Читать онлайн Крушение. Николай Шлюк. Исторический роман бесплатно

Глава

Крушение.

Исторический Роман, художественная проза о том, как и в силу каких причин рухнула Царская Россия в 1917 году. Посвящается всему роду Романовых и приходу Белого Царя в XXI веке.

Автор романа: Николай Николаевич Шлюк.

Крушение – это исторический художественный остросюжетный роман, описывающий подробно царствие последнего императора Николая II и все основные причины, приведшие процветающую империю к крушению в 1917 году. Роман читается легко и на одном дыхании. Все сцены, описываемые в романе, имели место быть и так, или иначе привели к крушению династии Романовых. В частности, описывается истинная роль Григория Распутина и его отношениях с Царской Семьёй, и раскрываются все подробности убийства старца. Описываются также революция 1905 года, Февральская и Октябрьская революции, время правления Временного Правительства, подробно убийство членов Царской Семьи, а также те силы, кто спонсировал, и заказал 3 революции и убийство Царской Семьи. Описывается, как пришли к власти Ленин, Троцкий и Сталин. А также убийство Есенина и других. Приводятся пророчества монаха Авеля, Серафима Саровского о прекращении династии в 1917 году, убийстве царя в 1918, войне в 1941 году, и приход Белого Царя в XXI веке в России.

Содержание.

Глава 1. Коронация и Торжества.

Глава 2. Санкт-Петербург.

Глава 3. Европа.

Глава 4. Письмо Авеля.

Глава 5. Германия 1901 год.

Глава 6. Визит Николая II во Францию.

Глава 7. Николай II , Филипп и Папюс.

Глава 8. Распутин (от рождения Распутьин).

Глава 9. Саровская пустынь.

Глава 10. Боткин и Бадмаев.

Глава 11. Царское Село.

Глава 12. Любовный треугольник.

Глава 13. Распутин в Казани.

Глава 14. Санкт-Петербург, Зимний Дворец.

Глава 15. Русско–Японская война. Убийство Плеве. Появление Профсозов.

Глава 16. Царевич Алексей.

Глава 17. Встреча Распутина с царём.

Глава 18. О. В. Л. А.

Глава 19. Накануне революции.

Глава 20. Кровавое Воскресенье.

Глава 21. Убийство Великого Князя Сергея Александровича.

Глава 22. Спиритический сеанс доктора Папюса.

Глава 23. Конец войны.

Глава 24. Нити заговора: Великие Княгини Станица и Милица.

Глава 25. Ленин и Гапон.

Глава 26. Предатели, филеры и сексоты (секретные сотрудники царской Охранки).

Глава 27. Парвус.

Глава 28. Свеаборгское восстание.

Глава 29. Витте и царь.

Глава 30. Идея отречения от престола.

Глава 31. 1908 год.

Глава 32. Борьба Якоба Шиффа с Российской империей.

Глава 33. Стрельна.

Глава 34. Ритуальное убийство мальчика в Киеве.

Глава 35. Дмитрий Богров.

Глава 36. Двойники Царской Семьи.

Глава 37. Секретные агенты Коба и Портной.

Глава 38. Последствия убийства Столыпина.

Глава 39. Первое покушение на Распутина.

Глава 40. Второе покушение на Распутина.

Глава 41. Убийство эрцгерцога Фердинанда.

Глава 42. Сергей Есенин.

Глава 43. Накануне крушения империи.

Глава 44. Исцеления, тайная роль и предсказания Григория Распутина.

Глава 45. Царская Охрана.

Глава 46. Юго-Западный фронт.

Глава 47. Убийство Распутина.

Глава 48. Цесаревич и двойники.

Глава 49. Последние дни перед Февральской революцией.

Глава 50. Отречение императора. История с подменой Акта об отречении.

Глава 51. В последний путь.

Глава 52. Уголовное дело против Ленина по статье шпионаж; накануне Октября.

Глава 53. Корниловский мятеж.

Глава 54. Начало Октябрьской революции.

Глава 55. Октябрьская революция.

Глава 56. Екатеринбург.

Глава 57. Убийство в доме Ипатьева.

Глава 58. Убийство Великого Князя Михаила Александровича.

Глава 59. Алапаевские мученики.

Глава 60. Казнь в Петропавловской крепости.

Глава 61. Брестский мир. Конец Первой Мировой войны. Гражданская война.

Глава 62. Убийство посла Мирбаха.

Глава 63. Покушение на Ленина.

Глава 64. Смерть Ленина.

Глава 65. Смерть Есенина.

Глава 66. Царские останки – пепел в голубой шкатулке.

Глава 67. Борьба Сталина с Троцким.

Глава 68. Эмиграция Троцкого.

Глава 69. Белый Царь.

Глава 70. Послесловие автора.

Крушение.

Глава 1. Коронация и Торжества.

В тёплый майский день 14 мая 1896 года в Успенском соборе в Москве прошла коронация императора Николая II Александровича и его супруги императрицы Александры Фёдоровны. Во время церемонии неожиданно оборвалась бриллиантовая цепочка, поддерживающая орден Андрея Первозванного, и упала на пол, что родственники царя поняли как дурное предзнаменование, означающие, что династия оборвётся. Николай Александрович и Александра Фёдоровна прибыли поездом из Санкт-Петербурга, накануне, 6 мая в День Рождения Николая Второго. Церемонию возглавил митрополит Петербуржский и член Святейшего Синода Палладий. В конце литургии император и императрица были помазаны на царство и причастились святых тайн в алтаре. В служении литургии, в числе прочих, принимал участие святой и член Святейшего Синода Иоанн Кронштадтский. Журналист Камилл Серф, присланный братьями Люмьер, снял документальный фильм на киноплёнку. Тем временем в Санкт-Петербурге 14 мая во всех православных храмах была проведена литургия и отслужена благодарственная молитва. В Москве царская чета разместилась в Петровском дворце, и там отметили День Рождения, а 7 мая император принял эмира Бухары Мухаммеда Алим-хана и его наследника, а также хана Хивы Муххамеда Рахим хана II. 8 мая прибыла мать Николая Александровича – Мария Фёдоровна и в тот же вечер за пределами дворца хор в 1200 человек исполнил серенаду для императорской четы. 9 мая состоялся торжественный въезд в Москву. Сначала шёл полицейский эскорт со взводом жандармов, потом императорский конвой, затем вереница экипажей высокопоставленных лиц, за ними конная гвардия, личный императорский конвой, сотня лейб-казаков, полк Его Величества и так далее. По сложившейся традиции через несколько дней после коронации были назначены Народные гуляния и ярмарка на Ходынском поле с раздачей многочисленных подарков и аттракционами. В народной памяти сохранилось как прекрасные гуляния в честь коронации Александра III и Александра II.

Народ стал собираться ещё с вечера 17 мая, хотя гуляния были назначены на 10 утра 18 мая. Император обещал для всех пришедших царские гостинцы в виде пакета с колбасой, сайкой, большого пряника, изюма, чернослива, леденцов, орехов и памятной коронационной кружки с гербом и инициалами Н.А. Обещалась бесплатная раздача водки, медовухи и пива. По Москве кто-то пустил слух, что торговцы могут раздать подарки среди своих, и народ желающий получить в первую очередь именную кружку (которой не было при гуляниях в честь ранее Александра III), сходился толпами заранее, так как люди хотели с утра первыми получить кружку и подарки. Многие лежали прямо на земле и разжигали костры. Собралось несколько тысяч человек на Ходынском поле, в два раза больше, чем было при гуляниях в честь коронации ранее Александра III. И уже ночью артельщики стали выдавать своим знакомым узелки с подарками. Это заметили люди и стали угрожать артельщикам. Народ не хотел ждать утра и полез в окна палаток, и артельщики стали выдавать всем подарки тогда толпа вскочила в шесть утра после крика «раздают», все как один, и бросилась вперёд с такой стремительностью, как если бы случилось землетрясение, Задние ряды напирали на передние кто падал того топтали они падали на землю, по людям, лежавшим на поле пробежали как по камням. Катастрофа продолжалась 15 минут. По периметру поля были построены лавки, деревянные палатки, ларьки, эстрады и балаганы. С левой стороны от петербургского шоссе под прямым к нему углом Ходынское поле пересекал глубокий овраг шириной 60 метров. Палатки куда ринулись люди за подарками стояли на краю оврага, в 15 метрах от оврага. Когда все побежали за снедью, палатки стали переворачиваться, люди давили насмерть друг друга, следуя дикому чувству озверевшей толпы, люди, под напором сзади бежавших стали, сталкивать друг друга в овраг. Образовалась гора трупов на дне оврага. Раздавленные тела лежали первым слоем, сверху второй слой, затем сверху стояли мёртвые тела, сдавленные так, что не успевали упасть. Но сверху подал четвёртый ряд полуживых ещё и мёртвых, а на поле кто-то бранился отборным матом, умирающая женщина вслух читала Отче наш, будучи вжата в верхний ряд, который возвышался над оврагом. Одновременно с этим в центре Ходынского поля, много людей провалились в старый слегка засыпанный колодец, который был накрыт досками, посыпанными сверху землёй. Рядом были 1800 полицейских, которые не смогли сдержать толпу. Толпа их сбила с ног и устремилась вперёд, переворачивая палатки. Торговцы в них стали бросать в бегущих на людей пакеты с подарками, чтобы хоть как-то отбиваться от надвигающейся лавины среди всей этой толпы был журналист газеты «Русские Ведомости» Владимир Гиляровский, который пришел на поле с вечера, и когда все побежали, толпа его подхватила и увлекла за собой. Журналист прибыл на это поле, чтобы сделать репортаж для газеты. В итоге чудом выжив, он был смят толпою, когда толпа сперва повлекла его вперёд к будкам артельщиков, но после люди побежали обратно, так как поскакали на лошадях казаки, которые стали разгонять народ. Когда взошло Солнце, полетело воронье на свежие трупы, которых лежало более тысячи, рядом стонали раненые, некоторые женщины оказались без волос оскальпированными, так как во время давки их дёрнули за косы. Рядом люди разбивали бочки с пивом и мёдом и жадно чёрпали оттуда, и пили из ладоней. Гиляровский упал возле оврага на камень, рядом лежало на земле много трупов и в этот момент всё кончилось. Было душно, хотелось пить. Журналист сорвал травы и стал её жевать – это утоляло жажду. Гиляровский достал из заднего кармана табакерку, понюхал табака, и к нему вернулись силы. Он встал, вышел из толпы и нашёл неподалёку с полем извозчика и уехал к себе домой в Столешников переулок, по дороге купив три апельсина. Один из них он раздавил и вытер им лицо, чтобы освежиться. Дома журналист принял ванну, выспался, надел фрак и пошёл в редакцию газеты, но увидел много фур, телег, вывозивших трупы с Ходынки, осознал масштаб трагедии, поехал ещё раз осмотреть Ходынку, и увидел, что ров – это эпицентр трагедии, был весь забит трубами, которые спустя столько часов всё ещё вывозили.

Императору доложили о случившемся не сразу, а только в 10:30 утра перед докладом Ванновского, но он решил не отменять намеченные торжества. В это же время о трагедии узнал Великий Князь Сергей Александрович, который был на посту генерал-губернатором Москвы. Сергей Александрович сказал императору, что, не смотря на случившееся, надо ехать все запланированные торжества, в том числе на бал у французского посла Монтебелло, на что император, сперва хотел возразить, будучи в удручённом состоянии с бледным лицом, но князь сказал царю:¨Всё случившееся угодно Богу, народ принесён в жертву ради нового императора, при чем по естественному стечению обстоятельств, значит это угодно Господу¨. На это Николай Александрович ответил «что, на всё воля Божья, но надо компенсировать из личных средств семьям погибших, похоронить умерших, провести расследование, выяснить, нет ли здесь злого умысла, или ошибок со стороны полиции и организаторов, и кого-то надо будет снять с занимаемых должностей, но главное не обидеть приехавших из за границы иностранных гостей, провести всё согласно запланированным ритуальным и принятым церемониям». Во время этой беседы (императора и его дяди князя Сергея Александровича) пришёл посыльный от французского посла с предложением отменить бал, назначенный на 2 часа дня, или перенести на другой день, в связи со случившейся трагедией. На это предложение Николай II ответил: «Передайте послу, что бал мы посетим, пусть всё идёт по плану». К царю пришёл на приём также граф Пален маршал церемонии священного коронования, который тоже хотел отговорить императора от посещений бала и ужина у французского посла, на что император ответил, «что французы тщательно готовились к балу, и не придти нам на бал будет неприлично». После чего император выслушал доклад Ванновского, и пошёл, как ни в чём не бывало, завтракать с императрицей.

После завтрака, около часа дня, Николай Александрович и Александра Фёдоровна отправились на Ходынку. На поле к их приезду началось веселье. Поле ведь было огромным – в одной стороне было веселье, а в другой стороне в это же время убирали трупы. Громадная толпа окружала эстраду, на которой музыканты играли всё время «Славься». Царь не обратил внимание на то, что под многими эстрадами лежали трупы, накрытые брезентом, из под брезента торчали ноги, а сверху на эстраде стояли музыканты (трупы не успели вывести к приезду царской четы). Николай II с бледным лицом посмотрел на музыкантов стеклянным взглядом, и, переведя взгляд на императрицу, сказал ей: «Всё как в гороскопе англичанина – жить мне в центре трагедий и катастроф, без возможности их предотвратить, не могу на это смотреть», развернулся и приказал подать карету. Царская чета уехала на бал к французскому послу.

На балу царь танцевал с женой французского посла Монтебелло, а посол танцевал с императрицей. После бала все пошли ужинать. Посол выразил глубокие соболезнования царю в связи с последствиями давки на Ходынском поле. На что царь ответил послу: «Принц Уэльский Эдуард прислал мне из Лондона письмо с моим гороскопом, составленный английским астрологом Луисом Хамоном, где сказано, что мы имеем злой рок быть часто в центре кровавых событий без возможности предотвратить оные, и теперь я вижу, что это начинает сбываться. То же самое сказал нам слепой японский провидец Теракуто». Гюстав Луи Ланн де Монтебелло ответил Николаю II на это: «рекомендую Вам, Ваше Высочество, встретиться с господами Низье и Папюсом из ложи Мартинистов, они могут дать Вам духовную защиту и помогут избежать дальнейших катастроф». «Благодарю, надо пригласить их в Россию» – коротко ответил царь.

На следующий день царская чета поехала вместе с Марией Фёдоровной (матерью императора) навещать раненых в госпиталях и больницах. Ездили весь день. Всех раненых утешали. В одном госпитале произошёл такой случай: на койке лежал тяжелораненый, с переломами рук и правой ноги крестьянин, который сказал Марии Фёдоровне: «покорнейше прошу меня простить, что со мной так получилось, не хотел расстроить праздник императорской чете и Вам своими переломами, виноват-с». В ответ Мария Фёдоровна только тяжело вздохнула.

Вечером тоже дня, после посещения больниц, императорская чета вернулась в Кремлёвский дворец, куда переехали из Петровского дворца, где жили до коронации. Царь уединился в своём кабинете, сел в кресло, достал шкатулку с портсигаром с турецкими папиросами и нервно курил одну за другой папиросы, много раз перечитывая свой гороскоп и сопроводительное письмо принца Уэльского. В гороскопе говорилось о злом роке, преследующим императора, о так называемом мистическом большом квадрате, внутри которого расположен большой крест – символ того, что у императора будет трагическая судьба и изменить можно немного, скорее можно принимать такую судьбу, лишь пытаясь снизить силу ударов судьбы. Принц Уэльский попросил Луиса Хамона, более известного под псевдонимом Кайро, сделать этот гороскоп, не сказав, как зовут человека, для которого заказал гороскоп, поэтому в натальной карте Николая Александровича было написано астрологом так: «Кто бы ни был этот человек, дата его рождения показывает, что в течение своей жизни он часто будет иметь дело с ужасами войны и кровопролития; что он сделает всё от него зависящее, чтобы предотвратить это, но что его судьба настолько глубоко связана с такими вещами, что его имя будет скреплено с самыми кровавыми и проклятыми войнами, которые были когда-либо известны, и что, в конце концов, он потеряет всё, что он любил больше всего». А в сопроводительном письме написанным принцем, говорилось в частности, что его другой придворный советник и нумеролог-каббалист предлагает сделать коронацию императору на 14 мая 1896 года и массовые праздничные гуляния для народа в честь коронации на 16 мая 1896 года, так как эти дни являются особыми божественными каббалистическими датами. Царь думал о том, что случившаяся трагедия была угодна Богу и Провидению, о том, что он сам дал указание согласно письму принца Уэльского Эдуарда проводить праздничные гуляния 16 мая…И думал как теперь ему надо компенсировать деньгами раненым и семьям погибшим. И ни одной мысли не было у царя о наказании Великого Князя Сергея Александровича, который был генерал-губернатором Москвы и отвечал за организацию торжеств, так как авторитет родственника был незыблем для Николая II. А тем временем в народе люди прозвали ненавистного им генерал-губернатора князем Ходынским. И в тот же вечер царь написал письмо в Париж мартинисту, о котором накануне говорил посол, господину Низье Антельм Филиппу с приглашением приехать в Россию вместе с господином Папюсом (Жерар Анаклет Венсан Анкоссом).

На следующий день царь распорядился полиции начать расследование о причинах возникновения давки на Ходынском поле, ставшим причиной смерти у 1389 человек и раненых более 1500 человек, а также распорядился умерших похоронить после отпевания, их родственникам выдать компенсации, раненым и инвалидам выплатить пособия, и многим пожизненные пенсии. В газетах были опубликованы списки тех, кому положена материальная помощь. Полное пособие составляло 1000 рублей, а неполные пособия составили суммы 750, 700, 500, 350 и 250 рублей. Кроме того назначались ежегодные пенсии по 24, 40 и 60 рублей, а также выплачивать ежегодные пособия, «выданные в возврат расходов на погребение». Всё это царь оплатил из своих собственных средств и всего истратил 80000 рублей, а так же разослал от своего имени 1000 бутылок Мадеры по больницам для раненых.

17 мая 1896 года в Императорском большой театре был балет Жемчужина Рикардо Дриго, который смотрели император, императрица Мария Фёдоровна, высокопоставленные лица, гости и жители Москвы. В сценарии изначально не было роли для любимой балерины Николая II Матильды Кшесинской из Мариинского театра, так как она считалась персоной нон-грата, и все роли были распределены между балеринами московских театров. Директор императорских театров был в курсе любовных взаимоотношений Николая Александровича и Матильды Кшесинской, поэтому он, чтобы не расстраивать Александру Фёдоровну, сперва не допустил прима-балерину Кшесинскую к выступлению в спектакле. Узнав об этом, Матильда пожаловалась дяде царя Великому Князю Владимиру Александровичу, а князь доложил о желании Матильды выступать в балете Жемчужина Николаю II. Николай Александрович как приехал в Москву, успел встретиться с директором императорских театров Иваном Всеволожским и сказал, что Матильде надо дать роль. Поэтому в последний момент Матильде дописали новую роль – не существующую ранее, роль жёлтой Жемчужины. Как написала в своем дневнике сама Матильда: «Я была счастлива, так как знала, что это Ники лично для меня сделал. На представлении в царском ложе сидит император, рядом мать императора. Александра Фёдоровна с удовольствием смотрит первые 15 минут балета. И вдруг неожиданно для нее они видят вышедшую на сцену ненавистную ей балерину Матильду. Александра Фёдоровна вздрогнула и перевела взгляд на Николая. Николай Александрович оторвал взгляд от балерины, покраснел и посмотрел в глаза жене, после чего опустил взгляд в пол на мгновение, и далее стал смотреть опять выступление балерины. Императрица прикусила губу и тоже стала смотреть на выступление гениальной балерины. В антракте Мария Фёдоровна сказала сыну, отведя его в сторону – её нельзя было сюда допускать. Здесь же не только Аликс, но и все родственники, иностранные принцы, принцессы, знать, теперь будут разговоры. На что Николай ничего не ответил и просто пожал плечами, развернулся и пошёл в буфет взять под руку Аликс. Вечером вся Москва говорила о том, как блистательно танцевала Кшесинская, и как это мог утвердить царь. Ещё говорила о многочисленных жертвах Ходынской трагедии, вспоминали, что при Александре III такого не было, в давке погибло только 32 человека. Говорили о плохой организации гуляний на Ходынке Великого Князя Сергея Александровича, что он не учёл, сколько может прийти народа за подарками и окрестили его князем Ходынским. Припомнили ему его увлечение гусарами Преображенского полка, в связи с чем рассказывали пошлый анекдот. «Москва стояла до сих пор на семи холмах, а теперь должна стоять на одном бугре» (по-французски «бугре» это мужчина нетрадиционной ориентации). Этот анекдот рассказал Владимиру Гиляровскому граф Владимир Ламсдорф (и записал его в своём дневнике), а Гиляровский Владимир пересказал анекдот редактору газеты «Русские ведомости» о князе, сказав ещё, что «этот «бугре» вряд ли ответит перед народом за плохую организацию мероприятий, например за то, что выходов было мало организовано с поля, и когда люди хотели выйти с поля во время давки выходов не хватало и люди падали, будучи сбитыми толпою». 19 мая утром вышел номер «Петербургских ведомостей» с подробным описанием трагедии. Около 12 дня полицейские стали ездить по Москве изымать газеты из продажи, чтобы не предавать огласке подробности кровавых событий, но было уже поздно, половина тиража уже была куплена москвичами, и вся Москва говорила об этом. Митрополит Сергий (до принятия сана – Николай Ляпидевский) назвал события на Ходынке «великим грехом», и он проводил отпевания погибших, после чего решил поговорить об этом с царём.

После балета императорская чета уехала в Кремлёвский дворец, где они жили в Собственной половине в личных апартаментах монаршего семейства. Отужинали молча, так как Аликс всё ещё злилась на Ники из-за участия Матильды в балете. Они ужинали в семейной трапезной. На стол подали пироги, чебуреки с бараниной, финляндскую форель, телятину, холодное заливное из говядины, жаркое из курицы, артишоки, горячее блюдо ножки кролика в соусе мадера, сладкое, мороженое, землянику, сливочный десерт из клубники. Аликс не притронулась ни к чебурекам, которые с удовольствием ел Ники, ни к телятине, ни к жаркому из курицы, но с удовольствием съела всё остальное. Потом подали мадеру «Серсиаль» и мадеру «Террантеш», а также портвейн красный «Ливадия». От каждого вина выпили по бокалу Их Высочество, но императрица отказалась от Ливадии, и попросила принести ей массандровское вино «Лакрима Кристи» (в переводе с немецкого «Слёзы Христовы») и выпила два бокала вина. После ужина Аликс пошла принять ванну, а Николай ещё долго курил папиросы с турецким табаком. Около одиннадцати ночи он тоже принял ванну, и полдвенадцатого ночи вошёл в спальню к царице, где они страстно помирились.

26 мая в Москве царь наскоро посетил Оружейную палату. В нижних залах Оружейной палаты японский принц Фушими подарил Николаю 2 от имени императора Сацума подарки. 27 мая Москва праздновала День Рождения императрицы Александры Фёдоровны. В Георгиевском зале роскошного дворца состоялся обед для послов и посланников. В тот же день был опубликован манифест, в котором Николай II благодарил население первопрестольной столицы за проявленные свидетельства одушевленной любви и преданности государству, что послужило нам трогательным утешением в опечалившем нас посреди светлых дней несчастий, постигших многих участников празднества. В праздничный период (6 – 26 мая) по распоряжению императора были выделены огромные суммы для пожалования их беднякам Москвы и 22 других российских городов. В эти дни они обедали в монастырях за счёт царя. Вечером Александр беседовал с митрополитом Сергеем, который назвал события Ходынки великим грехом, который надо отмолить. Через несколько дней императорская чета вернулась на поезде в Санкт-Петербург.

Глава 2. Санкт-Петербург.

На следующий день после завтрака царь сидел у себя в кабинете вместе с Аликс. Николай курил через мундштук папиросу с египетским табаком и беседовал с женой. Он сказал на английском:

–"Моя любимая Аликс, мне часто снятся дурные сны о нашем будущем, и я часто просыпаюсь от этого и вспоминаю слова японского провидца, который сказал нам в Японии, что мы все умрём насильственной смертью и наша судьба предрешена. И то же самое в гороскопе астролога Хамона, предсказано для нас. Мы поедем в Лондон и инкогнито побеседуем с ним, пусть объяснит, как всего этого избежать".

