Читать онлайн Бестиал бесплатно

Пролог

Отчаянный вой Эми наверняка был слышен даже на улице. Оливия перевела взгляд на окно и быстро встала, чтобы задернуть занавески. Некоторые любопытные прохожие уже вытянули шеи, стремясь хоть краем глаза зацепить происходящее на кухне.

– Эми, пожалуйста, перестань, – как можно более спокойным голосом попросила Оливия, погладив девушку по светлым волосам. – Не стоит так убиваться…

– Не сто́ит?! – слишком высоким голосом повторила она. – Это конец, Лив! Ты понимаешь?!

– Давайте все успокоимся, – хрипло произнес Нокс, выставляя руки так, словно девушки собирались вот-вот наброситься на него. По правде говоря, Лив была близка к этому. Останавливало ее только осознание того, что взаимные затрещины не решат возникшую проблему.

– Эми, иди наверх и ни о чем не беспокойся. Мы все решим, – твердо сказала Оливия, погладив жену брата по спине.

– Мне плохо, – жалобно простонала она, закрывая лицо ладонями.

– Я тебя провожу, – пробормотал Нокс, помог Эми подняться и медленно повел ее к лестнице.

Оливия ненадолго осталась одна. Всеобщая истерика длилась уже немало, вытянув все силы. Только каждый переживал шок по-своему: Эми рыдала в три ручья, Нокс бледнел и метался по дому с видом побитой собаки, а сама Лив обмирала внутри от ужаса и осознания неизбежного.

Как только брат спустился вниз, Лив кивнула ему на место рядом с собой, сцепила ладони в замок на столе и негромко произнесла:

– У нас есть только один вариант.

Нокс торопливо кивнул и провел ладонью по темным волосам.

– Да, я понимаю.

– Неужели? – приподняла бровь Лив.

– Довольно, Оливия. Не считай меня последним идиотом! Я буду участвовать в Прятках.

Лив сжала челюсти, а затем горько хмыкнула.

– И тебя не остановит даже осознание того, что Эми беременна? У вас двоих будет ребенок! О чем ты вообще думаешь, Нокс?!

– А что мне остается? – громким шепотом произнес он, и глаза его зло сощурились. – Я накосячил – я и исправлю!

– Заткнись! Ты не можешь оставить Эми! Или ты решил окончательно ее добить? Ей нельзя волноваться, придурок.

– С ней останешься ты, – процедил Нокс. – Вы ведь с ней тоже семья, и если я не выиграю…

Оливия изогнула брови и зло усмехнулась, подаваясь вперед, ближе к брату.

– Если ты не выиграешь, нам конец. Знаешь, что сделают с двумя беззащитными девушками? То-то же…

Нокс вскочил и вновь принялся бегать по кухне. Его долговязая фигура металась по крошечному пространству, а макушка лишь чудом не задевала потолок. Лив едва доставала ему до плеча, но в остальном они были похожи. Двойняшки с каштановыми волосами и светлой кожей, только у Оливии глаза были зеленые, а у Нокса светло-карие.

Лив провела указательным пальцем по густой брови, а затем коснулась им губ. Она всегда так делала, когда волновалась и усиленно думала.

– Ты не можешь участвовать, Нокси, – спокойно сказала она. – Мы оба знаем, что это должна сделать я.

– Ты бредишь.

От нее не укрылось, как дрогнул его голос. Нокс продолжал отрицать очевидное, но у них не было времени на споры.

– Ты сможешь все устроить? Меня запишут? – деловито спросила Лив, хлопнув по столу так, словно все уже было решено.

– Оливия…

– Я все равно обречена, – прошипела она, на этот раз треснув по столу кулаком. – И мы оба это знаем. Сколько мне осталось? Два-три года? А у вас с Эми вся жизнь впереди. И не забывай про мелкого. Или мелкую.

– Мы не можем знать, насколько все плохо, – повысил голос Нокс. – И ты не должна отвечать за мои ошибки. Я хотел вытащить нас из дерьма, но закопал еще глубже… Мне жаль, Лив. Ты не представляешь, как мне жаль.

Оливия закрыла глаза и остервенело потерла лоб пальцами.

– Знаю. Ты хотел как лучше.

Нокс проигрался в пух и прах. Ему везло, ему правда впервые очень везло, он поднял неплохую сумму, но этого все равно было мало, чтобы что-то изменить в жизни. Он продолжил делать ставки на подпольные бои, в которых ради развлечения участвовали усмирители, и не только потерял все, но еще остался должен. Потому что был как никогда уверен, что его ставка сыграет, и рискнул занять сотню золотых клаев у одного ушлого мужичонки.

– Ты должен был понимать, что все равно не ушел бы оттуда с золотом, Нокс. Уж лучше бы мы с тобой ограбили какого-нибудь богача.

Они с братом невольно переглянулись и, не сговариваясь, фыркнули. Оба знали, что с их везением им все равно ничего бы не светило. В лучшем случае обоих бы поймали законники, а в худшем – сторожевые собаки у особняка богача обгладывали бы их кости.

Судьба не была благосклонна к семье Гамильтонов, но ведь когда-то им должно было повезти? Может быть, именно тогда, когда Лив попадет в игру?

– Посмотри на себя, ты все равно не сможешь участвовать, – усмехнулась Оливия, скрестив руки под грудью. – Твоя макушка оставляет след на потолке. В Прятках тебя обнаружат первым.

– У нас просто чертовски низкие потолки, – проворчал Нокс.

– У тебя шансов еще меньше, чем у меня. Забудь об этом. Ты нужен Эми и ребенку. А я сделаю все, чтобы победить.

Глава 1

Гамильтоны давно усвоили, что в жизни перебор с несправедливостью. В их мире хорошо жить могли лишь те, кто обладал даром или, как его еще называли, мутацией. Именно по этой причине с незапамятных времен люди разделились на касты, и Оливия с Ноксом были представителями самой низшей. Они не обладали никакими сверхспособностями, а значит, вынуждены были всю жизнь работать на тех, кто относился к элите. Гамильтоны, как и Эми, как и многие из тех, кто жил в их квартале, были простой обслугой и рабочей силой.

Иногда Оливия задумывалась над тем, какой способностью хотела бы обладать. Даром усмирять? В этом случае она была бы невероятно сильной и практически неуязвимой, а способность к быстрой регенерации стала бы приятным бонусом. Дар знать все судьбы прельщал ее меньше, чем усмирение. Поговаривали, что сами прорицатели или провидцы, как все привыкли их называть, не знали собственной судьбы, но зато видели то, что случится с человеком, стоило им дотронуться до него. И пусть их дар мог показаться кому-то сомнительным, но таких избранных, которых, к слову, было довольно мало, обычно держали при себе все правители. А еще были целители – они могли творить чудеса и вытаскивать человека с того света. Стоило лишь хорошенько заплатить…

Оливия же мало того, что не обладала ничем из перечисленного, так еще и унаследовала от мамы некую болезнь, с которой никто не мог ей помочь. Как не помогли и маме в свое время…

Мать Лив не знала своих родителей и провела большую часть жизни в сиротском приюте, а первые признаки ее болезни поначалу приняли за дар провидца. В сознании Обри метались обрывки нечетких картинок, но странным было то, что это случалось не в моменты прикосновения к другому человеку. Это происходило само по себе и в любой неподходящий момент. Затем эти картинки пропали, и на время болезнь затаилась. Мама Оливии успела выйти замуж, и вскоре все повторилось, только к этим «картинкам» прибавились еще и периоды слепоты. Отец Лив отдал почти все, что смог накопить, целителю, а тот заявил, что Обри ничем не болеет. Семья осталась без клаев и так и не получила помощь.

Обри успела родить двойню и прожить еще три года после этого. Лив и Нокс почти не помнили маму, но отец не забывал о ней ни на день. Он умер два года назад, до самого своего последнего дня беспокоясь об Оливии.

Нокс не унаследовал эту коварную болезнь, но она, похоже, с радостью вцепилась в девушку, словно после матери перескочила на плечи ее дочери. В десять лет Лив начала слепнуть. Это случалось периодами и в любой неподходящий момент, никакой закономерности Оливия не отметила. Пять лет назад папа отвел ее к целителю, и ответ был тот же – болезни нет. Лив подозревала, что лекари, попавшиеся им с мамой, были шарлатанами, но не стала произносить этого вслух, ведь папа отдавал последнее, что у него было. Бесплатно никто из наделенных даром не работал. Либо им просто такие не попадались.

Она ненавидела эту болезнь, потому что она отобрала у нее семью. Папа мог бы прожить дольше, но постоянный страх сначала за жену, а потом и за дочь подточили его здоровье. Он умер во сне, и Оливия винила в этом себя.

Недавно ей исполнилось двадцать два, а Обри умерла в двадцать пять. Лив не знала, сколько ей осталось, но упорно заставляла себя не думать об уготованном конце. Она старалась жить так, как жила бы обычная девушка: дружила, смеялась, плакала, злилась, влюблялась и ненавидела…

Впрочем, влюблялась она лишь раз за свою еще пока недолгую жизнь, но это чувство не принесло ей ничего хорошего. Оно не было взаимным и не могло быть. Между ней и парнем, который, сам того не ведая, украл ее сердце, была даже не пропасть, а совершенно непреодолимое пространство. Он был старше на пять лет, да к тому же обладал даром усмирения. Зачем ему мелкая девчонка без необычных способностей… Даже если бы он обратил на нее внимание, все равно ничего бы не вышло. Одаренные предпочитали заключать браки между себе подобными, ведь если один родитель обладал даром, а второй – нет, то существовал риск рождения самого обычного ребенка. Далеко не все готовы были пойти на такое. Впрочем, ей ли переживать о свадьбе?

Додумавшись до этого, Лив усмехнулась и быстро накинула на плечи кожаную куртку. Пора было отправляться на работу. Оливия и Нокс трудились на оружейном заводе, как и многие в их квартале «низших».

Они с братом молча шли по грязной улице, а когда покинули квартал и вышли к более симпатичным домам, Лив невольно бросила взгляд на особняк с красной крышей. Там некогда жил тот, в кого она когда-то влюбилась. Барретт… Бар. Удивительно, но он был дружен с Ноксом и, наверное, даже считал его кем-то вроде несмышленого младшего брата. Кем он считал Лив, она понятия не имела. И, скорее всего, к лучшему.

– Я скучаю по нему, – вдруг сказал брат, верно проследив взгляд сестры.

– Или скучаешь по его деньгам? – выгнула она бровь.

– Ты такая язва, Лив, – закатил Нокс глаза. – Но Барретт и правда мог бы нам помочь…

Она фыркнула и качнула головой.

– Он бы послал тебя на хрен.

– Разумеется. Но потом все равно помог бы.

– Ты задолжал слишком много золота, а Барретт не идиот, чтобы разбрасываться им направо и налево.

– Мы бы рассчитались… Как-нибудь.

– Ты променял бы один долг на другой. Но, знаешь, Бар был бы более покладистым заемщиком, чем эти твои психи-кредиторы. С этим я спорить не стану.

– Жаль, что ему пришлось уехать, – пробормотал Нокс. – Интересно, что стало с его отцом?

Бар почти всю жизнь прожил в Шэдоу вместе с дедом. Его мать погибла в битве с монстрами, когда мальчику едва исполнилось пять. Отец тоже вел постоянную битву с ламиями и, похоже, решил, что сыну лучше оставаться с дедушкой в другом городе. Старик владел крупным оружейным заводом, и Барретт с малых лет окунулся в семейное дело. Да и мог ли мальчишка с даром усмирения оставаться равнодушным к оружию? Но вот уже три года как Бар покинул это место после новостей о тяжелом состоянии отца, а завод вскоре продал местным усмирителям. Его больше ничто не держало в Шэдоу, ведь дедушка умер четыре года назад, дожив до ста трех лет.

– Усмирители – крепкие ребята, – дернула плечом Оливия. – Я почти уверена, что все в порядке, и Бар счастливо живет… – Она на миг замешкалась, а потом буркнула: – Где бы он сейчас ни жил.

– Наверное, – кивнул Нокс. – Уверен, он уже женился и обзавелся детишками, раз уж даже я успел создать семью.

Лив медленно моргнула, огромным усилием воли заставив себя сохранить бесстрастное выражение лица. Вообще-то, она тоже в этом не сомневалась, а все равно оказалось больно слышать это из уст брата. Три года – достаточный срок, чтобы окончательно избавиться от чувств к Барретту, тем более, что она не раз видела его с разными девушками. И что в итоге? Бара давно нет рядом, но стоило Ноксу упомянуть о его возможной семье, как в грудь Лив вновь впились иглы, дотягиваясь прямиком до сердца.

