Читать онлайн Хроники спиц и когтей «Убийство в отеле Зеркальный пик» бесплатно

Предисловие

Расследование убийства во многом похоже на вязание сложного шарфа.

Сначала у вас есть лишь бесформенный клубок фактов, перепутанных нитей показаний и узелков лжи. Вы тянете за одну ниточку – и она обрывается. Тянете за другую – и распускаете половину полотна. Но если у вас есть терпение, острый ум и пара спиц из гномьей стали, то рано или поздно узор сложится. И вы увидите истину, какой бы неприглядной (или, напротив, слишком вычурной) она ни была.

Эта история не о бравых рыцарях и великих магах, спасающих миры. О нет. Эта история о том, что происходит, когда в одном запертом отеле собираются те, кому есть что скрывать, и те, кто слишком любопытен, чтобы пройти мимо.

Читайте, если хотите узнать: – Кто победит в драке: оборотень или шкаф? – Почему фикусы плачут кислотой? – И можно ли считать поедание двери взломом с проникновением?

Осторожно: Книга содержит сцены насилия над здравым смыслом!

Глава 1: Отель на краю миров

Часть 1: Шерстяной экипаж и угроза с оленями

Ветер на перевале Воющих Духов не просто дул – он кусался. Он пробирался под плотную шерстяную накидку, искал лазейки в пуговицах пальто и, казалось, нашептывал в уши забытые детские страшилки. Это была не обычная зимняя вьюга, какую можно встретить в долинах, где снег падает мягкими хлопьями, приглашая детей лепить снеговиков. Нет, здесь, на границе цивилизованных земель и Дикого Эфира, погода имела свой скверный характер и, судя по цвету неба – грязно-лиловому, переходящему в чернильную тьму, – сегодня она встала не с той ноги.

По узкой горной дороге, петляющей над пропастью, ползла карета. Она выглядела странно уютным пятном в этом царстве ледяного камня и пронизывающего холода. Карета была выкрашена в цвет спелой вишни, а на дверце золотой краской был выведен герб: клубок пряжи, пронзенный двумя спицами, и девиз на латыни: «Nodus solvitur» – «Узел будет развязан».

Но самым примечательным был не цвет экипажа и не герб, а тягловая сила. Вместо лошадей, которые в разреженном воздухе высокогорья быстро выдыхались и начинали паниковать при виде малейшей магической искры, карету тянули четыре гигантских высокогорных барана. Их густая, завитая в тугие кольца шерсть была белее снега, а массивные рога, закрученные спиралью, напоминали древние музыкальные инструменты. Они ступали уверенно, их раздвоенные копыта, подбитые зачарованным железом, высекали искры из промерзшего камня. Бараны фыркали, выпуская из ноздрей облачка пара, которые тут же замерзали и со звоном падали на дорогу крошечными льдинками.

Внутри кареты, несмотря на заклинание обогрева, наложенное на обивку сидений, было прохладно. Мисс Элоиза Твид поправила очки в тонкой серебряной оправе и плотнее закуталась в шаль собственного изготовления.

Элоиза была женщиной неопределенного возраста – того самого, когда «уже поздно для глупостей, но еще рано для маразма», как она сама любила говорить. Ее седые волосы были уложены в безупречную прическу, которая не смела растрепаться даже под натиском горного ветра. В ее внешности было что-то птичье: цепкий, внимательный взгляд светло-серых глаз, быстрые движения головы и нос с еле заметной горбинкой. Но если кто-то, обманувшись ее благообразным видом отставной гувернантки, решал, что перед ним безобидная старушка, его ждал сюрприз. Обычно этот сюрприз заключался в остром, как бритва, языке Элоизы или, в крайних случаях, в паре стальных спиц из гномьего сплава, которые она всегда носила в сумочке.

Сегодня спицы покоились в специальном чехле, а на коленях у мисс Твид стояла большая плетеная корзина с крышкой. Корзина жила своей жизнью: она вздрагивала, раскачивалась из стороны в сторону и издавала звуки, варьирующиеся от жалобного писка до глухого, утробного рычания.

– Мы почти приехали, – спокойно произнесла Элоиза, не отрывая взгляда от окна, за которым проплывали лишь серые скалы и вихри снега. – Перестань вести себя так, словно тебя везут на эшафот. Это всего лишь отпуск.

Из корзины донеслось возмущенное «Мяу!», которое по интонации было ближе к нецензурной брани портового грузчика, чем к звуку, издаваемому домашним питомцем. Крышка приподнялась, и в щели показался большой желтый глаз с вертикальным зрачком, полный вселенской скорби и голода. Следом высунулась пушистая рыжая лапа с выпущенными когтями, пытаясь нащупать защелку.

– Паштет, – безапелляционно заявила корзина на кошачьем языке жестов. – Паштет из печени фазана. Сейчас же. Или я начну выть песни мартовского периода.

Элоиза вздохнула. Ее спутник, кот Мортимер, был существом выдающимся во всех отношениях. Он весил не меньше двадцати фунтов, обладал интеллектом среднего бухгалтера и аппетитом небольшого дракона. Его происхождение было туманным: Элоиза нашла его котенком в библиотеке Академии Магии, где он жевал запрещенный гримуар по призыву демонов. Возможно, именно эта диета в раннем детстве повлияла на его характер и странную чувствительность к магии.

– Мортимер, – строго шепнула она, наклоняясь к корзине, когда рыжий хвост возмущенно высунулся из-под крышки и начал отбивать нервный ритм по плетению. – Если ты сейчас же не спрячешь своё недовольство, я свяжу тебе свитер. С оленями. С красными носами. И ты будешь носить его до самой весны. При всех. Даже при кошках из соседнего поместья.

Эффект был мгновенным. Рыжий хвост замер, словно пораженный молнией. В глазах кота мелькнул неподдельный ужас. Он помнил прошлый опыт с шапочкой в виде лягушки и знал, что хозяйка слов на ветер не бросает. Хвост мгновенно исчез внутри, крышка с хлопком опустилась. Из недр корзины донеслось примирительное, хотя и все еще обиженное сопение.

– Вот и славно, – кивнула Элоиза, поправляя перчатки.

