Читать онлайн Руководство по домоводству, хорошим манерам и романтическим отношениям бесплатно

РЕЦЕНЗИЯ В СТИЛЕ АННОТАЦИИ.

Эта история замышлялась как скромное руководство по домоводству и хорошим манерам для юных девиц, с лёгкой щепоткой романтики, добавленной исключительно ради пикантности, дабы не нарушить общего благопристойного настроения. Всё шло по плану: учись, мечтай о принце на белом коне и будь образцом добродетели – идеальный рецепт для скучного, но почтенного бестселлера.

К сожалению, героиня романа оказалась куда более упрямой и самостоятельной, нежели предполагал автор. Наплевав на все наставления и советы, она решила сама проложить свой жизненный путь без участия и контроля вашего покорного слуги. С этого мгновения сюжет подхватила неведомая сила, которую мы, скромные служители пера, именуем судьбой – или злым роком, подстерегающим каждого писателя, дерзнувшего сотворить, персонаж с независимым характером.

Получая тумаки и набивая шишки, наша героиня упорно шла напролом, пока не встретила своего принца. Но, увы, принц оказался не только без белого коня, но и вовсе бестелесным виртуальным созданием, нагло поселившимся в её голове. Казалось бы, на этом можно было поставить точку, отправив бунтарку в палату номер шесть и завершить эссе классическим финалом с моралью о том, сколь опасно путать реальность с иллюзиями.

Однако бороться с героями – один из которых виртуальный, а другая невменяемая девица, помешанная на справедливости, – становилось для автора всё сложнее и сложнее. А когда к этому тандему присоединилась японская «ослица», по недоразумению названная Софией, скромный роман преобразился в совершенно непредсказуемое приключение, изобилующее ненормативной лексикой и сценами, не предназначенными для подростков пубертатного периода и матрон бальзаковского возраста, увлечённых благочестием и моралью.

Лишь из соображений гуманности автор просит вышеозначенные категории населения воздержаться от знакомства с этим произведением.

Между тем, объединившись в довольно сплочённую, слегка сумасшедшую команду, эта троица, ведомая маршрутами, понятными только им самим, и неумолимой судьбой, мчалась на всех парах к заветному «happy end». По пути моральные ценности, навязанные обществом, в их сознании претерпевали неожиданные метаморфозы, словно розовые очки, сброшенные с глаз, открывали мир в новых, непривычных красках, где добро и зло иногда менялись местами, а справедливость улыбалась сквозь пальцы.

Это было не просто переосмысление, а настоящее внутреннее пробуждение: освобождение от чужих догм и рождение личной свободы выбора, своеобразного «апгрейда» сознания, после которого уже не страшно идти даже в джунгли жизненных парадоксов, где логика сдается без боя.

Разрушая иллюзии и расшвыривая устаревшие моральные кирпичики, они шаг за шагом строили собственную нравственную вселенную, параллельно лихо расправляясь с несправедливостью окружающей действительности, подобно героям из комиксов, но без плащей и трусов, натянутых поверх колготок.

Что из этого вышло? Судить лишь тебе, уважаемый читатель! Роман превратился в увлекательное приключение, полное неожиданных поворотов, романтических вспышек, приправленных щедрой порцией юмора. Приглашаю тебя окунуться в эту историю, где герои живут по своим правилам, а автор лишь наблюдает с удивлением и лёгкой улыбкой.

ЧТО-ТО ВРОДЕ ПРОЛОГА

Проснувшись среди ночи от переполняющего желания посетить туалет, я встала с кровати и, не включая свет, босиком поплелась в ванную комнату. Отблески уличного фонаря, пробивавшегося через неплотно задернутые шторы, позволяли мне свободно перемещаться по квартире.

Успешно достигнув намеченной цели и ни разу не врезавшись в обстановку интерьера, включила свет и зажмурившись, вошла в ванную комнату. Подойдя к унитазу уже на последних остатках терпения, в полусонном состоянии подняла крышку, настроилась и начала писать.

Извергаемый моим молодым организмом водопад растекался по обнаженным бедрам, распадаясь на множество ручейков. Отрываясь от тела, желтые струи выписывали в воздухе замысловатые узоры, шумными потоками ударялись о пол и стены, разлетались по сторонам, забрызгивая все вокруг.

Внезапно сообразив, что писаю стоя, я лихо оседлала унитаз задом наперед и умудрилась при этом больно ударится коленкой об бачок.

– Бля, твою же мать, что это было? – завопила я от боли и испуга, окончательно проснувшись. – С какого нахуй перепуга, писала стоя? Будто у меня за ночь вырос… – начала я, но осеклась, с опаской заглянув себе между ног. Убедившись, что там ничего нового не отросло, с облегчением вздохнула.