– Давай уже забудем о нем, – резко произнесла Оливия. – До Пряток осталось три дня. Меня возьмут? Хотя бы по этому вопросу ты сможешь договориться?

– Лив…

– Нокс, – рыкнула она, одарив его возмущенным взглядом.

– Надо было мне сразу туда записаться, а не делать ставки…

– Выиграть в Прятках так же маловероятно, как и получить мешок золота на азартных играх.

Брат сжал локоть Лив, но она упрямо продолжала смотреть прямо перед собой.

– И как же тогда ты будешь участвовать, Оливия? Ты же… Ты больна.

– Кроме зрения меня ничего не беспокоит, – бесстрастно соврала она.

Слепота временами шла рука об руку с бешено колотящимся сердцем. Оно буквально заходилось в груди, но Лив каким-то образом научилась концентрироваться на дыхании, иначе рисковала задохнуться от этого безумного галопа. Плевать на слепоту, лишь бы не откинуться от разрыва сердца… Может быть, именно это и случилось с мамой? Никто точно не знал.

– А этого, по-твоему, недостаточно? – взвился Нокс. – Представь: незнакомый город, вокруг Охотники и другие отчаявшиеся участники, а ты ни хрена не видишь! Это самоубийство, Оливия.

– Не преувеличивай. Я почувствую, когда меня накроет, я всегда это чувствую и забьюсь в какую-нибудь нору, – дернула она плечом. – Делов-то.

Лив блефовала. Она боялась, до ужаса боялась, но не могла отправить Нокса на смерть. У него Эми, и скоро появится ребенок. Если она выиграет – все их проблемы будут решены, ведь приз в этой игре – любое желание победителя, которое исполнят Охотники. Разумеется, дурой она не была и понимала, что осуществить это будет крайне непросто, но Лив готова была приложить все усилия и не попасться. Плюсом было то, что победителей могло быть несколько – все те, кого Охотники не успеют найти в отведенный срок.

Рабочий день прошел на удивление спокойно. Приступ так и не случился, и под конец смены Нокс украдкой показал Лив большой палец. Хорошо, что они работали на линии вместе, и в случае, когда она ощущала приближение слепоты, брат неизменно ее прикрывал. Оливия убегала в подсобку и закрывалась в туалете, где сидела в углу, сжимая голову руками. В ушах отчего-то начинало шуметь, и девушка теряла ориентацию в пространстве. Обычно эти приступы не длились слишком долго, уж точно не часами. В этом Оливия тоже научилась видеть плюсы.

– Идем к Трою, – скомандовал Нокс, когда они покинули здание завода. – Он ведет запись на Прятки…

– Отлично.

Трой был хорошим знакомым Нокса, у брата вообще полгорода ходили в приятелях, чего не скажешь о Лив. В детстве у нее была всего одна подружка, которая в подростковом возрасте переехала с родителями в город Чарльстон. Переезды на материке случались редко, но отец девчонки был хорошим инженером и для него сделали исключение. После этого Оливия сдружилась с Норманом и его компанией, но все равно предпочитала большую часть времени проводить наедине с собой.

Мужчину они нашли в ангаре, где в ряд выстроились порядком потрепанные багги – любой четырехколесный транспорт был на материке на вес золота. Оливия с интересом разглядывала технику, а Нокс беспокойно тер ладони и хмурился.

– Как думаешь, могу я в свое желание включить еще и тачку? – кивнула она на двухместный агрегат.

– Лив, ты в себе вообще? – прошипел Нокс, шагая вглубь ангара.

– Жадина.

– Да дело не в этом… Проклятье! Я не могу, Лив, – резко остановился он и схватил сестру за локоть.

– Верно. Ты не можешь участвовать. Сколько времени на выплату долга дал тебе тот хитрый мудак? Десять дней. – Оливия развела руками и пошла спиной вперед, глядя в глаза брата. – У нас нет других вариантов. Дом мы не продадим, он на хрен никому не сдался, да и мешок с золотом за него не отвалят. Опять занимать? В нашем квартале у людей нет такого количества клаев. Все, Нокс. Вывод очевиден. Радуйся, что ты вляпался в долги как раз накануне Пряток. Это крохотный, но шанс.

Из глубин ангара донесся прокуренный голос:

– Эй, кого там принесло? Я вообще-то уже домой собираюсь.

– Это мы, Трой! Гамильтоны.

– А, двойняшки. Ну так топайте сюда, чего у входа торчать.

Стоило им подойти к столу пожилого мужчины с по-прежнему густыми короткими волосами, как Оливия деловито сообщила:

– Я пришла записаться на игру.

Трой выпрямился и медленно перевел взгляд с Нокса на Лив.

– Не понял.

– Собираюсь участвовать в Прятках, – повторила Оливия, перекатываясь с пятки на носок.

Трой снял с носа очки и пожевал губами.

– Ты сдурела?

– Это из-за меня, – выдавил Нокс, судорожно выдыхая.

– Какая разница? – повысила голос Лив, начиная раздражаться. Боги, неужели нельзя было просто записать ее имя в гребаный список и отправить восвояси? Кому нужны эти нотации?! – Пиши, Трой: Оливия Гамильтон, город Шэдоу. Двадцать два года.

– Я не идиот, мелкая, – рыкнул мужчина, вновь надевая очки. – Ты понимаешь, что с того момента, как твое имя появится в списке, ты обречена?

– Обречена на победу?

– Как ты с ней живешь? – обратил свой взгляд на Нокса Трой, и оба покачали головами.

– Ладно, – выдохнула Лив, упираясь ладонями в стол. – Я не идиотка и просто так не стала бы участвовать в этих Прятках, но выхода нет, Трой. Мы должны сотню золотых клаев одному ушлому придурку.

– Сотню? – разинул рот мужчина.

– Я проиграл на ставках, – тихо признался Нокс, опуская взгляд в пол.

– В месяце мы получаем пять золотых и тридцать серебряных, да горстку бронзовых, – продолжая ошарашенно пялиться на двойняшек, произнес Трой. – А до следующей оплаты остается едва ли пара бронзовых грошей.

Оливия удержалась от очередного язвительного комментария и лишь согласно кивнула. Почти все деньги тратились уже до исхода очередного месяца: на продукты, кое-какие вещи, лекарства и пользование другими благами. Жители их квартала почти не имели возможности хоть что-то накопить.

– Кому ты задолжал? – спросил Трой, прочистив горло.

– Коулу Глиму, – вновь едва слышно ответил Нокс.

Трой ударил ладонью по столу и даже подпрыгнул на месте.

– Он ведь самый настоящий отморозок! О чем ты только думал?!

– О том, что хочу заработать и вытащить семью из этой задницы! – рявкнул Нокс, теряя терпение. – Нам нужен хороший дом, а не это уродство с горой проблем в каждой комнате! О чем ты вообще спрашиваешь, Трой? Кому в Шэдоу не нужны деньги?!

Но мужчина лишь горько усмехнулся и яростно покачал головой.

– В мире, где правят мутанты, нам все равно ничего не светит, Нокс. Радуйся, что мы хотя бы далеко от гор и монстров… Остальным городам повезло меньше.

– Зато там выше концентрация усмирителей, – скривился парень. – Пусть делают свою работу, не для этого ли они вообще появились на свет? Убивать себе подобных…

Все трое переглянулись, но вскоре Трой вытащил из верхнего ящика черную папку и неохотно ее раскрыл.

– Значит, выхода нет, – скорее утвердительно заключил он, потянувшись к ручке. – Победа в Прятках сможет решить ваши проблемы, ребята. Но какой ценой… А почему участвует Лив?

– Эми ждет ребенка, – пояснила девушка. – Нокс должен быть рядом с ней, и если я вдруг… облажаюсь, он должен что-то придумать с долгом и защитить жену.

– Да что он может придумать? – возмутился Трой, глядя на парня. – Если не отдашь Глиму деньги, он заставит тебя своровать их у кого-то из мутантов!

– Одаренных, – машинально поправила его Оливия, и они вновь обменялись взглядами.

Наделенные даром не очень-то жаловали, когда их называли мутантами. Наверное, было обидно.

– Один хрен, – буркнул мужчина. – Ты попадешь к этому отморозку в вечное рабство, Нокс! А потом он просто тебя шлепнет.

– Давайте думать о хорошем, – сухо напомнила Оливия. – Так ты пишешь или как?

– Оливия Гамильтон, – злобно бурчал Трой, пока царапал на листке ее имя.

– Много участников в этом году? – мимоходом поинтересовалась Лив.

Каждый год Прятки проводились для одного из пяти городов на материке, и в этом году – вот так удача – как раз была очередь города Шэдоу.

Трой поднял голову и прищурился.

– Ты двадцать третья.

– Но… – Лив и Нокс испуганно переглянулись.

Обычно в Прятках участвовало не более двадцати человек.

Мужчина развел руками.

– А что я могу сделать? Завтра подам список главе, и Охотники сами отберут тех, за кем им будет интересно гоняться. Так что писать в качестве желания?

Оливия потерла лицо ладонями и дернула плечом.

– Пять тысяч золотых клаев. – Этих денег Эми и Ноксу хватило бы до конца дней. – И новенький багги.

Глава 2

Почему не весь квартал бросился играть в Прятки ради таких богатств? Ответ крылся в том, что происходило после игр… Впрочем, и во время тоже.

Но начать все же следовало с того, откуда вообще взялось это «развлечение». А появилось оно около пятнадцати лет назад и было придумано мутантами. Их было гораздо меньше, чем обычных людей, но именно они стояли во главе каждого города на материке Лакрит. Чаще всего это были усмирители, державшие при себе провидцев. Но, насколько помнила Оливия, в городе Да́ллер правителем был провидец, которого охраняли усмирители. Целители, напротив, не лезли во власть, но, разумеется, всегда сотрудничали с теми, кто считался элитой. Да и как иначе? Одаренные неизменно держались вместе. Люди же… были рабочей силой, однако некоторые все же ценились больше прочих, если обладали незаурядным умом. Ученые, к примеру, никогда не жили в кварталах, подобных обиталищу семьи Гамильтон. Они селились рядом с элитой и работали с ними напрямую. Именно поэтому кто-то считал последние бронзовые клаи, а кто-то не боялся, что его кубышка когда-то опустеет.

И все же неодаренные были нужны мутантам. Кто-то ведь должен работать, кем-то нужно управлять. Но так же и людям были нужны усмирители, провидцы и целители, потому что они жили в окружении постоянной угрозы. Монстры… Они были таким же порождением богов и природы, как и мутанты, как и сами люди. Их прозвали ламиями. Это были змееподобные существа с толстым хвостом, широкой грудной клеткой и полулысой головой, напоминавшей человеческую. У них даже были отростки, похожие на тощие руки с длинными пальцами. Именно ими они с ужасающей скоростью раскапывали себе путь под землей. Ламии зарождались где-то под горами, а окрепнув и оголодав, неслись к людским поселениям.

Шэдоу и правда повезло – город находился в центре материка, довольно далеко от гор. Но некоторые скопления мутантов и людей располагались непосредственно около места потенциальной угрозы. Это были так называемые укрепления – оплоты, которые принимали на себя большую часть удара монстров. Там жили усмирители и военные из числа простых людей. Их цель заключалась в одном: уничтожить как можно больше ламий и не позволить им проникнуть дальше, сметая все на своем пути.

Ламии активно нападали на жителей Лакрита весной и летом и почти никогда – зимой. Именно этот период затишья выпадал на Прятки. Утомившиеся от битв мутанты устраивали себе развлечение. Так и появилась игра, в которой Охотники искали своих жертв в заброшенном городе Монтеселло. До Пряток оставалось два дня, но Охотники – главы пяти городов – уже прибыли на арену. Трой поведал Гамильтонам, что в эти два дня они устроят себе попойку и пир, а потом начнут Прятки… А еще мужчина заявил, что Охотники особенно любили, когда в их игре принимали участие девушки.

– Чего от них ожидать? – спросила Оливия, когда Трой закрывал ангар и выключал свет у входной двери.

– От Охотников-то? – Мужчина надел кепку и поправил очки. Жалобно звякнули ключи, упавшие в карман его джинсов. – Я многого не знаю, Лив. Но, если судить по прошлым играм, то я бы сказал, что тебе стоит опасаться за свою жизнь. Ведь все знают, что, несмотря на свое прозвище, усмирители – больные на всю голову.