Карета тем временем начала замедлять ход. Снаружи мир стремительно менялся. Обычные скалы уступили место черному, блестящему обсидиану. Снег здесь падал не сверху вниз, а закручивался сложными спиралями, подчиняясь невидимым силовым линиям. Воздух стал густым, он вибрировал, вызывая легкое покалывание на кончиках пальцев.

Кучер, закутанный в столько слоев шкур, что напоминал меховой шар, натянул поводья. – Тпр-р-ру, милые! – прогудел он, и его голос потонул в вое ветра. – Прибыли, госпожа! Дальше копыта не пойдут, там магия землю жжет!

Карета мягко качнулась и остановилась. Элоиза взяла корзину под мышку – та потяжелела, словно Мортимер в знак протеста решил стать свинцовым, – и открыла дверцу.

В лицо ей ударил порыв ветра, пахнущий озоном, хвоей и чем-то неуловимо сладким, похожим на запах старых духов. Она ступила на расчищенную площадку.

Перед ней, вырастая прямо из скального массива, возвышался отель «Зеркальный пик».

Зрелище было грандиозным и одновременно пугающим. Архитектор, создавший это, явно заключил сделку либо с дьяволом, либо с безумным геометром. Здание не строилось кирпич за кирпичом – оно словно проросло сквозь гору кристаллическим наростом. Башни, острые и тонкие, как иглы, пронзали низкие тучи. Стены были выполнены из темного стекла и полированного камня, и в них отражалась надвигающаяся буря, многократно усиливая ощущение хаоса. Казалось, что отель не стоит на месте, а течет, меняется, дышит вместе с горой.

Окна – сотни, тысячи окон разной формы – смотрели на прибывшую гостью темными провалами глазниц. Лишь в некоторых из них горел теплый, золотистый свет, обещая убежище от наступающей ночи.

Главный вход представлял собой арку высотой в три человеческих роста, обрамленную статуями химер, чьи глаза были инкрустированы настоящими рубинами. При вспышках далеких, беззвучных молний казалось, что химеры поворачивают головы, провожая взглядом пушистых барашков, которые уже начали переминаться с ноги на ногу, мечтая о теплом стойле.

– Ну что ж, Мортимер, – прошептала Элоиза, глядя, как снег начинает засыпать следы колес ее кареты с пугающей скоростью. – Надеюсь, кухня здесь так же хороша, как и архитектура. Иначе мы рискуем стать частью этого ледяного пейзажа.

Она сделала шаг к дверям, и те, повинуясь беззвучному приказу, начали медленно, торжественно открываться, выпуская наружу полоску света и запах горячего воска.

Где-то высоко в горах загрохотало. Буря, словно хищник, почуявший добычу, захлопнула ловушку. Снегопад усилился, превращаясь в сплошную белую стену. Дорога назад исчезала на глазах, погребаемая под сугробами, которые росли быстрее, чем грибы после дождя.

Элоиза Твид переступила порог «Зеркального пика», не подозревая, что вместе со снегом на ее плечи опускается тайна, которая окажется запутаннее самого сложного узора, который ей когда-либо приходилось вязать.

Часть 2: Жалобная книга и вибрирующие стены

Стоило тяжелым створкам сомкнуться за спиной Элоизы, как вой бури был отрезан, словно ножом. На смену ледяному хаосу пришла звенящая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в гигантском камине и цоканьем когтей Мортимера, который тут же начал скрестись внутри корзины, требуя свободы.

Холл отеля «Зеркальный пик» ослеплял. Если снаружи отель казался порождением темной магии, то внутри он напоминал внутренности драгоценной шкатулки. Пол был выложен плиткой из черно-белого мрамора, отполированного до такой степени, что Элоиза на секунду замерла, боясь наступить на собственное отражение – казалось, что под ногами бездна.

Стены… стен практически не было видно. Все пространство занимали зеркала. Огромные, от пола до потолка, в массивных рамах из потемнешего серебра; крошечные, размером с ладонь, собранные в причудливые мозаики; выпуклые, вогнутые, треснутые и идеально гладкие. Свет от хрустальных люстр, свисающих с потолка подобно замерзшим водопадам, дробился и умножался в бесконечность. Элоизе на мгновение показалось, что в холле не одна она, а целая армия маленьких седых дам с корзинками.

– Добро пожаловать в «Зеркальный пик», – голос был низким, бархатным и обволакивающим, как дорогое вино.

Из тени, отбрасываемой винтовой лестницей, плавно вышла женщина. Она не шла, а словно скользила над полом. На вид ей можно было дать и тридцать, и триста лет. Высокая, статная, в платье цвета густого бордо, которое шуршало при каждом движении.

Но взгляд Элоизы, привыкший подмечать детали узоров, сразу зацепился за руки хозяйки. На бледной коже, от запястий до самой шеи, жили своей жизнью сложные чернильные рисунки. Руны, знаки защиты и символы удержания медленно перетекали с одной руки на другую, словно змеи под кожей.

– Я мадам Веспера, хозяйка этого места, – женщина склонила голову в вежливом поклоне. – Вы, должно быть, мисс Твид. Мы ждали вас. Боюсь, вы последняя гостья, которой удалось прорваться через перевал.

– Буря разыгралась не на шутку, – заметила Элоиза, ставя корзину на пол. Мортимер тут же воспользовался моментом, вышиб головой защелку и вывалился наружу рыжим меховым шаром. Он отряхнулся, презрительно посмотрел на мадам Весперу, затем на свое отражение в полу, и громко чихнул.

– Будьте здоровы, мессир, – невозмутимо произнесла хозяйка. – Магический фон сегодня нестабилен. Это влияет на чувствительных натур.

– Он влияет на его аппетит, а не на натуру, – поправила Элоиза. – Надеюсь, у вас найдется комната, где зеркала не будут множить его голодные вопли?

– О, разумеется. Комната «Аметист» на втором этаже. Прошу, подойдите к стойке для регистрации.

Элоиза подошла к массивной стойке из темного дерева. Пока мадам Веспера искала ключ, мисс Твид сняла перчатку, чтобы взять перо.

И тут ее взгляд упал на пухлый том, лежащий на краю столешницы. Книга была раскрыта, и пожелтевшая страница была еще влажной от чернил. Рядом никого не было, но черное перо с серебряным наконечником, парящее в воздухе, самозабвенно строчило текст, выписывая изящные завитушки.

