Читать онлайн Разводоворот бесплатно

Глава 1.

Это случилось совершенно случайно. Я вовсе не планировала совершать какой-то плановый обыск и вовсе не собиралась специально рыться в телефоне своего мужа. Нет. Ни в коем случае. Я всегда доверяла моему Толе, хоть и оказалось, что зря. Другой вариант отношений, где жены постоянно стоят на страже благополучия своей семьи и неустанно блюдут верность своих любимых был точно не для меня. Я всегда была твердо уверена в том, что если мужчина или женщина действительно захотят изменить, то они обязательно это сделают. И ничего им не помешает. И ничего их не остановит. И ничего их от этого не убережет. Ни дети, ни работа, ни стыд, ни долг и уж тем более не регулярные, внезапные рейды телефонов или рабочих мест.

Ничего не предвещало беды. Толик пришел после работы как обычно поздно и сильно уставший, разделся и сразу направился в душ. А я тем временем сидела за своим рабочим столом, сильно погруженная в дела, ведь готовилась к занятиям с моими подопечными на следующий день. А работала я уже далеко не первый год логопедом. Каждый вечер мне звонила моя мама. Жила она за много километров от меня, в другом городе, так что виделись мы крайне редко, зато созванивались на постоянной основе, и очень редко пропускали наше регулярное общение. Этот день не стал исключением.

Ровно в восемь вечера она мне позвонила и начала очень быстро и взволнованно тараторить о том, что сегодня наглые соседи с параллельной улицы сбили ее новую собаку, гулявшую на лужайке перед домом. Все обошлось, но малышу потребовалась помощь ветеринара. И уже на середине разговора мой телефон неожиданно известил меня о том, что батарея разряжена, а потом и вовсе выключился. На тот момент я еще не знала, все ли в порядке с мистером Ральфом, так что не стала дожидаться, пока мой гаджет хоть немного подзарядиться, а поспешила к телефону мужа.

Я нашла его лежащим на прикроватной тумбочке и только я было начала набирать известные мне наизусть цифры, как меня прервало входящее сообщение. И я бы конечно же не стала его открывать. Ведь мне было совсем неинтересно, что там пишет в социальной сети моему мужу его дружбан Витек. Но вот только дело было в том, что в мельком появившемся на экране оповещении я успела разглядеть фотографии. И они были явно женскими. Я без задней мысли залезла в переписку, мысленно усмехаясь, что взрослые мужики и посылают друг другу возбуждающие снимки понравившихся дам, найденных на просторах интернета.

Но в действительности все было совсем иначе, чем я думала. В переписке и правда оказались очень откровенные фотографии обнаженной девушки. Она позировала в разных и весьма вызывающих позах, посылала воздушные поцелуи и задорно подмигивала. А вслед за фотографиями прилетела и видеозапись. И на ней девушка была не одна. Уже в этот момент все внутри меня застыло и покрылось коркой колючего льда, когда под серым треугольником на застывшем изображении я разглядела и узнала силуэт любимого мужа. Ведь этого же просто не может быть!

И я нажала на воспроизведение. Что же мне еще оставалась? На видео Толик жадно тискал барышню с фотографий в какой-то незнакомой квартире, лежа на кровати в одних только боксерах, а ей все это несомненно нравилось. Как только я закончила просмотр короткого ролика, мне, точнее моему мужу, пришло сообщение: «Ты был великолепен, а впрочем, как всегда. С нетерпением жду нашей следующей встречи. Твоя Виолетта».

Виолетта. Задумчиво протянула я про себя. Вот тебе и Витек. Сама не знаю, какие чувства во мне преобладали на тот момент. Ревность? Злость? Негодование? Обида? Ярость? Или все сразу? Но произошедшее впоследствии я вспоминала потом, как в тумане. Я не отдавала себе строгого отчета в своих действиях, да и конкретного плана у меня не было. Во что конечно же не поверил следователь…Все получилось само собой. Правда. Я залезла в приложение такси и посмотрела, где сегодня был мой муж. В последнюю неделю он везде катался на такси, ведь его машина сломалась и стояла на ремонте в сервисе, а ездить на общественном транспорте или ходить пешком он у меня не привык.

К тому времени мой телефон уже успел немного подзарядиться и я быстро вызвала с него себе машину на данный адрес. Для чего я туда поехала? Куда меня понесло? Когда я раньше слышала об изменах, то я неустанно задавалась вопросом, почему жены с такой ненавистью относятся к любовницам своих мужей? Ведь это же мужья их предавали и обманывали, а не эти самые совсем незнакомые женщины! Они то не клялись в верности и ничего никому не обещали! Ну может быть разве что только своим мужьям, если таковые конечно имелись. Но вот перед ними они и должны были нести свой ответ, а не перед чужими женами, так я думала. Так мне казалось рационально и правильно.

Но вышло так, что когда дело коснулось непосредственно меня лично, что-то в моей голове перемкнуло. Мне захотелось лично ее увидеть. Эту красавицу, эту нимфу, эту женщину, которая оказалась нужнее и желаннее меня. Ту, которую предпочли мне. Что это? Болезненный мазохизм? Я не знаю. Но у меня не было ни малейшего желания разговаривать с мужем. Мне хотелось поговорить именно с ней! А с мужем мне было противно даже находиться рядом, в одной квартире, в одном доме, на одной планете. И мне отчаянно хотелось оказаться как можно дальше от него.

Может быть, если бы мы были в браке чуть дольше, если бы у нас были дети и я бы успела гораздо сильнее к нему привязаться, то я бы вела себя совсем иначе. Этого мы уже никогда не узнаем. Ведь после увиденного о совместных детях Анатолий мог разговаривать разве что со своей Виолеттой. Но вот только не со мной. Уже не со мной.

Мы познакомились с Толей одним теплым, майским вечером. В воздухе так волнующе пахло весной, скорым летом и чем-то новым, что настроение было превосходное. Хотелось порхать, как бабочка, веселиться, смеяться и влюбляться. К тому же, когда тебе уже стукнуло двадцать пять, а ты, к глубочайшему удивлению своей лучшей подруги Лизы, идущей с тобой рядом под руку по городской набережной и конечно же к удивлению своих родителей, все еще не замужем. И не просто не замужем, а совсем свободна, ну или одинока, на чем настаивала мама. Поэтому любить и влюбляться хотелось в особенности сильно и даже безумно.

Вот я и влюбилась. Моя пышная, голубая юбка до колен красиво и эффектно развивалась на ветру так же, как и мои длинные, белокурые, кудрявые волосы естественного цвета. Так что у проезжающего мимо парня на дорогущем мерседесе просто не было шансов. Он проехал мимо меня и моей подружки, но резко затормозил и сдал назад, тут же опуская тонированное окно. Он был красив, дерзок и самоуверен. А я была неискушенной и совсем наивной несмотря на свой уже не юный возраст, ведь как такового опыта общения с противоположным полом у меня было не так уж и много.

Анатолий красиво за мной ухаживал, дарил цветы, водил в кино и гулять по вечернему парку под луной. И мне тогда казалось, что вот он, тот самый, единственный и неповторимый. Что все мои долгие надежды и ожидания воздались мне с лихвой. Что я самая счастливая и удачливая, раз встретила такого замечательного парня. Он был старше меня на два года и на тот момент ему было двадцать семь – самое время, чтобы создать семью и наконец остепениться. Я так подумала. Ведь после всего четырех месяцев встреч, свиданий и долгих, томных разговоров вечерами он решил перевести наши отношения на новую стадию.

Устроив мне необычайно романтичный вечер при свечах в своей квартире, Толя признался, что больше не может терпеть и ждать, что он хочет меня и отговорок больше не потерпит. Ну а я сказала, что всегда мечтала лишиться невинности в первую брачную ночь. Он был так поражен, что я до сих пор оставалась девственницей, что не задумываясь позвал меня замуж. Ну а я взяла и согласилась!

Месяц подготовок, ожиданий и таких сказочных надежд. И вот одним осенним, пасмурным днем мы поженились! Погода была просто ужасная, шел дождь со снегом и было так неуютно и зябко, но все это не испортило нашего общего настроя. Свадьба была не очень пышная, но все же белое платье с белой, воздушной фатой у меня было. А еще ко мне впервые после переезда в другой город приехали родители с младшей сестрой. Я уехала от них еще когда поступила в университет и все это время лишь иногда, очень редко ездила к ним сама и навещала. А вот теперь настала их очередь, к тому же повод для этого был очень даже весомый.

Анатолий стал моим первым мужчиной. И я была бесконечно счастлива наконец обрести свою вторую половинку. Мне казалось, что нет лучше и приятней этих уютных вечеров рядом с любимым. Мне так хотелось проводить с ним как можно больше времени, делиться всем, узнавать лучше его самого, разговаривать обо всем и ни о чем, да и просто быть рядом. К тому же как раз началось то самое время года, когда домашний уют играет особыми красками. Но вот только оказалось, что такой вариант времяпрепровождения для моего мужчины был не самым удачным и подходящим. Все это он не любил. И в какой-то степени даже презирал. По вечерам он часто задерживался на работе, а по выходным до поздней ночи зависал у бесконечных лучших друзей. Поэтому для меня жизнь не особо то и изменилась. Я по прежнему была одна большую часть времени.