Нокс и Оливия машинально покосились друг на друга. Уж об этом им было известно не понаслышке. Барретт тоже был усмирителем и частенько впутывал Нокса то в разборки, то в драки, а иногда и вовсе тащил его на весьма сомнительные сборища. Сила или даже осознание своего могущества били в голову не хуже крепкого алкоголя. Усмирители были порохом, и любая, даже самая крошечная искра, неизменно вела к взрыву.

Пять лет назад Шэдоу отдал Охотникам двенадцать своих жителей. Прятки длились две ночи и один день, и никто из записавшихся не вернулся домой. Охотники нашли каждого добровольца и вольны были распоряжаться их жизнью так, как сами того захотят. Вернуться в Шэдоу могли лишь победители, но тех, кого Охотники успели найти, в любом случае не ожидало возвращение домой.

– В прошлом году в Чарльстоне все же был один победитель. Как водится, он попросил немерено денег, и Охотники исполнили его желание. Но слушок-то пополз, – понизив голос, добавил Трой, склонившись к Гамильтонам. – Да уж давненько болтают о том, что всех проигравших можно найти в самом Монтеселло. В виде костей, конечно. Алкоголь, азарт и безнаказанность начисто отбивают у Охотников чувство сострадания. Они затевают эту игру, чтобы повеселиться, и делают это на полную катушку.

– Боги, какие же они уроды, – процедил Нокс, бледнея на глазах.

– Не ты ли не так давно говорил, как скучаешь по Барретту? – фыркнула Оливия.

– Бар был другим! Ты же сама знаешь, – укоризненно прищурился брат.

– Да что ты? Кто таскал тебя на всякие оргии и…

– Скажешь тоже, – закатил глаза Нокс. – Ты вообще понимаешь значение слова «оргия»? То, что там происходило, не было на это похоже.

– Заткнись, умник.

– Ну все, – не выдержал Трой. – Не знаю, как вы, а я жуть как хочу домой. И вам бы не мешало. Прихвостни Глима могут рыскать по кварталу, лучше скройтесь в доме.

– В нем нас даже стены не спасут, – мрачно буркнул Нокс.

– Спасибо за помощь, – уцепив брата за футболку, сказала Оливия и кивнула Трою.

– Завтра вечером включите радио, – посоветовал старик, уже направившись в переулок. – Узнаете итоговый список игроков в Прятки.

Оливия и Нокс проделали большую часть пути до дома, когда девушка ощутила первые признаки приступа. Перед глазами как будто появился туман – еще не густой, еще не скрывший от нее путь окончательно. И тем не менее она знала, что до полной слепоты осталось не больше двадцати секунд.

– Нокс…

Оливия крепко вцепилась в руку брата, и он тотчас понял, что Лив вот-вот перестанет видеть.

Сердце колотилось в горле, но пока не срывалось в галоп. Девушка сделала несколько глубоких вдохов, словно собиралась нырнуть на глубину, а в следующую секунду ее пальцы с силой сжали ладонь Нокса.

– Началось? – почему-то шепотом спросил он.

В ушах шумело, и Лив с трудом разобрала его слова. Кивнув, она сдавленным голосом попросила:

– Веди меня, хорошо?

– Может, присядем? Прямо здесь, на дороге…

– Нет. Трой прав, лучше идти домой.

Оливия открыла глаза, но видела лишь мглу. Не передать словами, как ненавидела она эту болезнь, как ненавидела то, что по собственному желанию «отключало» ее зрение! Лив злилась, гнев переполнял ее… Она словно боролась с невидимым врагом, который проникал в ее голову и хозяйничал там, пока ему не наскучит.

Они успели дотащиться до дома, но зрение до сих пор не вернулось. Нокс усадил сестру на старенький диван в гостиной, а сам поднялся наверх, чтобы проведать Эми и успокоить ее. Лив же свернулась калачиком на диване, вдыхала знакомые запахи и вновь проклинала то, что так долго мучило ее. Но вот шум в ушах стих, сердце тоже успокоилось, и Оливия открыла глаза. Ее окружали привычные вещи, давно требующие замены, но Лив была рада вновь их видеть.

– Нокс! – позвала она, и брат быстро спустился по лестнице. – Сколько времени прошло?

Он взглянул на наручные часы, оставшиеся ему от папы, и ответил:

– Двадцать шесть минут.

Они уставились друг на друга, но Оливия вскоре отвернулась, направившись к чайнику.

– Это много, Лив.

– Но и приступ сегодня случился ближе к концу дня, – возразила она. – Можно сказать, что я спокойно прожила этот день.

– Почти полчаса, Оливия! Это охренеть как много.

– Немало, – уклончиво ответила она и поспешила сменить тему. – Как там Эми?

– Уже легла спать. Такое ощущение, что беременность отнимает у нее все силы.

– Посмотрела бы я на тебя, поселись в твоем животе человеческий детеныш, – усмехнулась Оливия и протянула брату сэндвич.

Он подержал его в руках, а затем положил на стол и тихо произнес:

– Не хочу, чтобы он жил так, как мы.

Сердце Лив сжалось. Она оглядела потемневшие от времени стены, истертый тысячами шагов деревянный пол и старую мебель. Брат был прав: этот дом проще снести, чем отремонтировать. Но ни на покупку нового, ни на строительство другого средств у них не было. Зато все еще оставалась надежда… Ее могут включить в список, а значит, у нее появится шанс все изменить. И она уж точно его не упустит.

– Еще не началось? – спросила Эми, устраиваясь в центре дивана.

Оливия и Нокс сидели по бокам от нее и смотрели на небольшой агрегат, который когда-то давно починил их отец.

– Глава уже поздоровался с жителями Шэдоу, – с явным напряжением в голосе отозвался Нокс.

Лив мысленно представила высокого мужчину среднего возраста, на тонких губах которого частенько играла озорная ухмылка. Он ведь тоже будет участвовать и, похоже, ждет не дождется этого момента.

Хок Уайлдер правил городом Шэдоу уже десятый год. Неудивительно, что ему было скучно, и он так обожал Прятки. Ламии нечасто добирались до этого места, и у усмирителей Уайлдера здесь не было соперников, равных им по силе. Впрочем, и самих усмирителей в Шэдоу осталось немного, хорошо, если хотя бы дюжина. При этом в каждом городе обязательно находился гарнизон с военными из числа людей. Их всегда было больше, чем усмирителей, поскольку мутанты по-прежнему не превышали числом неодаренных.

Глава, одетый в темно-серую военную форму, в эти минуты стоял у входа в правительственное здание, а перед ним на высокой тумбе лежал белый листок со списком фамилий. Хок говорил быстро, словно ему не хотелось терять ни минуты своего времени, ведь ради этого выступления ему пришлось покинуть своих друзей в Монтеселло, но когда речь зашла об отобранных игроках, он замедлился, а взгляды, которые он время от времени бросал на тех, кто решил послушать его вживую на площади, не скрывали охватившего главу азарта. Он словно уже замер на стартовой линии, готовый в любую секунду сорваться с места.

– В этом году от Шэдоу заявилось двадцать три участника, а это противоречит правилам. Однако, посовещавшись с главами других городов, мы приняли решение предоставить всем желающим возможность сыграть в Прятки.

Уайлдер растянул губы в улыбке, больше похожей на волчий оскал. В чертах лица этого мужчины действительно скрывалось что-то хищное и нечеловеческое… Глядя на него, многие ощутили животный страх. Мужчинам, подобным Хоку, нравилось чувствовать собственную исключительность. В Прятках он искал возможность полностью отдать контроль своей силе: не сдерживаться, не строить из себя защитника материка, позволить себе прожить эти несколько суток так, словно в мире не существует никакой морали и принципов. Ему нравилось запугивать, ощущать на языке страх своей жертвы, отдаваться своей силе. Усмирителей пьянило собственное могущество.

– Так что это значит? – пробормотала Эми, подтянув одну ногу к животу. – Они берут всех? И Лив тоже?

По рукам Оливии пробежали колючие мурашки, а в затылке неприятно закололо.

– Да… – тихо пробормотала она. – Они берут меня. Верно?

Они с Ноксом переглянулись, и брат неуверенно кивнул.

А между тем Хок четко и медленно зачитывал фамилии записавшихся игроков, и имя Оливии прозвучало самым последним.

– Всех перечисленных прошу подойти к правительственному зданию завтра в полдень. С собой ничего брать не нужно, – усмехнулся Уайлдер. – Разве что настрой на захватывающие игры.

Глава 3

Прощание с Ноксом и Эми стало для Оливии сродни пытке. Они все обнимались уже в десятый раз, а брат в тысячный раз просил прощения, и Лив больше не смогла этого выносить. К правительственному зданию она отправилась в одиночку, не взяв с собой ровным счетом ничего. Как и просил Уайлдер. Оливия оделась во все черное: водолазка, джинсы, ботинки и ветровка с капюшоном. Темная одежда могла помочь скрыться от глаз Охотников ночью – это было ее единственным «оружием». Но так же подумали и остальные игроки Пряток, и ровно в полдень у двухэтажного вытянутого здания в центре Шэдоу собрались двадцать три человека в темных одеждах. Оливия насчитала еще девять девушек, помимо нее самой, а все остальные были мужчинами. Из всех участников она знала лишь одного – рыжего Бобби Колмана. Парень жил неподалеку от дома Гамильтонов и, по слухам, загнал свою семью в долговую яму. Как Нокс недавно…

Глава Шэдоу уже находился на «арене» – в заброшенном городе Монтеселло. Именно туда повезли игроков, загрузив их в автобус. Все сидели по одному, должно быть, не желая сближаться. Они не были врагами друг другу, ведь победителей могло быть сколько угодно. И все же им не было смысла заводить дружбу. В Прятках каждый будет играть сам за себя, и во время пути стоило подумать о стратегии.

Автобус затрясло на неровной дороге, которая началась прямиком за пределами Шэдоу. Оливия собрала темные волосы в высокий хвост и смотрела в окно на дикие леса и опустевшие поля. Жить за пределами городов было опасно, хотя и в самих городах не всегда можно было остаться в живых после нападения ламий. Эти существа могли передвигаться под землей, и именно в этом заключалось их преимущество перед врагом. Однажды на обычной торговой улице города Шэдоу прямо из-под земли полезли змееподобные монстры со сморщенными головами и зубастыми пастями. Оливии тогда было четырнадцать, и в тот момент она была далеко от этого места. Зато Барретт бросился в самый эпицентр бойни, о чем потом рассказывал Нокс.

Оливия так погрузилась в свои размышления, что не заметила приближение приступа. Зрение вдруг «поплыло», картинка перед глазами размылась, а затем, словно по щелчку, Лив погрузилась во мглу. Шум двигателя смешался с гулом в ушах, сердце заскакало в груди, и Лив оставалось лишь откинуться на спинку кресла и делать глубокие вдохи, надеясь, что никому нет до нее дела. Чуть успокоив разогнавшееся сердце, Оливия начала считать – это тоже хоть немного, но отвлекало. Когда счет перевалил за число пятьсот сорок три, гул начал стихать, а сердце перестало так громыхать в грудной клетке. Лив медленно открыла глаза и вновь увидела салон автобуса и темную макушку парня, сидевшего перед ней. Она выдохнула и сделала мысленную пометку о том, что в этот раз слепота длилась почти десять минут. Лучше, чем вчера вечером… Но не стоило забывать, что вчера приступ был один, а сегодня он может повториться еще раз. И страшно было думать о том, что было бы, случись это ровно в тот момент, когда их попросили бы выйти из автобуса… На этот случай Оливия собиралась изобразить обморок, хотя ей безумно не хотелось привлекать к себе внимание.

Дорога до Монтеселло заняла около двух с половиной часов. Восемнадцать лет назад этот город был разрушен и разорен ламиями. В тот страшный год их уродилось слишком много – столько, что полчища их неслись вглубь материка, в том числе и под землей. Монтеселло охраняли как усмирители, так и военные, и все их силы были брошены на уничтожение монстров, но их число было настолько велико, что глава города принял решение взрывать целые кварталы, несмотря на то, что там оставались люди. Это была самая настоящая катастрофа с жертвами, исчислявшимися тысячами. Город пострадал так сильно, что проще было расселить оставшихся в живых людей, а Монтеселло превратить в поселение-призрак… И вот теперь там решили устраивать Прятки. Оливии казалось все это бесчеловечным, но ведь люди сами вызывались играть, их никто не заставлял. Усмирители дали им самим право решать, проводить ли эти игры, и каждый год желающие неизменно находились. Так кого тогда винить в том, что Прятки продолжают пользоваться популярностью? Эта игра оказалась нужна и одной, и другой стороне: кто-то отпускал контроль над своей силой, а кто-то надеялся решить все свои проблемы.