Элоиза поправила очки и наклонилась, чтобы прочитать. Текст появлялся прямо на ее глазах:

«В номере 402 слишком сквозит из зеркала. Отражение соседа постоянно заглядывает ко мне в душ. Требую компенсацию! И пусть принесут полотенца, которые не хихикают, когда ими вытираешься».

Перо поставило жирную кляксу, замерло на секунду, словно обдумывая следующую мысль, и начало новую строку: «Кухня: суп был слишком разговорчивым…»

– Не обращайте внимания, – мягко произнесла мадам Веспера, перехватывая взгляд Элоизы. Она щелкнула пальцами, и перо безвольно упало на страницу. – Книга Жалоб у нас заколдована на эмпатическую связь с постояльцами. Иногда она становится… излишне драматичной. Зеркала – это всего лишь стекла, мисс Твид. Они не могут сквозить.

– Разумеется, – вежливо согласилась Элоиза, хотя внутренний голос – тот самый, что помогал ей распутывать самые сложные детективные узлы в прошлом, – шепнул: «Врет».

– Ваш ключ, – хозяйка протянула тяжелый серебряный ключ с брелоком в виде глаза. – Ужин будет подан через час в Зале Отражений. Мой помощник, – она кивнула в пустоту, где никого не было, – доставит ваш багаж.

Элоиза взяла ключ. Он был холодным, словно кусок льда.

Подъем по лестнице оказался испытанием для Мортимера. Кот жался к ногам хозяйки, избегая смотреть по сторонам. И Элоиза понимала почему. В зеркалах, мимо которых они проходили, отражения двигались с едва заметным запозданием. Когда она поворачивала голову вправо, ее двойник в зеркале медлил долю секунды, прежде чем повторить движение. Это создавало тошнотворное ощущение морской болезни на суше.

Путь к комнатам лежал через место, которое мадам Веспера с гордостью, а гости с содроганием называли Зеркальным коридором. Это было архитектурное безумие. Коридор был узким и бесконечно длинным, а его стены, потолок и даже паркет состояли из сотен зеркал, соединенных под странными углами.

Здесь не было теней, только бесконечные отражения света, который метался от стены к стене, создавая иллюзию, что ты идешь внутри калейдоскопа. Пространство ломалось. Стоило сделать шаг, и твое отражение появлялось где-то впереди, потом сбоку, а иногда и вовсе на потолке, причем вверх ногами.

– Не смотри по сторонам, Мортимер, – шепнула Элоиза, чувствуя, как корзинка раскачивается от дрожи кота. – Просто смотри на мои ботинки.

Внезапно путь ей преградила высокая фигура, возникшая из лабиринта отражений словно по волшебству.

Это была Эльфийская дипломатка. Вблизи она выглядела еще более неестественно прекрасной, чем издали. Ее кожа светилась мягким перламутровым светом, уши были изящно заострены и украшены серебряными каффами с сапфирами, а платье из струящегося зеленого шелка, казалось, жило своей жизнью, колыхаясь даже в отсутствии ветра.

Эльфийка остановилась ровно посередине узкого прохода, явно не собираясь уступать дорогу. Она окинула Элоизу медленным, оценивающим взглядом – от практичных ботинок на шнуровке до вязаной шали и старомодной шляпки. В ее глазах, цвета весенней листвы, читалась смесь скуки и брезгливости, с какой смотрят на пятно соуса на скатерти.

– Простите, – прозвенел её голос, похожий на перебор арфы, но с интонацией затупившейся пилы. – Я полагала, что служебный вход для персонала находится на заднем дворе. Или в человеческих землях принято пускать гувернанток через парадный холл?

Элоиза вежливо улыбнулась, поправляя очки. Мортимер в корзине тихо зарычал, чувствуя напряжение хозяйки.

– О, вы ошиблись, милочка, – мягко ответила мисс Твид. – Я гостья. Элоиза Твид. А вы, должно быть, часть развлекательной программы? Я слышала, мадам Веспера нанимает лучших иллюзионистов. Ваш костюм… весьма убедителен.

Лицо эльфийки закаменело. Перламутровое свечение кожи слегка померкло.

– Я – леди Иллариэль, посол Серебряного Леса, – процедила она, делая шаг вперед и нависая над Элоизой. От неё пахло морозной мятой и высокомерием. – И я советую вам, человек, не путаться под ногами. Ваша жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на дерзость перед высшими расами. Вы, люди, увядаете так быстро… Как этот ваш… – она брезгливо ткнула длинным пальцем с идеальным маникюром в сторону шали Элоизы. – …шерстяной мешок.

Элоиза не отступила ни на дюйм. Вместо этого она чуть прищурилась, глядя не в глаза эльфийке, а куда-то в область её левого виска.

– Шерсть альпаки, между прочим. Носит веками, если правильно ухаживать, – спокойно парировала Элоиза. – А вот насчет увядания… Знаете, милочка, я бы на вашем месте не была так категорична.

– Что вы несете? – фыркнула Иллариэль.

– У вас там, – Элоиза неопределенно махнула рукой в сторону идеального лица эльфийки, – петля поехала.

– Какая петля? – Эльфийка инстинктивно схватилась за воротник платья.

– Не на платье, дорогая. На заклинании «Вечной Юности», которое вы накладываете на зону декольте и шеи, – доверительно, как лучшей подруге, прошептала Элоиза. – Видите ли, я много вяжу и сразу вижу, когда натяжение нити неравномерное. У вас там, за левым ухом, магическая структура… как бы это сказать… поползла. Еще пара часов, и левая сторона вашего лица обвиснет лет на триста. Прямо как у шарпея.

Глаза леди Иллариэль расширились настолько, что стали занимать половину лица. Она издала звук, похожий на писк придавленной мыши, и, забыв о гордости, судорожно выхватила из складок платья карманное зеркальце.

– Не может быть! Мой космето-маг давал гарантию!.. – забормотала она, в ужасе рассматривая свое безупречное отражение.

– Я бы на вашем месте срочно побежала в номер и подтянула пару узелков, – заботливо посоветовала Элоиза. – Всего доброго.

Воспользовавшись замешательством дипломатки, Элоиза спокойно обошла её и продолжила путь по коридору.

