Читать онлайн Земля 43 часть четверая Новый веток бесплатно

Глава 1: Комитет «Феникс»

Артур Филмор зашёл в кабинет №714 последним, притворив за собой массивную, герметичную дверь с глухим щелчком. Он молча кивнул уже сидевшим за длинным столом из светлого, холодного на вид пластика, имитирующего дерево. Первым делом направился к угловой стойке с кофейным аппаратом – единственному предмету в комнате, намекавшему на человеческие слабости. Шипение пара, стук пластикового стаканчика о металлический поддон – эти бытовые звуки казались чужеродными в стерильной, безоконной тишине помещения, пахнущем озоном, новым пластиком и антисептиком. Филмор копался в коробке с капсулами долго, с видом сомневающегося гурмана, хотя прекрасно знал, что на вкус всё здесь было одинаково – горьковатая кислотность дешёвой арабики с налётом химической отдушки.

– Протокол «Стелс», – произнёс он наконец, поворачиваясь к столу, но не садясь, а прислонившись к стойке. Он сделал маленький глоток, поморщился и поставил стаканчик, будто поставил точку в негласной части процедуры. – Всем пришло подтверждение? Официально мы сейчас рассредоточены: я, например, на плановом медицинском обследовании, Сибил – в отпуске по семейным обстоятельствам, Картер – на учениях в Форт-Брэгге, Марк – в академическом отпуске для написания монографии. Элиас, ты, кажется, просто числишься в командировке в ЦЕРНе. Корреляция наших диагнозов и отпусков пусть остаётся на совести системного администратора.

Он обвёл взглядом стол. Сибил Моррисон сидела безупречно прямо, её руки лежали на столешнице параллельно краю, будто она была частью мебели, тщательно спроектированной для этой комнаты. Картер Кларк, не обращая внимания на начало, изучал разложенную перед ним детальную топографическую карту Кавказа, водил по ней тупым концом карандаша – он всегда готовился к совещаниям как к полевым операциям. Марк Кеплер, напротив, казался рассеянным, его взгляд блуждал где-то за толстыми стёклами очков, устремлённый в невидимый архив данных. Элиас Вэнс откровенно злился, это читалось в его позе, в том, как он постукивал дорогой титановой ручкой по пустому блокноту, будто выбивая морзянку собственного раздражения.

– Формальности соблюдены, – продолжил Филмор, подходя к своему месту и тяжело опускаясь в кресло. С него будто свалилась невидимая тяжесть ритуального вступления. – Теперь о сути. Нас собрали не для суда над провалами «Надежды» и «Изгоя». Протоколы аутопсии уже составлены, виновные, как водится, – обстоятельства. Нас собрали, чтобы понять, что мы можем сделать теперь. Пока русские не ушли в отрыв, после которого догонять их станет занятием для футурологов, а не для разведки. Мы – оперативный штаб «Феникс». Наша задача – не восстать из пепла, это слишком пафосно. Наша задача – найти в этой куче пепла хоть несколько недогоревших щепок и попытаться раздуть из них хоть какой-то огонь. Пока окончательно не замёрзли.

Он откинулся на спинку, уставясь в потолок с матовыми светильниками.

– Марк, давайте начнём с вас. «Камелот». Итоги обработки?

Кеплер вздрогнул, словно его окликнули в читальном зале. Он поправил очки, механическим жестом.

– Да. Обработка завершена. Я… мы провели полный лингвостатистический анализ. Сравнили все речевые паттерны, весь оперативный жаргон, зафиксированный у командного состава групп «Reaper» и «Smith» во время подготовки, с доступным нам корпусом текстов второй половины XVIII века. От газетных памфлетов до частной переписки английских колонистов. Результат – нулевой. Абсолютный статистический ноль. Ни новых слов, ни устойчивых выражений, даже слухов о «дьявольском огне» или «невидимых убийцах» в хрониках не прослеживается. Вывод: группа не попала в нашу историческую ветвь. Они в другой. Параллельной.

– Из которой нет выхода через исходную точку входа, – добавила Моррисон своим низким, ровным голосом, в котором не было ни капли сожаления, только констатация. – Портал, судя по всему, коллапсировал. Но сама ветвь реальности существует. И группа в ней – тоже.

