, сетевой магазин? – оценила цифру Шу Жу. – Сто один!

– Двести девяносто восемь, – сжалился я. – За экологически чистый, тщательно приготовленный вот этими крестьянскими руками, – показал ладони. – Продукт.

– Когда ты сказал про «руки», у меня пропал аппетит, – фыркнула Шу Жу.

– Он пропал, потому что ты только что уничтожила полкило баранины в одно лицо! – фыркнул я в ответ.

– Мы же с тобой добрые и давние друзья, Ван, – сменила девушка стратегию. – Вместе мы прошли через многое. Сто шестьдесят.

– Например? – заинтересовался я. – Двести девяносто семь.

– Через твой первый серьезный спортивный вызов и через трогательное крушение первой любви! – озвучила Шу Жу. – Сто семьдесят пять.

– Смешно, – хмыкнул я. – Двести девяносто девять, и от дальнейшего торга взнос только увеличится.

Горько вздохнув, спарринг-партнер вынула из кошелька три сотенные купюры, не забыв спросить:

– Сдача найдется?

– Конечно, уважаемая гостья, – радушно улыбнувшись, я забрал купюры и выдал девушке юаневую монетку.

– А сколько платят Ли и тренер Ло? – спросила Шу Жу.

– Ли пашет на меня за смешную зарплату от Ассоциации, поэтому его я готов кормить бесплатно, – честно ответил я. – А старина Ло Канг платит четыре сотни.

Я же говорил китайскому папе, что «экологически чистое» мясо способно приносить большие деньги!

– Четыре?! – рассмеялась спарринг-партнер.

Радуется, что легко отделалась.

Будильник в ее смарт-часах запищал, и она поднялась из-за стола:

– Нам пора.

– Ага, только прибери за собой, – кивнул я на грязную тарелку.

– Берешь с меня такие деньги, а я еще и посуду мыть должна? – пробурчала Шу Жу, взяв однако тарелку и отправившись с ней к двери, чтобы через коридор попасть в общую кухню. – Через две минуты встречаемся у лифта, – выдала мне указания.

– Принял, – заявил я, закрыл за ней дверь и переоделся из шорт и футболки в шорты и футболку «поло».

Напульсники с логотипом «Адидас» – мы с ними подписали небольшой контракт. Ракетки у меня теперь халявные, от Wilson. Контракт там по деньгам такой себе, но мне так и так их ракетками играть, так что пусть хотя бы обеспечат бесплатные.

По пути к лифту я успел ткнуть «лайк» и репостнуть на свои странички новое видео близняшек – они на нем берут семиминутное интервью у дядюшки Вэньхуа, где он делится тем, как прекрасно вести трезвую жизнь. Бонусом идет рассказ о продолжающемся бракоразводном процессе – за жизнью старшего Вана и его бывшей супруги следит на удивление много людей. Можно считать дядю ценным второстепенным персонажем для видеоблога близняшек. Временным – скоро его «сюжетная арка» кончится, и всем на него станет пофигу.

Телефон пиликнул уведомлением.

«Давай посмотрим церемонию открытия вместе?» – написала мне Ян Чанчунь.

Полагаю, она бы уже давно сдалась, если бы Шу Жу не заставляла бедняжку пытаться наладить со мной контакт снова и снова. Мой номер тоже она девушке дала, а у меня не поднялась рука отправить Ян в «черный список».

«Не получится, у меня другие планы» – написал я в ответ. Никаких «извини» и отмазок, чтобы не давать надежды – вдруг я бы очень хотел посмотреть Открытие с ней, но не позволяют жестокие обстоятельства?

Глава 4

Вертолет нес нас с Ли, Тигром и Фэй Го в Сеул. За окном иллюминатора проносилась столичная агломерация Южной Кореи. Дома, дороги, редкие поля, потом снова дома и дороги. С высоты своего китайского происхождения я не видел внизу ничего такого: вот Гонконг, Шанхай и Пекин – это города, а тут так, деревня с претензиями.

Последние четыре дня выдались напряженными. Не столько в физически, сколько морально – «командный разряд» штука с немалым элементом неожиданности, потому что игроки все время ротируются. Сидеть и надеяться, чтобы хотя бы двое коллег (кроме меня, конечно), не облажались, такое себе удовольствие. Один игрок – один сет, и я со старта начал выигрывать свои сеты без шансов для соперников. Как одержимый носился по корту и пылающий духом соперничества Чжан Цзэ. Отлично выступил мой напарник-Тигр. Нас троих бы уже хватило для победы, но и «Дракон» показывал отличный уровень игры. Условно слабого Гуна Маосиня в «командный разряд» не взяли – там нужно четыре человека – и теперь он меня люто, но тихо ненавидит.

Разгромив во втором – в первом наша сборная не играла в силу «посева» – раунде турнира сборную Пакистана «всухую», в третьем раунде мы показали сборной Тайваня кто тут настоящие китайцы. Тоже «всухую». В полуфинале, уже с немалым напряжением и счетом 2-1 в нашу пользу, мы выиграли у японцев, что привело соотечественников в восторг, и мои соцсетки подверглись взрывному росту. Как, впрочем, и у других участников сборной.

Сотый миллион подписчиков лично у меня совпал с началом финала – в нем мы играли против Казахстана, и в результате плотной «зарубы» смогли обыграть их 3-1. К моему очень неэтичному злорадству единственную игру «слил» Чжан Цзэ, что очень сильно ударило по его самооценке. На популярность его это, впрочем, не повлияло – в предыдущих играх он был реально хорош, а среднестатистическому зрителю вообще все равно на персоналии – сборная победила? Вот и хорошо, вот и молодцы!

О том, как на ушах стояла деревня, я вообще молчу – шутка ли, их односельчанин Ван стоит и лыбится в камеру с золотой медалью на груди, а потом передает родной деревне привет на всю Поднебесную. Ну приятно! А еще приятнее то, что сразу после трансляции церемонии награждения в деревню нагрянула делегация чиновников и пообещала переложить дороги, заменить пару десятков захиревших «электрических» столбов, отремонтировать сельскую амбулаторию, школу, и добавить к последней теннисный корт – вдруг еще такой талант как я найдется?

Словом – щедрое Небо вынесло меня на следующий уровень китайского бытия. На этом уровне мне уже можно не беспокоиться о хлебе насущном до самой смерти, но останавливаться в своем восхождении я конечно же не собираюсь! Цель первая – собрать остальное возможное «золото» в этой Олимпиаде. Цель вторая – мировое господство!

Личная неудача Чжан Цзэ заставила Тигра окончательно определиться с кем лучше дружить. Из старой свиты у бывшего вожака остался только Гун Маосинь, а «Дракон» неплохо держит нейтралитет, по очереди общаясь и с ними, и с нами.

В Сеул мы летим, чтобы поучаствовать в открытии фирменного магазина «Анта» – как выяснилось, у нас с Тигром в Корее есть фанаты. Я лечу по условиям своего контракта, а Ли Чжэ – по контракту свежеподписанному. «Анта для нищебродов» в его голове с легкостью исправилось на «Анта – великолепный бренд, «топ за свои деньги»». Сколько ему заплатили – не знаю, равно как и он про мои условия: к контракту прилагается подписка о неразглашении, а если под чем-то подписался, будь любезен соблюдать.

Вертолет привез нас на вершину небоскреба вт центре города. С площадки было видно здоровенный торговый центр «Central City Mall», в котором «Анта» свой отдел открывать и будет.

– Доброе утро, многоуважаемые партнеры! – глубоким поклоном поприветствовал нас лично встретивший Сун Да. – От лица корпорации «Анта» я выражаю вам огромную признательность за то, что вы смогли уделить нам немного времени.

Поприветствовав заместителя руководителя отдела интернет-маркетинга в ответ, мы отправились за ним, парочкой местных охранников и корейцем, который выступает в качестве переводчика (сначала) и управляющего новым магазином (это потом).

– Корейский рынок невелик, но важен, платежеспособен, и потому весьма конкурентен, – по пути обозначал нам значимость мероприятия Сун Да. – Корейские производители одежды работают не покладая рук, и отобрать у них долю рынка для нас – дело чести. Благодаря уважаемому Вану, – обернувшись, он уважительно кивнул мне. – Наши продажи выросли на пару процентов, что является очень хорошим результатом за прошедшее со дня нашего с вами подписания контракта время. Теперь, когда нам удалось привлечь еще одного теннисиста мирового уровня, – кивнул Тигру. – Мы можем смело рассчитывать на дальнейший рост продаж.

– Сделаю все, что в моих силах, уважаемый Сун Да, – пообещал Ли Чжэ.

Лифт выплюнул нас на подземную парковку, и я словил ностальгию по тем беззаботным временам, когда отец моего лучшего друга катал меня на вертолете и машинах класса «люкс». Ага, «беззаботные»! Как бы не так – это всё особенность человеческой памяти. Тогда мне приходилось надрываться больше, чем сейчас, на Играх, как бы странно это не звучало. Чего стоили хотя бы те игры, в которых я побеждал единственной, содранной до крови рукой? Сейчас у меня почти каникулы: тренировки, короткие матчи, прикольная атмосфера – всё это делает мою актуальную жизнь спокойной, комфортной и размеренной. А именно к такой я и стремлюсь! Такая меня и устраивает!