Еще немножко посидела и выдавила последние капли, огляделась по сторонам и, оценив обстановку, резюмировала: «Полная жопа».

Охая и потирая болевшее колено, сползла с фарфорового изделия, при этом отметила про себя, что такая посадка при определённых обстоятельствах оказывается куда удобнее традиционной. Поднявшись на ноги и с высоты своего роста, рассмотрев масштабы бедствия, еще раз грязно выматерилась на бис.

Сняв полотенце с крючка и намочив один его конец под краном, тщательно обтерла тело ниже пояса. Мысль о душе среди ночи не вдохновляла. Использованным полотенцем вытерла стены и пол, а затем бросила его в стиральную машину.

Вымыв руки, я придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале, и оно мне определенно понравилось.

Из зеркала на меня смотрела двадцатилетняя девушка. Пшеничные волосы обрамляли овальное лицо, струясь легкими волнами, обвивая и опутывая нежную шею. Они опускались ниже крупными небрежными локонами, подчеркивая естественную красоту обнаженных плеч. Золотистые завитки спускались на упругую грудь, отчаянно пытаясь прикрыть розовые подрагивающие соски.

Под высоким лбом, укрытым чудесными локонами, словно вуалью, скрывались изящно изогнутые брови. Длинные пушистые ресницы, подобно крыльям бабочки, порхая, прикрывали большие миндалевидные глаза. Создав эти удивительной красоты «зеркала человеческой души», природа решила потешиться над их обладательницей и сотворила один светло-зеленый, а другой цвета – насыщенно янтаря. Преломляясь и отражаясь свет зажигал в них загадочное свечение и словно бы по волшебству темно-янтарный зрачок вспыхивал золотистым блеском, а светло-зеленый вдруг начинал излучать насыщенное изумрудное мерцание.

Тонкий чуть вздернутый носик придавал лицу игривое выражение, а за немного припухшими, но тем не менее четко очерченными губами нежно-розового цвета, скрывались ровные жемчужно-белые зубы. Высокие скулы и слегка заостренный подбородок выдавали аристократическое происхождение.

От увиденного настроение значительно улучшилось. Улыбнувшись и подмигнув своему отражению, ласково сказала: «Пошли спать, зассанка».

Выходя из ванной, обернулась к зеркалу, показав ему язык и произнесла «Бе-ее»! Отражение не задумываясь сделало тоже самое.

Удовлетворенная и с чувством выполненного долга направилась в кровать. Проходя в полумраке через гостиную, и уже представляя себя нежащуюся в уютной постели, почувствовала легкое прикосновение к своей попе.

Взвизгнув от неожиданности, я опрометью бросилась в спальную комнату, захлопнув за собой дверь. Привалившись к ней всем телом, повернула защелку замка в попытке отдышаться и понять, что это было?

Страх и ужас растекались по всему телу.

«Кто это мог быть?» – лихорадочно думала я.

В квартире я одна и хорошо помню, что пред тем, как лечь спать, заперла входную дверь.

Значить кто-то проник в мою квартиру и сейчас находится в соседней комнате, за дверью.

Сердце мое бешено колотилось, а в душе бурлили смешанные чувства. Сначала во мне плескался неудержимый страх и отчаяние за себя и свою жизнь. Затем на смену им пришло чувство жалости к самой себе и безысходности. Паника и неопределенность сковывали меня, как стальные путы, не давая здраво рассуждать, принимать рациональные решения.

Вот так просто меня сейчас будут убивать, а перед этим еще и изнасилуют, и не в моих силах что-то изменить. Этот потный жирный и вонючий урод, будет получать наслаждение, издеваясь надо мной. Почему он потный жирный и вонючий я не знала, но то, что он определенно урод, не сомневалась.

Начинающиеся формироваться чувства обиды и несправедливости разрушали путы страха и безысходности в моей душе. Подобно загнанной в угол кошке, превратившейся во льва, страх и отчаяние были сметены всепоглощающей ненавистью и яростью. Это моя квартира и не одному ублюдку я не позволю надругаться над собой. Он вторгся на мою территорию, я прибью его, отрежу яйца и засуну ему в глотку.

– Сегодня не твой день, вонючий извращенец! – вырывались из меня словно пар из бурлящего котла эмоции вперемешку с мыслями. – Ты думаешь, что пришел за своей жертвой, но ты ошибаешься, сегодня ты будешь жертвенным агнцем, а охотником буду я. Сегодняшняя ночь станет для тебя последней.

Простояв у двери еще некоторое время вслушиваясь в шорохи, и не уловив ни единого подозрительного звука, я решилась на отчаянный шаг.

Тихонько провернув защелку, схватила с кровати силиконовый «Diablo», (в этот момент мне под руки ничего подходящего не попалось) и, посчитав этот утешитель одиноких женщин, серьезным аргументом в умелых руках, я с воинственным кличем «убью нахуй, пидор», и с искусственным членом наперевес, выскочила из спальной комнаты, ринувшись к выключателю в гостиной.