Картер Кларк оторвался от карты, положив карандаш.

– Меняем парадигму. Если нельзя их вернуть, нужно менять задачу. Не тактическую – стратегическую. Закрепиться. Превратиться из диверсантов в долгосрочный актив. В послов. Послов от нашего будущего – ихнему прошлому.

Элиас Вэнс громко фыркнул, откинувшись в кресле.

– Актив? Послы? Картер, ты сам-то слышишь? Там три десятка измождённых людей в камуфляже посреди Кавказа 1763 года! Их миссия – наблюдение и минимальный, точечный саботаж, а не государственное строительство! Они выживают, а ты хочешь, чтобы они разворачивали посольство!

– Их миссия, Элиас, – Кларк даже не повернул головы, продолжая смотреть на карту, – это то, что им прикажут. Сейчас им приказано выживать и избегать плена. Русские, по нашим оценкам, должны уже выйти на их след. Значит, надо менять дислокацию. Уходить туда, где есть шанс на диалог. На запад. В Англию.

Филмор снова взял в руки стакан с остывающим кофе, покрутил его.

– В Англию. И что? Постучатся в дверь к какому-нибудь лорду-канцлеру, покажут спутниковый телефон и потребуют аудиенции у короля? Это сценарий для дешёвого фантастического сериала, Картер.

– Сценарий, – согласилась Сибил Моррисон, и в её ровном голосе зазвучали первые, лёгкие стальные нотки, – для дешёвого сериала, если думать о них как о солдатах с диковинными игрушками. Но они – не только солдаты. Они – носители системного знания о мире, который ещё даже не начал подозревать о своих настоящих богатствах. И насчёт аудиенции… Представьте, что к нам вчера явились потомки из XXII века. Показали, скажем, портативный термоядерный реактор размером с чемодан. И пообещали через год прислать чертежи и специалистов, чтобы помочь решить вопрос с русскими, иранцами, китайцами – со всеми, кто нам мешает, – раз и навсегда. Мы что, не пустили бы их на порог? Не предоставили бы всё, что они попросят?

Она сделала паузу, дав этой картинке осесть в сознании.

– Теперь представьте: Англия Георга Третьего получает не абстрактные «секреты грядущих веков», а конкретные карты. Карты, где отмечены места, где в его эпоху – лишь пустошь, болота или пустыня, но где в наше время качают нефть. Много нефти. В Пенсильвании, которая пока – колониальная глухомань. В Техасе, который принадлежит испанской короне. В Месопотамии, в Персии… И это только первый, примитивный уровень обмена.

Она обвела взглядом стол, встречаясь глазами с каждым. Даже Вэнс замер, перестав барабанить ручкой.

– А если замахнуться на большее? Если наша группа, получив от нас инструкции и гарантии будущей поддержки – новых людей, грузов через восстановленный канал, – сможет создать не просто убежище, а плацдарм. Не на окраине известного мира, а в его сердце. В Сибири. О ресурсах которой в XVIII веке не знает даже русская корона. Наши люди, зная, что за ними стоит не приказ на выживание ценой любого предательства, а стратегический план по изменению вектора истории целой реальности, смогут сделать невозможное. Они станут не беглецами, а архитекторами. Архитекторами империи, которая получит вековую, непревзойдённую фору. И эта империя, в той параллели, станет нашим единственным, но абсолютным активом. Активом, который вернёт нам паритет, безвозвратно, как казалось, утерянный здесь.

В кабинете наступила тишина. Не гнетущая, а плотная, наполненная работой мысли. Филмор медленно кивнул, поставив стакан.

– Это грандиозно, Сибил. И с точки зрения классической аналитики – абсолютно безумно. Ваш «План Б». Но для него нужна устойчивая двусторонняя связь. А для связи – свой, управляемый «Хронос». Которого у нас, напомню, нет.

– «План А», – коротко бросил Кларк, сворачивая карту.

– Именно, – вздохнул Филмор. – «План А» – восстановить собственные исследования. Обогнать русских в гонке, которую мы уже почти проиграли. Что делать с тем отсталым миром – решим потом. Но для «Плана А» нужны их данные. Алгоритмы стабилизации, карты квантовых резонансов. Всё то, что они после истории с Гончаровым прячут за такими заслонами, что любая попытка цифрового взлома выглядит детской шалостью. Так что давайте решим насущные проблемы сначала, фантазеры!