На транспорте «Анта» сэкономила, предоставив нам серенький микроавтобус марки «Хюндай».

– Лично я разделяю позицию тех уважаемых людей, которые видят большой потенциал в так называемом «street wear», – решил скрасить наш путь Сун Да. – Стильной и удобной одежды для активных городских жителей. Наша цель – сделать наш бренд востребованным у молодежи из семей среднего уровня достатка.

Ли Чжэ поскучнел лицом, поняв к чему все идет – нам в кампании по продвижению «стрит-вира» для «нищебродов». Я такой уровень тщеславия не понимаю, поэтому пообещал за нас обоих:

– Мы сделаем все возможное, уважаемый Сун Да.

В рамках контракта.

Высадившись на подземной парковке торгового центра, мы служебными коридорами направились за встретившими нас сотрудниками в брендированных футболках «АНТЫ» на третий этаж правого крыла – в заставленный обувью и увешанный одеждой, немалых размеров павильон.

Переоценил нас Сун Да и местные функционеры – помимо пары сотен китайцев (что вопиюще мало!), имелась где-то сотня заглянувших на открытие корейцев. Даже эпичнейшие скидки не смогли привлечь достойное количество народа, и приехавшим осветить событие операторам пришлось постараться, чтобы на записи казалось будто отдел набит битком. Китайским операторам – корейцы с едва заметным злорадством на рожах снимали так, чтобы в кадр попадало поменьше людей. Полагаю, что взятка от конкурентов здесь не при чем – на чистом национализме стараются.

Нас с Тигром поставили рядом с кассами с приказом фотографироваться под присмотром охраны со всеми желающими. Толпу кое-как удалось построить в очередь, и процесс начался: купив что-нибудь (условие получения доступа к нам), счастливый клиент делал пару шагов от кассы и получал заветное «селфи» и возможность пожать руки. Работать манекенами нам предстояло два часа с перерывом в десять минут между ними. Действо после некоторой суеты перед началом стало медитативным и «автоматизированным» – говорить одно и то же и улыбаться на камеру я уже хорошо научился – поэтому я погрузился в этакий «дзен» и не сразу среагировал, когда в поле зрения появилось знакомое, принадлежащее уроженцу Японии, лицо.

– Привет, Ван! Помнишь меня? – с нехорошей ухмылкой спросил Асано Минору – человек, зачем-то уничтоживший собственную карьеру от нанесенного мной поражения.

Его рука резко взлетела от пояса на уровень моей груди, и я увидел зажатый в ней шприц. В следующее мгновение, когда я откровенно растерялся и тупо смотрел на отблеск ламп дневного света на острие игры, стоящий справа от меня Фэй Го навсегда утратил статус «паразита» и мощно отработал свою зарплату, скрутив злобно визжащего японца.

– Приглашаю тебя в клуб любителей качественного питания, Фэй.

***

– Начинаю жалеть о своем решении, – признался я, поставив перед жрущим как не в себя Фэй Го тарелку с куском козлятины. – Это – последний, – приправил блюдо чистой правдой.

Последний для Фэй Го, а не в целом.

– Я вообще-то спас тебе карьеру, – возмутился он.

– А теперь обрекаешь на голодную смерть, – не смутился я. – Считай – квиты.

Довольный собой телохранитель ответил громким, демонстративным «ха» и принялся за добавку. Спас он мне действительно не жизнь, а «всего лишь» карьеру. С момента нападения на меня прошло всего три часа, но бравые корейские копы уже успели опознать вещество с шприце – кленбутерол, международно запрещенное для спортсменов вещество. Так-то вечного «бана» я из-за особенностей происшествия мог избежать – просто посидел бы дома годик-другой, пока «допинг» не выветрится – но «слетать» с азиатской Олимпиады жутко не хочется.

Сразу после «атаки» японца нас с Ли Чжэ эвакуировали, упаковали в микроавтобус, в сопровождении полиции доставили до вертолета, и уважаемый Сун Да с глубочайшими извинениями отправил нас в Олимпийскую деревню. Встретили нас в ней усиленной охраной – бравые корейцы изо всех сил демонстрировали бдительность.

Новость очень быстро проникла в Интернет, и мы дружно следили за развитием оставленных за спиной событий. Почти сразу появилась информация о том, что напавший – не Асано Минору, а похожий на него фанат, решивший строить свою личность и внешность на основе не больно-то популярного теннисиста. Пришел мне мстить, да. Я даже не удивляюсь – что с япошек взять? Они там себе на уме, и любят держать всё в себе до момента, когда не прорвет – либо истерикой, либо сразу инфарктом на любимом рабочем месте.

Японская сторона сразу же начала купировать нанесенный кретином ущерб. В первую очередь, разумеется, признали его сумасшедшим. Во вторую – выпустили силами своей Ассоциации заявление о том, что Асано Минору здесь не при чем. Сам он вообще сейчас в Австралии, «проходит лечение». В третью – выкинули в Интернет и СМИ высказывания собственно Минору, в которых он выражал мне соболезнования и заявлял, что таких опасных фанатов ему не надо. Высказался и когда-то пострадавший судья – тот самый, который получил по башке ракеткой от Асано Минору. Он пожелал мне «справиться с пережитым», «продолжить блестящую спортивную карьеру», и добавил, что совсем не обижается на японского теннисиста – пусть мол лечится и продолжает играть.

Мои соцсетки тем временем переживали очередной бурный рост – с каждым упоминанием моего имени в общем инфополе, на меня подписывались все новые и новые люди. Ван Ван, «Звезда-из-деревни», очень интересный персонаж, который снова попал в удивительное происшествие. Небо щедро к этому пареньку, и следить за ним прикольно. Подписываемся, комментируем, ставим лайки.

Пока общество переваривало «промежуточные» инфоповоды, подоспела новая важная подробность – следствие удостоверилось, что нападавшего зовут Хоши Тсутому, ему двадцать пять лет, и он проживает в префектуре Хёго с родителями на ферме, где разводят чёрных японских бычков. Здесь важно не имя япошки, а место жительства – а чего это на одной из ферм, производящей отборную, идущую на экспорт говядину, кленбутерол делает? Уж не колют ли им бычков? Ничего удивительного в том, что уже через час после попадания этой новости в инфополе Китай остановил импорт японской говядины «для усиленной проверки».

Параллельно мне радовалась потокам трафика «Анта». То ли журналистам «занесли», то ли без этого никак, но без упоминания бренда обходились редко. А многие даже и не знали, что «Анта» вообще существует. Мой кореш Ли очень неплохо подсуетился – доложил о случившемся отцу, и тот купил акции «Анты» до того, как они начали стремительно расти. Поимел с этого выгоду и я – по просьбе Ли старший Хуэй купил акций на имя бабушки Кинглинг. Деньги я ему перевел – лишних долгов нам не надо!

Фэй Го доел, поблагодарил и вместе с тарелкой покинул мою комнату. У меня запищал телефон, я приземлился на кровать и нажал на уведомление «Вичата».

«Поздравляю с победой!!!» – писала якутка-Катя.

Улыбнувшись, я ответил:

«Спасибо! Как твои дела? Как поживает кампус?»

«В университете ужасно шумно, везде полиция. Обыскали все общежития, люди говорят, что поймали больше десятка наркоторговцев», – поделилась девушка новостями. – «Всех студентов заставили сдавать тесты на наркотики. Тех, у кого что-то обнаружили, отчислили. Вой стоит на весь кампус, потому что наркоманов нашли почти сто человек. Ректор ходит мрачнее тучи. По слухам, его хотят уволить».

Ничего себе! Надо будет с прадедом на эту тему поговорить – вдруг мне как-нибудь и откуда-нибудь прилетит за то, что косвенно послужил делу снятия не последнего (мягко говоря) человека в Партии.

«Ничего себе новости», – ответил я. – «Спасибо, что поделилась».

«Не за что!»

«А я опять в телевизор попал, но не из-за победы, а в новости», – похвастался я.

«Ты цел? Играть дальше сможешь?» – проявила она сочувствие.

«В полном порядке», – заверил ее я и как-то машинально добавил. – «Может сходим куда-нибудь, когда я вернусь в Пекин?».

«Буду рада!»

Вот и хорошо.

Глава 5

Перепугался народ. Вроде бы нападение на меня случилось специфическое, дальнейших проблем на горизонте незаметно, а гляди-ка: уровень паранойи в Деревне царит максимальный. Выходить в одиночку из жилых корпусов запрещено – только группами и под присмотром группы охранников. Да что там «из жилых корпусов» – даже внутри них за пределами «своего» этажа рекомендовано никому никуда не гулять. Да у меня буквально под дверью комнаты пост охраны развернули.

Голова решила назвать наше «осадное положение» «локдауном», и это слово притащило за собой цепочку ассоциаций и порцию приобретенной памяти. Нет, спасти от коронавируса весь мир или хотя бы Китай я не в силах, но есть в моем ближнем круге тот, кому от «короны» прилетит крайне болезненно – семейство Хуэев «живет» в основном с туризма. Ай, нафиг – прямо сейчас мне все равно никто не поверит. Да и потом не поверит, но на всякий случай зарубку в памяти я себе делаю – нужно что-то придумать и хоть как-то помочь.

