Читать онлайн Памир. Книга 1 бесплатно

Глава 1

– …страстотерпец и великомученик, не оставь в крайней нужде, пошли спасение… – причитала женщина, стоя на коленях у каменного постамента. Её горячие слёзы капали на ботинки статуи, оставляя тёмные пятна на сером камне.

– Вот она! – довольно проговорил крупный мужчина, в явно тесной кирасе поверх набивного доспеха. – Ха-ха, попалась, шлюха! Теперь-то мы славно позабавимся!

– Кабан, стой. Рысак приказал казнить её, – напомнил вышедший следом, тощий и с вытянутым крысиным лицом. Кольчуга на нём местами проржавела и болталась, не притянутая ремнями.

– Слышь, Сиплый, убить мы всегда её успеем, вначале попользуем, – с гыканьем сказал первый и попытался заграбастать женщину, но та в порыве отчаяния упала и дёрнула бандита на себя, да так, что он приложился лицом, разбив нос и губу. Кровь обильно брызнула на статую, а женщина успела отпрыгнуть в сторону.

– Ну всё, конец тебе, шваль! – зарычал здоровый. – Сиплый, заходи сбоку, чтобы не вырвалась.

– Ага, щас, – кивнул крысомордый, покачивая в руке лезвие палаша и обходя беглянку. Деваться ей было некуда, так что бандиты просто загоняли женщину в угол, когда она, внезапно замерла и, выпучив глаза, уставилась им за спину.

– Пф, не сработает, – усмехнулся Кабан. – Детская уловка.

И в этот момент раздался треск камня, а через мгновение здоровенная туша рухнула на садовую плитку как подкошенная. Сиплый резко обернулся, замахнувшись мачете, но железное лезвие со звоном ударило по граниту. А в следующую секунду каменный кулак смел череп налётчика, превращая её в кровавую кашу.

Я не знаю, сколько пробыл в небытии.

Первое мгновение просветления стало и последним, ведь мою душу заключили в статуе, в самом центре папского дворца. Время от времени меня навещали, проверяя. И это было единственное, что вырывало меня из забвения. А, ну ещё события, которые можно отнести к потрясениям.

Сначала меня хранили под стражей и семью замками. Затем, не знаю через сколько лет, меня перетащили в сад римского дворца – как символ власти. А потом забросили между другими такими же статуями.

Но даже сквозь забытье я чувствовал, как палит солнце, как ливни лупят, и как гадят голуби. Ненавижу голубей!

Потом были войны. Несколько. Бомбёжка Рима, захват, вывоз ценностей, и я трижды просыпался, когда целостность статуи была на грани. Когда воровали, когда грузили на корабль и уронили на палубу, и когда этот корабль потопили в средиземноморском порту. Сколько я провалялся под водой? Понятия не имею, но рыбы лучше голубей, это я вам гарантирую. Потом меня всё же достали из-под воды и перевезли… вероятно, сюда, в парк. К голубям, етить их!

Но каждую секунду, когда мой разум возвращался, я пытался подчинить стихию себе. Впитать её, стать единым целым и вырваться из опостылевшего заключения!

И вот несколько секунд назад меня словно молния пронзила. Может, сработали молитвы, может, горячие слёзы и кровь, а может, всё вместе. Пока это было неважно. Я, мать его, чувствовал и дышал! А ещё видел, как двое придурков зажали в углу более чем симпатичную женщину, лет двадцати пяти-тридцати.

Блондинка в вызывающем, хоть и простом платье, порванном в нескольких местах, так что были оголены плечи и почти вываливалась огромная, но всё ещё упругая грудь, с ужасом и чем-то похожим на восхищение смотрела на меня. А вот бандиты, которым стоило бы оглянуться, всё своё внимание сосредоточили на жертве, за что и поплатились.

Первому я просто опустил кулак на затылок, без особых идей и сложностей. Сколько он весил? А понятия не имею, но хватило. Второй успел обернуться и даже вскрикнуть, увидев приближающуюся руку, но в следующее мгновение мои пальцы вышли у него из затылка, череп лопнул словно шарик с краской, забрызгав всё вокруг тёплым, липким месивом.

– Чудо… – благоговейно прошептала женщина, упав передо мной на колени и совершенно не обращая внимания на текущую по лицу кровь и запутавшиеся в волосах бандитские мозги. – Свершилось чудо! Потерянный принц, страстотерпец!

Я попробовал что-то сказать, но понял, что горло пока не слушается. Дышать-то удавалось с трудом, большая часть тела была покрыта камнем. Или, скорее, состояла из него, что оптимизма не добавляло. Но расстраиваться времени не оставалось, потому что на предсмертный крик уже бежали следующие враги.

В небольшой сад ворвалось около десятка головорезов, мешавшихся друг другу и бряцающих оружием и плохо подогнанной бронёй. Выглядели они злыми и грозными, ровно до тех пор, пока мы не столкнулись на узкой дорожке.

– Стреляй в тварь! – выкрикнул здоровяк в шлеме, держащийся не в первых рядах, но толкающий бойцов перед собой. – Вперёд! Бей!

Ох, я б тоже бил, только вот двигался слишком медленно. Камень – штука инертная, я бы даже сказал монолитная и статичная. И всё же мне удалось не только повернуться в их сторону, но и сделать несколько шагов.

Град ударов обрушился на меня со всех сторон, звон стали сливался в сплошной скрежет и звон, от которого раскалывалась голова. Но повредить каменный покров не могли, а вот я, наконец, подошёл на длину руки и просто ударил по ближайшему врагу. Просто кулаком.

Удар вышел такой силы, что толстая металлическая кираса смялась с громким визгом, а кулак прошёл насквозь. Почти не ощущая веса тела противника, я скинул его на соседа, придавив. Третьего поймал за кисть и смял так, что даже сквозь крики слышен был треск костей.

– Пли! – крикнул главарь шайки, и я увидел несколько смотрящих мне в лицо стрел. Я даже растерялся и на мгновение потерял концентрацию, из-за чего зрение пропало, а голова вновь окаменела, я испугался ещё сильнее и вынырнул обратно. И не без удивления увидел, как падают оказавшимися бесполезными болты. А мне, как будто, даже стало легче дышать и двигаться.

Наступив на ногу следующему противнику, от чего он заголосил, быстро переходя на фальцет, но крик оборвался, стоило вмазать ему локтем, смяв шлем и череп. Я не специально, честно, просто хотел размахнуться и достать до главаря и арбалетчиков, спешно перезаряжающих своё оружие.

– Сдохни! – отчаянно выкрикнул здоровяк, неожиданно оказавшийся на передовой, и бросился на меня. И надо отдать должное, рубился он не в пример лучше своих подельников. Быстро, сильно и умело. Не рубил, как дровосек топором, а наносил короткие уколы и порезы. Вот только вместо ран лишь высекал искры.

А ещё он вовремя отскакивал, не давая мне приблизиться на расстояние рукопашного удара. Бесил неимоверно, так что пришлось плюнуть и дойти-таки до арбалетчиков. Двоих смял сразу. Первый слишком отвлёкся, крутя ворот, и умер, даже не поняв, что произошло. Второго поймал за плечо, перехватил за горло и сжал до хруста позвонков. Последний сбежал, собака, с отчаянными воплями.

– Господин! Спасите! – орал стрелок. – Статуя! Тут статуя ожила!

– Трус! Сражайся! – крикнул вожак и в ярости обернулся на секунду, которой мне хватило, чтобы добраться до противника и схватить его за оружие. – Отпусти! Ах ты тварь!

– Заткнись, – выдохнул я, дёрнув оружие на себя. И, возможно, он бы просто выпустил саблю из рук, но она была привязана за кисть, и противник невольно подался вперёд, после чего получил удар в висок. И ни шлем с забралом, ни подшлемник не спас его. Удар был такой силы, что противник буквально перекувырнулся в воздухе. Крепкая же у него шея была, что голова удержалась.

– Так… – выдохнул я, оглядываясь по сторонам. Где я вообще? По всему выходило, что в крохотном квадратном садике, во дворе у старого особняка, в сторону которого и мчался орущий арбалетчик. Выйдя за зелёную преграду, я увидел небольшой, аккуратный устланный галькой двор, с покосившимся фонтаном, покрытым вьюном.

Простенько, возможно, со вкусом, пусть не совпадающим с моим. Но главное – всё очень старое и ветхое. Можно сказать, разорившееся и обедневшее. Иначе ни состояние особняка и фонтана, ни появление бандитов не объяснить. Вот как раз из дверей особняка появилось несколько представителей этого вымирающего вида.

Ну, от моей руки вымирающего.

Пяток таких же оборванцев, как и первые, двое из которых с арбалетами и двое с тесаками. И один с чем-то очень похожим на пневматическую винтовку, потрёпанную и далеко не новую.

А вот последний, оставшийся на крыльце, мне очень не понравился. В отлично сидящих, подогнанных и начищенных до блеска полных доспехах, с гигантским рюкзаком за спиной и странной конструкцией в руках. Я далеко не сразу опознал в ней ружьё, к которому в районе привычного мне магазина был подсоединён толстый шланг.

– Стреляйте, балбесы! – проговорил рыцарь и сам приложил приклад к плечу. Зачем? Он что собрался стрелять из этого?

В следующую секунду сомнения отпали сами собой. Из ствола вырвалось облачко сжатого воздуха, и я едва успел прикрыть лицо окаменевшей ладонью, как в неё ударил металлический шарик. Да с такой силой, что выбил каменную крошку и остался в ладони, сплющившись в растёкшуюся кляксу. Но главное – я впервые за очень долгое время почувствовал боль.

– А-ха-ха, чувствую! – с облегчением выкрикнул я и рассмеялся.

– Стреляйте! – громче приказал рыцарь, вновь нажимая на спуск. Я же ускорился, даже перешёл на медленный бег. Каждый шаг оставлял продавленные следы на гальке. – Задержите его!

Стрелы ударили почти одновременно, не причинив никакого вреда. А вот пули выбивали из меня крохотные осколки, причиняя боль, которая меня только раззадорила, подарила мне ощущение жизни и позволила ускориться. Выступившие вперёд разбойники с мечами разлетелись в стороны, не оказав почти никакого сопротивления. Арбалетчики попытались спрятаться в особняке, но им перегородил дорогу рыцарь, которого они чуть не уронили. Но главное – перегородили ему сектор стрельбы, из-за чего он потерял драгоценные секунды.

Я влетел в противника всем весом, опрокинув и рыцаря, и арбалетчиков. Не удержал равновесия и рухнул сверху, буквально смяв всех троих словно прессом. Судя по крикам и хрусту, первыми не выдержали кости, но пока я поднимался, не сильно разбирал, во что упираюсь, так что живых не осталось. А когда ступил, наконец, на деревянный пол, понял, что это было ошибкой, нога ушла по голень в глубину. Старые доски растрескались и пошли щепой.

– Эм… – я посмотрел на пол, на свою ногу, на лестницу, которая была прямо передо мной. Похоже, подняться на второй этаж, откуда продолжались крики, мне было не судьба. Сколько же я весил в виде статуи? Тонну? Две?

– Прохор, что за шум?! – раздался высокий мужской голос, и со второго этажа высунулся юноша лет двадцати, взлохмаченный, с царапинами на лице. Секунду он пытался понять, что видит, переводил взгляд с меня, на рыцаря с лопнувшей головой и обратно. – Прохор?..

– Ты про этого? – спросил я, ткнув пальцем в тело, и усмехнулся. – Не ответит.

– Что? Что ты такое?! – фальцетом взвизгнул барчук. – Не подходи! Не подходи, иначе я её прирежу!

– Кого? – удивлённо спросил я, и враг выдернул перед собой девушку, лет восемнадцати. Раскрасневшуюся, в порванном платье, из которого чуть не вываливалась крупная грудь. Она была явно напугана, но при этом не в меньшей степени удивлена. – И? Это кто?

– В смысле? – растерялся пацан, но тут же выхватил кинжал и прижал его к горлу девушки, толкнув ту вперёд. – Вот, видишь?! Не подходи, иначе прирежу вашу госпожу! Убрался с дороги!

– Я тебя что, держу? Иди, – усмехнулся я, чуть сдвинувшись в сторону. Парень, тут же толкнул девушку перед собой и начал спускаться.

И даже дошёл до середины лестницы, когда я ударил по столбу, обрушив её. И пленница, и захватчик рухнули вниз, я едва успел поймать заложницу, а парень, воспользовавшись мгновенной заминкой, вскочил и бросился наутёк. Лишь пятки сверкали.

В текущем состоянии я его бы точно никак не догнал. А надо? Вроде бандиты все кончились. Главарь, в смысле рыцарь, вот он лежит. Прекрасную даму спас, даже двух. Правда, непонятно где другие обитатели особняка. Пока оглядывался и пытался сообразить, что дальше делать, в особняк впорхнула первая женщина.

– Доченька, ты жива? Ты в порядке? – выкрикнула она, бросаясь к нам.

– Отпусти меня, каменный истукан! – вскрикнула девушка, вырываясь из моих объятий. А вывернувшись, чуть не выплюнула в лицо женщине. – Ты мне не мать!

С этими словами она вспорхнула по полуразрушенной лестнице, отрезая мне возможность пообщаться, но мне и так впечатлений хватило. Тем более что старшая из женщин не просто осталась рядом, а склонилась в поклоне.

– Спасибо. Я буду вечно благодарить бога за ваше вмешательство, – проговорила она. – Спасибо! Это настоящее чудо! Я боярыня Милослава Гаврасова, ваша большая поклонница и сподвижница, и я готова служить вам вечно!

– На здоровье, Милослава, – ответил я, пожав плечами. – Вечно не надо. Это действительно долго.

В голове роились тысячи мыслей. Где я? Почему было нападение бандитов? Что тут вообще происходит, и какой идёт год?

– Господин? – заглядывая мне в глаза снизу вверх спросила Милослава.

– Сначала нужно разобраться с телами и делами. Зачистим особняк, – подумав, решил я. – Что у вас тут с полицией и где все слуги?

Глава 2

Бандиты, кто выжил, сбежали вслед за миловидным предводителем. Догнать я их был не в состоянии – тело пока не контролировал до конца. Но одного моего вида, мерно прогуливающегося по двору, хватило, чтобы исключить вероятность повторной атаки.

– У нас в особняке слуг почти нет. Вчера Егор с Надькой поехали на ярмарку в Царицын, охранять зерно все мужики собрались, так что в деревне только бабы остались, – пояснила Милослава, с усилием помогая избавить рыцаря от доспехов. – Вот разбойники и напали, выгадав время.

Я бы мог сорвать броню голыми руками, но тогда от неё осталось мало толка. А с мелкой моторикой была совсем беда. Чтобы просто не превратиться обратно в статую, мне приходилось каждую секунду контролировать своё состояние: разминать мышцы, гонять кровь, дышать глубже. И всё равно большая часть тела оставалась окаменелой.

– Дурость… – пробормотал я, легко подхватив тело и одной рукой кинув его в телегу. – Если у вас зерно охранять надо, и оно самое ценное, не лучше ли было напасть на обоз? Или они собирались захватить вас в заложницы и требовать выкуп?

– Вы же слышали, меня они в живых оставлять не собирались, только дочку мою, – посмотрев на второй этаж особняка, проговорила Милослава. – Осталась бы она совсем сиротой, во второй раз уже. Кто бы за неё вступился?

– Второй раз? То есть это не твоя дочь?

– Моя, как не моя? – улыбнулась женщина и поправила выбившийся из причёски локон тонкими пальцами, на которых ещё оставалась засохшая кровь. – Матушка её скончалась ещё лет десять назад. Георгий, супруг мой, вот недавно богу душу отдал, и осталась я вдовой. Но падчерица мне всё равно как родная.

– А если бы ты умерла…

– Взял бы Софьюшку тот урод силой и сделал своей женой. А сам бы сделался боярином Гаврасовым, – криво усмехнулась Милослава. – Только вы, наконец, пробудились, мой долгожданный господин, пробудились и принесли правосудие!

– Ну, до правосудия ещё далеко, крысёныш сбежал, как и часть его банды, – спокойно ответил я. – Но да, спящий пробудился. Что с государевыми войсками? С полицией? Почему у вас вооружённые банды на боярские дома нападают?

– Так, место такое, – пожав плечами ответила Милослава. – Вольница.

– Ладно, с другого начнём, – проговорил я, рассматривая старую и потрёпанную, но вполне рабочую пневматическую винтовку. – Какой сейчас год?

– По римскому календарю четыреста десятый, – ответила женщина, не особенно отвлекаясь от работы, но, увидев мой задумчивый взгляд, продолжила. – По буддийскому – две тысячи четыреста восемнадцатый. По китайскому – четыре тысячи шестьсот семьдесят второй. Но я бы сказала, что это первый год, и первый день с обретения господина нашего и повелителя. С вашего возвращения.

– Какой год от Рождества Христова?

– Одна тысяча девятьсот двадцать пятый, – с небольшой заминкой сказала Милослава. – Но папский престол ещё лет двести назад поменял летоисчисление. Как признали Папу Юлия императором над императорами, правителем Священной Империи Римской Нации и провозгласили царём всей земли католической, так и вот.

– Ого… – только и удалось проговорить мне, потому что мысли начали метаться внутри черепа, словно капли на раскалённой сковороде. Не сходилось. Винтовка у меня в руках была выполнена более чем технологично. И стреляла вполне себе. Не обладай я каменной кожей – погиб. Правда, ещё раньше меня бы просто зарубили. Но дело не в этом: слишком хорошее качество исполнения, явно промышленное.

И в то же время – рыцарские доспехи: качественные и толстые, но вполне средневековые. Возможно, они могли остановить пулю из пневматики, но винтовочный калибр – никак. Не сходилось. Разве что… Находясь в сомнениях, оружию рыцаря я уделил куда больше внимания.

Два баллона высокого давления соединялись с ружейной рамой и вполне современным магазином на пятьдесят свинцовых пуль – чуть большего, чем ствол, диаметра. Внутрь они сами не закатывались, а засовывать пальцем я не стал, и так приходилось держать винтовку предельно осторожно, чтобы не раздавить.

Не аналог автомата, конечно. Вся конструкция весила килограмм под двадцать, что неприемлемо для личного стрелкового оружия. Но, учитывая боезапас, её можно сравнить с ротным пулемётом. Совершенно не похоже на то, что было в моём мире в начале двадцатого века. Если ему противостоят арбалетчики – превосходство очевидно, но тут было бы неплохо изучить вопрос подробнее. Все, блин, вопросы!

– Ладно, ты меня знаешь и называешь господином…

– А как же иначе? Мы ждали вашего пробуждения больше трёхсот лет! И я горда, что именно я, как верховная жрица, сумела вернуть вас к жизни, – довольно улыбаясь, ответила Милослава.

– Жрица? – усмехнулся я. – Значит, мои слуги выжили…

– Всё верно, господин. Выжили, старались вас спасти и сделали всё, что возможно. Но ваши враги, антихрист, занявший римский престол, они оказались слишком сильны, – со вздохом покачала головой Мила, а затем искренне улыбнулась. – Но теперь ваша и наши жертвы не будут напрасны. Вы вернулись! И отведёте нас в рай, о котором пророчили наши духовные наставники!

– Хм, – учитывая, что она всё это говорила с горящими глазами, при этом не забывая обчищать трупы… Если смотреть на столичный мир, то он и в самом деле мог казаться раем. А моя задача, как наместника и наследника, сделать этот мир таким же. Для начала, правда, стоило объединить его под своей властью.

И в процессе отомстить предателям, которые заточили меня в камень.

– Дорога в рай не будет лёгкой и быстрой. Но мы её преодолеем.

– Вы совершенно правы, господин, – вновь улыбнулась Милослава. – Вместе! Я готова на всё, исполню любое ваше желание!

– Начни с самого простого. Год мы выяснили. Где мы находимся?