– Мр-р-мяу? – вопросительно донеслось из корзинки.

– Конечно, я соврала, Мортимер, – тихо ответила Элоиза, когда они отошли на безопасное расстояние. – Она выглядит идеально. Но паника – это единственное, что старит быстрее времени. А ей полезно немного побегать.

Позади них, в бесконечных отражениях Зеркального коридора, прекрасная эльфийка яростно терла свою шею и шипела проклятия на древнем наречии.

Комната «Аметист» оказалась роскошной, выдержанной в лиловых тонах, с огромной кроватью под балдахином и камином, в котором уже весело трещал огонь. Но и здесь доминантой было огромное овальное зеркало над комодом.

Едва они вошли, Мортимер вздыбил шерсть, зашипел на зеркало и пулей метнулся под кровать. Оттуда донеслось глухое, угрожающее ворчание.

– Перестань, – устало сказала Элоиза, снимая шляпку. – Это просто декор.

Она подошла к зеркалу, чтобы поправить прическу, и замерла. Стекло… гудело. Едва слышно, на самой грани восприятия, как высоковольтные провода или натянутая тетива. Элоиза протянула руку и коснулась холодной поверхности кончиками пальцев.

Подушечки пальцев ощутили мелкую, частую вибрацию. Зеркало дрожало. И вместе с этой дрожью пришло странное чувство – будто кто-то с той стороны прижался ладонью к стеклу, пытаясь согреться.

– Любопытно, – прошептала она. – Очень любопытно.

Она отдернула руку. Вибрация прекратилась.

Элоиза тряхнула головой, прогоняя наваждение. У нее был час до ужина. Нужно было переодеться, привести себя в порядок и, самое главное, накормить кота, пока тот не начал охоту на призрачных мышей, которыми, судя по всему, кишел этот отель.

Она открыла свой саквояж. Первым делом на свет появились не платья, а сверток со спицами из гномьей стали и моток пряжи цвета грозового неба. Элоиза положила их на прикроватный столик. Это было ее оружие и ее медитация. В месте, где жалобные книги пишут сами себя, а зеркала дрожат от холода, пара острых спиц – лучший аргумент в любом споре.

– Вылезай, Мортимер, – позвала она, доставая баночку с паштетом. – Война войной, а ужин по расписанию.

Часть 3: Ужин с «Особенностями»

Зал Отражений сиял. Тысячи свечей отражались в тысячах зеркал, создавая иллюзию бесконечного бального зала. Стол был накрыт с имперским размахом, но атмосфера напоминала поминки, на которых покойник вдруг решил встать и пересчитать венки.

Элоиза заняла свое место, поставив корзинку с Мортимером на соседний стул. Кот принюхался и затих, очевидно, учуяв обещанный паштет.

Мисс Твид поправила очки и оглядела собравшихся. Компания подобралась, как говорят вязальщицы, «из разных мотков».

По правую руку от хозяйки сидела Иллюзионистка Селеста. Это была женщина-фейерверк: рыжие кудри, слишком яркий макияж и платье, которое меняло цвет от настроения (сейчас оно было тревожно-желтым). – Я на диете, – громко объявила она, когда перед ней поставили тарелку с жирной уткой. Она изящно взмахнула рукой, и для всех присутствующих утка на её тарелке мгновенно превратилась в скучный, диетический сельдерей. Однако Элоиза заметила, как Селеста, думая, что никто не видит, отрезает кусок невидимой утки и с наслаждением жует «сельдерей», по усам которой течет жир.

Рядом с ней, не касаясь пола ногами, парил Призрачный слуга Финеас. Он был привязанным к отелю древним проклятием. – Ваше вино, милорд, – прошелестел он, наклоняя бутылку над бокалом Инквизитора. Финеас попытался изобразить учтивость, но, забывшись, прошел сквозь руку Инквизитора. Лорд Кассиус дернулся от могильного холода, а вино в бутылке мгновенно покрылось корочкой льда. – Простите… – простонал призрак. – Я такой неловкий после смерти.

Напротив сидела Эльфийская дипломатка Иллариэль. Она отказалась касаться приборов руками ("Фу, металл!"), поэтому её вилка и нож левитировали в воздухе, окруженные золотистым сиянием. Правда, магия сбоила: вилка периодически пыталась накормить не эльфийку, а её ухо, из-за чего Леди Иллариэль приходилось отбиваться от собственной еды изящными шлепками.

В центре стола, мрачнее тучи, сидел Инквизитор. Рядом с ним трясся, как осиновый лист, Молодой Послушник Джулиан.

А вот слева от Элоизы расположился Наемник-оборотень Сайлас. Он выглядел так, словно его пожевали и выплюнули: шрамы, небритая щетина и взгляд, который раздевал не женщин, а куриные ножки. Он ел без приборов, просто накалывая куски мяса на длинный ноготь мизинца.

И, наконец, Старый гном Тордин.

Когда призрачные слуги внесли главное блюдо – огромные, сочные стейки из мраморной говядины с кровью, – глаза гнома затуманились. Он уставился на кусок мяса, и его зрачки сузились. В тишине зала его дыхание стало тяжелым и хриплым.

Внезапно Тордин вскочил на стул ногами. – ЗА ПРЕДКОВ!!! – взревел он голосом, от которого задрожали люстры.

Это был не просто крик – это был боевой клич, с которым штурмуют драконьи пещеры. Гном резким движением выхватил из-под стола огромный двуручный топор (как он его там прятал – загадка физики). – ТЫ МОЯ ДОБЫЧА! – заорал он, облизываясь, и с размаху опустил лезвие вниз.

ХРЯСЬ!

Удар был идеальной точности. Топор разрубил стейк, прошел сквозь фарфоровую тарелку, рассек дубовый стол толщиной в три дюйма и застрял где-то в полу. Скатерть лопнула, соус брызнул во все стороны, попав на левитирующую вилку эльфийки.

В зале повисла тишина. Такая плотная, что её можно было резать тем самым топором. Все замерли. У Эльфийки глаза стали похожи на два блюдца, а её левитирующая вилка от испуга упала прямо в декольте. Иллюзионистка подавилась невидимой уткой, и кусок мяса выпал у неё изо рта, материализуясь обратно из сельдерея. Инквизитор застыл с поднятой бровью, а с его носа медленно капала капелька мясного соуса.