В тренажерном зале было неуютно – толпа спортсменов, толпа их подручных, толпа охраны, но делать нечего – пришлось тренироваться в духоте и шуме.

– Достаточно, – в последний раз подстраховав меня на жиме штанги лежа, решил тренер Ло. – Отдыхай, – махнул рукой и свалил.

– Закончил? – спросил я пыхтящего и отчаянно потеющего на стоящей рядом беговой дорожке Ли.

– Нет, – с маниакальным блеском в глазах покачал он головой.

Втянулся – человеческое тело любит работать, и за физические нагрузки щедро снабжает мозг эндорфинами. Килограммов на пятнадцать за время нашего знакомства друг успел похудеть, фанатик блин.

– В лобби подожду, – проявил я уважение к его решимости и направился к выходу. – Знаешь что-нибудь о биткоинах, Фэй? – спросил как по волшебству нарисовавшегося рядом телохранителя.

Мужик в ответ пожал плечами.

– Погугли и купи, – велел я. – Просто держи в загашнике, через несколько лет они сделают нас богатыми.

– Знаешь, сколько раз в жизни я такое слышал? – снисходительно посмотрел он на меня.

– Обычно обещают быструю выгоду, – парировал я. – А здесь, во-первых, я не получаю от тебя вообще ничего, а во-вторых – ждать придется годы.

– А ты сам купил эти «биткоины»?

– Конечно – на пять тысяч долларов, – подтвердил я. – И буду покупать еще.

– Сколько?! – охренел телохранитель. – Слушай, как-то тебе с деньгами не везет – то та лиса, то биткоины… Может доверишь свои финансы целиком кому-то не настолько легковерному?

– Это у меня от бабушки по маминой линии, – утрированно вздохнул я. – Она всю свою жизнь пытается выиграть в лотерею, но ни разу не смогла.

– Вот видишь – ты сам признаешь, что у тебя проблемы, – положил мне руку на плечо Фэй Го.

– Любовь к лотерее – от бабушки, – убрал я его руку. – Но в отличие от нее, я выигрываю всегда – подумай об этом, Фэй.

Ли вот к биткоинам относится с должным уважением – и сам закупился, и отца пытается убедить сделать так же. Старший Хуэй пока не хочет – заявления Центробанков нескольких стран об опасности криптовалют заставляют его соблюдать осторожность. Кстати, вот оно – когда «биток» попрет вверх, уровень доверия к моим инвестиционным советам повысится, и старика Личжи может быть получится немного обезопасить капиталы не связанными с туризмом предприятиями. Ну а нет, будет сам себе злобный Буратино.

Вход в раздевалку и проходы между рядами шкафчиков охранялись корейцами и нашими с другими спортсменами работничками. В одну мою руку сунули воду, в другую – полотенце. Поблагодарив, я опустошил поллитровую бутылку и пошел в душ. Охрана была и здесь. Не Олимпийская деревня, а тюрьма! Может такова моя карма – все время попадать в «концлагеря»? В Цинхуа, Катя писала, теперь тоже охраны и камер прибавилось, а тесты на наркотики хотят сделать ежемесячными для всех студентов. Не только мне теперь допинг-контролю подвергаться!

Уважаемый ректор, по словам той же Кати, снова начал улыбаться – смог удержаться за кресло после такого ЧП, отделавшись увольнением заместителя по идеологической работе. Даже комендантша каким-то чудом уцелела – вот они, опытные китайские люди при должности, таких фиг уволишь!

– Тебе нужно потренироваться не мешать тебя защищать, – заявил мне Фэй Го, когда я вернулся в раздевалку.

Помощники (не «слугами» же их называть в самом деле) принялись помогать мне одеваться, а я ответил:

– А я разве мешаю?

– Отказ не принимается, – заявил Фэй Го.

– И в мыслях не было, – развел я руками, направившись к выходу в лобби. – Жить мне нравится, и если что-то может мне помочь жить долго и счастливо, это нужно принимать. Просто интересно стало.

– Нападение профессионала ты не переживешь, даже если я попытаюсь закрыть тебя своим телом, – пессимистично заметил Фэй.

– А ты попытаешься? – умилился я.

– Сделаю вид, что не успел, – хохотнул телохранитель. – Сам понимаешь – ты всего лишь какой-то деревенский паренек, а у меня – семья.

Поржав, я пообещал Фэй Го заняться тренировками по спасению себя в кризисных ситуациях и опустился на кожаный диванчик в приятно прохладном, уютно шелестящем кондиционером лобби. Газировочки бы из вон того автомата попить, но тренер Ло запретил.

Двери лобби открылись, и в них зашли наш задавака-Чжан Цзэ и «нейтральный» Дракон.

– Из-за этого продавшегося нищебродской «Анте» крестьянина я теперь вынужден везде ходить под охраной! – делился горем Чжан Цзэ. – Только подумай – они даже не смогли позаботиться о безопасности! Может это был их план – принести в жертву крестьянина, чтобы усилить инфоповод?

– Все может быть, – дипломатично ответил ему Дракон.

– Йо! – не удержавшись, помахал я им рукой.

– А, это ты, – поморщился на меня Чжан Цзэ и вяло махнул рукой в ответ.

– Привет! – помахал нормально Дракон.

– Чжан Цзэ тебя ненавидит, – когда коллеги по сборной скрылись в раздевалке, заявил Фэй Го.

– Да ну? – хохотнул я. – А я-то и не замечал!

***

«Осадное положение» через пару дней после «инцидента с япошкой» начало раздражать – атмосфера совсем не та, что была в начале. Толпы людей на улочках Деревни превратились в параноидально глазеющие на окружающих, снабженные охраной группки. Не работай стабильно платежные системы и логистика, мы бы принялись воевать друг с дружкой за ресурсы, и получился бы каноничный постапокалипсис в отдельно взятой Олимпийской Деревне.

Тем не менее, люди остаются людьми, и к финалу нормального мужского турнира по теннису атмосфера спортивного праздника практически восстановилась – только обилие охраны и полиции напоминало о случившемся. Я был рад – играть перед пустыми (турнир начинался именно так, «в целях безопасности») трибунами мне надоело еще в Гонконге.

Сегодняшняя игра обещает войти в историю спорта. Накал страстей безумный: после пары происшествий с японскими соперниками, смотреть схватку за золотую медаль между мной и Ёсихито Нисиокой без всякого преувеличения будет весь Китай и немалое число японцев – им ведь обидно, и они будут надеяться, что Ёсихито меня «накажет». В иной ситуации всем было бы в известной степени пофигу – просто два мужика стукают ракетками по мячику, чего тут такого? – но контекст придает рядовому для спорта событию политическую окраску. На корте сегодня разразится настоящая война.

Погода стоит привычная – жарко, влажновато, солнышко печет как не в себя. К полуфиналу прибыл усиленный «десант» из Цинхуа, и теперь незнакомые мне соученики «оккупировали» целый сектор трибун, ощерившись плакатами в мою поддержку. Увы, из всех нас в поздние стадии турнира прошел только я, что очень бесит вылетевшего в четвертьфинале Чжан Цзэ и убедило «нейтрального» Дракона пойти уже дружить со мной и моим ручным Тигром. Последние тоже не «пережили» четвертьфиналы. Вся надежда на меня – что дома, в деревне, что здесь, в худшей версии Кореи.

Тренер Ло ходит по нашему корпусу с одухотворенным лицом, и перед ним заискивает весь тренерский штаб Сборной. Спор между Цинхуа и Ассоциацией завершен: ей меня нечему учить, а уважаемый университетский тренер Ло Канг «вырастил» целого чемпиона Азиатских игр.

Настроение и у меня великолепное: помимо того, что мне нравится играть в теннис во славу всей Поднебесной, мне написал представитель целой корпорации «Xiaome». Не торопились – полагаю, по принципу «его сестры рекламируют наш телефон (на него снимаются ролики) бесплатно, значит и этот никуда не денется». Немного подумав, я решил подать сигнал – сходил в магазин Айфонов и купил себе самый навороченный. Обилие глаз вокруг меня почти все время такое, что ничего удивительного в том, что спустя меньше суток «Ксяоме» вышла на связь. Контракт и без того приятный, но после вот этой игры, когда я превращусь в полноценного золотого медалиста Азиатских игр и с удовольствием напишу об этом представителю, условия улучшатся еще сильнее.

И, раз уж выбрался в город пройтись по магазинам, заодно зашел в местную косметическую сетевуху и купил подарочный сертификат. Вчера вечером подарил его Шу Жу – типа премия.

– На сто долларов?! Ну ты и жмот! – заявила спарринг-партнер и свалила, даже не доев стейк.

– Не буду тебе больше ничего дарить, – злорадно пообещал я ей в спину.

Ладно, сейчас это все не важно – нужно в теннис играть. Лично мне Ёсихито Нисиока по-человечески нравится: у него улыбчивое, загорелое и приветливое лицо с оспинками, оставленными подростковыми прыщиками. Почти мой ровесник, и на его лице прямо-таки написаны две вещь: «теннис – вся моя жизнь» и «я не могу проиграть». Ёсихито очень силен – у пацана настоящий талант. Впрочем, иначе он бы здесь и не играл.