И в один из таких вечеров в моей голове и родилась мысль, что я созрела и хочу своего ребенка. Что с ним моя жизнь заиграет новыми красками и уж с ним то я никогда не буду чувствовать себя одиноко. Но когда я рассказала обо всех своих чаяниях мужу, то испытала наверное самое неприятное чувство за всю свою жизнь. Он посмеялся надо мной. Он сказал: какие еще дети? Мы и сами то с тобой только недавно из пеленок вышли и только наконец-то зажили нормальной, полноценной, взрослой жизнью без ограничений и глупых условностей. Обременять себя вечно орущими и всегда мешающими карапузами ему совсем не хотелось. Больше этот вопрос между нами не поднимался.

Пол года мы жили в браке. Да, временами мы ссорились и да, временами даже хотелось послать все далеко, надолго и уйти в розовый закат, громко хлопнув напоследок дверью. Но все-таки мы продолжали жить вместе. Не смотря ни на что. Ведь в этом же и заключается смысл супружеской жизни. Мы должны учиться находить общий язык, мириться, уступать друг другу, подстраиваться, а где-то даже и наступать себе на гордость. Мы должны работать над нашими отношениями. Брак – это большой труд обоих. И обоих – это ключевое слово. А мне в последнее время все чаще казалось, что у нас с Анатолием получается игра в одни ворота. Ведь не зря же говорят, что между людьми есть десять шагов, и если ты прошел свои пять, но так никого и не встретил, то смело разворачивайся и уходи. Потому что смысла идти дальше уже нету. И в последнее время я все чаще не могла отыскать для себя этот самый смысл.

Я все больше работала и брала даже больше занятий и воспитанников, чем до замужества, вопреки всякой логике. А времени с мужем мы проводили все меньше и меньше. И он тоже стал гораздо чаще задерживаться в офисе и больше работать. И все же он был моим мужем, моим мужчиной, я его выбрала и невзирая на разногласия не собиралась с ним расставаться. И я искренне никогда не догадывалась, даже и представить себе не могла, что у него кто-то есть помимо меня, что он развлекается на стороне и спит с другими женщинами. Что одной меня ему оказывается не хватает. А теперь я уже засомневалась, что красавица Виолетта у него такая одна. Правда ли он проводит все то время, вне дома, на работе или у друзей? А может быть далеко не только Витек является таким вот его лучшим другом?

И вдруг я поймала себя на мысли, что я даже и знать этого не хочу. Мне достаточно и того, что я уже успела для себя выяснить. С этим бы разобраться. Большего я может быть даже и не вынесу.

Глава 2.

И ничто меня не остановило. Ни пока я быстро собиралась, а потом покинула дом, ни пока я ехала на такси через весь город. С выбором подъезда проблем у меня не возникло, так как он в многоквартирной панельке был всего один, а вот с номером квартиры возникли некоторые сложности. Этот вопрос я не продумала. Но стояла я в растерянности перед входной, железной дверью совсем недолго. Очень быстро в мою голову пришел план и я решила сыграть дурочку. Набрав первый попавшийся номер, я дождалась, пока мне ответят.

– Виолетта! Привет, дорогая! Это я! Впускай меня скорее! – громко и радостно закричала я, хоть и услышала в динамике домофона явно мужской, низкий голос.

– Вы ошиблись, девушка, вам в пятьдесят вторую, – и бросили трубку. А мне больше ничего и не нужно было. Все необходимое я уже узнала.

И тут входная дверь неожиданно распахнулась и из нее вышел старичок, любезно пропуская меня внутрь. Лифт я решила не вызывать, а дала себе время, отсрочку, пока карабкаюсь медленно вверх по этажам, ведь я совсем не представляла, что я скажу девушке и зачем вообще к ней приехала. Поэтому, когда я подошла к двери с табличкой «пятьдесят два», то затормозила, сильно стушевавшись. Глупость какая-то. Что я здесь делаю? Но сохраненные на моем телефоне интимные фотографии сильно обжигали руку, и я сжимала свой гаджет все сильнее, когда все-таки нажала на звонок.

И уже через несколько мгновений мне открыли, сердце бешено застучало, норовясь вырваться из груди, и передо мной предстала она. В розовом, шелковом халатике, один в один таком же, как у меня. Его мне подарил муж на восьмое марта. Я сморщилась, а по выражению лица девушки поняла, что она меня узнала. Она тут же попыталась закрыть перед моим лицом дверь, но я решительно шагнула вперед, не давая ей такой возможности, ведь я еще не сказала все, что собиралась сказать, ведь не просто же так я сюда приехала.

Переступив через порог, я прикрыла за собой дверь и открыто взглянула в глаза любовницы своего мужа. А она, осознав, что я не собираюсь яростно набрасываться на нее с кулаками и выдирать ее длинные, красивые, черные волосы, как-то даже осмелела, спокойно и дерзко выдерживая мой взгляд и скрещивая руки с вызывающим красным маникюром на груди.

– Ты ведь знаешь, что он женат, правда? – спросила я очевидное, выдержав небольшую паузу.

– Конечно же знаю, – усмехнулась она, с насмешкой окидывая меня высокомерным взглядом.

– И тебя ничего не смущает? – выдала я очередной глупый вопрос, ведь если бы смущало, то скорее всего этой встречи бы и не было вовсе, и я не стояла перед этой зазнобой в роли обманутой жены.

– Слушай, чего тебе от меня нужно? Чего ты приперлась то? Уж не для того ли, чтоб морали мне зачитывать и учить прописным истинам? А может жизни меня хочешь поучить? Так себя лучше научи! У меня то все отлично! У меня есть любимый мужчина, который меня обожает, на руках носит, просто души не чает, я уже не говорю о том, что еще и полностью обеспечивает. Меня то, в отличие от тебя, никто не обманывает. А вот ты – полная дура, раз до сих пор ничего не заметила и не заподозрила. Ведь мы с моим Толиком в последнее время уже даже и не скрывались! Ведь его жена – курица абсолютно ничего не видит дальше своего носа! – она разразилась неприятным, скрипучим смехом.

А я в этот момент поймала себя на мысли, что с ней было сложно не согласиться. Какая же я все-таки идиотка.

– Сама ты глупая курица, раз не уважаешь себя до такой степени, что готова делить своего мужчину с другой женщиной, заведомо зная, что каждый день, каждый вечер он возвращается к своей семье, к своей жене, проводит с ней время, спит с ней в конце концов.

– Да брось, Полечка! – От того, как она произнесла мое имя и вообще от самого факта, что она его знает, меня скрутил резкий приступ тошноты, – уж мне то можешь не врать! Я то прекрасно осведомлена о всех подробностях вашей с Толиком интимной жизни. Точнее об ее полном отсутствии. Разве ты не заметила? Когда он перестал спать с тобой? Как раз с того момента, когда мы начали с ним встречаться! Скоро три месяца!

Три месяца! Да ведь это же половина всей нашей супружеской жизни! В последнее время муж сильно уставал и нервничал из-за возникших проблем на работе, а потом он сильно и долго болел, ну а смерть и траур по двоюродному дяде, как мне казалось, тоже можно было назвать уважительной причиной отсутствия желания близости.

– Знаешь, по всей видимости, не только я здесь обманутая. Ведь мы с мужем живем половой жизнью! И еще как! – решила соврать я, чтоб хоть как-то попытаться сделать девушке больно, но она только рассмеялась мне в ответ.

– Я тебе не верю. Ты себе даже не представляешь, на сколько ты сейчас смешно выглядишь. Смешно и жалко. Ведь мы с моим любимым так часто над тобой смеялись! Даже ставки делали, заметишь ли ты хоть что-нибудь в тот или иной раз?! И ты не замечала! Никогда и ничего не замечала! А я все не уставала поражаться, как можно так слепо и безоговорочно верить мужику!

– Это ты жалкая! Раз живешь без веры в людей, и постоянно наготове к тому, чтоб тебя обманули.

– И к чему же привела тебя твоя вера? К тому, что на твой день рождения, когда ты сидела со своими подружками в баре, ты даже не заметила, что через несколько столиков сидели и мы с моим любимым в компании наших друзей и все дружно над тобой смеялись, наблюдая за тем, как ты отказываешь всем своим ухажерам, гордо показывая колечко на безымянном пальце!

– Этого не может быть! В те выходные он был на похоронах своего двоюродного дяди! – возразила я, на что Виолетта презрительно сморщилась и покрутила у виска.

– Скажи пожалуйста, ты действительно дура лямая, или все-таки прикидываешься?

Я растерянно уставилась в сторону, припоминая подробности того вечера. Толе позвонили еще в пятницу, когда он был на работе и он, даже не заезжая домой, сразу уехал в соседний город на все выходные. Я хотела было отменить все свои занятия и ехать вместе с ним, чтоб поддержать, но он настоял, чтобы я осталась и не портила себе праздник, чтоб как следует, хорошенько отметила свой день рождения в кругу друзей. Я еще тогда подумала, какой же он у меня заботливый. И ведь тогда в баре одна из моих подружек говорила мне, что встретила на выходе мужика очень похожего на моего мужа, на что я настоятельно рекомендовала ей пить как можно меньше. Вот же дура. Наверное Виолетта права. Курица глупая.

– Этого не может быть…, – растерянно и тихо пробормотала я.

– Чего не может быть? Того, что все те выходные он провел со мной? Помогал мне обустраивать квартиру, которую он мне кстати и снимает!

– Я не понимаю, зачем тебе все это нужно? В тебе что, совсем нет хоть капельки гордости и самоуважения?