– Может, хотите осмотреть местность? С третьего этажа поместья видно всю нашу усадьбу, – воодушевлённо предложила женщина, но, заметив мой скептический взгляд на поломанные половые доски первого этажа, охнула. – Простите, господин, совсем не подумала.

– Ничего страшного, с этой проблемой мы тоже разберёмся, – успокоил я. – К тому же усадьба – это хорошо, но меня пока такие подробности не волнуют. Что за страна?

– Великославия, – тут же ответила Милослава, и у меня отчаянно заныли зубы.

– Так… ладно. Похоже, нам придётся пойти другим путём. Почему эта страна называется Великославией, я пока знать не хочу. Если мы рядом с Царицыным, значит, где-то близко к Дону.

– Всё верно, – лучезарно улыбнулась жрица культа имени меня и махнула на виднеющуюся речку. – Наша Иловля как раз в него впадает. Километрах в пятидесяти отсюда. Раньше тут порт хотели сделать, перевалочный пункт по направлению к крепости. Но османы слишком близко подошли, и стало не до того.

– Османы? – нахмурившись переспросил я. В истории моего мира османы к началу двадцатого века ещё существовали, но исключительно как сокращающееся и слабое государство. А тут… – И Римская империя?

– Немного не так – Священная Империя Римской Нации, – поправила меня Милослава. – Понимаю, господин, вы многое пропустили. Но с того момента, как антихрист сел на папский престол, прошло больше четырёхсот лет.

– Карта нормальная есть? Впрочем, неважно. Это может подождать, – сам себя одёрнул я. – С империями мы всё равно ничего не сделаем. Пока.

– Но это же всё взаимосвязано. Если бы не начали римские шавки всех славян в рабство угонять, если бы антихрист не провозгласил, что лишь католики угодны богу, и не объявил крестовый поход против остальных, не было бы и нашего государства, единого и свободного. До сих пор жили бы мы разными народами.

– Значит, Великославия – потому как все славяне вместе объединились?

– Именно! Вы, долгожданный господин, сразу суть схватываете!

– Ладно, похоже, без карты всё равно не обойтись, – вздохнув, признал я, благо тела уже собрали, как и всё с них. Не только ценное, вообще всё. – Сходи переоденься, а то вернутся слуги, а ты в таком виде.

– В нашем селе слуг и нет почти, только братья и сестры, что верны нашей идее. Чужих мы не держим, – не без гордости сказала Милослава, но от смены одежды отказываться не стала.

Я же, пока она ушла, присел рядом с добычей, стараясь понять, что вокруг происходит. Единое православное государство. Культ царевича-великомученика. Пневматические винтовки и доспехи… От всего этого голова шла кругом. Надо было разложить всё по полочкам.

Жители деревни потихоньку выбирались на улицы. В основном это были женщины, но встречались и старики, и ребятишек хватало. Одеты все были довольно бедно, но чистенько и аккуратно. Кто-то начал полоть огород, другие гнали немногочисленную скотину. Пастушок на кобыле гнал стадо. И все, видя меня, глубоко кланялись – кто с улыбкой, кто хмуро. Деревня. Идиллия.

Но когда Милослава, в новом белоснежном платье с глубоким вырезом, вернулась, неся в руках планшет, у меня чуть челюсть не рухнула.

Планшет! Не бумажки, скреплённые зажимом на доске, не блокнот в кожаном переплёте и даже не свёрнутую карту. Электронный планшет! Да, толстый и тяжёлый, такой высокотехнологичным не назовёшь, но планшет с сенсорным экраном. Откуда?

– Муж из Московской фортеции привёз, – сказала Милослава, явно считав моё недоумение. – У римлян, говорят, и не такие диковинки встретить можно. И я бы рада без них обойтись, да удобнее же.

– Верно, удобнее, – кивнул я, и чуть не принял протянутую технику, но вовремя сообразил, что могу нечаянно её так сжать, что от дорогущего планшета ничего не останется. – Показывай. Карту для начала.

– Как прикажете, господин, – улыбнулась женщина и несколькими уверенными нажатиями открыла довольно простую, не спутниковую, а обычную рисованную карту. Я даже задумался на мгновение, пытаясь понять, почему планшеты есть, а карты привычной нет. А ещё нет значка сотовой связи…

– Уменьши масштаб. Покажи страны. Как давно карта обновлялась?

– Лет пять назад, – без заминки сказала Милослава. – Но ситуация не сильно изменилась, разве что проклятые земли в очередной раз расширились…

Говоря это, она уменьшила масштаб, и я, наконец, увидел карту мира. В которой не нашлось ни Австралии, ни Обеих Америк, ни большей части островов. Зато с политической картой всё было максимально понятно.

Всю Европу и большую часть Африки, занимала СИРН, и лишь её краешек, бывшие Англию, северные части Норвегии и Швеции, называли Винлендом. То, что в моём мире было странами Балтии и восточной Европы, теперь либо находилось под СИРН, либо обозначалось как «дикие земли», разных цветов – от жёлтого до чёрного. Было интересно, что там произошло, ведь многие города были заменены красными крестами или и вовсе черепами, но я пошёл дальше.

На востоке СИРН соседствовало с Османской империей сынов Аллаха, занимавшей не просто всё пространство Персидских и Османских империй, в моменты их расцвета. Вся Азия, кроме Дальнего Востока и вторая половина Африки были под ними. При этом столица переехала из Константинополя в Мекку.

С краёв ютилось две других страны. Поднебесная империя Бессмертных, занимавшая Китай, половину Индии, Японию и острова в Южно-Китайском море. И Великославия, несмотря на название, бывшая в два раза меньше Российской империи, и ютившаяся, прижимаясь к Северному Ледовитому океану.

Обидно. До крайности. Тем более что на карте было обозначено, что последнее столкновение СИРН и Османов проходит чуть ли не в двухстах-трёхстах километрах южнее Царицыно, и после каждого такого столкновения оставались красные области.

– Что это такое? – задал я вопрос, показав пальцем на ближайшую из них.

– Зоны буйства стихий, – едва заметно поморщившись, ответила Милослава. – Я их сама не видела, лишь читала, но рассказывают, что, когда великие маги ведут сражения, после них остаются Зоны. Открываются порталы на стихийные планы, и через них в наш мир лезут монстры и, если будет совсем туго, элементали. Обычному человеку там не выжить. Но постепенно мир залечивает даже самые страшные раны.

– Что случилось с Варшавой? Почему там череп нарисован?

– Варшавой? Это город такой? Я о ней даже не слышала, – пожала плечами Милослава. – А вот про черепа знаю – это те места, где ничего живого не осталось. Совсем.

– Потрясающе… – пробормотал я и ещё глубже погрузился в раздумья. По всему выходило, что моя группа сопровождения не только меня предала, но и между собой передралась. Да так основательно, что изменённые ими империи до сих пор сражаются не на жизнь, а насмерть. Используя оружие куда страшнее термоядерного. По крайней мере, по последствиям.

– Вот значит, какой мир они без меня построили…

– Я говорила, антихрист занял папский престол и ведёт мир к краху! – с фанатичной уверенностью сказала барыня.

– Кто-то ещё уверен в этом? – прямо спросил я.

– Конечно! Все разумные люди! Даже если они не православные христиане!

– Правитель Великославии объявил Цезаря антихристом? – спросил я, вопросительно приподняв бровь.

– Нет, но царь – просто трус, не решающийся на прямое столкновение с Римом, – горячо проговорила женщина, а я лишь покачал головой. – Сулейман Великий называл его врагом всего человечества!

– Удивительно, католики и мусульмане воюют. Никогда такого не было, и вот опять, – вздохнул я, возвращаясь к карте. – Значит, и Крым под ними, и Кавказ. Тяжело будет выправить ситуацию. На первый взгляд – и вовсе нереально.

– Господин? – растерянно посмотрела на меня Милослава.

– Раз ты моя жрица, значит, и скрывать от тебя ничего смысла нет. Ты права, я и в самом деле был послан богом, чтобы превратить эту землю в райское место. Да, в начале её пришлось бы объединить, жёсткой, а иногда и жестокой рукой. Но тогда мир состоял из сотен мелких государств, и объединение их прошло бы почти бескровно. Мир, поделённый между всего несколькими, чрезвычайно могущественными империями, совсем другое дело. С наскоку такое не провернуть.

– Вы наш пророк, наш флаг и наш предводитель, что бы вы ни сказали, мы это сделаем, – самоотверженно проговорила жрица. – Каждый из истинных верных готов пожертвовать ради нашей великой цели жизнью!

– Это хорошо, но торопиться с этим точно не стоит, – мягко улыбнувшись, поддержал я Милославу. – Для начала разберёмся с проблемами малыми.

– Мы готовы! – тут же с горящими глазами сказала она.

– Прости, Милослава, но кто «мы»? – разведя руками, спросил я, и женщина нахмурилась. – Сколько вас? Есть ли другие ячейки? Тайные общества? Последователи?

– Конечно! И теперь, когда вы вернулись, я смогу потребовать от них подчинения! Мы объединим церковь, докажем патриарху, что истинное пришествие произошло, и мессия пришёл! А после…

– Погоди. Нет нужды торопиться. Вначале я должен разобраться в происходящем. Понять мир, в котором теперь живу. Найти способы его исцелить. Вернуть силы… – покачав головой, остановил я Милославу.

– Как прикажете, господин, – ответила жрица, но не сумела сдержаться от подколки. – Четыреста лет потеряно, ещё пара ничего не решит.

– Верно. Не решит, – кивнул я усмехнувшись. – Так что я воспользуюсь вашей помощью, безусловно. Хотелось бы, конечно, иметь под рукой правителей империй, но мессия я или нет? Значит, и с мелкими боярами справлюсь.

– Конечно, – уже без прежнего воодушевления ответила Милослава.

– Тогда начнём с малого, – собравшись с мыслями, кивнул я. – Что можно купить за оружие разбойников? И есть ли они ещё в ближайшей местности?

– Вы хотите начать охотиться на людей? Стать охотником за головами? – удивлённо посмотрела на меня женщина.

– Мы уже начали с трупов и крови. Так почему бы не продолжить, исцеляя мир, очищая его от разной погани? Маленькими шагами, по гигантской лестнице в небеса, – пояснил я задачу. На самом деле меня больше беспокоила опасность заснуть и потерять контроль, вновь превратившись в статую на неопределённое время.

– Исцеляя мир, звучит совсем неплохо, – улыбнулась Милослава. – И я буду совсем не против, если первыми на очереди будут налётчики, напавшие на наш дом.

– Почему нет, – пожав плечами, ответил я. – Нужно только выяснить, откуда они взялись. Кто-то знает, где их логово?

– Нет, откуда?

– Ну хотя бы оттуда, что они знали, когда мужчины уедут продавать урожай, – напомнил я, и Милослава глубоко задумалась. – Конечно, они могли разместить соглядатая, чтобы он постоянно торчал у дороги и помчался рассказывать, как только обоз отъедет достаточно далеко, но куда проще заплатить одному из местных за весточку.

– В нашей общине предателей нет, – решительно отвергла боярыня.

– Ладно. А следопыты в ней есть? Охотники? – уточнил я. Меня, конечно, учили распознавать следы, но я не был в этом хорош. Так, на семерочку из десяти.

– Все уехали в качестве охраны. Но они вернутся. Как только продадут товары и закупят самое необходимое, – проговорила она и, увидев, что я жду продолжения, раскрыла свою мысль. – Нужно генераторы обновить, перед зимой. Детали для прядильных и ткацких станков. Для сушилок.

– Генераторы? – у меня окончательно всё смешалось в голове. – А поехали они на телегах, заряженных лошадьми?

– Почему? На паровике. Простите, господин, вы, наверное, не в курсе. Это такие колёсные поезда, которые и по обычным дорогам, не только по рельсам, ездить могут. Ох. Простите ещё раз, это же… Я совсем забыла, что вы пропустили эти четыреста лет, – проговорила Милослава. – Паровозы – это такие телеги…

– Я знаю, что такое паровозы, – прервал я рассуждение жрицы. – А что ещё у вас есть? Телефоны? Да? Хорошо. Телеграф? Телевизор? Самолёты? Нет… странно. Аэропланы? Интернет? Тоже нет? Это почти телевизор, только для планшетов и компьютеров. Жаль. Тогда…

Несколько минут я просто перечислял разные предметы и технологии, а Милослава кивала или мотала головой, всё больше погружаясь в раздумья. Я же выяснял для себя, что есть в этом, новом для меня мире, который был мне предназначен.

За четыре сотни лет мир в корне изменился по отношению к тому, что было в нашем средневековье и к началу двадцатого века. И дело не только в неравномерном и активном развитии некоторых технологий, но и в появившейся магии, которой обладали потомки получивших инъекцию активации связи со стихиями. А затем их ярым наследием стали зоны буйства стихий.

Картинка постепенно складывалась, но проще от этого не становилось.

Я очнулся в новом мире, во всех отношениях. И на рай он совершенно не тянул. Наоборот, разорванный войной на кровоточащие части, где каждая считала правой только себя и готова на применение любого, сколь угодно страшного и мощного оружия. В этом мире магия и технологии смешались, размывая понятия эпох.

Победить трёх бессмертных, правителей величайших империй, возомнивших себя будущими богами и наместниками планеты, дарованной мне по праву крови?

Задачка не из простых.

Но для начала обезопасить себя, ну и свой текущий дом.

А для этого стоит избавиться от бандитов в округе. Нужно найти их логово и зачистить. Учитывая, что бандиты сбежали пешком, далеко они уйти не могли. Значит ли это, что и живут они тоже рядом? Не факт. Но пробовать их отыскать надо.

И хотя мне было страшно себе в этом признаваться, основная причина была даже не кровожадность, а ужас снова превратиться в камень. Стоило мне задержаться на месте, как тело начинало неметь, будто покрываясь толстой гранитной коркой. Душа требовала движения до тех пор, пока есть силы.

Не спать. Не стоять. Идти. А лучше – бежать.

– Оставайся здесь. Возьми винтовку, поднимись на второй этаж и забаррикадируйтесь, на случай если бандиты обойдут селение и атакуют снова. Я попробую их выследить.

– Но господин, что если они вас окружат? Если возьмут вместо мечей кувалды? Я должна пойти с вами!

– Ни в коем случае. Хочешь, чтобы я ещё и на твою защиту отвлекался? – осадил я женщину. – Не спорь, делай. А я пройдусь.

Милослава поджала губы, но молча подчинилась: схватила пневматическую винтовку, перевязь с шариками и почти бегом скрылась в особняке. Я же, подхватив рюкзак с баллонами и автомат, пошёл в направлении, в котором убежали бандиты.

Кровь мерно стучала в висках, глухо, тяжело, словно повторяя: «жив, жив, жив». Первые минуты, пока шёл по дороге и не видел следов, даже пожалел, что не начал преследование сразу, но вскоре увидел красные капли. Всё же сбежавший стрелок, которого я не сумел задавить на пороге, или главарь банды получили ранения.

Идти сразу стало проще. Я двигался не быстро, но неумолимо. Всё больше обращая внимание на детали.

Судя по следам, первые минут двадцать они бежали. Затем вернулись, держась на расстоянии и наблюдая за усадьбой. Возможно, ожидали, что я вновь превращусь в статую, и собирались атаковать снова. Об этом говорили отчётливые следы лёжки на ближайшем холме, с которого открывался отличный вид на посёлок.

Человек пять тут оставалось. Метрах в двухстах от холма обнаружились следы копыт. Вместе с ощипанной травой и продуктами жизнедеятельности. Судя по всему, четверо затем пошли пешком, а пятый ускакал верхом.

– Жаль. Этого я точно не догоню, – пробормотал я, не собираясь отступать, но при этом стараясь ускориться настолько, насколько это возможно.

Люди – существа очень выносливые, но ленивые. Когда нет угрозы, или они её не видят – особенно не шевелятся. Да, я потерял около часа, но и они не сразу выдвинулись к своей базе, реальный разрыв у нас составлял меньше тридцати минут.

Шли налегке, не спеша. Уже через час ровного, упорного бега я начал замечать не только следы в пыли, но и помятые стебли травы рядом с дорогой. Я замедлился и всё равно едва не выскочил прямо на бандитов, которые шли буквально за следующим поворотом.

– Слышал? – нервно оглядываясь, прошептал один из них.

– Ты задолбал уже дёргаться. Двадцатый раз спрашиваешь, – возмутился другой. – Всё нормально, никто нас не преследует.

– В этот раз точно что-то было!

– Ты и в прошлые пять так же говорил, – раздражённо бросили ему.

Но бандит всё равно обернулся, вглядываясь между деревьями. Глаза его начали расширяться, а в следующее мгновение пуля прилетела ровно в центр лба. Стрелять из ружья было куда проще, чем из аркебузы, а скорострельность оказалась на моей стороне. Так что схватка закончилась, не успев начаться.

Пули вылетали с глухим, но явственно различимым хлопком. Тише, чем девятимиллиметровые пистолетные, но не значительно. А убойной силы вполне хватало, чтобы если и не пробить, вмять ржавую кольчугу вместе с одеждой в ткани.

Второй выстрел оборвал жизнь преступника с пневматикой, успевшего нацелиться, и даже выстрелить. Но враг слишком разнервничался, и шарик пролетел мимо меня. Моя же пуля попала ему в горло. Он схватился за рану обеими руками и осел в траву захлёбываясь.

– Стоять! – прогромыхал я.

Меня, естественно, не послушались. Оставшиеся бандиты ломанулись сквозь лес, отстреливаясь на ходу. Пару раз в меня даже попали. Но я почти не почувствовал этих прилётов. Так, что-то шмякнулось о каменную кожу. Зато стрельбе по движущимся мишеням меня обучили накрепко, и результат схватки был предрешён.

– Нет! Не подходи! Не подходи! – истерично орал раненный, которого я специально подстрелил в правое плечо, выводя из боя.

– Хочешь жить? – спросил я, отпуская магические потоки и улыбаясь окаменевшим лицом. Наверное, получилось особенно жутко, ведь он отчаянно закивал. Чтобы говорить отчётливо, пришлось сконцентрироваться и подавить заклятье сильнее. – Хорошо. Проводишь до вашего логова. И иди на все четыре стороны.

Глава 3

Когда говорят «бандитское логово», что представляют в первую очередь? Заброшенная избушка лесника, несколько землянок, спрятанных под корнями векового дуба, делянка, сваленная из полуобработанных брёвен.

На самом деле бандиты тоже люди, чаще всего просто недостаточно умные, чтобы выживать честным трудом. Ну или отчаявшиеся, обездоленные и те, кому просто не повезло. В жизни такое бывает.

И, как все люди, предпочитают лиходеи жить в нормальных домах, спать в мягких кроватях и есть за столом, а не у костра. Тискать тёплую и довольную бабу, некоторые предпочитают ревущих, но большинство – нормальные.

Так что я не особенно удивился, когда выживший бандит начал рассказывать, что они вовсе не бандиты и душегубы, а просто отчаявшиеся крестьяне, бывшие дружинники и охотники, которые и не хотели кровопролития.

– Боярин, не губи, неурожай у нас, деток кормить нечем, вот и подбил нас лыцарь на дело лихое, – пытался оправдываться обезоруженный мужик, пока я подпинывал его по дороге. – Мы ж не собирались никого убивать. Только припугнуть…

– Главный кто? – спросил я, разминая горло.

– Лыцарь был, – оглянувшись на меня, испуганно ответил бандит.

– Ещё раз соврёшь, останешься без руки.

– Рысак! Рысак-то! – вскрикнул бандит, почувствовав на плече мою тяжёлую ладонь. – Он главным был. Его и рыцарь слушался!

– Не голоси, – поморщился я. – Что за Рысак?

– Так это. Главарь был, – сбивчиво ответил преступник.

