Читать онлайн Прекрасное сияние. Сборник прозы и поэзии, посвящённый творчеству А. Грина бесплатно

© Издательство «Четыре», 2025

* * *

Туман ещё не рассеялся; в нём гасли очертания огромного корабля, медленно повёртывающегося к устью реки. Его свёрнутые паруса ожили, свисая фестонами, расправляясь и покрывая мачты бессильными щитами огромных складок; слышались голоса и шаги. Береговой ветер, пробуя дуть, лениво теребил паруса; наконец, тепло солнца произвело нужный эффект; воздушный напор усилился, рассеял туман и вылился по реям в лёгкие алые формы, полные роз. Розовые тени скользили по белизне мачт и снастей, всё было белым, кроме раскинутых, плавно двинутых парусов цвета глубокой радости.

Александр Грин. Алые паруса

Евгения Амирова

Евгения Николаевна – поэт и прозаик, член Российского союза писателей с 2018 года.

Родилась в 1951-м в Армении, с 1960 года живёт в Омске. Окончила авиационный техникум, политехнический институт и институт патентоведения. Работает инженером-конструктором, трудовой стаж – более 50 лет.

Автор стихов, рассказов, повестей, сказок, четырёх книг. Публикуется в журналах и сборниках России, Китая, США, Франции. Стихи переведены на английский, китайский и французский языки. Произведения вошли в «Золотой фонд России». Участник литературных встреч, член редколлегии журнала «Иртышъ-Омь».

Лауреат премии «Писатель года» (2023), финалист и победитель множества литературных конкурсов.

Чудес не бывает

Памяти незабвенных, «лихих», перестроечных 90-х годов

– Чудес не бывает! – так любил говорить наш босс – заведующий ведущей лабораторией в области ракетостроения, пухленький, маленький человечек с подвижностью вечного двигателя и с неистребимым чувством юмора.

Именно этой крылатой фразой начальник прерывал поток витиеватых объяснений, лившихся из уст удручённых сотрудников при сходе изделия с испытаний. Шеф не вникал глубоко в суть выросшей проблемы, он заставлял влезать в неё с макушкой ответственного на данный момент, сопровождающего изделие подчинённого, без конца повторяя столь полюбившуюся фразу:

– Чудес не бывает! Выяснить и доложить о причине схода ясно, кратко и проникновенно!

Сотрудники кратко впадали в ступор и, пряча виновато ясные глаза, проникновенно ругали про себя неординарного начальника. Но данный метод взбадривания действовал безотказно, и мы, сотрудники лаборатории, старались не допускать досадных промахов, ещё до испытаний вдоль и поперёк просчитывая вероятность страшных последствий. Лаборатория расширялась, туда постепенно влились смежные военные отрасли самолётостроения, и мы гордились тем, что с нашей помощью покоряются небесные пространства, что и мы сопричастны к обороне великой державы.

Лаборатория работала чётко, за безотказность изделий на испытаниях и высокие показатели сотрудникам регулярно выплачивалась солидная премия, дела наши шли в гору. Приходила толковая молодёжь, над которой опытные исследователи брали шефство, натаскивая головастое поколение, передавая наработанные годами секреты мастерства и драгоценный опыт.

Но пришли перестроечные времена с непонятной конверсией, вползающей на оборонные предприятия, с бездумным хозрасчётом и недоступным пониманию простому люду методом самоокупаемости в области ракетостроения. Прекратилось финансирование необходимых «оборонке» программ, закрылись перспективные, но дорогостоящие проекты, наступили тяжёлые времена.

Профессора и академики, ещё не веря в стабильность наступивших перемен, заняли выжидающую позицию, надеясь пересидеть смутное время. Опытные же инженеры-испытатели, хлебнув безденежной жизни, подались в бега из тонущей отрасли, поменяв свои звания и должности на менее скромные, но более доходные места экспедиторов, грузчиков, продавцов у новоявленных кооператоров. Самые удачливые, окончив курсы бухгалтеров, устраивались на предприятия, куда не проник ещё ярый ветер перемен и дух дурманящей «свободы». Оставшиеся «старички» без надежды и с горечью в сердце взирали на приходящую в запустение гордость отечественной индустрии. Сдавались в аренду некогда обширные площади лаборатории, распродавалось редкое оборудование, гибли уникальные технологии.

И в тот момент, когда казалось, что исследовательской жизни в области «оборонки», да и во всей стране пришёл конец, правительство, словно вспомнив о безопасности державы, поручило нашему тонущему в бурных волнах перестройки НИИ ответственный проект по испытанию готовой, но приостановленной на время перемен, сверхскоростной, новой по своей задумке военной летающей «машины-крепости».

В то памятное утро наш босс зашёл в почти опустевшую от аппаратуры и людских ресурсов лабораторию в приподнятом настроении.

– Чудес не бывает, – браво начал он свою речь, повторяя риторическую фразу, – но с нами чудеса произошли. Лаборатория, наконец, дождалась своего звёздного в прямом смысле часа! – И затем в получасовой речи проникновенно, как того и требовал от подчинённых, разрисовал перспективы эпохальной серии предстоящих стендовых испытаний.

«Старички» голубоглазо взирали на непревзойдённого докладчика, пытаясь поверить в многообещающие предсказания, но в глубине сознания их грыз червячок смутного недоверия. Испытатели, занимающиеся данной тематикой, с огромным опытом подобных запусков, разлетелись по стране, решая более насущные, сугубо земные проблемы.

Наконец, шеф выдохся, предлагая высказаться немногочисленным слушателям.

– Дело это хорошее, – начал Лев Михалыч, ведущий специалист-испытатель, упорный в деле и упрямый характером старый трудяга. – Но кто делать-то будет? Расчётчики, молодые соколы, разбежались, денег-то нет скоро год, а главный испытатель, ответственный по данной теме, Артомин, вообще взял отпуск до лета, подрабатывает где-то…

– Срочно найти, вызвать, пообещать погасить долги! Нам дают кредиты, деньги немалые! – И с небывалой быстротой начальник умчался во тьму облупившегося коридора.

Михалыч подмигнул остальным трём присутствующим спецам, далёким от поставленной задачи (не их тематика!), и басовито прогудел, разводя руками:

– Чудес не бывает!

В то же утро босс позвонил домой толковому испытателю и узнал, что тот уехал на вахту на Север и связи нет. Второй умница, Семён Подгорелов, уволившийся месяц назад и переживший со своей семьёй не лучшие моменты жизни, наотрез отказался возвращаться в бывшие пенаты, удачно устроившись на должность кассира в банке. Ещё двое изголодавшихся сотрудников, спрятав диссертации до лучших времён, так же наотрез отказались в настоящий момент возвращаться в лоно военных технологий.

Босс не на шутку встревожился. Он задумался о возможных последствиях срыва ответственного задания, о собственной карьере. Ясно почувствовал, как начальственный стул закачался под ним, предвещая угрозу его устойчивому положению. Начальник вспорхнул с ненадёжного сиденья и полетел по друзьям-товарищам с предложением порекомендовать ему молодое дарование с опытом работы в данной отрасли. Но таковых у его знакомых не значилось. Всё существующее юное поколение с витиеватыми мозгами поголовно устремилось в зарождающуюся сферу предпринимательства, бредя баснословными прибылями да возможными перспективами.

И только единственный старый друг откликнулся на его просьбу:

– Есть один толковый малый, окончил Бауманку с отличием, имеет желание работать именно в нашей отрасли, бредит космонавтикой, отказавшись от заманчивых предложений. Правда, опыта маловато, считай, что нет, но рекомендую. Только надо сказать, что чудаковатый он, рассеянный, что ли. Но в схемах волочёт, с интегралами дружит. А может, возьмёшь постарше? Тот, правда, на пенсии, но знает, в принципе, всю область обкатки, как раз по твоему профилю.

Босс на минутку задумался. Пенсионер, конечно, подошёл бы лучше, но комиссии, которую ожидали со дня на день из правительственных верхов, мог не понравиться сплошной набор сотрудников – старожилов лаборатории, и он дал добро на юное дарование.

– Доделаем, доучим, – пообещал шеф другу.

Назавтра высокий, худой парень с длинными руками-ногами, немного сутуловатый и на первый взгляд какой-то серый, предстал пред очами шефа. Тот долго разглядывал неуклюжее создание и мучился сомнениями насчёт пребывания невзрачного новичка в знаменитой лаборатории. Но додумать шеф не успел. Телефонный звонок отвлёк его, прервав невесёлые размышления, и, занятый разговором с начальством, босс махнул рукой, отправив «недоделанное чадо» в отдел кадров.

Стоял месяц май. В открытые окна лаборатории врывался лёгкий ветерок с чарующим запахом черёмухи, замедляя бег у стола юноши-«головастика», погружённого в творческий процесс. «Старички» одобрительно кивали друг другу, приподнимая большой палец, удивляясь работоспособности парня, его усердию и одарённости.

Новичок Серёга быстро влился в коллектив и, как самый молодой в отделе, в перерыве разливал чай, бегал за булочками, называл уважительно по имени-отчеству аксакалов ракетостроения, преданно заглядывая им в глаза. Однако странности в поведении новичка их озадачили. Рассчитав наисложнейшую нестандартную схему предстоящего испытания, он умудрился на экземпляре, предназначенном высокой комиссии, поставить жирное пятно, а вновь перепечатанный дубликат вообще засунуть неизвестно куда. Вдобавок он постоянно терял или забывал сдачу, а если и приносил чудом полученную мелочь, то мозг его, постоянно занятый творческим процессом, начисто блокировал места пребывания оных копеек.

За первую неделю он разбил чашки всех сотрудников и, виновато улыбаясь, принёс взамен фарфоровую посуду из маминого сервиза и к ней мельхиоровые ложечки. Михалыч, опасаясь за сохранность хрупких изделий, настоял на возврате чудо-посуды и помог отнести её домой. Там он был радушно встречен мамой Сергея и досыта накормлен пирогами. Смущённый босс назавтра купил на последние деньги небьющиеся кружки, надеясь, что рассеянный Серёга не сплющит их на аппарате для замера давления.

Но юному светилу стало не до кружек. Он с головой ушёл в процесс поиска нового двигателя для испытания, забраковав старый образец. Шеф одобрил его поиски. Некормленое и непоеное население лаборатории притихло и, перешёптываясь, ожидало завершения событий.

Они не заставили себя ждать долго.

Однажды утром Сергей, подняв от книг лучезарные глаза, воскликнул: «Эврика!» – и забегал по лаборатории, наступая на развязанные шнурки. В тот же момент, радостно потирая руки, в комнату вошёл шеф. Сотрудники, не ожидавшие такой мгновенной реакции начальства на изыскания молодого специалиста, уставились в приоткрытую дверь с мистическим интересом и некоторым любопытством, ожидая дальнейших событий. И не ошиблись. За шефом в комнату бочком протискивался тучный господин цветущего возраста – с лицом умного бульдога, в мешковатом костюме и модном галстуке.

– Профессор Кнопочкин, Варфоломей Варфоломеевич. Прошу любить и жаловать, – представил новоприбывшего босс. – Он будет вашим руководителем.

– По испытанию самолёта? – не удержался радостный Серёга, прикрепляя листок с выбранным двигателем сбоку монитора.

– Нет! – шеф неловко улыбнулся. – Чудес не бывает… Проект пока отложен, так решила высокая комиссия. Нам дают альтернативную тему. Варфоломей Варфоломеевич – главный конструктор вездехода, так необходимого нашим военным. Проект утверждён в рамках конверсии, данное наземное судно на воздушной подушке поступит затем и в гражданские отрасли.

Застенчиво вздохнув, начальник удалился, и мы остались наедине с грузным руководителем с занозистой фамилией. Профессор изучающе и угрюмо всмотрелся в присутствующий персонал, опустился на стул и уныло уставился на треснутую столешницу. Не найдя на ней опознавательных скрижалей для начала разговора, посмотрел на Сергея и медленно, бархатисто пробасил:

– Вездеход необходимо изучить и немедленно приступить к испытаниям на пересечённой местности. Экстренно нужен двигатель с определёнными параметрами. – И, быстро написав на листке, вручил стажёру необходимые характеристики. – Испытания начнутся через неделю. За этот срок необходимо достать хотя бы один экземпляр двигателя. – Профессор вновь загадочно посмотрел на парня.

У Сергея мурашки поползли по спине. Большой, умный и сановитый дядька из центра доверял ему как равному! От полноты чувств Серёга непроизвольно присел на стул напротив.

– Остальным – помогать искать доступную информацию! – Профессор окинул строгим взглядом притихший старческий персонал, вздохнул, нехотя поднялся со стула и удалился.

В комнате повисла тягостная тишина.

– Да какой-то варвар! – выдохнул Михалыч.

Новая кличка тут же с лёгкой руки ведущего испытателя ступеней ракет прилипла к создателю вездехода.

– Ещё неизвестно, что там он выдумал, вездеходов пруд пруди. Особенный, что ли? – протянул наш дока-конструктор Никола Саныч, машинально разворачивая принесённую папку чертежей по загадочному спасательному судну для МЧС. – Подумаешь, бог какой! Смотрел как на плебеев. Тележку с юбкой изобрёл, а важности-то. Да ещё и в нашу небесную лабораторию осмелился с ней явиться. У нас здесь летает всё, а не по земле ползает, – бурчал Саныч.