– "Но он же не знал, для кого написал этот гороскоп" – ответила царица. Наш родственник ему сказал только дату и время рождения, не сказав имени твоего" – продолжила Аликс. Ники затянулся ещё раз, и, выпустив дым, продолжил: Монтебелло рекомендует нам обратиться к членам тайного общества Коэнов Мартинеса де Паскуалли – к господам Филиппу Низье и Папюсу. Он с ними лично знаком и они маги и оккультисты. Мы пригласим их в Россию.

– Да, пожалуй, так и сделаем – ответила Ники Аликс. И царица протянула Николаю лист бумаги и чернильницу с ручкой подвинула в его сторону.

Они сидели у стола. Царь вытащил из мундштука остаток папиросы,

стряхнул пепел в пепельницу и затушил окурок. Затем взял лист бумаги и стал бегло писать по-французски письмо. Письмо начиналось такими словами: "Мы, Царь и самодержец России, Николай Александрович Романов – Гольштейн – Готторп, будучи наслышанным о вашем ордене от посла Монтебелло приглашаем вас господин Низье Антельм-Филипп и вашего друга господина Папюса проконсультировать приехать к нам в Санкт-Петербург и проконсультировать нас о нашей судьбе". Через месяц царь получил ответ на своё письмо от г- на Низье. В письме говорилось о том, что в этом году, к сожалению, нет возможности приехать в Россию, но в будущем обязательно приехать хочет и Низье Антельм Филипп, и г-н Папюс. В это время императорская чета жила в Александровском дворце в пригороде Санкт-Петербурга в Царском селе.

В один из летних дней 1896 года на прием к императору приехал граф министр финансов Сергей Юльевич Витте. Царь принял его в Александровском дворце после завтрака. В это время Александра Фёдоровна вышла на прогулку в сопровождении фрейлины в парк, гулять вдоль Ламских прудов, а царь сидел у себя в кабинете и как обычно курил папиросы. Сергей Юльевич зашёл в

кабинет к царю после доклада камердинера о том, что пришёл на приём министр Финансов г-н Витте.

– «Доброе утро Ваше Величество» – сказал министр, войдя в кабинет и

слегка поклонился. – «Здравствуйте, садитесь», – коротко ответил император. Граф сел напротив царя в кресло и начал докладывать: «Цель

моего визита, Ваше Величество, получить Ваше согласие на введение в России единого золотого стандарта. У нас в казне должно быть столько

денег в золоте, точнее говоря, у нас должно быть столько золотого

запаса, сколько бумажных денег напечатано. То есть так-с надо сделать, чтобы любой в любой поданный момент обменять денежные ассигнации на золотые монеты» – сказал Витте.

–«Отличная мысль, это укрепит рубль и у нас не будет инфляции,

одобряю, введем соответствующий указ по этому поводу» – ответил царь и затушил не докуренную половину папиросы.

–«Ещё я бы хотел съездить в Американские штаты наладить торговые отношения с американцами в новых областях, мало того, что они покупают у нас зерно, льняное и подсолнечное масло. Я думаю в Нью- Йорке можно обсудить пересмотр соглашений по нефти и бакинскому керосинув нашу пользу, так как соглашение 1895 года по которому у России 25% рынка сбыта, а у американцев 75 % рынка сбыта, нам явно невыгодно»– продолжил Витте. Николай Александрович затянулся уже третьей папиросой с турецким табаком, выкуренной им за время беседы, выпустил дым и сказал: – «Мы думаем вызвать американского посла и всё сперва здесь обсудить, а ехать в Америку преждевременно» – ответил царь.

– «Я понял Вас, Ваше Величество, вопросов больше не имею-с, позвольте – откланяюсь» – сказал Витте. Царь кивнул головой, и министр встал и вышел.

Мысли Николая были о другом: он думал о том, когда же ему родит Аликс наследника именно мальчика, а не девочку ещё одну и ещё думал, как бы ему деликатно избавиться от Матильды Кшесинской, которая через Великого князя настойчиво передавала записки с мольбами о свидании. Немного поразмыслив царь взял ручку, чернильницу и написал короткую записку Матильде на французском языке: Приходите в Екатерининский парк завтра в полдень в

зал на острову, куда попадёте на пароме. Ники.

Записку царь свернул, позвал камердинера и велел отнести её в тайне

Великому князю Владимиру Александровичу со словами передать Матильде.

На следующий день без четверти по полудни, царь вышел из Александровского дворца и пошёл в сторону Золотых ворот через Александровский парк, прошёл по Большому Китайскому мосту, вошёл в Золотые ворота и далее наискосок прошёл через двор и вышел из Зубовских ворот в Собственный сад,

прошёл до Пандуса и далее по Рамповой аллее до Гранитной террасы, спустился вниз к Царскосельской статуе и вышел к Большому пруду, где уже ждал паром. Царь сел на паром. Паром ходил на тросе, слуга стоял и крутил лебёдку, чтобы паром шел к острову. Матильда уже ждала на острове. Как только паром дошел до острова, Николай выбежал на встречу балерине, которая шагнула ему на встречу, бросилась к любимому, они обняли друг друга, далее были долгие поцелуй в засос.

Наконец царь освободился и сказал Матильде: – «Любимая, нам надо расстаться, Аликс если узнает о нашей встрече, будет скандал, мы

не можем встречаться ни тайно, ни явно».

–«Я люблю тебя, что ты говоришь такое!» – воскликнула Матильда.– Я болела в Москве свинкой, после выступления сразу слегла, но я только и думала о тебе Ники. Идём в дом»,– продолжала Матильда. Взявшись за руки Ники и Матильда вошли в Зал на острову. Ники сел в кресло и стал курить папиросы, доставая их из портсигара. Папиросы, как обычно, Николай курил одну за одной. Матильда также взяла у Ники папиросу и закурила. Она села напротив за стол.

– «Мы имеем желание иметь крепкую семью с Аликс и родить наследника, так как она родила мне только доченьку сейчас нельзя давать повода Аликс для ревности» – сказал Николай.

Матильда – обиженно ответила: – «А может ты забыл, что я ребёнка потеряла от тебя в1893, когда лошади понесли и я перевернулась в санях? И теперь я не верю, что у нас с тобой ещё будет шанс, я едва оправилась после потери. Как ты можешь мне это говорить?»

– «Вот презент тебе» – сказал Ники, и вытащил из кармана рубашки золотое кольцо с брильянтом 24 карата, протянул его Матильде.

–«0-ля-ля» – томно сказала Матильда, взяла кольцо в руки и стала вертеть его в руках, им любуясь, после чего одела кольцо на безымянный палец. Царь встал, подошёл к столу, открыл бутылку шампанского Вдова Клико. На столе ещё лежали виноград, ананасы, резанные кружочками, французский шоколад, марципановые конфеты и клубника. «Спасибо дорогой, какой красивый камешек на кольце» – сказала Матильда. Ники налил шампанское в бокалы, они чокнулись,

–« За тебя, моя жемчужина» – сказал Николай и они выпили. Будешь танцевать во всех спектаклях, но свидания больше не проси, не пиши мне, пожалуйста, боюсь, что Аликс узнает о записках» – сказал Николай.

– «Но я прошу тебя, хоть иногда я так терплю эту твою фрау. Прошу тебя ещё встретимся!»– воскликнула Матильда.

– «Я не могу давать повода обществу и маменьке, не говоря уже о Аликс, что-то подозревать, так что мой ответ нет» – сказал Николай.

Нам пора уходить, нас ждёт министр, сказал царь Матильде, чтобы только быстрее уйти. Николай встал и вышел, не оглядываясь. Матильда побежала сзади, у парома царь остановился, а паромщик ждал всё это время. Николай повернулся к Матильде и сказал – «Сперва мы отъедем на пароме, а потом паромщик вернётся за тобой, нас не должны видеть вместе». И страстно обнял, и поцеловал балерину. Она ответила поцелуем взасос, обняла Николая, затем через минуту отпустила. Царь сел на паром и отчалил. Далее Николай пошёл другим маршрутом: Через Камеронову галерею в Зубовский корпус, затем во дворец в Янтарную комнату. Там царь сидел и курил трубку и думал о жене, как с ней быть, чтобы она не догадалась. Царь заказал кофе в Янтарный кабинет, выпил кофе и пошёл затем в Александровский дворец. А Матильда отчалила на другом пароме.

Глава 3. Европа.

Император решил съездить в Лондон встретиться с астрологом Хамоном инкогнито. В августе 1896 года Николай и Александра отправились с официальными визитами в Европу. В сентябре они были в Англии и Шотландии и жили в Букингемском дворце у королевы Виктории (бабушки Аликс), а также в замке Балморал. В один из дней; 22 сентября Николай поехал на прием к астрологу один, не взяв с собой даже охраны. Его довёз королевский кучер до улицы в Лондоне, где принимал посетителей граф Луис Хамон, известный как нумеролог Кайро (от греч. «рука»). Царь выглядел как английский джентльмен в цилиндре и костюме. Слуга доложил о нём Кайро, что некий джентльмен желает, чтобы его приняли инкогнито. Николай оплатил 5 соверенов слуге и вошел. Достал из кармана гороскоп, составленный ранее Хамоном, и протянул его астрологу. Хамон узнал гороскоп, составленный им ранее. Николай попросил астролога обосновать ему написанное. «На каких основаниях вы сделали ранее эти предсказания. Здесь говорится, что кто бы ни был этот человек, дата его рождения, числа и другие данные показывают, что в течение своей жизни он будет иметь дело с опасностью ужасов войны и кровопролития что его имя будет скреплено с двумя самыми кровавыми войнами, что в конце второй войны он потеряет всё; что он любим больше всего, его семья будет вырезана и сам он будет насильственно убит». Хамон посмотрел ещё раз гороскоп и подробно объяснил, почему он так считает, рассказал о роковых значениях Николаю. Николай слушал молча, в конце сказал: «Благодарю» и вышел от астролога. Кучер ждал его возле дома. Далее Николай обсудил гороскоп с королевой Викторией в Букингемском дворце.

Шли годы, и Николай всё время думал о гороскопе Хамона. Царь обсуждал это с супругой. И они пришли к выводу, что Россия должна стать миротворцем во всём мире, призвать объединиться вокруг себя все страны и провести мирную конференцию. Далее императорская чета поехала в медовый месяц во Францию. 5 октября 1896 года император Николай II со своей супругой сошли с палубы яхты “Полярная звезда” в порту Шербура и на специальном поезде направились в Париж. На вокзале французской столицы «специально по случаю» был поставлен изящный павильон. Это визит вице-президент французской Палаты депутатов Раймон Пуанкаре назвал «медовым месяцем» франко-русских отношений. Все передвижения императорской четы фиксировали дотошные репортёры и художники, а отыскать на аукционах антиквариата.

Визит российского императора в Париж преследовал сразу несколько целей. В первую очередь император планировал скрепить русско-французский союз, возникший еще при Александре III. А ещё он приехал во Францию, чтобы присутствовать на закладке моста через Сену, который был назван в честь его отца, императора Александра III.

23 октября вышли на яхте из Портсмута в 7 ч. и малым ходом пошли к английской эскадре, которая ждала на острове Уайт. Царь гулял на палубе и это время. Ветер задувал все крепче, и волна делалась больше по мере удаления от берега. Но погода стояла ясная. Английские суда держали замечательно свои места; шли 13-узловым ходом. Качка усиливалась, и броненосцы брали волну за волной. В 11 часов встретили французскую эскадру; англичане повернули лихо назад с салютом, французы заняли их места. После этого пошёл император спать. Бедную Аликс совсем укачало и дочку тоже. В 2 часа вошли в Шербург во внутренний порт, а «Штандарт» и вся эскадра стали по диспозиции на рейде. Сошли на берег и встречены были президентом Феликсом Фором. После представлений вернулись на яхту и пересели на авизо (сторожевой корабль) «Елан», на котором совершили обход всех судов и посетили флагман, броненосец «Носпе». Здесь смотрели на парад всех свезенных вместе морских команд. Ветер был – дуло здорово. Вернулись на «Полярную Звезду» к 5 часам на катере президента. Пили чай у себя, так как весьма изрядно проголодались. В 6.30 пошёл царь к обеду Фора в морском арсенале. Во время курения разговаривал с адмиралами и генералами. Вернувшись на «Полярную Звезду» и простившись с офицерами и командой, сел с Аликс в царский поезд тут же на пристани и в 8.30 вечера тронулись. Ночью шёл дождь. А на утро 24-го сентября проснулись с чудной погодой. В 9 часов прибыли Николай и Александра в Версаль и там пересели в президентский поезд. К 10 часам прибыли в Париж. Почётный караул от Гарде Републисин, все министры, добавочная наша свита и много знакомых встретили в устроенном для этого шатре. Один из министров передал царю письмо от господина Папюса Анклоса, в котором пожелал Николаю II «обессмертить свою империю полным единством с Провидением». Николай II и Александра Федоровна, через российского посла А. П. Моренгейма, передали Папюсу свою благодарность. Отправились в 4-х местном ландо с Фором втроём с большим конвоем кирасир. По всему пути стояли войска. Встречу населения Парижа могу только сравнить с выездом в Москву, так она была задушевна и трогательна! Размещены были отлично в русском посольстве царь с царицей. Нашли дочку уже там. Завтракали вдвоём. Принявши мадам Фор с дочерью, поехали тем же парадом в православную церковь, где был отслужен молебен. Затем Аликс вернулась домой, а царь поехал с визитом к президенту. Он мне представил всю высшую администрацию, сенат и депутатов. Выступая 24 сентября на официальном обеде у президента Франции Фора, Николай II даже использовал язык мартинистов, отозвавшись о Париже как об «источнике великого света». Царь был дома в 5 часов и после чаю принял дипломатов и Ганото – министра иностранных дел. В 7 часов поехали с ним на большой обед в Елисейском дворце. Фор и Николай II оба прочли свои тосты. В 10 часов поехали император, императрица и президент Фор на торжественный спектакль в Гран Опера. Оттуда вернулись домой после половины первого. Поездка по Франции продолжалась ещё несколько дней, царь посетил много достопримечательностей, в том числе Лувр и довольный визитом покинул Францию.

В 1899 году в Гааге состоялась первая Мирная конференция, где представители России призвали все страны мира решать все политические вопросы мирным путём переговоров, не проявлять агрессии, сократить гонку вооружений. Николай II не хотел быть, как сказано в гороскопе, «в центре кровавых событий и двух больших войн», поэтому Россия на конференции призвала все страны решать все вопросы дипломатическим путём. Правительство Голландии поддержало Россию и отправило приглашение 20 европейским странам и 6 не европейским державам. Сама Голландия придерживалась нейтралитета. Конференция прошла в День Рождения Николая II и началась с того, что русский император наградил орденом св. Екатерины королеву Нидерландов Вильгельмину, что было признанием её роли в организации мирной конференции. Конференция проходила в Лесном дворце. Председательствовал на конференции представитель России барон Е. Е. Сталь. Каждой стране был предоставлен один голос, за исключением Болгарии, так как Турция была против предоставления голоса Болгарии. Хотя конференция не достигла своей основной цели – остановки гонки вооружений, она сыграла важную роль в развитии гуманитарного права и использовании арбитража и посредничества в международных делах. Подписали конвенции о мирном разрешении международных столкновений; о законах и обычаях сухопутной войны; о применении морской силы к конвенции 64 года; подписали декларацию о запрещении метания снарядов с воздушных шаров на пятилетний срок; о неупотреблении снарядов с удушающими газами; о неупотреблении пуль легко разворачивающихся в теле. К сожалению, в дальнейшем многие страны проигнорировали эти соглашения. Конференция в Гааге подтолкнула к развитию пацифистские движения в России и по всему миру. Россия впервые в мире выразила идею, что любые конфликты можно решать мирным путём переговоров.

Глава 4. Письмо Авеля.

В один из весенних дней 1901 года за завтраком император сказал супруге: «Помнишь дорогая, как покойный батюшка, царствие ему небесное, за день до того, как скончался, говорил нам ещё раз о письме монаха Авеля Васильева, которое Мария Фёдоровна (жена Павла I) положила в ларчик и запечатала ларчик в марте 1801 года, напомнив пожелание Павла открыть ларчик этот, и читать письмо монаха Авеля тому императору, который будет править в России через сто лет? – «Да, помню» – ответила Аликс. Николай Александрович допил чашку кофе и продолжил: «Нам надо бы завтра съездить в Гатчину и прочитать это письмо, раз прошло сто лет». «Хорошо бы, а то мне тоже очень любопытно, что там нам напророчили. Павел верил монаху Авелю и имел с ним беседы, хотя и заключил его в тюрьму, так что едим в Гатчину завтра». Царь сказал завтракающей с ними оберкамерфрау Марии Герингер: «Распорядитесь, чтобы на завтра утром после завтрака подали экипаж ко входу в Александровский дворец, мы поедем в Гатчину». Утром, после завтрака, Николай и Александра сели в экипаж, который сопровождала одна карета охраны и несколько казаков верхом. Выехали в половину двенадцатого дня. Всю дорогу царствующие особы болтали о погоде, о недавнем бале прошедшим в Екатерининском дворце, и были в хорошем настроении. Уже подъезжая к Гатчине, царь загадочно улыбаясь, сказал супруге: «Авель сперва предсказал императрице 40 лет царства, о отцарствовала она 34,5 года, потом Павлу предсказал смерть лютую в Михайловском замке, что с ним и вышло, предсказал, что Москва будет захвачена неприятелем и сгорит в 1812 году, бунт 25 года, убийство бомбистами Александра II, после чего сказал Павлу о нашем будущем – о ХХ веке, что записал в тетради и отдал Павлу I, который положил тетрадь в конверт запечатанный, надписав «Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины». Так теперь Наша очередь узнать пророчество тайновидца». Что будет царство наше долгим как у Екатерины, или недолгим как у Павла? Но японский провидец Теракуто в 1891 году и позже Хамон ещё, предсказали нам крушение монархии в 1917 году, и жить нам до 1918 года только, а что же нам пророчествовал Авель? – скоро узнаем». – «Мы с тобою как разменная монета в руках провидца, но ведь на всё Воля Божья» – ответила Аликс. И вот, наконец, экипаж подъехал к Гатчинскому дворцу. Супруги вышли из кареты, вошли во дворец и сразу не раздеваясь, вошли в зал, где хранился секретный ларец с письмом. В небольшой зале среди анфилад залов дворца, остановились Николай II и Александра Фёдоровна перед пьедесталом, на котором стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями, закрытый на ключ и опечатанный. Вокруг ларца на четырёх столбиках на кольцах, был протянут толстый, красный, шёлковый шнур, преграждающий доступ к ларцу. Подошёл камердинер и дал в руки ключ императору. Царь открепил преграждающий красный шнур, подошёл и открыл ларец, достал конверт, с надписью надписанной рукой Павла I, сломал печать на конверте, достал из конверта письмо и стал читать про себя, затем побледнел на середине письма, с трудом дочитал и передал Аликс, она прочла, побледнела и вскрикнула: «О, Господи, да минует нас чаша сия! Бунт, крушение монархии, святая Русь под игом жидовским… Смерть мученическая, как некогда Сын Божий… предательство своим народом… две войны страшные»… – «Воды дайте императрице!» – закричал царь. Принёс камердинер стакан воды, Аликс выпила залпом, её руки дрожали, и она чуть не уронила стакан. Царь взял письмо с собою и тут же вышел из дворца, держа под руку царицу. Сели в карету, лошади были ещё не распряжённые. Обратно ехали молча всю дорогу.

Глава 5. Германия 1901 год.

А тем временем в Мюнхене, начиная с конца 1900 года, Владимир Ильич Ульянов на деньги, полученные от Александра Львовича Гельфанда (псевдоним Парвус), печатал газету «Искру» у себя на квартире, оборудовав там подпольную типографию. Парвус был членом Социал-демократической партии Германии и жил в Мюнхене, но также бывал в России до этого. В Лондоне он наладил отношения со всеми известными революционерами, включая Льва Троцкого (Бронштейна), Льва Дейча, Плеханова, Мартова и с другими.

Парвус был литературным агентом Максима Горького и получал

гонорары от постановки в театрах Германии пьесы Горького ¨На дне¨, 20% прибыли Парвус оставлял себе, 25% пересылал писателю, оставшиеся 55% отдавал Ульянову в партийную кассу РСДРП и на эти деньги напечатали первый номер газеты «Искры» 24 декабря 1900 года, который в Россию ввезли через порты в Латвии.

Газета Искра сплотила раздробленное революционное движение в России

на основе марксизма. В Пскове был создан в 1901 году нелегальный центр распространения газеты. К участию в деятельности издания газеты в Мюнхене с 1900 года подключилась швейцарская группа «Освобождение труда», с её лидером Плехановым Георгием Валентиновичем.

Владимир Ульянов снимал квартиру в центре Мюнхена и печатал газету тиражом 8000 экземпляров на деньги из партийной кассы, а дорогу из России в Германию Владимиру оплатила мать его – Ульянова Мария Александровна, которая дала сыну в Подольске деньги, а потом делала ему банковские переводы.

1 апреля 1901 года Владимир Ильич встретил на вокзале свою жену Надежду Константиновну Крупскую и её мать. Они вышла из вагона первого класса.

– «Привет Наденька!» сказал Владимир, стоявший на перроне,

Надежда сошла с поезда с чемоданом в руке, протянула чемодан мужу, он взял чемодан, поставил его на перрон, и Надя спустилась, сказав в ответ: «Здравствуй!». За ней сзади спустился вагоновожатый с ещё двумя чемоданами в руках, далее вышла из вагона тёща Ленина – Елизавета Васильевна. Тёща сказала: «Здравствуй Владимир!». Он ответил: «Здравствуйте Елизавета Васильевна!». И ещё спускались прибывшие пассажиры: немка лет сорока с веснушками на щеках, её дочь с чемоданом (их встречал её муж), стоявший на перроне рядом с Владимиром – на перроне было много встречающих. Подошёл носильщик, взял вещи Надежды и её матери на тележку и супруги вышли из вокзала в сопровождении носильщика, который вёз чемоданы на тележке. Взяли извозчика, погрузили чемоданы, Владимир дал чаевые носильщику и поехали.

«Адрес какой?» —спросил извозчик немец лет тридцати.

–Кайзерштрассе, 46- ответил Владимир, одетый в чёрный плащ и костюм тройку серого цвета, на голове кепка из серой ткани. Извозчик поехал, и Владимир положил руку на плечо Надежде, обнимая её за шею. Елизавета Васильевна всю дорогу молчала. Она была одета в пальто коричневого цвета. Завязался такой разговор:

–«Устала в дороге?» – спросил он жену.

–Да, немного устала, как приеду, хочу сменить сразу платье, это помялось

в дороге – сказала Надежда. Она была одета в шубу из лисьего меха, а

под шубой платье голубого цвета, на голове шляпка, на ногах кожаные сапоги коричневого цвета. На улице было тепло; + 10 С, светило солнце.

Доехали за пятнадцать минут до вокзала. Отпустили извозчика, Владимир дал ему несколько монет. В доме их встретил хозяин дома, сдающий квартиру Владимиру – местный социал-демократ, который одновременно был владельцем пивной в том же доме – Георг Ритмейер, толстый бородатый немец. Владимир представил супругу Георгу, они поздоровались и Георгий тут же пригласил их выпить пива за его счёт, он, как и они, был социал-демократом и им было о чём поговорить за кружкой пива,

Поэтому положив вещи, Надежда сняла шубу, в которой было жарко в Мюнхене, одела новое розовое платье, и сразу вышла вместе с супругом и хозяином дома на первый этаж дома, где располагалась пивная. Посидели за пивом с закусками под пиво часа два. Разговор шёл такой:

–«Ну как там в России дела?» – спросил Владимир Надежду.

–«Газета распространяется хорошо и на юге, и на севере надо увеличить тираж» – ответила Надя.

–«Завтра я познакомлю тебя с нужными людьми на квартире Парвуса» – продолжил Владимир.

–«Он тоже нам поможет с распространением Искры?»– спросила Надежда.

–«О чём вы говорите?» – спросил по-немецки ничего не понимающей Георгий.

–«Мы говорим о том, что завтра можно пойти на квартиру к Парвусу» – ответил Владимир ему на немецком. И добавил по-русски для Надежды:

«Да, Александр Гельфанд наш благодетель – оплачивает все расходы». Затем Владимир сказал: «Я придумал для себя новый псевдоним – Ленин», затем это же повторил на немецком для Георгия.

–«А какую Лену ты имеешь в виду»? – ревностно спросила Надя.