Антропометрия привычно на моей стороне – Ёсихито среднего японского роста в сто семьдесят сантиметров, но от соперника, который за актуальный 2014-й год улучшил свой одиночный рейтинг с 442 до 166 я жду многого, а потому не обольщаюсь и не собираюсь рисковать – вместо этого я час назад сжег в ведерке несколько конвертиков с «денежным переводом на тот свет». Может мои крестьянские и номенклатурные предки помогут мне? Надо будет поспрашивать стариков о том, откуда вообще происходит семейство Ван.

То ли «донат на Небо» сработал, то ли просто так вышло, но жеребьевка доверила первую подачу мне. На всякий случай поблагодарив, я пожал этично улыбающемуся мне сопернику руку, и мы разошлись по разные стороны корта. Солнце сейчас сбоку от нас обоих, но ближе к концу игры сместится так, что будет попадать Ёсихито в глаза – он как раз будет стоять там, где я сейчас.

Я помахал трибунам, встретил ответный приветственный гомон, взял в руку мяч, и зрители затихли, приготовившись наблюдать завершение самой «горячей» сюжетной линии этой Олимпиады – «звезда-из-деревни», которому сильно везет на безумных япошек, будет пытаться выиграть для Китая «золото». Ну а если совсем повезет, японец опять «сломается» и чего-нибудь учудит: это людям интереснее, чем просто игра в теннис.

Лицом соперник владел хорошо, но я все равно прочитал на нем тень страха. Даже не боязнь проиграть, а гораздо большее – он и сам опасается «чего-нибудь отчебучить», типа попал под проклятие. «Японское проклятие», согласно выведенной и раздутой до размеров общекитайских «трендов» теории моих фанатов. Кто-то даже ставки делает: сойдет ли Ёсихито с ума во время столкновения со мной? А сам теннисист, получается, в эту ахинею верит!

Не сдержавшись, я гоготнул на весь корт, разрушив торжественную тишину момента – трибуны снова ожили и начали свистеть, улюлюкать и кричать. Так, судья-на-вышке нехорошо щурится, нужно подавать скорее. Итак…

– Эйс!

Ликования прибавилось – Ёсихито банально потерял концентрацию и не успел отбить подачу, вместе с ней получив и «подачу» по морали. Нужно постараться закрепить. Послав в соперника широкую улыбку, я отправил за нею качественный крученый.

– Эйс!

Ёсихито закусил губу, ожесточенно помахал ракеткой вверх-вниз и попрыгал, чтобы собраться и не допустить дальнейших унизительных «эйсов». Правильно, держи себя в руках – я не хочу побеждать благодаря твоему «неспортивному поведению», и сам иронично побаиваюсь «японского проклятия».

Третью подачу Ёсихито отбил хорошо, но я бы на его месте справился лучше – он допустил просчет в траектории мяча, и это позволило мне заработать очко контратакой. Снова попрыгав, японец вроде как самозарядился мотивацией и смог улыбнуться мне сам – типа принял вызов.

Следующий час прошел динамично и «потно» во всех смыслах: мы носились и прыгали по корту, демонстрировали высокоуровневые теннисные техники и становились лучше от гейма к гейму. Вот это я понимаю теннис! Руки гудят, ноги норовят «забиться», капли пота испаряются с раскаленного солнцем корта, и проиграть никто из нас позволить себе не может.

Еще через тридцать минут я начал брать верх – сказался мой деревенский уровень выносливости. Еще через двадцать – сильно вырвался вперед по очкам, чтобы еще через двадцать победить. Ну а Ёсихито пусть радуется серебряной медали и тому, что не попал под «японское проклятие».

Напридумывают же!

Глава 6

– Ван, смотри какая прелесть! – указала Чжэн Цзэ пальчиком на плюшевого маскота Игр в виде тюленя, глядящего на нас с витрины сувенирной лавки.

– Прелесть, – согласился я. – Хорошо, что нам таких надарили по паре коробок, – послал сигнал, что покупать ничего не буду.

Денек стоял отличный – с утра прошла гроза, сбившая задолбавшую жару и наполнившая воздух запахом озона. Не повезло тем коллегам-спортсменам, которые были вынуждены играть под ливнем, но нам с Чжэн Цзэ повезло – когда пришла пора нам с ней играть четвертьфинал «смешанного» турнира, выбравшееся из-за туч солнце успело высушить корт.

Напарница мне досталась очень сильная – за тридцать один год своей жизни она успела выиграть два «Больших шлема» в парном разряде, побывать на верхних этажах других «Больших шлемов» и какое-то время считалась третьей ракеткой мира в парном разряде. Короче – профессиональная игрок «дуэтом», докопаться к навыкам которой у меня бы не получилось, даже если бы хотел. А еще она симпатичная, особенно в такие моменты, когда показывает широкую улыбку и мило сощуренные глаза-щелочки, а солнечный свет играет в каштановых волосах. Но это все не заставит меня тратить на нее свои деньги – сама отлично зарабатывает.

– Шу предупреждала, что ты жадный, но я даже не представляла насколько! – возмутилась Чжан Цзэ.

Обернувшись на сопровождающих нас в пяти метрах позади Шу Жу и Фэй Го, я с улыбкой спросил так, чтобы они слышали:

– А что еще говорила обо мне Шу Жу?

Смутить спарринг-партнершу ожидаемо не вышло. Фыркнув, она перестала пытаться играть в телохранителя на чужом свидании – на самом деле мы с Чжэн Цзэ просто гуляем – и подошла к нам, под руку волоча за собой погребенного под исполинским каблуком до конца своих дней супруга:

– Ничего такого, что могло бы потешить твое и без того раздутое самомнение! Раскошеливайся, – велела Чжан Цзэ.

– Угораздило же меня поспорить о такой ерунде! – изобразив расстройство, полезла в сумочку за кошельком и достала оттуда двадцать юаней. – Держи, – протянула Шу Жу и укоризненно посмотрела на меня. – Смотри – Ты зажопил восемь юаней, а я из-за этого потеряла целых двадцать!

Без присмотра менеджера Чжан Цзэ перестает следить за языком и начинает ругаться круче дядюшки-Вэньхуа.

– Так это твои юани, а не мои, – не смутившись, развел я руками. – Мои все при мне.

– Я планировала возместить тебе потерю после получения от Шу двадцатки, – соврала Чжан Цзэ.

– Все еще можешь возместить мне потерю ощущения хорошего дня, – протянул я ей руку.

– Благодаря мне ты получишь третье «золото», и этого тебе недостаточно? – изобразила она обиду.

– Почему у меня чувство, будто я женат на тебе десяток лет? – вздохнул я.

Четвертьфинал мы с ней отыграли не напрягаясь, просто на разнице в классе. Дальше станет потруднее, но после уже пережитого в парном мужском и одиночном разрядах просто прогулка, поэтому я мысленно настраиваюсь на Чайна Опен, куда меня увезут завтра, сразу после того, как мы с напарницей сыграем в полуфинале. Ну а послезавтра, 29 сентября, начинается собственно Чайна Опен. Хвала Небу – в тамошнем парном мужском разряде мне играть не придется, иначе я лопнул бы от нагрузки – параллельно с Чайна Опен мне и так придется доигрывать турнир на Азиатских Играх.

Окружающие заржали, и мы пошли в жилой корпус, потому что ужинать вне его нам нельзя, а тренер велел нам с напарницей «научиться лучше понимать друг друга» – собственно по этой причине мы с Чжэн Цзэ и пошли на прогулку.

– Как хорошо, что благодаря тебе мы можем есть хотя бы козлятину и баранину! – преисполнилась посреди ужина благодарностью ко мне Чжэн Цзэ.

– Разве это не стоит двенадцати юаней? – подколол я ее. – Кстати, предлагаю тебе вступить в клуб любителей качественно питания. Специальное предложение, только для моей напарницы – всего за двести юаней ты получишь доступ к моему су-виду до самого конца Азиатских Игр.

– До самого конца? – ухмыльнулась Чжэн Цзэ и принялась загибать пальчики. – Завтра, двадцать восьмого сентября, у нас полуфинал, двадцать девятого – финал, и сразу после него ты навсегда покинешь Деревню, вернувшись в Китай играть Чайна Опен. Сегодня мы уже поели, а значит ты предлагаешь мне максимум два обеда ценой в сто юаней. Я что, похожа на дуру?

– Твоя хорошая фигура заставляет меня считать тебя любительницей качественного питания, – сманеврировал я.

– Ничего себе! – хохотнув, изобразила Чжэн Цзэ удивление. – Это что, комплимент? А я-то уже было начала считать, что у тебя один теннис в голове.

– И жадность, – подсказал я.

Народ заржал.

– И жадность, – с улыбкой подтвердила напарница и вздохнула. – Почему-то все мужчины Китая словно сговорились думать, что женщинам от них нужны только деньги. Лично мой опыт показывает, что деньги правдами и неправдами выбить из женщин хотят как раз мужики, – с укоризненной миной ткнула в меня пальцем.

– Лично меня оправдывает трудное детство в деревне, испортившее мой характер, – со скучным лицом откинулся я на стуле, сложив руки на груди.

– Все мужики – жуткие эгоисты, – поддакнула временной подруге Шу Жу. – Как этот грязнуля, всюду раскидывающий свои носки, – ткнула спокойно себе жрущего Фэй Го кулачком в бок.