Назавтра Варвар уехал подыскивать подходящую площадку для испытаний, а Серёга с головой погрузился в справочники, отыскивая соответствующий двигатель с рекомендованными параметрами.

Через пару дней прибыл в разобранном состоянии чудо-вездеход, и наши старички-сборщики приступили к созданию образа уникальной машины. Где и кем изготавливались детали, осталось загадкой даже для вездесущего нашего босса. Он грустно вздыхал, оглядывая нарождающуюся непривычную для ракетостроения конструкцию, вслух тихо удивляясь пробивной способности профессора Кнопочкина:

– Надо же дожить до такого! Чудес не бывает, но испытания наземного судна в моей космической лаборатории!..

Но приказ начальства есть приказ, и шеф проникновенно всматривался в очертания машины, которая могла, судя по технической характеристике, легко преодолевать болотистую да бугристую местность, плавно приподнимаясь над поверхностью земли до пяти метров.

Немногословный Никола Саныч, досконально изучив конструкцию, одобрительно хмыкнул, что являлось высшей похвалой старого изобретателя, и вслух подытожил:

– Зверь-машина! Может ездить с запредельной скоростью. Но зазнаек всё равно не люблю… Да и машина не блеск шедевра. Вот если бы она… – и он замолчал, оглядываясь. А потом тихо добавил: – Жаль, закрылочки отсутствуют, но можно что-нибудь придумать… – И он загадочно нахмурил высокий, с залысинами лоб, вдохновенно залезая на любимую новаторскую стезю.

В лаборатории Саныч слыл непревзойдённым изобретателем, поражая сотрудников и начальство простотой и новизной преподнесённых нестандартных решений.

Вездеход, окрещённый Варваром «ВВВ-3» и с лёгкой руки Саныча переименованный в «Кубик», через неделю, пока без двигателя, стоял в ангаре, сверкая алюминиевой обшивкой.

Серёга, перелопатив кучу справочников и перерыв интернет, нашёл сведения о двигателе. Заложив закладкой нужную страницу толстой книги, он жирно подчеркнул выбранный экземпляр красным карандашом.

Из поездки по диким окрестностям северного края вернулся радостный Варвар, удовлетворённо посмотрел на новоиспечённую машину и затребовал марку двигателя. Не обращая внимания на приехавшего руководителя, Саныч и Серёга около «зверь-машины» ожесточённо спорили, размахивая руками, набрасывая эскизы на подвернувшихся листках бумаги. Саныч деловито выслушивал и тут же отвергал очередную идею двумя-тремя убедительными словами. В ответ неутомимый Серёга упорно предлагал следующий вариант.

Варвар удовлетворённо понаблюдал за дебатами сотрудников, не вдаваясь в суть спора. Его вездеход был окончательным вариантом и никакой доработке, по его мнению, не подлежал. Его детище, выстраданное долгими ночами, рассчитанное до последней заклёпки, пробитое через десятые руки в знаменитую лабораторию на испытания, должно стать гордостью отрасли, вершиной человеческой мысли. Быстрая, лёгкая, маневренная машина, конструктивно простая и технологически доступная. Работает на любой территории, включая недоступные для других вездеходов пространства. Необходим лишь определённый тип двигателя.

Возбуждённый Сергей наконец увидел создателя вездехода и, прервав речь на полуслове, подлетел к руководителю.

– Здравствуйте, Варфоломей Варфоломеевич! Извините, отвлеклись. Хорошая машина, делимся впечатлениями. Только вот…

Варвар пристально посмотрел на угловатого юношу, взвешивая искренность его слов, перебил:

– Двигатель нашли?

Обескураженный Сергей заторопился:

– Да, тип и марка на столе…

Не дослушав, круто развернувшись, Варвар, несмотря на объёмную комплекцию, резво заторопился в отдел, оставив парня с открытым ртом…

– Сергей! – позвал юношу Саныч. – Твоя последняя идея имеет право на жизнь, я тут подумал…

Пришедший в себя молодой специалист, начисто забыв про Варвара, заспешил к наставнику… А изобретатель в это время уже стоял у стола паренька и отрывал с монитора листок…

Быстро проверив главные параметры, он в тот же день поспешил заказать указанный двигатель в солидной организации. Имя профессора, его связь с высшим эшелоном власти, а также название знаменитой лаборатории оказали влияние на поставщиков, и они пообещали доставить данный экземпляр уже назавтра, сделав баснословную скидку на давно невостребованный агрегат.

На следующий день Варвар с утра уехал оформлять необходимые документы, а Саныч до позднего вечера что-то ладил в чудо-машине и ушёл домой к ночи. Привезённый двигатель устанавливала другая бригада под руководством Варвара. Сборщики кляли направо и налево непомещающийся в недрах вездехода двигатель, нестыковку присоединительных размеров. Удивлённый Варвар сопоставил марку агрегата с заказанным и, не найдя различий, приказал двигатель установить с доработкой, что и было выполнено умелыми руками ракетостроителей. К утру совершеннейший в мире вездеход с ловко вмещённым внутрь мощным сердцем, накрепко задрапированный алюминиевой обшивкой, с ниспадающей по бокам «юбочкой» величественно красовался посередине ангара.

А ещё через день группа сотрудников, возглавляемая Варваром, выехала на место испытаний. Испытателей по данной машине в штате лаборатории не значилось, ожидаемый водитель-испытатель неожиданно заболел и лежал с высокой температурой, и Варвар взял испытания на себя, наскоро проинструктировал Серёгу в качестве помощника. Парень расцвёл от удовольствия.

День выдался пасмурный, с утра накрапывал мелкий дождик, серые тучи ползли над землёй. Тягач осторожно продвигался вглубь болотистой местности. По бокам устройства, нахохлившись, в полевых плащ-палатках и болотных сапогах сидели Серёга с блуждающей улыбкой, суровый трудяга Михалыч и наш дока Саныч – незаменимый представитель конструкторской мысли на всех испытаниях. В кабине, кроме водителя, сидели, плотно прижавшись друг к другу, сосредоточенный Варвар и шепчущий своё заклинание шеф, увязавшийся скорее из любопытства. Платформу иногда встряхивало, и люди в плащах кидались к накрытому брезентом вездеходу, помня строгий наказ Варвара беречь машину пуще глаза.

Наконец тягач крякнул, остановился и тут же заглох. Варвар вышел из машины и мрачно всмотрелся в окружающую местность. Болотистое пространство, покрытое выступающими из тёмной воды кочками, да неширокий островок суши. Тягач стоял у кромки жуткого, безбрежного болота, чуть завалившись набок. Водитель, витиевато выругавшись, выпрыгнул на клочок твёрдой земли, безнадёжно посмотрел на Варвара. Чертыхнулся, кляня незапланированную поездку и одряхлевшую гусеничную технику.

– Да-а-а, чуть не туда попали, – наконец протянул профессор, – но ничего! Условия – просто потрясающие, экстремальные. Если все испытания пройдут удачно, целые и невредимые вернёмся домой.

– А если нет? – робко поинтересовался Саныч.

– Тогда кто-то будет выживать в этих краях до зимы, – как-то бодренько произнёс Варвар.

Испытатели молча переглянулись, поражённые данной перспективой. До зимы оставалось почти четыре месяца, а запасов провизии на бригаду выдано на три дня.

– Выгружаемся, разгружаемся, ставим палатки, – давал указания Варвар.

Он бегал вокруг тягача, вытаскивая мешки с провизией, канистры с горючим, проваливаясь в жижу, одновременно давая команды водителю, подгоняя сотрудников. Ему помогал Серёга, оказавшийся жилистым парнишкой. За ними энергично вышагивал шеф, повторяя за Варваром приказы, оставляя последнее слово за собой. Вскоре все трое стали походить на великанов-чудищ в сапогах, облепленных болотистой грязью, приехавших сражаться с невидимыми упырями здешних мест.

Вездеход вскоре выгрузили на полуостровок. Михалыч с докой-конструктором, поставив палатку, занялись подготовкой к испытаниям.

Но вы не знали нашего Саныча! У этого немолодого, побитого ветрами перестройки опытного конструктора так и не угасло стремление к новому и неизвестному. Прогресс манил и звал за собой неуёмного преобразователя. Он ценил в людях нестандартное мышление и на этой почве легко сошёлся с молодым, талантливым новичком. За смелые шаги на дороге неоткрытых возможностей наш дока был не однажды бит, смят и растоптан скучными сторонниками классических решений. Но даже в распластанном состоянии, низвергнутый и одинокий, он вновь быстро находил неординарное, доступное и простое решение любой проблемы. Хитро прищурившись, он выдавал на ходу в пику зарвавшимся оппонентам очередную малозатратную идею, и «классики» впадали в транс. Извилины в их мозгу плавились от перенапряжения, они злились и злословили, но противопоставить более умное решение не могли. Задорные глаза Саныча светились торжеством, и этого было достаточно. Одни защищали по его нестандартным решениям диссертации, другие отправлялись за границу на симпозиумы, а Саныч, посвятивший себя всего без остатка любимой работе, самозабвенно занимался новаторством.

Вот и сейчас он обошёл вездеход, нежно погладил его по сверкающему металлу и хитро подмигнул пробегавшему мимо Серёге:

– Летать – не по земле-матушке разбежаться! Посмотрим, каков ты теперь!

Никого не насторожили те слова. Люди были заняты процессом подготовки к важной, ответственной минуте. Отозвав Сергея в сторонку, Саныч тихо сказал:

– Коль что не заладится, нажмёшь сюда. – И показал на неприметную с виду маленькую кнопочку под панелью.

В серии сложных испытаний по разработанной Варваром программе значилось три вида запуска: один – без нагрузки, другой – с нагрузкой и последний – на время. Сегодня планировались испытания без нагрузки. Через час подготовка была закончена, и Варвар вместе с юным дарованием залезли в кабину. С виду тучный профессор легко и даже как-то грациозно уселся на сиденье. Длинные ноги Серёги также свободно поместились в кабине. Подбежавший Саныч успел прокричать:

– Не сразу, Серёжа, плавно, не торопясь!..

Взревел двигатель, вездеход тронулся с места и, словно нехотя, пополз по длинному островку в сторону от болота. Затем, набрав скорость, плавно развернулся и, чуть взлетев над раскисшей землёй, чётко, без раскачки, отправился в глубь водного пространства. Серёга от полноты чувств закричал, а довольный Варвар добавил скорость.

Что произошло дальше, никто из присутствующих в кабине отчётливо не помнит. В «Кубике» вдруг что-то щёлкнуло, и с боков вездехода поползли два маленьких острых отростка, напоминающие… крылья истребителя. Чудо-машина взревела и, приподнявшись над землёй почти на десять метров, стала плавно набирать скорость и высоту. Растерявшийся Варвар, почувствовав свою машину в неуправляемом полёте, тщетно попытался «посадить» преобразовавшуюся машину на кромку суши, но взбунтовавшийся «Кубик» продолжал творить в небе непонятные чудеса. Перед глазами профессора мелькали расчёты, схемы, даже отдельные узлы родного, взбрыкивающего дитятки, голову долбил вопрос: «Что это?», но явление оставалось непостижимым. Вездеход лихорадило, трещала обшивка, скрипела, заворачиваясь под потоками ветра, «юбочка». Краем глаза профессор увидел, как далеко внизу, по грязной жиже, пытаясь догнать неуловимый «везделёт», бегали сотрудники его отдела, размахивая руками. Вдалеке от них стоял, сложив пухлые ладони лодочкой, босс и, воздев глаза к небу, шептал то ли молитву, то ли любимое изречение. Наконец пришедший в себя шеф обрёл дар речи и зычно прокричал в пространство:

– Чудес не быва-а-ает!!!

Громовой голос мгновенно вывел из шокового состояния Серёгу. Неуловимым движением он быстро нажал что-то под панелью, и несостоявшийся «планолёт» стал послушным и ласковым. Поползли на «крыльях» настоящие закрылочки, гася скорость, возвращая «Кубику» его изначальные характеристики. Он стал медленно снижаться и вскоре плавно парил над землёй на предусмотренной проектом высоте. Наконец «крылышки» незаметно исчезли внутри вездехода. Развернувшись в последний раз, «зверь-машина» замерла на полуостровке.

Притихший, бледный и похудевший на добрых десять килограммов профессор тупо смотрел на загадочное место под панелью, пытаясь связать его с появлением незапланированных конструкцией «крылышек». Затем уставился прожигающим взглядом на притихшего помощника.

– К-кто? – шершавыми губами выдавил из себя Варвар.

В его гневных глазах бушевали десятки вопросов, но непослушный язык прилип к нёбу. Не дождавшись ответа, он приподнялся на дрожащих ногах, вывалился наружу и, закрыв глаза, тихо сполз на землю, обняв голову.

Подбежали запыхавшиеся «болотные старички», помогли сойти ошеломлённому Серёге. Парень пытался улыбнуться, но улыбка получалась несколько вымученной и глуповатой. Михалыч громко успокаивал «каскадёров», вспоминая несуразные случаи:

– Все живы, главное! Да не убивайтесь, Варфоломей Варфоломеевич! И у нас были сходы изделий…

В ответ профессор лишь заскрипел зубами.