Свет вспыхнул, и я, размахивая перед собой силиконовым изделием как заправский корсар, бегло осмотрела комнату.

Интерьер комнаты был выдержан в мягких, пастельных тонах. Светло-бежевые стены, приятно гармонировали с белыми, двустворчатыми дверьми, остекленными полупрозрачным стеклом, имитирующую изморось. На паркетном полу выбеленного дуба органично расположился нежно-бежевый ковер с выстриженным орнаментом. В полуповороте от дивана, обтянутого кожей цвета топленого молока, стояло кресло, выполненное в том же стиле. Между ними втиснулся белый журнальный столик.

Пианино у окна смотрелось бы архаично и нелепо в этом минималистичном интерьере, если бы не его жемчужно-белый цвет и хромированные канделябры, прикрученные к передней крышке. Подобно выхлопным трубам роскошного байка они выходили из чрева музыкального инструмента и, изящно изогнувшись вверх, венчались толстыми свечами красного цвета.

За неплотно задернутыми приятного бежевого оттенка шторами скрывалось большое панорамное окно, в светлое время суток наполнявшее помещение мягким уличным светом.

Напротив, во всю ширину стены, располагались стильные раздвижные двери-купе, обрамлённые изящным металлическим профилем. Их зеркальные поверхности отражали интерьер, размывая границы реальности. За ними прятался просторный платяной шкаф.

Зеркальные панели, словно магические врата, визуально расширяли пространство, создавали эффект бесконечной глубины. Благодаря этой оптической иллюзии комната, и без того просторная, обретала поистине дворцовый размах, превращаясь в воздушный, наполненный светом зал.

Мысленно похвалив свою маму за прекрасный дизайн комнаты, я увидела в отражении зеркальных дверей обнаженную девушку, лихо размахивающая резиновым членом.

Спать обнаженной давно вошло у меня в привычку, и будучи застигнутой врасплох мне некогда было заниматься своим гардеробом. А то, что в моей кровати «случайно» оказалась игрушка для взрослых девочек, это мое личное дело и никого кроме меня не касается. Эти мысли как электропоезд пролетели в моей голове.

Под действием плескавшегося во мне адреналина, обильно приправленного нецензурной лексикой, предававший уверенности, решилась обследовать всю квартиру, а заодно найти приключения на свою голую задницу.

Совершенно не стесняясь своего экстравагантного вида, а лишь крепче сжимая «оружие» в руке и оглашая пространство виртуозным потоком похабных изречений, я двинулась на поиски маньяка.

Выдающиеся мастера нецензурной брани позавидовали бы богатству моего непечатного лексикона. Из моего пламенного монолога можно было узнать не только в каких интимных отношениях состоит маньяк со своими ближайшими родственниками, но и в каких отношениях он находится с местной флорой и фауной.

По мере продвижения по квартире мое красноречие покоряло новые вершины. В коридоре пали духом даже бывалые сапожники, а на кухне скончался последний портовый грузчик.

Увы, сам виновник моего гнева так и не удосужился показаться.

Заменив на кухне искусственный половой орган на чугунную сковороду, придавшую мне значительную долю уверенности, решила с большей тщательностью произвести осмотр квартиры, на предмет обнаружения сексуального маньяка. В том, что это был маньяк я ни на секунду не сомневалась.

Обследование шкафов и гардероба положительных результатов не принесло. Не на шутку расхрабрившись, начала размышлять, что можно считать положительным результатом: отсутствие маньяка или наоборот его присутствие?

Детально посмаковать чудную мысль о том, что с ним сделаю, когда найду, решила чуть позже, так как мое воспаленное воображение рисовало картинки, противоречащие Гаагской конвенции и мешающие воплощению моего грандиозного плана. Грандиозный план заключался в двух действиях: найти и покарать особо извращенным способом.

Побродив по квартире еще минут десять и не найдя никого, я некоторое время повозмущалась.

– Ну что за маньяки нынче пошли? Девушку по заднице шлепнут и исчезают, словно их и вовсе не было. А нет бы попугать или хотя бы поговорить по душам.

Адреналин еще плескался в крови и до безумия хотелось приключений.

– Ну, где же этот или любой другой, ну хоть бы какой маньячишка?

Организм тупо требовал выплеснуть скопившиеся эмоции.

– А может действительно никого не было, и мне это только показалось от перевозбуждения?

Проверив еще раз входную дверь и убедившись, что она заперта, вернулась в гостиную. Так и не найдя возмутителя спокойствия, полностью разочаровавшись в старике Фрейде и его психоанализе, а также посетовав на личностный психотип современных маньяков, все же решила осмотреть пространство под диваном, так сказать для очистки совести.