«Никакую, это красивое имя» – ответил Владимир и достал паспорт, протянул его жене посмотреть.

–Я теперь Иордано К. Иорданова, а для соседей господин Мейер, ну а для товарищей буду просто Ленин – сказал Владимир Ильич и забрал из рук удивлённой жены паспорт. Затем он достал другой паспорт из другого внутреннего кармана пиджака. – А этот паспорт забери себе, ты теперь Марица

Иорданова. На стенах ресторана, где они сидели, и на пивных кружных

везде были написаны инициалы «Н.В.» – сокращение от названия ресторана «Hofbrаuhаus». – «Народная воля», в переводе с немецкого.

Выпили ещё пару кружек пива и разошлись, Ленин поблагодарил хозяина ресторана за хорошее пиво.

На следующий день Владимир и Надежда приехали на квартиру Парвуса. Их встретил хозяин квартиры – высокого роста крупный мужчина, на

две головы выше Ленина ростом. Пожали руки они друг другу.

Парвус поздоровался с женой Ленина. Далее все вошли в гостиную.

На диване в гостиной сидел Максимус Эрнст. Ленин представил его

жене как социал-демократа и владельца типографии, где печаталась «Искра». Эрнст спросил: «Какие мысли по публикации первого номера журнала Зари?» – Парвус ответил: «У тебя Владимир, кажется, была интересная статья для

публикации меня в Штутгарте».

–«Называй меня теперь Ленин» – ответил Владимир и продолжил спрашивать:

– «Ты лучше скажи, где деньги за последние постановки пьесы «На Дне»?

–«Отдам позже» – тихо ответил Парвус. «Угощайся кофе с пирожными».

–продолжал Парвус.

В гостиной стоял стол, накрытый кофейными чашками и блюдцами, кофейник и лежали пирожные. Все сели за стол и откушали. Говорили о Розе Люксембург, Парвус назвал её «огненной леди революции».

Крупская сказала мужу: «Подыскать надо другую квартиру, которую мы снимаем в квартире на Кайзерштрассе слишком скромная.

–«Езжайте завтра на Зигфридштрассе, 14 – там хорошая квартира для вас готова» – сказал Парвус. После этого Владимир и Надежда уехали

домой, пробыв в гостях у Парвуса час. А на следующий день они переехали на новую квартиру.

ответил Владимир. Ты лучше скажи где деньги за последние представления пьесы «На Дне»?

– Отдам позже, – тихо ответил Парвус Угощаю кофе с пирожными., – продолжил Парвус. В гостиной стоял стол, покрытый кофейными чашками, блюдцами, кофейник и лежали пирожные. Все сели за стол и откушали. Говорили о Розе Люксембург, Парвус называл её Огненной леди революции.

Крупская сказала мужу:

–«Подыскать надо другую квартиру, которую мы снимаем на Кайзерштрассе слишком скромная».

–«Езжайте завтра на Зигфридштрассе, 14, там хорошая квартира для вас готова» – сказал Парвус. После этого Владимир и Надежда уехали домой, пробыв в гостях у Парвуса час. А на следующий день переехали на новый адрес, в квартиру заранее оплаченную Парвусом. Новая квартира была обставлена хорошей мебелью. После того, как занесли вещи в квартиру, сели пить чай и за чаем Владимир сказал жене:

– «Ты будешь вместе со мной работать над газетой Искра. В Мюнхене мало

соратников. Большинство живут в Швейцарии и Англии».

–«Хорошо я согласна», – ответила Надежда. «И завтра надо съездить в Штутгарт,

я договорился с одной из типографий, там напечатают мою книгу «Что делать?»,

и надо обсудить что напечатают для газеты «Заря».

–«А почему печатаем в Штутгарте?»– спросила Надежда? «У них есть шрифт кириллица в типографии. Перевозить все будем в Россию через Прагу. Обычной почтой на адрес проверенных лиц, в пакетах различного формата и цвета. Так посоветовал сделать Плеханов, еще в 1895 году в Швейцарии.

Тогда на съезде революционеры решили печатать и «Искру», и журнал «Зарю» в Германии» – ответил Ленин.

–«А откуда у Парвуса деньги на квартиру нашу в Мюнхене?» -спросила Надежда мужа.

–«Он и издание газет, и квартиру оплатили из партийной кассы – идут деньги от постановки пьесы Максима Горького «На Дне» в Германии и на деньги Саввы Морозова, он жертвует крупные суммы денег на издание «Искры» и «Зари».

Ещё дал мне деньги в Сызране, когда я там был, Александр Ерамасов.

Он самый богатый человек в Сызране. Ерамасов не подпольщик, мы

называем его Монахом. Сейчас он регулярно жертвует деньги в партийную кассу. Август Бебель посоветовал печатать «Искру» в Мюнхене, так как мы здесь не засвечены, и полиция нами не интересуется» – продолжил Ленин. «Но зачем ты мне писал искать тебя в Праге?»– спросила Надежда.

–«Это конспирация, я имел в виду Мюнхен» – ответил Ленин. – Я от тебя получала письма о Чехии, о том, как тебе хорошо в Праге, как ты общался с чехами. Столько вранья! Я тебя искала в Праге и только там узнала, что ты в Германии. Нельзя так поступать с женой, приехавшей из ссылки! – недовольно продолжала Крупская.

– Август Бебель и Плеханов сказали мне в Женеве, что я должен жить и печатать «Искру» в одной стране, а для всех делать вид, что нахожусь в другой стране и там печатаю. И на собрании они предложили, чтобы я жил в Германии, именно в Мюнхене, чтобы не привлекать к себе внимание полиции в этом спокойном городе. И при этом делать вид, что я в Праге. Сначала я приехал в Цюрих, а потом переехал в Мюнхен. Я редактирую

«Искру» вместе с Потресовым и Мартовым и Плеханов настоял на издании толстого журнала «Заря», чтобы писать там длинные теоретические статьи.

– Да ты ещё тот авантюрист, – парировала Надежда. – В России все думают, что «Искра» издаётся в Праге или Штутгарте, – продолжала Крупская.

– «Я даже матери с сестрами писал письма, что нахожусь в Париже, чтобы они в это поверили, и если бы полиция перехватывала бы письма, мы бы их дезинформировали окончательно», – закончил Ленин. На этом беседа супругов закончилась, и они пошли гулять по городу, заходя в многочисленные пивные. В одних из них Ленин, общаясь с немцами, называл себя Мейером, а в других – господином Иордано.

Ну а на следующий день к Ленину в гости утром заехал Павел Борисович Аксельрод, социал-демократ, член марксистской группы «Освобождение труда». Он вместе с Лениным редактировал очередной номер «Искры». Он зашел в комнату к Ленину, сказал: «Доброе утро, товарищи!», пожал Владимиру руку и кивнул головой Надежде.

Ленин ответил: «Здравствуй! Что, хочешь опять что-то отредактировать в ближайшем номере?»

– «Да»,– ответил Павел.

– «Я принесу чай», – сказала Крупская и вышла из комнаты.

Ленин сидел в комнате за столом, а рядом с ним стоял Аскерольд, и надиктововал текст:

«Товарищи, мы должны объединиться» …В этот момент вошла Крупская с чаем.

– «Только сахар молоточком постучи, а то нам некогда», – сказал Ленин жене.

И Надя поставила поднос с чаем, сахарницей и молоточком на стол и стала большие куски сахара рафинада разбивать на мелкие кусочки. И после все сели пить чай.

Глава 6. Визит Николая II во Францию.

В начале октября 1901 года царь вместе с супругой совершил путешествие во Францию. 17 сентября яхта «Штандарт» с царской четой причалила к Дюнкерку, в котором русскую делегацию лично встречали члены правительства Франции во главе с президентом Эмилем Лубе. После торжественной встречи, все присутствующие отправились в город Компьен, находящийся в 71 км к северо-востоку от Парижа.

Царская чета поехала поездом от Дюнкерка до Компьена 250 км в вагонах бывшего императора Наполеона III. Вагоны были старыми, но богато украшенными и обставленными позолоченной мебелью. Но сами купе были маленькими и тесными. Поезд всю дорогу трясся и качался, и Александру Фёдоровну укачало. К вечеру поезд прибыл в Компьен.

Николая и Александру разместили в замке Шато де Компьен, который внешне походил на дворец, но канализация и водопровод были не во всех залах. Царя встретили в замке великие княгини Черногории – Милица Николаевна и Стана Николаевна, и представитель Французской республики генерал, министр иностранных дел Теофиль Дельнассе.

После приветственных фраз царская чета отужинала вместе с великими княгинями. Ужинали в рыцарском зале. На церемониальный стол подали цыпленка Маренго, сыры бри, пармезан, рокфор с багетом. Ещё на столе были варёные яйца (пашот), омлет, баранья ножка, котлеты, филе говядины, жареная картошка с бараньей грудкой, куриные крылышки, бобы в салаке, оливки, груши, яблоки, виноград, вафли со сливками, конфеты, кофе и Бордо, шампанское Перрье-Жуэ и любимый портвейн Николая II – белый портвейн Лагрима. Сам же стол был длиною 20 метров, рассчитан на много персон, но ужинали за столом вшестером. Над столом висели люстры из хрусталя, ярко освещающие зал, украшенный изысканными гобеленами.

Кроме царской четы и княгинь за столом сидел глава царской канцелярии Александр Мосолов и Теофиль Дельнассе. Разговор шёл о военном союзе России и Франции.

Министр иностранных дел Дельнассе встал из-за стола, поднял бокал и сказал тост: «Выпьем за военный союз двух держав – Франции и России! Если будет война с Германией, наши страны разобьют немецкую машину».

– Хороший тост, – ответил Николай II, поднял бокал с вином Бордо, чокнулся с Теофилем, и все присутствующие выпили. После этого княгиня Милица Николаевна сказала Николаю на французском: «Ваш кузен Георг сказал нам, что Ваше Величество хотел пригласить в Россию мага Низье Филиппа для консультаций Вашего Величества в духовных вопросах. Он приглашен нами в замок и всё это время ждёт аудиенции в соседнем зале».

–-Как, господин Низье здесь, а мы его не позвали к столу?! – раздражённо сказал Николай. Слуга, стоявший рядом с царём, сразу же развернулся, и пошёл за Филиппом Низье. Через несколько минут двери в зале распахнулись, вошёл слуга и громко объявил:

–Господин Низье Антельм Филипп, прибывший из Лиона, – и отошел в сторону.

В зал вошёл черноусый человек лет пятидесяти, неприметной наружности, сделал поклон в сторону императора и сказал: «Здравствуйте, Ваше Величество и все присутствующие!».

– Здравствуйте, господин Низье, милости просим к столу – ответила Александра Фёдоровна за всех. К Низье подошел слуга дворецкий, подвинул стул, и Филипп сел рядом с княгиней Станой Николаевной. Стана Николаевна сказала: «Господин Низье, целитель, маг и мартинист, видит будущее, и исцелять умеет. Мы о вас слышали от посла Монтебелло» – сказал царь. Мы приглашаем вас и господина Папюса в Россию. Но сперва пообщаемся тет-а-тет после ужина» – произнёс царь, смотря на Филиппа. «Пренепременно пообщаемся»– ответил Низье. После ужина, продолжавшегося ещё полчаса, царь пошёл курить в кабинет, отделанный ореховым деревом, и пригласил с собой Низье. Николай достал из золотого портсигара папиросы, набитые турецким табаком, спички, чиркнул спичку и затянулся, сидя на кожаном кресле за столом из орехового дерева. Филипп сидел напротив и внимательно слушал. – «Нас беспокоит злой рок, который был предсказан японским предсказателем отшельником Теракуто, который сказал, что нас ждёт мученическая кончина, а Россию великие скорби. То же самое сказано нам в гороскопе, составленном Хамоном, и то же самое прочёл я в письме монаха Авеля, написанное сие письмо было сто лет назад. Более всего интересует нас, можно ли нам избежать роковых событий таких, как было уже на Ходынском поле, и как избежать две кровавых войны, как предсказал астролог Хамон» – сказал император.

На что доктор Низье ответил: «Иные события предопределены свыше и их нельзя избежать, но можно смягчить последствия иных событий другого масштаба попроще, – можно избежать их. Я – медиум и могу вызывать души умерших и у них спрашивать. В нашей ложе мартинистов этим ещё занимается каббалист Папюс».

– «Могли бы вы вместе с Папюсом быть нашей защитой от злого рока»? – спросил Николай II, докурив папиросу, туша её в пепельнице.

– «Несомненно да, тем более что мы уже помогаем черногорским княгиням» – ответил Низье. – «Так же я могу оказать Вам и Вашей семье медицинскую помощь, если потребуется,» -продолжал доктор Низье.

– «Мы будем ждать вас в Санкт-Петербурге», – ответил царь и закурил следующую папиросу.

– «Я не знаю, что замышляет Георг, но Лондон всегда был соперником и России. И Франции. Нас беспокоит, почему Георг прислал нам не только этот гороскоп, но написал нам, что особой датой для праздника в честь коронации должна быть дата 18 мая 1896 года. Мы так и сделали и в назначенный день на Ходынском поле случилась давка, в которой погибло 1379 человек и ещё столько же раненых и пострадавших» – сказал царь.

– «Отвечу так, гороскоп Хамона, это на мой взгляд попытка предупредить Ваше Величество о злом роке, а вот по второму вопросу надо спросить у каббалиста Папюса, он лучше всех в ложе трактует такие события» -ответил Низье.

– «Ещё нас волнует, будет ли беременною императрица наследником мужского пола?»– спросил царь. – Да, несомненно, но мне надо будет поговорить с ней, – ответил доктор. -«И Вашему Величеству вредно столько курить. Мы приедем в этом или в следующем году» – ответил Низье. – «Тогда больше вас не задерживаю, встретимся в России»– сказал император. – «Позвольте откланяться, до свидания», – ответил доктор, встал, слегка поклонился и вышел. – «До свидания» – ответил царь.

Глава 7. Николай II, Филипп и Папюс.

В 1901 году доктор, масон мартинист Низье Антельм Филипп и маг и алхимик Папюс, тайные члены «Ордена Семидесяти Двух», приехали в Санкт-Петербург. Папюса и Филиппа поселили в Александровском дворце в Царском Селе, где тогда жил царь.

В конце апреля царь сидел в Кленовой гостиной, оформленной в стиле модерн, и курил папиросы с турецким табаком. Лепной орнамент с причудливо изогнутыми ветвями цветущих растений обрамлял дверные и оконные проёмы. В падуге за лепными древесными стволами скрывалась электропроводка. На полу в гостиной лежала шкура белого медведя.

Вошёл Филипп Низье, полноватый человек среднего роста, с густыми жесткими усами. Одет он был просто, в чистый, но не парадный чёрный костюм. На шее у магнетизера висел маленький треугольный мешочек из чёрного шелка, вероятно, своеобразный амулет. Он поклонился и поздоровался мягким завораживающим голосом на французском с южным акцентом: «Здравствуйте Ваше Императорское Величество, доктор Низье Филипп прибыл к Вашим услугам!» – «Здравствуйте доктор!» – ответил император по-французски. – «Мы рады принимать вас в России, после всего того, что было во Франции» – продолжил царь. «Рад служить Вашему Величеству! Мы обсудили с господином Папюсом вопросы, которые Вы мне задали во Франции о судьбе России и династии, обсудили гороскоп Хамона. Мой брат по ложе господин Папюс предлагает вызвать дух Вашего отца – покойного императора Александра III, чтобы спросить у него что можно сделать, чтобы предотвратить злой рок, предсказанный Хамоном. Астролог Хамон не входит в наше братство Мартинистов, и, возможно, по просьбе Вашего кузена слишком в чёрных тонах предсказал в гороскопе Ваше будущее, что, возможно выгодно Великобритании, но это политика уже» -закончил Низье.

Глава 8. Распутин (от рождения Распутьин).

В 1902 году в Сибири, в Тобольской губернии в селе Покровское работал весной в поле крестьянин Гришка Распутьин и услышал у себя за спиной церковное пение. Рядом находившаяся его дочь Матрёна и другие крестьяне не слышали этого пения и не видели того, что увидал Григорий. Он увидел, обернувшись на звук пения, что в десяти метрах от него, явилась Пресвятая Богородица в сиянии, не касаясь земли и с пением псалма. Это видение длилось не более минуты. Богородица благословила Григория Распутьина. Пораженный случившимся, Григорий вернулся в дом и послал за набожным крестьянином Дмитрием Печёркиным, родным дядей Григория.

Подробно всё обсудив, они вдвоём отправились к старцу Верхотурского монастыря Макарию, духовному отцу Григория Ефимовича. Старец, выслушав, молвил, положив руку на голову Григория: «Бог избрал тебя на великий подвиг. Чтобы укрепить духовную силу, тебе нужно идти на Афон, помолиться Богородице».

Вернувшись домой, Григорий и Дмитрий, решили вместе идти странниками на Афон. Сборы были недолгими и скоро два друга с котомками за плечами и посохами в руках отправились в дальний путь. Жена Григория, Прасковья Фёдоровна, плакала, прощаясь с мужем. Почти все жители села вышли на улицу провожать их.

Полгода шли они пешком, ночуя в монастырях. Питались подаянием добрых людей. Прибыв на Афон, они стали послушниками. Они трудились, молились на службах и хотели стать монахами. Но однажды Григорий увидел содомский грех. Григорий вышел гулять в лес около Афонского монастыря и увидел двух монахов в рясах, которые приспустив штаны до колен, совокуплялись, лёжа друг на друге под деревьями.

– «Окаянные! Как вы смеете»! – закричал Распутин, плюнул в них и бросился бежать прочь.

У Григория пропало желание становиться монахом, и он решил поделиться с другом увиденным. Но потом передумал, чтобы не сбивать друга с пути. Для себя же он решил покинуть Афонский монастырь, так как понял, что сдерживать грехи в монастыре ещё труднее, чем в миру. Дмитрий принял постриг в монахи, а Григорий пошёл в Санкт- Петербург, надеясь собрать деньги на строительство новой церкви в его родном селе Покровское.

Глава 9. Саровская пустынь.

В 1903 году императорская чета поехала в Тамбовскую губернию, в Саров, в мужской монастырь по случаю канонизации Серафима Саровского к лику преподобных. В ходе мероприятия царь посетил Дивинскую пустынь 20 июня 1903 года. Царю было известно, что Мария матушка хранила письмо, переданное Н.А. Молотиловым, служкой Серафима Саровского. Письмо, написанное святым для того императора, кто четвёртым по счёту из императоров, посетит Саровск. Это письмо преподобный запечатал «мягким хлебом» и передал Николаю Александровичу Молотилову со словами: «Ты не доживёшь, а жена твоя доживёт, когда в Дивеево приедет вся царская семья и царь придёт к ней. Пусть она передаст Ему письмо».

Государь вместе с супрогой встретился в келье Дивеевского монастыря с игуменей Марией, и перекрестившись взял в руки письмо и вскрыл конверт. Царь прочитал про себя, побледнел и дал прочитать императрице. Она прочитала, вскочила на ноги и выбежала во двор, следом вышел царь. И тут подошла юродивая Паша Саровская:

– «Богом любимый Государь, не плачь и не скорби понапрасну» – сказала она. – «Всё предопределено свыше – судьба России, Богопомазанного Государя, семьи его.

Преподобный Серафим предсказал Вашему Величеству все испытания заранее в этом письме, чтобы у Государя хватило мужества и силы духа всё это пройти до конца стойко».

– Это неправда, я не верю вам! – закричала Александра Фёдоровна, чуть не упав в обморок.

Саров императорская чета покинула мрачнее тучи. Но святой Серафим Саровский был канонизирован по прошению Государя и был одним из самых почитаемых императором святых всю его жизнь. Царь сказал супруге: «Мужайся, нас ждёт терновый венец в конце нашего правления».

Глава 10. Боткин и Бадмаев.

У императрицы Александры Федоровны иногда случались головные боли, особенно если их высочество понервничает. После поездки в Дивеевский монастырь голова болела неделю. Приехавши в Санкт-Петербург в конце июля после этой поездки, она обратилась к профессору медицины Боткину, который выполнял роль семейного доктора в царской семье.

Встреча с доктором состоялась в Александровском дворце в Царском селе. Императрица сидела в Кленовой гостиной. Подошёл доктор Боткин, поклонился и сказал:

–«Здравствуйте Ваше Императорское Величество, как ваше здоровье?»

–«У меня неделю болит голова, с трудом засыпаю, ночью снятся кошмары. Снится, что меня расстреляли солдаты, взбунтовавшиеся против царя. Я просыпаюсь в холодном поту, Ники спрашивает, что случилось. Я ему рассказываю сон, весь этот кошмар. Он всегда отвечает: на все воля Божья и идёт молиться. Я тоже молилась часами Серафиму Саровскому, Николаю Угоднику, Богородице, и потом под утро с трудом засыпаю. Утром с трудом встаю, вся разбитая», – тихим грустным голосом проговорила императрица.

–«У меня с собой есть все необходимые успокоительные, антидепрессивные лекарства» – сказал Боткин и раскрыл принесенный саквояж.

–«Это лекарство пейте на ночь, как микстуру, 2 чайных ложки запивайте водой перед сном», – продолжил профессор.

–«А утром что принимать? Мне утром очень плохо», – сказала Александра Федоровна.

–«Позвольте вас посмотреть. Мне надо посмотреть, какие у вас зрачки», – ответил доктор и подошел к императрице вплотную. Он заглянул ей в глаза

Она стала мигать. И профессор сказал

–«Расслабьтесь и не мигайте глазами, пожалуйста».

Царица продолжала сидеть в кресле. Перестала мигать глазами, и доктор склонился над нею, смотря ей прямо в глаза сказал:

– «Размер зрачка нормальный, но глаза красные. Воспалено глазное яблоко, и в левом глазу вижу красный сосуд. Рекомендую в глаза капать эти капли. Позвольте сейчас и еще на ночь один раз».

После этого врач достал капли в стеклянном пузырьке, пипетку, и закапал сперва левый глаз, а потом правый.

– «Ну и перестаньте думать об этих кошмарах. Быть такого не может, чтобы солдаты пошли против царя батюшки и матушки царицы. Позвольте, я Вам сделаю сейчас один укол морфия, в качестве успокоительного, но часто делать не будем уколы, чтобы не случилась зависимость. В крайнем случае еще один раз, если кошмары повторятся в снах, но я думаю Вашему Величеству полегчает сейчас», – сказал доктор, достал из стоящего на столике саквояжа шприц, морфием заправил шприц и уколол императрицу в вену правой руки.

– «О, да, мне уже легче, и голова не болит», – воскликнула царица через минуту после укола.

–«Ну, слава богу» – ответил профессор. – Теперь позвольте откланяться, – сказал он, поклонился, взял в руку саквояж и вышел, сказав

–«До свидания Ваше Императорское Величество».

Царица ответила:

–«Благодарю, до свидания, заходите через неделю проведать нас, Евгений Сергеевич».

И Боткин вышел из гостиной.

За обедом у императрицы был отменный аппетит, она рассказала о визите доктора Боткина супругу. Николай, выслушав, сказал

–«Мы думаем, что эффект от морфия может быть временным. Все выписанные лекарства и капли применять надо, но давай-ка поедем сейчас к тибетскому доктору Бадмаеву, у него такие замечательные травы и настойки тибетские. Он мне дал прошлый раз порошок из трав успокоительный пить, я его иногда прошу слуг добавлять нам в чай, чтобы не нервничать, и вкуса чая он не портит».

–«Едем», – коротко ответила императрица и велела лакею сказать кучеру и охране, что выезжаем в Санкт-Петербург в дом Бадмаева на Поклонной горе.