Оливия украдкой оглядела тех, кто, как и она, вызвался участвовать. На лицах многих людей читалось напряжение, смешанное с решимостью. Те, кто вызвался играть в Прятки с Охотниками намеревались сделать даже невозможное, потому что выигрыш уж точно стоил того. Оливия тоже собиралась выложиться на полную, но, безусловно, она не забывала, что находится в более уязвимом положении, чем все остальные. Очередной приступ слепоты во время Пряток мог стоить ей жизни… Однако осознание этого лишь подстегивало злость Лив. Она не позволит проклятой слепоте запороть шанс на спасение семьи.

Вскоре вдалеке показались серые развалины – окраины города Монтеселло. Оливия коснулась пальцами стекла, внимательно разглядывая все, что только могла увидеть со своего места: разрушенные многоэтажные и частные дома, остовы обгоревших машин, дырявые крыши. Где-то там их уже ждали главы пяти городов – четыре усмирителя и один провидец. Последний не обладал большой физической силой, но, должно быть, обожал игры с живыми мишенями. В случае обнаружения игрока, Охотник мог сделать с ним все, что ему вздумается: застрелить, мучить, резать, насиловать и истязать. Захочет – убьет его на месте, а может увезти в свой город в качестве раба и распоряжаться его жизнью, пока не надоест.

Автобус миновал ржавую табличку с названием города и потащил своих пассажиров мимо останков Монтеселло. На асфальте вперемешку с осколками стекла и кирпича лежали кости. Лив не смогла отвести от них взгляда. Кто это мог быть?.. Те, кто жил здесь когда-то или же это убитые в Прятках?

– Это ламии, – вдруг выпалил парень, сидевший впереди, и Лив судорожно выдохнула.

Он был прав. Некоторые скелеты явно не принадлежали человеку. Это были останки жутких монстров, некогда уничтоживших город.

– Надеюсь, мы с ними не столкнемся, – пробормотала темнокожая женщина позади Оливии.

– Сейчас они должны впасть в спячку, отложив перед этим яйца, – ответил Бобби Колман. – Зато потом начнут нападать, как сумасшедшие.

– Сам ведь знаешь, иногда кто-то из монстров просыпается раньше времени, – возразила женщина.

– Ну, то не наша проблема. Не зря ведь у нас есть усмирители. И военные с горами оружия, которое мы производим днем и ночью. Скоро только его и будем жрать…

Многие невольно переглянулись. Ситуация с продовольствием и правда оставляла желать лучшего. Климат не давал шанса на долгий период посевов, поэтому урожай был ограничен. С мясом и животными тоже частенько возникали проблемы, а тем, кто обитал в бедных кварталах, и вовсе не стоило надеяться на забитый холодильник и сытую жизнь.

Один мужчина с седой бородкой почесал полысевшую макушку и протянул:

– Как-то не очень честно получается. Охотники знают Монтеселло как свои пять пальцев, который год тут народ гоняют. Готов спорить, что все пригодные для Пряток места они давным-давно выучили. Но никто из нас никогда не бывал в этом городе.

Народ ненадолго притих, но вскоре Бобби подал голос:

– Нас двадцать три, а Охотников всего пятеро. И не забывай, что город немаленький, в нем раньше тысяч десять проживало, так ведь? Зданий тут хоть отбавляй. Мне вообще кажется, что спрятаться так, чтоб никто не нашел, – плевое дело!

Женщина, занимавшая кресло позади Оливии, скривилась.

– Умник! А чего ж тогда никто из тех, кто участвовал пять лет назад от Шэдоу, не вернулся победителем? Двенадцать человек погибли во время игр! Да и что нам с того, что Охотников лишь пять? Каждый из них по силе равен медведю, а бегают они в два раза быстрее человека.

– У нас будет фора, – не унимался Бобби, тряся рыжими кудрями. – Вы что, правил не знаете? Сейчас нас ознакомят с планом города, дадут время прикинуть, куда спрятать свои задницы, и только с наступлением ночи Охотники вступят в игру.

– Две ночи и один день, – вздохнул бородатый мужчина. – Почему теперь кажется, что это так долго?

А между тем автобус, скрипнув тормозами в последний раз, остановился у въезда в парк. Участники шустро покинули салон, Лив тоже не отставала. Оказавшись на улице, она застегнула ветровку, поежившись от прохлады. Отчего-то в Монтеселло оказалось холоднее, чем в Шэдоу.

Пятеро военных, сопровождавших игроков в пути, жестами велели им направляться в парк, но Лив уже и без того услышала оттуда смех и даже негромкую музыку. Выглянув из-за спин идущих впереди участников, Оливия вскоре увидела шатер, раскинутый прямо на поляне. Посередине находился длинный стол, уставленный едой и крепкими напитками, а пять стульев занимали пятеро одаренных. Лив с трудом сглотнула и сжала пальцы в кулаки.

Четверо мужчин казались похожими, словно близнецы: крепкие, широкоплечие, высокие. Однако не у всех лица были открыты. Двое скрывали их за глубокими капюшонами. Пятый Охотник наверняка был провидцем. Он не обладал невероятной физической силой и на вид ничем не отличался от обычных людей. Разве что татуировкой. У каждого одаренного на шее имелся рисунок, и у этого мужчины Лив разглядела широко открытый глаз – символ провидца.

Он с легкой улыбкой рассматривал новых жертв и крутил в пальцах нож с длинным и узким лезвием. Оливии не понравилось выражение его лица, да и взгляд у парня был дрянной. С такой физиономией только и остается, что носиться по ночному городу с холодным оружием.

Тем временем один из усмирителей – глава Шэдоу – поднялся со своего места и направился к игрокам нетвердой походкой. Лив невольно задалась вопросом, сколько же они выпили за это время, раз даже крепких усмирителей так развезло…

– Не думаю, что вам нужна длинная и ободряющая речь, – даже не подумав снизить градус наглости в голосе, начал Уайлдер, – но представить вам Охотников я все же обязан. Красавчик слева – Чарльстон. – Палец его указал на парня с коротким ежиком русых волос. Оливия машинально отметила шрам на его щеке, а затем перевела взгляд на следующего Охотника в черной шапке, прикрывавшей лишь макушку. Именно он был провидцем. – Это Да́ллер, и это его шестые Прятки.

До Оливии наконец дошло, что Уайлдер называет Охотников по городам, из которых они прибыли, опуская реальные имена мужчин. Впрочем, ей до них не было дела.

– Следующий Охотник – это О́никс, – продолжил глава города Шэдоу. Лив взглянула на широкоплечего мужчину, который даже не потрудился снять капюшон. Он упирался локтями в стол, а ладони сцепил в замок перед скрытым тенью подбородком. – В Ониксе живут парни со стальными яйцами, потому что гнезда ламий находятся прямо у них на пути. И последний наш Охотник – это Декстер. – Уайлдер махнул рукой на мужчину, голову которого тоже скрывал капюшон. Но стоило главе Шэдоу представить его, как мужчина чуть сдвинул ткань на макушку и озорно подмигнул игрокам. Его лицо было вытянутым и бледным.

Не только участники отдали предпочтение темной одежде. Трое Охотников были одеты в серую военную форму, а двое – это Декстер и Оникс – сидели за столом в обычных черных спортивных костюмах.

– Вон на том столе, – кивнув влево, сообщил Уайлдер, – лежит карта Монтеселло. У вас есть двадцать минут на ее изучение, после чего вы можете немного прогуляться по улицам, но к пяти часам мы будем ждать вас на этом самом месте.

Оливия бросила взгляд на розовые наручные часы – прошлогодний подарок Эми. Сама Лив не выбрала бы такой цвет… Отогнав тоскливые мысли о родных, Оливия поняла, что на все им выделили около двух часов, и она не собиралась тратить их впустую. Остальные участники уже бросились к карте и окружили стол, и тут Лив столкнулась с первым испытанием – она не могла увидеть ровным счетом ничего. Мужчины не давали девушкам добраться до карты, жадно вглядываясь в каждую улицу на схеме. Лив растерянно огляделась. Пятеро глав городов тихо переговаривались и поглядывали в сторону участников. Внезапно она поймала на себе взгляд парня в шапке, не прикрывающей его уши, – Даллера. Прорицатель улыбнулся ей так, что у Оливии сжался желудок. Не нужно быть провидцем, чтобы узнать, о чем он думает, – это было написано у него на лице. Парень был не прочь поразвлечься с симпатичной девчонкой, не сдерживая своих желаний. Лив даже думать не хотела, какие извращения мелькали в его сознании, пока он улыбался ей.

Даллер подался ближе к Ониксу, по-прежнему не снявшему капюшон, и наверняка отпустил какой-то комментарий насчет Оливии. Оникс побарабанил пальцами по столу и что-то ответил другу, после чего оба засмеялись. По крайней мере, Даллер точно разразился смехом, а Оникс поменял положение тела и теперь сидел боком к Оливии.

– Да дайте же и нам хоть глазком взглянуть!

Лив вздрогнула и обернулась к участникам. Женщины уже вовсю лупили мужчин по спинам, но те упорно отталкивали их, не желая уступать ни миллиметра. Мысленно выругавшись, Оливия сорвалась с места и побежала в город. Какой прок тратить время и силы на борьбу с упрямцами? Лучше увидеть все своими глазами, пока у нее есть такая возможность…

Совсем неподалеку от поляны в парке находился полуразрушенный многоэтажный дом. Добравшись до него, Лив побежала наверх, надеясь, что ее топот по щербатой лестнице не приведет к обвалу. По этажам гулял ветер, хлопая оставшимися дверями и пытаясь сорвать обрывки старых обоев. Лив отчего-то стало страшно тут. Сам дом казался ей сонным монстром, которого уж точно не следовало будить. Она считала этажи, а дыхание уже сбилось. Лив хрипло выдохнула и замедлилась. Седьмой этаж… Кажется, этого достаточно?

Она вошла в темный проем, спустя мгновение оказавшись в заброшенной квартире: сиротливо замершая мебель, потемневшие стены, створка единственного в комнате шкафа распахнута. Лив не хотелось разглядывать место, где некогда жили люди, но в один ужасный день погибли или лишились возможности вернуться домой. Девушка подошла к окну, перевела дух и принялась разглядывать город. Жилые дома, магазинчики, небольшое здание школы с заросшим сорняком двором, скверы и даже пруд. Восточная часть города сильно пострадала от взрывов. Там Лив заметила разрушенные здания и огромные ямы в асфальте.

Оливия покусала губу. Сейчас она склонна была согласиться с Бобби, ведь отсюда казалось, что спрятаться в немаленьком городе от пяти человек не должно составить труда. И все же тех, кто побеждал в Прятках, можно было по пальцам пересчитать.

Нахмурившись и чувствуя смутную тревогу, Оливия медленно направилась к выходу, но вскоре остановилась, так и не переступив порог. Ее взгляд метнулся к кухне, и Лив, немного подумав, вошла туда, собираясь кое-что сделать. Провидец Даллер играл с лезвием, так почему бы и ей не вооружиться? Она обнаружила в ящике короткий нож и спрятала его в кармане ветровки. Если вдруг военные вздумают обыскать участников еще раз перед началом игры, ей придется несладко… Но и возвращаться с пустыми руками не хотелось.

Оливия взглянула на часы. Время для изучения карты уже вышло. Она вернулась на первый этаж и увидела остальных участников, решивших осмотреть улицы. Военные тоже прогуливались неподалеку, приглядывая за игроками, а Охотники так и не покинули свой шатер.

Лив не собиралась носиться по городу все отведенные ей два часа. Она дошла до квартала, разрушенного взрывом, и замерла около разлома в асфальте, отделяющего ее от обгорелых костей. Оливия не могла перестать пялиться на скелеты ламий. Эти существа были гораздо больше и мощнее человека. За свою жизнь Лив не видела вживую ни одной твари, а все благодаря расположению города Шэдоу. Но глава Уайлдер был прав – относительно спокойной жизни жители Шэдоу и некоторых других городов были обязаны в первую очередь Ониксу. Жить там – все равно что сидеть на пороховой бочке посреди бушующего пламени. Рвануть могло в любой момент.

– И как такое могло появиться на свет? – услышала Лив позади и обернулась.

Та самая темнокожая женщина из автобуса неторопливо шла к ней, тоже разглядывая ламий.

– Я Кристи, – представилась она.

– Оливия. Вам удалось увидеть карту? – не очень надеясь на ответ, спросила Лив.

Женщина вздохнула и запахнула на груди тонкую черную куртку.