Прибыл облепленный с ног до головы липкой грязью шеф, откашлялся и важно произнёс осипшим голосом всем нам давно знакомую фразу:

– Чудес не бывает! Выяснить и доложить нештатную ситуацию кратко, ясно и…

Договорить он так и не успел. Варвар вдруг решительно встал, выгнул грудь колесом и, насупив брови, гаркнул:

– Ч-что? Я – доложить? Да тут не лаборатория, а сброд какой-то! Выжившие из ума старые пни да мальчишка-недоучка. Вы угробили лучшую мою конструкцию, будущее страны! Готовьтесь сами кратко и ясно давать показания в центре. «Чудес не бывает!» Да у вас тут кругом чудеса! Откуда взялись непонятные крылья? Кто это сделал?

И он вновь уставился на Серёгу.

Парень попытался что-то возразить, но глуповатая улыбка снова прилипла к губам. Михалыч, прослушав гневную речь начальника, ласково погладил Серёгу, отвёл в сторону и, вернувшись, твёрдо печатая слова, высказал Варвару:

– Я не знаю, какие такие заслуги перед страной вы имеете. Может быть, великие и необыкновенные. Но даже великим непозволительно набрасываться на «старых пней». Вы, мил человек, ещё под стол пешком ходили, когда мы лабораторию создавали и такие работы проводили, что вам и во сне не приснятся. Не ваш букашка-вездеход, а четверо «выживших из ума» здесь на запусках погибли, мы с Николаем Александровичем чудом живы остались, а шеф дважды аварию предотвратил, не подписав акт приёмки, и прав оказался! Так что шефа не трожь, мы ему жизнью обязаны. И сейчас он за жизни всех отвечает, потому и хочет знать, что случилось. И мальчишку не жучь! Парень толковый, а со временем далеко пойдёт. Теперь насчёт крыльев. Кто должен отвечать за машину? Вы или мы с шефом? В конструкции сие изделие не предусмотрено, сам видел. Но, может, вы потом их добавили, кто знает. Доработали до совершенства, так сказать. Машина – ваша, а мы лишь помогаем. – Михалыч развернулся и пошёл прочь.

Удивлённый шеф, прослушав самый длинный монолог своего подчинённого за всю историю существования лаборатории, хмыкнул и, не оглядываясь, пошёл вслед за старым испытателем. За шефом, сплюнув, отправился и молчавший до сего времени водитель тягача. Оглушённый и вконец отупевший Варвар с вытянутым лицом остался около машины. И только Саныч в это время потерялся из вида.

Вскоре от палатки потянуло запахом вкусного варева, приготовленного умелым Михалычем из тушёнки. Продрогшие люди умылись и поели, попили горячего чайку. Звали несколько раз и Варвара, но разобиженный профессор сидел на месте. Михалыч сам принёс миску с едой и, поставив её перед Варваром, буркнул:

– На еду не обижаются.

Подкрадывалась летняя ночь. Частые звёзды высыпали на очистившемся небе, выплыла ночная фея – полная луна. Перед костром неутомимый Саныч рассказывал очередную байку о невероятных приключениях, произошедших в его жизни, где слегка приукрашенных, где наполовину выдуманных. Суровый Михалыч улыбался в усы, Сергей заливисто хохотал, водитель цокал языком и громко удивлялся, шеф скептически хмыкал, приговаривая вновь излюбленную фразу:

– Чудес не бывает!

После чего коллектив разражался неудержимым хохотом…

На заре Саныча разбудил монотонный стук, далеко разносившийся в свежем воздухе. Выглянув из палатки, дока-изобретатель застал удивительную картину: Варвар разбирал вездеход на детали. Наскоро накинув одежонку, Саныч захватил запасные гаечные ключи да набор отвёрток и побежал к неутомимому деятелю. Варвар с некоторым подозрением посмотрел на приближающегося непрошеного гостя и с удвоенной энергией принялся за раскрой своего детища. Каждую снятую деталь он с интересом разглядывал и откладывал в сторону. И уже добрался до бокового нутра машины, с любопытством заглядывая в её чрево, словно разыскивая что-то необыкновенное.

– Вам помочь, Варфоломей Варфоломеевич? – смиренно спросил Саныч.

– Уже помогли, спасибо, – буркнул Варвар. – До такого решения только вы и могли додуматься. Крылья на вездеходе! Вездеход не бывает с крыльями, его принцип – воздушная подушка! Теперь-то я понял, о чём вы с мальчишкой так рьяно спорили у машины.

– Какие крылья? С каким ещё мальчишкой? – поинтересовался Саныч. – Это всё вчерашний стресс! Совсем выбил вас из колеи! Вот вам и кажется всякая ерунда.

Закипающий Варвар отвернулся от конструктора и плотно припал к боку вездехода, вновь заглядывая в тёмное нутро.

– А мальчишку зовут Сергеем, – негромко подсказал Саныч, удаляясь от машины.

Профессор на минуту замер и вновь проворчал:

– Не бывает крыльев на вездеходе. Это – классика!

– Ну, с этим я могу поспорить, от каждого правила есть отступления, – неспешно протянул остановившийся Саныч.

– Ты? – удивлённый Варвар круто развернулся на месте. – Да кто ты такой? Заштатный конструкторишка, ни званий, ни трудов не имеющий! И спорить не стану. – Профессор так же круто повернулся к вездеходу и вновь нырнул в чёрную дыру.

– Ну, как знаете, вам виднее, особенно в этом занимательном отверстии, – съязвил дока и отправился готовить завтрак.

До полудня голодный Варвар копался в любимом детище, но, не отыскав дополнительных деталей, напоминающих «крылышки», задумался и, потерев лоб, ушёл в палатку отсыпаться. Во сне он вздрагивал и временами что-то бормотал. Ему снились горящие листки расчётов и свирепые проклятые крылья, которые нагло ввинчивались во внутренности его машины.

Он проснулся в поту, с бьющимся у горла сердцем.

Выглянул из палатки. У развороченного вездехода стояла группа его сотрудников, растерянно разглядывая обнажённый двигатель. А вокруг машины, хватаясь за голову, нареза́л круги Серёга, машинально повторяя фразу шефа: «Чудес не бывает, чудес не бывает…» Сам шеф безмолвно сидел у гусеницы тягача, и водитель прикладывал к его лбу намоченную повязку.

Озадаченный новым поворотом событий Варвар поспешил присоединиться к обществу. Приблизившись, он услышал, как Михалыч выдохнул:

– Хорошо, что живы остались… Ты, Серёга, в рубашке родился, да и Варвар под счастливой звездой…

К профессору кинулся Серёга и, забыв о субординации, нетерпеливо затараторил:

– Вы листок с данными на двигатель сняли с монитора?.. Да? Ну, отвечайте!

Не понявший натиска и не успевший обидеться Варвар машинально кивнул.

– Почему? Почему? – запричитал паренёк. – Тот двигатель – для самолёта, для летающей крепости, он в десять раз мощнее. Почему я его не снял?!

– Да как же поставщики не догадались? – не унимался суровый Михалыч. – Там же мощность прописана.

– Да такой марки двигатель одной мощности бывает, самый крутой! Его и поставили по аббревиатуре. Его редко заказывают, самолётов-то почти не выпускают, а на другие агрегаты не ставят, разнесёт всё… – По спине профессора пополз холодок, он явственно вспомнил параметры, габаритные размеры.

– И как же вы сумели впихнуть его в «Кубик»? – не унимался Сергей.

– С доработкой… – еле вымолвил Варвар. – Правда, он великоват оказался, пришлось «юбку» удлинить да пространство чуть с боков расширить, но…

– О-о-о… – застонал Серёга, хватаясь за голову длинными руками, и уселся рядом с шефом.

– Так вы снизу работали? – вступил в разговор Саныч.

– Да зачем же мне в кабину лезть при подстыковке двигателя? Ясно, снизу! – язвительно, не поняв подвоха, ответил Варвар. И затем в свою очередь растерянно спросил паренька: – А как же подошедшие габариты?

– Да не габариты там были, – махнул рукой Сергей, – то мой вес в килограммах, помноженный на десять, рост в сантиметрах и размер ноги в миллиметрах, ну вроде вместо подписи, старая студенческая шутка, привычка… У нас в Бауманке каждый имел свою опознавательную подпись…

Молчавший до того шеф тихо замычал и, сбросив с головы ненавистный мокрый платок, разразился длинной тирадой. Никто из присутствующих до сих пор не может повторить выданный шефом монолог полностью, настолько сочны и непередаваемы были заковыристые, переплетённые отборным, русским, крепким, как чистый самогон, матом слова, но смысл данного послания вмиг дошёл до каждого. Поставив свою извечную фразу, словно точку, в конце короткой по сути, но глубокой по содержанию речи, шеф с гордостью удалился, оставив сотрудников переваривать сказанное.

Первым отошёл от услышанного монолога водитель.

– Во даёт! – с восхищением промолвил слыхавший на своём веку шофёр. Покрутил головой и пошёл копаться в движке своей машины.

За ним потянулся дока Саныч, с изумлением качая седой головой. Последним покинул собрание Михалыч, бросив оставшимся Серёге и Варвару:

– Довели босса! Я с ним почти тридцать лет рядом, но такого…

Застывший Варвар с лицом белее мела (так его никто и никогда не разносил!) и Серёга, впервые услышавший русскую речь в изменённом варианте, пристыли к земле-матушке, не в силах тронуться с места…

Назавтра группа испытателей, погрузив на отремонтированный тягач (и тут не обошлось без Саныча!) наполовину разобранный вездеход и оставшийся скарб, отправилась в родной городок. Варвар на сей раз залез на платформу и уселся рядом с молодым гением. Он явно искал пути сближения с новичком, и «старожилы» это заметили, ехидно переглядываясь.

– Уведёт нашего Серёгу, – констатировал Саныч, – предложит замануху!

– Не-е-е, – парировал Михалыч, – нашего головастика ничем не сманишь, наш парень!

А Варвар просто хотел поделиться своим открытием, свалившимся на него как снег на голову. Профессор не смог уснуть и сегодня выглядел несколько вялым. Наконец Варвар выбрал подходящий момент и, наклонившись к уху Сергея, произнёс:

– А твой Саныч нам жизнь подарил. Если б не эти проклятые «крылышки», не сидеть бы нам здесь…

Простодушный Серёга вмиг повернулся к Варвару:

– Да я и сам об этом догадался… Да и все – тоже!

Профессор ещё ниже наклонился к пареньку.

– Одно не могу понять: откуда он знал, что двигатель не тот? Я его перед самым выездом с другой бригадой монтировал! И потом, куда же эти «крылья» подевались? Прямо мистика какая-то! – И снова потрогал свой лоб.

В ответ Серёга растерянно пожал плечами.

Остаток пути прошёл без приключений, не считая двух вынужденных остановок: несговорчивый движок тягача капризничал и на подъёмах, почихав, останавливался.

Но всё когда-нибудь кончается, закончилась и эта незапланированная для водителя тягача поездка.

Варвар пропал на три дня, бросив своё сокровище под опеку испытателей. Шеф сидел в кабинете мрачнее тучи, в лаборатории нависла угроза неприятных событий. Сподвижники молча ожидали своей участи.

На четвёртый день, к обеду, в лабораторию вернулся Варвар. Он широко распахнул старые, скрипучие двери, шагнул в комнату и, воздев руки, провозгласил:

– Чудес не бывает, но…

Присутствующие невольно заулыбались. А Варвар, потушив мимолётную улыбку, продолжал:

– Я пробил вам в лабораторию уникальный проект…

И тут на пороге появился шеф. Он удивлённо посмотрел на воодушевлённого Варвара, растерянные лица испытателей и, вмиг приняв на себя роль распорядителя лаборатории, произнёс:

– Что за шум? Доложить ясно, кратко и…

– Проникновенно! – хором подхватили присутствующие во главе с Варваром.

Обалдевший шеф взглянул на Варвара и невольно улыбнулся.

– Дорогой Иван Максимович! – торжественно начал профессор, впервые назвав шефа по имени-отчеству. – Я только что из центра, из министерства. Вам дают космическую тему – испытание нового ракетоносителя. Завтра подпишут все необходимые документы, через месяц поступят деньги. Ваша лаборатория станет ведущей! Набирайте сотрудников, работы будет много…

Из приоткрытого кабинета шефа прозвучал телефон, и босс заторопился взять трубку. Он долго слушал телефонный монолог и заметно менялся в лице. Сказав напоследок «будет сделано», он осторожно положил трубку на место и удивлённо посмотрел вокруг. Затем опустился в обшарпанное кресло и выдохнул:

– Тема новая… Звонок из министерства… – И, вскочив, бросился обнимать Варвара: – Голубчик, да как же вам удалось? Это же немыслимо! Чудес не бывает!

Все вновь рассмеялись, а профессор скромно пробурчал:

– Долг платежом красен. Ваш Саныч мне идею подсказал. Я тут расчёты произвёл и удивился… Ну да ладно, это потом.