– Жаль тренера Ло с нами нет, – парировал я. – Он бы быстро поставил вас на место.

– Так и знала, что ты попал под влияние этого женоненавистника! – припечатала меня Шу Жу.

– Тренер Ло мне почти как отец, поэтому я буду слушаться его во всем, – сложив ладони в благодарном жесте, заявил я.

Не выдержав такого откровенного лицемерия, Шу Жу и Фэй Го заржали.

– Покажешь мне свой су-вид? – под конец ужина неожиданно для меня попросила Чжан Цзэ.

Шу Жу фыркнула:

– Что, потянуло на молоденьких?

Ага, значит Чжан Цзэ она мне в невесты сватать не собиралась.

– Просто хочу получше узнать своего напарника, – маняще улыбнулась мне девушка.

И не подумаю отказаться. Если пренебрегать дарами Неба, оно может обидеться и отвернуться.

– Идем! – протянул я руку Чжан Цзэ.

Она взяла, мы выбрались из-за стола, и парочке семейной чете Шу ничего не оставалось, кроме как проводить нас до моей комнаты и пожелать удачи.

– Тебе пора на самолет, – шепнула мне на ухо Чжан Цзэ, чмокнула в губы и принялась одеваться, не забывая показывать мне самые выгодные ракурсы при помощи проникающего через окно восходящего солнышка.

– Жаль, – признался я. – Я бы хотел поваляться с тобой подольше.

– Не сомневаюсь! – хихикнула девушка, застегнула пуговицы блузки, поправила поясок шорт и пожелала мне. – Возвращайся с победой, и тогда тебя будет ждать добавка.

Может записать ее в тренеры? Пойдет ли Ассоциация навстречу? Вон как мотивировать умеет, аж трусы трещат. Не, некоторые моменты лучше просто записать в память и идти дальше.

***

Пекин за время моего отсутствия не изменился – все те же толпы людей на улицах, все тот же запах автомобильного и промышленного выхлопа, все те же стайки камер повсюду. Единственное отличие – градусов на пять прохладнее стало, и это делает местную погоду по-настоящему приятной.

– «Ксяоме» – это не просто корпорация или бренд, – рассказывал нам с Ли, тренером Ло и Фэй Го двадцатитрехлетний, одетый в приличный пиджак остромордый молодой человек с безукоризненным пробором в черных волосах. – «Ксяоме» – это экосистема! Она может начинаться где угодно – на кухне, где вы включили смарт-чайник, в спальне, где вас будит фитнесс-браслет или в гараже, когда вы садитесь в автомобиль «Ксяоме»…

Не знаю, как товарищи, но я корпоративного посланца по имени Су Генгис почти не слушал, думая о реально важных вещах. Будь моя воля, я бы вообще уважаемого «человека-ксяоме» выгнал из машины нафиг, но мы путешествуем к кампусу Цинхуа (жить буду там) на предоставленном «Ксяоме» кортеже «ксяомемобилей». Как тут «секретаря заместителя руководителя по маркетингу» выгонишь? Нехорошо!

Прозвучит удивительно, но Чайна Опен – турнир статусом выше, чем Азиатские Игры. Решает призовой фонд, на который слетятся лучшие теннисисты со всего мира. Побаиваюсь и впервые по-настоящему сомневаюсь в своих силах. Так-то ничего такого – завоеванных рубежей уже хватит на то, чтобы не потерпеть от поражения никаких неудобств, но… Но отношение ко мне медленно, но, боюсь, неизбежно начнет меняться. Есть деревенский паренек Ван, который какого-то черта аномально силён. Покуда «паренек» спокойно себе побеждает, сильные мира сего оставят за ним право самому решать свою судьбу. Плюс-минус, в определенном коридоре, но «коридор» этот без преувеличений широк настолько, насколько это вообще возможно в социуме «роевого» типа.

И совсем другое дело – деревенский паренек Ван, которому сказочно повезло выиграть несколько турниров, а потом он провально выступил в Чайна Опен. Значит зазнался и начал забивать на тренировки – а какое еще здесь может быть объяснение? Срочно приставляем ему максимально душного тренера и на всякий случай лишаем мяса – а ну как оно корень всех бед? Такого я вот вообще не хочу, а значит нужно крепко сжать собственную задницу в кулак и постараться взобраться по турнирной лестнице как можно выше. В идеале – добраться до «финального босса» в теннисе этих времен: серба Новака Джоковича, который, очевидно, до финала благодаря своим навыкам дойдет спокойно.

Стало почти по-детски обидно: и чего это на китайский турнир приехало столько ляоваев? Вам что, медом намазано? Можно мне и дальше «избивать» теннисистов-соотечественников? Даже те иностранцы, что в Играх участвовали, для меня уже не соперники, а вот верхушка международного рейтинга теннисистов… Это уже совсем другой уровень. Уровень, о который я могу и разбиться вдребезги.

– …Вы едете в автомобиле «Ксяоме», в вашем кармане – премиальный смартфон, в ушах – беспроводная гарнитура.

– Павербанк, – чисто от нервов подсказал я.

– Павербанк! – обрадовался «Ксяомимен». – А перед выходом из дома вы почистили зубы автоматической зубной щеткой…

– Почему бы «Ксяоме» не начать производить и популяризовать наборы для су-вида? – перебил я.

И почему у меня трясутся коленки? Турнир начнется только завтра, и уж первый-то раунд я пройду!

– Простите, многоуважаемый Ван Ван, я не знаю, что такое «су-вид», – признался Су Генгис. – Дадите мне несколько секунд на уменьшение моего невежества?

– Конечно, многоуважаемый Су Генгис, – разрешил я.

Корпоративный засланец забрался в свой смартфон, а Фэй Го показал мне большой палец – «ловко ты этот ходячий буклет заткнул».

В этот момент мой новенький «Ксяоме Ми 4» пиликнул, сообщив о завершении переноса инфы со старого моего смартфона. «Айфон» так нераспакованным и остался – потом маме Айминь подарю, потому что разыграть среди подписчиков по условиям контракта не выйдет: придется разыгрывать отечественные смартфоны. Мама будет рада, а я таким образом немного усыплю укоризненно ворчащую «позвони родителям, позвони родителям» совесть.

Мои соцсетки в связи с плотным графиком целиком были доверены Ли и его команде волонтеров. Денег у меня уже тем самым жуй, поэтому в данный момент бабушка Кинглинг оформляет на себя юридическое лицо – оно нужно, чтобы платить сотрудникам зарплату в соответствии с законодательством, и волонтеры через несколько дней станут «бывшими». Доброволец – существо ветренное, и может без проблем для себя в любой момент уйти или начать «исполнять». Работник на контракте и с зарплатой надежнее.

– Там тебе предстоит играть, – указал за окно тренер Ло.

Послушно повернувшись, я узрел здоровенный Китайский Национальный Теннисный Центр. Внушает даже после пользования южнокорейскими спортивными объектами.

– Билеты распроданы на все дни турнира, – ухмыльнулся тренер.

Представив набитые тысячами болеющих за меня соотечественниками трибуны, я ощутил острый приступ тошноты.

– Вот здесь кончается твоя самоуверенность, – не оставил это без внимания Ло Канг. – Не переживай – даже если ты вылетишь в первом же туре, твоей карьере ничего не грозит, – вздохнул. – А вот моей – очень даже.

– Как всегда – сделаю все, что смогу, тренер Ло, – буркнул я. – Но не только ради вашей карьеры. Спортсмен, который ни разу не проигрывал и обыкновенный спортсмен мирового уровня – это разные сущности. Первый достоин всеобщего внимания, второй – просто один из многих.

– Хотя бы самомнение у тебя осталось! – одобрительно хмыкнул Ло Канг.

– Су-вид – отличная идея, многоуважаемый Ван Ван! – ожил представитель «Ксяоме». – Сейчас, когда Китай победил нищету, его граждане нуждаются в качественном питании…

Схватывает на лету.

Глава 7

Воздух размеренно наполнял и покидал легкие, мышцы рук и ног горели от напряжения, капли пота щедро орошали корт, а я бы не задумываясь отдал свой новенький «Ксяоме» за возможность сунуть голову в ледяной горный ручей и как следует напиться. Увы, такая сделка моими контрактами не предусматривается, поэтому пришлось сконцентрироваться и абстрагироваться от уставшего организма. Тело любить врать – сил у меня еще полно, и я об этом знаю! Ну-ка шевелись, проклятое, у нас тут возможность заработать очко!

Хорват Марин Цилик – мой первый соперник на «Чайна Опен». Двадцать шесть лет мужику, самый расцвет «теннисной» формы, спаянной из физических данных с накопленным за карьеру пластом опыта. Соперник первый, но играть против него мне жуть как непросто. Одно дело – осознавать, что впереди «другой уровень», и совсем другое попробовать этот «уровень» во всей его красе. Тяжело, но проиграть, как обычно, я не могу себе позволить – как минимум потому, что это ударит по всем медалистам Азиатских Игр. Я же дважды «золотоносный», и вылечу при этом в первом раунде! Ох и многое это скажет об уровне Азиатских Игр, а о нем в приличном обществе принято не распространяться.