– Разве что на минуту, не больше. В этом городе был транспортный цех, но он работал не круглый год, насколько мне известно. Добывать металл очень опасно, даже в периоды спячки ламий это делают с осторожностью. И с каждым столетием монстров как будто становится все больше. Мы не развиваемся, а выживаем.

– Но кое-кто еще успевает развлекаться, – пробормотала Оливия, пряча ладони в карманы ветровки. Пальцы наткнулись на деревянную рукоятку, и девушка машинально сжала ее.

Кристи развела руками и пнула камешек, попавшийся ей на пути.

– Чем выше статус, тем круче веселье. Мы пьем домашнее пиво и танцуем под гитару, а элита вытворяет кое-что похлеще. А что касается Монтеселло… я успела запомнить, что на западной его окраине находился фармацевтический завод, а рядом – госпиталь. Можно было бы укрыться там, но сколько времени до них добираться?

– Усмирители гораздо быстрее нас. Какую фору они дадут нам? Час? Два?

– За два часа, пожалуй, добежать можно.

Лив качнула головой и убрала с лица непослушные пряди.

– Почему мне кажется, что все не так просто, как мы думаем? Город большой, и как будто бы спрятаться здесь и правда не составит труда. И все же победителей катастрофически мало.

Кристи пожала плечами, но по выражению ее лица Оливия поняла, что женщине это тоже не нравилось. Она бросила взгляд на часы и сказала:

– Пора возвращаться. Не стоит нам злить Охотников.

Глава 4

Когда они вновь собрались на поляне, город уже захватили сумерки. Лив невольно бросила взгляд на стол Охотников. Желудок сжался и глухо заурчал. Последний раз она ела рано утром, и то всего лишь пару-тройку ложек каши. Тогда от волнения есть почти не хотелось, зато сейчас голод все же давал о себе знать.

И тут до Лив начало доходить… Их никто не собирался кормить, а игры будут длиться две ночи и один полный день. Но девушку беспокоило даже не столько отсутствие еды, сколько обезвоживание. Неужели игра для них уже началась?..

Похоже, остальные участники тоже заподозрили неладное, потому что кто-то из мужчин громко спросил:

– Когда нас покормят?

Уайлдер, первым подошедший к участникам Пряток, в притворном удивлении изогнул брови.

– Разве это входит в наши обязанности?

– Но вы говорили, что нам не нужно ничего с собой брать! – занервничала Кристи. – А как же пища? Мы проторчим тут двое полных суток, без воды нам уж точно не обойтись!

– Мы же не звери, – подал голос Чарльстон. Однако выражение его лица при этом говорило об обратном. – В городе вы найдете несколько точек с едой и питьем. Оттуда можно брать все, что вам захочется.

Лив и Бобби переглянулись, остальные же тихо зароптали, но вскоре гул усилился. Кристи машинально выступила вперед и выпалила:

– Мы ведь не можем выходить из своих укрытий. Как же нам… как же нам тогда прятаться?

– Ну так не выходите, – пожал плечами Даллер, поигрывая ножом. – Вас никто не заставляет. Просто помните, что на вторые сутки без воды вы уже будете как в бреду, а обмороки станут для вас обычным явлением. Затем упадет давление, и тело станет слабым и вялым. А вот сердцу придется работать с удвоенной силой, чтобы качать густую кровь. К концу Пряток у вас могут отказать органы, так что решайте сами, насколько сильно вам нужна вода.

Наглые ухмылки Охотников говорили сами за себя. Голод и обезвоживание – это все часть игры. Это препятствия, которые участникам придется преодолеть. И если без пищи Оливия смогла бы продержаться, то вода нужна была ей не меньше воздуха. В горле, как назло, стало сухо, и Лив с трудом сглотнула, глядя на графин на столе Охотников.

За этим столом до сих пор сидел Оникс. Мужчина надел кепку, и теперь его лицо скрывалось за козырьком. Лив невольно отметила широкие плечи и ладони, тыльные стороны которых были покрыты татуировками.

– Еще кое-что, – произнес Уайлдер, неторопливо вышагивая по поляне. Он кивнул военным, и те вдруг направились к игрокам с чем-то темным в руках. – Каждому из вас сейчас наденут браслеты. Они будут показывать нам то количество шагов, которые вы сделаете. Это единственное, что мы будем знать о вас. И не стоит возмущаться, – цокнул он, услышав недовольные возгласы. – Вы сами могли убедиться, насколько большой этот город. Искать вас здесь – все равно что пытаться найти гнездо ламий в горной долине.

– Обнаружить ламий гораздо сложнее, – впервые заговорил Оникс, поднимаясь. Его голос не был громким, но Лив все равно отчетливо услышала каждое из сказанных им слов.

– Ну ладно, я немного преувеличил, – закатил глаза глава Шэдоу. – И все равно шансы спрятаться так, что вас никто не найдет, довольно высоки.

А между тем военный добрался и до Оливии, защелкивая на щиколотке гладкий черный браслет. Лив присела и покрутила «украшение», вскоре обнаружив на нем крошечный монитор с цифрой «0». Она подняла голову и задумчиво оглядела остальных. Итак, выходило, что Охотники будут знать, сколько шагов сделали игроки, а значит, и какое расстояние они прошли. Что им это даст? Многое. Очень многое… Это сужает круг поисков. Впрочем, остается надежда на то, что они могут попасть пальцем в небо с направлением и будут искать игрока не в той стороне. Но… Оливия вспомнила про их с Ноксом везение и тяжело вздохнула. И все же шанс был. Оставалась крошечная вероятность сбежать от Охотников и запутать их. Лив напомнила себе, что не стоит опускать руки.

– Есть еще вопросы? – уточнил Даллер, прохаживаясь вдоль ряда участников и бросая пристальные взгляды на девушек. Своим вниманием он не обделил и Лив – замер напротив нее именно в тот момент, когда она наклонилась к браслету.

Медленно подняв голову, Оливия столкнулась с насмешливым взглядом парня, а тот довольно громко протянул:

– В таком положении ты нравишься мне еще больше.

Лив стиснула зубы и поднялась, стараясь держать голову прямо. Парень ухмыльнулся, заметив возмущение в ее глазах, и подмигнул, неторопливо продолжив свой путь дальше. Оникс наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди и по-прежнему не показывая своего лица. И вдруг Оливия спросила:

– Могу ли я убить Охотника, если он заметит меня?

Главы городов обменялись взглядами и почти синхронно рассмеялись. Однако остальные участники навострили уши, потому что ответ все же был им интересен.

Даллер вернулся обратно к Лив, вновь остановившись напротив нее, однако в этот раз даже ближе, чем раньше. Девушка отчетливо видела, что зрачок в его голубых глазах расширился, поглощая радужку.

– Это не запрещено, Оливия. – Ее имя он произнес медленно и тягуче, словно обращал ее внимание на то, что он особенно заинтересовался именно ей. – Если тебе удастся вырубить Охотника или обмануть, то можешь бежать и прятаться вновь. – Даллер качнулся вперед и тихо, так, чтобы слышала только Лив, добавил: – Только зачем тебе бежать от меня? Со мной будет весело, и я тебя не убью, обещаю.

Оливию передернуло. Последнее слово прозвучало настолько двусмысленно, что у Лив бешено заколотилось сердце. Наверняка мужчина не соврал. Он не убьет ее, если найдет. Зачем? Ему хочется позабавиться, и, похоже, в его фантазиях он уже этим занимался. С ней.

И тут она совершила ошибку. Машинально подняла руку, касаясь ладонью кармана, в котором был спрятан нож. К сожалению, от Даллера это не укрылось. Он устроил ладони на ее талии и повел их вниз, ощупывая ее тело. Когда его пальцы наткнулись на твердый предмет в ее ветровке, он растянул губы в улыбке, сам расстегнул карман и вытащил нож, продемонстрировав его остальным мужчинам.

– Я тоже люблю лезвия, Оливия. Мы точно подружимся, – шепнул он.

Час. Всего час форы дали им Охотники.

Лив бежала во тьму разрушенного города, слыша топот ног остальных игроков. Все бросились в рассыпную, стоило им услышать вой сирены – сигнал, оповещающий о начале Пряток. Оливия несколько раз запнулась, не видя в темноте дальше вытянутой руки. Пришлось сбавить скорость, что лишь усилило ее тревогу. Сам город казался ей затаившимся чудищем, в разинутую пасть которого она добровольно устремилась. Где прятаться? Куда бежать? В голове резко стало пусто, и Лив перешла на шаг, делая глубокие вдохи. Нужно было решаться: прячется ли она в одном из пустующих домов или бежит как можно дальше, например, к бывшему цеху?

Но приступ все решил за нее. Перед глазами появилась белая пелена, а голову словно сдавило обручем. Лив в панике огляделась и смогла лишь войти в пустой проем, ведущий в какой-то старый магазин. Она даже не успела разглядеть, что находится вокруг, как зрение отказало, и Оливия сползла по стене на пол. Она принялась считать про себя, отказываясь думать о том, что чертова слепота отобрала у нее так необходимую ей фору.

А город-призрак словно ненадолго ожил. Лив слышала вдалеке топот и хруст гравия или скелетов под ногами, но вскоре все стихло. Игроки убежали далеко вперед, а она же сделала не больше полутора тысяч шагов. Слишком мало.

Оливии оставалось лишь вести счет, и в этот раз слепота не покидала ее долгих восемь минут.

– Спасибо, что не двадцать шесть, – по сложившейся привычке тихо рявкнула Лив на свою болезнь, вновь поднимаясь на ноги.

Зрение до сих пор оставалось не совсем четким, но она все равно побежала, быстро покидая свое укрытие. План сложился сам собой – она укроется в каком-нибудь многоэтажном доме. Охотники не смогут проверить каждую квартиру, и у нее будет шанс остаться незамеченной.

Когда по ее прикидкам до конца отведенного им часа оставалось около двадцати минут, Лив свернула к пятиэтажному дому с раскуроченной стеной. Нырнув в распахнутую дверь, она бросилась к лестнице и успела преодолеть семь ступеней, а вот восьмая буквально ушла у нее из-под ног. Лив вскрикнула и провалилась по колено, больно ударившись бедром. Кое-как выбравшись из «ловушки», она растерянно замерла. Что ей делать теперь? Продолжать подниматься? Или лучше покинуть этот ненадежный дом?

Оливия выбрала второе. Она вновь выбежала на улицу, но уже не так резво. Нога болела, и Лив не рискнула нагружать ее еще больше. Она подошла к соседнему строению, которое оказалось бывшей мастерской. Не успела Оливия углубиться в просторное помещение с покрытыми пылью станками, как по улицам Монтеселло пронесся короткий гудок.

Это означало, что Охотники вступили в игру.

***

Оникс проверял ножи и пистолет в кобуре, уже стоя у выхода из парка. Он не собирался терять ни секунды, чтобы не позволить Даллеру или любому другому Охотнику добраться до Оливии Гамильтон первым.

– Видел, как рванул Вествик? – хмыкнул Чарльстон, остановившись рядом с Ониксом. Они все хорошо изучили лица и фамилии игроков этого года. – Думаешь, несется на самую окраину?

– Все пытаются убежать как можно дальше, – кивнул парень, поворачивая кепку козырьком назад.

– Гамильтон сделала меньше всех шагов. Интересно, это такая стратегия или милашка просто впала в ступор?

Оникс неопределенно дернул головой и замер у края тротуара, уже готовый сорваться с места.

– Эй, здоровяки, – крикнул провидец. – Оставьте мне хоть парочку девчонок! В прошлом году я едва успел найти трех участников и все, как назло, оказались мужиками. А я не на такое подписывался, между прочим.

– Давай в следующем году изменим правила и будем брать только девушек, – закатил глаза глава Шэдоу.

– Это будет выглядеть подозрительно, – спокойно возразил Декстер, тоже занимая свое место в ряду. Он выглядел умиротворенным и даже отчасти отстраненным, но Ониксу было хорошо известно, что выпитый алкоголь уже завладел его разумом, и мужчина с удовольствием пустится в погоню за жертвами.

Большинство Охотников впадали в настоящую ярость, если им не удавалось найти игроков в первые часы. С усмирителями всегда так: все чувства на максимум, непременно нужно получить желаемое, да лучше бы как можно скорее и в большем количестве, чем хотелось.

– Как будто нам есть до этого дело, – фыркнул Даллер. – Эти люди жаждут золота, а мы – развлечений.

– Участвовать имеют право все, – отрезал Оникс. – И правила мы не меняем.