Воодушевлённое население лаборатории поздравляло шефа, жало руку Варвару, хлопало друг друга по плечам. В лабораторию пришёл праздник, пришла долгожданная работа, по которой скучали страждущие испытатели…

Прошло пять лет. Возрождённая лаборатория в составе ведущего НИИ ракетостроения, перенеся тяготы «смутного» времени, успешно продолжает работать. Шеф ушёл на заслуженный отдых, на его место заступил Варвар, но затем и он уехал в Москву, в министерство. Сейчас лабораторией руководит Сергей Петрович Краснов – тот самый Серёга. В штате – в основном выпускники Бауманки и Космической академии, молодое поколение. Но до сих пор там трудятся неутомимый Михалыч и непотопляемый Саныч. Они охотно передают молодёжи свой драгоценный опыт и мастерство, делятся секретами уникальной работы.

Из Москвы часто звонит Варвар, узнавший свою кличку много позже и нисколько на это не обидевшись.

У Саныча до сих пор хранятся маленькие «крылышки», которые он ловко и незаметно снял с вездехода в момент пререканий около «Кубика» после посадки.

По праздникам на даче Серёги собирается старая компания, дружная троица, приглашают и шефа. Разливается добрый коньяк по маленькой и провозглашается тост:

– Чудес не бывает, но… на свете они есть!

И дружный смех разлетается под тенистыми деревьями…

Татьяна Ахматова

Родилась 21 ноября 1984 года в пос. Первомайском Первомайского района Тамбовской области. В настоящее время работает учителем русского языка и литературы в г. Зеленограде.

Руководитель литературного клуба в системе дополнительного образования «Золотое перо». Член Российского союза писателей и литературного творческого объединения г. Зеленограда «Свеча и Гроздь».

Автор публикаций: «Осенняя нега», «Россия в маленькой росинке», «Глубокой старины заветные предания» и др. Участник сборников «Анжемарита», «Два поэта в музыке русского слова». Печаталась в альманахах и сборниках РСП, издательских домов «ИздатНик», «Право и Слово», литературного центра и других. Редактор-составитель детского сборника «Мечты понарошку».

Навстречу солнцу

За горизонтом скрылся луч,

Вершин коснувшись осторожно…

Ночной поток с высоких круч

Спадает тенью… И тревожно

Забилось сердце… Где-то там,

Среди высоких скал и моря,

Навстречу северным ветрам,

С волной неистовою споря,

Мчит белый парус… И штурвал

Сжимают руки незнакомца…

Ждёт впереди его причал

В разливах яхонтового солнца…

И незнакомку встретит взгляд,

Как первый луч встречают всходы,

И закружится листопад

Среди бушующей природы –

Всё это завтра… А пока

Луна холодным покрывалом

Укроет в небе облака,

Чтоб до рассвета отдыхала

Тревогой сомкнутая грудь,

Волненьем скованное сердце…

Чтобы с восходом заглянуть

В судьбой распахнутую дверцу!

Нэлля Баева

Поэт, писатель, педагог, романтик. Имеет два высших образования. Увлекается поэзией, живописью, цветоводством, туризмом.

Автор 17 исторических, познавательных, поэтических книг. Произведения опубликованы в 128 сборниках и альманахах. Дипломант фестивалей, книжных ярмарок, конкурсов.

Награждена 19 медалями и 6 орденами – за патриотическое воспитание подрастающего поколения, за вклад в развитие литературы и укрепление культурных связей между народами; дважды золотой звездой «Наследие»; нагрудными знаками «Золотое перо русской литературы», «Литературный Феникс», «80 лет Победы».

Академик, член-корреспондент Международной академии наук и искусств, член Интернационального Союза писателей и Российского союза писателей.

АССОЛЬ

Где ты, Грэй?

В порыве чувств стихи пишу,

Сгорая от любви зарёю.

И вспомнилось (я не шучу),

С прогулки возвращались двое.

Он нежно за руку держал:

Стеснительный, но ладный.

Стихи писал и называл

Её принцессой ненаглядной.

Она же вторила, шутя:

– Зачем всё это? Это лишне…

Быть независимой! Хотя

Поможет мне всевышний.

Любви ждала так много лет,

Мечта стала родною.

Грей не идёт. Ну а сосед

Давно уж встретился с мечтою!

Дух любви

Твой образ в мечте рисовала,

Только б добротой пленил.

Далеко была от идеала,

Чтоб сердцу дорог был и мил.

Чтобы минуты не считала,

Забыв о чувствах тленности,

В грёзах, в облаках витала,

Каноны соблюдая верности.

В подушку плакать приходилось

В объятьях лорда Одиночества.

Надежда в тайниках ютилась:

«Придёшь ко мне, моё высочество.

Обнимешь нежно драгоценность,

Давно созревшую мечту».

Чувств возникнет совершенность:

«Наконец-то встретил ту…

Что пред глазами представала

В белом платье, словно фея,

Мне нежно губы целовала,

А я блаженствовал, немея

От счастья, нежности девичьей,

От сладостных любви речей.

Люблю глаза… так необычны…

Прошу, будь навсегда моей!»

Чувств порывы благосклонны,

Волшебен каждый сладкий миг.

В любви отсутствуют каноны,

Коль в душу дух любви проник!

Ты – половинка моя

Ты – моя половинка родная.

Сердце бьётся с твоим в унисон.

Пришла ко мне радость шальная,

А не сказочный, призрачный сон.

В объятьях твоих утопаю,

Как в мягкой лебяжьей перине.

Чувства нежного счастья вдыхаю,

Одно целое мы отныне.

Дополняем друг друга во всём,

Родное плечо ощущаю.

Рядом вместе по жизни идём,

В мечтах постоянно витаю.

Когда далеко ты, мне грустно,

На сердце ложится камень.

Тоской омрачаются чувства,

Одиночества лижет пламя.

Твой недуг меня коснётся,

Как чуткая слуху струна,

Стоном сердца во мне отзовётся.

Боль проникает до самого дна.

Если за руку нежно берёшь,

Бурю в душе поднимаешь.

Крепко к груди прижмёшь,

Радостью чувства взрываешь!

Ассоль

В ауре сиянья неспроста

Вдалеке синеющего моря

В юности алели паруса,

С ураганом жизни смело споря.

Сердцем юным жаждала любви,

Душой рвалась ему навстречу.

Капитану девичьей мечты

Подарен долгожданный вечер

Нежности, благоуханья роз,

Святой любви и страсти падкой…

А наутро по алмазам рос

Уходила девушка украдкой.

Не видали чайки с той поры

Корабля на алых парусах.

Понуро травы полегли,

На́ ушко шушукаясь в кустах.

Научилась сердцем быть добрей.

Жизнь суровую сыграла роль.

Капитан любимый, где ты, Грэй?

Всё же жду тебя. Твоя Ассоль!

Верь, Ассоль!

Растерялась, столкнувшись с реальностью:

Жила всю жизнь в волшебной сказке.

Слова любви вокруг стали банальностью,

Лишь приложением к похоти, ласке!

Не поступки, а омерзение:

Любовь заменяет секса утеха.

Это в душе вызывает презрение,

Достойно сарказма и едкого смеха!

Не имеет закон наш наказания

За предательство, наивных душ обман.

Моральной гнили как покаяние,

Суд совести и чести свыше дан!

Кто чувствами играет, боль приносит,

Чья ветреность наносит сердцу вред,

Тех не на том, на этом свете спросит

Душа. Потребует за зло ответ!

Верить надо: не вымерли мужчины –

Рыцари с великодушным сердцем.

И не должно быть у Ассоль причины

Наглухо захлопнуть в душу дверцу.

Искорка осталась

Прячу искорку оставшейся любви

Подальше, в глубину сердечную.

Повторяю: «Никого не жди!»

Время убежало в дали млечные.

Не приедет принц, постарел давно,

Отяжелел совсем, теперь – король.

Грэю старому уж всё равно,

Что где-то ждёт, надеется Ассоль!

А так охота чувствами встряхнуть,

Расправив крылья милой нежности,

Ясный взор любимому взметнуть,

Пылкий взор любви безбрежности.

Я вернулся, Ассоль!

– Грэй?! Здравствуй! Наконец-то!

Где же пропадал так много лет?

Изменился слишком ты, заметно:

Лысина сверкает, волос сед!

Как жилось все эти годы?

Чудесно! Растила сына, он подрос.

В меня весь, не твоей породы,

В жизнь мою он радость внёс!

Бывало тяжело, конечно,

Но, видишь, справилась, живу.

Не всё в жизни было безупречно,

Прошло то время, подачек не прошу!

Чуть алый парус встрепенулся…

Ждала всю жизнь. Невыносима боль…

– Я это чувствовал. К тебе вернулся!

Прости меня! Тебя люблю, Ассоль!

Не обижай любовь!

Не обижайте тех, кто с вами рядом,

Терпит, любит вас любого,

Ласковым и нежным взглядом

Приласкает и улыбнётся снова.

Кто в радости и в трудную минуту

Душой и сердцем рядом с вами

И не посеет в радость смуту,

Грусть-скуку разведёт руками.

Рука согреется в руке,

Иней на душе растает,

С кем, очутившись вдалеке,

Розой жизнь благоухает.

В любовь чья вера не угаснет,

Глаз страстных не поблекнет свет.

Не обижай любовь напрасно,

Чтоб не померк души рассвет!

Галина Белякова

Галина Александровна родилась в 1940 году. Поэт, прозаик, эссеист. Состоит в Союзе писателей России, Российском союзе писателей, Союзе писателей Крыма. Принимает участие в коллективных сборниках. Обладатель дипломов премий «Писатель года», «Поэзия», «Наследие», «Русь моя» им. С. Есенина, а также альманаха «Фитиль-60».

Награждена медалью С. Есенина, медалью «Просветители Кирилл и Мефодий» (2023). Финалист конкурса, посвящённого М. Лермонтову, организованного журналом МГО СП России «Российский колокол» – «СовременникЪ». Член литературного клуба «Творчество и потенциал» (СПб.). Номинант альманаха «Небывалому быть» (изд-во «Четыре»), «Национальной книги» премии им. Н. Некрасова. Участник юбилейного альманаха «Листая летопись: 220 лет с незабвенным А. С. Пушкиным» (Москва, ЛитРес).

Я здесь!

Я здесь! Я здесь! Ну чем я не Ассоль

Из повести А. Грина?

Мой друг, поверить мне изволь,

Я вновь пишу из Крыма.

Я здесь! Я здесь, на тихих берегах,

Чарующих и незабвенных.

И не заставит всё ж душевный крах

Поверить в суетность Вселенной.

Размерен шаг, и правомерный день

Идёт своим путём познанья.

Пускай как есть, мой день всего в сажень,

Тянулся точно в ожиданье.

Я здесь! И предо мной морской простор,

И крики чайки величавой,

И ветер, уносящий вздорный разговор, –

В надежде жизнь начну сначала.

Сначала жизнь? Хотелось бы, увы,

Исправить жизни колесницу.

Теперь, простор небесной красоты,

Влеки и дай мне крылья птицы!

2 мая 2006 г.

В ГринЛандии

В ГринЛандии, в ГринЛандии брожу

По улочкам заморских стран

И сон свой лёгкий утренний прошу:

«Не поддавайся ты ветрам».

Я не успела заглянуть пока

В портовый город – гавань Лисс,

Где лестницы, мосты издалека

Видны, в тени гуляют мисс.

Где улочки, увитые плющом,

Всё манят, дразнят озорно.

Дыханье моря под дождём

Иль бриз мерещатся давно.

Давно, давно, но кажется – вчера

Ходила с Грином по морям.

И рай, ведь детский рай из-под пера

Вдруг возникал назло чертям.

Назло пиратам, мне ж на счастье дан,

Как доброй девушке Ассоль.

И мне поверить, друг, изволь,

В надежде, вере есть любовь!

Феодосия. Июнь 2008 г.

В гости к М. Волошину

К Волошину я в гости прихожу,

Когда бываю в Коктебеле.

В музее дух иной. Там нахожу

Поэзию я в крымской колыбели.

И литкружки, и встречи милых дам,

И споры в мастерской поэта,

Какие тайны скрывает Таиах –

Восточная царица лета.

Приятно мне бродить по берегам,

Где жили лирики, поэты.

Хотелось с ними плыть мне по волнам,

Забыв все нормы этикета.

2004 г.

* * *

Летит озорная всё ж мысль в Подмосковье,

В леса и в болотную тишь,

Где всё первозданное пышет здоровьем,

Привольно гуляет, летает там дичь.

И где вдохновенно танцуют берёзки,

Качают ветвями им в такт:

Летящему буйному ветру с откоса

Иль арфе, поющей под стать.

В палитре все краски осеннего цвета,

Портретные лики видны

Осины и клёна, что нами воспеты,

Воспеты красоты земных.

И взгляд синевы, чистоты поднебесья

Да маковок елей, сосны

Достаточны будут для неги телесной,

Зовущие мигом одним.

Щёлкино. Сентябрь 2009 г.

Камни

Природы камни вмиг ожили

В лучах закатного огня.

Напомнили слегка, как были

Весной и холод чуть храня.

Пожухлая трава, а зелень

Ещё несмелая пока.

Дышало море вожделенно,

Да мчались быстро облака.