Едва отбившая мяч ракетка привычно послала в руку «отдачу», я уже бежал к сетке – у соперника остался единственный вариант отбить, и мячик согласно ему окажется там, куда я доберусь через три… две… одну… Есть!

– 30-30!

Первый сет я продул со счетом 3-6. Второй – выиграл со счетом 6-4. Третий сет состояли из одних «больше-меньше» в конце геймов, и его забрал снова хорват – 4-6. Четвертый сет мог стать для меня последним, поэтому я сжал зубы покрепче и превозмог аж до ответного 6-3. Сет пятый, решающий и актуальный, тоже из одних «больше-меньше».

Хорошо, что я – совсем другой Ван, чем тот, каким был тогда, в Гонконге, впервые выбравшись на корт. За моей сотни часов плотнейших тренировок, и сколько не иронизируй над стариной Ло Кангом, он без дураков отличный, хорошо владеющий «методичками» тренер. За моей спиной десятки разной сложности матчей, и некоторые из них были реально трудными. За моей спиной – опыт выступления при полных трибунах, пусть и не такого размера, как сейчас – пятнадцать тысяч соотечественников пришли за меня поболеть.

И потом – я же китаец! Под ногами – родная благодатная земля Поднебесной, а сам я – главная надежда древней и могущественной империи заслужить достойное место в мировом рейтинге теннисистов-мужчин. «Достойное место» в свете вышеперечисленного может быть только одно: первое!

– Больше слева! – засчитал очко в мою пользу судья на вышке.

Мотивация – вот ключ! Для хорвата происходящее является всего лишь привычной работой, которую нужно хорошо выполнить. Много лет в большом теннисе не проходят даром – даже такие турниры как сейчас не сильно будоражат нервы и амбиции: сколько их было и сколько их еще будет? Нет, стремление к победе в каждого нормального спортсмена вшито накрепко, но нужно смотреть правде в глаза: я здесь задницу рву и превозмогаю, а Марин Цилик просто проводит «еще один день в офисе».

И именно сейчас, к исходу второго часа практически равной борьбы, хорват по всей видимости решил, что нафиг оно ему не надо, цепляться за победу руками и зубами, как я. Рук он не опустил, но движения стали менее уверенными, а сам он начал вестись на мои уловки, чего раньше не допускал. В спорте высоких достижений это приравнивается к добровольной сдаче, и мне от этого немного обидно: мне же нужно учиться и развиваться, а вредный хорват не хочет подарить мне еще немного драгоценнейшего опыта.

Трибуны ликующе взревели – только что Марин Цилик пропустил свой последний мячик на этом турнире. В народной радости почти утонул голос судьи на вышке:

– Гейм! Сет!

Эта победа для меня слаще «золота» Азиатских Игр. Здесь – вершина теннисной лестницы, и только что я преодолел первую ее ступеньку. Впереди их еще много, но я как минимум подтвердил свое право играть такие турниры! Теперь я могу с чистой совестью обвинить в дальнейших поражениях (которых всеми силами постараюсь не допустить!) кривое использование любимого меня: через день играть в верхних эшелонах, вы там совсем офигели? Кроме того – я очень молод, и даже если оплошаю, все кинутся меня утешать тем, что «все еще впереди». Но мне «впереди» не нужно, мне нужно сейчас!

– Молодец! – от избытка чувств проорал мне с тренерской скамейки тренер Ло.

– Ван! Ван! Ван! – скандировали трибуны.

Повезло мне с именем и фамилией – удобно выражать восхищение. Когда я, пожав хорвату руку и обменявшись с ним спортивно-этичными любезностями (он пожелал мне долгой и качественной карьеры, а я поблагодарил его за интересную игру) направился к своим, произошла забавная суета среди журналюг. Будь здесь только наши, китайские, или хотя бы вообще азиаты, мы бы получили дисциплинированно построившуюся в соответствии с престижностью представляемого СМИ очередь, но на «Чайна Опен» слетелось множество ляоваев, которые конечно же попытались пробиться вперед, чтобы первыми поговорить с победителем. Нашим это не понравилось, и они принялись толкаться с иностранцами. Скандал был никому не нужен, поэтому части белых людей пришлось потесниться, и ощерившийся на меня микрофонами и камерами полукруг журналистов получился вполне интернациональным.

– Родные, я опять в телевизоре! – радостно помахал я невидимой, но однозначно смотревшей трансляцию семье. – Очень по вам всем скучаю! – добавил то, что больше всего сейчас хотелось.

Кто мы без семьи?

***

Стюардесса прошла по проходу, внимательно осмотрев пассажиров на предмет пристегнутых ремней и поднятых столиков. Скоро мне придется положить трубку, потому что на большой высоте человечество почему-то решило не обеспечивать своих представителей мобильной сетью.

– Дядя стал совсем невыносим! Нехорошо так говорить, но лучше бы он и дальше пил, – говорила со мной трубка голосом Донгмэи. – Каждый день он рассказывает всем встречным, как прекрасна трезвая жизнь и сколько дней он уже не пьет. Да кому какое дело?!

Приобретенный жизненный опыт подсказал мне, что почти все «завязавшие» алкоголики и наркоманы считают, будто весь мир им обязан только за то, что они перестали себя травить.

– Дядюшка всегда был занудой, – ответил я сестренке.

– И всегда считал, что он вправе кого-то чему-то учить, – согласилась Донгмэи. – Но теперь он вышел на новый уровень занудства! Когда приедешь домой, увидишь сам, что я имею ввиду.

По спине пробежали ледяные мурашки – неужели Вэньхуа стал настолько невыносим? Нет-нет, просто сестренка преувеличивает и драматизирует, как детям и положено.

– Просто ужасно, – поддержал я разговор.

– Хорошо, что скоро нанятые строители починят его дом, и он от нас свалит, – порадовалась Донгмэи.

Экономия – это здорово, но имеющиеся на семейных счетах суммы и в целом безоблачное будущее сподвигли китайского папу не пытаться разгребать все собственными руками, а выписать из города профессионалов. Относительно семейного бюджета вышло совсем не дорого, но дамы семейства не забыли напомнить Ван Дэи, что деньги имеют свойство заканчиваться. Он, в свою очередь, не остался в долгу, на протяжении полутора часов перечисляя дамам их покупки, большую часть которых составляют новенькие брендовые шмотки.

– Ладно, мы сейчас будем взлетать, давай потом созвонимся, – принялся я сворачивать разговор.

– Удачи тебе, занятой старший брат, – не без иронии попрощалась Донгмэи. – Обязательно заработай третью золотую медаль, а потом обязательно выиграй «Чайна Опен»!

– Конечно! – пообещал я сестренке.

После небольшой паузы Донгмэи смущенно призналась:

– Мы все тоже по тебе соскучились. Пока!

«Пока» прозвучало нарочито громко и пренебрежительно, как дань уважения прошлым специфическим нашим отношениям. Улыбнувшись, я убрал телефон в карман. Китайское моё начало нашептывало: «им просто нужна еще одна коллаборация с тобой», но я его не слушал. Для близких людей скучать в разлуке нормально, и искать здесь корысть лично я не собираюсь.

– Улыбаешься – значит силы остались, – заявил сидящий справа от меня Ло Канг.

– Да чего ему, молодому, – согласился с ним сидящий слева, у прохода, Фэй Го.

– Я бы отдохнул лучше, если бы мы летели бизнес-классом, – буркнул я. – Как думаете, у них остались места? Если сунуть стюардессе пятьсот долларов, она пересадит меня?

– Пусть ты и золотой медалист, считать себя лучше других это тебе права не дает, – принялся зудеть тренер Ло.

– Ты же коммунист, Ван! – воззвал к классовой солидарности Фэй Го. – Из крестьян.

– Класс-гегемон у нас номинально рабочие, – парировал я. – Пусть они и терпят.

Жалко себя – меня в один день в разных странах играть заставляют! Причем тогда, когда оба турнира важны как для лично меня, так и для Китая. Сейчас прилетим, и у меня хватит времени только на то, чтобы переодеться к выходу на корт. А я вообще-то устал! И я сам предлагал заплатить и за себя, и за этих вот неплохих в целом мужиков, но функционеру из Ассоциации, который отвечает за логистику, было лень что-то менять. В итоге вместо относительного комфорта я лечу эконом-классом, зажатый между двумя боровами, почти упираясь головой в «потолок» и вынужденный поджать не влезающие в промежуток между сиденьями ноги. Ноги, которым сегодня предстоит некислая нагрузка!

Повлиять на ситуацию я был не в силах, поэтому постарался восстановить душевный покой, выбросить лишние мысли из головы и закрыл глаза. Получилось даже подремать, но это я зря – затекли ноги и скрюченная спины. Лучше бы я во время полета выбирался постоять в проходе. Пофигу – до выхода на корт успею прийти в норму.

Так и получилось – пока мы пересаживались из самолета в машину и из нее – под Теннисный Центр, в раздевалку, я успел «расходиться» и был готов к не шибко обременительной на фоне утреннего противостояния с хорватом игре. Когда я облачился в шорты с поло и принялся зашнуровывать кроссовки, в раздевалку без стука ворвалась напарница Чжэн Цзэ, сразу кинувшаяся мне на шею:

– Ты такой молодец!!!