Тут же подали экипаж и карету сопровождающей охраны с несколькими казаками, которые должны скакать верхом впереди кареты. И сразу Николай и Александра доехали до Императорского железнодорожного вокзала в Фёдоровском городке (у царя была своя отдельная ветка железной дороги от Царского Села до Императорского павильона Витебского вокзала в Петербурге). «Собственная» ветка железной дороги шла параллельно основной ветке железной дороги, но после Средней Рогатки (в районе посёлка Шушары) отклонялась вправо, шла через поля, огибая окраину села Большое Кузьмино, пересекала шоссе у Египетских ворот Царского Села и оканчивалась у «Императорского павильона» на Витебского вокзале в Санкт-Петербурге. Сопровождающие казаки и лейб-гвардейцы Преображенского полка поехали тоже вместе с царской четой, оставив лошадей, карету и денщика у входа в Императорский вокзал в Фёдоровском городке, построенным в неорусском стиле. Возле каждой станции мимо которых проезжали, стояли солдаты, охранявшие Государя. На Витебском вокзале также стояли солдаты и царский поезд уже встречали. Так как денщик-ординарец позвонил заранее из Александровского дворца в Санкт-Петербург службе безопасности, и они подогнали карету к вокзалу. Примерно через 1,5 часа доехали к дому Бадмаева на Поклонной горе в составе: карета сопровождения, царская карета, 4 казака верхом. Царская чета зашла в дом. При особняке была открыта аптека и врачебный кабинет, вокруг разбиты плантации лекарственных растений. Встретил гостей лично Пётр Бадмаев. Он был православным, ещё с тех пор, как крестили будущего отца Николая II, но в тайне он оставался буддистом и был членом Ордена Зелёного Дракона, боровшегося с орденом 72. Доктор тибетской медицины поклонился и поздоровался:

–«Здравствуйте Ваше Императорское Величество Николай Александрович, здравствуйте Ваше Императорское Величество Александра Фёдоровна», – сказал Пётр Бадмаев.

–«Здравствуйте Пётр Александрович», – ответил царь.

– «Здравствуйте», – сказала царица. И продолжила: «Мы хотим, чтобы вы нас приняли, у меня давно болела голова, целую неделю».

–«Идёмте в кабинет» – ответил Бадмаев Пётр.

Сперва доктор сделал пульсо-диагностику царице за одну минуту. Потом осмотрел зрачки глаз, потом язык попросил показать, после чего Петр Бадмаев сказал:

– «Вот лечебные тибетские травы, их надо заваривать на водяной бане на пару 10 минут, чтобы они прокипели. И сыпать по 3 столовых ложки на стакан воды, и потом пить утром, днём и вечером перед приемом пищи. Травы горькие, их можно запивать водой, но нельзя смешивать с алкоголем. Так пить 5-6 дней и самочувствие будет идеальным. Нервы успокоятся, и спать будете хорошо».

– «Благодарю» – молвила Александра.

– «Ваше Величество, у меня не должно быть от Вас никаких секретов, и я хочу открыть Вам то, что знал обо мне Ваш отец, но ещё не знаете Вы» – сказал царю Пётр Бадмаев.

– «Говорите, то, что Вы были буддистом ранее, нам понятно, или есть ещё секреты?» – спросил Николай Александрович.

– В Тибете есть Шамбала – страна высшей цивилизации драконов. Связь между Шамбалой и людьми поддерживается через лам. В Шамбалу можно войти через тайные пещеры, которые знают ламы и отшельники в горах. Шамбала имеет огромную власть на Земле и проявлена в мире людей через Орден Зелёного Дракона. Древние знания Тибета и секреты тибетской медицины происходят из Шамбалы. Я член ордена Зелёного Дракона и Ваш друг. Я предлагал ещё вашему отцу включить в состав Российской империи Тибет и Монголию, меня поддержал Витте, но Александр III отказался. Можно продлить Транссибирскую магистраль до границы с Китаем в провинции Ганьсу. В этом случае Российская империя установит сообщение с Тибетом и усилить свои геополитические позиции в Центральной Азии. Мы смогли бы подчинить себе торговлю с Китаем, Кореей и странами Юго-Восточной Азии.

Ордену Зелёного Дракона противостоит в Европе Орден Семидесяти Двух – в нём состоят все левиты и коэны, и ему подчинены масонские ложи, в том числе ложа мартинистов. Будьте аккуратнее с доктором Филиппом и с Папюсом, их истинная цель войти к Вам в доверие, и подчинить Россию мировому еврейству.

–«Но Филипп наш друг, как Вы можете так говорить о нём!»-воскликнула Аликс.

– «Александра III был моим крестником и дал мне имя Пётр. Смерть Александра Александровича была результатом отравления, а не почечной недостаточности с поражением сердца. Отравили его по решению Ложи 72 и Объединённой Великой ложи Англии – United Grand Lodge of England.

–«Если это так, то мы отправим экспедицию в Тибет под руководством подъесаула Уланова, чтобы он выяснил обстановку и вошёл в контакт с Далай-Ламой XIII.

–«В Тибете есть наш человек бурят Агван Доржиев, он входит в окружение Далай-Ламы и поможет Уланову» – продолжил Бадмаев.

–«Пусть так. Но нам пора. Заходите к нам в гости в Царское Село, до свидания» – сказала царица и встала. Она не хотела обсуждать уважаемого ею доктора Филиппа и того, что с ним связано. Царь понял это по её реакции и попрощался, сказав:

–«Мы обдумаем Ваши слова, до скорых встреч» и вышел вслед за супругой.

–«Прощайте», – ответил Пётр и одновременно поклонился.

Ники с Аликс сели в карету и поехали обратно на вокзал через весь город, и далее поездом в Царское Село.

В 1904 году по заданию Главного штаба в Тибет отправили группу паломников-калмыков, в числе которых был Уланов Н. Э. Пройдя через Центральную Азию, группа достигла Лхасы. Уланов заболел в горах жёлтой горячкой Тянь-Шаня и умер в апреле 1904, руководство экспедицией взял на себя лама Ульянов, экспедиция разузнала, что происходит на Тибете, и настроили местных тибетцев против англичан. После британского вторжения в Тибет Далай-лама XIII бежал в Монголию. Позже, в сентябре 1904 года, Англия подписала с тибетскими чиновниками, не имевшими на это полномочий, соглашение. Когда экспедиция вернулась, шла война с Японией и после войны, Россия уже не претендовала на Тибет.

Глава 11. Царское Село.

Через несколько дней после приёма во внутрь всего выписанного докторами, Александре стало лучше, и она часами гуляла с фрейлиной Танеевой, ставшей городской фрейлиной в январе 1903 года, по паркам Царского села, в сопровождении двух охранявших её лейб-гвардейцев Преображенского полка. В один из солнечных августовских дней во время прогулки, царица сказала Анне:

–«Позови, пожалуйста, во дворец юродивую Матрену Босоножку, давно мы её не видели».

На следующий день пришла Матрёна Босоножка: деревенская баба пришла босиком в деревенском платье. Царица общалась с нею на Камероновой галерее, сперва прошлись по Висячему саду напротив галереи.

–«Красиво у вас тут», – сказала Матрона.

–«Сядем на веранде в галерее», – ответила царица. И они присели внутри в галерее под стеклом на переносные летние плетеные стулья.

–«Вот скажи мне, Матрена, будет ли у меня наследник?» – спросила Александра.

–«Будет, да не скоро, но будет», – ответила предсказательница.

В этот момент подошел Николай Александрович, услышавший ответ Матроны.

–«А нескоро – это когда»? – спросил он.

–«Ну, может через пару лет. «Молиться надо много Богородице. Я за Вас помолюсь и попрошу за Вас», – ответила Босоножка.

–«Благодарствуем тебя», – ответил царь.

–«Бога поблагодарите», – ответила Матрона и встала.

– «Если больше нет вопросов ко мне, тогда пойти мне можно?» – спросила Матрона.

–«Ступай с Богом», – ответила царица. Босоножка встала и ушла.

Подошел денщик и доложил, что министр Витте просит войти.

– Просите его, – сказал царь.

Вошёл министр, действительный тайный советник Сергей Витте. Докладывал двадцать минут о том, как идут реформы. Царь с царицею слушали. Николай выкурил за время доклада министра 4 папиросы, и, выслушав министра сказал:

– «Вы все правильно делаете, продолжайте в том же духе».

Министр протянул царю на подпись документы. Царь расписался сидя за столом в галерее, и Витте вышел, откланявшись.

Утром следующего дня к царю подошёл флигель-адъютант и доложил, что Иоанн Кронштадтский приехал. Его принял во дворце Николай. Состоялся такой разговор. Иоанн доложил царю:

–«Граф Лев Толстой народ будоражит своими идеями, пишет в своих сочинениях, что апостол Павел от сатаны, а не от Бога. Пишет, что жена не должна отвечать перед мужем, как сказано в писании, а должна как мужчина прямо отвечать перед Богом за дела свои. И ещё пишет, что не надо платить в казну налоги. Что неверно сказано было в Писании, что Богу – Богово, а кесарю – кесарево, а что верно только, Богу – Богово», – сказал Иоанн.

–«А что мы с ним ещё сделать можем, он же ещё в 1901 году сам отпал от церкви православной!» – воскликнул царь.

– «Он не принимает Троицы и божественности Иисуса, не верит в загробную жизнь, не уважает церковные таинства, в романе Воскресение он так описал богослужение, что лучше бы и не описывал, так теперь ещё и на казну покусился. Определение правительствующего Синода об отпадении графа Толстого от церкви мы опубликовали ранее, что теперь ещё нам с этим гордецом сделать?», – спросил Иоанн.

–«Пусть так как есть и будет, но мы будем молиться за душу Льва Толстого и его возвращение в лоно церкви, а теперь скажите мне, почему вы не рекомендовали нам Митьку Колябу?», – спросил в свою очередь царь у Иоанна.

–«Не от духа святого он, но воля Вашего Величества с кем общаться. Если же вопросов больше нет, то позвольте откланяться», – молвил Иоанн.

–«Ступайте»– ответил царь, и Иоанн встал.

–«До свидания», – сказал старец.

Царь позвал ординарца – денщика и попросил его съездить за Митькой Колябой. Через 2 часа привезли Митьку, который приехал вместе с князем Оболенским, у которого тот был. Коляба был инвалидом с рождения, хромал, плохо слышал, и с трудом говорил, и был эпилептиком.

Князь Оболенский сказал царю, что Митька предсказал князю рождение сына. Сын родился, и Митька загостил у князя вместе с помощником Элпидифором, который толковал непонятные слова Колябы.

Князя Оболенского, Митьку и Элпидифора царь принял вместе с царицею в Александровском дворце в своём кабинете. После приветственных фраз царица спросила у Мити:

–«Скоро ли я сына рожу?»

Митька замямлил что- то себе под нос, и тут у него случился эпилептический припадок. Он стал кататься по полу, из носа и изо рта пошла пена, на что Оболенский сказал, что с ним так бывает и помогать ему не надо, а

Элпидифор стал прыгать вокруг Мити, катающегося по полу, пытаясь понять, что он хочет сказать, и, разобрав, сказал:

– «Мёртвый ребенок будет или больной, на то воля Божья!»

Царица побледнела. Царь перекрестился и встал, и вышел. За ним следом царица. И пошли, не попрощавшись молиться в Воскресенскую церковь Екатерининского дворца. Помолились полчаса, и вышли из церкви и видит царь: солдат в солдатской шинели нараспашку хочет подойти к царю, а его под руки у входа в церковь схватила охрана и спрашивает его, как он посмел к царю идти.

Царь подошел и спросил у солдата, которого держали под руки:

–«Ты кто таков будешь и что хотел?»

–«Я человек Божий, из бывших солдат, Василий Ткаченко, иду к Вам к царю-батюшке по воле Божьей сказать, что молитва услышана, и наследник родится через 2 года», – сказал солдат.

Подошедшая царица чуть не упала в обморок. Её на руки подхватил царь. Она пошатнулась, но пришла в себя.

–«Это великолепно! Отпустить солдата, идёт пусть во дворец вместе с нами ужинать, сам Бог нам послал тебя!» – восторженно сказала императрица.

Охрана отпустили солдата, и он пошёл в Александровский дворец вместе с царской четой по дороге добавил:

–«Я слышу голос Божий в голове. Голос сказал, иди к царю и царице и скажи им, что сын родится через два года».

–«Будешь жить при дворце, тебе определят комнату для прислуги, но сперва отужинай с нами» – ответила царица.

И царская семья, включая дочерей Ольгу, Татьяну, Марию и маленькую Анастасию (ужинавшею вместе с гувернанткой) отужинали за одним столом с блаженным Василием Ткаченко.

В конце сентября 1903 года царская семья переехала жить в Зимний дворец в Санкт-Петербург, а Василием Ткаченко был отозван со дворца службой безопасности.

Глава 12. Любовный треугольник.

В Санкт-Петербурге, в ресторане Палкина, в один из дождливых дней в начале октября 1903 года ужинали Великий князь Андрей Владимирович, одетый в мундир поручика гвардейской конноартиллерийской бригады, и прима-балерина Мариинского театра Матильда Кшесинская. Ужин проходил в Каминном зале. На столе была изысканная русская кухня: заливной карп, суп, с начиненным гусем, панированная говядина, жареные рябчики и осетровая икра. Из напитков стояла на столе русская водка в штофе и французское шампанское «Вдова Клико».

Матильда сказала: «Что-то сын наш часто болеет. Две недели, как только прошел грипп, а сегодня опять кашляет. Доктор осмотрел его утром, возможно опять простуда».

–«А температура есть у него повышенная?»– спросил Андрей у Матильды.

– «Температура 37 градусов, доктор назначил все микстуры и лекарства», —ответила Матильда.

–«Выпьем за здоровье Вовы!», – сказал князь и налил шампанское Матильде в бокал, и затем себе водки в рюмку. Они чокнулись, выпили. Андрей спросил у Матильды: «Кормилица хорошая у нашего сына?»

–«Да, деревенская баба, молока у неё много! – ответила Матильда. В этот момент в зал вошёл Великий князь Сергей Михайлович, одетый в мундир генерал-майора от артиллерии. Князь Андрей встал из-за стола и поздоровался за руку.

–«Здравствуй! – Здравствуй!» – сказали они друг другу. Матильда не вставая из-за стола, сказала: «Привет вошедшему!».

–«Выпьешь с нами»? – спросил Андрей у Сергея.

–«Непременно» – ответил Сергей.

И они посидели ещё в ресторане час, после чего князь Андрей сказал: «Позвольте откланяться» и попрощался.

А Матильда с князем Сергеем ещё полчаса поужинали и поехали домой к князю, где их ждал сын Матильды от Андрея Вова, которого усыновил князь Сергей.

Уже дома князь Сергей сказал Матильде на ночь, когда они были в спальне:

«Ты с Андреем больше не ужинай и про Николая забудь, пожалуйста».

–«Как скажешь» – ответила Матильда Сергею.

Глава 13. Распутин в Казани.

В 1903 году странствующий пешком по всей России с веригами, останавливающийся на ночлег в монастырях и там молящийся, пришёл в Казань к своей знакомой купеческой вдове Башмаковой Распутин. Встретились они в Седмиозёрной Богородицкой пустыне. Башмакова познакомила Распутина с настоятелем пустыни архимандритом Гавриилом Зыряновым. Архимандрит благословил странника и поселил его в монастырский странноприимный дом, где останавливались паломники.

Григорий в один из январских дней 1904 года несколько часов промолился в храме, стоя у Седмиозёрной иконы. Стоял точно, как натянутая струна, лицом обращённым к ……

Иконе, потом быстро-быстро крестился и кланялся, потом упал на колени и целовал икону. Закончив молитву, Григорий перекрестился выходя из храма, и встретился со старцем Гавриилом.

–« Здравствуй, Гриша!»– сказал старец. –« Здравствуйте, Гавриил!»– ответил Распутин.

–« Приходи через час на чай,»– продолжил настоятель.

–« Приду обязательно,» – ответил Распутин, и поклонившись, удалился.

Через час на чае в доме Гавриила они встретились в четыре часа дня за столом, накрытым самоваром с сапогом, с бубликами-баранками, с пирожками. Кроме них сидели студенты духовной академии, пришедшие за благословлением к Гавриилу.

Отпив чая из блюдца и закусив кусочками сахара, Распутин сказал старцу: – «Благослови меня на Санкт-Петербург, хочу там собрать денег на строительство нового храма в моём селе Покровское.»

Старец Гавриил изменился в лице, побледнел, зрачки сузились, как только услышал это.

Григорий, увидев это, оторопел и сказал: -« Думаешь ты, что пропаду я в Петербурге, испорчуся? А как же Бог?! А Бог?!»

– « На Бога надейся, да сам не плошай,» – молвил старец в ответ Григорию. Сидящие рядом студенты удивленно покачали головами и один из них сказал: -«Вот-те на – мысли читает?!» – подумали они.

Через несколько дней В Седмиозёрную пустынь приехала Великая княгиня Елизавета Фёдоровна, и Гавриил познакомил её со старцем, сказав, что есть набожный странник из Тобольской губернии, дошедший в Казань пешком, который хочет пойти в Петербург и собирать там деньги на строительство церкви в его селе.

–« А как же он стал странником?» – спросила Великая княгиня Гавриила на другом чаепитии, на котором они были только вдвоём.

–« Он был крестьянином, потом у себя в губернии ямщиком и подвёз иеромонаха Феофана, и Феофан сказал: « Иди и спасайся!». Но потом ещё работал в поле Григорий, и было ему видение Богородицы, которая сказала ему идти в Афонский монастырь. После чего он оставил село и пошёл сперва в Верхнетурский монастырь, потом по другим монастырям через всю Россию и до Афона дошёл. Ездил на пароходе в Иерусалим по местам Господа,– так он мне поведал».

–« Да, это Божий человек, мы окажем ему поддержку в Петербурге»– сказала Великая княгиня, после чего Гавриил велел слуге позвать Распутина в дом и он пришёл через полчаса, а Великая княгиня тем временем пила чай с Гавриилом.

Вошёл в гостиную, где пили, Распутин, было ему тогда 35 лет, он был худой высокий мужик с длинной бородою и с пронзающим взглядом, одетый в косоворотку и сапоги.

–« Здравствуй, Григорий, наслышаны мы о тебе и твоём желании придти в Санкт-Петербург» – сказала Елизавета Фёдоровна.

–« Здравствуйте, барыня»– ответил Григорий.

– « Это Её Высочество Великая княгиня Елизавета Фёдоровна» – сказал Гавриил.

–« Рад знакомству княгиня»– ответил Григорий.

–« Пожалуй ко столу,»– продолжил Гавриил.

Распутин присел возле старца напротив Великой княгини. Стал пить чай.

–« Как прибудешь в Санкт –Петербург. Обратись ко мне или к Феофану» – сказала Елизавета Фёдоровна.

–« Вы о том монахе, который меня побудил странствовать?»– спросил Распутин.

–« Да, он в Санкт–Петербурге при императоре».

– « Пути Господни неисповедимы» – молвил Григорий. Они ещё попили чай и разошлись по домам. Через день Григорий пошел в Петербург, получив благословение от епископа Хрисанфа Щетковского, викария Казанской епархии. Епископ дал рекомендательное письмо Распутину в Петербург епископу Сергию, ректору Санкт-Петербургской Духовной Академии.

Глава 14. Санкт-Петербург, Зимний Дворец.

Зиму 1903-1904 года царская семья, как обычно, провела в Зимнем дворце в столице. В один из декабрьских дней, когда были мороз и метель, царь проснулся в семь утра и решил вместо зарядки выйти во двор и поколоть дрова. Аликс ещё спала, когда царь встал, оделся в мундир и вышел из спальни.

–« Какие будут распоряжения, Ваше Императорское Величество?» – спросил стоящий у дверей спальни камердинер

–«Доброе утро! Накрыть завтрак в гостиной в 7:30, а я пока пройдусь без сопровождения во двор» – сказал император.

–«Слушаюсь, Ваше Императорское Величество»,– ответил камердинер, и царь прошел по коридорам дворца, спустился вниз по парадной лестнице. Часовые, стоящие на пролетах лестницы, отдали честь, после чего царь сказал:

– « Принесите мне топор, хочу поразмять мышцы на морозе, поколоть дрова».

Один из часовых сбегал в подсобные помещения дворца и принёс и топор, и несколько поленьев. А Николай стоял всё это время перед дверью на первом этаже дворца.

–« Вынеси всё это во двор и там положи» – сказал царь часовому. Царь ещё постоял немного, подождал, когда вернётся часовой, пошедший во двор. Часовой вернулся и сказал: – «Всё сделано. Погода холодная, минус 15 градусов. Не желаете ли, Ваше Величество, потеплее одеться?»

Царь велел принести шубу. Её ему тотчас принёс гардероб-мейстер. Николай накинул на себя шубу из песца, не стал застёгивать и вышел во двор. Перед ним услужливо распахнул двери Главных ворот гардероб-мейстер.

Двор был слегка запорошен снегом, так как его в 6 утра уже расчищали. Ещё было темно. Поленья с топором лежали во внутреннем дворе, по центру дворика. Царь не спеша подошёл, снял с себя шубу и бросил её рядом с лежащими поленьями. Затем, не смотря на метелицу и холод, снял с себя шинель, рубашку и майку, и всё это положил на шубу.

Обнажившись по пояс, взял в руки топор и стал рубить дрова не хуже, чем простой мужик. С одного-двух ударов разлетались поленья на дрова.

Тем временем какая-то женщина из низкого сословия проходила по Дворцовой площади и любопытства ради, заглянула через Главные ворота со стороны площади во внутренний двор дворца. Часовые лейб- гвардейцы , стоящие перед входом во двор, разрешили ей подойти, но тут же сказали ей: -«Здесь стоять не положено, если вас не приглашали, ступайте от дворца» – сказал лейб-гвардеец, охраняющий двор.

– «А царь, как простой мужик, на морозе, почему дрова рубит?!»– воскликнула она.

–« Ступай же прочь, если нет приглашения»,– рявкнул часовой и женщина тут же отошла.

К этому моменту прошло всего около 2-3 минут, все поленья были порублены и царь бросил топор, оделся и вернулся во дворец замёрзший, разгорячённый и довольный.

Он сказал камердинеру: – « Растопить этими дровами камин в гостиной». И сам пошёл в уборную умываться.

Днём уже в столице на Сенном рынке и в Апраксином дворе все купцы и купчихи рассказывали, что царь дрова на морозе сам рубит для камина. – «Ай да царь, вот удивил»,– говорила купчиха соседу купцу в Апраксином дворе.

В середине декабря 1903 года в Зимний дворец приехал с докладом вице-адмирал флота Макаров. Состоялся такой разговор императора и царя.

–« Степан Осипович, здравствуйте! С чем пожаловали?» – начал царь.

–« Здравствуйте, Ваше Императорское Величество! Прошу выделить Тихоокеанскому флоту больше кораблей, чем сейчас есть. Возможно, Япония нападёт на нас. У них есть интересы в Корее и Порт-Артур им тоже интересен, а у нас недостаточно укомплектована эскадра. Предлагаю с Балтики отозвать корабли в Порт-Артур» – ответил вице-адмирал.

– «Откуда такие сведения? А Японию мы и шапками закидаем – сказал нам министр внутренних дел Плеве, если она попробует напасть» – ответил император.

«Я командую кораблями Кронштадтского порта здесь на Балтике, и недавно говорил с моим другом, вернувшимся из Японии, который был там по своим торговым делам и узнал, что японцы хотят напасть на Россию, взять Манчжурию и высадится в Корее в ближайшее время, об этом в ресторане разболтал моему другу-купцу японский генерал, поэтому я пришёл к Вашему Императорскому Величеству с докладом и прошу значительно увеличить в размере Тихоокеанский флот» – доложил вице-адмирал.

– «Да, японцы не посмеют на нас напасть, не верю, что нападут, и если наша разведка не доложит нам новых сведений, всё остаётся пока, как есть» – ответил царь.

–« Ну, тогда у меня всё. Позвольте откланяться», – сказал Макаров, откланялся и вышел. – « До свиданья,» – сказал ему Николай II.

23 января 1904 года император получил от вице-адмирала Макарова письмо, в котором Макаров ещё раз сообщил царю, что неизбежно будет японское нападение в ближайшие дни и часы. Адмирал написал, что у России слабая противоторпедная оборона.

Царь прочитал это письмо и вспомнил о предсказании Хамона, о том, что будет две тяжёлые кровопролитные войны, которые приведут к гибели империи в конце второй войны. Возможно, это первая война сейчас будет с японцами, но с кем же вторая потом будет: с англичанами или с немцами? – думал судорожно царь, куря папиросу за папиросой.

Подошла Аликс и спросила на английском:

–« О чём ты думаешь, Ники?»

– « Я думаю скоро война будет с японцами? Макаров, кажется прав»,– ответил царь.

–« Но мы же мощная империя, мы их победим!» – воскликнула Аликс.»

– «Несомненно, что бы это не стоило» – ответил Николай.

В январе 1904 году японцы могли в любой момент напасть на Россию на Дальнем Востоке, войти в Манчжурию и высадится в Корее.