Камнями можно любоваться,

Они мне в радость, как всегда.

И только можно наслаждаться –

Их красоту не передать.

Красивый образ камня летом,

Он может мхом чуть зарасти,

Оранжевым и ярким светом

Он может издали светить.

Его я примечаю сразу,

К нему спешу издалека.

А рядом неприметно глазу

Растёт полынь-трава горька.

Закатный луч скользит по камню

И освещает в нём овал.

Овал, черты… Довольно странно

Я так себе воображал

Загадочность и тайну камня,

Что сам себя не узнавал.

2016 г.

Таврический Херсонес, Корсунь

Предо мною лежит Херсонес,

Город южный и славный когда-то.

Слава быстро росла до небес,

Скажем просто: века в нём и даты.

Горожанам сидеть недосуг,

Были страсти к ремёслам, торговле.

Двор монетный чеканил не вдруг

Гривны – деньги, монеты и вдоволь.

Шла торговля, важней её нет,

Нет и не было жизненной цели.

Прибавлялась казна, и в ответ

Город рос всем на радость, для зрелищ.

Стены, башни, античный театр,

Рынок, порт, цитадель – всё в расцвете.

И правитель, герой Диофант,

Давал скифам отпор – до победы.

Так брожу я по улицам вдоль,

Наугад, где розарий в изломе,

Безупречно хранивший покой,

Тайны века и войн вероломных.

Здесь века растворились в веках

Да осталась лишь малая память,

Что напомнят раскопки в делах

Той истории времени славного

Диофанта, героев тех дней,

И Владимира Святославича

(Князя киевского, монарха).

Храм Владимира свят, тайна свеч.

Захожу. Память чту как святыню.

Век империй, глубокий их след –

Для истории вечность поныне.

Сентябрь 2010 г.

Диалог с морем

Море, море… Что, не спится

С предрассветною луною?

Так ведь точно не годится –

Сон милее нам с тобою.

Жизнь, конечно, поменялась,

И тебе она не в радость.

Под землёй гуляют внятно

Газы в недрах, где-то рядом.

И волнуешься, бесспорно –

Гонишь волны на просторе,

Скалы рушишь ты упорно.

Неспокойно в акваторе.

Да и мне теперь не сладко,

Жизнь совсем не понимаю.

Под луной брожу я часто,

А потом иду я к чаю.

На заре чтобы понять мне

Быт и жизнь свою, похожей

На завалы в диком стане

С непосильной, чуждой ношей.

Вот такие мы с тобою

Неуёмные прибоем.

И прибоем, и разбоем –

Нет спокойствия в природе.

Сентябрь 2012 г.

Референдум в Крыму

Референдум прозвучал набатом

Воли сильной, долгожданной.

Не под силу, знать, было дебатам

Бой заглушить набатный!

Сердцем и душой давно все дома.

Дом – Россия – роднее, ближе

Родственной душе и до истомы.

Предопределено ведь свыше

Единство с братской Россией!

Март 2014 г.

* * *

Да здравствует разум!

Да скроется тьма!

Щёлкино. 26 марта 2014 г.

Светотень

Светотень играла в листьях

Переливами в ветвях.

Ветер тих, совсем не злился,

Как бывало с ним на днях.

Успокоился ретивый,

Нежно листья шевеля.

Шелест музыкой игривой

Забавлял с утра меня.

Даже небо голубое

Оттеняло в листьях блеск.

Пробуждение такое…

Говорит, что счастье есть!

(Видеть мирное небо

Где бы ни была.)

14 июня 2024 г.

Анна Биюшкина

Анна Владимировна родилась в Нижегородской области, живёт в Московской области.

Из-за преждевременного рождения проблемы со здоровьем обнаружились не сразу, а в четыре года.

Образование: бакалавриат Нижегородской государственной сельскохозяйственной академии (ныне ФГБОУ ВО НГАТУ им. Л. Я. Флорентьева) по специальности «агрономия», магистратура ФГБОУ ВО РГАУ – МСХА им. К. А. Тимирязева по специальности «садоводство» (направление подготовки «технологии ускоренной селекции растений»).

Рассказы изданы в сборниках «КИФ-3», «КИФ-6». Участник 11 коллективных сборников издательства «Четыре».

Таинственная девушка

Хроники Созвездий. Книга 2. Поиск Истины

Часть третья

Глава 10. Другой мир

Мотоцикл парил над асфальтом, несясь с бешеной скоростью по тому, что можно было назвать шоссе, среди бешеного транспортного потока. Дома, оплетённые в неразрывном тандеме с деревьями, проносились мимо них.

Девушка, покрепче обхватив спутника, управлявшего мотоциклом, оглянулась. Спереди и сзади неслись летающие мотоциклы, машины; обгоняя их, она не успевала рассмотреть сидевших в них пассажиров – на всех была защитная экипировка, как и на них, только у них она была чёрного цвета, а у остальных играла всеми цветами радуги: зелёный, ярко-жёлтый, оранжевый, синий, пурпурный, коричневый…

Тут она обратила внимание, что над всеми несётся гигантское сооружение, смутно напоминающее самолёт, его края были изогнуты и прикреплялись к высоким краям шоссе. Он тенью пронёсся над ними, чуть слышно рокоча.

– Что это?

– Надземный шаттл. Позволяет путешествовать с одной точки планеты на другую, – ответил Лидер, не отвлекаясь от управления мотоциклом.

Анна посмотрела вверх, шлем, надетый на неё немного мешал, но она разглядела в вышине деревья, закрывающие их дорогу от других глаз.

Над ними с разных сторон с шумом пронеслись два существа в странной экипировке, стоя на досках, напоминающих скейтборд. В руках у них было по бластеру, а вокруг них сновали плотным роем дроны, которые внезапно разлетелись по сторонам, стоило им махнуть рукой.

– Лидер, кто это?

– Стражи Каптейна. Смотрят за порядком на планете, – бросил он взгляд на них. – Запомни, какие у них знаки на форме, это может пригодиться, – добавил, мотнув головой в их сторону.

Девушка только сейчас заметила нашивку, ей показалось, будто на рукавах по всей длине собраны разные знаки организаций. На её родной планете только один человек осмелился завязать знаки формирований, враждовавших друг с другом, на рукава своего пиджака зелёного цвета и выступить в таком виде перед Организацией союзных государств, предложив абсолютно новый формат построения мировой экономики и управления государствами. К слову сказать, её идеи приняли с воодушевлением, но после того выступления девушка бесследно исчезла. Даже Всемирная служба органов спецбезопасности не смогла её разыскать, хотя обшарила всю планету, все её поверхности. Среди людей бродил слух, что она была ликвидирована бывшим агентом КГБ, который когда-то обучал её азам своей профессии, а кто-то утверждал, что она отправилась на Валаам замаливать в монастыре грехи своего рода, третья версия гласила, что она инопланетянка, засланная на Землю образумить людей…

Анна, сколько хватало обзора, сквозь защитный шлем смотрела на окружавший город. Город будущего, который хотели создать на её погибшей планете.

Но будущее здесь – на Каптейне.

Дома, казалось, уходили ввысь, окружённые повсюду деревьями и вьющимися растениями интересной флоры, которой не было на Земле – на стенах, на крышах, окнах…

Кругом всё было зелено, казалось, природа и технология слились навечно в этом неповторимом тандеме антиподов…

Попадались дома, увешанные непонятными плодами.

«Возможно, это для пропитания», – решила девушка и, прикрыв глаза, мыслями перенеслась в то время, когда Лидер забирал её из клиники…

…Анна открыла глаза.

Первое, что она увидела, – белый потолок. Она посмотрела в сторону: аппаратура фиксировала её жизнедеятельность. С трудом приподнявшись на локтях из-за мешавших проводов, посмотрела кругом. Её внимание сразу же приковало окно, где колыхалась листва, словно обнимая высокие небоскрёбы.

«Где я?» – подумала девушка и вспомнила события последних дней: похищение, пытание ради эксперимента, похищение Аей, контрабандисты, пустынная планета и… гибель Земли…

Эта мысль оглушила её, и она смотрела вокруг, словно не понимая, что делает здесь.

Холод разлился по её организму, желудок свело спазмом, на коже высыпали мурашки. Девушка почувствовала, будто всё, что с ней происходит, нереально. В голове противно зазвенело, словно она получила контузию или ударилась головой. Анна прерывисто задышала и поняла, что по её лицу бесконтрольно текут слёзы. Она стёрла их дрожащей рукой и, уткнувшись лицом в ладони, зарыдала.

Сквозь плач она услышала дикий вой аппаратуры, а сквозь пальцы увидела, что комната осветилась алым.

Она услышала, как кто-то вбежал и начал отрывать её ладони от лица, но Анна начала яростно отбиваться и ещё сильнее плакать. Вой становился всё громче, и уже начало резать уши.

– Что здесь происходит? – раздался властный голос.

В тот момент девушка ощутила, что от неё отпрянули все: и люди, и дроиды, даже вой и тот стал тише, и смотрят на вошедшего высокого, статного молодого мужчину.

– Я спросил, что здесь происходит! – повторил он, обводя взглядом присутствующих.

– Лидер… – начал дроид. – Пациентка была нестабильна.

– Вы её оставили одну в таком состоянии? – спросил незнакомец, подойдя совсем близко к дроиду и смотря в металлические глаза.

– Сэр… – начал он.

Но Лидер жестом остановил его, обращаясь к медсестре:

– Мне сообщили, что её выписывают.

– Да.

– Я её забираю. Вы уже сделали, что могли.

Медсестра, кивнув, покинула комнату, перед этим распорядившись отключить девушку от аппарата жизнеобеспечения.

Дроиды быстро отцепили её, и Анна смогла сесть в постели, затем посмотрела отсутствующим взглядом на покидавших роботов.

– Кто это? Зачем мне всё это? Ведь мне некуда идти, моей планеты больше нет. Я никому не нужна.

– Я – Лидер Снайдер, – раздался совсем рядом голос.

Девушка вздрогнула и увидела Лидера, присаживающегося к ней на кровать.

Оказывается, она всё произнесла вслух.

– Наш мир станет твоим домом, ты не одинока в своём горе, – он обвёл рукой вокруг себя. – Я помогу тебе. Всегда есть ради чего жить.

Анна слабо улыбнулась и снова посмотрела на окно.

– Ради мести?

Собеседник усмехнулся и отвёл глаза от девушки:

– Я сам живу только ради этого.

Анна во все глаза смотрела на него, ей показалось, что в его чертах она увидела нечто давно забытое знакомое.

«Этот взгляд… Где я его видела?.. Как будто мы виделись раньше. Но где? Это же он поймал меня, когда я споткнулась в комнате», – подумала Анна и вдруг, внезапно для самой себя произнесла:

– Я видела эту планету мельком, с космоса. Хочу посмотреть, как выглядит вблизи, – она встала с кровати.

Лидер пропустил её и следом за ней подошёл к окну.

– Это планета Каптейн. Михаэль говорил тебе, верно? Нравится? – спросил он, наблюдая с каким восторгом смотрит юная девушка на пейзаж за окном.

– Да, здесь красиво, – ответила она, и её глаза наполнились слезами.

«Твоего дома больше нет!» – раздался жёсткий внутренний голос. Она ощутила, что её снова душат слёзы, но это от бессилия. Анна развернулась, чтобы не показать свою слабость при этом юноше, но наткнулась на преграду в виде него самого. Упав ему на грудь, расплакалась и ощутила, как её обняли, услышала шёпот:

– Поплачь, поплачь. Поплачешь, и сердце отойдёт, будет легче…

Лидер мчался сквозь транспортный поток и думал о своём.

… – Как оценивается её состояние? – спрашивал он получеловека-киборга, шагая с ним по стеклянному коридору с обзором на ангары.

– Стабильное. Пациентка очень необычная: все отравляющие вещества её организм перерабатывает в полезные для него соединения. Мозг так же уникален, – он остановился и посмотрел Лидеру прямо в глаза, – очень быстро обучается и воспринимает новую информацию без ущерба для себя всего за один день. Такое чувство, что она Хранитель, которого мы потеряли давно. Где вы такую необычную расу нашли?

– Теперь это уже не имеет значения. Она, похоже, единственная представительница своей расы, – со вздохом ответил Лидер. – Её уже можно выписывать?

– Да, – кивнул киборг, – её палата там, медсестра даст вам рекомендации. Если что, обращайтесь. Всего хорошего! – быстро покинул своего собеседника.

«Поистине уникальна? Кто же она такая? Откуда она на самом деле? В чём же её сила и особенность? И откуда у меня чувство, что я её знаю? Она принесёт ещё больше загадок, чем ответов», – думал юноша, направляясь к палате, но уже на подходе услышал дикий вой аппаратуры и суету…

Заметив издали место, куда они летели, он начал плавно переходить с середины потока ближе к левому краю, и вскоре они медленно опустились к самым низинам города.

– Приехали!

Голос Лидера вывел Анну из задумчивости, она оглянулась и увидела, что они находятся на уличной стоянке возле небольших помещений, скрывавшихся в глубине небоскрёбов.

– Всем желаю процветать, – неожиданно раздался сзади знакомый голос.