– Кто. Откуда. Под кем ходил? – словно маленькому задавал я наводящие вопросы, и непременно получал один и тот же ответ «не знаю». Что меня, безусловно, раздражало, но не до такой степени, чтобы прибить полудурка. – И что? Ты пошёл за непонятно кем?

– Так, у него лыцарь был! – удивлённо оглянулся на меня мужик. – Как такого не послушать? Не магик, право слово, но цельный лыцарь! И он ему приказывал. Кто ж с таким спорить станет? Вот мы и…

– Хм, – не удержался я, но говорить тут особо было не о чем. Мужик был не слишком умный, вместе с товарищами пошёл за тем, кто пообещал быстрый и лёгкий заработок, пусть даже чужой кровью. – Ты откуда?

– Из Песковки, – тут же ответил бандит, а потом отшатнулся. – Остальные ни при чём! Христом богом молю, не трожьте их, боярин! Там детки малые!

– Доведёшь до логова, где укрылся этот Рысак, больше никого не трону, – длинное предложение далось мне с трудом, и последние слова прозвучали низко и глухо, будто доносились из могилы, отчего бандит резко побледнел и покрылся испариной. – Веди.

– Конечно. Как скажете, господин, – мгновенно ответил он и зашагал ещё быстрее.

Следующие час или даже больше мы шли молча. И я с удовольствием отмечал, что с каждой минутой двигаться и дышать становилось легче. Шаг мягче, даже следы уже не такие глубокие. Это вселяло надежду на то, что вскоре я смогу полностью вернуть свою человеческую форму.

Конечно, каменная форма тоже даёт многое: защита от пуль, невероятная сила и пробивная мощь. Мять шлемы, вместе с черепами, пальцами – очень удобно. Но я с радостью откажусь от этих плюсов, если мне не нужно будет каждую секунду поддерживать контроль только для того, чтобы дышать.

Увы, пока что стоило лишь немного отвлечься, и кожа покрывалась толстой каменной бронёй, мышцы и кости теряли чувствительность, а кисти рук и вовсе превращались в кувалды. Магия…

Сколько лет меня учили теории? Сколько пытались привить единство с какой-то стихией. И вот теперь можно с уверенностью сказать – с камнем я сроднился на двести процентов. И тут у меня к госпоже Удаче большие вопросы. Четыре сотни лет в виде статуи – это мне так повезло? А предательство? Или это расплата за то, что я родился двести пятьдесят шестым принцем империи, в которую входят сотни миров? Если всё это были минусы, то значит ли это, что впереди у меня светлая сторона?

Я так задумался, что даже не сразу заметил проглядывающий через редкий лесок форт. Толстые земляные стены, укреплённые камнем. Почему земляные? Не знаю, я просто чувствовал. А вот людей на вышках, патрульных и прочих – видел. И они нас, к сожалению, тоже.

– Это Песковка? – одёрнув бандита, спросил я, но тот вместо этого заголосил.

– Спасите! Спасите, люди добрые! – во всю глотку орал он, вырываясь так, что одежда трещала. Я не успел перехватиться, и бандит, упав на колени, скинул с себя куртку и броню и, голый по пояс, помчался в сторону форта.

Но мне его жизнь была уже безразлична: в открытых воротах в этот момент как раз появился тот самый барчук, который возглавлял нападение на имение Гаврасовых. Он меня тоже увидел, глаза его в ужасе округлились, парень тут же бросился к лошади и, вскочив в седло, пришпорил её.

Я тоже медлить не стал. Приклад к плечу, вдохнуть, задержать и плавно нажать на спуск. Свинцовый шарик пролетел около двухсот метров и клюнул главаря в плечо. Недовольно цыкнув, я выстрелил ещё раз. Отсутствие нормального прицела и чужое, непристрелянное оружие давали о себе знать, но и второе попадание вошло в грудную мишень, свалив боярина с лошади.

Третьего мне сделать не дали. Ворота с грохотом захлопнулись, и сбежавший от меня бандит замолотил кулаками по створкам.

– Пустите! Пустите бога ради! А-а-а! – голосил он, заливаясь горючими слезами. – Он же меня убьёт! Пустите!

– Заткнись! – гаркнул сверху мужчина в красном кафтане, накинутом на начищенную до блеска броню. В шлеме, но с поднятым забралом. Крепкий, бородатый, с кривым шрамом на щеке. – А ты стой! Кто таков?!

Я даже завис на мгновение. А в самом деле – кто? Двести пятьдесят шестой? Памир?

– Защитник бояр Гаврасовых. С кем имею честь? – ответил я, смело выходя на середину дороги.

– Боярин Влад Сокольников, сотник графа Александра Вяземского, – с небольшой заминкой ответил сотник. – Чего тебе надо?

– Сегодня на Гаврасовых напала банда, перебила несколько крестьян, пыталась снасильничать боярынь, – сказал я, ткнув пальцем в рыдающего преступника. – Этот участвовал, как и тот щёголь, которого я с седла сбил. Так что прошу не препятствовать правосудию и не укрывать бандита.

– Что тут правосудие решать не тебе, изверг, – резко ответил Сокольников. – Лишь суд решит их судьбу. Пока же передо мной обезумевший убийца, которого извратила стихия. Мы с вами, тварями, по несколько раз в год бьёмся, и тебе нас не запугать! А бояре Гаврасовы за то, что чудище приютили, перед графом ещё ответят!

– Как ты меня назвал? – медленно, подняв бровь, переспросил я.

– Что, понравилось? Изверг! Мутант магический! Порченый! – хохоча, начал перечислять сотник. – Рожу свою давно видел в зеркале?

– Рожу… ладно… – хмыкнул я и постарался максимально взять под контроль стихию камня. Кожа очистилась, хоть и оставалась серой, под опавшей каменной бронёй оказался бессменный мой парадный костюм принца, с золотыми узорами, в котором я попал в этот мир. И чем больше я менялся, тем в большем ужасе бился в ворота бандит.

– Магик! Магик пришёл! – прокатилось по рядам стражи.

– Так лучше? – улыбнувшись, спросил я и развёл руками, чтобы меня могли со всех сторон рассмотреть. – Так что, сотник, отдашь мне преступника, который напал на боярыню Милославу? Или мне в ворота постучать?

– Чего? – ошалело проговорил сотник, и тогда я просто подошёл к воротам, отпустил окаменение и стукнул в ворота кулаком, да так, что соседние башенки покачнулись. – А ну, стой! Я тебе постучу!

– От-дай-бан-ди-та, – громко, с расстановкой, приговаривал я, на каждом слоге ударяя в ворота.

– Кончай дурить, магик! Отдам, коли виновен он, слово даю! – закричал сотник, цепляясь за край трясущейся стены, чтобы не упасть.

– Ну вот. Так бы сразу, – улыбнулся я. – Открывайте.

– Открыть ворота! – выкрикнул Сокольников. Но тяжёлые дубовые дверцы и не подумали расходиться в сторону, пришлось вопросительно посмотреть на местного начальника. – Пошевеливайтесь, лодыри! К нам господин магик пожаловал.

– Слушаемся! – донеслось с разных сторон, и через минуту ворота, заскрипев и осыпая щепой, отползли в стороны. Только для того, чтобы я увидел на противоположном краю форта улепётывающего главаря бандитов. Да не одного, а с целой свитой, прикрывающей его тяжёлыми щитами на спинах. Все на лошадях, ещё и с запасными, да вьючными.

– Ты понимаешь, что помешал правосудию? – спокойно, но глядя прямо в глаза, спросил я сотника.

– Прощения просим, за задержку. Ну так вон же он, берите… – с едкой ухмылкой проговорил Сокольников. – А коли что не по нраву вам, так не серчайте, его светлость враз в этой беде разберётся и всё решит.

– А скажи-ка, любезный, если я тебя в камень превращу. Ну, со злости. С этим тоже граф твой разбираться будет? – внимательно посмотрел я на сотника, и тот быстро потерял весь свой румянец. – Ты ведь знаешь, кто это был, по глазам вижу.

– Нападение на государева человека карается смертью! – покрывшись бурыми пятнами, но не отступив, сказал начальник форта. Видно было, что ему страшно, чуть ли не до смерти, но службу он свою и верность держал.

– Ну что же. Мне говорили, что эти земли полны разбойников и налётчиков. Но не думал я, что граф Вяземский к этому какое-то отношение имеет.

– За поклёп на его светлость даже магику спины не сберечь. Как до него слова ваши дойдут – вмиг своё получите, – храбрясь, ответил сотник.

– А это хорошо. Передай ему мои слова, – голос вновь сел, но я не собирался заканчивать. – Граф Вяземский не в состоянии службу, порученную ему государем, исполнять. Людишки его распоясались, по дорогам бандиты шастают. Законы не исполняются. А раз так, то какой же он граф? Передашь?

– Видит бог, до последнего слова, – сглотнув ком в горле, ответил сотник.

– Молодец, – улыбнулся я и направился к лестнице, ведущей на стену. Понадобилось несколько секунд, чтобы взять силу под контроль, но в результате я сумел взбежать наверх. Один из стражников попытался преградить мне путь и ткнуть в рёбра мечом, но я лишь отмахнулся, скинув его со стены и быстро превращаясь в гранитную статую.

– Стой! Ты что удумал? – сотник попробовал сопротивляться, но его кинжал лишь вышиб искры из каменной кожи. – Нападение…

– А я не нападаю. Я спрашиваю, – положив ему руку на плечо и чуть сжав, улыбнулся я. – Кто этот мерзавец, что напал на Гаврасовых?

– Не знаю! – выкрикнул он, и я надавил ещё, отчего металлический наплечник со скрипом смялся. Потом ещё капельку, защемляя живые ткани, и сотник взвыл.

– Войцех это! – неожиданно выкрикнул один из стражников. – Боярина Казимежа Клусинского сын.

– Молчи, дурак! – сквозь зубы рявкнул сотник.

– О, спасибочки. Ты своего начальника сейчас спас от того, чтобы в камень обратиться. И чем этот боярин занимается? Где его искать?

– Так, тысячник он, младший воевода графа… – даже чуть растерянно ответил стражник, переводя взгляд с меня на сотника.

– О как. Значит, выходит, что не повезло мне, – хмыкнул я и отпустил Сокольникова. – Ну, может, это и к лучшему, поводов познакомиться с графом всё больше. Значит так, Влад, ты о произошедшем начальству доложи. Всё чин по чину.

– Даже не сомневайся… магик, – держась за плечо, ответил тот.

– И про разбойников. И про нападение на бояр. И про то, что мне вмешаться пришлось. Понял? А если что не так доложишь, так не волнуйся, я потом свою точку зрения точно выскажу, – улыбнулся я, и из-за каменной маски вышла улыбка по-настоящему жуткой. – Ну а если так случится, что на наши обозы нападут или, не дай боги, на имение Гаврасовых, не серчай. С тебя и твоих людей спрашивать приду.

– Спрашивалка у тебя не отросла! – вскинув подбородок и изображая боевой дух, возмутился сотник.

– Да ну? – в этот раз стоило мне шагнуть к вояке, как он не выдержал и отступил на шаг, но споткнулся на пороге башни и сел на задницу. – Думаю, ты и себе и людям своим сейчас всё сказал. В принципе, я и сам всех убить могу. Благо из тех двадцати, что на поместье напало, лишь двое живы: сбежавший трус и вот этот придурок полуголый. Вам его оставляю, развлекайтесь, расспрашивайте, что и как было. А я потом проверю.

– Я отвечаю не перед тобой, тварь! – зло бросил сотник.

Я лишь улыбнулся и, помахав ему рукой, спрыгнул со стены.

И это, блин, было большой ошибкой. И высота не такая значительная, и внизу не каменная мостовая, а просто земля, но как-то я забыл о ломкости камня и о собственном весе, который составлял больше тонны. Что-то хрустнуло. Треснуло. И я едва не взвыл.

Нога буквально треснула вдоль голени, и мне стоило гигантских усилий удержаться на одном месте, не свалившись, и тщательно совместить все куски. Стражники что-то говорили, но мне было не до них. Задержав дыхание, я взял под контроль магию окаменения и медленно её снял. Выдохнул, только когда нога оказалась целой.

– Что, магик, не всесильный? – ехидно смеялся со стены сотник.

– Точно, – улыбнулся я. – Хорошо себе об этом напоминать. Ну и вам заодно.

С этими словами я чуть уменьшил контроль и, убедившись, что трещина исчезла, направился к дороге. Под нервные смешки стражников и сотника миновал ворота и походя задел башенку плечом. Эффект был соответствующий, часть стены чуть не обвалилась, испуганные стражники закричали, махая руками, я же, не обращая на них больше никакого внимания, направился обратно в имение Милославы.

Зная, что дорога между сёлами одна и никуда не сворачивает, я легко добрался до места, где оставил тела бандитов, спокойно их обобрал и двинулся дальше, уже гружёный по самое не балуйся. Будь я обычным человеком, столько бы не утащил, но сейчас меня это совсем не радовало.

Как-то я забыл о том, что камень, даже такой, как гранит, может быть очень хрупким. Главное – знать, как и чем бить. Выдержу ли я свинцовую пулю? Несомненно, уже проверяли. Как и стрелу из арбалета. А вот стальную, на той же мощности, что давали баллоны? Вопрос. А если это будет кирка или кувалда, килограмма три? А если пушечное ядро? Ведь у них есть паровые автомобили, значит, и паровые пушки могут быть.

После обдумывания этих мыслей спеси и самоуверенности у меня существенно поубавилось. Каменная форма – это очень сильно, можно даже сказать, ультимативно против пехоты и стрелков с пневматикой. А вот против подготовленного отряда, даже без пушек, просто если они будут точно знать, что им противостоит…

А значит, нельзя надеяться только на эту способность. Нужно использовать и оружие, и доспехи, комбинировать их с полученными во время обучения знаниями.

Главное же – попытаться понять, могу ли я углубить использование магии? Что я вообще могу сделать с её помощью?

Нострадамус, выступающий моим наставником на протяжении десятилетия, утверждал, что магия и физика существуют параллельно. Это как разные измерения, которые изначально не предназначены для того, чтобы пересекаться.

Магия – это хаос, ломающий правила физики.

Но жизнь тоже хаос. Без изменчивости невозможно движение. Невозможна сама жизнь. Так что в мирах, где есть магия, воздействие хаоса просто сильнее. Где-то чуть-чуть, самую капельку. Где-то до такой степени, что существование упорядоченной жизни нереальным.

Стихийные планы как раз и различались по такому влиянию. План земли и камня – минимально. Теоретически в нём люди могли жить без всяких проблем. План воды погружался в хаос чуть дальше, со всеми вытекающими последствиями. Рыбы там, может, и могли бы выжить. И сильные маги. Обычные люди – только внутри подготовленного пространства, вроде субмарин. И то – недолго.

План воздуха был преддверием хаоса: в нём существовали ещё какие-то существа, но в крайне малом количестве. Выжить там могли лишь маги с полным сродством с этой стихией. Они и людьми-то быть переставали.

Ну и, наконец, план огня. Тут без вариантов, изменчивое пламя не допускало появления сколько-нибудь упорядоченных существ. Элементали огня рождались и умирали каждую секунду, и лишь энергетические сущности могли бесконечно подпитываться в этом хаосе.

Так что можно сказать со стихией мне повезло. Как и со сродством с ней.

Приземлённая, простая и понятная. По сути своей, это не более чем незначительное преобразование, которое нужно не только контролировать, но и направлять. Остаётся вопрос: почему я выжил? Нет, понятно, что именно так должен был сработать проклятый амулет, оставить мою душу заключённой в каменной статуе. Но всё же… И, кстати, где сам амулет? Когда я очнулся, в руке его не было.

Впрочем, не принципиально. Нужно подробно вспомнить лекции Нострадамуса, в идеале записать их для анализа, и вывести все формы, что я могу использовать в бою.

Самое очевидное – использование не окаменения, по сути превращения в каменного элементаля, а отдельно каменной кожи в виде брони и отдельно каменных кулаков по необходимости. Да, пробивная сила уменьшится, как и сила в целом, но тогда я не лишусь руки или ноги.

С другой стороны, если пробьют каменную кожу, и кувалда влетит в мою обычную, легче от этого не станет. Надевать доспех? Вполне логично, благо один рыцарь без шлема у меня как раз есть.

В этих рассуждениях добрался до особняка, где разгорался какой-то скандал. А выйдя к парку, услышал перебранку.

– …нормально же жили, чего вам от нас надо?! – возмущённо спрашивала какая-то женщина в запачканном переднике поверх простого платья.

– Мы все жили лишь для того, чтобы наш господин и повелитель, страстотерпец, утерянный святой, очнулся от вечного сна и повёл нас за собой, – горячо говорила Милослава. – Веками мы собирали последователей нашей истинной веры!

– Да-да. Коли вы в это верить хотите, так верьте, барыня, – ответил ей другой голос. – А мы сюда пришили, чтобы налоги не платить, да подальше от столичных сумасбродств быть.

– Верно! Дальше от господаря, ближе к земле и богу! – подтвердила крестьянка. – А что до святого, так, где он? Убёг от вас и веры…

– Вообще, я здесь, – сказал я, входя в круг огня и с глухим стуком сбрасывая добычу. Селяне с удивлением заозирались, я же шагнул ближе к огню и демонстративно сменил форму, после чего они разом отшатнулись. – Но насильно мил не будешь. Если вам чужда вера, живите как жили.

– Но господин… – попробовала возразить Милослава.

– Не нужно, – мягко, но твёрдо остановил я женщину. – Мне не нужны последователи, которых тащат насильно. Тем более не нужны приближённые, которые в меня не верят. Оставайтесь на этой земле, платите налоги боярыне или вовсе отправляйтесь на все четыре стороны. Ангельскому воинству не нужны праздные и убогие.

– Лишь истинно верующие, страждущие и алчущие истины достойны войти в рай! – тут же горячо поддержала меня боярыня, чем, впрочем, баллов не добавила.

– А теперь идите. Идите и думайте, – коротко приказал я.

Народ поспешно начал расходиться. В процессе я услышал несколько особенно громких шепотков:

– Магик! Со своим-то магиком житьё совсем другое будет…

– Лжепророк это, истинно тебе говорю! Надо его игумену Царскому сдать!

– Игумен далеко, а этот близко…

– А что, если он и в самом деле святой? Он же статуей всю дорогу был…

– Милка-то ведьма, правду бабка моя говорила, боярыню погубила, мужа в могилу свела, теперь вон со статуей баловать будет…

Но ушли не все, человек пять осталось.

– Господин, куда бы вы ни пошли, что бы ни задумали, я всегда буду рядом с вами,– горячо проговорила Милослава, подойдя вплотную и едва не наваливаясь на меня своей огромной грудью. – Я самая верная ваша жрица и слуга. Прикажите – и я исполню всё что угодно!

– Это хорошо, потому что день был долгий, и я собираюсь поспать, – сказал я, прекрасно понимая, на что она намекает.

– Моя спальня в полном вашем распоряжении.

– Она на втором этаже? На третьем? – уточнил я, и, получив кивок, с трудом сдержал вздох. Если я обращусь в камень, на верхнем этаже особняка, то вряд ли старые деревянные полы выдержат две тонны. – Нет. Не пойдёт. Мне нужно быть поближе к земле, которая меня благословила. Распорядись, чтобы постелили на первом.

– И распоряжусь, и сама займусь немедля, – ответила боярыня и, позвав с собой девушек и женщин, отправилась в особняк. Повернувшись к нему, я успел заметить отпрянувшую от окна падчерицу Софью.

В голову лезли сотни мыслей, но я решил отложить их на завтра – утро вечера и вправду мудренее. Усталости не было: казалось, я отоспался на четыреста лет вперёд, но понимание, что организму – живому, здоровому – нужен отдых, не отпускало.

Как и страх, что я вновь обращусь в статую, если потеряю контроль. А потому, с открытыми глазами лежал на мягкой перине, постеленной прямо на полу в зале. И когда раздались мягкие шаги, даже не удивился.