Гном тяжело дышал, его грудь вздымалась. Постепенно туман ярости в его глазах рассеялся. Он моргнул, оглядел разрубленный стол, щепки в салате соседа и, наконец, встретился взглядом с хозяйкой отеля.

Тордин медленно, с краснеющими ушами, сполз со стула и попытался незаметно прикрыть разрубленную скатерть салфеткой. – Кхм… – он виновато потупил взор, как школьник, разбивший мячом окно. – Показалось… что оно шевелится. Рефлексы, знаете ли. Война была долгая…

– Я включу стол в ваш счет, мастер Тордин, – ледяным тоном произнесла мадам Веспера, чьи татуировки на шее сложились в узор удавки.

Но не успели гости выдохнуть, как тишину разорвал новый звук.

ИК!

Это был Послушник Джулиан. Бедный парень так перепугался крика гнома, что его «магическая икота» вышла из-под контроля.

ИК! Сноп розовых искр ударил в потолок, подпалив край гобелена.

ИК! Изо рта Джулиана вылетела жирная, бородавчатая жаба. Она описала высокую параболу над столом, перелетела через голову Инквизитора и с влажным, смачным шлеп приземлилась прямо в тарелку Наемника-оборотня, прямо поверх картофельного пюре.

Все снова замерли, ожидая взрыва ярости. Оборотень медленно опустил взгляд в свою тарелку. Жаба сидела в пюре и, раздувая горло, смотрела на него немигающим взглядом. – Ква, – неуверенно сказала жаба.

На лице Наемника медленно расплылась широкая, зубастая улыбка. Он подцепил жабу когтем за лапу и поднял её на уровень глаз, оценивающе облизнувшись.

– О! – радостно прорычал он. – Свежатинка. Люблю, когда еда сама прыгает в рот. Немного не прожарена, но под соусом сойдет за деликатес. Спасибо, пацан!

Он уже открыл пасть, собираясь откусить земноводному голову, когда Инквизитор ударил кулаком по столу (по той части, что уцелела).

– ХВАТИТ! – рявкнул он.

Взмах руки – и жаба исчезла, оставив оборотня с пустыми руками и разочарованным выражением на мохнатой физиономии. – Вы не в зоопарке и не в таверне! – голос Инквизитора был полон презрения. – Я окружен идиотами и психопатами.

Он резко встал.

– Я ухожу в свои покои. И помните: «Око Истины» со мной. Если кто-то решит поиграть в героя… или в повара… он пожалеет.

Инквизитор развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что зеркала жалобно звякнули.

Элоиза молча наблюдала за этой сценой, продолжая вязать. Но её взгляд был прикован к зеркалу за спиной ушедшего Инквизитора. Там отражение Лорда Кассиуса все еще стояло у стола. Оно не ушло. Оно смотрело прямо на Элоизу, прижав ладони к стеклу изнутри, и беззвучно кричало от ужаса, пока настоящее тело Инквизитора уже шагало по коридору.

Элоиза аккуратно воткнула спицы в клубок. – Мортимер, – тихо сказала она коту, который вылизывал усы. – Кажется, десерта не будет. Но самое интересное только начинается.

За окном буря окончательно поглотила мир, а зеркала в отеле начали едва слышно напевать тревожную мелодию.

Глава 2: Ледяной финал

Часть 1: Утро, когда кофе был жизненно необходим

Утро в отеле «Зеркальный пик» наступило не с восходом солнца, а с осознанием того, что солнце решило взять отгул.

Элоиза Твид открыла глаза и сразу поняла две вещи. Во-первых, в комнате было подозрительно темно для восьми утра. Во-вторых, на её груди, придавливая к матрасу с грацией мешка с цементом, спал Мортимер.

Мисс Твид аккуратно, стараясь не разбудить кота (ибо разбуженный Мортимер был хуже любого демона), потянулась к очкам. Она села и посмотрела на окно. Окна не было. Точнее, стекло было на месте, но за ним стояла плотная, непроницаемая белая стена. Буря за ночь не просто засыпала отель – она буквально похоронила его в гигантском сугробе. Ощущение было такое, словно они поселились внутри огромного зефира.

– Прелестно, – прошептала Элоиза, спуская ноги на пол.

Пол был ледяным, но Элоиза была готова. Она тут же сунула ноги в тапочки собственной вязки – толстые, из шерсти горного яка, с подшитой кожаной подошвой. В таких тапочках можно было пережить ледниковый период, и еще остался бы запас тепла.

Она накинула халат, взяла со столика свой походный набор для заваривания чая (никогда не доверяй отельному кипятку) и щелкнула крышкой чайника. Звук разбудил кота. Мортимер открыл один глаз, посмотрел на заваленное снегом окно, издал звук, похожий на сдувающееся колесо, и закопался под одеяло с головой. Его мнение о сегодняшнем дне было сформировано окончательно и обжалованию не подлежало.

Через полчаса Элоиза, благоухающая лавандой и свежей выпечкой (духи «Уют бабушки», её секретное оружие), спустилась в обеденный зал.

Здесь царила атмосфера, которую можно было охарактеризовать как «похмельное перемирие». Камин ревел, пытаясь разогнать могильный холод, идущий от стен. Магические светильники горели на полную мощность, но свет их казался тусклым.

За столом сидели почти все. Гном Тордин выглядел хуже всех. Вчерашняя вспышка ярости («За предков!») сменилась утренней мигренью («За что мне это?»). Он сидел, обхватив голову руками, и смотрел на стакан с рассолом, в котором плавал маленький соленый огурец, как на святой грааль.

– Громко топаете, леди, – простонал он, не поднимая головы, когда Элоиза подошла к столу. – Ваши тапочки грохочут, как кавалерия орков.

– Это шерсть, мастер Тордин, – мягко заметила Элоиза. – Она поглощает звук. Грохочет у вас в висках. Я бы посоветовала чай с мятой, а не рассол.

На другом конце стола сидела Иллюзионистка Селеста. Утром она выглядела… менее ярко. Без сценического грима и магии её лицо было бледным, а под глазами залегли тени. Она пила черный кофе литрами, а её платье было серого цвета, идеально отражая её настроение.