Анна обернулась и увидела шагающего к ним Михаэля в чёрном кожаном плаще, полы которого развевались на ветру. На миг девушке показалось, что перед ней враг архангела Михаила.

«Люцифер», – шепнул голос в её голове.

– Михаэль, – произнесла девушка и порывисто обняла его, чем привела в удивление.

Лидер, кивнув юноше, спросил:

– Нашёл её? Нам надо поговорить.

– Да. Нам туда, – тот указал рукой на одно из зданий и направился в небольшое помещение, черневшее дырой на стеклянном небоскрёбе.

Резкая музыка оглушила их. Яркие неоновые цвета пульсировали, то погружая зал во мрак, то освещая его ярко-алым или ярко-синим цветом.

Шла дискотека.

Михаэль начал прокладывать дорогу сквозь танцующую толпу. По пути их несколько раз пытались затянуть на танцы, но Лидер отбивал небрежным ударом клинка все руки, тянувшиеся к ним.

Они прошли сквозь ревущую в экстазе толпу к бару. Михаэль сделал заказ у бармена, напоминающего вышедшего из океана осьминога.

– Хорошее место нашёл, – проворчал Лидер.

– Зато никто не услышит, – ответил Михаэль.

Его голос с трудом можно было расслышать сквозь музыку, гремевшую на весь зал, и Лидер с Анной подсели к нему совсем близко, вплотную, так, что их головы касались друг друга.

– Ситуация такова: она опасается, что их могут уничтожить, поэтому все, скорее всего, временно рассеются по Галактике. Также мне сообщили, что её ученики тоже из этих, – он стрельнул глазами в сторону Анны.

– Она не единственная? – спросил Лидер, тоже бросив мимолётный взгляд на девушку.

– Ну почему же? Все ученики изменились по-разному. Анна в другом месте своей сущности. Возможно, она… сильнее. Что делать?

– Сначала показать её.

– Нет, надо сейчас решить. Может, её обучить управлять своей силой-способностью?

Рядом с грохотом поставили стаканы, и часть холодного напитка выплеснулась на стол, попав на Анну. Девушка сморщилась от холода и подала голос:

– Я хочу отомстить. Вы знаете, за что.

– Но сначала ты должна овладеть своими способностями. Мы поможем тебе в этом. Все когда-то были в начале пути, – ответил Лидер, посмотрев на неё внимательно и, не глядя, взял себе стакан с напитком.

Михаэль, взглянув на него, отобрал стакан и взял оставшиеся два с алкоголем.

– Ты что, собрался напиться? – спросил недовольно Лидер, скрещивая руки на груди, губы его сжались. – Думаешь, мне легко было с ней говорить? – Юноша посмотрел на друга. – Она меня чуть не убила. Меня спасло только то, что я сообщил, что Анастасия знает меня. Это чистый дьявол во плоти. Недаром о ней ходят легенды по всей Галактике.

Михаэль повернулся к Лидеру и что-то прошептал на ухо, закрыв ладонями часть своего лица, словно боялся, что их кто-то мог услышать, но тот покачал головой, сказав:

– Рано. Надо её показать Федерации, она единственная надежда. Их это убедит, у нас есть неопровержимые доказательства, – произнёс печально Лидер, доставая кулон – связь с Федерацией – и уверенно нажимая на кнопку приёма.

Час спустя Нисаан покинул пределы Каптейна и взял курс на созвездие Резец – там была Федерация. Корабль стремительно рассекал просторы космоса в гиперпространстве.

Лидер объяснял Анне, завалившей его вопросами о том, где они находятся.

– Смотри, – он ткнул пальцем на голографическое изображение планеты, – это Каптейн, он находится в созвездии Живописец. – Изображение уменьшилось, и перед ними оказалось несколько созвездий. – Справа Золотая Рыба – Империя, выше Резец – Федерация, а ещё выше Эрида. Мы называем их неизведанными регионами. Дальше неизвестные цивилизации других миров, а там, – его палец переместился ближе к Резцу, чуть правее от созвездия, – Затерянные Коалиции после войны. Можно сказать, неизведанные регионы, впрочем, они есть и здесь, – он указал на Магелланово облако между Галактической Конфедерацией и Империей, на верхнюю звезду в созвездии Живописца. – Здесь место формирования планет от осколочного диска, там почти никто не летает, но там богатые ресурсами планеты. В нашей Конфедерации бережно относятся ко всему, что у нас есть, всё мы сохраняем. Это наше наследие прошлого, – ответил юноша, внимательно посмотрев на Анну.

Та, стояла, смотря жадным взором на созвездия, но внимание было приковано к Золотой Рыбе – Империи.

«Те, кто уничтожил мой дом… – Девушка чувствовала, как в её груди тлеет готовый разгореться в пламя огонь ненависти. – Они заслуживают смерти, я отомщу за гибель своей планеты. Я должна. Почему они всё время говорят мне о какой-то силе-способности? О Федерации? Как я сейчас далека от того, что было моим домом…» – такие мысли роились в голове у Анны.

Поглощённая своими раздумьями, она не замечала, каким взглядом смотрит на неё Лидер. Взглядом, полным сочувствия, печали и надёжно запрятанной симпатии в глубине его тёмно-карих глаз. «Сможет ли она преодолеть своё упорство в мщении? Я понимаю её желание отомстить, но… всё время думать об этом и не видеть ничего вокруг… то, как ей хотят помочь справиться со своим горем… хотя о чём это я, если сам такой же?» – подумал он и быстро отвёл взгляд, когда девушка повернулась в его сторону.

«Мне показалось или он смотрел на меня? Причём у меня такое чувство, что мы виделись где-то раньше…» – размышляла Анна, обратив на него задумчивый взгляд.

– Есть ещё вопросы? – спросил он, смотря в сторону – на голографическое изображение планеты Тейнон.

– Федерация… Что им нужно? Кто они? – спросила девушка, неожиданно оробев.

– Им нужны доказательства, что Империя действительно творит зло. Мы сами мало о них знаем, они соблюдали нейтралитет долгое время. Я рискнул отправиться к ним, зная, что они откроют по мне огонь. У нас получилось заставить их поколебаться, и тут мы узнали, что твоего дома больше нет. Тогда я сказал, что ты сможешь им всё рассказать, ты сама живое доказательство их жестокости, – произнёс он мягче, заметив на глазах Анны выступившие слёзы. – Я помогу тебе всё рассказать. Одну тебя не оставлю. Обещаю.

Девушка посмотрела ему в глаза и прошептала:

– Спасибо.

Космос, горевший далёкими огнями звёзд, поглощал их, и они чувствовали себя мельчайшими крупинками по сравнению со Вселенной, которой не было дела до каких-то существ, населявших её…

Космос, которому всё равно, какое время года… для него не существует пространства и времени…

Нисаан выпрыгнул из гиперпространства и понёсся к планете, сиявшей голубым цветом.

Дарья Ботина

Родилась в городе на Неве. После средней школы поступила в Санкт-Петербургский медицинский университет, который успешно окончила в 2025 году.

Пишет в жанре психологического и мистического реализма. Публиковалась в сборниках прозы «За горизонтами мечты», «Чёрный чай», а также в сборнике поэзии «Парадоксы творчества».

Шёпот индейской трубки

Кто рассказывает истории, тот правит миром.

Индейская поговорка

Когда каноэ причалило к берегу, на Тобаго уже наступила ночь. Далёкие огни в порту Скарборо напоминали порхающих мотыльков. Диего спрыгнул вниз и потянул канат на себя. Спрятав лодку под грудой пальмовых листьев, он неспешно скрутил цигарку. Где-то пел золотистый тиарис. О чём бы ни была эта тихая песня, она казалась ему печальной. Потушив окурок носком сапога, Диего как следует осмотрелся. Песчаный берег был до неприличия пуст, а угрюмые фрегаты, нырявшие со скал в залив, и вовсе не замечали его. Повязав чёрные как смоль волосы в низкий пучок на затылке, Диего бросил последний взгляд на каноэ и, убедившись, что оно надёжно спрятано от непрошеных глаз, направился вглубь острова.

Кого он искал здесь и зачем – вопросы, на которые он и сам с трудом смог бы ответить. Только вот не искать он не мог. Когда впереди замаячило пламя большого рыбацкого костра, Диего потушил факел и нащупал рукой пистолет. Чернокожий порылся в карманах, заляпанных соляркой джинсовых брюк, и выудил наугад сигарету.

– Стой! Кто идёт? – громкий хриплый голос вырвался из темноты, и Диего увидел лицо говорившего. Им был ещё один чернокожий, в руках его красовался крупнокалиберный пулемёт, из тех, что скорее встретишь в арсенале каких-нибудь чикагских гангстеров, нежели рыбаков из Маунт Сейнт-Джордж.

– Назови своё имя! – крикнул второй.

– Диего, – отозвался парень, не сводя пальцев с курка, – я прибыл из Табаско два дня назад.

– Вот как? – с насмешкой поинтересовался первый. – Ты мексиканец?

– Наполовину.

– Что же привело тебя в Тобаго?

– Кругом полно проклятых островов! – рассмеялся второй, держа в зубах сандаловую трубку.

– Я ищу человека по имени Джек Маршалл.

Рыбаки переглянулись. Первый опустил пулемёт.

– Если ты и вправду ищешь Джека, – покачал головой чернокожий, – то ты зря проделал весь этот путь.

Диего поднял глаза. Они были такими же чёрными, как карибская ночь.

– Он… умер?

Тут негр захохотал во всё горло и едва не выронил трубку.

– Чёрт подери! Джек? Скорее боги потопят остров, чем он отправится на дно сам!

– Тогда мне стоит поторопиться, – улыбнувшись, ответил мексиканец. – Buenos noches[1], господа.

С этими словами Диего продолжил путь. До гасиенды Джека было по меньшей мере мили две на юг. Ещё не начало светать, и оттого гордые тени папай и вправду казались зловещими. Когда вдалеке замаячили неприступные стены патио, Диего погасил факел. В том, что Джек не ждал в такой час гостей или, вернее, не ждал их вовсе, Диего прекрасно знал. Поэтому тратить время на бессмысленные разговоры он не стал. Вынув из-за пазухи тугое лассо, Диего накинул его на одну из каменных башен и потянул на себя.

– А я был уверен, что на Тобаго не осталось пиратов со времён Ост-Индской торговой компании… Видимо, я ошибся?

Диего только прикрыл глаза. Он бы без труда узнал этот голос из тысячи.

– Извини за вторжение, – потерев ладони, улыбнулся Диего. – Не думал, что впустишь…

– Не думал, потому решил взять на абордаж? – протянул Джек, не сводя глаз с Диего. – Как ты нашёл меня?

– Из всех островов от Никарагуа до Гаити есть только два города с таким названием, – бросил Диего, доставая сложенный пополам тростниковый конверт.

Надпись на нём гласила: «Месопотамия, 6 ноября, 1919».

– Не думал, что догадаешься, – хмыкнул Джек, потирая щетину.

– Будь это так, ты бы зацепки не оставил.

Губы Джека дрогнули, а затем растянулись в едва заметной улыбке. По ней одной можно было понять, что улыбался он нечасто. У него были тяжёлые скулы, волевой подбородок и цепкий взгляд, который порой глядел прямо в душу. На вид Джек был несколько старше и выглядел так, будто никто на этой бренной земле не может застать его врасплох. Вот и сейчас он смотрел на Диего так, словно уже знал, зачем он здесь.

– Есть кое-что, в чём без тебя не разобраться, – после коротких рукопожатий признался Диего.

– В последний раз, когда ты просил меня о чём-то подобном, меня объявили персоной нон-грата, – с усмешкой протянул Джек.

– Я не рассчитываю, что ты простишь меня. Но надеюсь, что поймёшь.

– Что бы это ни было, к делам Саламанки я больше не имею никакого отношения.

Диего поднял глаза. Они по-прежнему были черны как ночь, но теперь в них сквозило отчаяние.

– Даже ради Рут?

Джек не сводил с него глаз.

– Твоей сестры?

– Тот же фургон, Джек. Тот же грузак, что и пять лет назад. – Боль, понять которую могли лишь два человека, вынырнула из тени папай и затаилась где-то на берегу. – Вместе мы сможем застать их врасплох. Кортес задолжал нам за гибель Рут.

– Я уже говорил, ты не слушаешь, – с этими словами Джек развернулся, чтобы уйти.

– Не понимаю, что заставило тебя так измениться?

– Ты ничем не поможешь ей, если тебя убьют.

– Если это произойдёт…

– Произойдёт. Это всегда происходит с такими, как мы. Вопрос лишь в том, как скоро.

– Я искал почём зря, – бросил Диего, покачав головой. – Но мы братья и выросли вместе. Думал, ты помнишь.

– Я не забывал, – процедил Джек. – Но мёртвые не помнят ни о чём. А теперь скажи, где ты оставил лодку, и я отведу тебя к пристани.

– Не стоит. Я дорогу и сам найду.

– Подними факел и говори, где спрятал лодку. Мы на тропе контрабандистов, – шёпотом протянул Джек.

– По пути сюда я повстречал лишь двух рыбаков, – зажигая факел, бросил Диего.

– Они такие же рыбаки, как я Ганди.