– Вы не спите, господин? – жарко прошептала Милослава.

Она была облачена в полупрозрачную ночную рубашку, едва скрывающую её молодую, чуть полноватую фигуру. Но шикарные бёдра и огромная грудь легко перевешивали эти мелкие недостатки. Тем более что она и в самом деле жаждала этой близости, страстно желая её, словно причастия.

– Тебе будет холодно, со мной.

– Я не раз спала у ваших ног, – тут же ответила боярыня, – пытаясь согреть вас своим телом.

Посмотрев на неё, я невольно почувствовал, как сердце начало стучать чуть чаще. И это, чёрт побери, было отличным сигналом! Если нужно переспать с шикарной женщиной, чтобы вновь почувствовать себя живым, – я только за!

– Думаю, сегодня тебе это удастся, – улыбнулся я.

И только ждавшая разрешения Милослава стянула с себя ночнушку, чтобы затем скрыться под одеялом с головой. А через несколько секунд опускающихся поцелуев, внизу стало горячо и влажно…

Много ли нужно юноше, веками державшему воздержание, чтобы достигнуть пика? Ну, как выяснилось из-за некоторой заторможенности организма и сродства с камнем – немало. Часа три я её мучил во всех известных мне позах, заставляя содрогаться от оргазмов раз за разом. Так что после она просто отключилась, тяжело дыша и прижимаясь ко мне.

Зато и я в самом деле почувствовал себя живее всех живых. Даже устал немного. И стоило Милославе засопеть, я и сам не заметил, как провалился в сон.

– С прибытием императора! Хур-ра! Хур-ра! Хур-ра! – раздались многоголосые крики, и я с удивлением понял, что в низине стоит целая армия. А встречал нас, никто иной, как Командующий, совсем молодой парнишка, лет пятнадцати, со стальным взглядом.

Рядом с ним стояли папа римский Интриган, Реформатор, Изобретатель, Мореплаватель и многие другие. Вот только смотрели они не на меня.

– Ваше императорское величество, добро пожаловать, – все как один поклонились молодые и старики Стратегу. – У нас всё готово.

– Какого черта происходит? – ошарашенно спросил юноша, стоящий рядом. – Бунт? Вы же понимаете, что не проживёте и года?

Между нами и бронёй уже стояли воины с обнажёнными мечами, а со стен на нас смотрели десятки взведённых арбалетов и аркебуз. Мне в шею и спину упиралось, по крайней мере, три лезвия. А количество смотрящих на меня стволов и сосчитать сложно.

– Это вы не понимаете, принц, – мазнув по юноше безразличным взглядом, сказал Стратег. – Впрочем, какой вы принц. Бездарность, не заслужившая никаких почестей и славы. Не добившись никаких выдающихся успехов, вы сами обрекли себя на такую судьбу.

– Не трожьте принца! – произнёс Химик, но в следующий миг у него из груди вырвался окровавленный наконечник копья. Химик схватился за него, выпучив глаза, попытался слезть, но ничего не вышло.

– У нас был уговор! Европу вам, Азию нам! – вскрикнул Объединитель, когда его обступили, но силы были слишком не равны, и спустя всего несколько секунд он уже стоял окровавленный, утыканный стрелами. Последний удар Цезарь нанёс лично, срубив сопернику по военным играм голову.

– Нам очень жаль, – с кряхтением произнёс Интриган. – Но вы и вправду сами виноваты. Мы не для того жертвовали годами жизни, чтобы просто умереть.

– И что теперь, собираетесь меня убить?

– О нет, ты не отделаешься так просто, – улыбнулся Цезарь. – Твой отец и вправду может подумать что-то нехорошее. Так что ты будешь жить. Вечно. Если это можно назвать жизнью.

В ладони Стратега что-то сверкнуло, и юноша начал покрываться каменной коркой. В последний миг он сумел порвать цепочку на груди, сорвав амулет, но прежде чем отбросил его, обратился в камень целиком.

– Возможно, борьба до последнего была его выдающейся силой? – пробормотал Алхимик, внимательно разглядывая юношу, чьё тело быстро покрывалось каменной коркой, превращая в гранитную статую, и алхимик потерял к нему интерес. – Всё в силе?

– Естественно, – с достоинством ответил Цезарь. – Вы получите часть пилюль и сможете удалиться. Поднебесная, как бы она ни называлась, должна оставаться нейтральной и заниматься исключительно созданием пилюль.

– Как только мы определим их состав, – поклонился Алхимик.

– Мои доспехи? – мрачно проговорил Тактик. – Мы заберём их.

– Сэкономленных на вас пилюль вполне хватит остальным на пятьдесят лет, – покачал головой Интриган. – Выбирайте сами.

– Конечно, мы выбираем жизнь, – улыбнулся Алхимик, остановив соратника. – Надеемся на плодотворное и длительное сотрудничество.

– Лучше бы вам поторопиться, – спокойно ответил Цезарь, а затем, взяв меч из рук легионера, лично обезглавил Объединителя.

Я вскинулся, держась за шею, фантомная боль быстро отступала, но меня занимало не это. Во мне я видел себя со стороны, глазами обезглавленного Объединителя. Как это могло быть? Хотя не важно. Я жив, а значит, в моих руках будущее. И мягкая подушка-обнимашка, которая начала ворочаться, хмурясь во сне. Прижав её к себе, я с облегчением заснул снова, теперь уже без сновидений.

Глава 4

Утро выдалось чудесным!

Во-первых, я был жив! Не превратился в статую и вполне ощущал себя человеком. Ну, может, с лёгким онемением конечностей, но это не считается.

Во-вторых, на усадьбу никто не нападал. Никаких пожарищ, трупов, выстрелов и прочих признаков весёлой средневековой действительности. По мне так, уже хорошее начало.

В-третьих, воодушевлённая и сияющая Милослава, то и дело бросающая томные взгляды, решила устроить мне небольшой пир. Всё-таки я и не ел четыреста лет. На все мои возражения, что припасы нужно экономить, она с жаром отвечала, что на один праздничный обед еды у нас точно хватит.

Пахло так одуряюще вкусно, что София, явно слышавшая все стоны даже через пару этажей, а потому пунцовая до самых кончиков волос, всё же спустилась поесть вместе с нами.

И чего тут только не было. Икра красная, икра чёрная, лосось свежий, осетрина паровая, пироги с мясом, кулебяка… одних морсов – пяток. С трудом уговорил не резать порося к ужину. А потом, увидев, как мнутся вчерашние служанки, оставшиеся в поместье, приказал взять по кусочку со стола и себе, и детям с мужьями.

– Праведность вознаграждается, – спокойно объяснил я свой приказ. – Ещё Иисус говорил: «Бог есть любовь».

– Даже к слугам? – неожиданно спросила Софья, и я легко кивнул.

– Все мы дети божьи, хоть никто не рождается равным. И слуга может быть праведней господина. А усердный, умный и старательный со временем сам может стать господином над слугами.

– Даже к врагам? – вновь поинтересовалась девушка. Милослава нахмурилась, но я остановил её жестом.

– К врагам – особенно. Врага нужно любить и уважать. Ведь что, если не отправление на божий суд есть любовь к врагу? – с улыбкой ответил я, но заметил, как Софья вздрогнула. – Но один раз второй шанс можно даровать каждому. Враг может раскаяться, может даже стать верным слугой.

– А если он предаст? – чуть прищурившись, спросила Милослава.

– Бог любит троицу. Так что после второго шанса сам будет судить такого человека. А наша задача – на такой суд его отправить.

– Но ведь есть же суд человеческий! – с вызовом, под которым легко читалась опаска, сказала Софья.

– Людям свойственно ошибаться, Господу – нет, – пожав плечами, спокойно ответил я. – Так что разберётся там. Он своих узнает.

– Какие правильные слова, – улыбнулась Милослава. А вот Софья скисла и задумалась, и это было слишком очевидно.

Я же остро пожалел, что во время обучения меня вообще не учили богословию. Риторике, логике, политике, даже интригам, пропаганде и политтехнологиям – да. А вот богословие прошло мимо, потому как искренне считалось, что есть лишь один бог – Вечный император. И я, как его сын, обладаю всей полнотой властью, от бога, по праву крови. Остальные же религии должны были быстро взять под контроль наставники и привести их к единообразию и единобожию.

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Интересно, я один такой удачливый, что меня предали, или это нормальная практика, которая могла сложиться иначе? Например, если бы я ещё на этапе отправления настоял на другом месте и времени. Хотя богатая средневековая Европа и мне самому казалась лучшим вариантом. А вот как всё повернулось…

Стоит ли сейчас упарываться в религию? Использовать – точно можно. Скорее всего, нужно. Но создавать альтернативную православию религию в Великороссии я точно не готов. Политическая игра – одна из немногих наук, которые мне давались с большим трудом, как ни старался Макиавелли. А может, он и в самом деле не старался и изначально был не наставником, а вредителем?

– Что же мы молча сидим? – обратился я к девушкам, выныривая из размышлений. – Расскажите мне, что в округе делается? Чем усадьба и работники живут?

– Чем живут? Сеют, пашут, рыбу ловят. Земля добрая, людей нет почти, урожаи хорошие, – пожала плечами Милослава. – Как обычно всё.

– Людей нет почти… – медленно повторил я и задумался. – Принесите-ка мне планшет, хочу ещё раз карту посмотреть.

– Конечно, господин, – тут же ответила Милослава и сама отправилась за техникой.

Стоило ей покинуть помещение, как служанки явственно выдохнули, а Софья расправила плечи и приосанилась. Но длилось это совсем недолго.

– Вот.

– Благодарю, – кивнул я, принимая планшет. Разобраться в его включении не составило никакого труда, интерфейс оказался интуитивно понятным. Хотя, возможно, дело было в том, что его скопировали с привычной для меня техники столичного мира.

В прошлый раз я лишь мельком взглянул и даже не стал вникать в детали, ограничившись общими мазками. Четыре империи – далёкие потомки того, что было в нашем средневековье. И в этот раз, всматриваясь внимательнее, с каждой минутой я чувствовал, как челюсти сжимаются всё сильнее.

Чёрт с ним, с названием. Великославия – не самое худшее, что могло произойти с Россией и что можно придумать. Но вот с территорией…

Я и в прошлый раз заметил, что весь Кавказ, Краснодарский край, Ставрополье сожрала Османско-Персидская империя. Так же как Казахстан, Туркменистан, кусок Урала и половину Сибири. Они же забрали себе половину Африки и почти весь юг Азии и Индии. Но на эти регионы мне было плевать.

Священная Римская империя захватила всю Европу. Включая Белоруссию, и всё Балтийское побережье – Выборг и местность, где в моём мире стоял Санкт-Петербург. Здесь его просто не случилось. И Черноморское забрали, включая Крым…

Поднебесная тоже не постеснялась дойти до кромки вечной мерзлоты в Сибири. Да, они захватили Японию, Индию, Индонезию, Корею, Вьетнам и все острова Южно-Китайского моря. И снова – плевать, что там у них.

А вот своё и своих было жалко.

В первой своей жизни я исколесил большую часть России по командировкам. От Саян до Калининграда, от Черноморского побережья до Владивостока. Это всё – наша земля. Моя!

И если мне суждено объединить этот мир под своей властью и привести его к процветанию, то начать нужно с возвращения силы и территории России. С её политического и военного объединения.

Ну как, начать… всего-то.

Это сама по себе цель, на которую можно потратить всю жизнь. А то и не одну. Смогу ли я вытянуть такое деяние? До появления магии я без промедления ответил бы – нет. Не потяну. Почему?

Да всё просто. На дворе начало двадцатого века, при этом технологическая революция началась на двести лет раньше. Паровые машины, аэропланы, дирижабли, оружие многих разных видов – всё это известно. Даже в идеале зная все необходимые технологии, за что отвечали советники, я не смог бы сейчас создать прорыв, способный перевернуть мир.

Или всё же смог бы? Может, что-то они пропустили или осознанно отбросили, упрощая развитие? Нужно будет тщательно изучить этот вопрос и наличие производств в княжествах Великославии. Но даже с учётом планшета, и того, что я видел на дороге – конные повозки и паровозы – можно смело говорить об отставании на десятилетия, а то и больше.

Следующая проблема – населённость. Поволжье, некогда одна из самых густонаселённых областей, в этом мире настолько пусто, что разбойники по дорогам бегают и на усадьбы нападают. А крестьяне бегут сюда, чтобы налоги не платить. То есть царской власти тут нет вообще, или почти полностью.

Рабочих рук нет. Либо их слишком мало, чтобы решать серьёзные задачи быстро – в горизонте 10-20 лет. Притом что враги тоже не стоят на месте, действует промышленный шпионаж, а по размерам империй ясно: Великославия не переживёт крупного конфликта. В нынешнем состоянии – точно нет. Чудо, что князья вообще умудрились сохранить страну.

А значит, половина из них работает на одного, а то и на нескольких господ. Чувство отвратительное – будто людей предали и продали. Но с политической точки зрения всё логично. Слабое государство, даже большое, не выживет при столкновении с сильным соседом. А у нас же таких – сразу три.

С магией ситуация выглядела совершенно иначе. Магия – это хаос. Она игнорирует или ломает законы физики. И чем сильнее маг, чем выше его сродство со стихией, тем сильнее он может изменять реальность по своему разумению. И вот тут для меня открываются совершенно другие перспективы. У меня есть сродство с каменной стихией, пусть пока и не освоенное.

Пока я могу менять лишь собственное тело, но это только начало. Нужно выйти за его пределы, отработать рефлексы, довести базовые заклинания до автоматизма. Потому что сейчас каждое действие мне приходится контролировать, сосредотачиваясь на уменьшении действия стихии.

Какого результата можно добиться в идеале? Самое очевидное и разрушительное – землетрясение. Даже забавно, что оно стало причиной моей смерти, и оно же может стать самым мощным оружием. Но это – крайнее проявление. И до него ещё доползти нужно, научиться направлять магию во вне и контролировать её.

Да, слово «контролировать» по отношению к хаосу звучит забавно и наивно, но на деле у этого процесса есть два уровня. Первый – создание устойчивой связки, второй – отработка его до совершенства, без постоянной концентрации. Я должен создать собственные заклинания и выучить их так, чтобы применение стало столь же естественным, как дыхание, ходьба или плавание.

Одна беда – я, блин, всё это только в теории знаю. Да, слепым котёнком тыкаться в темноте не буду. Внутри я чувствую потоки энергии, управляю ими. Но на практике я пока понятия не имею, как справляться с магией вне собственного тела.

– Принеси мне лист и карандаш для заметок, – не отрывая взгляда от карты, попросил я, но предусмотрительная Милослава тут же подвинула всё необходимое. – И ещё мне нужны учебники по истории за то время, пока я спал. А лучше сводку по технологиям и политической ситуации.

– Все учебники есть прямо в планшете. Его для этого мне батюшка и покупал, – не без гордости сказала Софья.

– Да только книги школьные, для домашнего обучения, – с лёгкой ехидцей пояснила Милослава. – Многого из них не узнать, и устарели они давно. Чтобы что-то новое или важное понять, нужно в академии отучиться.

– Домашнее образование бывает разным, – сухо заметил я, выходя из карты и открывая первую попавшуюся книгу по истории Великославии. – К тому же академическое образование у меня есть. Самое лучшее из возможных.

– И какую же институцию вы заканчивали? – с вызовом спросила Софья.

– Вы о такой не слышали. А вот моих наставников знаете, даже слишком хорошо, – листая учебник, проговорил я.

Повествование было скучным, максимально высушенным, но для меня отнюдь не бесполезным. Первое же упоминание Священной Империи Римской Нации заставило нахмуриться, а затем удивлённо поднять брови.

– Что-то не так, господин? – спросила Милослава.

– Удивляюсь тому, как быстро предатели умудрились разругаться, – ответил я усмехнувшись. – Можете убирать. Мне нужно изучить сведения.

Взяв планшет и поблагодарив за еду, я вышел в парк и сел, прислонившись спиной к постаменту, на котором провёл несколько десятилетий. В таком положении можно было чуть расслабиться, отвлекаясь от потоков энергии в теле, и сосредоточиться на изучении новой реальности.

В учебнике говорилось, что Вильгельм Завоеватель, Миколо Макиавелли, Леонардо да Винчи и некоторые другие выступили против жёсткой централизации в Риме спустя всего несколько месяцев после избрания новым понтификом Юлия. Они выступили объединённой фракцией против папского престола, но проиграли.

Сначала – при битве у Милана, где армии Генуи, Милана, Флоренции и Венеции при поддержке швейцарских наёмников неожиданно потерпели поражение от Первого легиона, ещё недавно бывшего папской гвардией, и армии Генриха Пятого.

Второй раз – когда сбежавшие наставники сумели уговорить почти половину Европы дать войска. Франция, Англия, Голландия, Португалия – все объединились, чтобы нанести решительное поражение Римской империи, объявившей объединительный Крестовый поход.

Пятьдесят лет войны. Победы сменялись поражениями, поражения – победами. Но в итоге единственное, что осталось у противников Рима, – Золотой флот. Из-за укреплённых позиций и массированного применения технологических новинок, в том числе паровозов с гаубицами, победить на суше они не могли. Но и объявить окончательную победу папского престола тоже было нельзя.

Тем более что в это время с востока на неё надвигалась Османско-Персидская империя – новый враг, способный нанести Риму сокрушительный удар. Пожалуй, только это и спасло отступников, сбежавших за море и объявивших о создании Винлендской монархической республики.

Вильгельм едва выжил во время генерального сражения и лишился механизированной брони. По крайней мере, история утверждала, что после этого он потерял благословение небес и больше не мог летать, а его образ растерял яростное воплощение неуязвимого воина.

Не знаю, сколько смогли стащить Винлендцы во время предательства, но получалось, что у Рима осталось как минимум три механизированных брони. А это очень много. Я слишком хорошо помнил возможности моего личного техно-магического доспеха: средневековую армию с его помощью можно уничтожить в одиночку. Любую.

А вот сейчас… вопрос куда сложнее. Я ведь пока не понимаю, на каком уровне находятся технологии.

Общие черты, впрочем, начали вырисовываться быстро, хоть и выглядели странными. Пришлось пролистать несколько учебников по диагонали, прежде чем я пришёл к однозначному выводу: в этом мире изобрели порох и даже его бездымную формулу, но широкого распространения они не получили. Почему?

Ответ был в появлении и использовании магии, о чём прямо говорилось в учебниках, произведённых в Винленде. Я даже специально посмотрел авторов.

Изначально магические силы и папа Юлий, и его сподвижники называли не иначе как благословением господа. Ровно до тех пор, пока аналогичные способности не продемонстрировали во время битв Сулейман Великолепный и его сподвижники. Правитель объединённой Османско-Персидской империи точно не простил Цезарю убийство Дария.

Так вот, и тот и другой использовали заклятья огня и воздуха, поджигающих любые ГСМ, в прямой видимости, независимо от того, в какой таре они находятся. Главное, чтобы было достаточно воздуха и материал мог гореть. Называли это заклятье «Искра», и я о нём слышал, но во время обучения Нострадамус говорил о нём, как о чём-то примитивном и повседневном.

Из-за массового использования магии по всей Европе не один год бушевали пожары. Горели верфи, города, даже мелкие деревушки. Значительно изменились не только оружие и обмундирование, но и предметы быта обычных людей. Почти исчезла хлопковая пряжа, вата, привычка оставлять мелкую щепу для растопки.

А следом начали появляться города, со строго ограниченным входом. Фабрики-крепости, первой из которых стал Милан. Строгое соблюдение безопасности, хранение горючих материалов в бочках под водой, а позднее в цистернах с откаченным воздухом. Люди удивительно изобретательны, когда дело касается их выживания.