Марк Кеплер поднял голову. Его голос прозвучал тихо, но с внезапной, хрустальной чёткостью, как будто он наконец нашёл нужную строку в огромном тексте.

– Данные хранят не компьютеры в первую очередь. Их хранят люди. В «Зените», согласно нашему последнему профилированию, круг учёных первого уровня, обладающих полной картиной, не превышает десяти человек. После отмены чрезвычайного режима они вышли из-под постоянного физического контроля объекта. Некоторые ушли в плановый отпуск. Находятся на гражданке.

– Вербовка, – буркнул Филмор, потирая переносицу. – После блистательного провала Гончарова русские будут проверять и перепроверять каждого, кто чихнёт в радиусе километра от их ценных кадров. Это процесс на годы, с мизерной вероятностью успеха и запредельными рисками.

– Есть другой способ, – сказала Моррисон. Её лицо оставалось маской профессиональной отстранённости. – Если субъект не идёт на контакт добровольно, его можно стимулировать. Изъять. Создать условия, при которых сотрудничество станет для него единственной рациональной альтернативой.

Филмор поморщился. Слово «изъять» в её устах звучало так же буднично, как «запросить отчёт».

– Вы предлагаете похищение. На территории Российской Федерации. Это не инцидент, это – casus belli.

– Это не будут наши руки, – парировал Кларк, и в его голосе впервые прозвучали отголоски старой, полевой уверенности. – Для этого есть те, кто сделает это с куда большим энтузиазмом. Те, кто ненавидит их государство не в абстрактном историческом прошлом, а здесь и сейчас. И поверит, что такой удар – это удар по самой его сердцевине. Кстати, о casus belli: украинцы при самой прямой поддержке наших ребят из шестого флота утащили у них пол-Черноморского флота, и что? Громовых заявлений из Кремля не последовало. Ядерным оружием из-за одного пропавшего учёного, пусть и ценного, они не размахивают. Не сумасшедшие.

– Прокси, – кивнула Моррисон. – На Кавказе у нас сохранились контакты. Не с уголовным или террористическим подпольем, а с идеологическими ячейками, что в прочем одно и тоже, созданными и законсервированными нами ещё в девяностые. Русские многих из тогдашних сепаратистов даже ввели во власть, в региональные правительства, наивно полагая, что дали им «рычаг управления» и купили лояльность. Ошиблись. У нас там остались глубокие, спящие сети. Им можно предложить многое: одним – деньги, другим – то, что дороже денег: перспективу реального союзничества с силой, которая может переломить хребет их старому врагу. Они организуют всё: захват на месте, транзит через свои, фактически неподконтрольные Москве, территории – Чечню, вывод в Грузию. Наша задача – дать точную цель, обеспечить бесшовную логистику на этапе выхода из РФ и принять «груз».

– Цель? – спросил Филмор, хотя прекрасно понимал, что ответ уже висит в воздухе.

Кеплер нажал кнопку на встроенном в стол пульте. На противоположной стене, где панели были экраном, возникло изображение. Женщина. Умное, уставшее лицо с тёмными кругами под глазами, но с упрямым, цепким взглядом. Рядом – снимок хрупкого мальчика с большими, слишком взрослыми глазами.

– Елена Сергеевна Ашихмина. Ведущий физик-теоретик Института ядерной физики, ключевой сотрудник проекта «Зенит», де-факто второй человек после Махницкого в работах по стабилизации феномена. Обладает исчерпывающими знаниями по всем направлениям, включая тупиковые. В данный момент находится в Кемерово, в отпуске. Основное занятие – уход и лечение несовершеннолетнего сына, Максима. Уровень её осведомлённости – тотальный.

Моррисон, не глядя на экран, как будто профиль уже был отпечатан у неё в мозгу, добавила:

– Психологический портрет: устойчивый патриотизм, гипертрофированное чувство профессионального долга, высокий интеллект. Ключевая уязвимость – состояние ребёнка. Связь с сыном – доминирующая, после травмы граничащая с одержимостью. На вербовку, на осознанный контакт – не пойдёт. Никогда. Значит, нам нужен безотказный рычаг. Ребёнок и будет этим рычагом.