– Ты что, глухая? Или совсем тупая? Не слышишь? Твой Толик меня обеспечивает! И до тех пор, пока он будет выполнять каждый мой каприз, я буду держать его при себе. А то, что он женат, так мне это только на руку! Мне не нужны серьезные отношения и вот все эти ваши сопли, слюни, слезы! Не хватало еще, чтоб какой-то придурок вечно мешался мне под ногами и сбивал все мои планы. Мне это все не нужно. У меня интересная, разнообразная и красочная жизнь, полная мужчин, кавалеров, приключений и еще много всего интересного. И я вовсе не хочу себя ничем обременять!

– Это все самообман! У тебя роль второго плана!

– А какая жизнь у тебя? Какая роль у тебя? Вечно обманутой, обиженной и униженной? Ну уж нет, спасибо, мне такое счастье ненужно!

– Ты хоть в курсе, что у меня есть вот такой же, как у тебя, халатик? – я скептически ее оглядела, – и ты после этого будешь мне говорить, что мой муж к тебе как-то по особенному относится? – девушка разразилась таким хохотом, что мне стало не по себе.

– Глупенькая, глупенькая Полечка! Ты по всей видимости вообще ничего не понимаешь. Твой халатик изначально предназначался мне, но, знаешь ли, я его примеряла и он мне оказался великоват, так что мой мужчина любезно согласился купить еще один, чтоб мне угодить, а лишний он тебе отдал, не выбрасывать же? Тебе то он пришелся по размеру, какой у тебя, сорок четвертый? – от неуютного и внимательного взгляда захотелось спрятаться.

Передо мной и правда стояла очень стройная девушка, высокая и худая, модель одним словом. И про себя я знала, что у меня есть пара лишних килограммов, но мне вполне нравилось, как я выгляжу и моя внешность меня очень даже устраивала. Но больше всего мне неприятно было то, что вещь, которую я считала своей, которую я ношу, одеваю на обнаженное тело, до меня оказывается надевала другая женщина. И не кто-то там, а любовница мужа. Это было очень неприятно и даже унизительно. Все внутри меня клокотало и переворачивалось от явственного осознания моего бедственного положения. Идея досадить моей обидчице и разлучнице с мужем появилась совсем внезапно.

– Знаете, Виолетта! Раз вы до такой степени беспринципная и готова пойти на все, чтоб заработать деньги, то я вам в этом помогу! Уже скоро вы сможете обогатиться, занимаясь вашим самым любимым ремеслом – проституцией! Все ваши снимки интимного характера, что вы высылали МОЕМУ мужу, уже красуются на просторах интернета, на всех возможных и невозможных сайтах с указанием спектра всех ваших услуг! Так что и у вас и у вашего сутенера, Толика, скоро отбоя не будет от изобилия звонков и клиентов! Готовьтесь! – я прищурилась и расплылась в улыбке, глядя на наконец-то негодующую девушку, у которой все больше раскрывались глаза, обрадованная ее реакцией и тем, что хоть чем-то смогла ей досадить.

И я и вправду собиралась это сделать, чтоб не быть голословной! И уже собиралась уйти, ведь мне здесь делать больше было нечего, я получила все, что хотела, хоть и результаты моего визита были сомнительные. Но, совсем неожиданно, все пошло не по плану и в разрез всем моим ожиданиям.

– Ах, ты, стерва! Курица драная! – я уже успела развернуться к двери, когда девушка громко закричала и яростно набросилась на меня, крепко хватаясь за копну моих длинных волос, так удобно распущенных на данный момент как раз для таких вот поползновений.

Я опомниться не успела, как была отброшена в сторону и оказалась в спальне с той самой уже знакомой кроватью из видеоролика, поражаясь силе на вид такой хрупкой и слабой девушки. Неуклюже приземлившись на задницу, я быстро выставила руки вперед, защищаясь он резких и неприятных шлепков этой кикиморы, даже и не думая давать ей хоть какой-то отпор. Что-что, но в драках я никогда не участвовала и абсолютно не знала, как себя вести. Но потом один из ее ударов действительно причинил мне боль, когда она прошлась по моей щеке своими очень длинными, острыми когтями и я от неожиданности лягнула ее ногами, пытаясь отстранить от себя ненормальную. Злобно пыхтя, она немного остыла и кажется даже пришла в себя, когда села на пол рядом со мной. Я была в таком шоке от происходящего, что ошалело наблюдала за ней, ожидая того, что она предпримет дальше. И я правда думала, что она уже не сможет меня удивить еще больше. Но она смогла.

К моему большому недоумению девушка вдруг закричала изо всех сил и завыла, как сирена, разрывая свой халатик и сама остервенело царапая свои ноги и руки, а затем она быстро вскочила на ноги, схватила металлическую статуэтку обнаженного мальчугана с полки и треснула себя ею по голове, тут же бросая ее в меня, и я машинально ее конечно же поймала. После этого она выбежала из комнаты и заперла ее на ключ.

Я подорвалась следом за ней, тут же хватаясь за дверную ручку и безуспешно пытаясь потянуть ее на себя, но она никак не поддавалась. Что вообще происходит? Зачем она меня заперла? В голове сразу начали всплывать кадры из разных ужасных фильмов, где психопаты держали своих жертв в полной изоляции от общества, всячески издевались над ними, морили их голодом, насиловали и даже ели! Но ведь не будет же Виолетта меня есть? Не до такой же степени она сумасшедшая?! Или все же до такой? Ведь я ее совсем не знаю!

Я вытащила из кармана свой телефон, не раздумывая и целенаправленно собираясь позвонить в полицию, но темный, ни на что не реагирующий экран дал мне понять, что гаджет вновь сел, ведь так и не успел толком зарядиться. Растерянно обернувшись по сторонам в поисках хоть чего-то, что сможет мне помочь, я подбежала к окну, тут же вспоминая, это это далеко не первый этаж и прыгать вниз конечно же был не вариант. Вновь подойдя к двери, я прислонилась к ней и прислушалась к тому, что происходит снаружи.

Разобрав тихие, отдаленные звуки, я все же поняла, что Виолетта кому-то звонит, почему-то испугавшись, что этим кем-то может оказаться мой муж. Но это был вовсе не он! По обрывкам фраз я догадалась, что девушка и сама осознала, что пора вызвать полицию! Как же я обрадовалась в тот момент! Насиловать и есть меня по всей видимости никто не собирался! Я перевела дух, спокойно села на кровать и принялась ожидать приезда правоохранительных органов, уверенная в том, что они мне неприменно сейчас помогут, а вот эту ненормальную обязательно накажут! Как же сильно я ошибалась!

Глава 3.

Расслышав такие долгожданные, доносящиеся из коридора звуки открывающейся двери, а затем и последующее общее оживление и громкие разговоры, я взволнованно вскочила на ноги обрадованная тем, что меня наконец-то освободят от моего заточения. И действительно, уже буквально через несколько минут в мою комнату вошли двое деловых и строгих мужчин в форме, а следом за ними плелась вся зареванная, почему то сильно растрепанная и даже более расцарапанная, чем прежде, Виолетта.

Я недоуменно на нее уставилась, но быстро потеряла интерес со всей прытью бросаясь к моим спасителям, желая поскорее все им рассказать. Но только я раскрыла рот, начав эмоционально жаловаться, как они меня достаточно грубо осадили, веля немедленно замолчать и слушать.

– Красильникова Полина Викторовна? – полуутвердительно произнес один из мужчин.

– Да, это я, – пробормотала я, совсем стушевавшись от того, что услышала свое полное имя, недоумевая от того, от куда они могли узнать, как меня зовут.

– Вы обвиняетесь в нанесении побоев или совершении иных насильственных действий, причинивших физическую боль, во-первых. А во-вторых, в нарушении неприкосновенности частной жизни за публикацию личных фотографий интимного характера без разрешения лица, которое на них изображено, а возможно и за незаконный оборот порнографических материалов, – громко, четко и с выражением заявил сотрудник полиции, введя меня в состояние крайнего шока.

И хоть я и слушала его очень даже внимательно, но смысл сказанных слов упорно отказывался доходить до меня в полной мере и объеме. Я впала в отрицание и только и могла, что растерянно и ошалело мотать головой из стороны в сторону, кажется даже потеряв на время дар речи.

– Нет, все это какая-то глупая ошибка. Все не так…, – тихо шептала я, надеясь достучаться до непробиваемых мужчин.

– Пройдемте пожалуйста с нами в участок. И вы тоже, Курочкина Виолетта Афанасьевна, пожалуйста собирайтесь. Нам еще необходимо снять и засвидетельствовать все нанесенные следы от побоев на вашем теле, а так же вам необходимо будет написать заявление и дать показания. Напоминаем вам, что вы так же сможете взыскать компенсацию причиненного морального вреда.

– А что будет с этой ненормальной? – мнимая жертва показала на меня, уже успевшую забиться в дальний угол комнаты, пальцем.

– Все зависит от статьи, под которую попадут действия гражданки. И от того, что покажет следствие тоже. Злоумышленнику грозит штраф, обязательные работы или арест. К тому же, если нарушитель порядка будет отрицать свою вину, будет проведена экспертиза.

– Нет! Нет! Нет! Я никуда не поеду! – выкрикнула я и выставила руки вперед, когда ко мне попытался приблизиться один из мужчин.

– Полина Викторовна, не усложняйте пожалуйста ваше и без того очень невыгодное положение! Вы ведь не хотите, чтоб к вам был применен еще и арест за сопротивление при задержании? – предупредил меня второй мужчина.