– Приметил у них пару годных стволов, – рассмеялся Диего, одобрительно кивнув.

Они шагали сквозь мрак, слабо озаряемый тусклым светом дымящего факела, а когда тот погас, не то от порыва ветра, не то бог знает от чего, Джек с ужасом осознал, что дорога, по которой они шли, словно бы вела в обратном направлении. Чем дольше они плутали, тем дальше от них слышался шум океана.

– Мы ходим кругами, – выдохнул Диего, садясь на камень.

– Я не помню этого места, – озадаченно пробормотал Джек, глядя по сторонам.

– Быть этого не может!

Где-то вдали послышался треск, как будто хрустели сухие ветки. Диего машинально выхватил пистолет. Когда между деревьев показался костёр, он решил, что то были рыбаки, но тут же вспомнил, что они остались на другой части острова. Огонь полыхал, да так, что казалось – достанет искрами неба. Вокруг костра не было никого, кроме индейской трубки с длинным бамбуковым мундштуком, оставленной кем-то на невысоком камне неподалёку. Из трубки струился дымок.

– Похоже, мы тут не одни, – прошептал Диего.

– Вы и вправду ходили кругами.

Голос, доносившийся точно из само́й прокуренной трубки, принадлежал старику с седыми, струящимися по спине волосами. Как и когда он очутился здесь, никто из них не знал.

– Факел сгорел, и мы оказались в полной темноте, – объяснил Джек, настороженно приближаясь. – Если бы ты одолжил нам огня, мы бы смогли вернуться.

– Огонь не поможет вам вернуться, – задумчиво протянул индеец. – Но ты можешь попытаться.

Когда час спустя они оказались на том же месте, Джек с силой ударил факелом о землю.

– Дьявол!

– Попробуем снова?

– В этом нет никакого смысла, – поднимаясь с колен, бросил Джек. – Мы никогда не выйдем с этого острова.

– О чём ты? – удивился Диего. – Скоро начнёт светать.

– Пока мы здесь, рассвета нам не видать.

Диего не знал, о чём говорит Джек. Но предчувствие подсказывало ему, что индеец встретился им не случайно.

– Не думаешь, что он знает, как нам выбраться?

– Он и затащил нас сюда.

Диего вопросительно взглянул на Джека. Тот только закрыл глаза. Ему пришлось рассказать, что зовут старика Хосе Идальго, что от племени его в живых никого не осталось и что больше всего на свете он любил колдовать ветер. Не дослушав Джека, Диего направился к индейцу. Джек последовал за ним.

– Тебе не стоит говорить с ним!

Старик поднял на парня глаза. Его загорелая кожа была испещрена одними морщинами.

– Тебя зовут Диего, верно? – улыбнулся индеец.

– Прости Джека за грубость. Эта ночь всё никак не закончится.

– Твой брат переживает за тебя. И хотя у вас нет кровных уз, связь между вами куда прочнее, – с этими словами он выпустил из дыма незамысловатое кольцо.

– Ты и вправду не знаешь, как нам выбраться отсюда?

– Я – нет, но Хитана знает.

– Кто такая Хитана?

– Моя дочь, – сказал индеец и протянул ему трубку.

Диего прикурил и протянул трубку Джеку. Тот нехотя притронулся к ней. Диего не успел ничего сказать, как вдруг всё исчезло: индеец, костёр и трубка. Джек исчез следом за ними. Быть может, это конец? Нет. Вот чья-то рука, тонкая и смуглая, касается его плеча.

– Ты Хитана? – только и сумел спросить он при виде молодой женщины.

Лет ей было не больше двадцати. Была ли она индианкой? Сложно сказать. Она была красива. Это всё, что он знал.

Склон сменил грохочущий шум водопада. Больше они были не на Тобаго. Он бы узнал это место, даже если б ему завязали глаза.

В тот день фургон остановился на краю Эль-Сальто. Люди Кортеса уже поджидали их. И, наверное, всё бы обошлось, если бы не маленькая девочка, которую он выкрал.

– Никогда не стоит оставлять детей без присмотра, – сказав это, Кортес рассмеялся и вынул из-за пазухи ствол.

– Тебе не следовало приезжать в Саламанку, грабить город, стрелять в людей на площади и уж тем более красть ребёнка. Можешь убить меня, если хочешь, но отпусти Рут!

В этот момент девочка подняла глаза и заметила братьев. Она подпрыгнула вверх, спеша помахать им рукой. Но они все что-то медлили. Кортес больше за ней не следил. Он тоже был чем-то занят. Рут, по-детски заскучав, запрокинула голову вверх и заприметила ястреба. Тот парил так высоко, что казалось – весь мир принадлежал ему одному. Забравшись на ветку невысокого дерева, Рут восторженно огляделась.

– Джек! – крикнула она, радостно махая ладошкой. – Джек, гляди, я умею летать!

В этот момент сердце Диего оборвалось, как осыпалась земля под ногами в бездонную скалистую пропасть. Малышка Рут не умела летать. Да и кто сказал, что дети похожи на птиц? Не у всех ангелов на земле есть крылья. А маленькая Рут ничего об этом не знала.

…Когда Хитана окликнула его по имени, Диего стоял на краю Эль-Сальто, как и пять лет назад. А малышка Рут качалась на одной из ветвей. Прямо под ней взбивалась молочная пена и грохотала бездна.

– Рут! Дай мне руку! – взмолился Диего, словно то была живая Рут. Словно она могла его слышать.

Она рассмеялась тоненьким голоском и в мгновение ока оказалась подле него.

– Не будь таким занудой, – улыбнулась она, передразнивая. – Не бойся, я не упаду. Я теперь умею летать.

– Да, маленькая, – стараясь, чтобы слёзы закатились обратно, тихо ответил Диего, – у тебя появились крылья. Отныне у Саламанки есть свой ангел. – Он взял её лицо в ладони. – Научишь меня, когда я вернусь? Ладно?

Когда Диего открыл глаза, кругом было пусто. Костёр погас, на камне лежала трубка. Джек не спал, помешивая догоравшие угли.

– Ты слышал что-нибудь? – с тревогой спросил Диего, теребя его за плечо.

– Ничего. Только ветер.

Диего не знал, что именно видел Джек, но по пути на пристань тот вдруг изменил своё решение и неожиданно согласился. Тогда они принялись вместе толкать каноэ к воде. Как оказалось, плутали они недалеко от берега. Милях в трёх, не более. Индейскую трубку Диего припрятал в карман брюк, на память. Он не знал, увидит ли снова Рут ещё когда-нибудь, или Хитану, или старика Хосе, но отчего-то ему было нестерпимо жаль покидать остров, как будто с ним он терял частичку своей души. Где-то пел золотистый тиарис. И песни его, как прежде, были грустны.

В порту Табаско Диего обнаружил, что трубка таинственным образом исчезла. А Джек ничего не ответил, ведь он всегда знал больше, чем говорил.

Продолжение следует

Юрий Выборнов

Поэт, автор и исполнитель песен.

Номинант национальных литературных премий: имени Сергея Есенина «Русь моя», «Поэт года», «Наследие», «Георгиевская лента»; премии А. Грина в рамках конференции «РосКон-2020»; премий имени Сергея Довлатова, «Большая книга» и «Национальный бестселлер».

Участник литературного конкурса «Классики и современники», международного поэтического фестиваля «Дорога к храму», национальной литпремии «Золотое перо Руси», Международной литературной премии имени Святых Петра и Февронии Муромских.

Член Общероссийской общественной организации «Российский союз писателей», Межрегиональной общественной организации «Интернациональный Союз писателей / Интернациональное сообщество писателей, драматургов и журналистов».

В неглиже, без багажа

В неглиже, без багажа,

без счетов и кошеля

мы приходим в этот мир,

не имея ориентир…

Но, с годами обживаясь

и слегка прибарахляясь,

копим, в закрома кладём,

покупаем, продаём…

Ищем, строим, обретаем

опыт, знанья наживаем,

сил своих не бережём,

рвёмся за большим рублём…

Но приходит смертный час,

небо призывает нас

всё оставить и уйти

без попытки унести…

В неглиже, без багажа,

без счетов и кошеля

покидая этот мир,

оставляя ориентир…

17 июня 2025 г.

Здесь и сейчас

Здесь и сейчас даны нам с тобой

время и силы для жизни земной,

солнце, луна, рассвет и закат,

место для шага вперёд без преград…

Мечты и надежды, вера, любовь,

нервы стальные, горячая кровь,

стойкость, бравада, удаль и дух,

голос без фальши, а также и слух…

Даны безвозмездно и без хулы,

достойно и честно – подарок судьбы,

а посему тоску прочь гони,

счастливые дни свои не проспи…

Здесь и сейчас даны нам с тобой

время и силы для жизни земной,

солнце, луна, рассвет и закат,

место для шага вперёд без преград…

17 июня 2025 г.

Не идёт сегодня сон

Не идёт сегодня сон,

но не чувством окрылён,

утомлён работой я –

вот история моя…

Целиком и без остатка

для семейного достатка

трудодню отдал себя,

не жалея, не щадя…

День-деньской как вол трудился,

не филонил, не ленился,

рук своих не покладал

и работу выполнял…

Без обеда, без напряга,

весьма мастерски и рьяно,

с душой, с сердцем, с огоньком

и, конечно же, с умом…

А под вечер обессилел,

только рад, что всё ж осилил

сделать то, что должен был,

слово делом подкрепил…

Не идёт сегодня сон,

но не чувством окрылён,

утомлён работой я,

день на славу удался…

16 июня 2025 г.

Зимний вечер

Безвременной тоской

окутал зимний вечер,

мертвецкой тишиной,

узором на окне,

сияющей луной

в далёком поднебесье,

в кромешной тьме ночной

и в хладной пустоте…

Думами опутал,

тревогой и уныньем

ужас леденящий

пытаясь напустить,

но только тщетны все

его поползновенья,

коль жаждет душа света,

не зная горя жить…

Безвременной тоской

окутал зимний вечер,

мертвецкой тишиной,

узором на окне,

сияющей луной

в далёком поднебесье,

в кромешной тьме ночной

и в хладной пустоте…

16 июня 2025 г.

Правду не руби с плеча

Правду не руби с плеча,

от души и сгоряча,

будь степеннее, мой друг;

спешка – враг, а с ней недуг…

Себя дёрни за рукав,

взвесь, подумай, что и как;

ныне, может, ты не прав,

пуст, никчёмен твой напряг…

Не спеши, притормози,

посмотри со стороны,

кофе выпей, обмозгуй,

а уж после и трактуй…

Правду не руби с плеча,

от души и сгоряча,

будь степеннее, мой друг;

спешка – враг, а с ней недуг…

15 июня 2025 г.

Неурядицы в жизни

Неурядицы в жизни, в семье и в делах,

в быту, на работе и в мелочах

привязались, прилипли – точь-в-точь банный лист,

три шкуры сдирают, лупят что хлыст…

Гостем незваным приходят они,

вторгаются в жизнь без болтовни,

люто кошмарят, жадно грызут

и беспощадно, безжалостно рвут…

Тиранят нещадно, что свет аж туши,

крутят верёвки, им мил крик души,

душат, ломают, с усердием гнут,

свободно вздохнуть никак не дают…

Неурядицы в жизни, в семье и в делах,

в быту, на работе и в мелочах

привязались, прилипли – точь-в-точь банный лист,

три шкуры сдирают, лупят что хлыст…

15 июня 2025 г.

Летом саночки готовьте

Летом саночки готовьте,

прагматично жить извольте,

дабы не попасть впросак

и не схлопотать тумак…

Дабы голода не знать,

не спешите лень обнять;

коль поймёт, что рады ей,

прочь не выставишь взашей…

Скрягой стать не торопитесь,

но разумно всё ж учитесь

тратить деньги, нервы, время

и нести достойно бремя…

Летом саночки готовьте,

прагматично жить извольте,

дабы не попасть впросак

и не схлопотать тумак…

13 июня 2025 г.

Нет, не хочу

Нет, не хочу, как тот, как этот,

желаю жизнью своей жить,

без чьих-то дружеских советов

умом своим всё сам постичь…

Пройти ногами, но своими

нелёгкий путь земной, что дан,

а не чужими лишь словами,

сквозь пальцы лицезрев экран…

Руками лично прикоснуться

к тому, что суждено мне взять,

душою же не обмануться,

сберечь себя, не потерять…

Нет, не хочу, как тот, как этот,

желаю жизнью своей жить,

без чьих-то дружеских советов

умом своим всё сам постичь…

13 июня 2025 г.

Губа не дура

Губа не дура… только я

по средствам жить привык, друзья,

на ветер деньги не швырять,

чтоб сытно есть, не голодать.

Чтоб не в кредит, а на свои

трудом добытые гроши

себе позволить мог купить

желанный мною дефицит.

Чтоб мог украсить быт, досуг,

за плату вылечить недуг,

не унывать, взаймы не брать

и близким помощь оказать.

Губа не дура… только я

по средствам жить привык, друзья,

на ветер деньги не швырять,

чтоб сытно есть, не голодать.

12 июня 2025 г.

Вверх тормашками дела

Вверх тормашками дела –

это, право, ерунда,

коли светлая пора

на порог прийти должна.