Даже во время массовых диверсий, которые начались почти сразу после столкновения СИРН и ОПИ, обе империи сумели создать самоходные паровые орудия – танки. А всего через сто лет появились грузовые дирижабли, способные подниматься выше семи километров, перевозить сотни , а то и тысячи тонн и преодолевать гигантские расстояния на одной загрузке топлива.

Пароходы и бронеходы тоже были в наличии. Помня историю нашего мира и список предателей, я ожидал, что Англия станет царицей морей и здесь. Но объединивший верфи Италии, Португалии и Франции римский престол сумел наголову разбить Золотую армаду и вышвырнул их из всех вод южнее Винленда.

Однако оставался явный факт, который я не мог игнорировать. Российский Дальний Восток, как и острова западней Франции, были отмечены синим – территорией Винлендской монархической республики. А мне слишком хорошо было известно, что между ними есть ещё целых три континента, которые почему-то на карте вообще отсутствовали.

Как можно было «потерять» две Америки и Австралию? Никак. Значит, их скрывали намеренно, чтобы ввести обывателя в заблуждение. Учитывая, что именно знаток политических игрищ и пропаганды – Макиавелли – стал первым помощником возглавившего Винленд Вильгельма Завоевателя, он вполне мог внушить миру мысль, что за океаном пусто. А может, и какую-то особую магию в дело пустили, чтобы никто не мог попасть на заокеанские территории.

Выходит, пользуясь непрекращающейся войной между СИРН и ОПИ, новые владельцы Америк спокойно развиваются, не зная печалей. Четыре сотни лет – срок немалый. Континенты, скорее всего, они давно и плотно оккупировали. Правда, населения там вряд ли много, учитывая отсутствие массовой миграции.

Хуже всего дела обстояли у Московского царства… хотя нет, это я, пожалуй, погорячился. Хуже всего было православным христианам и европейским народам, не являющимся титульной нацией.

В конце XVI века, после объединения большей части государств, папа Юлий объявил Крестовый поход против безбожников, иноверцев и людей второго сорта. В том числе – славян, евреев, турок и прочих. Африканцев приравняли к скоту и животным и даже издали эдикт, по которому их разрешалось есть… пусть и в крайних случаях, во время осад и кораблекрушений.

Миллионы были убиты, угнаны в рабство или насильно перекрещены в католицизм. Ни одно малое государство не могло противостоять римской армии —технологически развитой, укомплектованной магами и паровыми танками. Осознав всю опасность происходящего, люди уходили с обжитых земель. Бросали дома и, словно кочевники, оставляя стариков, двигались вместе со скотом на восток.

Римляне не видели разницы между чехами, болгарами, молдаванами, словенцами, поляками и русскими. Одни страны продержались год, другие – пять. История славянских народов могла бы на этом закончиться, если бы при подходе к Москве папские легионы не столкнулись с армией Сулеймана Великолепного.

О нет, османам было всё равно, кого вырезать. Им важно было не дать Риму усилиться. А потому позволили славянским витязям выступить мясом, что затупит клинки легиона своей кровью. И затем ударили сами. Этот кратковременный и циничный союз помог Москве отстоять хрупкую независимость, а миллионы людей ушли дальше – на север, в Новгородскую и Уральскую республики.

Османо-Персидская империя на захваченных территориях вела себя ничем не лучше римлян. Насиловали, убивали, устраивали публичные казни. Через пытки обращали в мусульманство. Но суровый климат оказался для теплолюбивых воинов невыносим, и они предпочли отступить на юг, обложив княжества непомерной данью.

Самой нормальной, можно даже сказать благородной, на фоне других империй вновь представал Винленд. Как же иначе, ведь именно они писали учебники.

– Ладно, это уж точно вопрос не ближайшего будущего, – оборвал я собственные мысли и достал блокнот с карандашом.

Чего я хочу добиться?

Если не врать самому себе, то в первую очередь я хочу выжить и обезопасить себя и доверившихся людей – Милославу и сектантов. Это задача минимум, для которой мне нужно разобраться с бывшим шляхичем Казимежем Клусинским. Можно по-плохому, но лучше по-хорошему, ведь бежать с русской земли я не собирался.

Разобраться с местными бандитами и налётчиками. Если у них из оружия будут только пневматические винтовки и арбалеты с мечами, то текущих навыков и знаний мне хватит с головой. А мне от этого не только уважение, но и прибыток с трофеев.

Следующая, куда более серьёзная задача – освоение магии земли. Вернее, камня. В идеале мне нужен наставник, способный обучить меня базовым заклинаниям. Раз есть на Руси магики, то и учебные заведения, где их готовят, должны найтись.

Технологии. Навскидку тут нет интернета, оптоволокна, лазерного и рельсового оружия, атомной энергетики и двигателей внутреннего сгорания. Хотя последнее – не точно. Нет ракетного и дальнобойного порохового оружия, что тоже открывает интересные перспективы. Да, пока я не в состоянии создать ничего из вышеперечисленного, так что возвращаемся к пункту один, но галочку надо поставить.

Главное – не торопиться. Пусть время – ресурс ограниченный, но если я раньше срока заявлю о себе, слишком выделюсь и попаду на глаза заговорщикам, то с них станется послать на мою ликвидацию целую армию. Ну или они попробуют вновь превратить меня в камень, а может, придумают что-нибудь похуже.

Подчеркнув эту мысль, я выделил несколько главных направлений, и по всему выходило, что ключом к решению всех задач является укрепление и развитие собственной магии. Без этого – никуда.

Поднялся, отряхнул одежду и направился обратно в особняк. Прошло уже полдня, засиделся я с документами. Но стоило окликнуть служанку, как она тут же отвела меня к Милославе.

– Вы что-то хотели, господин? – приветливо улыбаясь, спросила женщина.

– Да, подскажи, где готовят славянских магиков?

– Хотите уехать от нас, господин? – напряглась Милослава.

– Не раньше, чем обеспечу вашу безопасность, но да, мне нужна сила.

– Мы соберём столько людей, сколько сможем! Целую армию! – горячо уверила меня женщина. – Теперь, когда вы вернулись, наша вера получила мощнейший толчок. Орден станет един как никогда. Даже те, кто начали сомневаться, теперь не смогут и слова возразить. Вместе мы…

– Погоди, – подняв руку, потребовал я. – Пока рано об этом говорить. Ты уверена, что среди братьев и сестёр по ордену не найдётся предателя и доносчика, что тут же не доложит агентам антихриста?

– Они не посмеют, – проговорила жрица, но поджала губы задумавшись.

– Если римляне узнают о моём пробуждении, тут же пошлют отряд на устранение. Не справится отряд – пошлют армию. А я пока не готов сражаться с армией. Бегать тоже не намерен, пользы от этого никакой. Так что мне нужен учитель. И мне нужна сила.

– Магиков обучают в Китеже, – выйдя из-за угла, громко сказала Софья, которая явно подслушивала разговор. – Да только попасть туда могут только те, кто и вправду силён.

– Хорошо, – кивнул я. – Продолжай. Где Китеж находится?

– В том-то и беда, что нигде и везде одновременно. Китеж-град – волшебный… – мечтательно вздохнула Софья. – Люди говорят, что он стоит на дне озера и перемещается, исчезая и появляясь по воле главного магика. Десять лет назад он под Новгородом был, а пять – под Москвой-рекой.

– И как туда попасть, если он неизвестно где?

– Вести княжеские столы получают, – на этот раз ответила Милослава. – А набор проходит раз в год. Как раз после уборки урожая. В следующем месяце.

Глава 5

Новость о том, что времени у меня, оказывается, не так много, была одновременно позитивной, стимулирующей и угнетающей. Нужно успеть разобраться с налётчиками и бандитами, обезопасить верных людей и только потом двигаться дальше. А у меня не то чтобы конь не валялся – он ещё даже жеребёнком не был.

Вести из Царицыно должны принести ушедшие торговать мужики, и бежать впереди паровоза не имело смысла. Так что я сосредоточился на том, что мог сделать здесь и сейчас, – на тренировках. Я не забыл собственные цели и таящиеся опасности, так что здраво рассудил: моя непосредственная задача – научиться использовать каменную кожу без постоянной концентрации на ней внимания.

Первые же тренировки показали, что сродство со стихиями ещё не означает полного контроля. Хотя я об этом и так знал, но надежды всё равно оставались. Результат был ожидаемый – пока держал концентрацию, заклятье действовало, даже обновлялось, заращивая пробитые участки. Стоило отвлечься или намеренно думать о чём-то другом, как каменная кожа исчезала или начинала превращать тело в статую.

Очень неприятненько, знаете ли… Не хочу больше быть насестом для голубей. Вообще, ненавижу крыс летающих – так бы поймал и каждому на голову насрал. Наступит время, и я им страшно отомщу. Всем. Пернатым.

Пока же я занимался тем, что сел в позу для медитации и постарался прочувствовать каждую жилку в своём теле. Каждый нерв и сосудик. Пульсации бегающей крови было вполне достаточно, чтобы, сконцентрировавшись на внутреннем мире, услышать её шум в ушах, давление под кожей, лёгкое дрожание в кончиках пальцев.

Конечно, это было чисто физиологическое, но необходимое умение, чтобы погрузиться глубже. Вдох… и я полностью блокирую все потоки магии, напрягаю каждую мышцу, чтобы почувствовать сопротивление. Выдох… лёгкое онемение быстро превращается в окаменение. Я едва успеваю перехватить его, чтобы не лишиться сознания. И следующий цикл требует куда больше решимости.

Вдох. Прочувствовать, подавить, заполнить. Выдох. Расслабиться, удержать, высвободить. Я хожу по краю, раз за разом. Пока наконец не начинаю ощущать тончайшую нить, немеющую чуть раньше окружающих тканей. Три повтора требуется, чтобы начать прослеживать её от среднего пальца правой руки дальше, к локтю, по плечам и, наконец, к сердцу.

– У него гранитный камушек в груди, – не удержавшись, усмехнулся я, когда все потоки сошлись в одном месте.

Пожалуй, ничего удивительного, что моё средоточие, моё сердце стихии, совпало с биологическим органом. Ну, зато могу не беспокоиться о попадании в сердце, при высвобождении магии оно покроется толстой каменной коркой первым. Впрочем, это означало и другое – голова у меня почти беззащитна, и на неё накинуть заклятье в экстренной ситуации я не успею. Нужно будет носить шлем.

Хорошая новость – теперь я чувствовал потоки стихии. Они словно грибница или нервные окончания опутывали всё моё тело, делая его немного крепче, чем у обычного человека даже без смены формы. Плохая – это мне давало не так много.

Можно сказать, что прямо сейчас я на пике физической формы. Что неудивительно, ведь со мной занимались лучшие олимпийские атлеты. Пусть по факту это и было четыреста лет назад, но тело-то моё буквально было в законсервированном виде. Гармоничное развитие всех групп мышц. Достаточное и не избыточное количество жиров.

И при всём при том я был медленный. Крайне медленный. Нет, в сравнении с деревенским мужиком или даже дружинником – которые с эгеконьем размахиваются от всей широты славянской души, я довольно быстр. Но вот профессионал за то время, пока я один удар наношу, успеет сделать пять.

А это уже критично. Ведь если я буду в боевой форме, то противник сможет ударить, отскочить, и кружить вокруг меня, пока не разберёт кувалдой до основания. Могу я себе такое позволить? Ни в коем случае. А значит, что? Надо заниматься. Пусть с выносливостью у меня всё было запредельно идеально, я вообще не устаю, но скорость нужно прокачивать.

Кто-то не очень осведомленный скажет, что это глупость, что нельзя развить скорость удара, бега, уклонения и так далее. Но это ложь, всё можно, главное стараться и использовать правильные упражнения и тренажёры.

Увы, боксёрской груши в поместье не было, резинок и пружин для отработки ударов тоже, а потому я решил двигаться по самому простому и приятному пути – пошёл купаться!

Лёгкой трусцой пробежал по грунтовой дороге прямо к реке, у которой стояло поместье. Скинул свою царскую одежду, с которой рад был расстаться. Пусть она никогда не пачкалась и всегда была в идеальном состоянии, я уже почти полтысячи лет не менял гардероб. Даже мужицкому мужику такое приестся.

А потом, оставшись в одних трусах, с разбегу бомбочкой влетел в воду, подняв море брызг и перепугав сидевших в камышах уток. Водичка была освежающая, но ещё не холодная. Верхние сантиметров двадцать так и вообще, словно парное молоко. Так бы лёг на спине, набрав воздуха, и лежал, нежась… если бы не шёл ко дну, как топор.

Сколько ни пытался подавить каменную стихию и всплыть – ничего не получалось. Всё же сродство – штука упрямая, и я сейчас при стройном, мускулистом теле, вешу раза в полтора-два больше чем надо. Ну, главное, чтобы некоторые не требовали от меня быть сверху, а то раздавлю.

Нашёл каменистое место на дне, встал поудобнее и начал бить открытыми ладонями перед собой, создавая широкие волны. Сопротивление воды тоже можно использовать для отработки скорости движения и ударов. Не идеальный вариант, некоторые даже скажут спорный, но на безрыбье и…

– Ого, ничего тут щуки плавают, – ошалело проговорил я, когда мимо медленно прошла тень, метра полтора в длину. – Это сколько можно ухи наварить? Или это сом?

Задумался, не прекращая отработку ударов. Сомы вроде речную воду не очень любят, это падальщики, которым запруды милее, да и вообще тина, спокойствие. А поток речки, на которой стояла усадьба Гаврасовых, довольно быстрый. Легко снести лодчонку может, даже если вёслами работать.

Может, рыбы наловить? Голыми руками сейчас у меня вряд ли выйдет, всё из-за той же скорости, но вот с удочкой или с сетями… Задумался, не останавливая тренировку. Одновременно пытался выработать ресурс, чтобы мышцы заныли, максимально давил в себе силу земли. Но ничего не выходило. Разве что сердце начало стучать быстро и мощно, отдаваясь в ушах и висках. Разогрелся, наконец.

И похоже, не я один это почувствовал. Из глубины на меня бросилась хищная тень. Огромная зубастая пасть мигом цапнула за руку, проглотив её чуть ли не по локоть. И я едва успел использовать каменную кожу. Треугольные зубищи клацнули раз, другой, и рыба попыталась слезть с неожиданно ставшей каменной ладони, да только я растопырил пальцы и потащил речного монстра на берег.

– Ой, Маш, смотри! Барин осетрину на живца поймал! – донеслись голоса девушек, которые к воде в этом месте даже близко не подходили, а полоскали бельё в небольшой заводи ниже по течению. – Надо хозяйку обрадовать!

Только выбравшись, я понял, что малость не угадал с размерами. Эта дура была куда длиннее двух метров и вполне могла откусить мне не только руку! Да и на обычного осетра она ну не очень походила. Начать с челюсти, треугольной, а не прямой, да ещё и вытянутой, полной острых зубов в несколько рядов, словно у акулы.

– Такая, пожалуй, сеть прогрызёт и не подавится, – задумчиво посмотрел я на бьющуюся в конвульсиях рыбину. Зубы раз за раз смыкались на окаменевшей руке, грозя распилить её поперёк, но лишь ломались и тупились.

– Решили искупаться, господин? – минуты через три, с улыбкой спросила Милослава, но близко подходить не стала.

– Славная рыбка у вас водится. Хорошая уха будет.

– А может, и не только уха, – поддержала меня женщина. – Нам всем повезло, что в воду полезли именно вы. Но больше так, без подготовки, не делайте, прошу вас. Мы только вас обрели, и терять ради еды… не стоит. Пусть даже улов и богатый.

– Вряд ли эта рыбёшка могла мне что-то сделать, – попытался успокоить я Милославу, и в этот момент осётр выгнулся дугой, хлёстко ударил хвостом по берегу и рванул на добрые метра три вперёд. Меня опрокинуло и потащило по камням, но боли я не почувствовал. И глазам своим не поверил, хотя ясно видел, на долю секунды от плавников рванули мощные струи воды. – Это как вообще?!

– Стихийник! Мамочки… повезло-то как! – ошарашенно выдохнула одна из наблюдавших женщин. Милослава же тут же на неё цыкнула, но теперь на рыбу смотрела совершенно иначе, с глубоким и жадным интересом.

– Что теперь скажешь?

– Топор мне! Рубите голову, пока не уплыла! – резко сказала Милослава, и деревенские буквально бросились бегом.

– Да никуда она от меня не денется, крепко держу, – заверил я жрицу, а затем, отпустив стихию и вернувшись в боевую форму, схватил левой рукой за позвонки снаружи, правой – внутри, и сжал так, что хруст стал отчётливо слышен. Рыбина ещё несколько раз дёрнулась и начала успокаиваться, лишь судорожно разевая пасть.

Но Милославе было этого явно недостаточно – еле отобрал у неё топор, таким жадным огнём светились её глаза. Голову отрубили и начали разделывать прямо на берегу, а когда вскрыли брюхо и начали доставать икру, будто величайшее сокровище, я понял, что все предосторожности были не зря.

– Хоть одну икринку потеряете – сами в реку пойдёте! – громко объявила Милослава, и никто с ней спорить не рискнул.

В тазы падала крупная, ровная икра иссиня-чёрного цвета. В каждой икринке, словно в ночном небе, плавала крохотная, но ощутимо светящаяся голубая искорка.

– Стихийный зверь, шедший на нерест, – благоговейно проговорила жрица. – Такой любую сеть порвёт, лодку деревянную расшибёт и незадачливых рыбаков съест, чтобы жизнь детёнышам передать.

– Ценная? И чем? – уточнил я, видя её благоговение.

– Существует такое поверье, что если женщина такую икру съест, хоть пару ложек, пока под сердцем дитя носит, то ребёночек может со стихийным даром родиться, – ответила Милослава, тщательно наблюдая, чтобы деревенские ни одной икринки не стащили. – А кто же своему ребёнку не пожелает магиком стать?

– Не хочу тебя разочаровывать, но стихийные активаторы выглядят совершенно иначе, – покачав головой, заявил я.

– Не знаю, о чём вы, господин, никогда о подобном не слышала, – внимательно глядя на меня, сказала жрица. – Но вы уверены, что эти ваши активаторы не делают из такой вот икры? Или из сердца каменного носорога? Или из мяса жар-птицы?

– Хм, – я на секунду задумался. Скорее всего, нет. Ведь активаторы не несли какой-либо заряд стихии, они лишь помогали раскрыть потенциал. Чтобы дальше ты сам гармонично развивался. А что, если тебе это не нужно? Если ты готов связать себя с одной-единственной стихией? – А ведь верно… может, и делают. Что про взрослых говорят? Как на них икра влияет?

– Почти никак, господин. Но в то же время и вреда от неё никакого. Но тратить столь драгоценную добычу просто на еду… – покачала головой Милослава, а потом прикрыла лицо руками и тяжело вздохнула. – Как жаль, что я не беременна.

– Да, за время, пока икра свежая, этого точно не добиться, – подумав, кивнул я. – А если её замораживать, скорее всего, эффект сильно снизится. Но не пропадать же добру. Надо дать деревенским, чтобы у их деток шанс был…

– Нет! – взвинчено ответила Милослава, но затем, поняв, кому возражает, тут же сбавила тон и пошла на попятную. – Господин, мы должны немедля сообщить в княжеский двор, в Царицыно. Такой улов у нас с руками и ногами выкупят, любых гонцов пошлют хоть на дирижаблях. Любые засады и бандитские препоны преодолеют.

– Ну хорошо… звони, – после паузы разрешил я. – Только деревенским тоже отложи, килограмм на всех.

– Они такого не заслужили, – поджав губы, проговорила жрица. – Коль у них и в самом деле магики родятся, сбегут не задумываясь. Не стоит на них драгоценность такую тратить.

– Не сбегут, если мы им соответствующие условия создадим, – возразил я. – Так что откладывайте на каждую беременную в селе по ложке. А потом звоните… уверена, что не хочешь по своим каналам пустить? По другим ячейкам ордена?