Подойдя к дивану и встав на колени, не выпуская из рук сковородку, осторожно заглянула под него. Толстый слой пыли, несколько фантиков от конфет и как мне казалось, безвозвратно утерянная заколка для волос, вогнали меня в глубокое уныние.

В голову полезли разные мысли. Надо обязательно с утра пропылесосить квартиру и уделить особое внимание уборке под диваном. А то кто-нибудь заглянет, да хоть бы и тот же самый маньяк, а там такое свинство.

Наверное, это заложено в генотипе русской женщины: находясь в отчаянной ситуации, на грани жизни и смерти, она обнаруживает в себе силы рассуждать, что о ней подумают другие. Даже находясь на смертном одре, она беспокоится о том, как будет выглядеть со стороны.

Эти мысли меня несколько отвлекли и позабавили.

Неожиданно вспомнились чьи-то стихи.

Есть женщины в русских селеньях

Их бабами нежно зовут.

Слона на ходу остановят

И хобот ему оторвут!

В игре ее конный не словит,

В беде – не сробеет, спасет;

Коня на скаку остановит

И всаднику морду набьет.

Ее богатырь не поборет,

Кулачный боец – не сшибет,

В горящую избу загонит,

Водою потом обольет.

Ей жить бы хотелось иначе,

Носить драгоценный наряд.

Но кони всё скачут и скачут!

А избы горят и горят!

Забыв обо всем и беспечно рассуждая о месте женщины в русской поэзии, начала выбираться из-под дивана.

Подняв голову и все еще стоя на четвереньках, непроизвольно обернулась и посмотрела в зеркальные двери шкафа, на свое отражение. Точнее только на свою пятую точку, поскольку я всё ещё находилась возле дивана в коленопреклонённой позе.

И в этот момент где-то над собой услышала мужской голос.

– Еперный театр, у нее в попке пробка.

Мгновенно вскочив на ноги и со всей силы нанеся удар сковородкой туда, откуда доносился мэрский голос, я с досадой обнаружила, что там некого нет. От неожиданности сковородка, выскользнула из руки, описала дугу и, не встретив на своем пути препятствий, с грохотом ударилась о стену. Кухонный инвентарь с противным дребезгом покатился по полу.

Не теряя ни секунды, бросилась к упавшему «снаряду», схватила его в руки и только после этого ещё раз осмотрела комнату. Та по-прежнему была пуста. Краем глаза взглянула на своё отражение в зеркале, невольно сравнив себя с теннисисткой, готовой отразить подачу. Также, как и она, я стояла в классической стойке: с расставленными ногами на уровне плеч, согнутыми в коленях. Корпус подан вперёд, спина прогнута, попа чуть отставлена назад. Только в отличие от неё я была совершенно голой, в руках вместо ракетки, сковородка, а из попки действительно торчала анальная пробка.

Лицо мое выражало одновременно и ненависть, и испуг. Со стороны это выглядело настолько нелепо и смешно, что, если бы все это происходило не со мной, я бы каталась по полу и ржала как лошадь.

– А ну вылезай, пидор гнойный! – сорвавшимся на фальцет голосом пропищала я.

Но не тут-то было! Этот невидимый мудак, не обращая внимание на мое требование, продолжал что-то бормотать у меня за спиной.

Мысленно поблагодарив маму, категорически не признававшую современных легкосплавных сковородок, с удвоенным усердием замахала чугунным инвентарем подобно ветряной мельнице в надежде срубить эту тварь. А в голове мелькнула мысль, что мой поединок с невидимым противником чем-то напоминает бой Карлсона с Фрекен Бок в известной сказке Астрид Линдгрен. Различие было лишь в оружии. Фрекен Бок орудовала выбивалкой пыли для ковров, я же – сковородкой.

Кстати, надо подчеркнуть, что в отличии от сказки я не без основания считала себя стройной и привлекательной девушкой, а симпатичный толстячок неопределенного возраста с пропеллером в жопе, вероятнее всего, был гнусным и мерзким бомжом, проживающим незаконно на нашей крыше.

Мои мысли и желания поскорее подбить это гадкую тварь на лету как надоевшую муху, отвлекли меня от реальности. Вернувшись в действительность, я застыла от ужаса.

По моей спине побежали капельки холодного пота. Тело начал сковывать первобытный страх. Если бы не сковородка в моей руке я бы забилась в темный уголок и сдохла бы там от ужаса. Вместо ответа на лаконичное требование снова послышался тот же голос, но теперь он исходил изнутри. Точнее, это были не слова, а мысли другого человека, доносящиеся из головы.

Да-да, именно мысли другого человека, которые я сперва приняла за голос маньяка.

Осознав это, я немедленно включила режим «Паника». То есть начала просто орать.