Рядом левитировала Эльфийская дипломатка. Леди Иллариэль даже утром выглядела так, словно собиралась на прием к королю: ни одной мятой складки, волосы уложены волосок к волоску. Она ела что-то, напоминающее цветочную пыльцу, используя пинцет.

– Где же наш «святой» защитник? – язвительно спросила Иллюзионистка, кивнув на пустой стул во главе стола. – Уже девять утра. Я думала, инквизиторы встают с первыми петухами, чтобы успеть сжечь пару еретиков до завтрака.

– Возможно, он молится, – буркнул Гном, наконец решившись отпить рассол. – Или полирует свою лысину.

В этот момент в зал влетела стайка Летающих Блинчиков. Это была особенность кухни «Зеркального пика» – завтрак доставлял себя сам. Но сегодня магия явно сбоила из-за бури. Блинчики были агрессивны. Один из них, истекая горячим маслом, спикировал на эльфийку. – А! Уйди! – взвизгнула Леди Иллариэль, отбиваясь от блина магическим щитом. Блин шлепнулся об невидимую стену и с грустным чавканьем сполз на пол.

Другой блинчик попытался приземлиться на голову Гнома, приняв его лысину за посадочную площадку. Тордин лениво отмахнулся от него топором (который лежал прямо на столе, рядом с вилкой).

– Спокойствие, – в зал вошла мадам Веспера. Она выглядела обеспокоенной. Татуировки на её шее двигались быстрее обычного, складываясь в острые, колючие узоры.

– Лорд Кассиус не отвечает на стук, – сказала она, и в зале мгновенно стало тихо. Даже агрессивные блинчики замерли в воздухе. – Дверь заперта изнутри магической печатью. Я пыталась вызвать его через переговорную трубу, но оттуда… тишина.

– Может, он просто умер от стыда за вчерашнее? – хихикнул Наемник-оборотень, который только что вошел в зал, почесывая мохнатую грудь через расстегнутую рубашку. – Или подавился собственной важностью?

– Не говорите глупостей, – отрезала Элоиза. Она отложила недовязанный носок и встала.

В её голосе прозвучали стальные нотки, которые заставили всех обернуться.

– Инквизитор – человек военный. Режим для него – святое. Если он не вышел к завтраку, значит, он не может выйти.

– И что вы предлагаете, вязальщица? – фыркнула эльфийка.

– Я предлагаю, – Элоиза поправила очки, – взять универсальный ключ, мадам Веспера, и проверить номер. И я очень надеюсь, что нам не понадобится ничего крепче нюхательной соли. Хотя… – она посмотрела на бледного Гнома, – захватите и рассол. Боюсь, утро перестанет быть томным.

Мадам Веспера кивнула, доставая из складок платья связку ключей, среди которых висел один – черный, костяной, похожий на палец скелета.

– Идемте, – сказала хозяйка.

Вся процессия двинулась к лестнице. Элоиза шла последней, и ей казалось, что зеркала в коридоре провожают их взглядами, полными злорадного предвкушения.

Часть 2: Как разбудить Инквизитора (и вызвать лавину)

Коридор перед номером Инквизитора, который гордо именовался «Люкс Верховного Судьи» (хотя на деле это была просто самая большая комната с наименьшим количеством сквозняков), встретил процессию могильной тишиной.

Дверь была внушительной: темный дуб, окованный железом, с резным номером «666» (мадам Веспера утверждала, что это просто инвентарный номер, но Послушник каждый раз крестился, проходя мимо).

– Лорд Кассиус? – Мадам Веспера деликатно постучала костяшкой пальца по дереву. Звук был таким тихим, словно мышь скреблась в сырную корку. – Лорд Кассиус, ваш омлет начинает принимать экзистенциальные решения. Прошу вас, отзовитесь.

Тишина. Даже зеркала в коридоре, казалось, затаили дыхание.

– Позвольте мне, – прошелестел Призрачный слуга Финеас. – Я просто загляну сквозь замочную скважину. Привидениям не нужны ключи.

Он самодовольно ухмыльнулся (насколько может ухмыляться полупрозрачный туман) и сунул голову в дверь. В ту же секунду раздался звук БЗЗЗТ!, похожий на удар мухобойкой по мокрой тряпке. Финеаса с силой отшвырнуло назад. Он пролетел через весь коридор, врезался в противоположную стену и сполз по ней, став абсолютно плоским, как дешевая наклейка.

– Защитные руны… – пропищал он с пола двумерным голосом. – Очень… качественные…

– Отойдите, дилетанты! – раздался рык.

Наемник-оборотень Сайлас, которому надоело ждать, бесцеремонно растолкал толпу. Он отодвинул Эльфийку так грубо, что она от возмущения забыла левитировать и стукнула каблуками о паркет.

– Вы стучите так, будто просите милостыню! – фыркнул Сайлас, разминая плечи. Хруст его суставов прозвучал как выстрелы. – Я будил медведей-шатунов посреди зимы сотни раз! Я знаю, что нужно делать с теми, кто не хочет вставать!

Он широко расставил ноги, уперся сапогами в ковер и с дьявольским блеском в глазах задрал нос к потолку.

– СМОТРИТЕ И УЧИТЕСЬ!

Сайлас набрал в грудь столько воздуха, что пуговицы на его рубашке жалобно затрещали, и с диким ревом: «ПОДЪЕМ!!!» начал колотить в дверь.

Это был не стук. Это было землетрясение в миниатюре. Оборотень барабанил обоими кулаками с такой скоростью и силой, что его руки превратились в размытые пятна. Дверь вибрировала, косяки стонали, с потолка посыпалась штукатурка, припудрив идеальную прическу Эльфийки.

– ЭЙ, СВЯТОША!!! – орал Сайлас в паузах между ударами, и от его крика звенели стекла в окнах. – ВСТАВАЙ, ПОКА ТВОЙ БОГ НЕ ОТДАЛ ТВОЙ ЗАВТРАК ГРЕШНИКАМ!!! ТВОЙ КОФЕ ОСТЫЛ, А СОВЕСТЬ ЧЕРНАЯ, КАК МОИ САПОГИ! ВЫХОДИ, ИЛИ Я ВЫЛИЖУ ТВОЮ ТАРЕЛКУ!!!