– Укрепить связи? – глаза Милославы загорелись алчностью. – А ведь и то верно, господин. Но они не успеют, разве что замораживать… Я отложу немного и сообщу. Большую же часть сдадим царским егерям. Честь по чести.

– Хорошо. Звони, – кивнул я, но пока всю икру не извлекли и не поместили в тазы, Милослава ни на шаг не отходила.

– А мясо не ценно? – спросил я, когда рыбью тушу бросили прямо на берегу.

– Лучше её так оставить, до приезда царских егерей, – объяснила жрица, контролировавшая укладку икры в погреб со льдом. – У нас только мелочь ловят да сушат и то придираются.

Не став спорить, я приказал поместить тушу в холод, и сам помог женщинам оттащить, чтобы мясо не пропало. Жаль такую рыбину на жаре терять. А потом направился в особняк, где Милослава уже заканчивала разговор по проводному телефону, у которого даже циферблата не было. По старинке, с просьбой соединить диспетчера. Впрочем, если на весь посёлок один телефон, ничего удивительного.

– …да, всё так, передайте князю, что это не браконьерство. Эта тварь просто на одного из наших напала на берегу. Попыталась утащить, да, – немного нервно говорила Милослава. – Нет, на паромобиле они не доедут, на дорогах опасно. А поезд идти два дня будет. Мы-то подождём, а икра нет. Хорошо, договорились. Будут в течение суток.

– Ну и славно. Главное, чтобы не пропало, – ответил я, вытирая руки после рыбы. – Расскажешь, сколько мой улов может стоить?

– Простите, господин, я правда не знаю. Чем она ценна, я вам уже рассказала. Мясо ещё может содержать остатки стихийной силы, – Милослава опустилась в кресло, а её длинная юбка задралась, обнажая потрясающие гладкие ноги. – Оно, конечно, и полезно может быть. А может во вред пойти. Чужая стихия – это же яд. А уж обычному человеку и вовсе – смерть. Придётся мясо долго перерабатывать, чтобы есть. Выжаривать, пока стихия не уйдёт. Если получится продать мясо боярам, что обладают магией воды, тут мы озолотимся!

– Вопрос интересный. Деньги точно лишними не будут, – согласился я. – Жаль, что икру не использовать для выращивания собственного стихийного осетра, можно было бы поставить на поток.

– Такое под силу разве что верховному магику воды. Иначе их не удержишь. Сети они разгрызут, стены перепрыгнут, а рыбаков утопят и съедят. Не выйдет, – с сожалением проговорила жрица. – А даже если у кого-то выйдет, дальше второго поколения ничего не получится. Стихийные звери рождаются и живут только вблизи зоны буйства. Да и магики там чаще появляются. Правда, изуверы – ещё чаще.

Ну ещё бы. Одно дело – воздействие нейтральной или спокойной стихии, другое – отравление ею ещё в чреве матери. Как я уже отмечал, магия – это хаос. Ломающий законы физики, а вместе с ней биологии. Насколько я помнил из уроков Нострадамуса, ни к чему хорошему это обычно не приводит.

Пришлось взять планшет, чтобы освежить воспоминания и прочесть, что именно изложено в учебниках Софьи.

Мутанты, которых в Великославии называют изуверами, могут обладать разными способностями, в том числе нестабильными. В одном, максимум двух поколениях, а чаще всего, они вообще стерильны. Другой платой за силу является уродство. Рыба в перьях, кабан в чешуе или голая птица, чья кожа покрыта волдырями. Рога, усохшие или гипертрофированные конечности. Ничто из этого не добавляет животным и людям, родившимся под воздействием стихий, радости, ни довольства.

Но всё компенсируется силой. Дармовой, которой не нужно учиться управлять, которая с самого рождения является твоей частью. Мне показывали множество примеров из разных миров, как и высказывали варианты жизни таких существ. Иногда мутанты даже могут быть успешнее обученных магов и жить почти вечно. Особенно если это представители стихии воды.

Могут ли они захватить власть и сделаться правителями? Да, вполне. Удержать? А вот это уже вряд ли.

Листая учебники Софьи, я видел упоминания о хашишинах, называемых также ассасинами. Но если в нашем мире в крепости Масиаф просто накуривали будущих убийц и привязывали их к религиозному лидеру, а потом отправляли на убой, то в этом история сложилась куда трагичней. Там выращивали детей-мутантов, готовых служить смертниками ради исламского рая.

Римляне также использовали в своих легионах рабов мутантов, но там просто собирали их по всем зонам и заковывали в управляющие ошейники, чтобы бросить в первую волну атаки. Не подчинишься – будут бить током, пока не исполнишь приказ. Попробуешь напасть на надзирателя – на глазах у всех, вырежут твою десятку. Взбунтуется десятка – казнят сотню.

Децимация, как и рабство, – вот наследие воссевшего на трон Цезаря.

– Боярыня, там это… – отвлекла меня от невесёлых мыслей одна из служанок. – Летят! Большие, длинные…

– Ну вот и егерский дирижабль подоспел, – улыбнулась Милослава, оправляя платье. – Быстро они. Видно, сильно наместник икорочки отведать хочет.

– Вот и выясним, – кивнул я, поднимаясь из кресла и откладывая планшет.

Дирижабль оказался куда меньше, чем я ожидал, метров двадцать пять – тридцать. Такая здоровенная грязно-серая сарделька, к низу которой была приделана гондола, а по бокам торчали винты. Из выхлопной трубы валил чёрный дым, оставляющий в небесах хорошо различимый, медленно опускающийся на землю след.

– Господин, позвольте говорить мне? – попросила Милослава, когда судно зависло в воздухе возле особняка и начало опускать трос с крохотной площадкой, в которую вцепилось два служаки.

– Если сумеешь отстоять мои интересы, почему нет, – кивнул я отступая. Старая истина: хочешь, чтобы проверяющие остались довольны – вышли вперёд красотку с караваем и встреть хлебом-солью. Правда, у нас тут… а нет, именно проверяющие.

– Старший капитан царской егерской службы Илья Спокуйнов. Ну, показывайте вашу добычу, браконьеры, – с порога заявил старший из мужчин, в потёртом, но выглаженном и опрятном кителе. Пышные седые усы его были вычесаны и залихватски закручены концами вверх.

– Ну что вы, капитан, какие мы браконьеры? – с улыбкой проговорила Милослава, и я заметил, как брови мужчины дёрнулись, когда он не услышал слово «старший». – Я добропорядочная боярыня, вдова, к глубокому своему сожалению.

– Соболезнуем, – поймав намёк, тут же улыбнулся и дёрнул ус старкап.

– Да, ведь горе у нас. Напало это чудище на голубушек моих, пока те стирали на речке. Видно, совсем тварь обезумела, раз решила аж на берег прыгнуть, – запричитала жрица. – А тут остальные подоспели, уработали животину топором по холке.

– Где это видано, чтобы молнию топором зарубили, – фыркнул второй егерь, лысый мужчина лет сорока, куда более расслабленный и расхлябанный.

– Вот и проверим, – кивнул первый. – Пойдёмте посмотрим на вашу добычу, а там уже решим, что и как.

– Конечно, как вам угодно будет, – улыбнулась Милослава, и мы спустились в погреб к рыбине.

– Дикие люди, – фыркнул лысый, осмотрев осетрину. – Неужто вы думаете, что мы поверим, будто такая краля сама на берег бросилась? Тут браконьерство налицо, будем оформлять изъятие честь по чести.

– Ох, беда-то какая, и как же мы её добыли, по-вашему? – чуть не рассмеялась Милослава. – Покажете?

– Да известно как, загарпунили и делов, – не став даже рассуждать, сказал лысый.

– Конечно, – кивнула жрица. – Да только, где же след от гарпуна? Может, покажете, а то я видно совсем слепа стала.

– Ну… – инспектор наклонился, посмотрел, плавники отодвинул, нахмурился. – На другой стороне, значит! Она здоровая, могло и не пробить.

– Ты смотри внимательней, – сказал я и, схватив рыбину, перевернул. – Ну как, есть следы?

– Значит, сетью выловили! – не сдавался лысый, а вот усатый нахмурился и даже шаг назад сделал.

– Да вы шутник! – рассмеялась в голос Милослава. – Где это видано, чтобы такая рыбина сеть не прошла? У нас половина села свидетели, как она стихию для рывка использовала.

– Зубы нам тут не заговаривай, село у неё в свидетелях… Явно же купленные, они что угодно скажут!

– Это ты сейчас к боярыне Гаврасовой на «ты» обратился? Может, ты сам в бархатной книге? Нет? А тогда кто-то тебе подобное разрешал? – спросил я, и лысый покрылся красными пятнами, так что даже в полутьме погреба было видно. – Что-то я не слышал. Ты, капитан, работу свою делай да смотри не зарывайся, а то вместо изъятия вы взыскание получите.

– Решили с государевыми людьми спорить? – тихо, с шипящим присвистом спросил усатый.

– Решили боярыню и вдову, в её же доме ободрать? – усмехнулся я. – Да ещё и без доказательств? Вот радости у всех проверяющих, кто под вас копает, будет. И у графа заодно. Вы, конечно, можете слетать, за его разрешением, и мы даже спорить не будем. А вот икра за это время пропадёт.

– В смысле? – напрягся Спокуйнов. – Порча стихийной добычи – это преступление! На каторгу захотел?

– Порча, может, и преступление, так никто её портить и не станет. Но и хранить, дожидаться, пока вы туда-сюда мотаетесь, не будет, – хмыкнул я. Долго разговаривать снова было тяжело, и я едва удержал голос от того, чтобы он опустился до замогильного баса. – Так что либо вы заканчиваете врать и начинаете нормально работать, либо валите на своей перделке обратно в Царицыно, за бумагами соответствующими.

– Боюсь, у господ егерей выбора особого нет, – сокрушённо покачала головой Милослава. – За самоуправство, за навет и за пропажу столько драгоценной икры их под суд подведут. По-хорошему хотели, по-доброму… да видно, не судьба.

– Ну почему сразу не судьба, – остановил товарища усатый и чуть поклонился Милославе. – Погорячились мы, ваше благородие, не подумали о последствиях. В следующий раз будем умнее. Давайте икру посмотрим и подпишем акт добровольной сдачи. А уж вылов рыбы мы вам простим.

– Сдача будет по закону, – не отступил я. – Сколько положено – столько и сдадим с улова. И рыбой, и икрой. А остальное себе оставим.

– Да что ты его слушаешь, Илья! – возмущённо сказал лысый. – Один приказ и всё тут в труху с канонерки разнесут! А потом конный разъезд с землёй сравняет.

– Цыц, дурень! – резко оборвал товарища Спокуйнов. – По закону, так по закону. Добычу-то покажете?

– Вначале на рыбу протокол составим, с вашими подписями, – улыбнувшись, сказал я. – А то вдруг вы в процессе передумаете.

– Ох, жаль будет такому богатству пропадать, – покачал Илья головой. – Мало того что штраф получите, так ещё и продать ничего не сможете. А сейчас на рыбку спрос какой-никакой, да есть. Мы бы вам подсобить могли, доставить её до Волги.

– Погодите-ка… – прикидывая в уме и сложив известные мне факты, проговорил я. – Уж не передвинулся ли Китеж в этом году под Царицыно?

– А вы сообразительный, хоть и резкий молодой человек, – усмехнулся усатый, и увидев, как второй проверяющий что-то сказать хочет, быстро добавил: – И сильный, раз в одиночку двести с лишним килограмм легко перевернули.

– Э-э? – протянул лысый, по-другому глядя на рыбину и на меня.

– Слышал я, один такой силач недавно в крепостнице сотника Сокольникова поразвлёкся, да так, что ворота менять надо, – проговорил егерь, благожелательно улыбаясь. – А заодно несколько бандитов прикончил.

– Два десятка, – спокойно поправил я.

– О как, – Спокуйнов посмотрел на меня, пальцами закручивая ус. – Хорошо, что мы с вами ссориться не стали. Сильные люди на страже государя всегда нужны. А коли им порыбачить вдруг в голову взбрело, или поохотиться – пусть. Главное – что? Чтобы закон соблюдался. А коли всё по закону, так к чему придирки, верно?

– Именно. Давайте, как вы сказали, всё честь по чести оформим, бумаги на руки получим, а может, и ещё на что договоримся, – улыбнулся я, и старкап ответил тем же.

– Обязательно договоримся! Делаем опись.

Глава 6

После расстановки точек над «ё» дела пошли куда быстрее. Минут через пять у нас на руках уже была бумага, подтверждающая, что браконьерством мы не занимаемся, улов получен законным путём, и половина принадлежит боярыне Гаврасовой. От оценки на месте нам удалось отказаться, хотя лысый пытался настаивать.

Причина была проста – появление Китежа взвинтило цены в столице региона, а выкупать добычу нужно было именно по рынку. Ведь товар штучный , плохо поддающийся нормированию. А уж когда дело дошло до икры, в глазах обоих егерей заплясали огоньки, и не такие голубоватые, как в чёрных шариках, а прямо золотые.

– Мы готовы помочь вам с доставкой до центрального рыбного рынка. За скромные пять процентов, – улыбаясь и буквально лучась довольством, проговорил Спокуйнов. – Поверьте, это куда выгодней, чем трястись до города на паровом тракторе. Вы в дороге потеряете раза в три больше. А так, с ветерком! Р-раз – и через два часа мы на месте.

– Три процента – и по рукам, – не став мелочиться, ответил я.

– Хорошо, – пожал плечами егерь. – Тогда назначьте человека в Царицын, который товар принимать будет, и…

– Нет нужды, мы с боярыней вместе с вами полетим.

– Боюсь, не выйдет, перевес, – развёл руками старкап.

– Ох, ну ничего страшного. Значит, половину рыбины тут оставим, – легко согласился я. – Мы меньше весим.

– Послушайте, там наверху страшно, у вас может закружиться голова… – начал было придумывать отмазки Спокуйнов, но я лишь усмехнулся.

– Я летал десятки раз. Если ваше корыто не разваливается в воздухе, ещё один перелёт спокойно переживу.

– Прям десятки? – задумчиво дёргая себя за ус, спросил Илья. – Ну, пусть будет, по-вашему. Нужно приказы отдать, распорядиться… Идём, Лёня.

Проверяющие вышли из особняка, и в этот момент лысый полез к напарнику.

– Илья, какого рожна? Почему ты им бумаги подписывать стал? Надо было их прямо там прижучить!

– В подвале на мага земли лезть? Ты совсем дурной или не слышал, что вчера Сокольников рассказывал? Этот вьюноша, со взором холодным, два десятка человек уложил и не поморщился. Ты видел по нему хоть тень угрызенья совести? Может, тревогу? Или несварение желудка?

– Ну мало ли он кого завалил, бывает, – возмутился лысый. – Мы с тобой тоже не палкой деланы, десяток набегов отразили. Три гона!

– Ах, бывает? А то, что пленный рассказал, будто этот «герой» голыми руками своих противников убивал? Он одному сердце вырвал, а другому череп раздавил, словно тыкву! Не понимаешь ты, Лёня, когда нужно остановиться и жадность свою умерить.

Дальше они отошли к якорю с платформой, и, ловко подцепив трубку, усач отдал распоряжения. Через несколько секунд из дирижабля вышло белёсое облако разогретого воздуха, и он чуть опустился, а затем один за другим начали сбрасывать мешки с песком.

Ещё через десяток минут нас с Милославой уже поднимала та самая платформа. Женщина тихо визжала от страха, одной ладонью придерживая юбку, а другой мёртвой хваткой вцепившись в рукоять на тросе. Я же оставался довольно спокоен, хотя надо отдать должное, ничего общего с нормальным самолётом, к которым я привык, тут не было и в помине.

Во-первых – лифт-платформа. Две металлических палки, на одну из которых встаёшь, на вторую облокачиваешься и держишься за приваренную к тросу ручку. Всё! Максимальное упрощение и экономия веса. Я бы ещё понял, если бы они использовали страховочные пояса, но видно, это показалось им излишеством.

Во-вторых – гондола. Я не знаю по какой причине у меня в голове возникало представление о комфортабельном салоне с креслами. По факту – две скамейки по краям и здоровенная топка в центре. Тут же бункер с брикетированным углём и лопата.

Остекление – тоже минимальное, только перед пилотом, а уж о гидравлических рулях для управления и речи не шло. Какие-то тянущиеся через весь салон тросики, верёвочки и проволока. Так и хотелось сказать «пу-пу-пу».

Я, конечно, понимаю, что Великославия – это отсталое государство, зажатое между четырьмя хищными империями и сражающееся за собственное выживание, но, на мой взгляд, такая экономия была перебором.

Можно же использовать вместо железа алюминий, сделать сплав и в результате… мысль я не закончил. Вспомнил карту, уровень развития металлургической промышленности и годы, когда в моём мире были обнаружены месторождения. По всему выходило, что после тридцатых, притом что там был советский союз, перестраивающийся из сельхоз-страны в индустриальную державу.

Знают ли об этих месторождениях мои наставники? Возможно. Вот только Менделеева, который отвечал за промышленность Евразии, они убили во время переворота. Выходит, теперь первооткрывателем этих рудников могу стать я?

А ведь это крайне перспективное направление! Если его изучить… алюминий, титан, редкоземельные материалы… Это же всё в земле лежит. Моя стихия.

– Вижу, вы совсем не напуганы, – с удивлением сказал старкап.

– Что вы. Я в панике, – заплетающимся языком проговорила Милослава, вцепившаяся в мою руку обеими ладонями.

– А вы, молодой человек? – с улыбкой посмотрел на меня Спокуйнов.

– Уже летал, хотя у вас здесь не развернёшься, – отвлёкшись от мыслей, ответил я. Сейчас меня намного больше занимали мысли о месторождениях полезных ископаемых. Смогу я их обозначить на карте? А добраться туда?

– В таком случае не будем задерживаться, – кивнул Спокуйнов, поняв, что больше я с ним беседовать не намерен. Дирижабль начал плавно набирать высоту, Милослава прижалась ко мне ещё сильней, а я даже глаза прикрыл, чтобы представить себе карту. Пусть южные области у нас отожрали, в северных тоже есть чем поживиться.

Ведь если представить, что ни один из бессмертных, за четыре сотни лет просто не вспомнил о месторождениях в России, значит… Ха, это реально мой шанс!

Нищая, отсталая страна с мизерным населением? Может и так, но земля наша богата и природными ресурсами, и богатырями-патриотами. Нужно лишь уметь искать в неочевидных местах. Да тут даже алмазы не разрабатывали!

– Улыбаетесь? А ведь говорят, что чем магик дальше от своей стихии, тем ему тяжелее приходится, – с явным вызовом проговорил Леонид. – Хотите, мы вас сейчас на землю вернём, да так, что вы с ней больше не расстанетесь?

– Интересное предложение, – прислушиваясь к себе, проговорил я. Ведь если он прав, то и контроль можно ослабить. Стоило это проверить, как тело начало неметь, а затем скамейка подо мной затрещала. Будто этого мало, противно засвистел какой-то датчик у пилота, и тот с матами дёрнул за рычаг.

– Всем держаться! Мы теряем высоту! – выкрикнул лётчик.

– А ну, хватит письками мериться! – подскочив к нам, взвыл Спокуйнов. – Ваше благородие, прошу вас, достаточно. Мой помощник погорячился, не стоит из-за этого ценное государево имущество ломать! Мы же в лесу рухнем!

– Извинения. Сейчас.

– Прошу простить мою дурную голову, не подумав, ляпнул, – после удара по рёбрам, быстро проговорил лысый. Я взял магические потоки под контроль, и судно резко скакнуло вверх.

– Прошу тебя, больше так не делай, – прошептала Милослава, когда усач едва ли не пинками заставил Леонида заткнуться и сесть на скамейку. – У меня чуть сердце из груди не выпорхнуло.