– Зануда, – беззлобно отозвался провидец, бросив взгляд на часы. – Твой отец был таким же блюстителем порядка. Дайте хотя бы подсказку! В каком направлении искать? Вы вечно жульничаете со своим звериным зрением!

Оникс усмехнулся.

– Разве это жульничество? Мы пользуемся тем, чем одарила нас природа. Кто виноват, что усмирители обладают более острым зрением, чем всем остальные?

– Завали, Оникс, – буркнул Даллер.

– Так завалить или дать подсказку? – засмеялся парень.

– Где мне искать ту горячую штучку? – выпалил провидец, поигрывая ножом, а у Оникса сами собой напряглись плечи. – Я о Гамильтон.

– Она бежала в северо-восточном направлении, – тихо ответил Декстер.

– Она тебе не светит, – процедил Оникс, решив сразу обозначить свой интерес.

Даллер резко обернулся к Охотнику, но Оникс даже не смотрел на него, зато едва приподнял руку, демонстрируя главе средний палец.

– Ты охерел?! Мы же договорились!

Но едва Даллер успел произнести последнее слово, как один из военных подал сигнал о начале игры для Охотников, и в ту же секунду Оникс сорвался с места и бросился в темноту заброшенного Монтеселло.

За пару минут он покрыл то расстояние, которое преодолевали обычные люди за пятнадцать. Ониксу было отлично известно, что большинство игроков Охотники находили в самом начале игры, ведь почти все предпочитали не прятаться, а бежать как можно дальше, считая, что на окраинах они окажутся в гораздо более выгодном положении.

Декстер был прав. Оливия направилась на северо-восток – именно этот район больше всего пострадал от взрывов. Здания там были изуродованы и ненадежны. Именно в этой части чаще всего случались обвалы, и некоторых игроков они находили уже после окончания игры по запаху свежей крови. Но Оникс не мог допустить, чтобы это случилось с Оливией.

Он слышал, как где-то слева мимо него пронесся Чарльстон. Этот парень всегда был хорошим стратегом и уже приметил нескольких игроков, найти которых в ближайший час у него были все шансы. Оникс тоже сверился с данными браслетов участников Пряток. Гамильтон действительно отчего-то преодолела наименьшее расстояние, остальные постарались убраться от Охотников как можно дальше. Может быть, это ее стратегия – спрятаться поближе к месту начала игры? Однажды некоторым участникам пришло в голову вернуться к парку, но Охотники быстро нашли тех умников.

– Что же толкнуло тебя на подобный шаг, Оливия? – шепотом протянул Оникс, цепким взглядом оглядывая район.

Он направился было к пятиэтажному дому с разрушенной стеной, как вдруг справа послышался грохот обвалившегося бетона. Парень резко развернулся и бросился в том направлении, словно голодный хищник.

Глава 5

Оливия зажала рот рукой, когда с улицы послышался отчаянный крик. Она не могла разобрать, кто кричал – мужчина или женщина. Но в голосе участника, которого наверняка только что обнаружил Охотник, она отчетливо различила панику вперемешку с отчаянием.

Вопль оборвался спустя долгую минуту, а Лив вжалась в стену, закрывая голову руками и плотно сжимая веки. Но вскоре она услышала еще один звук, на этот раз едва различимый, значит, Охотник и игрок находились довольно далеко, и все же в городе-призраке любой звук мог с легкостью быть услышан.

Кого-то нашли. Так быстро. Час прошел совсем недавно, а Охотники уже настигли участников и… Неужели они начали убивать? В спину Лив впились противные мурашки. Она едва слышно выдохнула, но быстро сжала зубы, опасаясь, что Охотник может ее услышать. Ей не очень нравилось то место, в котором она решила спрятаться – среди старых станков и железа, среди пыли и запаха машинного масла. Слишком просторным и недостаточно заполненным было это помещение. Но после сигнала, оповестившего об участии в игре Охотников, Лив не рискнула оставаться на улице. Ей было известно, насколько стремительно могли перемещаться усмирители, а значит, не стоило и думать о том, чтобы устраивать с ними гонки. Не зря ведь название игры – Прятки. Чем тише и незаметнее будешь, тем выше вероятность выиграть.

Но что делать с жаждой и голодом? От бега у Оливии уже давно пересохло в горле, и она никак не могла перестать думать о бутылке с холодной водой.

Внезапно за окном, неподалеку от которого она сидела, раздался хруст стекла. Лив задержала дыхание, круглыми от страха глазами глядя в пространство. На нее вдруг набросилось нестерпимое желание заорать и броситься отсюда вон – должно быть, именно это и была паника. Но Оливия заставила себя сидеть неподвижно и не шевелить даже пальцем.

Что-то зашуршало, пискнуло, а следом до Оливии донесся приглушенный голос:

– Сколько у тебя?

«Рация, – осознала Лив. – Они переговариваются. И плевать им, если мы их слышим».

– Один. Парень лет тридцати.

– И чем ты его?

– Ничем, – ответил мужчина, стоявший под окном здания, где пряталась Оливия. – Он забрался в дом, где лестница едва держалась. Его придавило бетонной ступенью. Кости раздробило. Не жилец.

– Так ты его добил? – допытывался голос из рации.

– Сделал ему одолжение, – буркнул парень. – У тебя как, Декс?

– Двое, – мужчина явно был доволен результатом. – И без всяких разрушений, прошу заметить. Один помочился у дома, в котором спрятался, прикинь? Идиот. Я эту вонь за десяток метров учуял. – Оливия еще больше округлила глаза и медленно поднесла ладони к лицу, прикрывая губы. Она боялась, что Охотник, замерший неподалеку, услышит, как она делает крошечные вдохи. – Со второй вообще тупо получилось. Забралась на шестой этаж, но разревелась, стоило мне пропеть на улице «я иду искать». Истеричка.

– Твой любимый прием, – голос Охотника внезапно начал отдаляться, а Оливия так и не услышала больше, нашли ли они кого-то еще.

И несмотря на то, что парень ушел, девушка продолжила сидеть неподвижно, словно статуя самой себе. В голове сталкивались мысли, а сердце стучало уже у самого горла. Она не знала, что усмирители обладали не только невероятной силой и скоростью, но еще могли чуять запахи на больших расстояниях и слышать так же хорошо, как звери. Выходило, что они и вправду имели большое сходство с животными… Самые настоящие мутанты.

Лив замутило. Почему же тогда Охотник ее не учуял? Может, это был провидец? Он не мог быть одарен тем же, чем и усмирители. Либо… Оливия огляделась. Все вокруг нее пропахло машинным маслом и резиной. Вероятно, эти запахи перебивали ее собственный, и Охотник не смог почувствовать ее близкое присутствие. Повезло… Но надолго ли хватит ее везения?

Оливия просидела неподвижно еще около тридцати минут и внезапно осознала, какая же это пытка. Прошло всего ничего, а она уже не может находиться здесь, не может сидеть на одном месте и ничего не делать. А еще жажда… Язык превратился в наждак. Оливию охватила паника. Прятки казались довольно простой игрой, но на деле получилось иначе. Невозможно провести вот так двое полных суток, две ночи и два дня, если учитывать и день прибытия в Монтеселло. Она сойдет с ума от страха, жажды, бездействия и неизвестности.

Где-то рядом раздался шорох, и Оливия едва не закричала в голос. Резко обернувшись, она едва сдержала ругательство. В полуразбитое окно заглядывала птица, глядя на Лив то одним глазом, то другим. Девушка зло взмахнула руками, и птица улетела, яростно замахав крыльями.

Спать не хотелось. Все тело было напряжено, и голова давно раскалывалась. Чертова жажда, сопровождаемая голодом, тоже не давала покоя, и Лив всерьез задумалась над тем, чтобы добыть воды. Не сейчас, но, может быть, рано утром? Когда Охотники утомятся… Но ведь они наверняка гораздо более выносливые, чем обычные люди. Оливия устало облокотилась о стену и закрыла глаза. Единственное решение, которое она приняла в ту минуту, было довольно простым – не торопить события и выждать.

***

Оникс посмотрел вверх и заметил силуэт одного из Охотников на крыше семиэтажного дома. Не прошло и пары секунд, как он исчез, должно быть, заприметив игрока. Оникс опустил взгляд на экран и кивнул, увидев, что количество шагов нескольких человек быстро увеличивалось. Сейчас еще пара участников закончит свое участие в Прятках, вдобавок к уже обнаруженным пяти.

А вот количество шагов Оливии Гамильтон не менялось. Девушка спряталась и пока не торопилась менять место дислокации. Оникса мог бы устроить исход, при котором она станет победителем, но по опыту прошлых лет он уже знал, что Охотники не успокоятся, пока не найдут всех. Им нравится эта игра чужими жизнями, нравится питаться страхом игроков, рубить их так же, как рубят фигуры в шахматах. Они обожают эту охоту, потому что дают волю своим звериным инстинктам. Ведь только самим усмирителям известно, как сложно жить, подавляя врожденную жестокость. Если бы люди узнали, что творится внутри у усмирителя, они бы боялись его так же, как ламий.

Оникс и сам не мог сопротивляться азарту. Он словно чуял страх игроков и подпитывался им. Этот страх подстегивал его найти слабого, уничтожить, показать остальным свое превосходство. Где еще усмирители могли отдаться инстинктам, как не в играх с людьми? Другие усмирители, даже девушки, не позволят им делать с собой то, что делали Охотники с участниками Пряток. Да и жизни таких же одаренных, как они сами, имели огромную ценность.

Однако стоило Ониксу узнать, что в Прятках будет участвовать Оливия Гамильтон, как в его голове поселилась лишь одна пульсирующая мысль – найти ее.

Рация издала треск, и Оникс выдохнул, заставляя себя вырваться из лап навязчивой идеи.

– Это Чарльстон, и у меня еще минус два, – похвастался парень. – Оникс, как дела, друг?

– Сука, – не сдержал ухмылку парень, почуяв издевку в голосе Охотника. – Знаешь ведь, что всего один.

– Скучно, брат, – раздался из рации голос Шэдоу. – Ты на прогулку вышел, не пойму?

– У самого-то сколько?

– Уже трое. И всего у нас десяточка, ребята. Кажется, это рекорд.

Из двадцати трех игроков осталось всего тринадцать. Хороший результат, дальше будет легче. Самые стойкие игроки пока прячутся, но вскоре их одолеет жажда, и они начнут предпринимать вылазки в точки с пищей и водой. Дело за малым – следить за этими местами и вовремя отреагировать.

Оникс нажал кнопку на рации и с едва сдерживаемым смехом произнес:

– Даллер, малыш, чего притих? До сих пор по нулям?

Он был уверен, что Охотники в этот момент заржали, а провидец кроет Оникса матом. Так и вышло. Чарльстон произнес что-то нечленораздельное, задыхаясь от смеха, а Даллер рявкнул:

– Хреновы мутанты! Я же просил подсказку!! И знаешь что, Оникс? Гамильтон ты оставишь мне.

– Обойдешься.

– Иди на хрен. Я из принципа буду искать только ее. И кстати, я отлично вижу тебя, придурок. Свалил бы ты с этой части города.

Оникс закрутил головой и вскоре заметил на крыше соседнего здания провидца. Даллер убрал рацию в карман и демонстрировал усмирителю неприличные жесты.

– Долбонат, – скривился Оникс.

Несмотря на то, что Даллер не был усмирителем, он оказался отбитым на всю голову. Оникс еще не встречал подобных провидцев, хотя их в принципе было немного. И тем не менее в своей любви к извращениям Даллер мог дать фору многим усмирителям.

А между тем рация снова затрещала, после чего послышался приглушенный голос Шэдоу:

– Оникс, на десять часов от тебя. Паренек бежит к провизии. Похоже, решил добыть для себя все нужное и где-то схорониться на оставшиеся дни. Стратег хренов.

Оникс сорвался с места и молниеносно преодолел около трехсот метров, чтобы вскоре затаиться за углом заброшенного здания. Он уже уловил запах этого мужчины: он потел и от бега, и от страха за свою жизнь.

– Ты знал правила, парень, – буркнул себе под нос Оникс и неторопливо вышел из своего укрытия, приближаясь к освещенному кругу – пункту с едой и бутылками воды.

Это был рыжеволосый Бобби Колман. Он дико озирался по сторонам, а сам толкал в карманы то, до чего мог дотянуться. Но вот он наконец заметил темную фигуру, и глаза его расширились, едва не вывалившись из орбит. Он забыл о припасах, рванув в темноту подворотни.

Оникс не сдержал кривой улыбки, отдаваясь охватившим его возбуждению и азарту.