Император в конце января прочитал планы ведения кампании против Японии, составленные А. Н. Куропаткиным, Е.И. Алексеевым и Главным морским штабом. Но ни один из планов не был утверждён царём. Куропаткин, военный министр, член Государственного Совета) обвинил действительного тайного советника Вячеслава Константиновича фон Плеве в содействии к развязыванию войны, на что тот ответил: «Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война. Мы не примем предложение Японии оставить Корею, а Манчжурия и так наша».

Император ничего не ответил императору Японии на предложение, переданное через японского посла об отказе от Кореи, после чего 24 января Япония объявила о разрыве дипломатических отношений с Россией.

Глава 15. Русско-японская война. Убийство Плеве. Появление профсоюза.

27 января 1904 года японский флот напал на российскую эскадру на внешнем рейде Порт–Артура, что обеспечило беспрепятственную высадку японцев в Корее. Не получив достаточного сопротивления, японцы в мае высадились на Квантунский полуостров и перекрыли железнодорожное сообщение Порт–Артура с Россией.

Тем временем Григорий Распутин, пришедший в столицу в декабре 1903, встречался в Кронштадте с протоиереем Иоанном Кронштадтским

(Сергиевым), бывшим духовником Александра III и действующим членом Синода, и получил от него благословление на пребывание в Петербурге. Иоанн Кронштадтский даже назвал Григория «Божьим человеком».

В Александро-Невской Лавре Распутин встретился с Феофаном, который был тогда духовником императорской семьи, и епископом Гермогеном. Феофан поселил Григория в ректорском флигеле при Академии. Позже у Распутина появилось много почитателей и почитательниц, и они сняли ему меблированные комнаты на Караванной улице в доме 11. Отец Феофан рассказал о страннике Григории дочерям черногорского короля Николая I Милице Петрович-Негоше (княгине Милице Николаевне, супруге Великого Князя Петра Николаевича) и с её сестрой принцессой черногорской, герцогиней Лейхтенбергской и Великой княгиней Станой, супругой герцога Георгия Максимиллиановича Лейхтенбергского .

Во второй половине марта 1904 года в штабе начались разговоры об усилении наших морских сил. Реальные меры были приняты после гибели

вице- адмирала Макарова на затонувшем броненосце «Петропавловск». В начале августа началась осада Порт-Артура.

15 июля 1904 года был убит министр внутренних дел Вячеслав Константинович фон Плеве. Когда его карета поравнялась с площадью Варшавского вокзала, эсер-боевик Созонов бросил бомбу. Министр ехал на доклад к Его Императорскому Величеству, касательно деятельности бывшего министра финансов Сергея Юльевича Витте, председателя Комитета министров.

На следующий день в Александровском дворце в Царском Селе царь встретился с действительным тайным советником министром юстиции и генерал-прокурором Муравьёвым Николаем Валериановичем и с действительным тайным советником, правоведом Константином Петровичем Победоносцевым. Царь сидел в Кленовой гостиной в кресле и курил папиросы. Победоносцев десять минут докладывал императору, что убитый министр Плеве собрал все доказательства того, что министр Витте имеет связи с революционным движением и получал деньги от американских банкиров за то, что Витте ранее ввёл золотой стандарт рубля, выгодный англо-американской системе, а главное ввёл и вводит в России законы, играющие на руку революционному движению, законы способствующие крушению экономики и самодержавия. Выслушав доклад Победоносцева, царь сказал: «Мы потеряли в лице Плеве друга и незаменимого министра. Строго Господь посещает нас своим гневом, но мы не можем поверить в то, что преданный нам министр Витте связан с революционным движением и берет деньги от американских банкиров. Если нет доказательств, то и говорить не будем об этом». Министр юстиции ответил: « Мы ранее встречались втроём: я, Константин Петрович и покойный Плеве. Плеве говорил нам, что его ведомство собрало все доказательства виновности Витте. А вчера Плеве должен был предоставить папку с доказательствами, но был убит. Вашему Императорскому Величеству предлагаю снять с должности Витте».

–«Раз нет доказательств, мы не можем так решить. Это только предположение, что у Плеве могли быть доказательства против Витте. Папки же нет у вас на руках, поэтому прошу более не поднимать эту тему», – ответил император.

–« Кого предлагаете назначить на должность министра внутренних дел теперь»? – спросил царь собравшихся. В этот момент в гостиную вошла вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, которая услышала вопрос её сына, и она с порога сказала: « Мы считаем, что назначить надо Петра Дмитриевича Святополк – Мирского. Он помощником был помощником министра внутренних дел и командующим Императорским корпусом жандармов, а так же хорошо проявил себя как генерал-губернатор в Вильно, местное дворянство им довольно» – сказала она.

–«Если никто не возражает, мы подпишем Указ о назначении» – сказал царь.

–«Мы согласны», – сказал Победоносцев.

– «Так тому и быть. Если более нет вопросов, мы завершаем совещание» – сказал царь. Победоносцев и Муравьёв откланялись Николаю II и его матери и удалились.

Тем временем поп Георгий Гапон собирал вокруг себя фабрично- заводских рабочих в легально зарегистрированном ещё в 1903 году первом профсоюзе в России. После отставки первого председателя собрания Зубатова, он стал руководителем общества. В феврале 1904 года министр внутренних дел утвердил устав организации, а 24 апреля 1904 года состоялось первое собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт – Петербурга, целью которого было улучшить жизнь рабочих. Собрание прошло в Чайном клубе Выборгского отдела в Санкт – Петербурге.

Осенью на театре военных действий было решено создать из оставшихся на Балтике и недостроенных боевых судов 2-ю Тихоокеанскую эскадру под руководством вице-адмирала Рожественского Зиновия Петровича.

2 октября 1904 года 2-я Тихоокеанская эскадра вышла из Либавы, о чём было напечатано во всех газетах. Люди обсуждали это везде в Петербурге. Распутин, узнав это, пророчески сказал своей пастве: – «Чувствую сердцем – утонет!».

20 декабря 1904 года русский гарнизон Порт-Артура сдался японцам.

Глава 16. Царевич Алексей.

Появление на свет наследника предсказала ранее юродивая Дарья Осипова. Она болела эпилепсией. Часто её припадки воспринимали как транс, в который Осипова погружалась для того, чтобы пророчествовать. В своей деревне Дарья прославилась тем, что имела способность исцелять. Хотя целительница Дарья своим поведением и припадками нагоняла страх на Александру Фёдоровну, её держали во дворце. В один из дней в январе 1904 года Дарья упала на пол в Зимнем дворце и каталась по полу в припадке с пеною у рта и кричала: «сын родится у царицы». Александра Фёдоровна и Николай Александрович были рядом в этот момент и смотрели на припадок Дарьи. Когда Дарья пришла в себя, царь помог ей встать на ноги и спросил: «Верно-ли наследник будет у нас?» Дарья ответила: «Да, Государь, в этом году». –«Слава Богу, наконец-то!» – воскликнула царица.

Вечером Николай и Александра устроили приятный ужин, пили Мадеру с Шампанским, и довольные легли спать.

Ночью царь проснулся в холодном поту и встал с постели. Аликс открыла глаза и спросила: «Что случилось?” – Видел во сне женщину в красном платье с красными чётками с серебреным крестом в руках. Она пришла и сказала, что тот, кто родится «ответит за всех, и мы все убиты будем за её сына»…

«Но кто это?» – спросила царица. Это жена Лжедмитрия – Марина Мнишек. Про неё мне отец рассказал, так как считал, что его дети должны знать историю своего рода, какой бы трагичной и страшной она ни была. В 1608 году первый царь нашей династии Михаил Романов приказал по совету бояр приказал казнить трёхлетнего «Ивана-Ворёнка» -сына Лжедмитрия II от полячки Марии Мнишек, коронованной как русская царица, дабы потом не было смуты. Бояре требовали мучительную смерть ребёнку, но мой предок решил проявить "милосердие" – заменить мучительную казнь мальчика быстрой – повешеньем. Была зима в Москве, очень холодно. Мальчика отобрали хитростью у матери и в одной рубашке повели к Серпуховским воротам в Москве. Он спрашивал: «Куда вы меня ведёте? Никто не заступился за мальчика. Его повесили, но толстая петля была плохо завязана (на тонкой шее ребёнка не могла затянуться), и вместо быстрой смерти мальчик несколько часов умирал на морозе. Несчастную мать, одетую в красное платье, заставили смотреть на казнь сына. Она молча смотрела, стиснув зубы. А потом прокляла род Романовых до последнего колена и призвала кровь пасть на головы детей Романовых, сказав по-польски с русскими словами: «Как умер сын невинный, так умрут все сыновья ваши…и не будет покоя роду вашему, пока последний из сыновей ваших не падёт там, где взошёл первый – под сенью святого Ипатия». Через несколько месяцев Мнишек умерла от смерти в Коломенской башне в Москве, её задушили. Перед смертью она передала своей служанке странный предмет – красные чётки с серебреным крестом».

Аликс ответила: «Какой ужас, это похоже на жертвоприношение – казнь малыша. Почему в монастырь не сослали? Ничего теперь не изменить. Приход к власти твой предок отметил невинной кровью…неужели наш сын последним будет царевичем?» – «Видно Авель был прав»…выдохнув сказал Николай. «Мы не переживём 18 года»– продолжил царь, встал и пошёл молиться.

Рождение долгожданного наследника в Петергофе 30 июля 1904 года не принесло облегчения царствующему государю. Лечащий врач семьи Романовых Боткин обнаружил у цесаревича Алексея кровотечение, которое началось самопроизвольно из пупка через 6 недель после рождения. Кровотечение не могли остановить двоё суток, хотя перевязку делали непрерывно и царевич мог умереть от потери крови. Митя Козельский, юродивый, ранее живший с монахами из монастыря Оптиной Пустыни, был вызван к царю и сперва молился за цесаревича, что-то бормоча под нос (его речь всегда была не разборчива, это были гортанные звуки с мычанием и визжанием, которые переводил на русский сопровождающий его Елпидифор), а потом у Мити Колябы случился припадок эпилепсии, он стал кататься по полу, никак не повлияв на состояние царевича и пришедшим с ним Кананыкин Елпидифора увёл его под руки…Тогда Александра Фёдоровна позвала юродивую Дарью Осипову, которая пришла босиком во дворец в старом платье, встала на колени перед иконой Николая Чудотворца, висевшею в углу комнаты, где был царевич, и промолившись пол часа, тоже впала в эпилептический припадок, чем привела в ужас государыню, и царь послал за доктором Бадмаевым, но тот пришёл и сказал, что у него нет способов, как остановить кровь, но он сделает целебные ванны из тибетских трав и как только кровь остановится, младенцу пойдёт на пользу это. Наконец, Боткину удалось остановить кровь, о чём он сделал запись в журнале. Позже Глеб Боткин провёл консилиум с доктором Карлом Готтлибом Раухфуссом и профессором Сергеем Фёдоровым. Все трое пришли к выводу, что есть подозрение на царскую болезнь – гемофилию, но точно диагноз не поставили, обсуждали несвёртываемость крови у царевича и невозможность сделать перевязку из-за мягкой ткани. 8 сентября 1904 года император записал в своем дневнике следующее: "Аликс и я были очень обеспокоены кровотечением у маленького Алексея, которое продолжалось с перерывами до вечера". Через полтора года было установлено, что у ребенка гемофилия, которая проявляется повышенной кровоточивостью в определённые дни, что зафиксировал Боткин: эти дни совпадали с датами смертей предыдущих Романовых. Например, текла кровь самопроизвольно в день смерти императора Павла Петровича 11-12 февраля, в день убийства Александра III – 13 марта, в день смерти царевича Алексея Петровича 26 июня, и далее 28 июня – это в день смерти Петра III и брата Николая II – Георгия, и особенно сильно кровь текла 3 июля в день гибели сына Марины Мнишек Ворёнка. Жизнь цесаревича ежесекундно находилась под угрозой. Известие о неизлечимой болезни о сне единственного наследника заставило его отца окончательно поверить в злой рок, который висел над его родом. Дарью Осипову и Митю Козельского удалили от двора, так как они не могли ничем помочь ребёнку. Травы Бадмаева помогали – облегчали состояние после кровотечений.

Глава 17. Встреча Распутина с царём.

В один из дней осени 1905 года черногорские княгини Милица (супруга великого князя Петра Николаевича) и Стана (супруга светлейшего князя Георгия Максимилиановича) предложили царице встретиться со старцем Григорием Распутиным, с которым до этого они познакомились на богомолье в Киеве. Был разговор в Петергофе княгини Милицы с императрицей за чашкой чая. – «Ты помнишь, дорогая Аликс, – сказала великая княгиня, – что сказал тебе доктор Филипп перед своим отъездом? Он предсказал, что Бог ниспошлет вам с Ники нового друга, который будет вашей опорой! Верь мне, Аликс! Это он будет другом, о котором говорил Филипп! Он спасет для Ники Россию и вылечит тебе сына! Это Бог направил его вам!»– «Пусть придёт и поможет, это воля Божья!» – ответила Аликс.

Встреча Николая II с Распутиным состоялась позже, 1 ноября 1905 года, в Сергиевке. Распутин пил там чай с черногорскими принцессами Милицей и Станой. И там царь и царица встретились с Григорием Распутиным. Наследник, царевич Алексей, в очередной раз расхворался, открылось само собою кровотечение в районе пупка, и врачи ничего не могли сделать, и тогда черногорская принцесса Милица, супруга великого князя Петра Николаевича, предложила позвать старца, имевшего репутацию целителя. Распутин приехал на телеге, запряженной гнедой кобылой. Он вошёл комнату, поклонился по пояс царю и царице, сказав царю: «Здравствуйте Императорское Величество», на что царь ничего не ответил, а лишь кивнул только головой. Распутин подошёл сперва к больному наследнику и посмотрел на него, после чего встал на колени в углу возле иконы и молился полчаса, затем встал и подошёл к ребёнку, перекрестил его трижды и у Алексея остановилось кровотечение. После пили чай царь, царица и старец. Говорил Распутин после исцеления о том, как совершал ранее паломничество на Афон и в Палестину. Распутин сказал, что «тяжкая болезнь дана царевичу за грехи рода Романовых, и что вылечить её нельзя, но можно контролировать состояние царевича и что надо много молиться за его здоровье». После того, как ребёнок пошёл на поправку, императрица Александра Фёдоровна уверовала в сверхъестественные способности тобольского старца. Распутин рассказал о том, как ранее он совершал паломничество на гору Афон и в Палестину. Распутин сказал императрице, что тяжелая болезнь была дана царевичу за грехи семьи Романовых и что её невозможно вылечить, но состояние царевича можно контролировать и что нужно много молиться о его здоровье. Царица попросила старца стать её духовным наставником, и он согласился, став также духовным наставником подруги и фрейлины императрицы – Анны Вырубовой. Было учтено то, что духовник Александры Фёдоровне Феофан рекомендовал Григория как набожного человека и мнение Иоанна Кронштадтского, который называл Распутина "человеком Божьим". Распутин рассказал о том, как ранее он совершал паломничества на гору Афон и в Палестину.

На следующий день, 1-го ноября 1905 года Николай II записал в своём дневнике: «Был очень занят всё утро. Завтракали: кн. Орлов и Ресин. Погулял. В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим – Григорием из Тобольской губернии. Вечером укладывался, много занимался и провёл вечер с Аликс».

Глава 18. О.В.Л.А.

А тем временем в Лондоне король Великобритании и Ирландии Эдуард VII, по совместительству глава масонской ложи – 33 градуса великий Мастер Объединенной Великой Ложи Англии ( Юнайтэд Гранд Лодж оф Ингланд) собрал заседание Ложи, на котором присутствовали только мастера и подмастерья (без учеников). После проведения всех соответствующих церемоний и ритуалов Великий Мастер пригласил всех за стол. Он сел за стол рядом с Превеликим Мастером, помощником Великого Мастера – каббалистом-нумерологом и по другую руку от него сидел Великий Секретарь ОВЛА. Кроме них за этим столом было ещё 10 вольных каменщиков – мастеров лож, входящих в структуру ОВЛА – провинциальных Великих лож и в том числе глава отдела Военно-Морской разведки (NIP) капитан военно-морской службы сэр Джордж Мэнсфилд Смит-Камминг, отвечающий в том числе за внешнюю разведку, мобилизацию флота и планы войны, являвшийся Мастером 32 градуса ложи ОВЛА.

– «Мы здесь собрались, чтобы обсудить наши планы относительно России и Японии,– начал свою речь Эдуард VII. – Нам мало того, что мы не дали России закупить в Латинской Америке новые корабли, чем ослабили русских. Что привело их к поражению во 2-м Тихоокеанском походе и решило исход войны. Нам надо устроить революцию в России, добиться распада этой мешающей нам империи, чтобы у России не только не было своих территорий на Дальнем Востоке, но чтобы она и в европейской части, и на Кавказе развалилась. Для этого хороши все средства, кроме прямой войны с Россией. Какие будут предложения?»– закончил свою речь король Англии.

Превеликий Мастер ответил: – «Предлагаю увеличить финансирование левых сил – русских революционеров, эсеров и либералов через банкирские дома с Уолл-Стрит, Швейцарские банки и банки Германии. Пусть они готовят население России к бунту».

– «Поддерживаю, но еще надо поговорить с верными нам военными из Генштаба в Японии и с французскими братьями из «Великого Востока Франции». Ложа «Великого Востока Франции» прикажет подчинённой им ложе в России организовать бункт»– добавил глава Военно-Морской разведки сэр Джордж Мэнсфилд Смит-Камминг

–« Согласен» – ответил Эдуард.

– «Разрешите доложить общий сценарий развития событий, согласно астрологическим расчётам и каббалистическим датам» – продолжил помощник Великого Мастера, Мастер и одновременно тайный советник короля.

– «Слушаем Вас, мы до сих пор под впечатлением того, как вы создали не оставляющий следов яд для Александра III, который был на подарке для царя от королевы Елизаветы.

И отдельная благодарность за расчёт даты проведения празднования после коронации Николая II, что было на Ходынке, количество смертей превысило 666, репутация царя подорвана с начала его правления. Жаль, что его вообще не убила до коронации группа Ивана Распутина, если бы мы с нею взаимодействовали, у них бы получилось. Теперь же надо сделать бунт в России и чтобы с другой стороны надавила Япония, и монархия тогда падёт. Слушаем Вас».

–«Я рассчитал кабалистическую дату, когда должно погибнуть людей в разы больше, чем на Ходынке. Это будет ритуальное жертвоприношение Бафомету, если это сделать 9 января 1905 года, и если удастся, то в этот день должен погибнуть русский царь от рук революционеров. Это будет наивысшая жертва. И если не крушение, то начало крушения Российской Империи. В этой ситуации японский флот высадится в Петербурге без особых противодействий» – закончил свою речь советник короля.

– «В таком случае надо начать в России с организации профсоюзов, чтобы они организовали революцию к нужной нам дате»– сказал Превеликий Мастер.

–«Но надо учесть, что согласно гороскопу брата Хамона, к сожалению, здесь не присутствующего, Россию должны потрясти две войны и три революции, после чего только рухнет монархия в 1917 году, и потом династия прервется в 1918. Из гороскопов Хамона следует первая революция в 1905, но ещё две будут в 1917 году. Так что всё идёт постепенно, как предначертано свыше, а главное царь в курсе гороскопа Хамона, и поэтому не будет особо сопротивляться. Так-то оно так, но ведь следует попросить брата Папюса из ложи «Орден Высших Неизвестных» ещё раз посетить Россию и подтвердить гороскоп Хамона, чтобы царь уж точно не предпринял никаких мер, понимая все события как заранее предначертанные». – «Согласен, да будет так!» – сказал Эдуард VII.

Великий секретарь ОВЛА сказал: – «Надо дать соответствующие указания нашим людям в России через ложу «Великий Восток Народов России». А именно: пусть посол встретится в Санкт-Петербурге с княгиней Станой Черногорской и ей передаст, чтобы она сказала императрице, чтобы царь не препятствовал предпринимателю Эммануилу Нобелю в Азербайджане скупать нефтяные скважины; пусть она скажет, что он её друг по духовным интересам, и состоит в тайном обществе, а политика, проводимая Россией – добиться монополии государства на нефть, мешает его бизнесу. И пусть она также войдет в доверие к Великому князю Михаилу Александровичу, к Великому князю Николаю Николаевичу, к Великому князю Кириллу Владимировичу и к князю Феликсу Юсупову младшему. В нужный момент они нам помогут».

–«Да, нам надо добиться контроля за нефтью в Баку через брата Нобеля, мы уже вложились в его бизнес в Баку, он скупил скважины, и доход от продажи нефти идет к нам. В случае революции Россия утратит Азербайджан, и мы должны не дать России сейчас иметь монополию на нефть государства» – сказал Превеликий Мастер.

–«Мы получили разведданные от агента в Варшаве А.Н. Грима о состоянии войск и вооружений, которые подполковник успел передать Австро-Венгерской разведке, перед его арестом. Наш брат в разведке из Австро-Венгрии передал все сведения нам, и мы далее через японского посла передали это японцам. Но нам надо вербовать в среде военных в России новых агентов, на что нужно выделить новые средства» – сказал глава отдела Военно-Морской разведки.

–«Все средства получите завтра. И выписал вексель на 400000 Фунтов. Надо сделать так, чтобы царь был убит во время бунта, или свергнут в форме дворцового переворота; с отречением Николая II в пользу Великого князя Сергея Александровича, мы сможем его контролировать, у нас досье на него» – ответил король Эдуард VII.

На следующий день сэр Джордж Мэнсфилд Смит-Камминг по приказу короля получил необходимую сумму в Лондонском банке «N M Rothschild & Sons» на секретную операцию в России, целью которой была Революция, после чего им был отправлен курьер на пароходе с деньгами в Россию к председателю Комитета министров, действительному тайному советнику Сергею Юльевичу Витте, секретному агенту давно уже работавшему на Великобританию и Америку. А сам сэр Джордж Мэнсфилд Смит-Камминг отбыл в Париж на переговоры с братьями-масонами. Через неделю курьер встретился с Витте в его особняке в Петербурге на Петроградской стороне, на Каменноостровском проспекте. Встреча произошла за несколько дней до Нового 1905 Года. Витте пил кофе с эклерами в гостиной со своею супругой Матильдой после обеда, в камине потрескивали поленья. Вошёл слуга и доложил: «Ваше Сиятельство, прибыл англичанин из Лондона и требует его принять немедленно от имени Его Величества короля Великобритании». – «Просите его» – ответил граф. Слуга вышел из гостиной и пригласил англичанина. Курьер вошёл, слегка поклонился и сказал на английском: «Именем Британской короны, мне велено вам передать конверт от Его Величества. В конверте письмо от Эдуарда VII и чек, выписанный на ваше имя сэром Джорджем Мэнсфилдом Смит-Каммингом». – «Благодарю, присаживайтесь, не хотите ли кофе, вам со сливками или без?»– ответил Витте курьеру на английском. «Хелло» – сказала Матильда. «Со сливками буду, благодарю» – сказал курьер на английском и сел за стол. К столу подошёл слуга и налил кофе со сливками в чашку для гостя. «Нам надо поговорить наедине с гостем после кофе» – сказал Витте супруге. «Хорошо» – сказала Матильда, допила кофе, встала из-за стола и вышла из комнаты вместе со слугой. «Как там дела в Лондоне?» – спросил Витте на английском, открывая конверт. – «В Лондоне было собрание у короля и мне велено вам передать, что от вас ждут решительных действий, подробности в письме. Чек можете обналичить в банке, и часть денег потратить на подкуп лиц, указанных в письме, а остальные деньги ваши» – ответил курьер. Витте взял чек, увидел сумму, выписанную на его имя – двести тысяч фунтов стерлингов, побледнел, прочитал письмо, в котором говорилось о том, что ему «надо встретиться с лидером профсоюзов Гапоном и убедить его 9 января привести всех рабочих к царю на переговоры, вручить царю петицию с требованиями рабочего движения и идти с иконами мирно, чтобы убедить императора, что ему ничего не угрожает, чтобы царь вышел на переговоры и стал говорить с рабочими лично. И после этих событий, независимо от того, какой будет результат, Витте должен требовать и способствовать введению в России конституционной монархии, чтобы был новый законодательный орган, в котором будут представлены все партии и сословия, орган, принимающий все законы без воли и участия императора. И способствовать Витте должен силам, желающим свержения с трона царя». «Передайте сэру Джорджу Мэнсфилд Смит-Каммингу, что всё будет сделано» – сказал Сергей Витте, допив кофе. Англичанин встал и сказал: «Всё передам, позвольте откланяться» и вышел.