Разница в росте как раз такая, чтобы стоящая девушка была вровень сидящему мне. Какой страстный поцелуй! Жаль, что после игры меня «депортируют» обратно в Китай до конца турнира. Ай, ладно – о теннисе надо думать!

Судя по всему, так решила и Чжэн Цзэ: отстранившись, она принялась восхищенно перечислять моменты моей схватки с Марином Циликом, которые ей особенно понравились:

– …А потом ты отправил в него та-а-акой крученый!

– …В этот момент я подумала, что тебе конец, но ты…

– …А эти полчаса сплошного «больше-меньше» под конец второого сета? Они войдут в историю тенниса!

Плотные были полчаса, но Чжан Цзэ сильно преувеличивает – это она от эмоций.

– Теперь я точно знаю, что мы победим! – закончила она монолог.

К этому моменту я успел закончить облачаться в теннисную сбрую, а тренер Ло и Фэй Го устали делать вид, что в раздевалке только мы с Чжан Цзэ. А вот моя свита подавальщиков полотенец, воды и мячей лицо держала отлично – сидели в уголке и о чем-то тихо разговаривали, не глядя на нас. Не оплошал и Ли – как сидел за ноутом, так и сидит.

– Конечно победим, – с улыбкой кивнул я. – Идем!

– Идем!

Глава 8

Третье «золото», конечно, радовало, но в основном тем, что после его получения я могу с полной самоотдачей доиграть «Чайна Опен». Не радовало то, что прямо сегодня я не могу вернуться в Китай – предстоит «афтерпати» в стиле ЗОЖ и церемония закрытия Азиатских Игр, на которой мне вместе с другими золотыми медалистами нужно будет спустить китайский флаг.

«Афтерпати» решили проводить в столовой «мужского» жилого корпуса. Она невелика, но всю Поднебесную в нее набивать и не будем – допущены только «золотоносные» члены сборной. За окнами уже стемнело, поэтому приходилось пахать лампам дневного света. Украшение помещения взяли на себя наши спутники бытового профиля: шарики, талисманы Игр, поздравительные плакаты – все, как и положено в таких ситуациях.

Гвоздем меню служат газировки производства «Кока-Кола». Настоящие, с сахаром! Лица спортсменов, которым газировку разрешают пить очень ограниченно многое сказали о спортивной системе Китая. Взрослые люди, блин, большинству от двадцати до тридцати лет, а на «Колу» смотрят как на божество. К счастью, настолько «ежовых» рукавиц мне не грозит – я как бы сбоку на спортивные вершины влез, своим особенным путем.

Праздник начался торжественно – с зачитывания главным партийным деятелем поздравительного письма от целого председателя КПК, многоуважаемого Си Цзинь Пина, который порадовался нашей победе, напомнил о важности спорта для всего мира и пожелал нам всем дальнейших успехов. Народ письму был жутко рад – председатель у нас тут приравнивается к Императору, и слово его стоит очень дорого. Копии письма нам раздали, отправлю свое домой, пусть родные односельчан им пугают – список имен призеров Игр там есть, в том числе и моё. Эта бумажка в случае чего может открыть какую-нибудь очень важную дверь, за которой сидит китаец, способный решить мои проблемы. Надеюсь, не понадобится – лучше не беспокоить шишек лишний раз, пусть спокойно себе к моим победам примазываются и обеспечивают новые чисто ради самих себя, чтобы примазаться снова.

Рис наполнял живот вперемешку с рыбой, осьминогами и крабами, тренер Ло одобрительно смотрел на то, как я предпочитаю Коле скрепный зеленый чай, Чжэн Цзэ параллельно работе палочками рассказывала мне как хорошо она потратит призовые – фраза «подарю мужу часы» вызвала у меня приступ сдавленного хихиканья – а Шу Жу вливала в другое мое ухо рассуждения о том, что надо бы мне при случае отметить ее вклад в мои победы перед кем-то, кто способен поднять ей зарплату.

– За это я увеличу твой взнос в мой элитный Клуб, – выставил я условие.

Шу Жу насупилась и буркнула себе под нос что-то очень ругательное.

– К завтрашнему утру будет готова сорока шестичасовая баранина в маринаде, – смягчил я удар.

Соседи по столу, даром что он заставлен вкуснятиной настолько, что наши тарелки едва помещаются, синхронно втянули выступившие слюни. Пока я летал в Китай, мой су-вид спокойно себе булькал, доводя ломти мяса до идеального состояния. Кстати…

Открыв приложение на смартфоне, я недоуменно поднял бровь – су-вид «аварийно отключился» четыре с половиной часа назад – тогда мы с Чжан Цзэ как раз играли финал смешанного турнира. Плакала сорока шестичасовая баранина! А я ведь уже ее «спалил»! Как глава Клуба Качественного Питания я не могу позволить себе потерять лицо перед его членами! Нужно срочно «зарядить» в су-вид оставшиеся запасы баранины, приготовить по ускоренной программе и выдать за сорока шестичасовые – все равно никто подмены не заметит.

– Нужно в комнату ненадолго, – сунув телефон в карман, я поднялся из-за стола. – Да все нормально будет, кушай, – попытался усадить на место поднявшегося следом Фэй Го.

– Ага, – хмыкнул он.

– Ладно, – смирился я.

Попробую сделать так, чтобы он остался в коридоре.

– Не пить, – наказал нам вслед тренер Ло.

По-прежнему очень полезен.

– Конечно, – пообещал я.

Предупредив по пути партийного куратора и главного тренера сборной – потому что они сами спросили, куда это мы намылились – мы с телохранителем покинули столовую, прошлись по коридору и остановились в ожидании лифта.

– Знаешь, когда кто-то смотрит в телефон, а потом резко убегает, это выглядит подозрительно, – заметил Фэй Го.

– Камеры везде, – обвел я рукой окружающее пространство. – Охрана. Ноль личного пространства. Как быть подозрительным, если все время на виду?

– Эти твои слова тоже подозрительные, – хохотнул телохранитель.

Мы вошли в лифт, и он нажал кнопку.

– Да просто покакать в уюте родного жилья хочется, – соврал я. – Сам знаешь – я из деревни, у нас там унитазов не было, поэтому сейчас я ценю каждый удобный туалет.

Звук открывающихся дверей лифта потонул в жизнерадостном гоготании Фэй Го, и мы по коридору, показав наши пропуска имеющемуся здесь охраннику (мог бы нас уже и запомнить!) добрались до моей комнаты. Открыв дверь ключ-картой, я зашел внутрь и пересмотрел дальнейшую стратегию: прямо отсюда было видно подоконник с су-видом.

На стенке контейнера, практически на уровне его дна, красовалась небольшая дырка. Небольшая, но ее хватило, чтобы вода из контейнера вытекла на пол, впитавшись в ковер, а термостат «аварийно выключился».

– Фэй, смотри, – освободив проход, показал я.

– Пропала? – горестно спросил телохранитель.

И это все, что тебя заботит в такой момент?!

– Пропала, но это сейчас не важно! – возмутился я.

Теперь мне врать не надо, а значит я с полным правом могу изображать высокоморального типа!

– Да знаю, – отмахнулся Фэй Го. – Когда ты последний раз был здесь?

– Вчера, – ответил я чистую правду.

– Эта штука отключилась, верно? – кивнул он на су-вид.

– Четыре часа тридцать семь минут назад, – показал я ему приложение.

– Вот оно что, – ухмыльнулся телохранитель. – Ты не знал, что кто-то продырявил контейнер, и хотел по-быстрому приготовить подделку сорока шестичасовой баранины!

– За кого ты меня принимаешь? – изобразил я оскорбленную гордость.

– Ну-ну, – фыркнул телохранитель. – Дай-ка, – протянул руку, и я вложил в нее телефон.

Фэй Го сфотографировал окно приложения и отдал мне смартфон.

– Я мог бы отправить скриншот, уважаемый древний человек, – подколол его я.

Не став утруждать себя ответом, телохранитель рявкнул в сторону тусующегося у лифта охранника:

– Мистер, нам нужна ваша помощь!

На «универсальном» инглише, и пофигу, что «мистер» стилистически не сочетается с корейцами.

Охранник предвосхитил свое появление громким, усердным быстрым топаньем и едва не вытянулся по стойке «смирно». За следующие полчаса бедолага был вынужден вызвонить старшего по смене, понимающе покивать на просьбу Фэй Го пока не тревожить полицию, затем показать нам и прибывшим партийному куратору с главным тренером запись с камеры наблюдения, на которой в мою комнату пять часов назад наведывался никто иной как «бывший вожак сборной по теннису», Чжан Цзэ. И откуда у него ключ?

Инцидент по решению партийного куратора было решено замять, разобравшись с вандалом самостоятельно. Лично я не обиделся, но собрался «слупить» с идиота компенсацию размером в десяток су-видов. Мы собрались в моей комнате в ожидании «доставки» к нам источника проблемы, и я чисто от скуки проверил страничку Чжан Цзэ в соцсетке. «И вправду идиот!» – с этой мыслью я показал партийному куратору пост бывшего вожака с фотографией моих красных трусов, лежащих поверх моего покрывала, и подписью: «Вот он, секрет силы Ван Вана!».

С видимым усилием удержав каменное лицо, важный чиновник тихонько вздохнул. Тяжелая у мужика работа.