– Беги, Бобби. Беги как можно быстрее, – шепнул Оникс, глубоко втянул воздух ноздрями и бросился за жертвой.

Он слышал его хриплое дыхание, перемежающееся свистом, слышал шелест его куртки и хруст костей под ногами. В эти моменты погони Оникс забыл об Оливии, забыл о том, что должен был искать ее и не позволить Даллеру найти девушку первым. Инстинкт гнал его вперед, заглушая голос разума.

– Нет, прошу! – Крик игрока вызвал лишь еще большую ярость.

Оникс догнал парня, дернул за плечо назад и стремительным движением свернул тому шею. Удовлетворение оказалось сродни теплой волне, зародившейся где-то глубоко в груди. Оникс перевел дух и улыбнулся, привалившись спиной к кирпичной стене. Быстро выудив рацию из кармана штанов, он нажал на кнопку и сообщил:

– Это Оникс. На моем счету уже второй. Как дела, Даллер?

Ответа пришлось ждать долго, и все же провидец вышел на связь, а говорил сдавленно и с явной радостью в голосе:

– Не жалуюсь, брат. Я нашел одну сладкую девочку и немного с ней поиграю. Выйду на связь… через некоторое время.

Тело Оникса окаменело. Он растерянно отлепился от стены и сделал несколько шагов в темноту, а затем смысл слов Даллера окончательно дошел до него.

– Нет. Оливия…

***

Лив была уверена, что ее сердце разорвется от ужаса. Она слышала жуткий женский крик на соседней улице, и девушка до сих пор молила о помощи. Лицо Оливии было мокрым от слез, а руки дрожали так, что она никак не могла опереться на них, чтобы встать с пола. Что-то внутри ее надломилось, что-то в ее душе отмирало от этой жестокости и животного страха.

Она должна была помочь, должна была покинуть свое укрытие и дать отпор Охотнику, но тело не слушалось. Вопль с улицы словно был посланием о неминуемой гибели того, кто приблизится к Охотнику и мучимой им жертве. Но Оливия уже знала, что не сможет остаться здесь. Эти крики и без того уже убивали ее.

Оливия схватила железный прут и выбежала на улицу, невероятным усилием воли заставляя себя не думать ни о чем. Она просто бежала на крик, сжимая свое оружие, просто хотела прекратить этот жалобный вой.

За поворотом Лив увидела спину Охотника и темные волосы под короткой шапкой. Даллер.

Он устроился прямо на улице, повалив девушку на асфальт. Ее одежда была разорвана, и Лив поняла, что не успела… Но девушка была жива, ее крик перешел в отчаянное поскуливание, и Оливия уже не могла этого выносить.

Когда она замахнулась железкой, Даллер почувствовал ее присутствие и резко повернулся. Лив окаменела от страха, взглянув в его лицо с печатью похоти и азарта. Ее замешательство сыграло ему на руку. Он быстро застегнул штаны и уже начал подниматься, как Лив обрушила прут на его голову, издав полный ненависти вопль. Даллер рухнул на асфальт, безвольно раскинув руки.

– Скорее! – зашептала Оливия, в испуге озираясь по сторонам. – Нужно бежать! Охотники наверняка все слышали.

Девушка кое-как встала, придерживая руками разорванные брюки. У Лив защемило сердце.

– На крыше, – внезапно хрипло выдавила спасенная участница и указала дрожащей рукой наверх.

Лив быстро обернулась, и сердце ее ушло в пятки. Силуэт Охотника хорошо виднелся на фоне неполной луны, но в следующий миг он уже исчез – бросился за своими жертвами.

– Давай мы… – Лив вновь повернулась к девушке, но та уже заворачивала за угол, сильно хромая на левую ногу. – Охренеть…

Оливия нырнула в ближайший переулок, забежала в открытую дверь и пересекла здание насквозь, вновь оказавшись в какой-то подворотне. Она петляла, заворачивала то направо, то влево, а потом решилась остановиться и спрятаться на самом верхнем этаже.

Стоило ей как можно тише проскользнуть в первую попавшуюся крошечную комнату с занавешенными окнами, как Лив опустилась на пол и подтянула колени к груди, в которой грохотало сердце. Она ударила Охотника. Она лишила его жертвы и сбежала…

– Мне конец, – потрескавшимися губами, прошептала Оливия и в отчаянии сжала голову ладонями.

Глава 6

Остаток ночи выдался спокойным. Оставшиеся в живых игроки почти не двигались, должно быть, решив затаиться. Охотники пробежались немного по местам, где обычно любили прятаться участники прошлых Пряток, но никого не нашли.

Утром Даллер орал и матерился так, что даже усмирители предпочли не приближаться к нему. На голове провидца появились огромная шишка и фиолетовый кровоподтек. Он пытался встать, но его шатало, и Шэдоу, едва борясь со смехом, посоветовал приятелю сохранять постельный режим.

– Сука, я такой постельный режим устрою этой малолетней шлюхе, – рычал он, сжимая кулаки, пока остальные давились смешками.

И только Ониксу было не до веселья.

– Куда ты? – спросил Декстер, заметив, что парень удаляется, глядя в экран с числом шагов участников Пряток.

– Подальше от нытья провидца, – буркнул он, спрятал гаджет в карман толстовки и перешел на бег.

Время уже перевалило за полдень, а это значило, что многие игроки наверняка готовятся выйти, чтобы найти воду. Оникс был уверен, что никто из них не продержится без нее так долго. Участники знают, что вода рядом, и мозг заставит их добыть ее, чтобы не сдохнуть от жажды.

Количество шагов Оливии несколько увеличилось, но не критично. Она не отходила далеко от своего укрытия, но вполне вероятно, что скоро девушка это сделает. И Оникс должен быть рядом, чтобы успеть перехватить ее. Как только он поймает Лив, она станет его трофеем, и Даллер может хоть мясом кверху вывернуться, но тронуть Гамильтон он уже не посмеет.

Он вернулся на то место, где вчера Оливия вырубила Даллера, и присел около железки, которую она решительно обрушила на голову провидца. Шэдоу увидел это с крыши и бросился в погоню за девушками, но поймал не Гамильтон, а ту, которую мучил провидец. Еще минус один игрок…

Оникс осмотрелся и пробормотал:

– И куда же ты побежала, Оливия?

Он свернул влево в узкий проход между домами и хмыкнул, осознав, что это идеальное направление для пряток. Дорога тут петляла, поворачивай хоть направо, хоть налево, проходи сквозь здания или забирайся на самый верх. Гамильтон была где-то поблизости, и Оникс собирался выманить ее, полностью захваченный желанием найти девушку первым.

***

Лив положила ладонь на впалый живот и с трудом сглотнула пересохшим горлом. В эти мгновения она готова была отдать все за бутылку с водой. Неужели придется выходить и искать места с припасами? Это стало бы настоящим самоубийством. Оливия понимала это, но недостаток жидкости уже давал о себе знать. В ушах гудело, а голова чуть кружилась от слабости. Может быть, она все же сможет перетерпеть? Или победа в Прятках достанется ее мертвому телу?

Последний раз Лив пила еще дома, за завтраком. Это было двадцать четыре часа назад, если не больше. С тех пор она много бегала, пережила стресс и шок, и до сих пор не вознаградила свой организм даже парой капель воды. С трудом поднявшись на ноги, она осторожно приблизилась к окну, надеясь увидеть эти самые пункты с едой и водой. По словам Охотников они располагались на улице и были ярко освещены. Но, как ни всматривалась, Оливия так их и не заметила. Она медленно вышла на лестничную клетку и перешла на другую половину дома. Быть может, эти пункты заметны с другой стороны?

Так и оказалось. Примерно в километре от своего укрытия она увидела стеллажи, над которыми даже днем горел мощный фонарь. Лив вгляделась в крыши, отлично помня свой ужас, когда ночью заметила наверху силуэт Охотника. Но сейчас она никого не обнаружила. И все же это не значило, что их там нет. Будь она на их месте, обязательно поджидала бы игроков у таких пунктов.

Она вновь вышла на лестничную площадку, так ничего и не решив, как внезапно случилось разом три вещи: где-то неподалеку раздался взрыв; здание, в котором находилась Оливия тряхнуло, и она пронзительно закричала, рухнув на грязный пол.

***

– Вот ты где, Оливия, – улыбнулся Оникс и спустя не больше двадцати секунд уже подбежал к зданию, откуда услышал крик девушки.

Прежде чем устроить небольшое представление со взрывом, он тщательно проверил выбранный им дом, чтобы ненароком не убить Оливию, но в здании никого не было. Оставалось надеяться, что она где-то рядом и, услышав грохот, хоть как-нибудь, но отреагирует. И он не ошибся. Страх всегда берет верх над людьми.

Он уже учуял ее запах и почему-то не мог стереть улыбку с лица. Нетерпение толкало его в спину, и он преодолевал сразу по пять ступеней, а на самом верхнем этаже Оникс услышал ее шаги.

– Попалась, – шепнул он, одним рывком преодолел последние метры до нее и… резко остановился, ощутив раздражение. – Дерьмо!

Перед ним была вовсе не Оливия. Темнокожая девушка закричала и попятилась от Охотника, в отчаянии захлопывая за собой двери. Оникс срывал их, едва напрягая мышцы, ведомый охватившей его яростью. Он искал не эту женщину. Он хотел найти Оливию.

– Нет! Пожалуйста, – заскулила участница Пряток, когда Оникс загнал ее в угол. – Я спрячусь лучше, дайте мне еще один шанс! Время есть…

Оникс достал пистолет и выстрелил женщине в голову, морщась от разочарования и неудовлетворенности. Ему хотелось играть не с ней, а с Гамильтон. И чем дольше он не мог ее найти, тем сильнее внутри разгоралось желание как следует наказать ее за это промедление, когда она все же попадет ему в руки.

Оставив обмякшее тело в углу крошечной комнаты, Оникс торопливо спустился по лестнице, сделал глубокий вдох и позволил инстинктам вести себя. Он чувствовал, что Оливия где-то рядом. Судя по количеству шагов с тех пор, как Лив вырубила Даллера, она не могла далеко уйти и находилась в этом квартале. Но девушка оказалась осторожной и никак не выдавала себя. Однако Оникс знал, что вскоре она все равно покинет свое укрытие, потому что прошло слишком много времени без воды. Жажда выгонит ее из норы, в которую она забилась. Осталось лишь набраться терпения.

***

У Оливии даже не осталось слез. Она начала впадать в ступор, краем сознания понимая, что с ее организмом что-то не так. И если это не исправить, приз уже не будет иметь для нее никакого значения.

После взрыва прошло еще около трех часов. Она отползла в дальнюю комнату, молясь, чтобы здание устояло, и крыша не рухнула ей на голову. Лив совсем не шевелилась и даже не подумала стряхнуть с волос пыль и известь, которые то и дело сыпались с потолка. Ей казалось, что спасение кроется именно в этом – стать незаметной, почти не дышать и не выходить из укрытия. Но последнее все равно убьет ее, если она не добудет воду.

Лив медленно поднялась и подошла к окну. Голова кружилась, а лоб стал липким от испарины. Даже простые действия теперь требовали больших усилий. Она уставилась на стеллажи с водой в отдалении, потом внимательно вгляделась в крыши. Ничего… Она понимала, что это обман, что все не так просто, но тянуть дальше не могла. Оливия спустилась на первый этаж, покинула здание и оказалась на улице.

Она старалась ступать как можно тише и делала крошечные вдохи, попутно оглядываясь. Никого не было. Или ей только так казалось. А потом выдержка покинула ее, и она из последних сил побежала к пункту с провизией. Бутылки воды поблескивали при появлении редких лучей солнца, словно драгоценности. Лив сосредоточилась только на них, все остальное не имело для нее значения.

Она схватила всего одну, когда страх впился ей в спину, вынуждая искать укрытие. Лив не видела, что происходило вокруг, но какое-то шестое чувство уже вопило внутри ее сознания, будто серена. Опасность. Ее наверняка заметили, но сама Оливия пока не увидела ни одного Охотника. Нужно было как можно скорее убираться отсюда, подальше от этого места и довольствоваться тем, что ей удалось забрать. И Лив собиралась поступить именно так, вот только у ее болезни были иные планы.

***

Оникс уже видел ее. На этот раз он не ошибся, Оливия бежала от пункта с провизией с бутылкой в руках. Все игроки совершили один и тот же промах: слишком долго тянули, позволяя организму ослабеть от обезвоживания. А теперь, переставляя ноги уже не так резво, как в самом начале Пряток, начали совершать набеги на точки с водой, где поймать их стало проще простого.