Через некоторое время безумной какофонии до меня стало доходить, что орем мы вместе, в два голоса.

Точнее голос, который был во мне, орал, а я просто визжала, не понимая, что происходит.

Не переставая вопить и одновременно мастерски махать сковородкой, я стала прислушиваться к этому безумному диссонансу, из которого можно было вычленить несколько ярких мыслей этого урода.

«Теперь он баба, твою же мать, куда девалось его достоинство и на хрена ему эти недоделанные сиськи. Если кто-то решил произвести натуральный обмен, то сделайте его хотя бы равноценным, а не вешайте на грудь это недоразумение».

Из моего непрерывного визжания можно было выделить одну мысль, в разных интерпретациях: «Пиздец, как мне страшно! Твою мать, что происходит?»

Через несколько минут, полностью обессиленная и опустошенная, я шлепнулась на диван с криком: «Да пошли все нахуй, мне на все насрать». Голос тоже умолк, вероятнее всего по той же причине.

На неопределенное время наступила пауза. Воспользовавшись ею, я скосила взгляд на свою грудь и в принципе осталась довольна ее формой и размером.

– Козел вонючий отрасти сперва свою, а потом варежку раскрывай, – процедила сквозь зубы я.

Немного отдышавшись и понимая, что ничего не понимаю, попыталась прояснить ситуацию, задав вопрос:

– Ты кто?

И в этот же момент этот мудак задал мне тот же самый вопрос. Наши вопросы прозвучали в унисон.

– Я первая задала вопрос, – безапелляционно заявила я, – поэтому немедленно отвечай, кто ты?

Я не знаю, – вдруг неожиданно услышала я отчетливую мысль.

«Вот теперь мне точно пиздец пришел», – подумала я. На лицо острая фаза шизофрении с раздвоением личности, диагноз весьма печальный.

Очень захотелось потерять сознание и отключится, но голос в моей голове не дал мне этого сделать. В его интонациях угадывались нотки растерянности, испуга и внутренней опустошенности.

– Я очнулся, – бормотал он, будто пытаясь ухватиться за призрачные обрывки памяти, – и ничего не помню: ни имени, ни прошлого, ни того, как очутился в этом теле.

– В моем теле, – напомнила ему я.

Не обращая внимание на замечание, он продолжил:

– Единственное, что помню, так это то, что я мужчина, наверное, – произнес он с некоторым сомнением.

– И почему ты в этом уверен?

– Женщина не стала бы так бурно реагировать на твое прекрасное тело, если, конечно, я не конченная лесбиянка, – немного подумав, добавил он.

Хотя меня и трясло от страха, но все же мне было приятно услышать комплимент, даже от этого чудака на букву «М».

– Очень надеюсь, что ты не старая лесбиянка. При всем том, что я девушка толерантная, но все же не по этой части. И коль мы определились, что ты особь мужского пола, как прикажешь тебя называть. Может назовем тебя Мудила? – трясясь от страха, вызывающе спросила я.

– Если предположить, что я временно располагаюсь в твоем теле по воле неведомых мне обстоятельств, – продолжил он свои рассуждения, не обращая внимания на оскорбления, – то по аналогии можно провести связь с легендами о Джиннах.

– О ком?

– О Джиннах, это такие мифические существа.

– Если ты Джинн, ты должен сидеть в лампе, а не во мне, урод, – почти шепотом добавила я.

– Наверное, ты права, но если допустить, что лампа была утеряна, либо украдена, то можно предположить, что сосудом стало твое тело.

От этих слов меня всю передернуло. Мое тело рассматривается как сосуд для какой-то твари.

– И я вероятнее всего переселился в тебя, – продолжил свою мысль Джинн.

Про себя я решила, что пока буду называть его Джинном. Конечно, ему больше бы подошло «урод» или «тварь ползучая», но мысль о том, что во мне сидит вышеназванное, приводила меня в состояние истерики.

– И как же тебя освободить от моего тела? – спросила я и мысленно добавила: «А лучше прибить».

– Легенды утверждают, что надо потереть лампу.

– Сам ты лампа, дебил, – огрызнулась я, представляя себе, как тру себе живот, а из моего рта начинает выходит синий дым, потом появляется этот мудак и говорит: «Слушаю и повинуюсь».

Отложив сковородку в сторону, я подняла голову, открыла рот и начала интенсивно тереть живот.

– А почему ты решила, что надо тереть именно живот? – Спросил с издевкой Джинн.

– А разве не так? – Я на мгновение растерялась.

– Думаешь, я буду вылезать у тебя изо рта? – Его голос стал мерзко слащавым.

– Откуда же ещё? – усмехнулась я. – Ведь не из задницы же.