Утром следующего дня Витте открыл сейф, в котором лежало более миллиона рублей, английские фунты стерлингов и золотые слитки, взял из него 200000 рублей, положил их в саквояж, и поехал к Георгию Гапону. Гапона дома не оказалось, слуга сказал, что надо искать его в доходном доме на углу Невского и Владимирского проспектов. Далее на извозчике доехал Витте до доходного дома. Вошёл в него и спросил у швейцара, где тут Гапон отдыхает, швейцар провёл министра в один из залов первого этажа. Гапон сидел в рясе на диване в объятьях двух проституток, одна из них сидела сбоку обнимая его, а вторая на коленях у священника и пила с ним на брудершафт водку из рюмки. На столе стоял на половину выпитый штоф, закуска и граммофон с играющей пластинкой. Слушали Александра Вертинского. – «Здравствуй Георгий» – сказал министр. –«Привет министр, как поживаете, ваше благородие» – ответил поп. –«Недурно ты тут устроился, я тут с одним поручением пришёл, надо поговорить тет-о- тет» – ответил Витте.

–«Девки брысь, приходите через час», – сказал поп, сунул каждой в руку по червонцу, они встали, сказали «придём через часик продолжить» и вышли.

–«Благословления просить у вас не буду, но мы платим вам 200000 рублей, из Англии просили передать, что надо поднять рабочих на бунт 9 января привести всех рабочих к царю на переговоры, вручить царю петицию с требованиями рабочего движения и идти с иконами мирно, чтобы убедить императора, что ему ничего не угрожает, чтобы царь вышел на переговоры и стал говорить с рабочими лично. Напишите петицию с требованиями от имени профсоюза, изложите там всё, что хотят рабочие и когда царь выйдет говорить, пусть это будет у Дворца на Дворцовой площади, скажите царю, что народ требует введение конституции и отречение от престола. А себе отведите роль премьер-министра в будущем кабинете» – сказал министр.

–«Господь с вами, царь откажется от такого, это бесполезно требовать»-ответил Гапон. –«А нам неважно, чего он ответит и чего вообще хочет, мы вам платим за то, что вы приведете на площадь не менее ста тысяч рабочих и выманите царя на переговоры, а что дальше будет вас не касается. Если вас царь признает новым министром – вам же лучше, если не признает – не важно» – ответил Витте и открыл саквояж, вытащил 200000 рублей и положил их на стол.

–«Идёт, всё сделаем-с» – ответил поп.

–«Позвольте откланяться» – сказал министр и вышел.

Тем временем Японская разведка, в лице своего оперативного работника полковника Акаси, принялась искать выходы на русских оппозиционеров.

С самого начала войны Акаси встретился с финским националистом

К. Циллиакусом, в марте 1904 года – с польскими радикалами.

Акаси договорился с финнами и поляками о сотрудничестве и финансировании их революционной деятельности.

В 1904 года японская разведка устанавливает связь с Лениным и Плехановым в Швейцарии. Ленин проявил к японским предложениям живейший интерес и получил от них крупную сумму. 4 января 1905 года на японские деньги большевики выпускают первый номер своей газеты «Вперед» в Женеве и нелегально ввозят его в Россию.

Осенью 1904 года Акаси финансирует обще-оппозиционную конференцию в Париже, принявшую резолюцию о свержении самодержавия. Министр Витте тайно встретился в октябре с Максимилианом Ильичём Швейцером (лидером эсеров) в Петербурге на конспиративной квартире и дал ему 50000 рублей за то, что эсеры потребуют конституцию через своих людей на съезде земств, а так же выведут боевиков под видом «отрядов самообороны», на демонстрацию, запланированную на 9 января с целью убить царя, когда он выйдет на переговоры с Гапоном. Заседавший в Петербурге с 19 по 21 ноября 1904 года съезд земств потребовал принятия конституции. Те, кто требовал конституцию, были за эсеров, а главе петербургских эсеров заплатил министр-предатель Витте. Японская разведка передала так же значительные суммы денег за вывод боевиков на демонстрацию 9 января, деньги получили лидеры эсеров Гершуни, Асеф, Гоц. Так же часть средств поступила от международных еврейских организации из Нью-Йорка. Под давлением японской разведки и крупного американского капитала Азеф и Савинков готовят в 1904 году покушение на министра юстиции Муравьева, великого князя Сергея Александровича, великого князя Николая Николаевича. Мирных манифестаций не планировалось. Шла работа по доставке в Россию больших партий оружия через Швецию-Финляндию.К этой задаче активно подключился японский разведчик полковник Акаси. Японский генштаб изо всех сил торопил революционеров. Бывший военный атташе в Петербурге, перебравшийся после начала войны в Стокгольм и возглавивший японскую шпионскую сеть в Западной Европе, полковник Матоир Акаши в июле 1904 года через террористку Веру Засулич был в контакте с находящимися в эмиграции Лениным и Плехановым. На своих встречах с ненавистниками России японский шпион настаивал на организации вооруженных повстанческих отрядов численностью до 100 тысяч боевиков. Для покупки оружия через Акаши и его людей революционеры получили 750000 иен. Агенты японского резидента тоже не оставались в накладе. Так, только один из них, Георгий Деканозов, на одни только путевые расходы получил 125000 франков. Одним из главных агентов Акаши был финский революционер Конни Циллиакус. Именно через него японские деньги распределялись между революционными партиями. Среди его бумаг, обнаруженных русской разведкой, был найден документ с перечислением количества оружия, переданного революционным партия.

Глава 19. Накануне революции.

В декабре произошёл конфликт между рабочими кружками на Путиловском заводе крупнейшем предприятии Петербурга. Мастер вагонного цеха из кружка «Общества взаимопомощи» уволил четырёх рабочих, членов «Собрания». В ответ руководство «Собрания» пригрозило объявить забастовку и сделать её всеобщей. Свои требования рабочие изложили руководству завода в резолюции – потребовали принять обратно уволенных, улучшить условия труда и оплату. Путилов требования отверг. Его отказ и запустил цепочку событий, 3 января 1905 года встал Путилова завод, в следующие два дня забастовали ещё четыре предприятия. 5 января рабочим стало понятно, что руководство завода не пойдёт на уступки. 5 января 1905 года председатель профсоюзов священник Гапон написал воззвание- петицию к императору Николаю II от имени рабочих на основе программы, написанной им ещё в марте 1904 года. Гапон в письме попросил царя созвать Учредительное Собрание, в которое войдут представители всех классов и всех сословий от самых бедных крестьян, рабочих до капиталистов – владельцев фабрик, дворян и аристократии. Главным аргументом в письме было то, что министры, управляющие Россией, и фабриканты не считаются с правами и мнением простых людей.

Также в письме по пунктам были перечислены следующие требования:

I. Меры против невежества и бесправия русского народа.

1. Свобода и неприкосновенность личности, свобода слова, печати, свобода собраний,

Свобода совести в деле религии.

2. Общее и обязательное народное образование на государственный счет.

3. Ответственность министров перед народом и гарантии законности управления.

4. Равенство перед законом всех без исключения.

5. Немедленное возвращение всех пострадавших за убеждения.

II. Меры против нищеты народа.

1. Отмена косвенных налогов и замена их прямым прогрессивным и подоходным

налогом.

2. Отмена вынужденных платежей, дешёвый кредит и постепенная передача земли

народу.

III. Меры против гнёта капитала над трудом.

1. Охрана труда законом.

2. Свобода потребительно- производительных и профессиональных рабочих союзов.

3. Восьмичасовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.

4. Свобода борьбы труда с капиталом.

5. Участие представителей рабочих в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих.

6. Нормальная заработная плата.

Завершалось письмо словами: – «А не повелишь, не отзовешься на нашу мольбу – мы умрём здесь, на этой площади пред твоим дворцом. Нам некуда больше итти и незачем! У нас только два пути: – или к свободе и счастью, или в могилу. Укажи, Государь, любой из них, мы пойдем по нему беспрекословно, хотя бы это и был путь к смерти. Пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России! Нам не жалко этой жертвы. Мы охотно приносим её!»

5 января министр финансов Владимир Коконцев изучил требования рабочих и назвал их в докладе императору как «незаконные и неисполнимые». 6–7 января «Собрание» начало собирать по фабрикам и заводам подписи под петицией царю. Георгий Гапон выступил с речью на собраниях организации во всех районах столицы. В день Крещения, 6 января, Государь с блестящей свитой, предшествуемый духовенством и митрополитом, вышел из Зимнего Дворца и отправился к беседке, устроенной на Неве, где происходило водосвятие. Началась торжественная служба, и был дан с Петропавловской крепости обычный салют орудийными выстрелами. Во время салюта неожиданно для всех упали – как на павильон, так и на фасад Зимнего Дворца – крупные картечные пули. В беседке было насчитано около 5 пуль, из коих одна упала совсем рядом с Государем. Ни Император и никто другой из свиты не дрогнули… Только пред самым уходом я и еще несколько лиц свиты подняли с пола павильона по одной пуле. Крестный ход возвратился в Зимний Дворец, и, проходя мимо Николаевского зала, мы увидали несколько разбитых оконных стекол. Кто-то из начальствующих лиц Петербургского округа подошел к Государю и объяснил, что в дуле одного из орудий оказался забытый картечный снаряд. Государь молча прошел дальше. Государь, не подавая виду, после запланированного приема иностранных дипломатов уехал с семьей в Царское Село 6 января . Однако, не смотря на это, Петербургский комитет РСДРП распространил информацию о том, что Царь сам зовет народ к себе, чтобы он (народ) помог Царю в борьбе с «баринами да дворянами, которые не дают управлять страной», поэтому рабочие готовились к этому дню основательно. Для них это был праздник. Многие собирались взять с собой детей, а к тому же «крестный ход» обещал возглавить священник, которого по традиции всегда почитали в русском обществе. В пятницу, 7 января, стачка 382 предприятия. В тот же день к забастовке примкнули все типографии – перестали выходить газеты. 8 января встали 456 предприятий – бастовали уже почти 113 000 рабочих.

Глава 20. Кровавое воскресенье.

К вечеру 8 января их число было около 150 000 человек. Впервые стачка охватила огромный индустриальный центр империи. Все эти толпы участвовали в шествии на следующий день. Для того чтобы придать демонстрации «народность», подручные Гапона забегали в церкви и силой вытаскивали оттуда церковные хоругви. Священник был нужен во главе шествия , чтоб «пролилась революционная кровь», как говорили эсеры. Накануне шествия рабочих, вечером 8 января, министр внутренних дел Пётр Святополк-Мирский собрал совещание. По его итогам власти пришли к двум решениям: арестовать священника Георгия Гапона; не допустить рабочих на Дворцовую площадь и расставить заставы на пути шествия. Правительство разрешило войскам действовать силой, хотя все считали, что до этого не дойдёт. Фактически власть в столице перешла к военным. Полицейские не смогли выполнить приказ. Они нашли священника в рабочем квартале и не стали задерживать, чтобы избежать столкновения. Утро , 9 января. Народ занимает свои места в шествии. Шествии, характер которого изначально был революционным. Гапон постоянно выкрикивал из толпы: «Если нам будет отказано, то у нас нет больше Царя». Позже, в интервью газетчикам он описывал свои действия так: «Я подумал, что хорошо было бы придать всей демонстрации религиозный характер. Процессия двигалась под мощное пение “Спаси, Господи, люди Твоя”, причем, когда доходило до слов “Императору нашему Николаю Александровичу”, то представители социалистических партий неизменно заменяли их словами “спаси Георгия Аполлоновича”, а другие повторяли “смерть или свобода”. Процессия шла сплошной массой, а когда процессия двинулась, полиция не только не препятствовала нам, но сама без шапок шла вместе с нами…» Среди всех в толпе выделялся журналист Александр Матюшенский, составлявший до этого вместе с Гапоном злополучную петицию царю. Журналист толкал женщин и детей в резню, чтобы вернее достичь поставленной цели. И думал при этом так: «уничтожение взрослых мужчин простят, но женщин, матерей с младенцами у груди – никогда! Значит, пусть идут они, думал я себе, пусть гибнут и вместе с ними погибнет единственный символ, который сковал Россию кандалами рабства, муки и стонов». В каждой колонне рабочих был свой представитель революционной организации (всего их было 11). Боевая организация эсеров готовила оружие. Представители РСДРП готовили агитаторов и знаменосцев. С каждым агитатором был защитник (по факту – вооруженный бандит). Среди делегации рабочих должны были быть вооруженные боевики. Если бы царь вышел к народу, он был бы просто убит. Первая встреча рабочих с войсками произошла в 12 часов дня возле Нарвских ворот.3000 рабочих двигались по Петергофскому шоссе к Триумфальным воротам, неся с собой хоругви и портреты Царя. На встречу им вышли полицейские, которые уговаривали их не идти в центр города, так как они могут создать опасную ситуацию. Но все увещания не привели к какому-либо результату. Тогда за дело принялся более мощный по виду эскадрон Конно-Гренадерского полка, но в этот момент выстрелом из толпы был тяжело ранен поручик Жолткевич, а околоточный надзиратель убит. Толпа начала рассекаться, выстрелы из нее слышались все чаще. Взводному унтер-офицеру был нанесен удар крестом в голову. Первыми жертвами стали не рабочие, а военные. Генерал-майор Самгин докладывал: «Около 1 часа дня толпа на 4-й линии, значительно увеличившись в числе, стала устраивать проволочные заграждения, строить баррикады и выкидывать красные флаги. Роты двинулись вперед. Во время движения рот из дома №35 по 4-й линии, а также из строящегося дома напротив него, бросались кирпичи, камни и были произведены выстрелы. На Малом проспекте толпа сплотилась и стала стрелять. Тогда одной полуротой 89-го пехотинского Беломорского полка было произведено 3 залпа..Во время этих действий был арестован один студент, обращавшийся к солдатам с вызывающей речью, и при нем был найден заряженный револьвер. Во время действий войск на Васильевском острове, войсками было задержано за грабеж и вооруженное сопротивление 163 человека». На Зимнем Дворце висел штандарт императора, чтобы нижние полицейские чины и казаки думали, что охраняют царя, но царь уже давно был в Царском Селе в Александровском дворце в безопасности, о чём знали только высшие полицейские и военные чины. Место нахождения императора было государственной тайной, так как царь опасался боевиков, социал-демократов и социал-революционеров. Колонны, включавшие в себя революционеров-террористов, выходили на Дворцовую площадь. Император если бы вышел на встречу к ним и… получил бы пулю. Далее – захват Зимнего и установление в стране анархии и это при том, что идет война с Японией. Но полиция и казаки всех разогнали. После разгона шествия у Нарвской заставы священник Гапон был уведён с площади группой рабочих и эсером П. М. Рутенбергом. Во дворе ему остригли волосы и переодели в штатскую одежду, а затем спрятали на квартире Максима Горького. По свидетельству очевидцев, Гапон был шокирован расстрелом манифестации. Он сидел, глядя в одну точку, нервно сжимал кулак и повторял: «Клянусь… Клянусь…» Придя в себя, он попросил бумагу и написал послание к рабочим. В послании говорилось: «Товарищи русские рабочие! У нас нет больше царя. Река крови протекла сегодня между ним и русским народом. Пора русским рабочим без него начать борьбу за народную свободу. Благословляю вас на сегодня. Завтра я буду среди вас» и уехал за границу. В "Кровавое воскресенье" как назвали это позже в народе, было убито чуть менее 1000 человек и ранено до 2000 человек.

Император тут же отреагировал на события в Петербурге. Министры Святополк-Мирский и Муравьев были отправлены в отставку. Новым генерал-губернатором был назначен Трепов, который в тот же день успокоил столицу. По приезду из Царского Села 19 января государь встретился с депутацией петербургских рабочих. Он обратился к рабочей делегации со следующей речью: «Прискорбные события с печальными, но неизбежными последствиями смуты, произошли от того, что вы дали ввести себя в заблуждение и обман изменникам и врагам нашей Родины. Знаю, что нелегка жизнь рабочего. Многое надо улучшить и упорядочить». После чего вернулся в Царское Село, и с тех пор ни разу не ночевал в Зимнем Дворце, опасаясь боевиков и революционеров, которым проще было бы убить его в центре Петербурга, чем в Царском Селе, Пaвловске, Петергофе или в Гатчине, где теперь царь предпочитал жить. Царь дал народу право на свободу собраний и взаимопомощи, возможность организации досуга и самообразования. При отделениях «Собрания» организовывались библиотеки и бесплатные лектории. Руководство «Собрания» успешно защищало права своих членов, отменяло незаконные штрафы и решения об увольнении. И царь категорически отвёрг введение конституции, но ввёл в 1905 году Первую Государственную Думу, имея право вето накладывать на принятые ею законы, и имел царь право роспуска Госдумы в случаи её неповиновения.

Глава 21. Убийство Великого Князя Сергея Александровича.

В начале января 1905 года Его Императорское Высочество Великий князь Сергей Александрович, прозванный в народе князь Ходынский, член Государственного Совета, покинул пост Московского генерал-губернатора, но остался во главе войск округа, став главнокомандующим войсками Московского военного округа. Для этого князь ездил в Царское Село, встречался с императором, назначившим его Главнокомандующим Москвы, получил из рук Николая нагрудный портрет Александра III, который носил с тех пор на груди.

И вернулся в Москву. Он жил в Москве со своею супругой Великой княгиней Елизаветой Фёдоровной. 3 февраля они ужинали вдвоём дома и беседовали. На столе было шампанское брют «Вдова Клико», Пожарские котлеты с запеченным картофелем, поросенок под хреном, осетровая икра с блинами, мороженое, шоколад, виноград и конфеты. По центру стола стоял самовар с чаем. Сергей сказал супруге обеспокоенно: «В Петербурге действует революционный комитет, об этом мне говорил Начальник сыскной полиции Санкт-Петербурга Владимир Филиппов. Он сообщил, что назревают беспорядки в обеих столицах, может быть революция. И вот 9 января это произошло, и это с трудом подавила полиция с военными. Но надо ожидать продолжение бунта в Москве». – «Хорошо, что ты больше не генерал-губернатор, не придется тебе больше отвечать за ситуацию в Москве», – молвила супруга. Выпьем шампанское за государя-императора, предложил тост Сергей. Слуга, прислуживающий за столом, открыл бутылку, налил им шампанского в бокалы и отошёл в сторону, став поодаль. Они подняли бокалы, чокнулись ими и сделали по глотку. Жена сказала супругу: «Вот у всех есть свои дети, а у нас нет своих и не будет, племянники твои прекрасные дети, которых мы воспитываем, но я их не рожала. Умереть мне старою девой, не узнав, что такое есть радости любви и материнства… Ездила я днём в церковь Ризоположения, молилась за твою душу».

– «Благодарю, что молилась за меня. Ты дала Богу обет целомудрия, так и следуй ему» – ответил князь княгине. – «В Казане общалась я со старцем Григорием Распутиным. Он благословил меня. Он собирать хотел деньги на строительство церкви в его селе в Тобольской губернии и пошёл для этого в Петербург. Как встречу его, думаю пожертвовать ему 200 рублей, это сделаю, как поеду в Санкт-Петербург и попрошу его молиться за тебя, чтобы оставил ты грех свой» – продолжила она. – «Не будем об этом, сказал Сергей, допив бокал шампанского. Елизавета тоже допила шампанское и закусила виноградом. Дальше ужинали молча, в конце ужина выпили чая, пожелали друг другу спокойной ночи, и разошлись спать каждый в свои комнаты, спали они всегда отдельно друг от друга. Перед сном княгиня ещё долго молилась у иконы Казанской Богоматери, висевшей в её спальне в углу. На следующий день, 4 февраля, около 3 часов пополудни, великий князь отъехал в карете от Николаевского дворца в Кремле; при подъезде к Никольской башне был разорван «адской машиной», брошенной членом «Боевой организации партии социалистов-революционеров» Иваном Каляевым, задержанным полицией на месте. (за два дня до того, 2 февраля, Иван отказался бросать бомбу в карету, увидев, что рядом с Великим князем сидят его жена и малолетние племянники); погиб сразу, смертельно ранило кучера, карету разнесло. Тело великого князя было расчленено взрывом на части. Раненый кучер Андрей Рудинкин был доставлен в яузкую больницу, где вскоре умер. Елизавете о смерти супруга от полицейского и упала в обморок, когда он ей сказал это. Хоронила Великого князя с большими почестями, была сделана панихида 10 февраля 1905 года в Алексеевской церкви Чудова монастыря. Его останки вскоре были преданы земле в храме-усыпальнице, устроенном под храмом Алексеевской церкви. Великая княгиня Елизавета 7 февраля навестила в тюрьме убийцу своего мужа, террориста Каляева, и простила его от имени мужа. «Она, по своему характеру всепрощающая, чувствовала потребность сказать слово утешения и Каляеву, столь бесчеловечно отнявшему у неё мужа и друга». Узнав, что Каляев – человек верующий, она подарила ему Евангелие и маленькую иконку, призвав его к покаянию. Она даже просила императора о помиловании убийцы. «23 апреля в полдень в камеру Каляева явился прокурор и заявил Ивану Каляеву, что в 2 часа назначена его казнь. Ни один мускул не дрогнул на лице осужденного. Прокурор подал ему для подписи прошение о помиловании на имя Николая II, Каляев решительно отказался от этого и попросил, чтобы ему дали чаю и пищи. Прокурор вышел, но 8 раз вновь входил и умолял Каляева подписать прошение на «высочайшее имя». Осужденный каждый раз в категорической форме отказывался. «Пришедшего к нему духовника он попросил уйти, заявив, что у него своя религия, внутренняя, что совесть его спокойна, что он убежден, что не сделал ничего дурного. Из камеры Каляев вышел так спокойно, с такой уверенностью, будто шел на прогулку. Такого железного спокойствия еще не видали власти Шлиссельбургской крепости, в которой, однако, погибло уже немало жертв. Казнили Ивана Каляева через повешение.

После убийства мужа, оставив светскую жизнь, Елизавета Федоровна основала Марфо – Мариинскую обитель, но монашкою сама не стала, а много занималась благотворительностью. Царь был на отпевании в Москве и после уехал обратно в Санкт-Петербург. Убийство Великого князя Сергея потрясло консервативно-монархические круги общества, в среде же революционеров и оппозиционной интеллигенции новость была встречена с удовлетворением, о чём свидетельствовала циничная шутка того времени: «Наконец великому князю пришлось пораскинуть мозгами!». «Кровь вызывает кровь, – писала французская газета „Gil Blase“. – Не надо было быть пророком, чтобы предсказать, что в стране, где закон – игрушка в руках немногих лиц, люди, ответственные за расстрелы, обагрявшие снег кровью женщин, детей и бедных рабочих, пришедших мирно просить „батюшку-царя”, были осуждены умереть насильственной смертью». «Это покушение – новая форма протеста русского народа против режима. Он начал с просьб, продолжал угрозами и теперь совершает кровавые репрессии», – заключала бельгийская газета «L’ Independence Belge».

Глава 22. Спиритический сеанс доктора Папюса.

Николай II много думал о том, чтобы сделал на его месте его покойный отец. Со всех сторон от императора требовали введение конституции в России, парламента с депутатами – Государственной Думы, свободы собраний и поблажек для рабочих, но были и здравомыслящие голоса сторонников абсолютной монархии. Николаю Александровичу часто снился его отец, который во снах ничего не говорил, но смотрел сыну прямо в глаза и молчал, как будто боясь что-то сказать. И Николай вспомнил о том, что Папюс и Низье Филипп занимались удачно спиритизмом и царь решился вызвать дух Александра III и пригласил мага Папюса ещё раз приехать в Россию. В октябре 1905 года масон маг Папюс прибыл в Санкт-Петербург, Москва была терроризована восстанием, а какая-то таинственная организация объявила всеобщую железнодорожную забастовку.