БАМ! БАМ! БАМ!

Казалось, отель сейчас развалится.

Где-то за окном раздался низкий, нарастающий гул. Все повернули головы к окну в конце коридора. С соседней вершины Зеркального пика, потревоженная акустическим ударом оборотня, медленно, но величественно сходила снежная шапка. Тонны снега с грохотом рухнули в ущелье, подняв облако снежной пыли, которое на мгновение закрыло весь вид.

– Оу… – прокомментировал Гном, глядя на лавину. – Кажется, ты разбудил не только Инквизитора, но и саму гору.

Сайлас перестал колотить. Он тяжело дышал, его костяшки дымились от трения. Он гордо упер руки в бока и посмотрел на дверь, ожидая, что та сейчас распахнется и оттуда выбежит перепуганный Инквизитор в ночном колпаке.

Но дверь оставалась закрытой. Ни звука. Ни шороха. Даже ручка не дернулась.

– Мертвецкий сон, – с уважением кивнул оборотень. – Или он очень принципиальный.

– Или, – тихо произнесла Элоиза Твид, и в ее голосе не было и тени улыбки, – он просто не может нам ответить.

Она посмотрела на порог двери. Из-под щели, там, где дерево касалось пола, выползал тонкий, едва заметный язычок белого тумана. Элоиза наклонилась и провела пальцем по полу. – Иней, – констатировала она. – Пол ледяной.

Мадам Веспера побледнела. Её татуировки замерли. – Это невозможно. В номерах стоит магический климат-контроль «Тропический бриз +22».

– Боюсь, бриз сменился на арктический шторм, – Элоиза выпрямилась и посмотрела на хозяйку. – Открывайте, мадам. Шутки кончились.

Сайлас обиженно фыркнул, отходя в сторону и потирая ушибленный кулак. Мадам Веспера с дрожащими руками вставила черный костяной ключ в скважину. Ключ вошел с неприятным хрустом, словно ломая чьи-то мелкие косточки. Щелчок.

Замки – а их было не меньше пяти – один за другим открылись. Дверь, лишенная магической поддержки, тяжело скрипнула и приоткрылась на пару дюймов. Из щели вырвалось облако морозного пара, мгновенно окутав коридор холодом, от которого у Послушника зуб на зуб не попадал.

– Лорд Кассиус? – шепотом позвала Веспера, толкая дверь.

Дверь распахнулась полностью.

И то, что они увидели внутри, заставило Сайласа забыть про голод, Эльфийку – про прическу, а Элоизу Твид – крепче сжать в кармане острые вязальные спицы.

Часть 3: Натюрморт с Инквизитором и Котом

Когда пар рассеялся, перед глазами собравшихся предстала картина, достойная кисти безумного художника, влюбленного в зиму.

Номер «Люкс Верховного Судьи» больше не напоминал жилую комнату. Он походил на внутренности айсберга. Стены, пол, потолок, мебель – всё было покрыто толстым слоем искрящегося, мохнатого инея. Роскошный бордовый ковер превратился в хрустящий снежный наст. Вода в графине на столе застыла, разорвав хрусталь изнутри, и теперь ледяной цветок торчал среди осколков.

В комнате царила абсолютная, звенящая тишина. Даже зеркала здесь молчали – они все, до единого, были покрыты сетью мелких трещин, словно кто-то взял высокую ноту и держал её, пока стекло не сдалось.

Но никто не смотрел на зеркала. Все взгляды были прикованы к креслу у незажженного камина.

Там сидел Лорд Кассиус. Инквизитор не изменил своей величественной позе. Его спина была прямой, голова гордо вскинута. Правая рука сжимала золотой кубок, поднесенный к губам. Вот только сам Лорд Кассиус больше не был человеком из плоти и крови. Он стал статуей.

Его кожа приобрела оттенок голубоватого мрамора. Ресницы и брови покрывал иней. Черная мантия застыла твердыми, ломкими складками, напоминая резной камень. Даже пар от дыхания (если бы он дышал) казался замерзшим в воздухе.

– Пресвятые угодники… – прошептала мадам Веспера, прижимая ладонь ко рту.

Первым в комнату вошел не человек и не эльф. Первым вошел Мортимер.

Кот, воспользовавшись тем, что все застыли в оцепенении, проскользнул между ног Наемника-оборотня. Рыжий пушистый шар ярко выделялся на фоне мертвенной белизны комнаты. Мортимер сделал пару шагов, брезгливо встряхивая лапами каждый раз, когда касался ледяного ковра.

– Мря? – вопросительно мяукнул он, словно спрашивая: «Кто выключил отопление?»

Кот подошел к креслу с Инквизитором. Он с любопытством понюхал замерзший подол мантии, чихнул от холода, а затем, решив, что статуя – это просто еще один предмет мебели, попытался потереться щекой о колено Лорда Кассиуса. Шерсть кота наэлектризовалась и встала дыбом. Мортимер отпрыгнул, обиженно шипя, и распушил хвост так, что стал похож на ершик для чистки дымохода.

Это движение кота вывело людей из ступора.

– Он… он мертв? – пропищал Послушник Джулиан. Его лицо стало таким же белым, как иней на стенах. – Боюсь, мальчик, он не просто мертв, – хрипло отозвался гном Тордин, делая шаг назад и хватаясь за свой топор, словно тот мог защитить от холода. – Он, проклятье, проморожен до костей. Это магия высшего порядка. «Дыхание Смерти» или что-то похуже.

Сайлас, который еще минуту назад грозился выбить дверь, теперь стоял, прижав уши к голове. Оборотень шумно втянул воздух носом. – Пахнет не мертвечиной, – прорычал он. – Пахнет… озоном. И цветами. Как на похоронах у феи.

– Мне дурно… – прошептала Эльфийская дипломатка. Она закатила глаза и грациозно начала оседать на пол. Но упасть ей не дали – Послушник, стоявший рядом, решил опередить даму. БРЯК! Джулиан упал в обморок первым, повалившись как мешок с картошкой прямо под ноги Эльфийке. Та, споткнувшись об него, с визгом ухватилась за косяк двери, чтобы удержать равновесие.

– Никому не входить! – скомандовала Элоиза Твид.