Но тут вспомнился фильм «Чужой» тот, что мы смотрели с моим парнем на прошлых выходных. В красках я представила, как нечто рвётся из живота сквозь рёбра, обрывая мне внутренности. Мое гипертрофированное воображение тут же включило режим «Паника».

Я визжала и каталась по полу, а в голове моей бормотал чужой голос:

– Да заткнись ты, мать твою, пошутил я.

– Кто ты?! – не переставая, кататься по полу, визжала я.

–Я Джинн и могу выполнить три твоих желания. После того, как ты заткнешься.

Слова «выполнить» и «желания» у меня плотно ассоциировалось со словом «халява». Хоть умом я понимала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, но мечта о халяве перевесила все разумные доводы. В общем, я потихоньку успокоилась и, всхлипывая, переспросила.

– Это как у золотой рыбки?

– Какая же ты бестолочь. Рыбка была у Пушкина. И это просто сказка. Кстати, там все плохо кончилось, старушка осталась у разбитого корыта. А я Джинн из Аравии, verstehen, бестолочь?

– Ja, ja, natürlich, –автоматом ответила я, уже размышляя о своих хотелках.

– Итак, у меня три желания, – задумчиво проговорила я.

– Какие три? – удивился Джинн. – Осталось только два.

– Ты же только что обещал три желания! – надув губки, возмутилась я, в миг забыв о своих страхах и переживаниях.

– Первое желание было, чтобы ты заткнулась.

– Врешь ты все, это не мое желание. Сволочь, верни желание! – сжимая кулаки и озираясь по сторонам в надежде отыскать и заехать в нос этому мерзавцу, кричала я. – А замолчала я сама по собственному желанию, понял, урод?

– Вот видишь, – подхватил мои слова Джинн, – «по твоему желанию», следовательно, одно желание уже исполнено.

Логика в его словах прослеживалась, но я попой чувствовала, что меня сейчас разводят как последнюю лохушку.

– А знаешь, ты какой-то неправильный Джинн, – решила я зайти с другой стороны. – Бракованный, что ли?

– Это почему? – возмутился он.

– С девушками не можешь интеллигентно разговаривать. Лампы у тебя персональной нет. Может и колдовать ты не можешь?

И, не давая ему вставить ни слова, продолжила.

– Ладно, хрен с тобой, отжал у бедной девушки одно желание, подавись им. Я тебе его прощаю. Но дальше все по-честному, без обмана. Я погрозила пальцем, а мозг в это время начал бешено перебирать варианты.

Мне казалось, что мои желания напоминают людскую толпу, ворвавшуюся в магазин в «чёрную пятницу». Смутно понимая, зачем и для чего, но точно зная, что надо брать, иначе возьмут другие. Мои хотелки толкались и кричали у меня в голове, мешая друг другу пробиться к заветной кассе под названием «халява, налетай». И, конечно же, победителем вышло самое дебильное желание, какое только могло прийти в мою сумасбродную голову.

– Хочу принца на белом коне, – выпалила я, в полной мере не осознав, что только что пожелала.

– И чтобы совсем не выглядеть идиоткой перед представителем иного мира, начала ставить фильтры. – Чтоб красивый был, умный и при деньгах. Но не абы какой, а чтобы любить умел по-настоящему, чтобы каждый день цветы дарил!

– Ну, и на хрена ты такая ему нужна? – спросил меня бесцеремонно Джинн, не дослушав мои хотелки.

Я нахмурилась, кулаки снова сжались. Джинн просёк ситуацию и быстро сообразил, что режим «Паника» вот-вот может включиться. Голос его мгновенно сменил интонацию. Теперь она звучала сладострастно и льстиво.

– О-о! звезда моих очей, какое же оригинальное желание посетило твою чудесную головку! Клянусь, ни одной из четырёх миллиардов женщин на этой планете в голову не могло прийти ничего подобного.

– И что ты этим хочешь сказать? Все четыре миллиарда хотят то же самое?

– Да, моя несравненная! – подтвердил Джинн мою догадку.

Почувствовав, что этот поганец опять меня разводит, начала беситься.

– Знаешь, Джинн, мне глубоко насрать на их желания. Я хочу принца на белом коне. Ты понял меня урод? – зарычала я на него, в душе понимая, что эта сволочь была в чем-то права.

Если на счет принца у меня были хоть какие-то смутные планы, то вот что делать с лошадью, я не имела никакого представления. Тащить домой на четвертый этаж эту скотину, так она в лифт не влезет. Оставить во дворе возле подъезда как автомобиль? Сопрут, как пить дать сопрут, на ней же нет противоугонной сигнализации. Мало того ее надо еще и кормить.

Но в моей детской мечте принц шел в комплекте с лошадью и никак иначе.

– Принцесса твое желание банальное и убогое. Тем более принцы все закончились.

– Это почему закончились? Немедленно покажите накладные, – с какого-то перепугу потребовала я.