Со дня на день обещалась,

очень жаль, но задержалась,

ничего, не привыкать

верить в чудо, ожидать.

Жить с надеждой и с мечтою,

с светлой, ясной головою,

с незапятнанной душою,

вольной, чистой и простою.

Вверх тормашками дела –

это, право, ерунда,

коли светлая пора

на порог прийти должна.

12 июня 2025 г.

В одном лице живут, не тужат!

В одном лице живут, не тужат,

В союзе тесном. Крепко дружат,

Плечом к плечу стоят всегда,

Не бьются лбами никогда.

Не вздорят они меж собой,

Хоть нрав у каждого всё ж свой.

Один – поэт, другой – трудяга,

А вместе – дружная ватага!

Едины духом и умом,

но только каждый о своём

мечтает, грезит, говорит,

на месте сиднем не сидит.

В одном лице живут, не тужат!

В союзе тесном. Крепко дружат.

Плечом к плечу стоят всегда,

Не бьются лбами никогда.

11 июня 2025 г.

Всё для тебя! Всё для меня!

Всё для тебя! Всё для меня!

Всё то, что можно и нельзя.

Всё то, что раньше лишь мечта,

но явью сделала судьба.

В одно мгновенье! В один миг

Стрелу Амура я постиг.

Сражён был ею наповал

и крепким чувством воспылал.

Горю… Горю… Пылаю я…

К одной тебе питаю я

то чувство, что зовут любовь,

которому не прекословь.

Всё для тебя! Всё для меня!

Всё то, что можно и нельзя.

Всё то, что раньше лишь мечта,

но явью сделала судьба…

10 июня 2025 г.

Единогласно и без спора

Единогласно и без спора,

Нету мнения иного,

Душой Родину любить,

Верой-правдою служить.

Защищать, оберегать!

Почитать, не предавать!

За неё горой стоять!

Ни на шаг не отступать!

Без корысти и без фальши

знать, что земли наши

враг не сможет осквернить,

запятнать, заполучить!

Единогласно и без спора,

Нету мнения иного,

Душой Родину любить!

Верой-правдою служить!

9 июня 2025 г.

Точно струны на гитаре

Точно струны на гитаре,

мысли я перебираю,

что роятся в голове

наяву, да и во сне…

Что мелькают неустанно

и, конечно же, спонтанно

множество вопросов сеют,

от незнанья тоской веют…

Жаждут знания нажить,

сто процентов получить

верные ответы, знать,

что, когда, зачем и как…

Точно струны на гитаре,

мысли я перебираю,

что роятся в голове

наяву, да и во сне…

8 июня 2025 г.

Спасу нет, как нужен сон

Спасу нет, как нужен сон,

коли болен, раздражён,

коли, силы не щадя,

трудодню отдал себя…

Коли целый день, как вол,

ты пахал, забыв за стол

на минуточку присесть,

отдохнуть, да и поесть…

Коли утомился так,

что любой даже пустяк

уж до завтра подождёт,

а сегодня отдохнёт…

Спасу нет, как нужен сон,

коли болен, раздражён,

коли, силы не щадя,

трудодню отдал себя…

8 июня 2025 г.

Под горочку

Знаю, что под горочку дороженька легка,

ведь лихо сам катился в былые времена,

но только ныне, молвлю я искренне, душой,

неверен путь порою, который всё ж простой…

Куда вернее в горку идти, сил не щадя,

препятствия штурмуя и страх в себе боря,

двигаться степенно, вершины покорять,

все горести, невзгоды достойно отражать…

К поставленным задачам спешить не торопясь,

с головушкой дружить, поступков не стыдясь,

суету оставить, не знаться с ней, забыть,

панику навеки в себе искоренить…

Знаю, что под горочку дороженька легка,

ведь лихо сам катился в былые времена,

но только ныне, молвлю я искренне, душой,

неверен путь порою, который всё ж простой…

7 июня 2025 г.

Рук своих не опускай

Рук своих не опускай

и, прошу, не унывай,

левой, правою шагай,

ни на шаг не отставай…

Левой, правою шагай,

верь в себя, не отступай,

жизнь люби, не уставай,

а мечты не забывай…

Жизнь люби, не уставай,

страх бори и побеждай,

рук своих не опускай,

не спеши сказать «прощай»…

Рук своих не опускай

и, прошу, не унывай,

левой, правою шагай,

ни на шаг не отставай…

5 июня 2025 г.

Любви и счастия без меры

Любви и счастия без меры

я у судьбинушки прошу,

душе уставшей крепкой веры

и явью ставшую мечту…

Мечту, виденье, вдохновенье,

погожий, ясный светлый день,

восход добра, его явленье

и зной скрывающую тень…

Тень, но не мрак густой и хладный,

в котором угасает жизнь,

коварный, лютый, беспощадный,

без покаянья и святынь…

Любви и счастия без меры

я у судьбинушки прошу,

душе уставшей крепкой веры

и явью ставшую мечту…

4 июня 2025 г.

Сотни пуль летят на воздух

Сотни пуль летят на воздух,

вкривь и вкось среди руин,

то ли штык отважный воин,

точно бьёт лишь он один…

К супостату беспощаден

и безжалостен в бою,

не согбен, весьма опасен

от ухвата к острию…

Беспощаден, непреклонен,

как и непоколебим,

скор, хитёр, проворен, ловок,

закалён, непобедим…

Сотни пуль летят на воздух

вкривь и вкось среди руин,

то ли штык отважный воин,

точно бьёт лишь он один…

3 июня 2025 г.

Что лунный свет?

Что лунный свет? Уж коль душа

так жаждет солнечного дня,

без тучки, мороси, грозы,

в тени берёзовой листвы…

Так жаждет солнца и тепла,

игриво-яркого луча,

убранства красок, красоты,

без хмари ночи и тоски…

Без душных мыслей и невзгод,

без уймы всяческих забот,

беспочвенных порой тревог,

которых изобилья рог…

Что лунный свет? Уж коль душа

так жаждет солнечного дня

без тучки, мороси, грозы,

в тени берёзовой листвы…

3 июня 2025 г.

Где-то там, в сторонке

Где-то там, в сторонке,

счастье притаилось

и ещё доселе

в дом мой не явилось…

Закружилось милое,

но горе не беда,

ведь искренне всё ж верую

и жду день ото дня…

На встречу уповаю

без укоризны я,

без злой хулы, сомнения,

мечтательно, любя.

Без лютого презрения,

без фальши и без зла,

с толикой стеснения,

душою не кривя…

Где-то там, в сторонке,

счастье притаилось

и ещё доселе

в дом мой не явилось…

Закружилось милое,

но горе не беда,

ведь искренне всё ж верую

и жду день ото дня…

2 июня 2025 г.

Там, где нас ждут

Там, где нас ждут,

мы будем в срок,

бессилен будет и острог,

не сможет супротив стоять,

преградой быть той, что не взять…

Не сможет… даже и не спорь,

забудь про леность, трусость, боль,

ступай смелее на мозоль

ту, что, известно, жизни соль…

Ступай смелее, не скули,

покрепче зубы лишь сожми,

в руках себя, мой друг, держи,

душой и телом не дрожи…

Там, где нас ждут,

мы будем в срок,

бессилен будет и острог,

не сможет супротив стоять,

преградой быть той, что не взять…

2 июня 2025 г.

Не сожалей о днях минувших

Не сожалей о днях минувших,

о тех, что навсегда ушли,

о светло-ярких днях грядущих,

которые ещё вдали…

Здесь и сейчас живи, будь счастлив,

будь весел, крепок и здоров,

широк, мечтателен, талантлив,

без подлецов и лишних слов…

Будь честен, смел и благороден,

будь благодарен, друг, учтив,

естествен и первороден,

открыт душой, благочестив…

Не сожалей о днях минувших,

о тех, что навсегда ушли,

о светло-ярких днях грядущих,

которые ещё вдали…

29 апреля 2025 г.

Что до вопросов без ответов

Что до вопросов без ответов,

тех, что роятся в голове,

душе, уставшей от советов,

влачащей век свой на Земле…

Душе уставшей, непокорной,

свободы жаждущей, живой,

немного вздорной, своевольной,

широкой, доброй и простой…

Немного вспыльчивой порою,

но не капризной, не скупой,

живущей с верой и с мечтою,

забывшей отдых и покой…

Что до вопросов без ответов,

тех, что роятся в голове,

душе, уставшей от советов,

влачащей век свой на Земле…

20 сентября 2024 г.

Когда, устав от произвола

Когда, устав от произвола

судьбы-злодейки и иного,

придёт желание сбежать

куда подальше, бед не знать,

прошу, мой друг, остановись,

вздохни, присядь и оглянись:

не всё так плохо, что дано,

что пройдено и решено…

Не всё печально и плачевно,

бесцельно мрачно, пусто, скверно,

не всё, конечно же, не всё,

земное счастье есть ещё…

Земное счастье, красота,

надежда, вера и мечта,

твоя родня, твоя семья,

а также верные друзья.

Когда, устав от произвола

судьбы-злодейки и иного,

придёт желание сбежать

куда подальше, бед не знать,

прошу, мой друг, остановись,

вздохни, присядь и оглянись:

не всё так плохо, что дано,

что пройдено и решено…

19 сентября 2024 г.

С языка сорвалось слово

С языка сорвалось слово

без участия ума

и к тому же оркестрово,

без стеснения весьма…

Полетело спешно в уши

к «добродетелям» большим,

жаль, конечно, лишь снаружи

благородным и простым…

Опосля же воротилось

сторицей держать ответ,

мёртвой хваткою вцепилось,

подорвав иммунитет…

С языка сорвалось слово

без участия ума

и к тому же оркестрово,

без стеснения весьма…

18 сентября 2024 г.

Шестиструнная гитара

Шестиструнная гитара,

песню звонко со мной пой…

Громогласная отрада,

грянь во весь окрест струной…

Пробегись аккордом звучным

по ухабистой судьбе,

перебором бесподобным

по измученной душе…

Заглуши… Уйми тревогу…

Растопи на сердце лёд.

И, конечно же, ей-богу,

выше звёзд мечты полёт.

Шестиструнная гитара,

песню звонко со мной пой…

Громогласная отрада,

грянь во весь окрест струной…

18 сентября 2024 г.

Лилия Гаманина

Родилась в Альметьевске (Татарстан) в военном гарнизоне. Детство прошло на репетициях армейской художественной самодеятельности, вспоминает автор.

В 1992 году семья переехала в Уфу, где Лилия начала писать стихи, но однажды под воздействием неодобрительной субъективной критики уничтожила свои первые рукописи. В 2000 году завершила обучение по специальности «режиссура драмы» в Уфимском государственном институте искусств на кафедре режиссуры.

Сегодня Лилия – автор множества юмористических рассказов, притч, сказок и стихов в прозе. Ведёт личную страницу в соцсети «ВКонтакте» и публикует свои произведения на литературных порталах «Творчество и потенциал» и «Проза.ру». Вошла в число победителей конкурса «Читательское признание» (2025).

Облако Алых Парусов

Вдали виднелось Прекрасное Сияние. Кусочек чужих огней. Красивые маяки далёкой жизни. Тысячи, тысячи километров было до гавани кораблей.

– Мне никогда не увидеть корабль Мечты, – хмуро сказал Медвежонок, глядя вдаль, – потому что я не Ассоль, а медведь. И вообще, не бывает Алых Парусов.

Медвежонок с глубоким чувством правоты кинул камушек – круги в воде подтверждали его слова. Он был, конечно, прав. Какие тут алые полотна? Даже Ассоль на берегу не живёт. Даже нормальных рыбок нет, например, карпов. Краснопёрка водится, вот весь рыбий коллектив. От этой тревожной мысли Медвежонок присел на все четыре лапы.

– Конечно, ты не Ассоль! Ассоль возле моря, к ней уже плывут корабли, – возразила птица, которая услышала случайный монолог. – Спорим, покажу?

Медведь удивлённо смотрел на сапсана, пёрышки которого подозрительно пахли морем. «Сплетник какой-то, – подумал Медвежонок. – Рассказывает о тайнах чужих». Мишка нервно поёрзал. Раздирало любопытство. Он решил не рисковать с хищником, поэтому сесть ему на шею. Так безопаснее. Но сначала договор.

– А с чего это ты решил, что я полечу с незнакомцем? А вдруг это ловушка и меня, такого красивого, ты унесёшь на крыльях в неведомую даль?

– Меня зовут Кош. Ты слышал легенду об утренней заре? Я та самая птица, которая видит эту первую звезду. Залезай на мою спину, – приказал сапсан Кош.

Медвежонок взгромоздился на спину крупной птицы и ощутил, как они взлетают. Он осматривался по сторонам в надежде увидеть хоть какую-то знакомую местность, но тело сапсана Коша вошло в огромное тучное пространство. Стало страшно. Птица мощно взмахивала крылами, она знала, куда летит. Медвежонок раскачивался в воздухе, но не видел ничего, кроме её перьев.

Медвежонок искренне не понимал, как птица не уставала, однако сквозь толщи о́блака спросить не мог. Краем он видел клюв, глазища, крупные ресницы и перья. Мишка догадался, что сапсан старается успеть до восхода солнца.