Загнанная в угол в прямом и переносном смысле, я так испугалась и запаниковала, что неожиданно для себя сорвалась со своего места и кинулась наутек по направлению к выходу, но мою жалкую попытку к бегству быстро пресекли. Полицейские поймали меня за обе руки и повели за собой, пока я отчаянно трепыхалась и пыталась вырваться на волю. А в какой-то момент я так отчаялась, что укусила одного из мужчин за руку, после чего получила оплеуху и на меня тут же надели наручники. Все происходящее казалось просто каким-то кошмарным сном! Ведь я же всегда была хорошей, тихой, послушной девочкой! Я усердно работала, исправно платила все налоги, а иногда даже ходила в храм по воскресным дням! Что же пошло не так? Когда? Почему? За что мне все это?

Всеми этими вопросами я задавалась, пока ехала в полицейской машине в сопровождении своих конвоиров, будто я самый злостный, закоренелый преступник и несу явственную опасность для общества. А потом меня привели в участок и, не говоря больше ни единого слова, грубо бросили за решетку. В этот момент я уже ничего не понимала. Что происходит? Что будет дальше? Но, что пожалуй самое важное, что мне делать? Я цеплялась холодными, немеющими пальцами за шершавые, металлические поручни, потрясенно и с надеждой наблюдая за тем, что происходит вокруг меня, как мимо проходят люди, в полицейской форме и без нее, в обычной гражданской одежде, работники данного учреждения и посетители, а так же и преступники… такие же, как и я, получается.

Не знаю, сколько я так стояла, упрямо не желая мириться с происходящим и все ожидая, что меня все-таки выпустят. Но время шло, а меня все так и не выпускали. Даже больше – ко мне вообще никто не подходил и на меня никто не обращал внимания, будто меня и вовсе не существовало. Устав стоять, я все-таки обернулась, замечая за своей спиной узкую лавочку у самой стены, но так и не двинулась с места. Когда я выехала из дома, было где-то часов восемь вечера. Интересно, сколько же сейчас? Около полуночи? Наверное, не меньше, потому что жизнь в участке постепенно затихала, только изредка от куда-то доносились звуки и недалеко проходили какие-то люди.

Почувствовав слабость во всем тебе, я покачнулась и чуть не упала, оседая вниз прямо на пол. И горько зарыдала навзрыд. Выплеснув все свои эмоции и дав волю чувствам, я немного успокоилась, стараясь уже более рационально размышлять и планировать свои дальнейшие действия. Наверное, мне нужно кому-нибудь позвонить. Но вот только кому? Мужу? А ведь он даже не хватился меня, не забеспокоился! Хотя, о чем я, ведь он уже точно все знает, его благоверная уже наверняка позаботилась об этом. Причем вывернула все в искаженном свете. И если бы он хотел мне помочь, то точно бы уже объявился! Да и важно ли это? То, что он подумает? После всего того, что я узнала о нем, о нас, о наших отношениях, уже не играло абсолютно никакой роли, какое у него сложится мнение о данной ситуации. Но все же то, что он решил бросить меня здесь, совсем одну, наносило еще один болезненный, сокрушительный удар.

Я конечно понимала и догадывалась, что в наших отношениях далеко не все гладко, но чтоб до такой степени! Это же надо быть такой глупой дурой, слепой, глухой и наивной, чтоб вот так вот легко всецело довериться человеку! Виолетта права! Никому, абсолютно никому нельзя доверять! Так проще. Так правильнее. И уж в особенности мужчинам! Если ты конечно не хочешь, чтоб тебя обманули, унизили и растоптали, смешав при этом с грязью. От воспоминаний того, что мне рассказывала девушка, что человек, которого я считала своей семьей, своей опорой, смеялся надо мной, забавлялся и глумился, на душе становилось так невыносимо горько, что дышать было тяжело. Нет любви. Нет. Не существует.

Столько лет я ждала, я надеялась, я хранила себя. И для чего? Для кого? Какая же дура. Только одного я совсем не могла понять – для чего Толя вообще на мне женился? Для чего нужно было все это устраивать? Если он не любил меня. Изначально не любил. Это у него такое вот извращенное чувство юмора что-ли? Развлечения такие? Для чего? Не уставала я спрашивать саму себя вновь и вновь.

Из моих размышлений меня вырвал раздавшийся где-то совсем близко резкий звук. Как-будто бы что-то упало. Я устало приподняла голову, лежащую на коленях и напрягла взгляд в темноте. По коридору медленно и задумчиво, совсем никуда не торопясь, шел мужчина в черном, деловом костюме. Это он уронил тяжелую связку ключей, но потом тут же ее поднял. И, хоть мужчина был и не в форме, я почему-то сразу догадалась, что он какой-то совсем не последний здесь человек. Проходя мимо, он даже на меня не взглянул. Неужели это не такая уж и необычная картина – приличная девушка ночью в камере? Или это только я считаю, что выгляжу очень даже благополучной?

Я еле поднялась на своих затекших ногах и окликнула его, когда он уже готов был скрыться в своем кабинете.

– Извините! Простите! Мужчина! Помогите мне пожалуйста! – с надеждой и как можно более вежливо проговорила я, только бы он не счел мое обращение наглостью и отреагировал на него.

Нехотя повернув в мою сторону голову, он как-будто бы усмехнулся, оставил свое занятие, а он уже вставил ключ в замок и пытался открыть дверь, и медленно ко мне двинулся, пряча ладони в карманах брюк. Только когда он подошел ближе, я вдруг поняла, что он не вполне трезв, а точнее совсем пьян.

– Чего тебе, красавица? – его низкий голос наконец нарушил тишину, а блестящие в темноте глаза с интересом и внимательно прошлись по мне с ног до головы, что стало даже как-то не по себе, хоть я и была в обычных синих джинсах и черной футболке, и задержались в итоге на лице.

– Вышла какая-то нелепая ошибка, – вновь заговорила я, прочистив горло и заправив за уши разметавшиеся по плечам спутанные, растрепанные волосы, – я совсем не понимаю, что происходит и почему я здесь оказалась. Пожалуйста, помогите мне, – я взмолилась, на что он только тихо усмехнулся.

– Все вы никогда не понимаете, почему тут оказываетесь. И каждый раз утверждаете, что это просто ошибка, – ответил он беззлобно.

В темноте было плохо видно, но даже в свете луны и желтом, проникающем в окна свете ночных фонарей было отчетливо ясно, что он был очень даже привлекательным – высокий, широкоплечий, мужественный, подтянутый, с ухоженной, темной, короткой бородой и густыми, хмурыми бровями, а пухлые, чувственные губы расплывались в обаятельную улыбку, оголяя ровный ряд белых зубов. И даже несмотря на то, что он был слегка навеселе, совсем не производил неприятного, отталкивающего впечатления.

– Нет, нет, нет! Погодите! Вы меня совсем неправильно поняли! – приблизилась я к решетке и вцепилась в нее обеими руками.

– Все я прекрасно понял. Поверь мне, пташка, не ты тут первая, не ты последняя. Ведь не зря же ваше ремесло считается одной из самых древнейших профессий. У всех у вас сложные обстоятельства и трудный жизненный путь. Но, знаешь ли, это не отменяет того факта, что выбор есть всегда. И тот, что делают такие, как ты, далеко не единственный, я бы даже сказал самый последний, на который стоило бы обратить свое внимание. Поверь мне, проституция – это не выход, – назидательно и серьезно заявил он мне.

– Что? Вы это о чем? – у меня аж дыхание перехватило! Этого мне только и не хватало! За последние несколько часов чьи роли я только на себя не примеряла, но чтоб роль проститутки, это уже, извините, слишком!

– Такая красивая, молодая и даже вроде бы на вид приличная, а все туда же, – укоризненно помотал головой он и уже хотел уйти, но я его опять окликнула.

– Постойте! Нет! Не уходите! Вы все неправильно поняли! Меня подставили! Мне нужна ваша помощь!

После этого мужчина стал более угрюмым, резко развернулся и приблизил ко мне свое лицо, заговорив тихо, но твердо и предельно ясно.

– Послушай меня, красавица, ты мне конечно нравишься и я даже больше тебе скажу, ты в моем вкусе, где-нибудь на улице, в парке или в баре я бы с удовольствием завязал с тобой милую беседу и пофлиртовал с тобой, но только вот у меня есть жизненное убеждение и твердая установка – я с шлюхами не трахаюсь! Ни за деньги, ни за услуги, вообще никак и вообще никогда. Так что даже не надейся и не расчитывай! – а потом он развернулся и ушел в свой кабинет быстрым шагом, кажется даже протрезвев и громко хлопнув дверью напоследок.

А я осталась стоять, как вкопанная с широко раскрытым ртом и глазами в который уже раз за этот день пребывая в состоянии полнейшего шока! Это я на что-то надеюсь? Это я на что-то с ним рассчитываю? С ума можно сойти! Это он что сейчас, назвал меня шлюхой?!

Когда на моем дне рождении еще совсем недавно моя лучшая подружка Вера пожелала мне крутых перемен, больших и незабываемых приключений, а так же побольше интересностей и пестроты в моей отнюдь не самой разнообразной жизни, я ее поблагодарила и мысленно с ней соглашалась. И даже хотела каких-нибудь увлекательных и захватывающих событий и авантюр, но не до такой же степени неординарных! Вывод: будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство сбываться.

Глава 4.

Остаток ночи я провела, свернувшись неудобным калачиком на той самой одинокой лавочке в моей камере. И проснулась от громкого звука того, как открывается замок моей клетки. Я тут же подскочила на ноги и измучено оглянулась по сторонам, чувствуя себя так отвратительно, как кажется еще никогда. Незнакомый мужчина в форме указал мне на выход.