– Большой спрос, знаете ли. Падишахские гаремы не успевают поставлять их на рынок невест.

– И что теперь мне делать? – обескураженно спросила я

– Чуть-чуть подождать.

– И долго ждать?

–Да нет, так лет двадцать, тридцать, не больше.

И не давая мне времени на возмущение продолжил:

– А вот лошадку белой масти, можем прямо сейчас.

– А зачем мне лошадь без принца? – устало и разочаровано возразила я. – Хотя давайте лошадь, может быть, научусь на ней ездить.

– Сию минуточку, принцесса, только посмотрю, когда ее можно будет вам доставить, – слащавым голосом проговорил Джинн. И умолк. На некоторое время в комнате воцарилась тишина.

– Ой, ой простите, принцесса, бога ради, простите, – теперь уже наигранно скорбным тоном заголосил Джинн.

– Ну что еще у тебя случилось?

– Лошадка ваша того.

– Чего того?

– Померла, издохла скотинка.

– Отчего?

– От курения.

– А ваша лошадь курила?

– Курила, да еще как! Как паровоз, вот копыта и отбросила! Ибо всем известно, что никотин убивает лошадь! – печально заключил Джинн.

– Послушай, урод, – устало спросила я. – Вот ты сейчас надо мной смеешься что ли?

– А ты еще не поняла. Ну ты и жирафа, – расхохотался Джинн.

И в тот же миг меня пронзила мысль. Дьявол! В меня вселился сатана! Как я сразу не догадалась.

– Ах ты, сука! – зарычала я, только теперь осознав всю глубину задницы, в которую угодила.

В современной психиатрии это заболевание известно как «раздвоение личности». Но еще несколько столетий назад этот синдром называли «одержимостью дьяволом». В меня точно вселился черт.

И все признаки на лицо. Мне нужно изгнать из себя беса. А для этого мне срочно нужен экзорцист.

Из фильмов и книг я помнила, что если в человека вселяется дьявол, то его надо сразу обездвижить или хотя бы ограничить его передвижения, ну а потом вызывать специалиста. Типа того красавчика Киану Ривз, игравший в фильме «Константин: Повелитель тьмы».

Ничего умнее как забежать в спальную комнату, вытащить из маминого набора для взрослых девочек наручники с розовыми пушистыми вставками и приковать себя к радиатору отопления мне не пришло в голову.

После проделанной манипуляции я зловеще улыбнулась и устрашающим голосом прорычала.

– Ну все, пидор, писец тебе пришел. Будешь знать, как к честным девушкам по ночам в головы залезать.

– Это мой конец, – жалобно проговорил Джинн и захныкал.

Постепенно его плачь начал переходить в безудержный хохот.

– Ой не могу, – с истерическим смехом говорил он. – Где та ферма, на которой таких идиоток выращивают?

Его слова посеяли в моей душе смутные сомнения.

– Скажи, о мудрейшая, –сквозь смех говорил он, – что же ты собираешься делать дальше?

Вопрос окончательно поставил меня в тупик. А действительно, что дальше? Вот я его поймала и что теперь?

– А я сейчас вызову экзорциста, и он тебя вначале изгонит из моего тела, а потом уничтожит, –Торжествующе заявила я, мечтая о красавце-герое, спешащем мне на помощь.

– Бинго! Отличное решение, – подхватил мой душевный порыв Джинн. Только вот незадача, твой телефон валяется на кровати, а ты прикована к радиатору, и тебе отсюда никак его не достать.

И тут я поняла в какую задницу я себя засунула.

– Тогда я буду стучать по радиатору отопления, соседи услышат, вызовут сантехников, и они освободят меня, – говорила я, представляя себе братьев Марио из одноименной игры, спешащих мне на помощь и лихо расправляющихся по дороге с нечестью под идиотскую музыку.

– Да, – ответил мне Джинн. – До момента вызова благородных сантехников в твоих рассуждениях есть рациональное зерно. Но вот после здравый смысл окончательно покинул тебя. Предположим, твои сантехники действительно прибегут к тебе на помощь в два часа ночи. Пусть даже они откроют дверь. Ну а что будет дальше?

– Ну и что будет? – Спросила недоверчиво я.

– А будет следующее, – многозначительно помолчав, продолжил он. Твои спасители окажутся не симпатичными загорелыми парнями с Апеннинского полуострова, а, вероятнее всего, гастарбайтерами из очень средней Азии. Зайдя в твою спальную комнату и увидев широкую кровать, обнаженную деву, прикованную к радиатору с виляющей попкой, из которой до сих пор торчит пробка. Эти «одухотворенные» представители востока возблагодарят всевышнего за такой роскошный подарок, за долгое воздержание. И приступят к удовлетворению своих мужских потребностей.