Она единственная сохранила спокойствие. Или, по крайней мере, видимость спокойствия. Мисс Твид поправила шаль, перешагнула через лежащего Послушника и вошла в «ледяное царство».

Холод тут же укусил её сквозь шерстяные чулки. – Мортимер, ко мне, – строго сказала она.

Кот, обрадованный тем, что хоть кто-то здесь живой и теплый, тут же подбежал к хозяйке и прыгнул ей на руки, пряча холодный нос в складках её шали. Элоиза прижала к себе этот теплый комок жизни – единственный источник уюта в этой комнате смерти.

Она подошла к Инквизитору. Вблизи он выглядел еще страшнее. Его глаза были открыты, и в них застыло выражение крайнего удивления. Не страха, как у отражения вчера, а именно удивления.

Элоиза аккуратно, стараясь не касаться самого тела, наклонилась к кубку в руке мертвеца. Вино в кубке превратилось в лед. Но внутри красной ледяной глыбы что-то было.

– Что это? – спросила с порога мадам Веспера, которая все еще боялась переступить черту.

Элоиза прищурилась, поправляя очки свободный рукой (второй она держала мурчащего от страха Мортимера). – В вине что-то плавает, – тихо сказала она. – Это… цветок. Белая лилия. Лепестки прозрачные, как стекло.

– «Ледяная лилия», – выдохнул сзади Гном. – Редчайший яд из Северных Пустошей. Он не убивает мгновенно. Он понижает температуру тела градус за градусом, пока кровь не остановится. Жертва просто засыпает… и замерзает навсегда.

– Но Инквизитор был магом огня! – возразила Иллюзионистка, выглядывая из коридора. – Он бы растопил этот яд одним желанием!

– Если бы успел понять, что происходит, – заметила Элоиза. Она перевела взгляд на зеркало, висевшее напротив кресла.

Оно было разбито. Не просто треснуло от холода, как остальные. В центре зеркала зияла дыра, от которой во все стороны разбегались лучи-трещины. Казалось, что-то вылетело из зеркала… или влетело в него.

На полу, среди ледяной крошки, блестел осколок. Элоиза присела (Мортимер недовольно буркнул, но вцепился когтями в плечо хозяйки крепче). Она не стала трогать осколок голой рукой. Вместо этого она достала из прически длинную вязальную спицу и аккуратно перевернула стекляшку.

На обратной стороне осколка, там, где должна быть амальгама, что-то было нацарапано. – Что там? – нетерпеливо спросил Сайлас.

Элоиза подняла взгляд на застывших в дверях гостей. – Здесь один символ, – сказала она. – Руна. Но она перечеркнута.

– Чья это комната? – вдруг спросила Элоиза, резко меняя тему. – Кто жил здесь до Инквизитора?

Мадам Веспера замялась. – Никто. Этот номер пустовал десять лет. С тех пор как… с тех пор как погиб мой муж.

В комнате повисла тяжелая пауза. Мортимер вдруг перестал мурлыкать, поднял голову и уставился в темный угол комнаты, где тени, казалось, сгущались вопреки законам физики. Кот зашипел.

– Кажется, – произнесла Элоиза, чувствуя, как по спине бегут мурашки, – мы здесь не одни. Вернее, не одни были здесь этой ночью.

И в этот момент ледяная статуя Инквизитора издала звук. Кр-рак. По пальцу, сжимающему кубок, побежала трещина. Мизинец лорда Кассиуса откололся и с мелодичным звоном упал на пол.

Часть 4: Пустой сейф и полковник Клубок

Звон упавшего мизинца Инквизитора подействовал на присутствующих как стартовый пистолет.

– Назад! – скомандовала мадам Веспера, хотя её голос дрожал. – Все в коридор! Немедленно!

Гости не заставили себя упрашивать. Наемник-оборотень подхватил под мышку все еще находящегося в обмороке Послушника (как чемодан без ручки) и первым выскочил за дверь. Эльфийка, забыв про грацию, выбежала следом, придерживая рот рукой. Иллюзионистка попятилась, бормоча защитные заклинания, которые, судя по искрам, отскакивающим от её пальцев, не срабатывали.

В комнате остались только Элоиза, мадам Веспера и ледяная статуя. И, конечно, Мортимер, который решил, что отколовшийся палец – это новая интересная игрушка, и уже примеривался, чтобы погонять его лапой по полу.

– Не смей, – строго шепнула Элоиза, подхватывая кота.

Она сделала шаг к столу, стоявшему рядом с креслом покойного. Там, покрытый инеем, стоял массивный магический сейф. Он выглядел как железная голова горгульи. Сейчас пасть горгульи была широко распахнута, а каменный язык вывален наружу.

Сейф был пуст.

– «Око Истины», – глухо произнесла мадам Веспера, подойдя к столу. – Его нет.

– Значит, это не просто убийство, – констатировала Элоиза. – Это ограбление с отягчающими. И, судя по тому, что сейф не взломан, а открыт… убийца знал пароль. Или заставил Инквизитора его назвать, прежде чем превратить в мороженое.

Элоиза быстро огляделась. Пока хозяйка смотрела на сейф, мисс Твид незаметным движением (годы вязания развивают ловкость пальцев не хуже, чем у карманника) смахнула осколок зеркала с нацарапанной руной в свой карман. Туда же, в бездонные недра вязальной сумки, отправился и обломок ледяного цветка из кубка.

– Нам нужно вызвать стражу, – сказала Веспера, стуча зубами.

– Мадам, посмотрите в окно, – спокойно возразила Элоиза, поглаживая кота. – Мы замурованы в сугробе на высоте трех тысяч метров. С нами в отеле убийца, владеющий мощной магией льда. Стража доберется сюда к весне. К тому времени мы все рискуем стать частью ледяной скульптурной композиции.

Они вышли в коридор. Мадам Веспера заперла дверь на все обороты, а затем наложила поверх замка печать – светящуюся красную паутину.

В коридоре царила паника. Гости сбились в кучу. – Я требую, чтобы меня эвакуировали! – визжала Эльфийка, пришедшая в себя. – У меня дипломатический иммунитет к смерти! – Тихо! – рявкнул Сайлас, встряхивая Послушника, пытаясь привести того в чувство.