Маг был немедленно приглашен в Царское Село. После краткой беседы с царем и царицей, он на следующий день устроил торжественную церемонию по вызывания духов усопших в Александровском дворце в кабинете императора. Выключили электрический свет и зажгли свечи. Была половина двенадцатого ночи. Кроме царя и царицы, на этой тайной литургии присутствовало одно только лицо: молодой адъютант императора, капитан Мандрыгка, ставший потом генерал-майором и губернатор Тифлиса. На столе лежала спиритическая доска Уиджи. Николай, Александра Фёдоровна и Папюс положили руки на треугольную указку, называемую планшеткой. Планшетка лежит на самой доске, на которой в верхних углах написаны слова «да» и «нет», по центру – буквы алфавита, а внизу фраза «До свидания». Интенсивным сосредоточением своей воли, изумительной экзальтацией своего флюидического динамизма, Папюсу удалось вызвать дух благочестивейшего царя Александра III; несомненные признаки свидетельствовали о присутствии невидимой тени. Несмотря на сжимавшую его сердце жуть, Николай II задал отцу вопрос, должен он или не должен бороться с либеральными течениями, грозившими увлечь Россию. Дух ответил через перемещение планшетки по доске, которые маг трактовал так: « что Николай должен подавить все революционные выступления», затем стол затрясся, и дух Александра III вошёл в Папюса и маг голосом Александра III сказал:

«Ты должен, во что бы то ни стало, подавить начинающуюся революцию; но она еще возродится, и будет тем сильнее, чем суровее должна быть репрессия теперь. Что бы ни случилось, бодрись, мой сын. Не прекращай борьбы». После чего дух императора Александра III оставил тело спирита и стол перестал трястись. Изумленные царь и царица еще ломали голову над этим зловещим предсказанием, когда Папюс заявил, что его ментальная сила дает ему возможность предотвратить предсказанную катастрофу, но что действие его заклинания прекратится, лишь только он сам исчезнет «с физического плана». Затем он торжественно совершил ритуал заклинания. Царь поблагодарил Учителя (как он его называл) за сеанс и далее адъютант Мандрыгка включил свет в кабинете. Разговор далее пошёл на тему христианства в целом, наступления последних времён, прихода Антихриста и идей мартинизма. Учитель предложил учредить в России ложу мартинистов, царь ответил, что подумает. Потом пили портвейн с закусками и разошлись.

Глава 23. Конец войны.

А русская эскадра под командованием вице-адмирала Рожественского была уничтожена в районе острова Цусима в Корейском проливе 15 мая 1905 года.

Россия проиграла войну и заключила невыгодный Портсмутский мирный договор 23 августа 1905 года в городе Портсмуте в Северо-Американских Штатах. Согласно Договору прекратилось действие договора между Россией и Китаем, предусматривавшего военный союз России и Китая против Японии, а также прекращение Русско-Китайской конвенции от 1898 года об аренде Ляодунского полуострова, включая Порт-Артур, выплата большой компенсации Японии (последний пункт царь не выполнил, назвав позже наглостью со стороны Японии).

Распутин всех ужаснул своим предсказанием о гибели 2-ой Русской эскадры, и впечатлительные черногорские княгини Милица и Стана, уже до этого познакомившиеся в Киеве на богомолье с Распутиным на подворье Михайловского монастыря, когда прибыли в Киево–Печорскую Лавру, разглядели в нём ещё тогда человека обладающего духовным даром.

Теперь в Петербурге княгини пригласили Распутина на ужин в их усадьбу Знаменка рядом с Петергофом. Был ужин и разговоры на духовные темы.

Говорили о предсказании Распутина, вспоминали княгини мэтра Филиппа и выпили за его упокой, недавно они узнали о его недавней кончине 5 августа, пили много французских вин, от которых Распутин отказался. Распутин сказал княгиням:

–«Выпьем водки за упокой Филиппа» и выпил вместе с княгинями. Выпил водки два штофа, а после крымского портвейна – это всё выпил Григорий, а дамы выпили две бутылки Бордо, отказавшись от водки.

На следующий день приехали в усадьбу Сергеевку, находящуюся рядом и там продолжили общаться.

Неподалеку от Нижнего дворца Петергофа, где в 1905 г. жила царская семья, долгое время стояла подводная лодка «Ёрш». Об этой лодке писал сам Николай II в своем дневнике 11 октября 1905 года: Посетили лодку "Ерш", которая уже пятый месяц торчит против наших окон. Море было как зеркало. После чая принял Булыгина. Вечером довез Аликс до фрейлины Сони Орбелиани и вернулся домой. Весь вечер читал. Через неделю к Петергофу подошли два быстроходных немецких корабля-миноносца. Николай II по поводу их прибытия отметил в своем дневнике: «Морской агент Гинце прибыл с двумя германскими миноносцами из Мемеля с почтой посольства». Царь принял у себя командиров миноносцев в Петергофском дворце. Во время ужина Его Величество спросил у них: «сможет ли кайзер принять нас, если мы будем вынуждены бежать от возможной революции?» -«Несомненно, германская сторона окажет приём и поддержку Вам и вашему семейству» – ответил командир миноносца. «Мы сможем дойти на нашей подводной лодке до Таллина, где вы нас встретите на корабле, и далее дойдём до Ростока.

Глава 24. Нити заговора: Великие Княгини Станица и Милица.

В усадьбу в Сергиевке к княгиням Станице (Анастасии) и Милице в гости пожаловал англичанин, посланный разведкой ВМФ Великобритании, под видом делового визита. Cлуга доложил Милице и Станице, когда они сидели в гостиной: «Пришёл господин от имени короля Великобритании сэр Майкл Гир». –«Пригласите его»– ответила Милица. Вошёл мужчина средних, одетый по последней моде и слегка поклонившись дамам начал беседу на английском: «Здравствуйте Ваши Сиятельства, я послан Его Величеством». «Присаживайтесь, что будете пить?» – спросила Станица (беседа продолжалась на английском). – «Шотландский виски» – ответил англичанин и сел на диван напротив журнального столика. Княгини сидели напротив на стульях. «Принесите виски» – сказала Станица слуге, стоявшему всё это время в дверях. Слуга сходил за виски и вернулся, неся бутылку«Old Highland» с рюмкой. Затем поставил бутылку на столик и налил виски в рюмку и удалился. Сэр Гир глотнул виски и начал: «Было собрание в ложе, на котором решили, что ВЫ должны каким-то образом внушить (без ссылки на Англию) императрице, чтобы царь не препятствовал предпринимателю Эммануилу Нобелю в Азербайджане скупать нефтяные скважины; пусть она скажет, что он её друг по духовным интересам, и состоит в тайном обществе, а политика, проводимая Россией – добиться монополии государства на нефть, мешает его бизнесу. И ещё Вам надо добиться доверия Великого князя Михаила Александровича (придёт время и он будет вместо Николая), надо Вам подружиться с Великим князем Николаем Николаевичем, ещё с Великим князем Кириллом Владимировичем и Вам надо встретиться с князем Феликсом Юсуповым младшем и передать ему письмо от его друга по колледжу при Оксфордском университете Самюэля Хора. Сказав это он вытащил конверт, запечатанный сургучной печатью и протянул Станице. Она взяла конверт и спросила: «А что Николая скинут с трона скоро и будет Михаил?»– «Мы работаем над этим и от Вас многое зависит, но Михаилу сразу не говорите ничего о его роли, просто войдите к нему в доверие и передайте ему, что король будет рад с ним встретиться в Лондоне не официально для конфиденциальной беседы в этом году.»– закончил свою речь англичанин, допив рюмку виски. –«Хорошо, мы к услугам Его Величества, передайте, что всё сделаем»– сказала Милица. Сэр Ричард встал, сказав: «Всё передам, позвольте откланяться», и вышел.

Глава 25. Ленин и Гапон.

После кровавого воскресения поп Гапон поначалу выехал из столицы, вскоре переправился за границу в Швейцарию. В феврале Гапон прибыл в Женеву, где поучаствовал в межпартийной конференции и даже временно вступил в партию эсеров. Женевская «межпартийная конференция» состоялась в апреле 1905 года. На неё съехались представители 11 революционных партий России. Большевики в этой конференции не участвовали, они собрали свой «III съезд РСДРП(б)» в Лондоне. После II съезда «РСДРП», Ульянов-Ленин прекратил деятельность в Центральном Органе газета «Искра», вышел из него, так как не мог больше свободно распоряжаться партийной кассой издательства. Гапон был избран председательствующим на конференции, а секретарём – бывший ещё эсером Николай Анненский. Ленин создал свою фракцию сторонников в «РСДРП» ещё в

1904 году. А в России тем временем 10 марта 1905 года, Правительствующий Синод по представлению митрополита Антония (Вадковского) от 4 марта, лишил Георгия Гапона сана священника и исключил его из духовного звания. Гапон стал светским человеком. В Женеве Гапон познакомился с Лениным. Встреча прошла «тет-на-тет» в кафе. Ленин заметно волновался. На столе стояло баварское пиво в кружках, Ленин выпил с Гапоном по кружке за знакомство и они подружились, и Гапон «одолжил» ему «деньги на революцию». Гапон всегда был при деньгах и раздавал их «в долг» пачками, не считая, при первой же просьбе. Лично Георгий Гапон вёл жизнь аскета. Ульянов-Ленин, в беседе с Георгием Гапоном горячо поддержал идею объединения и обещал Гапону отдать «занятые» деньги в ближайшее время и выступить с «идеей объединения» на предстоящем съезде «РСДРП». По итогам встречи Ульянов- Ленин написал статью «О боевом соглашении для восстания», в котором приводил текст «письма-воззвания» Гапона и выражал ему поддержку. Выступая на встрече 24-своих сторонников-друзей весной 1905 года в Лондоне, которую позже переименовали в III съезд «РСДРП», большевиков, Ленин характеризовал Гапона как «человека безусловно преданного революции, инициативного и умного, хотя, к сожалению, без выдержанного революционного миросозерцания», слишком заботился о жизни рабочих. 21 человек, из приехавших были объявлены делегатами от различных российских комитетов «РСДРП», а Ульянова-Ленина «записали» делегатом с мандатом от Одесского комитета. Женевская «межпартийная конференция» состоялась в апреле 1905 года. На неё съехались представители 11 революционных партий России. Большевики в этой конференции не участвовали, они собрали свой «III съезд РСДРП(б)», в Лондоне. Председательствующим на «Конференции» был избран Георгий Гапон, секретарём, бывший ещё эсером Николай Анненский. Несмотря на отсутствие на «Конференции» социал-демократов «большевиков», она дала ценные практические результаты. По итогам «Конференции» были приняты две декларации, в которых провозглашались общие цели собравшихся партий, «вооружённое восстание», созыв «Учредительного собрания», провозглашение «Демократической республики» и «Социализация земли». На «Конференции» было достигнуто соглашение о создании «Единого боевого комитета», который должен был руководить подготовкой восстания. Кроме самого Гапона, в состав комитета вошли Брешко-Брешковская и князь Хилков. Назначение «Боевого комитета» состояло в том, чтобы увеличить моральную силу революции, создать веру в единство революционных сил и облегчить «боевые соглашения» между партиями внутри России. До этого по инициативе Ульянова-Ленина, был создан в 1904 году, общероссийский Большевистский партийный центр, «Бюро Комитетов Большинства», (БКБ), для созыва III съезда «РСДРП» большевиков, это было озвучено для легального прикрытия деятельности «Боевого Центра», который стал заниматься подготовкой к проведению «экспроприаций», «эксов», так Ульянов-Ленин назвал грабежи и разбойные нападения на государственные банки и хранилища денег. Добыванием денег, грабежами, для партийной деятельности и жизни «профессиональных» революционеров занимались и другие течения революционеров, социалисты революционеры, «эсеры» и анархисты, которые предпочитали грабить фабрикантов, купцов, лавочников, в государственную казну не лезли.

Глава 26. Предатели, филеры и сексоты (секретные сотрудники царской Охранки).

А японская военная разведка тем временем спонсировала перевозку оружия для российских революционеров на пароходе Джон Графтон. 26 августа 1905 года, когда пароход «Джон Графтон» с оружием для эсеров, закупленным интернациональной группой Конни Циллиакуса, Акаси Мотодзиро и попа Георгия Гапона, желавшей скорейшего упокоения Дому Романовых, сел на каменистую отмель в 22 километрах от финского острова. Команда не смогла переправить на остров оружие и взорвала корабль. Боевой организацией эсеров руководил агент охранки провокатор Евно Азеф, который получил от охранки огромное вознаграждение за то, что пароход не дойдет до Росси и потонет. Часть вознагрождения Евно отдал капитану судна и он посадил его на мель.

В апреле 1906 года в Стокгольме IV съезд РСДРП отверг «эксы» как форму добывания денег и постановил: «…капитала Государственного банка, казначейства и других правительственных учреждений не захватывать». Ленин с резолюцией не согласился. И в мае большинством голосов запрет на проведение «экспроприаций» был принят.

Одним из активных боевиков был Иосиф Джугашвили, действующий под псевдонимом Коба – бывший семинарист, выгнанный из семинарии вместе со своим близким другом Анастасом Микояном за плотскую связь (осуждаемую Библией) и революционную агитацию (осуждаемую властями). Он взял себе псевдоним Коба в память о друге семьи в его детстве – в селе Гори в Грузии мать Иосифа Екатерина Георгиевна Джугашвилли работала служанкой в доме богатого человека – якова Эгнаташвилли , у которого было второе имя Коба. Коба Эгнаташвилли не только хорошо платил за работу матери Сосо (так называли Иосифа в детстве), но дарил ей деньги просто так и подарки, видя как бедно живёт она, и как её муж сапожник Виссарион часто напивается и бьёт её. А маленький Сосо зовёт на помощь соседей и тогда часто приходил Коба Эгнаташвилли, хорошо относящийся не только к своей работнице, но и к её сыну Сосо.

Джугашвилли, взавший и кличку Коба в 1904 году организовывал удачные налёты на банки с целью пополнения партийной кассы. Иосиф, будучи арестован в 1906 году, был после избиения завербован начальником Тифлисского губернского жандармского управления и согласился сотрудничать с охранкой как сексот Коба. Он сообщил ценные агентурные сведения о товарищах, после чего прошли аресты и некорых отправили на каторгу в Сибирь. Позже в 1908 году Коба предоставлял информацию начальнику Бакинского Охранного отделения, а затем, по прибытии в Петербург, стал агентом Петербургского Охранного отделения с высокой ставкой – оплачивали ему столько, что он мог богато жить в столице.

Исидор Рамишвили, меньшевик, был секретарём Батумского комитета РСДРП. В 1903 году он обвинил публично Иосифа Джугашвилли в том, что он сексот охранки (секретный сотрудник царской охранки), но не смог этого доказать. В 1905 году Иосиф вернулся в Батуми из Стокгольма, где он выступил на первой конференции РСДРП вместе с Лениным.

Ответил Рамишвили, к этому моменту бывший депутат Государственной Думы I созыва от Кутаисской губернии, встретился с Джугашвилли в одном из кафе на свежем воздухе. За бокалом вина Киндзмараули состоялась такая беседа:

–«Ты не можешь меня обвинять ни в чём, после Стокгольма, ты там тоже был и видел, меня считает лучшим на Кавказе сам Ленин и все товарищи тоже» – сказал Иосиф Исидору на грузинском, отпив вино из бокала.

– «я тебя видел в 1903 году в Кутаисском Губернском Жандармском Управлении, ты прощался за руку с шефом полиции, как со своим другом» – ответил Рамишвилли. Не верю, что ты не работаешь на особый отдел, тебя завербовали в 1902 году, когда держали в Батумской тюрьме, или в Кутаисской. Тебя там сломали!»

–«Ложь, я выстоял там, несмотря на все пытки и лишения. А с шефом полиции я за руку не прощался, ты лжешь. Он вызывал меня на допрос» – резко ответил Джугашвилли.

–« Это меня вызывали на допрос в 1903 году, но я им ничего не сказал, как тебя выгнали из Тифлисской духовной семинарии. За твои дела с твоим дружком Анастасом Микояном. Так тебя и из партии гнать надо и судить за предательство, Иуда!»– воскликнул Исидор.

–« Ты сплетник и недоумок, тебя никто слушать не будет», – сказал Иосиф и плеснул бокал вина в лицо Исидору, встал и ушёл. Исидор крикнул ему вслед: « Сексот!»

Ещё Коба занимался экспроприациями – грабежом денег для партийной кассы на нужды РСДРП. Был им организован разбойный налёт (на языке членов РСДРП «экспроприация» или экс»), совершенный 13 июня 1907 года на тбилисской Эриванской площади, вошло в историю как одно из самых дерзких и крупных преступлений начала ХХ века. Нападавшие, убив, по официальным данным, трех человек, сопровождавших инкассаторский фаэтон и ранив еще 50, скрылись с 250 тысячами рублей. Макс (Меер) Валлах (Литвинов), Иосиф Сталин и житель Тбилиси Симон Тер-Петросян (Камо) по поручению Владимира Ленина, находившегося на тот момент в Берлине, занимались непосредственной подготовкой к разбойному нападению. Бомбы для этого изготавливал будущий нарком внешней торговли СССР Леонид Красин. У грабителей были сообщники в тифлисском отделении госбанка, которые и сообщили им время и место проезда инкассаторов, а также размер перевозимой суммы. Камо осуществлял практическое руководство вместо с Кобой. Вместе с ним,в нападении на инкассаторов принимали участие тбилисские уголовники Елисо Ломидзе, Датико Чиабришвили, Бочуа Куприашвили, Степко Инцкирвели, Вано Каландадзе, а также дамы – Аннета Сулаквелидзе и Пация Голдава. Эти же фамилии называла в своих воспоминаниях вдова Камо Софья Медведева-Тер-Петросян. Девушки отслеживали маршрут следования фаэтона инкассаторов, предупреждали подельников и после совершения нападения помогали им скрыться в запутанных тбилисских переулках. «Экспроприаторы» бросили в сторону фаэтона несколько бомб (по разным данным восемь, эту цифру на допросе назвал караульный Жиляев). Также в нападении были использованы револьверы. Камо, переодетый в офицерскую форму, догнал лошадей, понесших фаэтон после первого взрыва, и, стреляя из револьвера, захватил два мешка с деньгами, после чего нападавшие скрылись, никто из них не был задержан. Коба работал осведомителем царской охранки и должен был сообщить департаменту полиции о готовящемся нападении. Но не сделал этого, так как присвоил себе большую часть украденных денег, до партийной кассы мало что дошло. А во время ограбления Коба стоял в дверях дома, курил и наблюдал за кровавой сценой, как один из организаторов. Часть добытых средств всё же революционеры переправили за границу, в частности, в Париж и Мюнхен, где пытались их обменять на местную валюту. Французская и немецкая полиция арестовала нескольких курьеров, имевших при себе большое количество денег, и довольно быстро эти задержания связали с произошедшем в Тифлисе «эксом». Тер-Петросян, осенью того же, 1907-го, года был арестован в Берлине, местная полиция нашла в квартире боевика оружие, взрывчатку и революционную литературу. Арестованный симулировал в Моабитской тюрьме сумасшествие, его выдали России. Через 3 года бежал из Тифлисской психлечебницы и сумел перебраться за границу. В Париже у него состоялась встреча с Лениным. По возвращении в Россию пытался организовать еще один партийный «экс» на Корджокском шоссе, но нападение провалилось – большинство членов банды разбежалось.

Камо снова арестовали и приговорили к повешению по каждому из четырех инкриминируемых ему преступлений. Однако боевик попал под амнистию, объявленную по случаю 300-летия дома Романовых и смертный приговор заменили 20-летней каторгой.

Глава 27. Парвус.

Александр Парвус встретился со Львом Троцким (Бронштейном) в январе 1905 года и передал деньги, полученные им от немецкого правительства на увеличение тиража «Искры» и «Русской газеты».

Встреча прошла в Мюнхене, в доме Парвуса. Дом Парвуса был обставлен дорогой мебелью. На стенах висели картины импрессионистов Оскара Клода Моне, Эдуарда Мане и других известных авторов. Ничто не напоминало дом « борца с империализмом», скорее этот дом был похож на особняк аристократа.

– « Здравствуй, Лёва», – сказал Парвус Троцкому, когда тот вошел в его дом.

–« Здравствуй, Израиль Лазаревич», – ответил Троцкий и протянул руку, которую крепко пожал Парвус.

–« Проходи в гостиную, отужинаем», – продолжил хозяин дома. Стол уже был накрыт немецкими колбасками, баварским пивом, рагу из свинины с картофелем и овощами. Парвус налил сперва себе в кружку пива, потом другу и сказал тост: «Выпьем за мировую революцию!»

–«Выпьем», – ответил Троцкий. Выпили пива, поели, потом еще тост от Троцкого. – « За свержение самодержавия в России!»– сказал Троцкий и чокнулся кружкой с Парвусом, после чего оба выпили и начали обсуждать дела.

–« Кайзер Вильгельм и МИД Германии заинтересованы в ослаблении России и выделили средства на революцию в России и на обвал курса рубля, что будет этому способствовать. Мы должны оба поехать в Петербург и создать там Совет рабочих депутатов, который возьмет власть в свои руки после Ходынки и поддержит участников Ходынки и членов их семей. Ещё надо увеличить тиражи газет «Искры» и «Русской газеты»».

–«Я больше не сотрудничаю с «Искрой», там всё решает Ленин, – сказал Троцкий, – а вот в

«Русской газете» я пишу статьи и могу разместить туда вашу программу».

– «С Лениным и с «Искрой» мы решим тогда позже, а в «Русской газете» надо будет напечатать экономический манифест. И потребуется ещё одна новая газета, в которой тоже оплатим большой тираж», – ответил Парвус.

–«Нам надо объединить обе части РСДРП, у нас общее дело революции. Нам нужна революция сперва в России с приходом к власти РСДРП, и потом по всему миру», – продолжил Троцкий.

–«Экономический манифест нам надо окончательно согласовать с вами сейчас, а именно: надо напечатать большими тиражами, что царское правительство тратит все деньги на армию и флот, и при этом проиграло в русско-японскую войну. Также тратит деньги на поддержку промышленников, банкиров и аристократов, а народные интересы не учитываются. В стране плохие дороги, мало строится новых дорог, мало открывается новых школ, и курс рубля в этих условиях будет падать в ближайшее время. Поэтому можно призвать народ забрать все сбережения из банков, потребовать выплату золотыми деньгами или золотом, не брать бумажные деньги. Это в свою очередь ослабит банковский сектор и банкам придется искать, где взять деньги за границей под проценты, а Германия потребует выплатить по всем кредитам и займам. Российские банки имеют кредитные обязательства перед немецкими банками, и смею вас уверить, будет инфляция в России и возможно хаос»,– закончил свою речь Парвус.

–«Полностью поддерживаю»,– ответил Троцкий. –« Мы едем в Петербург, и сколько денег нам выделил кайзер?»– спросил Лев Давидович.

–«У меня тут векселя для банка «Сибирский» на требуемую сумму, выписанные в марках. Они обменяют на рубли, и я передам вам в рублях, в Петербурге».

–«Отлично» -ответил Троцкий, встал из-за стола и сказал: «Если всё решено, пойду делать фальшивые паспорта для въезда в Россию»,– и, пожав руку Парвусу, вышел.

–«До свидания, друг»,– молвил Парвус выходящему из дома Троцкому и пожал ему руку.

На следующий день Парвус поехал встречаться с Лениным в Женеву.

В Женеве встреча произошла в арендованной Лениным квартире. Парвус обрисовал схему, по которой революция не может состояться без финансирования со стороны Германии. Ленин согласился, прищурился и спросил: -« Вы достаточно денег сможете передать Троцкому в Петрограде, чтобы продолжить дело революции после неудачного восстания 9 января?»

–« Да, достаточно. Я сам поеду в Петроград по подложному паспорту и передам Троцкому, а также боевикам эсерам 800 тысяч рублей. Кайзер выделил на дело революции, у меня с собой векселя для Сибирского банка. А от вас я хочу, чтобы вы увеличили тираж «Искры», продолжили там свою агитацию. Возьмите 30 тысяч немецких марок, и часть можете потратить на свои расходы»,– ответил Парвус, и достал из саквояжа пачку купюр, которые положил на стол перед Лениным.

–« Благодарствую, расписку писать не буду,» – ответил Ленин.

На столе стоял самовар и чашки с чаем с блюдцами. Бутерброды с сыром и ветчиной лежали на блюде. Товарищи попили чай с бутербродами. Парвус встал, пожал руку Ленину, сказал:

–« До свидания, товарищ Ленин».

–« До свидания» – ответил Ленин, и Парвус вышел.

В октябре 1905 года с началом Всероссийской стачки, Парвус прибыл в Петербург. Вместе с Троцким Парвус создал Петербургский Совет рабочих депутатов и возглавили Исполнительный комитет. Далее Александр Парвус занёс денег не только Троцкому, но и редактору «Русской газеты», которая продолжала агитацию и печатала статьи, которые согласно планам Германии повлияли на обрушение курса рубля. Вместе с меньшевиками и Троцким организовал печать газеты «Начало».