***

Изображая на лице приветливую улыбку, Чжан Цзэ во время рукопожатия попытался сдавить мою руку и пожелал:

– Надеюсь ты порвешь себе «ахилл».

Так же удерживая на лице улыбку, я не стал сжимать его ладонь в ответ – много чести! – и ответил:

– Надеюсь, Небо будет щедро к тебе.

На идиотов не обижаются.

– Все! – заявил один из прикрепленных к нашей делегации фотографов.

– Отправь им, – кивнул на нас партийный куратор. – А вы публикуйте, как договорились.

Кампания по минимизации урона проста. Шаг первый – десятиминутная лекция Чжан Цзэ о важности спортивной этики. Шаг второй – предварительные переговоры с «Антой» на тему красных трусов. Шаг третий – нам с Чжан Цзэ велено сымитировать дружбу, в рамках которой фотка моих трусов проходит по категории «дружеский розыгрыш».

В процессе решения проблемы я по-новому взглянул на умение партийцев работать с народными массами – парочки звонков от нашего «куратора» хватило, чтобы запустить в Китае полноценный флешмоб: совершенно незнакомые мне люди фотографировали свое красное исподнее и лепили хештег «выигрывай как Ван», уже к вечеру «заразив» весь китайский интернет и выбившись в вершины трендов. Фотографии пользователи заливали вполне привычные, не забывая добавлять комизма типа лопнувших в людном месте и обнаживших красные трусы штанов либо прибегая к помощи братьев наших меньших – надевали красные труханы на питомцев.

Люди любят повторять за кем-то, пусть даже порой и не понимая смысла. Достаточно применить немного людского ресурса, и вуаля – вместо очень неэтичного поведения бывшего «вожака» сборной мы получили ловко проведенную рекламную кампанию новинки производства «АНТА» – собственно красное исподнее. Чжан Цзэ пришлось подписать с корпорацией контракт – на этом настоял партийный куратор. Уж не знаю, кто кому и сколько денег занес «за кадром», но с кризисом мы справились на твердую «десятку», повернув идиотизм одного члена сборной так, что в плюсе остались вообще все.

Интересно, сколько вообще людей пашет в интернете во благо Партии? Сколько миллионов ботов постят то, что заставляет общественное мнение склоняться к тому или иному мнению или желанию? И это ведь не только в Китае происходит, а по всей части мира, которая освоила Интернет. Даже мурашки по спине бегут от такого прозрения!

Поразительно, но у Чжан Цзэ, как и других членов сборной, имеется специальный сотрудник, ответственный за соцсети. Примерно как мой Ли, да. Да у всех более-менее заметных людей такой есть. Соцсетки и их ведение жрут очень много времени, и если ты не профессиональный блогер, который может целиком посвятить себя Сети, приходится нанимать специалистов. Тот, что работа на Чжан Цзэ чуть ли не на коленях пытался убедить «куратора», что он тут не причем. Не причем – придурок лично накосячил так, что пришлось суетиться, но своего «специалиста по связям с общественностью» все равно уволил.

Уволил, а мы с Ли, не забыв обговорить это с «куратором» и Фэй Го, решили «подобрать» бедолагу – другу нужен толковый заместитель с большим опытом, а Хуан Йи именно такой и есть. Сказать, что такое кадровое решение взбесило Чжан Цзэ, значит ничего не сказать – настолько красной от гнева рожи и таких натужных усилий по удержанию его в себе я никогда не видел, и с удовольствием сохраню редкий экспонат в памяти для любования в старости.

Через полчаса у нас церемония закрытия Азиатских Игр, и наше с Чжан Цзэ фото станет финальным аккордом занявшей всю ночь «операции». Партийный куратор очень доволен – удалось справиться с кризисом до церемонии, и за такое мужика погладит по голове кто-то очень важный. Возможно – лично многоуважаемый председатель Олимпийского комитета Китая и директор Государственного управления по делам физкультуры и спорта КНР Лю Пэн.

Такой важный человек прибудет на церемонию не только и не столько из-за наших, теннисных успехов: Китай в целом не напрягаясь набрал в Играх больше всего «золота». Будучи занятым, он прилетел всего двадцать минут назад, поэтому познакомиться и пообщаться с ним мы не успеем – просто постоим рядом на церемонии и коллективно сфотографируемся.

Временно попрощавшись с куратором, фотографом и даже Чжаном Цзэ, я отправился переодеваться в свою комнату, обнаружив там нагло растянувшегося на кровати тренера Ло:

– Все проблемы от зависти, – глубокомысленно заявил он, поиграв пальцами ног под черными носками.

– И глупости, – добавил я и полез в шкаф.

– И глупости, – меланхолично вздохнул Ло Канг. – Такой вот у наших спортсменов на высочайшем уровне средний уровень интеллекта: под камерами, будто так и надо, вламываются в чужое жилище и думают, что им за это ничего не будет.

– Ничего, у него будет время подумать о своем поведении, – нейтрально ответил я, принимаясь переодеваться.

Чжан Цзэ куратор пообещал законопатить в спортивный лагерь строгого режима на ближайшие полгода, голову подлечить. Ну и само собой идиот заплатил за порчу су-вида – в десятикратном размере, и я подумываю прикупить самый навороченный комплект из имеющихся на планете.

– Признаюсь честно, – заявил тренер Ло, пока я натягивал штаны. – Я только сейчас понимаю, насколько мне с тобой повезло – ты-то точно не будешь так глупо подставляться.

– Я и умно подставляться не буду, – пообещал я. – И вообще – «средний уровень» у нас, китайских спортсменов, все-таки выше,чем у Чжан Цзэ. Я бы даже сказал, что он своего рода уникум. Может проведем исследование?

– Лучше человечеству о его результатах не знать! – хохотнул тренер Ло.

Глава 9

Серия российского мультфильма «Маша и Медведь» закончилась, и я выключил телевизор. Занятно на корейском языке смотрится! Даже не знал, что его в Корее крутят.

Поднявшись с кровати, я в последний раз шуганул жирных, важных сорок с подоконника – много их в Корее – сунул в карман смартфон и налегке направился в коридор. Удобно быть важным – персонал собрал мой багаж и позаботится о его доставке, мне остается только физическое тело в пространстве перемещать и играть в теннис. Играть в теннис высоких достижений, против мировых звезд. Ладно, с хорватом получилось, значит может получиться и с другими – в любом случае я буду в шоколаде, потому что после церемонии закрытия Игр лично многоуважаемый председатель Олимпийского комитета Китая и директор Государственного управления по делам физкультуры и спорта КНР Лю Пэн удостоил меня пары хвалебных фраз и отдельной фотографии с ним. Считай – выделил из всех, и окружающие это конечно же заметили. А я… А что я? «Спасибо, многоуважаемый, буду стараться и дальше» – что тут еще сказать можно?

По пути в аэропорт мы с Ли работали над поручением «куратора» – создать «экспортные» мои странички во всех заметных соцсетях мира. Он нам даже VPN выдал лично, несмотря на его де-юре запрет! Я теперь – часть «мягкой силы» Китая, и, если нужно для этого выпустить меня за «великий фаерволл», значит так тому и быть. Никаких чудес мы не ждем – за пределами Поднебесной (и вообще Азии) про меня почти никто не знает, потому что кому какое дело до этих странных узкоглазых? Ничего, Поднебесную я считай «покорил», а значит на очереди остальной мир!

Перелет прошел отлично – в этот раз тренер Ло дал себе труд позаботиться о бизнес-классе для неудобно-высокого меня. Пришлось раскошелиться – Ассоциация отказалась доплачивать за билет, аргументируя это какими-то «давным-давно распределенным бюджетом». Со мной летит Фэй Го – он похвастался, что за него платит Центральное бюро безопасности – и Ли, который все еще богатенький, но летит на свои, заработанные в интернете. Остальным пришлось довольствоваться «экономом», хотя тренеру Ло я предлагал билетик оплатить – он же мне как второй папка!

– Нужно показать, что твое состояние для меня важнее собственного, – без обиняков заявил он мне в ответ на предложение.

Занятно себя чувствую – когда я возвращался домой из Казахстана и из Кореи в прошлый раз, я ощущал свое пребывание в Китае как что-то временное, а теперь, когда впереди только Чайна Опен и некоторый отдых после него, я чувствую себя вернувшимся на Родину полноценно.

Странно, но даже толпы народа воспринимались иначе – если в Корее я был «заперт» в Деревне вместе с другими причастными, то здесь окружающие просто проходили и проезжали мимо, будучи озабоченными лишь своими делами. По такой, ничем со мной не связанной толпе как оказалось я тоже соскучился.

По приезду в Цинхуа я выпал в осадок – встречать героя, то есть меня, приперся похоже весь университет, не забыв прихватить с собой родственников, друзей, знакомых и даже нечаянно угодивших в центр праздника туристов.

– Ван! Ван! Ван! – скандировал народ, простирающийся от главных ворот кампуса и скрывающийся за возвышающимися вдали зданиями.

Считай – отсюда и до горизонта!

«Приветствуем четырехкратного золотого медалиста Ван Вана!», «Слава и почет китайским спортсменам», «Цинхуа – номер один!», «Будь прилежен в учебе и спорте как Ван!» – вещали транспаранты и плакаты.