Лив запнулась и рухнула на расколотый асфальт, а Оникс неодобрительно качнул головой. Ей не следовало так изводить себя.

А между тем в дальнем конце улицы появился кое-кто еще. Охотнику даже не пришлось особенно напрягать зрение, чтобы довольно быстро определить, кто нацелился на Оливию. Это был Даллер, и в настоящее время он находился гораздо ближе к девушке, чем Оникс.

– Все равно тебе ни хрена не обломится, – хрипло произнес Охотник, бросаясь вперед.

Даллер тоже рванул к желанной жертве, и, надо отдать ему должное, двигался весьма ловко для того, кому недавно прилетело железкой по голове. А Оливия тем временем едва успела добраться до угла здания. Решила не убегать? Сдалась? Вообще-то шансов у нее и правда не было, но Оникс не ожидал, что она так быстро сдастся.

– Руки, Даллер! – крикнул Оникс, выхватывая пистолет.

Мужчина уже склонился над девушкой, но Охотник не собирался ему уступать. Раздался щелчок, и провидец медленно повернул голову к Ониксу, не замечая, что Оливия съежилась на полу, обхватив голову руками.

– Ты серьезно? Собрался пристрелить меня? – с явным сомнением в голосе спросил Даллер.

– Разумеется, нет, друг. Так, покалечу слегка.

Оникс и не думал опускать пистолет, а сам уверенным шагом приближался к участнице и второму Охотнику.

Даллер зарычал. Не хуже обозленного зверя. Оникс присвистнул и растянул губы в ухмылке.

– Найди себе другую игрушку, – посоветовал он провидцу, неумолимо сокращая расстояние между ними.

– Ты знал, что я хотел найти ее, – рявкнул тот, указывая на Оливию, но все же не рискнул сдвинуться с места, глядя то в глаза Оникса, то в черное дуло пистолета. – Мудак!

– Свали, Даллер.

– Ты вконец охерел, Бенсон!

У Оникса дернулась щека. Во время игр они никогда не произносили имен или фамилий друг друга, но провидец только что нарушил это правило.

– Беги, Даллер. Беги, пока я не свернул тебе шею.

Мужчина грязно выругался, но все же не рискнул спорить с впавшим в ярость усмирителем, а вскоре и вовсе скрылся в темной подворотне. Оникс убрал пистолет в кобуру, оглянулся и понял, что Оливия тоже исчезла.

Но это все равно не спасло ее. Оникс слышал торопливые шаги девушки где-то совсем рядом. Сердце неистово билось в груди, а по телу прошла дрожь. Ему нравилось, что игра продолжалась. Только теперь он был уверен, что не упустит свою добычу.

***

Оливия не понимала, откуда взяла силы продолжить борьбу. В буквальном смысле находясь между двух огней, она почти на четвереньках ускользнула через пустой дверной проем частного дома, как только ее зрение частично восстановилось.

Горло саднило от сухости и частого дыхания, и Оливии казалось, что с каждым судорожным движением она проглатывает сердце, подскочившее к горлу.

В глазах вдруг стало двоиться. Она рвано выдохнула, врезавшись плечом в косяк, но все же пересекла дом, оказавшись на другой стороне улицы. Тяжесть в кармане ветровки напомнила ей о добытой бутылке. На ходу отвинтив крышку, Оливия сделала пять жадных глотков прохладной жидкости и едва не разрыдалась. Ничего лучше этого она не могла вспомнить. Лив готова была осушить бутылку за считанные секунды, но сейчас перед ней стояла жизненно важная задача – унести ноги от Охотников как можно дальше.

Она почти не понимала, куда движется, просто бежала вперед, петляя и сворачивая в подворотни. Взволнованные птицы кружили вокруг, тревожно вскрикивая, а Лив в какой-то момент поняла, что все пропало. Тяжелые и быстрые шаги за спиной свидетельствовали о том, что ее настигли…

Девушка резко обернулась, и глаза ее в панике расширились. Она вскрикнула, дыхание сбилось, а по спине прошел озноб, словно она была жертвой, в ребра которой почти впились когти хищника. И этот самый хищник – мощный широкоплечий парень в черном – не сводил с нее глаз, неумолимо надвигаясь. Лив лишь мазнула взглядом по его лицу с безупречными чертами и темным волосам, а потом отвернулась и припустилась вперед так быстро, как только могла.

И все же она не могла не понимать, что уже была обречена. Она выбилась из сил, едва не падала в обморок от обезвоживания, а главное – Охотник уже видел ее. Он шел по следу, и ничто не могло отвлечь его от своей жертвы.

Оливия свернула за угол дома, пробежала еще пару метров, но вдруг запнулась о битый кирпич и растянулась на асфальте. Бутылка выпала и откатилась в сторону, а затем из-за угла выбежал Охотник и устремился прямо к ней. Лив готова была поклясться, что глаза его сверкнули нездоровым блеском, когда он понял, что жертва попалась.

Девушка попятилась, почувствовала под ладонью камень и, не раздумывая, бросила его в голову Оникса. Парень увернулся, но его губы дрогнули в улыбке. А еще… с ним было что-то не так. Из-за паники Оливия никак не могла понять, что именно, мозг не мог собрать всю картинку воедино, и тем не менее она уже начала соображать, что…

– Барретт, – почти неслышно прошептала она, продолжая пятиться и отбиваться, но тщетно.

Парень уже набросился на нее и придавил к асфальту. Оливия завизжала, беспорядочно молотя кулаками по его спине, но внезапно он навалился на нее всем телом и жадно, даже как-то зло поцеловал, правой ладонью сжав ее волосы на затылке.

Его губы продолжали терзать ее, пока вторая его рука сдавила талию Лив, затем оказавшись на ягодице. Оливия попыталась отвернуться, но от мертвой хватки парня на ее волосах, у нее из глаз брызнули слезы. А следом пришел такой лютый страх, что тело Оливии неконтролируемо задрожало. Она боялась, что с ней случится то же, что и с жертвой Даллера, а этого Оливия никогда бы не пережила.

Губы Оникса между тем вдруг переместились ниже, на шею Лив, а сам он вжался в ее тело, от чего она уже едва могла дышать.

– Барретт! – выкрикнула она, кое-как собрав остатки сил.

Он замер на ней, тяжело выдыхая ей в шею. Хватка на волосах чуть ослабла, но пальцы все равно не разжались. Неужели она не ошиблась? Неужели это и правда был он? Глава Оникса – это Барретт Бенсон? Приятель ее брата и человек, которого она любила так много лет?..

Он чуть приподнялся и теперь смотрел ей прямо в глаза. Взгляд Оливии метался по его изменившемуся лицу с идеальными чертами. Он повзрослел и выглядел по-другому. Стал суровее и… мрачнее. Но, быть может, все дело в том, что он настолько вжился в роль Охотника, что растерял человечность? На глубине его темных глаз плескался голод, и он судорожно сглотнул, пялясь на губы Оливии. Его левая ладонь по-прежнему ощупывала ее тело, и Барретт выглядел так, будто в эти мгновения напрочь забыл о том, что он – человек.

– Ты узнал меня, – едва слышно произнесла Лив, боясь, что он вновь сорвется и совершит непоправимое. – Я – сестра Нокса Гамильтона. Оливия.

– Оливия, – хрипло повторил он, глаза блеснули, а крупная ладонь опустилась на пуговицу на ее джинсах.

– Нет!

Но вскрик Лив оказался коротким и глухим, потому что Оникс вновь заткнул ей рот грубым поцелуем, зажимая волосы в кулаке и оттягивая их назад. Пуговица вылетела из петли, и Оливия залилась слезами, едва не задохнувшись из-за нехватки воздуха.

Она била кулаками по его ребрам, но он вряд ли чувствовал это. И вдруг под ее пальцами оказалось что-то холодное и твердое. Оружие.

Лив выхватила пистолет из кобуры и ткнула дулом в бок Оникса. Только это смогло отвлечь его от ее тела. Он завис над Лив на вытянутых руках, и его губы дрогнули в безумной улыбке. Он облизал их и, выпустив наконец ее волосы, сдавленно произнес:

– Мне все больше нравится наша игра, Лив.

Глава 7

Оникс молниеносным движением отобрал у девушки пистолет, но почти в ту же секунду на его щеку обрушилась пощечина. Лицо Оливии покраснело, а на дне глаз сгустился гнев вперемешку с испугом. Она вновь занесла ладонь, чтобы ударить его, но Оникс перехватил руку и прижал к ее же боку.

– А этого я не одобряю, – процедил он.

– Барретт! – вновь выпалила Оливия.

– Узнала, – усмехнулся он, пытаясь успокоиться. Оникс все еще боролся с собой, пытаясь подавить разыгравшиеся инстинкты. Оливия до сих пор лежала под ним в расстегнутых джинсах, и, наверное, если бы не пистолет, на время повернувший его мысли в иное русло, все могло бы зайти слишком далеко.

Она не могла не чувствовать, как сильно он был возбужден, и ему отчего-то до безумия это нравилось. Оливия и в подростковом возрасте отличалась симпатичной мордашкой, а теперь он и вовсе с трудом мог отвести от нее взгляд. На его лице расцвела радостная улыбка. Он догнал свою жертву, и отныне она – его.

– Отпусти меня, – выпалила Лив, пытаясь не обращать внимания на плотно прижатое к ней тело парня, в которого она долгое время была влюблена. – Это нужно не мне, а Ноксу.

Имя брата подействовало на Барретта гораздо более отрезвляюще, чем оружие. Он удивленно поднял брови и наконец слез с сестры своего бывшего друга. Оливия мгновенно застегнула пуговицу, одарив парня испепеляющим взглядом. И все же она была напугана, Оникс отчетливо это видел.

– Причем здесь Нокс? – спросил он, легко подняв Лив на ноги.

Она отошла на пару шагов, заметив откатившуюся бутылку с водой. Быстро открутив крышку, Лив сделала несколько жадных глотков.

– Брат должен сто золотых клаев. А ты, наверное, помнишь, сколько мы получаем за работу на оружейном заводе, и понимаешь, что нам ни за что не расплатиться.

– Почему здесь ты, а не он? – не понял Барретт, озадаченно разглядывая стройную фигуру Оливии.

– У него семья, – тихо ответила она. – Он встречается с девушкой, и она беременна…

Барретт присвистнул и спрятал ладони в карманы.

– Не рановато ли?

Оливия нахмурилась, но отвечать не стала, потому что считала, что это не его дело. Зато сама она, кажется, уже любила малыша, которого носила под сердцем Эми. Это было странно, ведь срок был совсем маленьким, но одно осознание того, что у нее родится племянник или племянница, вызывало мурашки по телу.

– Отпустишь? – не стала тянуть дальше Лив, вскидывая голову и глядя прямо в глаза Барретта.

Он внезапно посмотрел куда-то вправо, а затем качнул головой.

– Не получится, Лив. Твоя жизнь теперь в моих руках.

С крыши одного из домов на них смотрел Охотник. У Лив внутри все упало.

Соврать не выйдет, у них был свидетель.

***

Военные притихли, стоило в их поле зрения появиться Оливии и Ониксу. Парень подтолкнул Лив к автобусу и, как только она поднялась по ступенькам, нажал на кнопку. Двери захлопнулись, а Барретт подозвал одного солдата и строго велел:

– Глаз не спускать. Отвечаешь за нее головой. – Мужчина кивнул, а Оникс перевел взгляд на Лив и зачем-то пояснил: – Игра еще не закончилась. Мне нужно на охоту.

Он убежал так стремительно, что Лив не поверила глазам. Вроде бы только что был здесь, а вот уже его фигура почти скрылась в сумраке. Она прижала ладони к стеклу и некоторое время молча вглядывалась в заросли у входа в парк, где она сейчас находилась. Кажется, к ней до сих пор не пришло осознание того, что игра для нее закончилась. Лив поймали. Нашли. Она не получит приз, а Ноксу и Эми из-за этого теперь грозит смерть.

Шэдоу, Чарльстон и Оникс вернулись спустя долгих четыре часа. Первые два Охотника даже не потрудились стереть с лиц брызги крови, и Лив смотрела на них в полном ужасе. Они же застыли перед автобусом, разглядывая ее с большим интересом.

– Неужели заберешь с собой? – прищурившись, спросил Чарльстон, осматривая Оливию так, словно она была неодушевленным предметом.

– Заберу, – коротко ответил Барретт, глядя в сторону.

– Я бы тоже забрал. Сгодится для забавы, – усмехнулся Шэдоу. – То-то провидцу так крышу сорвало. В этом году он особенно жесток.