– Полина Викторовна, пройдемте пожалуйста со мной.

– Куда вы меня поведете? – испугалась я и даже не двинулась со своего места. Ведь судя по всему абсурду произошедшему за последние несколько часов моей жизни, я бы уже даже наверное не удивилась, если бы меня повели сейчас на электрический стул.

Но сотрудник полиции лишь упрямо дожидался, когда я выйду. Набрав полные легкие воздуха, я послушно прошла вперед, покоряясь своей судьбе. Мой конвоир сопроводил меня в какую-то светлую и полупустую комнату, где по середине стоял лишь стол и два стула с обеих сторон, и указал мне на один из них, а сам ушел, плотно прикрыв за собой дверь. Усевшись на него, я начала в подробностях воспроизводить в голове все, что произошло со мной вчера.

Господи, зачем же я к ней поехала? Не стоило мне этого делать. Чего я добилась? А чего хотела добиться? Столько ошибок, просто одна за одной. И что теперь со мной будет? Горькие слезы полились по щекам сами собой, а я машинально смахивала их холодными руками. Но в полной мере насладиться мне моими самобичеваниями все же не дали – уже через несколько минут дверь открылась и в нее быстрым и бодрым шагом вошел мужчина. И не кто-то, а тот самый полуночный, наглый тип! Он выглядел выспавшимся и очень даже свежим, а еще на нем совершенно точно была другая рубашка – я успела рассмотреть вчера белоснежную, а сегодня была темно – синяя, причем я точно видела и слышала, что он не покидал за ночь своего кабинета, ведь практически не спала, а отключилась только под самое утро и то не больше, чем на пол часа. У него что, на работе есть свой гардероб? Но больше всего этот негодяй запомнился мне тем, что обозвал меня шлюхой и принял за проститутку. Мерзкий, противный хам!

Он меня конечно же тоже узнал, я почувствовала это по его взгляду, но совершенно никак не стал комментировать подробности нашей ночной беседы. В его руках были папки и документы, которые он разложил на столе, а потом сел напротив, внимательно изучая меня холодным взглядом из-под бровей.

– Доброе утро, насколько оно вообще конечно для вас может быть добрым. Ларин Павел Владимирович, старший следователь, – представился мужчина и кивнул мне.

– Здравствуйте, – тихо проговорила я и ровнее села на своем стуле, вытянувшись перед ним, как по струнке.

– Красильникова Полина Викторовна, двадцать шесть лет, замужем, детей нет, образование высшее, работаете логопедом, родители живут далеко, муж Красильников Анатолий Аркадьевич, в браке всего шесть месяцев, – спокойным, монотонным, бесстрастным голосом он зачитывал мне факты моей же жизни, – поздно вечером тридцатого апреля появилась на пороге дома любовницы своего мужа, Курочкиной Виолетты Афанасьевны, после чего в порыве неконтролируемой ревности и ярости набросилась на бедную девушку, нанесла ей многочисленные удары и царапины, а после и вовсе ударила ее тяжелым, тупым предметом по затылку, вследствие чего пострадавшая до сих пор жалуется на очень сильные головные боли, – мужчина на несколько мгновений прервался и поднял на меня свои глаза, наблюдая за моей реакцией.

А она была очень даже эмоциональной – я сморщилась, отрицательно помотала головой и почувствовала, как горячие капли вновь начали щекотать щеки, спускаясь на шею. И воспользовавшись повисшей тишиной, я заговорила.

– Нет, все было не так, – пробормотала я дрожащим голосом, но мужчина меня тут же остановил, подняв ладонь вверх, и продолжил свой монолог.

– Далее. Воспользовавшись вашим недолгим замешательством, потерпевшей все-таки удалось выиграть время и выбежать из комнаты, которая так удачно запиралась на ключ, который она конечно же тут же и применила. Ну а потом незамедлительно вызвала полицию. Но на этом ваши выкрутасы еще не закончились. Вы оказали сопротивление сотрудникам полиции при задержании, и помимо этого вы их оскорбляли, попытались убежать и даже применили физическую силу, укусив одного из моих коллег за руку. След от ваших зубов так же был зафиксирован нашим дежурным медицинским работником.

Нахмурившись, я не выдержала и перебила этого самого Павла Владимировича, пытаясь исправить неточности и ошибки в его рассказе.

– Постойте, я никого и никак не оскорбляла! – вскрикнула я, возмущенная явными наговорами.

После чего он окинул меня строгим и недовольным взглядом, одними лишь грозными глазами заставляя замолчать и слушать его дальше.

– Соответственно, руководствуясь тем, что я перечислил выше, вы обвиняетесь в нанесении побоев или совершении иных насильственных действий, причинивших физическую боль, а также в нарушении неприкосновенности частной жизни за публикацию личных фотографий интимного характера без разрешения лица, которое на них изображено, или даже за незаконный оборот порнографических материалов. Но и это не все. За неповиновение требованиям сотрудника полиции, на которого возложена обязанность по охране общественного порядка, нарушителю так же грозит штраф, принудительные работы или даже арест.

Павел Владимирович захлопнул папку с документами, небрежно отбросил ее на стол и вальяжно откинулся на спинку своего стула, вперив на меня изучающий взгляд.

– Я все верно сказал, Полина Викторовна? Вы согласны с моими словами? Или может быть вы все же считаете, что где-то я допустил ошибку? – спросил мужчина, выждав небольшую паузу, во время которой я вся изъерзалась на своем стуле, – значит вы у нас, оказывается, и не ночная бабочка вовсе, а логопед, – усмехнулся он, констатируя факт.

Сморщившись, я подалась вперед и, склонившись над столом, заглянула в глаза следователя, золотисто – карий, ореховый цвет которых теперь могла разглядеть при ярком свете дня.

– Все так, до того самого момента, когда я из ревности набросилась на эту кикимору обезумевшую!

– Курочкину Виолетту Афанасьевну вы имеете в виду? А что, не из-за ревности набросились?

– Да не набрасывалась я на нее! – взвыла я, – да и не ревную я ровным счетом никого и ни капельки!

– А почему же тогда пострадавшая утверждает об обратном? И от куда на ее теле все эти многочисленные следы вашей неконтролируемой ярости? – приподнял брови мужчина и склонил голову на бок.

– Да не я это! – вспылила я, устав от того, что он как-будто бы меня совсем не слышит, – Да, я и правда узнала вчера вечером об измене своего мужа, случайно увидев на его телефоне фотографии обнаженной девушки, которые она сама ему и выслала, и видеозапись тоже. После этого я сбросила себе на телефон все эти снимки и сразу вызвала такси на адрес из приложения. И тут же поехала к ней. Номер квартиры мне подсказали соседи, и в подъезд я тоже зашла вместе с соседями. Когда эта Виолетта открыла мне дверь, я зашла к ней и мы долгое время говорили. Просто говорили. Она в подробностях рассказывала мне то, как они с моим мужем встречались, влюблялись и смеялись надо мной.

– И в этот то самый момент вы не выдержали и набросились на негодяйку, разлучницу, вашу обидчицу?

– Да нет же! После всего услышанного мне так захотелось хоть как-то ей досадить и сделать больно, что я соврала ей о том, что выложила ее откровенные фотографии в интернет.

– Соврали? Так значит, вы их никуда не выкладывали? – уточнил следователь.

– Нет же. Да и когда бы я успела?

– Ну, допустим, что было дальше?

– Она так разозлилась, рассвирепела и неожиданно набросилась на меня. Исцарапала меня, – я убрала в сторону волосы и показала мужчине свою щеку с несколькими подсохшими, кровавыми полосками – следами от длинных и острых ногтей, – а потом схватила статуэтку с полки и сама, САМА себя ударила ей по голове, бросила ее мне, выбежала из комнаты и заперла меня. На этом всё.

– Значит, такова ВАША версия произошедшего, – тихо произнес следователь, так же, как и я склонившись над столом, сильно приблизившись при этом своим лицом к моему лицу, – пристально глядя на меня прищуренными глазами, – а что вы скажете по поводу вашего поведения с сотрудниками полиции? Тоже не было? Они все сами придумали? Может быть даже вошли в сговор с вашей изобретательной обидчицей? – усмехнулся он, а мне на секунду показалось, что он надо мной издевается и не воспринимает мои слова всерьез.

– Нет, в этой части вашего рассказа все верно, – я потупила взгляд от стыда и стала разглядывать сильные и крепкие мужские руки с порослью темных волосков, лежащие на столе с закатанными до локтей рукавами рубашки, понимая, что была неправа и совершила большую ошибку, – я так испугалась, когда появились полицейские и вопреки здравому смыслу не спасли меня, а наоборот – обвинили. Ну и… я запаниковала …, – добавила я совсем тихо, чувствуя, как горло вновь сковал новый спазм рыданий.

– Вы хотя бы отдаете себе отчет во всей серьезности происходящего и в том, чем это вам грозит и во что может вылиться?

– Невиноватая я! Я не сделала ничего плохого! – запищала я и все-таки разрыдалась.

Достав из кармана пиджака, висевшего на спинке стула, белоснежный платок, мужнина протянул его мне.

– Держите, вытрите уже свои слезы. Сейчас в них нет абсолютно никакого смысла. Лучше б вы вчера, когда узнали об обмане любимого человека, лежали преспокойно у себя дома и лили слезы в подушку, а не по разборкам ездили. Скажите пожалуйста, чего именно вы хотели добиться этим своим визитом? Уж неужели собирались пристыдить бесстыдницу? – мужчина заговорил чуть мягче и спокойнее, чем прежде.