– Надеюсь, и не нужно будет, – ответил я, встретившись глазами с егерем, тот взгляд не выдержал и быстро отвернулся.

Дальше мы летели без приключений и к Царицыну добрались чуть больше чем за два часа. Солнце уже катилось к земле, и в городе, окружённом большими каменными стенами, зажигали фонари. Было хорошо видно, где мерцали оранжевые масляные, а где горели тусклым жёлтым светом электрические.

Пусть мы и спускались вдоль реки, я сумел рассмотреть и высокие многоэтажные здания в центре, и двух-трёхэтажные особняки в округе, и небольшие ютившиеся вдоль стен домишки. Странно было смотреть на почти средневековую крепость, стоящую на двух берегах Волги, но затем я вспомнил, что в этом мире нет пороховых пушек и артиллерии, и всё встало на свои места.

Конечно, против архимага никакие стены не спасут, ну так сколько их в мире? Цезарь, Вильгельм, Гэ Хун да Гуань-Юй, хотя вряд ли тот же Нострадамус долго в простых магах ходил. В любом случае сила мага – это время, помноженное на тренировки. Ну пусть будет десяток. Притом что телепортации у них точно нет, о реактивной авиации я ничего не слышал, да и турбовинтовой паровой самолёт с трудом себе представляю.

В общем архимагов мало, и здесь они появятся лишь в одном случае – если начнётся глобальное вторжение. А для этого надо, чтобы одна из империй проявила крайнюю заинтересованность в регионе. Так что очень вряд ли.

Неожиданно в голову пришла мысль, которую я раньше перед собой не ставил. Если в Великославии есть целый город магов, Китеж, откуда они взялись? Ведь верных мне попаденцев-наставников на встрече не осталось. Пилюли долголетия и стихийные активаторы они получить не могли.

Хотел было задать этот вопрос Милославе, но та буквально прилипла к окну, разглядывая город. Так что отложил это на потом, отметив для себя, что точно были перебежчики, а возможно, и дети предателей, породнившиеся с местными аристократами.

Дирижабль завис над портом и пристыковался к высоченной башне-мачте. И вышло это у лётчика так ловко и быстро, что сразу становилось ясно: для него это привычная, рутинная операция.

– Ну что же, господари, прошу на грешную землю, – улыбнулся Спокуйнов.

– Если позволите, я бы хотела забрать нашу икру. Сейчас, – ответила Милослава, уже взявшая себя в руки.

Видно было, что старкапу это не понравилось, но спорить он не осмелился, и уже через несколько минут мы со жрицей шли по оживлённой торговой улице. Речная торговля шла бойко, люди орали, перекрикивая друг друга, зазывая и бранясь за каждый ломанный грош.

Милослава словно в своей стихии оказалась. Не глядя по сторонам, она направилась к самому богато украшенному зданию порта и буквально впихнула меня, вместе с собой и ведром, между очередями. Кто-то пытался возмущаться, даже ругаться, но она шла словно ледокол, пока мы не оказались у дверей кабинета с табличкой «Гостомысл Андрей Саввич, стар. пом. глав. реч. рыб. рынка».

– Кого там нелёгкая принесла? – поднимая взгляд от разбросанных по столу документов, буркнул дородный мужчина лет пятидесяти. – А, Милослава Ивановна, милости прошу, давно вас не видели. Какими к нам судьбами? И кто это с вами?

– Защитник и помощник, – ответила жрица улыбаясь.

– Меньше двух месяцев прошло, а вы уже… – покачал головой Гостомысл.

– Не о том думаете, Андрей Саввыч. Мне очень нужна была защита, и сейчас вы убедитесь, что не зря, – с этими словами женщина поставила на стол обмотанное полотенцами, для сохранения температуры, ведро и, торжественно глядя на старпома, сняла крышку. В кабинете тут же поднялся тугой рыбий запах.

– Это что? – нахмурился Гостомысл, встал с кресла и заглянул внутрь. – Не может быть! Вы шутки со мной шутить станете? Я на каторгу по вашей милости отправляться не намерен. Уберите это немедля!

– А вам и не нужно, – победоносно ответила женщина и положила на стол полученный документ об изъятии доли егерями. – Это чистая чёрная икра стихийного осетра. Только сегодня выловленная!

– Сколько? – явственно проглотив вставший в горле ком, спросил закупщик.

– Пять золотых за фунт, – с гордостью ответила Милослава. – И не стоит спорить, эта икра не просто средство для беременных, это ваша репутация и надежда для самых богатых и известных!

– Побойтесь бога, вы за неё золото хотите, да ещё пять монет за фунт? Это грабёж государева кармана, а нам царь-батюшка велел казну беречь, а ты цену ломишь, будто осетрина в золотой чешуе ходила. Набеги, лиходеи на дорогах и реках, твари совсем распоясались… на всё деньги нужны.

– Посмотрите на зерно повнимательней: каждое иссиня-чёрное, в каждом искорка магическая плавает. Когда такой товар-то видели? Будь у меня времени поболе, я бы сама её распродала в десять крат дороже. Так что пять за фунт, не меньше.

– Пусть качество и лучше, да у нас мелкой икры теперь валом. Китеж под Волгой, не слыхала? Магиков там полно, сила аж баржи закручивает, – подняв палец к потолку, проговорил Гостомысл. – Так на кой мне твою икру втридорога покупать.

– Ну так и возьмите у них, мелкую, дешёвую да солёную. А уж эту они и сами у вас с руками оторвут. А графской дочери на стол, если такую поставить, как она вас затем отблагодарит? А главное, отец её, – почти мурлыча добавила Милослава, и я увидел, как глаза царского закупщика наливаются мёдом. – Это товар штучный, цены на него нет, а потому и сравнивать с другими нет смысла. Пять за фунт.

– Без ножа режешь! Ладно! Пусть будет по три, половину золотом, половину бумагами и долговыми расписками, – сквозь зубы проговорил Гостомысл.

– Э нет, пять. И только золотом! Чистым. Так чтобы я эти монеты потом в оборот легко пустить смогла, – подбоченившись, сказала Милослава. – Пока мы тут с тобой спорим, икра портится!

– Дак закрой крышку, окаянная! – зло бросил закупщик и прикрыл ведро. – Четыре и пополам? Да что ты заладила пять да пять?

– Пять с полтиною, – упёрлась женщина.

– Где я тебе столько денег возьму? Тут же пуд с лишним, – взвесив тару, покачал закупщик головой. – Четыре!

– Пусть будет четыре с полтиною, – проговорил я, пожав плечами. – Но возьмём мы только золотом. А на что денег у казны нет, так мы лишнее заберём, найдём кому ещё сбыть.

– В смысле заберём? Ты что это удумал, малец? – вцепился в ведро Гостомысл. – Я всё выкуплю!

– Ну раз выкупишь, так и плати. Весы есть? За деньгами нужно выйти? А то, может, нам тут и нет смысла куковать. Сами к магикам отправимся. Они цену такому товару знают.

– Ишь какой быстрый, – попробовал удержать ведро закупщик, но мне хватило лишь немного отпустить магию, чтобы забрать икру. – Хм. И силой не обделён.

– Таков мой защитник, – не без гордости ответила Милослава. – Так что мы уходим, или…

– Четыре рубля золотом могу дать, но не больше, – вновь завёл свою шарманку Гостомысл. – Нет в казне…

Они продолжили спорить, то повышая голоса, то возвращаясь к угрозам уйти, а я понимал, что время безнадёжно утекает. А мы вляпались в какой-то странный ритуал, большую торговую традицию. И тут до меня внезапно дошло.

– Уходим! – твёрдо сказал я, взяв Милославу за руку. – Он нам голову морочит, ждёт, пока икра свои свойства потеряет. Знает, что мы половину егерям так сдали и надеется дефицит дороже продать. Прямо сейчас к магикам, а то потеряем ещё и деньги.

Глаза Милославы округлились, она резко обернулась к закупщику и чуть не вылетела из кабинета, и я вслед за ней.

– Стой! Да стой ты! – раздался крик нам вслед, и не успели мы пройти десять шагов, догнал помощник управляющего речным портом. – Четыре монеты за фунт. Чистыми. Согласна?

– По рукам. Все свидетели, – кивнул я на окружавшую нас толпу.

Гостомысл в сердцах сплюнул на пол, но руку пожал, а через десять минут мы уже считали прибыль. Получилось ни много ни мало – сто пятьдесят два золотых. Продали, правда, не только икру, но и саму рыбину.

– Какие они мелкие, – с удивлением проговорил я, рассматривая одинаковые кругляшки не больше фаланги моего большого пальца.

– А ты что думал, с кулак будут? – хмыкнул довольный Гостомысл. – Золото, молодой человек, это вечная ценность. Города рушатся, люди умирают, а золото остаётся. Надёжнее этой рыжей монеты только камни магии. Но где же их взять.

– И какой курс камней к золотым?

– Ну, за монету дают тысячу бумажных рублей. За пятнадцать тысяч вполне можно старый паромобиль взять. За двадцать пять – новый, – расслабленно ответил Гостомысл, явно довольный сделкой. – А вот за один малый магический камень дают сто золотых. Из них делают амулеты стихийные. Что магиков силой подпитывают. А если такой на шею одарённому ребёнку надеть, то предрасположенность к стихии усиливается.

– А если обычному человеку такой амулет дать?

– Смотря какой, – улыбнулся закупщик. – Коли сильно не повезёт, могут жабры вырасти или кожа каменными струпьями покрыться. Но откуда у обычных людей такой диковинке взяться?

– И то верно, – проговорил я, задумавшись. – Скажи. Икра реально попадёт на графский стол?

– Сегодня же, – кивнул Гостомысл.

– Хочешь пару золотых вернуть? Пусть первая пиалка с икрой для графской дочери будет снабжена запиской от боярыни Гаврасовой, – сказал я, положив перед ним два кругляшка. – А если потом, при встрече, они нам это вспомнят и спасибо скажут, ещё три получишь.

– Ха, это, молодой человек, называется взятка, – хитро подмигнув мне, ответил закупщик.

– Нет, взятка – это то, что влияет на выполнение профессиональных обязанностей. Чтобы кто-то отвернулся или, наоборот, внимательней смотрел. А это на вашу работу никакого воздействия не оказывает. Только налаживает хорошие связи.

– Ну, если так, – после короткой паузы кивнул Гостомысл и сгрёб монеты.

Довольные собой и друг другом и значительно разбогатевшие, мы вышли на улицу. Даже не заметили, как село солнце.

– Ох, вряд ли господа егеря нас обратно повезут, – оглянувшись по сторонам, сказала Милослава. – Придётся идти к местному главе ордена…

– Нет, успеем ещё, – возразил я. – Сейчас в гостиницу. Отоспимся, отлежимся, завтра пройдёмся по магазинам и лавкам.

– Уже надумали что-то купить, господин? – с живым интересом спросила с интересом женщина.

– Да, очень уж меня зацепили слова Гостомысла про паромобиль. Нам в село один такой точно пригодится. А в идеале ещё и трактор и какой-никакой катер, чтобы людям жизнь облегчить. Ну и производство улучшить заодно.

– Это он, потому что все машины государевы, и через его товарищей проходят. Поверьте, долгожданный господин, руки он на этой продаже хорошо нагреет, а если мы ещё и с московской фактории транспорт возьмём, так и вовсе озолотится.

– Так что теперь, не покупать, что ли? – хмуро усмехнулся я. – Нет. Оставлять всё как есть нельзя. Ни в коем случае. Так что хочется не хочется, а закупиться придётся. Иначе село совсем погибнет.

С этим Милослава спорить не стала. По лицу её было видно, что она и сама была такого же мнения, просто боялась себе в этом признаться. Особняк совсем обветшал, новой одежды не было даже у барынь, крестьяне потихоньку разбегались, и лишь немногие искренне придерживались того, что проповедовал орден пропавшего принца.

Имению и селу нужны были деньги. И не единоразовое вливание, а постоянное получение прибыли. А это невозможно без безопасной дороги до Царицына, нормального транспорта и какого-никакого избыточного производства.

Под эти мысли мы нашли приличную, но не слишком дорогую гостиницу в ближайшем к центру районе. На ночь номера здесь не сдавали, зато при оплате за сутки полагался горячий ужин и ванна с проточной водой прямо в комнате. С трудом удалось выбить себе место на первом этаже, но я решил подстраховаться.

Первым делом мы решили ополоснуться, благо времени хватало, впечатлений было хоть отбавляй, и эмоции требовали выхода. И не только у меня.

Милослава была крайне благодарна и за защиту, и за удачную поездку, и за… просто за то, что я очнулся и остался с ней.

В этот раз мы решили не изматывать друг друга до конца и вышли в столовую на ужин, чуть уставшие, но довольные. Ну ладно, это я немного уставший, всё же моя выносливость мало походила на человеческую, а вот у жрицы ноги дрожали так, что она с трудом могла стоять. Вот и заняли мы ближайший к входу в комнаты столик.

Еду подали, стоило махнуть рукой. И тут явно не знали о том, что есть после шести вредно.

Вначале шла уха, да столь богатая, что в каждой ложке по куску рыбы попадалось. Чёрный хлеб, обжаренный на свином сале и натёртый чесноком. Предлагали взять под это дело стопочку белой, но я предпочёл клюквенный морс.

Затем шли блины с красной икрой и сметаной, да такой густой, что с ложки не сваливалась. Маленькие, аккуратные, буквально на один укус, они улетели с тарелки, не успел и глазом моргнуть. А когда я подумал, что уже всё, и скоро лопну, принесли пироги с яблоками, клюквой и сахарной свёклой.

Пахло так одуряюще, что я не смог удержаться и попробовал каждый. Но в результате их мы уже не съели. Зато Мила окончательно осоловела и начала клевать носом. Я поднял женщину на руки и отнёс её обратно в номер, а когда уже закрывал дверь, оглянулся в зал и остолбенел.

За одним из дальних столов, ближе к входу, что-то кричал, размахивая руками, чернявый налётчик. А рядом с ним сидело с десяток мужиков, лица которых были испещрены шрамами.

– Как удачно всё складывается, за раз два дела закроем, – улыбнувшись прошептал я, и, зайдя в номер, уложил Милославу на кровать. – Отдыхай, а я пойду проветрюсь.

Не таясь и не прячась, я лёгкой походкой направился через весь зал прямо к столу с головорезами.

– …говорю вам, мы просто были не готовы, отец каждому из вас по пятьсот рублей заплатит за его голову. Там всего-то один мужик. Изувер, каменный, но вы же и не с таким справлялись, – настойчиво говорил Войцех. – Придёте, уберёте эту нечисть, и всё! Для вас плёвое дело.

– А как он выглядел, говоришь? – медленно подняв на меня глаза, спросил один из охотников. Здоровенный детина, с отсутствующей шеей и руками, что мои ноги. Между пальцев он лениво вращал стилет с упорами.

– Да обычный пацан лет восемнадцати, волосы чёрные, глаза тоже, рожа такая, кирпича просит, только с отклонениями в сторону камня, явно изувер… – начал перечислять Войцех, но, чувствуя напряжение, с каждым словом всё тише. – Да что там такое… Ох, ё…

– Ну привет, шляхтич, – улыбнулся я, активируя и удерживая каменную кожу. —Здоровья не желаю – не будет его у тебя. Мы в прошлый раз не договорили.

Глава 7

– Пять золотых даю! – крикнул Войцех. Я рванулся схватить его за шкирку, но он, вместо того чтобы вскочить со скамейки, рухнул под стол, проскочив между ног наёмников. – Прикончите его! Десять дам!

– Другое дело. Не обессудь, магик, – спокойно поднимаясь, сказал здоровяк.

В следующее мгновение стилет, который он вращал, оказался у меня в правой глазнице. Тонкое трёхгранное лезвие пробило два слоя каменной кожи, и я едва сумел сменить направление удара – он лишь оцарапал мне висок.

Хотелось выругаться, но времени на это не было. Враг оказался неожиданно хорош. Слишком быстр для такой туши, да ещё и силён сверх меры. Он напрыгнул на меня, пытаясь вбить стилет, ударами ладони по рукояти. Словно кувалдой бил, аж камень трещал. А стоило отмахнуться, как он тут же отпрыгнул, зажав оружие в кулаке.

– Бей его, парни! – приказал главарь, и на меня набросились все наёмники разом.

В отличие от деревенских охотников и бывших вояк, эти бойцы были сильны, подготовлены и прекрасно вооружены. Предыдущие враги рядом с ними – всё равно что овцы против матёрых волков. Матёрых – не тех, что попробовали кровь, а тех, кто питается только ею.

Резкий удар под колено, окованным стальным носком сапога, чуть не уронил меня на пол. В тот же миг трое навалились на моё плечо, склоняя к земле. И я едва не попался на эту уловку, начав сопротивляться, и только в последнюю секунду понял, что меня держат на месте, готовя ловушку.

Вместо этого я поддался, ушёл плечом вниз, оттолкнулся от пола и, перевернувшись, врезал каменным локтем в завалившегося врага. Послышался яростный крик и отчётливый хруст рёбер и позвонков.

Тут же вскочил и едва успел подставить блок под удар скамейкой – дерево разлетелось в щепки, меня же отбросило на шаг назад. Но уже в следующий миг, прикрыв голову локтями, я двинулся вперёд. Успел пнуть коленом одного из трёх поднимавшихся наёмников – тот осел с пробитой головой.

Новый град ударов со спины и боков, я отмахнулся не глядя, буквально на секунду отведя руку, но главарю этого хватило, чтобы налететь, словно рысь, сжимая стилет двумя руками и вбивая его мне в висок. Шило вошло на несколько сантиметров, но в этот раз я не стал даже уворачиваться, лишь отпустил окаменение, и лицо онемело. Главное – лезвие заклинило, не давая противнику вытащить его с лёту.

Жаль, что на обратном движении я не сумел поймать главаря. Сколько времени мне понадобится, чтобы вернуть ту идеальную форму, которой я обладал в столичном мире? Понятия не имею. Значит, нужно приспосабливаться. Не могу достать руками? Будем их удлинять! Не в прямом смысле, естественно.

Отбившись от очередной серии атак, я подхватил ближайший стол и закрылся им, словно щитом. А упавшую скамейку использовал в качестве дубины. Размахнулся – смёл одним ударом сразу двоих, не успевших убраться с дороги, отбил столом ещё одного, и стало даже как-то легче дышать.

Может, дело было в том, что большинство посетителей гостиного двора в ужасе разбежались или вжались в стены, стараясь не отсвечивать. А, ну ещё и наёмники начали отступать к выходу, без остановок метая в меня всё, что попадало под руку. Да так удачно, что будь я обычным человеком, мне бы раз десять проломили череп метко брошенной железной кружкой.

– На выход! – скомандовал главарь, и наёмники как один бросились к окнам и дверям, а через несколько секунд на полу валялись лишь трое их поломанных товарищей.

– Свяжите их, – сказал я, прогудев замогильным голосом, и шагнул наружу.

– Сова! Пли! – прокричал главарь.

Следом раздался хорошо различимый лязг затвора. Реакция, отточенная сотнями тренировок в прошлой жизни, сработала раньше мысли – я уже был на брусчатке.

Прогремел выстрел, и в верхней части стола, там, где мгновение назад была моя голова, появилась здоровенная дыра. Как так? В этом мире же нет огнестрельного оружия?! Хотя звук выстрела был другим, незнакомым, но вот сила удара вполне соответствовала ружью двенадцатого калибра.

– Ещё! – раздался удаляющийся крик, и затвор вновь лязгнул.

И это их было ошибкой, ведь я безошибочно определил позицию стрелка – балкон соседнего здания, и, не раздумывая, зашвырнул туда скамейку. Судя по крикам и мату – попал.

Жаль, не прибил тварь. Потому что пока отвлёкся на снайпера, остальные либо разбежались, либо уже сверкали пятками. Рыкнув от досады, я рванул за ними, понимая, что стоит упустить, они затаятся и потом ударят в самый неподходящий момент. В то, что они оставят меня в покое после того, как одного я с гарантией покалечил, я даже не верил. Как и в то, что у выжившего можно что-то быстро выяснить.