Парвус выступал на стачках, на заводах и был популярен. Рабочим Парвус оплачивал каждый день невыхода на работу. Каждый рабочий получил из партийных касс денег больше, чем если бы вышел на работу, и дополнительно за участие в демонстрациях. Больше всего получал тот рабочий, кто на демонстрации выкрикивал лозунги. Боевики отдельно получили свои деньги и оружие, которое применили против полиции во время демонстрации. Звёздным часом Парвуса стала публикация его « Финансового Манифеста», в котором речь шла о коррупции в правительстве, его несостоятельности и подложных балансах. От имени Совета рабочих Парвус заявил, что « русский народ не будет оплачивать долги по всем тем займам, которые царское правительство заключило, когда явно и открыто вело войну со своим народом».

После чего Парвус был арестован и некоторое время провел в Петропавловской крепости, оплачивая оттуда дорогие костюмы и шелковые галстуки себе. Его приезжали навестить К. Каутский и Роза Люксембург. Троцкий также был арестован.

На суде осенью 1906 года он вместе с другими членами Исполнительного комитета был судим. Троцкий получил пожизненно срок с поселением в Сибири с лишением всех прав, а Парвус только три года с отбыванием в Туруханском крае. Но и Парвус, и Троцкий по дороге в ссылку сбежали, после чего Парвус находился долгое время в Европе и не возвращался в Россию.

Глава 28. Свеаборгское восстание.

Летом 1906 года гарнизон морской крепости Свеаборг недалеко от Гельсингфорса, недовольный материальным положением и «закручиванием гаек» со стороны коменданта, поднял восстание. Бунтовщики сражались с правительственными войсками при поддержке финских красногвардейцев на протяжении трёх дней. «Город в тот момент представлял собою небывалое зрелище. Редкий из финнов сидел дома. Все высыпали на улицу. Особое оживление царило среди рабочих. Их призывали к всеобщей забастовке. На стенах и столбах были расклеены воззвания, призывающие забастовать», которые развесил по городу большевистский активист Меер Трилиссер с товарищами. Революционное брожение коснулось не только столицы Великого княжества Финляндского. Бунт поднял и гарнизон Свеаборга – крепости, расположенной рядом с Гельсингфорсом. Матросы несколько дней вели бои с правительственными войсками, однако потерпели поражение. Крепость Свеаборг была заложена ещё в 18-м веке шведами, владевшими в то время территорией Финляндии. Фортификация на побережье Финского залива, у порта Гельсингфорс, была передовой для своего времени. Она строилась в надежде на успешную оборону против России, с которой скандинавы на протяжении всего 18-го столетия воевали трижды. В 1808 году, во время очередной и последней русско-шведской войны крепость перешла к русским и стала оборонительной базой России на Балтике. Крепость вместе с Финляндией перешла во владение Санкт-Петербурга. Свеаборг стал важным звеном в системе обороны столицы империи с моря. В октябре 1905 года в Гельсингфорсе началась политическая стачка. На улицах стали появляться отряды Красной гвардии, которые возглавлял социал-демократ Йохан Кок. Они активно взаимодействовали с российскими революционерами, устраивали диверсии, взрывали железнодорожные пути, участвовали в столкновениях с полицией. Во многом благодаря их деятельности Финляндия, уже несколько лет страдавшая от принудительной русификации, получила некоторые политические послабления. В октябре 1905 года недовольство распространилось и на свеаборгский гарнизон. Некоторые нижние чины, чей срок службы уже подходил к концу, выражали недовольство тем, что их не отпускают домой. Помимо этого, звучали претензии к качеству питания и обмундирования. Комендант Свеаборга Нестор Кайгородов смог уговорами притушить конфликт, обещав исполнить (под некоторым давлением других офицеров) материальные требования подчинённых. Однако инициативность офицера не была оценена должным образом в Петербурге. Коменданта сняли с должности, в крепость отправилась следственная комиссия, принявшая решение о взыскании с некоторых офицеров. В Свеаборг был назначен новый начальник, Владимир Лайминг, который усилил контроль над настроениями гарнизона. Этот контроль заключался чаще всего в частых обысках, которые, конечно, не могли привести к успокоению солдат. Большевики знали о происходивших в Свеаборге событиях. Один из офицеров, капитан эсер, перешедший в партию социалистов-революционеров из стана сторонников Ленина. распространял среди солдат газету «Вестник казармы», которую сам же и редактировал. Помимо него, агитацию нижних чинов проводили переведённые в Свеаборг летом 1905 году подпоручики Аркадий Емельянов и Евгений Коханский. Жандармы прекрасно знали о происходящем: «В Гельсингфорсе почти ежедневно устраиваются русско-финские митинги революционного характера. Социал-демократическая агитация имеет успех не только среди нижних чинов, но и среди офицеров». Большевики приступили к разработке плана восстания в июле 1906 года. Революционеры сформировали военно-боевой центр, который объединял как русских, так и финских социал-демократов. Его представителем в Свеаборге стал уже упоминавшийся Меер Трилиссер. По замыслу революционеров, выступление в крепости было лишь частью общего восстания на флоте. Агитация попадала на благодатную почву. Жёсткие меры, введённые комендантом Лаймингом, вкупе с усилившимися проблемами материального характера уже переполняли чашу терпения простых солдат гарнизона. Особенное возмущение вызвала отмена выплаты так называемых «винных» денег, которые нижние чины зачастую тратили не на горячительные напитки, а на новые сапоги. 15 июля до гарнизона Свеаборга дошли известия о начале восстания в Кронштадте. Выступление матросов у Санкт-Петербурга действительно было, однако оно состоялось на несколько дней позднее и не отличалось размахом. На фоне таких новостей комендант Свеаборга отдал приказ о выставлении минных заграждений у крепости. Минёры не только отказались выполнять предписание, но и выдвинули требования: улучшение материального положение, возобновление выплаты «винных денег», решение проблем с амуницией. Комендант отказался их выполнять. Начались аресты. События происходили на одном из островов, на которых была расположена крепость, – Лагерном. Известия о конфликте коменданта и минёров дошли до артиллеристов, проживавших поблизости. Ситуация накалилась. Однако местный комитет, понимая, что ещё слишком рано для выступления, предлагал ограничиться лишь требованиями и не переходить к силовым акциям. Но революционный порыв было не остановить. Его активно поддерживали и слухи, источники которых до сих пор неизвестны. Солдаты были в полной уверенности, что к ним на помощь прибудут корабли Балтийского флота, которые перейдут на сторону восставших. Кроме того, распространились слухи о том, что комендант собирается разоружить артиллеристов, опасаясь вооружённого выступления. В этих условиях солдаты приняли решение нанести упреждающий удар и освободить минёров. Большевистскому комитету ничего не оставалось, кроме как поддержать восстание. Артиллеристы, подошедшие к казармам вечером 17 июля для освобождения арестованных, были остановлены лояльными коменданту солдатами гарнизона ружейным огнём. Тогда восставшие перебрались на соседний, Михайловский, остров. Служившие там солдаты арестовали офицеров и присоединились к бунтовщикам. В их руках оказались артиллерийские орудия. На трёх других островах также состоялись революционные выступления. Комендатура не ожидала такого развития событий. Спасало ситуацию то, что на стороне правительства оставалось достаточное количество сил – в основном охранные роты. Их численность составляла 2 тысячи человек. Столько же было и восставших. 18 июля комендант Лайминг объявил, что крепость переводится на осадное положение. Бунтовщики смогли прервать сообщение Свеаборга с большой землёй. На следующий день на подмогу братьям по оружию прибыли полторы сотни финских красногвардейцев. Между двумя частями крепости шла интенсивная артиллерийская перестрелка, которая приводила к большим разрушениям. Несмотря на первоначальный успех, судьба восстания была предрешена. Вечером 19 июля к крепости подошли корабли Балтийского флота: крейсер «Богатырь» и броненосцы «Слава» и «Цесаревич». Бунтовщики думали, что матросы идут к ним на подмогу и ещё больше поверили в собственные фантазии, когда корабли дали сигнал о том, что поддерживают восстание. Но это была дезинформация. Сразу после начала выступлений на флоте командиры кораблей арестовали революционно настроенных членов команды. Деблокирование Свеаборга флотом привело к переброске правительственных войск на острова, остававшиеся под контролем коменданта. Надежд у восставших на успех предприятия не оставалось. В этих условиях революционный комитет принял решение прекратить сопротивление. 20 июля на островах, занятых бунтовщиками, были вывешены белые флаги. После капитуляции около 1000 человек оказались под арестом. Сергею Циону и ещё нескольким сотням участников восстания удалось скрыться. Оставшиеся же предстали перед судом. Емельянов, Коханский и ещё 26 человек из активных руководителей бунта были приговорены к расстрелу. Остальные отправились в тюрьмы и на каторгу. Красногвардейские финские формирования по приказу финляндского Сената были расформированы.

Глава 29. Витте и царь.

6 августа 1905 года царь подписал манифест об учреждении в России Государственной Думы. 14 октября 1905 года министр Сергей Юльевич Витте убедил царя принять убийственное, как позже выяснилось, для страны и монархии решение: создать первую Государственную Думу как высший законодательный орган, принимающий все решения.

В этом Витте поддержали вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, Великий князь Николай Николаевич, генерал Д.Ф. Трепов, которого царь считал единственным из слуг, на которого можно совершенно положиться. И причина, почему царь пошел на это, была в том, что Россия, проигравшая войну Японии, Россия, расшатанная политическими партиями, Россия, пережившая 9 января, имела кризис власти, и царь имел выбор: или подавить все движения в обществе жёсткой рукой ( что было не в его духе), или пойти путём реформ; и царь выбрал второе, слушая своё окружение, боясь быть непонятым. При этом царь хотел видеть в Государственной Думе представителей всех сословий, в том числе крестьян, и надеялся, что это ослабит революционное движение. Император был категорически против введения конституции, найдя компромисс во введении Думы. И Россия становилась « думской монархией», так как все законы должны были приниматься в Думе, а царь имел право вето и право роспуска Думы. В этих условиях царь хотел видеть в Думе « своего человека», и будучи наслышанным о Петре Столыпине как о мудром деятеле на его посту губернатора Саратова и на его предыдущих должностях. И царь не одобрил проект Думы Министра Внутренних Дел Булыгина Александра Григорьевича и оправил его в отставку. Булыгин предлагал Думу как законосовещательный орган. Царь издал манифест от 17 октября 1905 года в котором говорилось о введении законодательной Думы, свободы совести и свободы собраний, после чего назначил Министром Внутренних Дел Дурново Павла Николаевича, которого отправил в отставку за использование полицейской агентуры в личных целях в апреле 1905 года. И в этих условиях царь вызвал весной 1906 года из Саратова Столыпина и предложил ему пост Министра Внутренних Дел, от которого Столыпин отказался, и только по приказу императора согласился.

Николай II сказал Петру Аркадьевичу, что он будет работать также в Думе, чтобы представлять там интересы правительства.

26 марта 1906 года начались выборы в депутаты I-ой Государственной Думы. 10 мая 1906 года начала работать I Государственная Дума в составе 499 депутатов, из которых

176 были кадетами активно выступающими против всех предложений правительства.

В частности правительство предложило выделить голодающим в России 50 миллионов рублей, но кадеты, и согласные с ними другие депутаты, отклонили предложение правительства, идущее от Государя из принципа « отвергать все предложения правительства, даже имеющие благотворительные цели», и урезали сумму до 15 миллионов рублей. Кроме этого закона Дума ничего конкретно не приняла.

Но кадеты требовали введения аграрной реформы, согласно которой земля передаётся безвозмездно в собственность крестьян согласно земельному закону не только от помещиков, но и за счёт церковных и казённых земель.

« Трудовики», так называли себя настроенные наиболее радикально кадеты, требовали ввести «трудовую норму» на землю, и всё, что сверх нормы, отобрать у помещиков и раздать крестьянам. Столыпин предлагал депутатам более реальные варианты земельной реформы. Депутаты не соглашались, и компромисса между правительством и предложениями депутатов достигнуто не было, и царь распустил I Государственную Думу через 72 дня её работы 9 июля 1906 года.

Будучи довольным деятельностью Столыпина на посту Министра Внутренних Дел, царь назначил Столыпина председателем Совета Министров с сохранением должности Министра Внутренних Дел 8 июля 1906 года.

Пётр Аркадьевич жил с семьёй в Петербурге, на Аптекарском острове. Он предложил ввести в России военно-полевые суды для борьбы с терроризмом и революционным движением. В России каждую неделю кого-нибудь убивали кадеты и эсеры. Гибли не только аристократы, но и представители власти, губернаторы и на самого Столыпина несколько раз совершались покушения, но он каждый раз чудом спасался.

Военно- полевые суды имели право судить и расстреливать без проведения длительного следствия, и состояли всего из председателя и четырёх членов суда из строевых офицеров, назначенных начальником гарнизона по приказу генерал-губернатора или главнокомандующего. Приговор выносили не позже 48 часов и в течении 24 часов приводили в исполнение по распоряжению начальника гарнизона.

Эти суды были введены в 82 губерниях из 87, и проработали успешно до 20 апреля 1907 года. Суды судили террористов в упрощенном порядке. Кроме террористов судили обвиняемых в убийстве или в грабеже должностных лиц. Всего было казнено 683 террориста за время действия этого закона.

Лев Толстой, Леонид Андреев, Александр Блок осуждали Столыпина за кровожадность и радикализм, не обращая внимания на тысячи жертв террористов. Военно- полевые суды не во всех случаях приговаривали к казни. Многих виновных отправляли на каторжные работы.

Правительство Германии спонсировало огромную разведывательную сеть по всей России. Кайзер готовился к будущей войне уже в 1906 году. Во всех министерствах были немецкие агенты – лица, получающие оплату от немецкой разведки и добровольно сотрудничающие без оплаты с немецкой разведкой по идейным соображениям. Немецкая разведка имела своих людей не только в министерствах , но на всех заводах , фабриках, дворянских собраниях и даже на многих рынках. Простой торговец мог быть агентом, выполняющим деликатные поручения, например, наблюдение за количеством войск в данном городе, типе вооружений и т.п. Об этом ничего не знал ни министр Столыпин, ни царь. Так же они не знали о том, что партии эсеров и кадетов содержатся на деньги, поступающие в Россию из Германии, Японии и отчасти от еврейских банкиров из Англии и США. Россия не имела своей агентурной сети ни в Германии, ни в какой-либо другой стране. Царь провёл неудачные переговоры с Вильгельмом II в 1907 году, в продолжении Бьёркского договора 1905 года.

В 1908 году, когда возник кризис на Балканах в связи с тем, что Австро-Венгрия требовала от России признать аннексию Боснии и Герцоговины, либо отказаться от этого, что означало нападение Австро-Венгрии на Сербию.

Возглавляющий в то время российское правительство Столыпин сказал: – «Развязать войну- значит развить силы революции». И император Николай II согласился выполнить требования немцев, что отменило войну в 1908 году. Также Столыпин удачно провел аграрную реформу в России, сделав массовое переселение крестьян: ехали вместе с крупным скотом в столыпинских вагонах в Сибирь, с раздачей им там земли в собственность; ввёл возможность получения крестьянами кредитов в банках на срок 49 лет под минимально возможный процент, что давало возможность выкупать землю у помещиков крестьянами, ввёл судебную реформу и реформу образования, введение бесплатного начального образования для детей 8-12 лет, реформу промышленности и рабочий вопрос: правила найма рабочих, страхования болезней и несчастных случаев, продолжительность рабочего времени по 10 часов, деятельность профсоюзов и свободу слова с разрешением распространять листовки и прокламации.

«Союз русского народа» был создан в 1905 году как инструмент борьбы с революционным движением, в котором руководили евреи. И так же Столыпин не одобрял действия « Совета объединенных дворянских обществ», которое косвенно руководило действия « Союза русского народа». Столыпин неоднократно предлагал царю дать евреям права такие же, как у всех подданных России, но царь всякий раз отвергал такие законопроекты. Но при этом Столыпин поддержал закон от 1 июня 1910 года, в котором в частности говорилось о том, что евреи не допускаются в участии в выборах.

Позже, когда царь утвердил II Государственную Думу, Столыпин спорил в Думе с депутатом Пуришкевичем по еврейскому вопросу.

Владимир Митрофанович Пуришкевич был антисемитом и предлагал крайние меры применять против еврейства, а Столыпин осуждал Пуришкевича за это. Столыпин в молодости жил в землях, где были сильные еврейские общины и знал жизнь еврейского народа. Считал, что нельзя преследовать еврейский народ весь только за то, что среди революционеров много евреев.

В начале 1907 года царь учредил II Государственную Думу. № июня 1907 года царь распустил II Государственную Думу, так как она предлагала законы ( как и I Государственная Дума) против самодержавия. Во II Думе была сильна роль социал-демократов.

Потом царь учредил III Государственную Думу, начала работать 1 ноября 1907 года. В её работе также принял участие Столыпин. Накануне была утверждена новая избирательная система, и в состав Думы попало 148 черносотенцев, 148 октябристов ( почти все они были членами русских масонских лож, подчиняемых Парижу и Лондону), кадеты -54 человека, прогрессисты-28 человек, буржуа – 26 человек, социал-демократы -19 человек и все масоны, трудовики – 14 человек.

Дума рассмотрела более 2500 проектов законов.

Пётр Столыпин стал непопулярной фигурой как в верхах русского общества (за свой твердый курс хозяйственника), так и в низах, где он всячески поносился революционным движением. На Столыпина совершались покушения революционерами. В частности его дочь пострадала от взрыва бомбы при покушении на Столыпина. Она с трудом могла ходить, так как повреждены были её ноги, но она смогла ходить после длительного лечения. И также ранен был сын Столыпина, но он быстро поправился. Это случилось в августе 1906 года в Петербурге в доме Столыпина на Аптекарском острове.

До этого ушел в отставку с поста Председателя Совета Министров С.Ю. Витте, и на пост Председателя Совета Министров был назначен Столыпин, что и вызвало очередное желание революционеров расправиться с ним.

Глава 30. Идея отречения от престола.

В 1906 году Император, веря в свою судьбу, предсказанную многими провидцами, в том числе астрологом Хамоном, видя, что уже сбылось предсказание о « первой войне», сделанное Хамоном, видя события 1905 года, как первую попытку сбросить его с трона, видя много смертей, захотел отречься от престола, ввести патриаршество и стать патриархом.

Григорий Распутин узнал про это от царя в Александровском Дворце. Григорий был летом 1906 года во Дворце и спас царевича Алексея. От потери крови царевич мог скончаться. Он ездил на велосипеде и упал с него. Началось кровотечение, которое не смог остановить хирург Боткин, который делал перевязку, но кровь всё равно текла у царевича из-под повязки, так как царевич был болен « царской болезнью», и кровь не свёртывалась.

Распутин читал народный заговор над раною: -«Едет cвятой Егорий на коне, ты, кровь, не капь» три раза, потом перекрестил рану на руке, перевязанную до этого Боткиным, из –под повязки текла кровь, и после перекрещения над раной, кровь остановилась.

Царь благодарил долго старца, дал ему денег и сидел с ним, беседовал в Кленовой Гостиной.

Его Величество сказал: – « Надумалось покинуть престол, отречься от престола и стать патриархом, так как не хотим мы принять судьбу тяжелую, предсказанную Хамоном, предсказанную Авелем, предсказанную Серафимом.»

–«Не смей, ты же избран Господом на царство, так неси свой крест до конца! Ибо каждому свой крест, не бросай нас, не бросай трон твой! Царствуй смиренно и прими волю Божию,» – закричал на царя Распутин. Царь вздрогнул, ибо не ожидал такого. Никогда еще Григорий не кричал на царя, это было недопустимо, но тут особый случай.

Царь молвил: -« Спрошу духовника Феофана,» после чего царь встал и вышел смотря себе под ноги.

Распутин упал на колени и стал молиться за то, чтобы царь остался на престоле и так промолился час.

Царь же тем временем поехал в Александра–Невскую Лавру, где в это время был его духовный отец Феофан Полтавский. Там царь зашел в келью, где в это время молился Феофан. Феофан прекратил молитву, встал с колен и поклонился Государю.

–« Здравствуй, Феофан! Задумал я отречься от престола, тяжела ноша. Хочу патриархом стать и возродить патриаршество, а отрекусь в пользу брата», – начал беседу царь.

–« Не делайте этого, Ваше Величество. Вам суждено править до конца, и не лишайте царевича права править, на это есть воля Божия и любовь. Бог не оставит Вас, и отречение – это слабость, а слабость недопустима и противоречит законам империи», – сказал Феофан.

–« Ну если и ты так считаешь, и Григорий так же сказал, то не буду», – молвил царь.

–« Слава Богу, – ответил Феофан. – Пойдемте чай пить », – продолжил духовник, и они вышли из кельи и пошли в столовую чай пить.

Глава 31. 1908 год.

Иоанн Кронштадтский тяжко болел и практически не покидал Кронштадт начиная с 1906 года. Тем временем в Кронштадте строился Ставропигиальный Никольский Морской собор, на строительство которого Иоанн пожертвовал крупную сумму денег и опубликовал воззвание в газете с призывом присоединиться к сбору средств. В сентябре 1902 года началась постройка собора, которую предварил молебен, совершённый протоиереем Иоанном Кронштадтским в присутствии вице-адмирала С. О. Макарова. В основании собора строители забетонировали кирку Иоанна Кронштадтского, которую он принёс в 1902 году в день начала строительства на молебен.

У святого отца Иоанна Кронштадтского был дар пророческих видений о судьбах России и незадолго до его кончины в 1908 году у святого отца Иоанна было видение о грядущих временах:

«Я взглянул и вижу: царский дворец, а кругом бегают разной породы животные и разной величины звери, гады, драконы, шипят, ревут и лезут во дворец. И уже полезли на трон помазанника Божьего Николая II… Вдруг трон пошатнулся, и пала корона, покатилась. Звери ревели, бились, давили Помазанника. Разорвали и растоптали, как бесы в аду, и всё исчезло». Об этом пророчестве Иоанна Кронштадтского доложили Николаю II, что прибавило горести в его сердце, так как помнил об остальных пророчествах, начиная с письма Авеля.

В октябре 1908 года в Александровском дворце в Кленовой гостиной статс-секретарь Его Императорского Величества, председатель Совета министров, министр внутренних дел Столыпин Пётр Аркадьевич делал доклад Николаю II. В октябре 1908 года Австро-Венгрия объявила об аннексии Боснии и Герцеговины. Это вызвало международный кризис, который в течение первых недель 1909 года угрожал вылиться в большую европейскую войну. Столыпин выступил в своём докладе категорически против прямой конфронтации с Германией и Австро-Венгрией, сказав, что «развязать войну – значит развязать силы революции». Император Николай II выслушал доклад, и сказал в ответ министру: «Мы согласимся выполнить требования немцев, и не будем нападать на Германию из-за Боснии и Герцоговины, раз это может развязать силы революции. Хотя я уже хотел объявить войну кайзеру, но вы меня переубедили».

Далее Столыпин с большим колебанием в голосе поставил новый вопрос: «Знакомо ли Вашему Величеству имя Григория Распутина?» Царь заметно насторожился, но затем спокойно ответил: «Да. Государыня рассказала мне, что она несколько раз встречала его у Вырубовой. Это, по ее словам, очень интересный человек; странник, много ходивший по святым местам, хорошо знающий Священное Писание, и вообще человек святой жизни.

– «А Ваше Величество его не видали?» – спросил Столыпин.

Царь сухо ответил:

– «Нет».

– «Простите, Ваше Величество, – возразил Столыпин, – но мне доложено иное».

– «Кто же доложил это иное?» – спросил царь.

– «Генерал Герасимов», – ответил Столыпин.

Столыпин здесь немного покривил душой. Он ничего не знал о встречах государя с Распутиным и поэтому, чтобы понять были ли эти встречи вообще, придумал сослаться на генерала Герасимова, который ничего об этом Столыпину не докладывал на самом деле. И уловивши некоторые колебания и неуверенность в голосе царя, понял, что царь, несомненно, встречался с Распутиным лично.

Уловка министра действительно подействовала. Царь после некоторых колебаний, потупившись, и с как бы извиняющейся усмешкой сказал:

– «Ну, если генерал Герасимов так доложил, то я не буду оспаривать. Действительно, государыня уговорила меня встретиться с Распутиным, и я видел его два раза (Николай говорил неправду, он виделся с Распутиным значительно чаще. Но почему, собственно, это вас интересует? Ведь это мое личное дело, ничего общего с политикой не имеющее. Разве мы, я и моя жена, не можем иметь своих личных знакомых? Разве мы не можем встречаться со всеми, кто нас интересует?»