– Я не знаю, – я пожала плечами и тяжело вздохнула, вытирая слезы и громко высмаркиваясь в платок, тут же пряча его в кармашек джинсов, – простите пожалуйста, я куплю вам новый. И…я правда не знаю, – проговорила я тихо, закусив губу и разглядывая разрез рубашки из-под которого виднелась волосатая грудь мужчины.

– С мужем своим надо было отношения выяснять, а не с совершенно для вас посторонней женщиной, – назидательно заметил он, на что я лишь кивнула, соглашаясь, – хорошо, предположим, что вы сказали правду. Только вот зачем Виолетте Афанасьевне потребовалось проворачивать все это?

– Предположим? – я устало подняла глаза и встретилась с серьезным и проницательным взглядом, после чего горько усмехнулась, – Вы мне не верите, правда?

– А с чего бы это я должен вам верить? Я вас совсем не знаю. Мотивы у вас были, улики есть, свидетели тоже.

– Свидетели? – удивилась я.

– Все опрошенные соседи слышали, как громко рыдала бедная девушка, а так же видели и то, в каком состоянии она была, когда покинула квартиру после происшествия.

Набрав полные легкие воздуха, я прикрыла лицо ладонями, безнадежно закрывая глаза и прячась от суровой действительности. И буквально через несколько секунд вздрогнула всем телом, когда ощутила, как моих пальцев неожиданно коснулись теплые, мужские руки, тут же ошарашено распахивая глаза. Павел Владимирович взял мои руки в свои и, поджав губы, поднес их к себе ближе, рассматривая мои очень коротко остриженные, аккуратные ногти.

– Дааа, интересно, – протянул он, – очень сомневаюсь, что такими ногтями вы бы смогли кому-то нанести глубокие царапины. К тому же, – он едва заметно дотронулся моей раны на щеке, – уж больно сильно царапины на вашей щеке похожи на те, которыми покрыто все тело пострадавшей.

Я озадаченно уставилась на свой минималистичный маникюр, мысленно радуясь тому, что никогда не любила ходить с длинными ногтями. Расплываясь все сильнее в широкой улыбке, я открыто взглянула в глаза мужчины.

– Ну так что, теперь то вы мне верите? Она сама себя исцарапала!

– Очень на то похоже.

– Теперь я могу быть свободна? – еще больше обрадовалась я, уже предвкушая вкус свободы и мысленно выстраивая планы на предстоящий вечер.

– Не спешите так, Полина Викторовна. Не забывайте, что даже если действительно подтвердится то, что Курочкина Виолетта Афанасьевна на самом деле не пострадавшая, а совсем наоборот, то подтвержденный вами же факт того, что вы сопротивлялись и пытались убежать от сотрудника полиции, я уже даже не говорю о том, что вы его укусили, вовсе никто не отменял. Так что не все так просто и сейчас вам опять придется вернуться в свою камеру. Уж извините.

Вся моя радость тут же куда-то быстро улетучилась. Меня вновь проводили на то же место и заперли до выяснения всех обстоятельств.

Глава 5.

Днем время казалось тянулось еще дольше. Меня еще раз осматривал медицинский работник и я заполняла еще целую кучу каких-то бумаг, в смысл которых уже мало вникала. Я так устала и все, чего мне хотелось – это выбраться от сюда как можно быстрее. Поэтому после обеда меня все чаще начала посещать одна назойливая мысль. А может быть мне все-таки стоит позвонить мужу? Попросить его о помощи? Думаю, что он смог бы мне помочь, ведь является далеко не самым последним человеком, у него много влиятельных знакомых и он много с кем дружит исключительно из тех соображений, что считает того или иного человека нужным.

И несмотря на то, что впереди нас с Анатолием явно ждет развод, на данный момент он все же еще до сих пор являлся моим законным мужем, неужели он сможет мне отказать и бросить меня здесь совсем одну? И как бы мне не хотелось с ним разговаривать, видеться, иметь какие-то общие дела и уж тем более просить о просьбе, другие варианты в мою голову больше не шли. Больше мне было абсолютно некому помочь, а дело принимало по всей видимости серьезный оборот. И я понимала, что должна наступить на себя, растоптать всю свою гордость и позвонить ему.

Несколько долгих и мучительных часов я испытывала внутреннюю борьбу и наконец решилась. И даже поднялась со своего места и хотела было обратиться к мужчине в форме, который в очередной раз за день проходил мимо меня, но тут в поле моего зрения неожиданно попал Павел Владимирович, совсем сбив меня с настроя. И по его решительному и сосредоточенному на мне взгляду я поняла, что он направляется как раз ко мне. По его просьбе – приказу меня открыли и выпустили, и я вдруг узнала в его руках свой маленький рюкзачок, который у меня забрали еще вчера вечером.

Я уставилась на мужчину широко раскрытыми, неверящими глазами, а он лишь мягко обхватил мой локоть и подтолкнул к выходу из здания, тут же направляясь за мной следом.

– Пойдемте, Полина … Викторовна. Или вы предпочитаете остаться? Только не говорите, что вам здесь понравилось и вы не хотите уходить, – усмехнулся он, открывая передо мною дверь и пропуская наружу.

Оказавшись на улице, я затормозила на крылечке и даже зажмурилась от наслаждения свежим воздухом, наполняя им полные легкие, и таким красивым уже закатным солнцем, в теплых и ласковых лучах которого хотелось не спеша купаться. Пока не опомнилась, почувствовав на себе тяжелый взгляд мужчины, стоявшего рядом. Он смотрел на меня с едва заметной улыбкой и терпеливо ждал.

– Павел Владимирович, что все это значит? – я уже даже боялась обрадоваться раньше времени, поэтому смотрела на мужчину растерянными и удивленными глазами, полными надежды, – неужели это правда и я действительно могу быть свободна? Все выяснилось? Все обвинения сняты? И даже то, что я пыталась убежать от полицейского, а потом укусила его? Мне ничего не будет? – нервно затараторила я, комкая в руках край футболки.

– Тише, ты, чего орешь? Пошли в машину, я отвезу тебя домой, по дороге и поговорим, – осадил он меня, нахмурившись.

Мужчина открыл передо мной переднюю, пассажирскую дверь большого, черного внедорожника, а сам сел за руль. И все то время, что он выруливал с парковки и выезжал на дорогу, я с нетерпением ждала, когда же он заговорит. И я наверное слишком сильно прожигала его своим неспокойным взглядом, потому что как только мы выехали на трассу, он на секунду отвлекся от дороги, взглянув на меня, и усмехнулся.

– Выдохните, Полина, всё закончилось, теперь все хорошо, – мужчина заговорил своим низким, приятным голосом, от которого на душе вдруг стало так тепло и легко, – Ваши слова…твои слова, мы ведь можем перейти на «ты»? – он вновь устремил на меня свой взгляд и продолжил лишь тогда, когда дождался моего согласного кивка, – по поводу фотографий подтвердились. Да и по поводу драки тоже. Было установлено и доказано, что Курочкина Виолетта Афанасьевна сама исцарапала и тебя и себя. К тому же, после повторного вызова девушки в участок и долгой, серьезной беседы, она и сама во всем призналась. Ну и заявление тут же забрала. И заявление на выплату тобой ей компенсации причиненного морального вреда тоже. Кстати, скорее всего основная причина была как раз таки в ней. Думаю, она хотела подзаработать на тебе, ведь на ее счету, как оказалось, уже есть один подобный случай. Несколько лет назад она подралась с какой-то девчонкой в клубе, и та якобы нанесла ей несколько ударов и сильно исцарапала, после чего выплачивала госпоже Курочкиной кругленькую сумму.

– Ничего себе, ну и ну, – только и смогла сказать я, в очередной раз поражаясь тому, какими оказывается злыми, лживыми и лицемерными могут быть люди. Не зря мой муж и это курочка нашли друг друга, может быть они подходят друг другу даже больше, чем мы с Анатолием.

– Так что ты действительно свободна и сможешь забыть все произошедшее за эти два дня, как страшный сон.

– А что касается моего нападения на вашего коллегу и моей попытки бегства? – сморщилась я и расплылась в виноватой улыбке, вспоминая этот неловкий и позорный момент.

– Об этом тоже можешь не беспокоиться. Я все уладил. Но и не ори пожалуйста об этом на каждом углу, – лишь на мгновение наши взгляды вновь пересеклись от чего внутри вдруг что – то затрепетало. Наверное безмерная благодарность.

– Хорошо, да, конечно. Вы серьезно? Как вам это удалось? – я закусила губу от волнения и неловкости, разглядывая свои сплетенные пальцы, от того, что кто-то в этом большом и не всегда дружелюбном мире за меня вдруг заступился.

– Жертва твоих острых зубов, так же, как и его друг – мои давние знакомые. Мне удалось с ними договориться. К тому же, я и сам не раз их выручал, так что они с превеликим удовольствием пошли мне навстречу и вернули должок.

– Ого, спасибо Вам, тебе то есть, – я рассмеялась и увидела смешинки и в его глазах, с интересом разглядывая мужественный и без сомнений красивый профиль Павла.

После чего мой взгляд вдруг зацепился за обручальное кольцо на его безымянном пальце правой руки. Мне почему-то стало так неловко. Конечно же он женат! И почему это ему им не быть?Такой взрослый, явно старше меня, серьезный, статный, умный и привлекательный. От последней мысли я совсем растерялась и даже покраснела, ощутив пылкий жар на лице. Кажется впервые за очень долгое время я обратила внимание на мужчину.