Проще не упускать след, тем более что паре наёмников я знатно засандалил скамейкой, и бежали они прихрамывая. Ровно, блин, до того момента, как на перекрёстке не показался бронированный паромобиль с турелью на крыше.

– Да ну нет!.. – не веря, что попался на такую простую уловку, пробормотал я и едва успел закрыться столом.

Турель загудела, и в меня полетел целый веер из железных игл. С бешеной скоростью они врезались в доски, постепенно прогрызая себе дорогу. Я же вбежал в авто, в последнюю секунду почти полностью отпустив окаменение.

Пусть скорость у меня была не слишком высокой, километров восемь в час, но вот максимальная масса достигала тонны две. Удар вышел мощный. Морду броневика сдвинуло в сторону, прижав к каменной стене дома, а давший по газам водитель лишь сильнее впечатал машину.

– Да какого хрена вы творите! Это же просто изувер! – неожиданно донёсся до меня негодующий крик Войцеха.

Я оглянулся и увидел его, сидящего на лошади. Он понял, что я его заметил, и, пришпорив клячу, рванул прочь. В этот раз мне даже выстрелить ему вслед было не из чего, разве что…

– Оружие пролетариата, – усмехнулся я и, наклонившись, вырвал из мостовой приличных размеров булыжник.

Размахнулся, кинул и вполне удачно – каменюка прилетела парню куда-то в район поясницы. Шлях отчаянно вскрикнул, схватился за спину, но удержаться в седле не смог и рухнул. Но его нога застряла в стремени, а перепуганная лошадь помчалась дальше, задорно стуча окровавленной черепушкой по бордюрам и неровностям мостовой.

Броневик же дал задний ход, пытаясь меня задавить, но, не то двигатель был маломощный, не то вес избыточный, я успел посторониться и от души врезать по траку, сбивая гусеницу. Менять их меня тоже учили. Лишившийся опоры транспорт глухо затарахтел, вращая пустым валом, и замер.

– Ну всё, пипец тебе! – прорычал главарь наёмников, появляясь из-за броневика. – Ты мне за всех ответишь.

Судя по тону, он больше храбрился, чем верил в свои слова. Профи во время дела не разговаривают, силы экономят. А этот… Но надо отдать должное: в гостином дворе он сидел в одной рубахе, а теперь в полном доспехе, да ещё и в камуфляже поверх металла. Быстро экипировался. В руках – двустволка со здоровенным баллоном под дулом.

Ждать, пока он всадит мне пулю в брюхо, я не стал. Взял окаменение под контроль и бросился на врага, выставив перед собой остатки стола как импровизированный щит. Грохнуло так, что даже запах озона померещился, воздух наполнился озоном и какой-то едкой смесью газов, а в бок мне прилетело сразу две стальных плюхи.

Это. Было. Больно.

Каменная кожа не выдержала такого издевательства и рассыпалась. Хорошо хоть этого оказалось достаточно, чтобы пули прошли по касательной, ободрав кожу и оставив длинные кровоподтёки.

Урод перезарядился почти мгновенно, откинул стволы, удерживая дробовик одной рукой, второй уже достал пули и зарядил раньше, чем я оказался рядом. К счастью, летящий в него стол он не просчитал. Здоровенная деревяшка опрокинула наёмника на спину, выиграв мне пару секунд. Их впритык хватило, чтобы добраться до противника и пнуть его по плечу.

Смачно так, до хруста костей. А главное как раз вовремя. Ведь из броневика уже начали выпрыгивать вооружённые и облачённые в доспехи подельники.

– Мёд, какого хрена? Ты живой? – в ужасе заорали они и тут же открыли подавляющий огонь, стараясь отогнать меня от тела, на котором валялся остаток стола. Учитывая, что защиты у меня не осталось, я чуть не сдох. Едва успел подхватить двустволку и отпрыгнуть за паромобиль, как противники бросились на меня с двух сторон, а один полез ещё и сверху, с крыши.

Испугал меня и сделал это совершенно зря. Спасаясь, я выстрелил, и тяжёлая пуля пробила ему шею и ключицу насквозь. А я, стащив тело, швырнул его в остальных. Подыхающий наёмник приземлился просто шикарно – снёс двоих сразу. С другой стороны броневика на меня выскочил мужик в полном доспехе и с самым страшным оружием – кувалдой на длинной рукояти.

– Чё началось-то? – успел выкрикнуть я, но вместо того, чтобы отступать или пытаться увернуться, просто выстрелил в упор. Тяжёлая здоровенная пуля и в этом случае не подвела, хоть и расплылась бесформенной кляксой, но оставила в нагруднике здоровенную, сантиметров десять, яму.

Рыцаря отбросило на мостовую, и он начал с кряхтением подниматься. Я же, понимая, что перезарядиться нечем, перехватил бесполезный дробовик и использовал его как дубину. С первого же удара погнул и стволы, и шлем рыцаря, но он выдержал ещё три, пока внутри не смялся череп. От обреза тоже мало что осталось, но я по этому поводу не переживал – теперь у меня была кувалда.

– Легковата, – пробормотал я, взвешивая вражеское оружие в руке. А потом сообразил, что в пылу схватки отпустил стихию камня, так что пока что сила моя значительно выше человеческой.

– Мёд! Мёд, вставай! – донеслись до меня отчаянные крики, и наёмник с раздробленным правым плечом в самом деле начал подниматься.

– Это ты зря. Я ведь мог бы посчитать тебя мёртвым, – прогудел я, перехватывая кувалду. – Сдавайтесь, и я подумаю, кого из вас пощадить.

– Лучше сдохнем, – зло ухмыляясь, выплюнул наёмник и быстро сунул что-то в рот. – Бегите! Я его задержу!

– Нет! Не смей, Медоед! – раздался женский плач, но было уже поздно. Наёмника перекосило, правая рука пошла наростами, по всему телу, сколько было видно, полезла густая жёлтая шерсть. Дёргаясь, он всё увеличивался в размерах, уже став на голову выше меня. И по достоинству оценив этого монстра, то ли огра, то ли вервольфа, я решил не дожидаться полной трансформации.

Кувалда прилетела ровнёхонько в подбородок твари, опрокинув её на мостовую, и завершающим ударом, в который я вложил все силы, череп монстра разлетелся на мелкие ошмётки. После такого не живут. Тело ещё дёргалось, меняясь, но вот сражаться оно уже не могло. Ну не побежит же он без головы, словно петух?

– Не-е-ет! – в этом вопле было столько отчаянья, что я даже на мгновение пожалел наёмников. Не больше, потому что за ним последовало: – Сдохни! Сдохни, тварь!

А затем чёткий, хорошо различимый лязг затвора. Темно, чёрт побери, неудобно сражаться, но локализовать угрозу я сумел. Откуда-то из переулка, где началась перестрелка. Помня о монструозных пулях, что пробивали даже каменную кожу и вполне могли отколоть от гранитной статуи ногу или руку, я поспешно шагнул за броневик.

Вовремя. Хотя как сказать. По борту паромобиля ударило попадание, и машина ощутимо качнулась.

– Оборотки! Используйте их! – раздался всё тот же женский голос. – Без Медоеда нас всё равно всех повесят! Убьём тварь!

– За голову! Ватажока помстю! – донеслись до меня несколько голосов, но среди них был один очень тихий и, вероятно, самый разумный: – Ну, нафиг…

Но он утонул в зверином вое, идущем сразу из трёх-четырех глоток. А ведь я же хорошо бил, нормальные люди после такого не поднимаются. Выглянув из-за борта, понял, что нужно было сразу головы отрывать, потому что тело Медоеда всё ещё дёргалось на мостовой, а вот наёмники…

Теперь, видя их вблизи, я отчётливо понимал, почему таких назвали изуверами. Четыре исковерканных, словно их рисовал восьмилетний ребёнок без особого таланта, монстра приближались ко мне, зажимая между броневиком и стеной каменного дома. Совершенно непохожие друг на друга и одинаково страшные в своём уродстве.

И силе, чего уж скрывать. Все выше двух с половиной метров. Один – толстый, оплывший жиром так, что с шеи он свисал несколькими воротниками, а на лице едва были видны крохотные глазки. Как это вообще дышало – понятия не имею. Этакий медленно ковыляющий колобок. Пожалуй, даже смешной, если бы не тащил в руке обломок фонарного столба.

Второй – длинный, тощий, с гипертрофированной правой рукой, свисающей до земли, в которой он сжимал кажущуюся игрушечной саблю. И опять, выглядело бы как карикатура, если бы не мощный мышечный корсет.

Третий – просто раздутый культурист, вот только закованный в броню. Вдавленный шлем лопнул, высвободив рог. Враг уже метался по полю брани, собирая ворох оружия.

Но больше всего перекосило оравшую женщину. Она вышла из переулка, на мгновение попав в свет фонаря, и я смог её рассмотреть. Огромные, на пол-лица глаза, переконопаченный нос и рот, сдвинутые набок, чтобы не мешать прицеливанию. Как я это понял? Потому что приклад здоровенной, в моём мире считавшейся противотанковой винтовки врос в её плечо. Правая рука исчезла полностью, став с оружием одним целым. Искривлённый большой палец удлинился и теперь цеплялся за затвор, а указательного вообще не было видно, терялся где-то в районе спускового крючка. Вторая рука оставалась почти нормальной, только толстой. И ноги-тумбы.

А дальше разглядывать было некогда. Лязг затвора был слышен даже сквозь плоть. Дуло винтовки дрогнуло, и я едва успел спрятаться, тяжёлая пуля пролетела в нескольких сантиметрах от моего лица и выбила осколки из кирпичной стены.

В тот же миг послышался хлопок и, выглянув, я понял, что не вижу тощего. А в следующую секунду заметил смазанное движение и на автомате прикрыл голову. Искривлённая сабля рухнула на меня, едва не пробив каменную кожу. Орудуя своей гипертрофированной конечностью, как хлыстом, тощий бил с разных сторон, высекая искры и тупя оружие.

Будь я обычным человеком, меня бы уже искромсали, но возобновляемая каменная кожа принимала на себя все повреждения. Подгадав момент, я отмахнулся кувалдой, целясь по ногам твари, но она легко спрыгнула, и в этот момент я понял, что план уродов сработал. Я слишком долго сидел на одном месте.

Снайпер, скорее всего, уже сменила позицию, с двух сторон я зажат, с одной – бронеходом, с другой – кирпичной стеной. Высунусь – получу пулю, с гарантией. И скорее всего, рогатый рыцарь уже ждёт меня на выходе, тощий прикрывает крышу, толстяк… хотя фиг с ним, он мог и не дойти. Хорошо обложили. Только вот…

Полностью взяв под контроль стихию камня, я сжал её возле сердца, вытягивая из остальных частей тела. Разом уменьшился на голову и вернул обычные человеческие пропорции. А затем юркнул под бронемобиль и пополз, таща за собой кувалду. Да, я рисковал. Если бы тощий сообразил бить не только сверху, но и снизу, шансов у меня бы не осталось, но они видели меня лишь в каменной форме, и такого хода явно не ожидали.

Я же, подобравшись вплотную к тощему, стоявшему прямо за броневиком, чуть выпустил стихию и с утроенной силой зарядил ему по голени кувалдой. Послышался отчётливый хруст, тварь рухнула на мостовую, и только потом взвыла.

Рядом с моей головой ударила пуля, осыпав мелкой каменной крошкой. Я же, схватив тощего за ногу, подался назад. Он сопротивлялся, пытался достать меня саблей, но я подмял урода под себя и легко свернул ему шею. Благо та тоже стала тонкой – хватило одной рукой.

Неожиданно послышался быстро приближающийся звон колоколов. Это было так непривычно, что я даже растерялся на секунду. Но отползать не перестал – снайпер всё ещё выцеливала меня под машиной. Только выбрался, как небольшой закуток, в котором мы сражались, залило светом прожектора.

– Всем бросить оружие, именем графа Воронцова! – выкрикнул явно заученную фразу зычный голос.

Раздался выстрел, и прожектор погас.

– Твою ж мать! Изуверы! Пли!

Послышались отдельные хлопки, а вслед за ними свист стрел. Выглянув из-за укрытия, я увидел, что мои противники отвлеклись на прибывшую стражу. Жирдяй, так и не добравшийся до броневика, развернулся, волоча собственную задницу по земле. Рыцарь прикрывался от игл щитом. А снайпер куда-то исчезла, вероятно, спрятавшись в переулке или в поисках лучшей позиции.

В принципе, городовые отлично справлялись, и я даже малодушно подумал, что они и без меня разберутся с изуверами. Но тут жирдяй весь затрясся, выгнулся дугой, а потом исторг из растянутой пасти струю блевотины, попавшей прямо в патрульную машину. Оттуда донеслись крики и кашель, транспорт окутался кислотным облаком, и ответный огонь прекратился.

Да что ж ты будешь делать… Подхватив единственное оружие, я вновь активировал каменную форму и рванул к врагам. Незаметно сделать это не вышло бы при всём желании, каменные подошвы грохотали, словно барабаны. Впрочем, я и не скрывался, главное – добраться до блевуна, пока он не повернулся.

На бегу, размахнувшись, я обрушил кувалду на голову жиртреста и мог поклясться, что попал ровнёхонько в лоб, но вместо того, чтобы мгновенно сдохнуть, противник просто пошатнулся. Его голова ненадолго погрузилась в слои жира, полностью скрывшись из вида, а потом всплыла, словно соответствующая субстанция.

Меня же перехватил рогатый, бросившийся наперерез. Слишком быстро и точно для такой туши. Хорошо хоть я ожидал подобного и успел отступить в сторону, раскручивая кувалду для следующего удара. Стало ясно, что жир для монстра – это не просто уродство, но и броня, и даже поддерживающий элемент.

Да только без каркаса костей далеко ты не уйдёшь, каким бы слоем жира ни заплыл. Кувалда влетела прямиком в колено монстра, пробив его буквально насквозь и заставив ногу неестественно вывернуться. Вот только оружие увязло, и я не смог его вытащить, пришлось бросить кувалду, чтобы не лишиться руки.

Потому что очухавшийся рыцарь был тут как тут и тоже метил мне по суставам. В руках его было два коротких, кажущихся игрушечными, топора. И орудовал он ими с завидным умением. Хорошо, что в прошлый раз кувалду удалось отобрать до того, как он показал всё, на что способен.

Мне пришлось отступать, постоянно обновляя каменную кожу. Если бы не моё полное сродство с этой стихией, тут бы я и остался, с проломленным черепом. А так я просто раз за разом восстанавливал выученную форму и выжидал момент для контратаки. Должен же он выдохнуться?

Не дождался. Кто-то из городовых всё же пришёл в себя, и с броневика вновь ударили выстрелы.

– Не по мне бейте! По изуверам! – крикнул я, когда несколько пуль прилетело по корпусу. Похоже, стража не делала разницы между мной и врагами, но главное, и в самом деле стреляла по всем. Жирдяй уже истекал белёсой жидкостью, совершенно непохожей на кровь. Но медленно поворачивался на коротких толстых ручонках в нашу сторону.

К счастью, рыцарю тоже досталось. Одна из особенно удачных пуль клюнула его в плечо, попав между пластинами и сбив ритм ударов. Чем я немедля и воспользовался, перехватив его руку и дёрнув вниз. Рогатый не удержался на ногах и рухнул навстречу моему колену. Раздался скрежет сминаемого металла. В этот раз я не стал мелочиться и, схватив за торчащие отростки, свернул твари шею, а затем, оторвав голову, бросил её на мостовую. И хорошо, что, дёрнув тело, поднял его…

Сова выстрелила в ту же секунду, когда увидела мой силуэт, пуля прошила броню рыцаря, его извращённое тело, нагрудную пластину и ударила в каменную кожу, осыпавшуюся крошкой. Попадание обладало такой энергией, что я завалился вместе с рыцарем. Услышал стук передёргиваемого затвора и откатился в сторону.

Как раз вовремя, чтобы избежать новой струи блевотины. Та тут же начала испаряться, образуя кислотное облако, но я уже вскочил, подобрав топоры рыцаря, и почти без замаха кинул их, один за другим, в рожу жирной твари. Увернуться она не могла, так что попал я отлично: раскроил ей носоглотку и верхнюю челюсть. Теперь кислота текла прямо под изувера, растворяя его собственные ткани.

Снайпер попыталась что-то крикнуть, но из её искривлённого горла вырвалось только бульканье, напоминающее клёкот совы. Она дёрнула затвор, раз, другой, но, похоже, магазин закончился. И перезарядить его монстр уже не мог, сросся. Я было подумал, что нужно оружие, чтобы добить тварь, но в этот момент на перекрёсток ворвался ещё один броневик с колоколом.

На его крыше крепилась настоящая башня, с дулом сантиметров десяти. Мгновение стражи ещё выбирали, в кого стрелять. Но затем снайпер повернула свою винтовку в их сторону, и решение было принято мгновенно. Здоровенное ядро, вырвавшееся из дула вместе с облаком раскалённого пара, снесло изувершу, проделав в ней здоровенную дыру.

– Эй-эй! Я свой! Человек! – крикнул я, беря стихию под контроль. – Это они на меня напали! А я оборонялся! Или вы и магиков тоже убивать собрались?

– Поднимите руки вверх и не используйте волшебу! – раздался твёрдый уверенный голос из громкоговорителя. – Прошу не сопротивляться, ваше благородие магик, иначе не пожалеем. В управе разберутся.

Глава 8

Всю ночь меня промурыжили в темнице. Не то чтобы мне было неуютно… Ни холод, ни жёсткая кровать меня не пугали. Если честно, я их вообще не прочувствовал, зато выспался и приход служителя закона встретил довольным, чем заметно выбило того из колеи.

– Значит, вы утверждаете, что, находясь в таверне «Славная дружина», подверглись необоснованному нападению группы ликвидаторов? – листая папку, скучающим голосом проговорил следователь – не старый ещё мужчина, лет сорока пяти, с отчётливой сединой в волосах и в аккуратном, пропахшем табаком сюртуке. Он представился Никифором Петровичем, старшим городским следователем.

– Именно, – спокойно согласился я.

– А вот у меня есть свидетели, что это вы подошли к их столу и использовали заклятье. Что строжайше запрещено без должной причины.

– О, причина у меня была, – усмехнулся я и, повернув голову, показал на длинную царапину возле глаза. – Это след от стилета, которым меня пытались пырнуть. Очевидно, хотели в глаз, но промахнулись.

– Но вы не отрицаете, что подошли к ним первым?

– Я шёл из своей комнаты на выход, хотел свежим воздухом подышать.

– Ну да, ну да, – хмыкнул Петрович, перелистнув папку. – Один из посетителей таверны заявляет, что вы по имени позвали боярина Войцеха Клусинского и сказали, будто не договорили.

– Хм. Вот этого точно не было. Я заметил, как паренька одного, тощего, зажали здоровые мужики. Матёрые, словно волки в стаде овец. Подумал, что ему, может, помощь какая нужна, вот и позвал. Но имени его не упоминал. Так это Войцех? Слышал о нём, правда, не только хорошее. Рад, что он спасся.

– Увы, боярин мёртв. Его тело кобыла притащила ко двору, – явственно поморщившись, проговорил следователь.

– Вот же изуверы проклятые! И его прибили, и меня чуть не грохнули.

– Ну да, – фыркнул мужчина. – Будь это кто-то другой, у меня бы даже мысли возражать не возникло. Да только это были ликвидаторы. Один из лучших пограничных отрядов, что как раз за изуверами по всей границе охотился.

– Не чурающихся кровавых подработок? – вернув ему улыбку, поинтересовался я. – И как же так вышло, что они превратились в тех, с кем должны были бороться? Не расскажете?