Глава 6.

Машинально схватившись за свое золотое, обручальное кольцо, я задумчиво прокрутила его на пальце несколько раз, а потом сняла и убрала в маленький кармашек джинсов – может быть это и самовнушение, но мне вдруг показалось, что оно стало мне сильно мешать и даже как-будто бы давить.

– Почему вы мне помогаете? – не удержалась я от вопроса, на который не находила ответ, как ни старалась.

Некоторое время Павел молчал, хмуро глядя перед собой, внимательно наблюдая за дорогой, но потом все же ответил, тяжело вздохнув.

– Скажем так, постольку поскольку совсем недавно, буквально несколько месяцев назад, я и сам испытал чувства, подобные тем, что испытываешь сейчас и ты, то мне совсем несложно войти в твое положение и понять, что творится на твоей душе.

– Что все это значит? – совсем ничего не поняла я, а мужчина рядом усмехнулся, кажется заранее догадываясь, что мне непременно нужны будут подробности.

– Три месяца назад, спустя чуть больше, чем пол года семейной жизни, от меня ушла моя любимая жена, сбежала от меня, пока я был на работе, не предупредив, не дав времени на подготовку, удрала и оставила после себя письмо с несколькими строчками безосновательных причин и объяснений, ну и конечно же огромную, просто необъятную дыру в душе и сердце, которая до сих пор болит и которую я едва ли смогу заполнить когда-нибудь кем-то другим.

– Ого, – я задумчиво помотала головой, уже немного иначе воспринимая кольцо на мужской руке.

– Мы познакомились с моей Варей в цветочном магазине, где она работала флористом. Она просто обожает цветы, носится с ними вечно, как с детьми. Мы сразу понравились друг другу, завязался разговор, ну и она рассказала мне, что там, где она жила раньше, еще в родительском доме, у нее был полный сад цветов. В процессе разговора выяснилось, что мы с ней земляки. Это был день моего рождения, мне тогда исполнялось тридцать лет, и председатель профсоюза, Валентина Ивановна, рано утром попросила меня забрать букет для одного юбиляра и почетного работника нашей организации. Я тогда любезно согласился и не стал ей ничего говорить, а позже мы с ней вместе посмеялись над тем, что я сам себе в итоге купил цветы, а она нечаянно выступила в роли нашего с моей любимой Купидона, – поделился он со мной забавным моментом и расплылся в улыбке от воспоминаний, – Вот так вот и состоялась наша с моей будущей женой первая встреча. Мы встречались с Варей практически целый год, и до тех пор, пока наши отношения не перешли на новый, более серьезный уровень, все было замечательно. Нам нравилось проводить друг с другом время, веселиться, кутить, развлекаться, а затем разбегаться по разным, своим углам. Точнее ей это нравилось. В этом то и вся загвоздка. Мне захотелось большего. Мне захотелось семьи, стабильности и уютных совместных вечеров дома вдвоем, а может быть и втроем со временем. Только вот она была слишком свободолюбивая для семейной жизни. А я позвал ее замуж. И с этого момента все сильно изменилось между нами. И несмотря на то, что она все-таки согласилась, я ощущал всем своим существом, что все это ей претит, но убеждал себя изо дня в день, что она свыкнется, что ей нужно время и все обязательно будет хорошо. Но, как ты уже понимаешь, лучше не стало. Становилось только хуже. Она уходила без предупреждения из дома, гуляла со своими старыми и новыми друзьями до утра, а бывало даже пропадала на несколько дней. Первый раз, когда такое произошло, я в участке всех на голову поставил – дико испугался за нее, думал, что что-то случилось. Но, как оказалось и как она потом мне объясняла, ей просто стало скучно и захотелось новых впечатлений и эмоций. Не нагулялась – все думал я. Думал, что пройдет. Думал, что если в нашей семье появится малыш, то она обязательно остепенится, ведь материнский инстинкт еще никто не отменял. Тогда то я и предложил ей завести ребенка. Она ничего не ответила. На следующий день, когда я вернулся с работы, ее уже не было дома, как и всех ее вещей. В оставленном письме она сообщила мне, что жизнь у моря ей подходит больше, так что она решила вернуться в наш с ней родной город. Так же написала мне, чтоб я ни в коем случае не бросал любимую работу и не следовал за ней. А еще она обещала дать мне знать, когда обустроится. Я был так зол на нее. Но все же ждал, все же надеялся, что она ко мне вернется. Но она так и не вернулась. Три месяца с тех пор прошло. И вот вчера вечером она мне наконец-то написала. Написала, что сильно скучает, что хотела бы увидеться и что нам непременно нужно побыстрее развестись. Ведь она кого-то там встретила и этот самый кто-то сильно недоволен ее статусом замужней женщины.

Он замолчал, а я еще достаточно долгое время переваривала у себя в голове всю полученную информацию, задумчиво глядя на мелькающие вечерние огни за окном машины.

– Ты поэтому вчера так сильно напился? Праздновал намечающийся развод? – попыталась разбавить я повисшую неуютную, молчаливую паузу. На что мужчина лишь горько усмехнулся.

– Можно и так сказать. Поэтому я прекрасно понимаю твои чувства и эту дрянную мысль – сделать человеку больно пусть и посредством глупого вранья. Когда Варя вчера спросила у меня, как дела и как я без нее поживаю, я ответил, что все просто замечательно и я так же, как и она тоже кое с кем сейчас встречаюсь. Правда у меня сложилось такое впечатление, что она мне не поверила, попросив сбросить фото моей новой возлюбленной – уж слишком хорошо она меня знает.

– А у тебя после нее…ну…действительно никого больше не было? – сначала спросила и только потом подумала я, что это уж слишком личный и некорректный вопрос. Я тут же покраснела и смутилась, понимая, что это не мое дело и меня никак не касается.

– Серьезных отношений не было и не предвидится, – рассмеявшись, все же ответил он.

Мы заехали на заправку и Паша вышел из машины. И как только он скрылся из поля моего зрения, его телефон, оставленный на водительском сидении, издал сигнал входящего сообщения. На экране отображалось имя отправителя «Варенька». И тут в моей голове родился просто гениальный план. Уже второй за прошедшие двое суток… Я решила отблагодарить мужчину, который так любезно мне помог и выручить его так же, как и он меня, ведь сам бы он скорее всего не решился на такой дерзкий шаг.

Я быстро накинула на себя его пиджак, подхватила в руки гаджет, тут же открывая камеру, и сделала несколько снимков с собой, игриво ероша свои длинные волосы, кокетливо прикрываясь тканью мужского пиджака и блаженно жмуря глаза, вдыхая его терпкий запах, который и правда мне очень понравился, что я даже слегка зависла на мгновение. А затем я без раздумий выслала фотографии этой самой Варе с подписью «Моя Полина».

Глава 7.

Когда Паша вернулся за руль, он недоверчиво покосился на свой пиджак на моих плечах, который я не успела снять.

– Замерзла что-ли? – все-таки спросил он, трогаясь с места.

– Эм, да нет, просто понравился и захотелось примерить – вдруг захочу себе такой же купить, – ляпнула я какую-то глупость, возвращая вещь мужчины обратно на заднее сидение, ведь он все равно, так или иначе узнает о фотографиях, но мне почему-то захотелось оттянуть этот момент, чтоб сюрприз произвел как можно больший эффект.

Но не успели мы даже на дорогу выехать, как телефон мужчины буквально взорвался сообщениями. Паша попытался прочитать их на ходу, но хмурился с каждой секундой все больше, все-таки встал на обочине и с большим вниманием погрузился в переписку. А я не стала дожидаться его благодарных слов и заговорила первая.

– Можешь не благодарить. Ты помог мне, а я помогла тебе и выполнила просьбу твоей беглянки. Ну как, Вареньке понравились мои снимки?

Моя самодовольная улыбка медленно сползала с лица по мере того, как на мужском лице отображался весь спектр эмоций и чувств, которые он испытывал на данный момент. И это была точно не благодарность. Все, что угодно, но не благодарность.

– Ты что наделала? Кто тебя вообще об этом просил? Какое ты имела право брать чужой телефон? – он был такой яростный, что на мгновение мне даже показалось, что из его носа сейчас пойдет пар.

– Я просто помочь хотела, – проблеяла я тихо и нерешительно, начиная сомневаться в том, что идея моя была настолько уж замечательной.

– Себе помоги сначала! Больная! Ненормальная! – рыкнул он на меня, прожигая гневным взглядом.

– Но ведь ты сам мне рассказывал о том, что твоя жена просила фотографии, ну и вот я решила…

– Что ты решила? Да кто ты вообще такая что-то за меня решать и вмешиваться в мою личную жизнь? Никто! Мы с тобой друг другу никто! Совершенно чужие и посторонние люди! Помог, блядь, на свою голову! Надо было тебя в камере оставить! На хера я вообще сам полез во все это! Это ведь даже не мое дело! Инициатива наказуема, правда? Вот теперь и приходится расхлебывать, – разговаривал и ругался он больше сам с собой, чем со мной, ведь я вжалась изо всей силы в сидение, боясь даже посмотреть в его сторону и упрямо буравила взглядом свои коленки, в очередной раз сильно себя ругая. Наверное этот Павел действительно прав – я какая-то ненормальная и неадекватная.

– Прости меня пожалуйста, – проговорила я сквозь большой и горький ком в горле, когда мужчина наконец-то немного выговорился и кажется даже остыл, – ты можешь написать ей, что одна больная заключенная украла твой телефон и разослала всем твоим контактам свои фотографии, – предложила я.

– Знаешь, я как-нибудь разберусь и без тебя, без твоего участия! – вновь зарычал он.

Закусив щеку до солоноватого привкуса крови, я подавила в себе приступ слез и потянулась к дверной ручке, желая поскорее оказаться как можно дальше от него, как можно дальше вообще от всех. Меня, непутевую и с вечно бредовыми идеями, наверное действительно нужно держать ото всех подальше, чтоб я не смогла никому навредить. Но замок оказался заблокирован. Тяжело вздохнув, не поворачивая головы, я все же заговорила.

– Павел Владимирович, спасибо вам за всё большое. И извините меня пожалуйста еще раз, я правда не хотела ничего плохого. Откройте пожалуйста дверь – я пойду.

– Не хотела она, мне кажется, или я слышу это от тебя сегодня уже не первый раз, – уже спокойнее сказал он, – и куда ты интересно пойдешь? Здесь поблизости нет ни одной автобусной остановки, уже совсем стемнело, а у тебя даже телефон разряжен, чтоб кому-то позвонить или хотя бы такси вызвать. Еще не хватало быть косвенным виновником того, что тебя изнасилуют на этой трассе, а потом еще и убьют.

– А вы не беспокойтесь так, – сказала я сквозь сильный страх, сковывающий все тело и пробивающий на дрожь, ведь очень явственно представила себе картину того, что описал мне мужчина, – Как вы правильно заметили, мы с вами абсолютно чужие и посторонние друг другу люди. И мои проблемы и уж тем более то, как я собираюсь их решать, вас точно не касаются.

Но в ответ мужчина лишь вновь на меня низко зарычал, осаждая пламенным взглядом и, ничего не ответив, резво вырулил на дорогу, сильнее вжимая педаль газа. Весь оставшийся путь мы ехали в полной тишине, не проронив больше ни слова. И лишь иногда экран телефона мужчины продолжал загораться входящими сообщениями, а потом вновь гас, ведь Павел так и не прокомментировал никак мое недавнее послание. Да и сейчас, по всей видимости в моем присутствии, не спешил отвечать на сообщения. А у меня все больше складывалось стойкое ощущение, что этой самой Вареньке совсем не все равно на своего без пяти минут бывшего мужа.

Чем ближе мы подъезжали к моему дому, точнее по факту к дому мужа, ведь все это время мы жили в его квартире, тем быстрее билось мое бедное и без того уже замученное сердце. А потом оно и вовсе перешло в голоп, когда я разглядела в темноте припаркованную вдоль тротуара машину Толи. Я так надеялась, что его не будет дома. Что я смогу спокойно, тихо, мирно и главное без скандалов забрать все свои вещи и уехать, ведь по правде сказать сильно переживала из-за нашей с ним встречи и немного даже побаивалась мужа. Кто знает, как он отреагирует на мои выпады в сторону его ненаглядной Виолетты.

И поэтому, когда внедорожник Павла затормозил у подъезда, я напряглась всем телом и медлила изо всех сил, собираясь с духом и настраиваясь на приближающееся новое испытание.

– Ты чего вся трясешься? Мужика своего не хочешь видеть? Так вам все равно бы пришлось встретиться рано или поздно, – резонно заметил он.

– Да, я знаю. Просто я надеялась, что его не будет дома и я смогу спокойно собраться и тихонечко уйти из его жизни, а встретиться для того, чтоб развестись можно будет уже и на людях, – попыталась объясниться я.

Мужчина некоторое время молчал, сосредоточив на мне свой внимательный и проницательный взгляд, а потом сильно свел брови к переносице.

– Скажи мне пожалуйста, Полина, уж не обижал ли тебя физически когда-нибудь твой муж?

– Вы это о чем? – не сразу поняла я к чему он клонит и что имеет в виду.

– Руку на тебя когда-нибудь поднимал? – уточнил Павел, предполагая дикую и просто смехотворную нелепость.

На что я лишь нервно хихикнула, нахмурилась и машинально и безотчетно сильно сжала ладони в кулачки, погружаясь в свои мысли с головой.

Глава 8.

Я почему-то вдруг вспомнила об одном не очень приятном инциденте, который произошел за всю нашу с Анатолием пусть и недолгую супружескую жизнь всего только один раз.

Тогда мы с Толей только недавно поженились и для меня все это было в новинку, жить с парнем, проводить с ним так много времени, да и вообще быть к мужчине так близко. И я искренне думала, что у нас с ним все общее и совсем нет друг от друга никаких секретов, по крайней мере я была для него, как открытая книга.

Уже перед сном, когда муж отлучился из кровати на несколько минут, я увидела на его телефоне оповещение о новом, входящем сообщении от нашего общего друга Васи и мне почему-то показалась забавной идея, если я буду переписываться с ним от имени Толика и даже может быть напишу ему что-нибудь смешное, что он непременно сразу догадается, что пишу ему на самом деле я. Потому что я думала, что мы с мужем одно целое. И действительно, я успела только мило поздороваться и отправить большое, красное сердечко, как Вася тут же написал в ответ «Привет, Полина, развлекаешься, как можешь?» И кучу смайликов.

А потом совсем неожиданно рядом со мной возник Толя. Он был так сильно зол на меня – тут же отнял свой телефон и резко схватил меня за предплечье, поднимая с кровати, что я запищала от ощутимой боли, и с силой отбрасывая в сторону стены. Я больно ударилась, не удержалась на ногах и неуклюже плюхнулась на пол, а он яростно навис надо мной и даже замахнулся, заставляя меня зажмуриться и съежиться в ожидании удара, но он все же остановился в самый последний момент.

– Никогда не бери без спроса мой телефон! Поняла меня?

Его глаза, переполненные гневом, до сих пор стояли в моей памяти, так же, как и злой тон. Потом он конечно же извинялся передо мной за свою несдержанность, но все же продолжал меня отчитывать, пытаясь донести мысль, что его телефон – это его личное пространство, куда у меня не должно быть доступа. И я конечно же понимала, что была неправа, что я не должна была так себя вести и я просила у него прощения. Наверное с тех самых пор я и старалась держаться подальше от его гаджета. Но в тот вечер, когда мужу написала любовница, почему-то забылась. Хотя, это и к лучшему. Кто знает, сколько бы еще я ходила так с рогами на голове, пребывая в полном неведении и с розовыми очками на глазах, не зная всей правды. Но все-таки муж никогда меня не бил. Да, бывали моменты, когда он был очень даже резок, что мне становилось страшно, но до крайностей все же никогда не доходило.

– Нет, что вы, Павел Владимирович, – я очень активно и отрицательно замотала головой, – просто, вы ведь уже знаете, что иногда мою голову посещают всякие глупые затеи, – я вдруг рассмеялась, – Так что, если что-то и было, то я сама во всем виновата и заслужила плохого к себе отношения.

Неожиданно мужчина передо мной сморщился, как от боли, заглушил мотор и вышел из машины.

– Пойдем, горе ты мое, нежданно – негаданно свалившееся на мою голову, недоразумение ты ходячее, провожу тебя на всякий случай, – недовольный и тихо ворчащий, но Паша все же пошел вместе со мной.

И мне бы конечно очень хотелось уже побыстрее распрощаться с этим наглым и хамоватым типом, обществом которого мне приходилось наслаждаться уже второй день подряд, но все же я была ему благодарна и испытала огромнейшее чувство внутреннего облегчения, что пойду теперь на экзекуции не одна. Поэтому была так признательна и быстро семенила вслед за мужчиной, стараясь не отставать от него ни на шаг.

Дверь я открыла своим ключом. Павел остался стоять и ждать меня в коридоре, а я скромно, как-будто бы и не жила здесь пол года, прошла в комнату и не теряя ни минуты достала свой чемодан из шкафа, тут же быстро укладывая в него вещи, не заботясь об аккуратности.

Я слышала по доносящимся с кухни звукам, что муж скорее всего занимается приготовлением ужина, и даже подумала, что он может быть и не слышал, как я вошла, что мне возможно даже удастся уйти в итоге незамеченной. Поэтому, когда я достала из шкафа очередную охапку платьев и развернулась, то вздрогнула всем телом и даже не смогла сдержать удивленного возгласа. Ведь совсем неожиданно обнаружила за своей спиной Анатолия. Он стоял прямо, скрестив руки на груди и в его глазах я не обнаружила ни капли сожаления и раскаяния. Хотя бы капли.

Он как всегда был в себе уверен, горд, немного дерзок и с высоко поднятой головой. А я как-будто вдруг посмотрела на него совсем другими глазами. В миг пересмотрела все наши отношения с самого момента знакомства и до последнего дня. Как я могла не замечать или может быть специально спускать на тормозах зачастую пренебрежительного к себе отношения? Как же часто я сознательно закрывала глаза на его безразличие, бесчувственность, а порой даже высокомерие и насмешки! Мне так хотелось верить, что мы с ним две половинки одного целого, что он мой принц на белом коне, единственный и неповторимый, что я оправдывала его раз за разом и сама может быть и придумала весь этот сказочный мирок в своей голове, в котором мы любим друг друга и несмотря на сложности пытаемся сохранить семью, которой на самом деле уже давно нет, которой скорее всего и не было вовсе никогда.

Устав от затянувшегося молчания, я все же решилась задать вопрос.