По мере его повествования Голливудский красавчик в моих фантазиях как-то быстро поник и испарился, братья Марио под идиотскую музыку свернули на другую улицу и в темпе вальса исчезли в переулке. А в моем воображение на их месте возникли два небритых субъекта азиатской внешности в грязных комбинезонах.

Окончательно осознав своё безвыходное положение, я прибегла к проверенной женской тактике и просто разревелась.

– Успокойся, принцесса, – сказал он. – Я помогу тебе, но взамен потребую: угомониться и лечь спать. Утро вечера мудренее. Ну как, согласна?

– Согласна, – хлюпая носом, ответила я.

– Вот и отлично, а теперь расслабься и не мешай.

То ли я очень устала, то ли его слова на меня подействовали, но плюнув на все, я расслабилась.

Необычные ощущения накрыли меня. Моя свободная от наручника рука начала двигаться без моего участия. Ощупав собственные волосы, выудила из них заколку-невидимку. Пальцами разогнула ее и двумя плавными движениями отомкнула наручники. В этот момент я почувствовала себя марионеткой в ловких лапах кукловода.

– Ну а теперь принцесса, будь умницей, ложись в кроватку и баиньки, предложил он

У меня больше не было сил сражаться со вселившимся в меня чудовищем. Мне нужна была передышка. Пошатываясь, доплелась до кровати, заползла под одеяло, свернулась калачиком и закрыла глаза. Энергии сопротивляться не осталось. И даже если этот урод попытается меня изнасиловать, я даже и не пошевелюсь. Пусть делает, что хочет. Я была настолько обессилена, что не было никакого желания узнать, почему он называет меня принцессой. Если даже назовет жопой с ручкой я не отреагирую.

И вообще это просто сон. И все что со мной случилось – это мои извращенные фантазии от длительного воздержания. Завтра я высплюсь и все пройдет. «Это только сон, ужасный сон», – повторяла я как заклинание, закутываясь в одеяло.

– Вытащи пробку, попка должна дышать, – тихо проговорил Джинн, – иначе завтра у тебя будет болеть живот.

– Как я посмотрю, все ты уже попробовал и все ты знаешь, – с нескрываемым презрением огрызнулась я, тем не менее вытащила пробку и бросила ее на кровать.

Последнее что почувствовала, это то, что проваливаюсь в глубокий сон. «Интересно, – подумала я, – сон во сне. А такое вообще бывает?» А мне уже снился сон, мой чудесный сон.

Я бегу по пляжу вдоль лазурного моря. Навстречу мне скачет мой принц на белом коне.

Приблизившись, он спрыгивает со своей лошади, подхватывает меня на руки и несет в тень пальм. На руках у него я чувствую себя самой счастливой девушкой в мире.

И вот мы уже лежим на траве в тени деревьев, он обнимает меня нежно за талию поглаживает по бедру и шепчет на ушко. «Я, кажется, по уши влюбился в тебя принцесса». С этими ощущениями я заснула.

ДЕВЯТОЕ ИЮНЯ 07:00

Заунывно заиграла мелодия в телефоне, возвещая о том, что сработал будильник. Как же не хочется вставать. Почему так происходит? Подбираешь для будильника приятную мелодию, которая должна вызывать положительные эмоции при пробуждении, но через некоторое время она надоедает настолько, что начинаешь испытывать к ней стойкую неприязнь. Настолько стойкую, что хочется разбить в дребезги источник раздражения. Единственное, что удерживает от опрометчивого поступка, это соотношение его стоимости к зарплате. И это соотношение отнюдь не в пользу зарплаты.

Тем временем мелодия продолжала играть с отвратительной настойчивостью, вынуждая взять телефон в руки. На фронтальной стороне кусочка пластика с отгрызенным яблоком, стоимость которого сопоставима со стоимостью хорошего золотого колечка с относительно крупным камушком, светились дата «девятое июня» и время «семь ноль-ноль».

Выключив ненавистный будильник, сладко зевнув и потянувшись на кровати, я встала и босиком пошлепала в душ.

Проходя через гостиную и внезапно встретившись взглядом со своим обнажённым отражением в зеркале, я ощутила, как в сознании зародилась мысль, доселе мне совершенно чуждая.

– А все же чертовски симпатичная мордашка и попка, да и сиськи все на месте, ну прям амазонка, нет скорее принцесса. При мысли о принцессе, меня будто ударило током. Неожиданно в памяти всплыли детали ночного кошмара. Осторожно оглядевшись по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху и нечего подозрительного не обнаружив, я шепотом позвала.

– Эй Джинн, где ты? Отзовись, твою мать!

Простояв в нерешительности еще минуту и убедившись, что ночное происшествие всего лишь сон, игра моего воображения, я посмеялась над собой и направилась в ванную комнату.

Включив душ, я настроила температуру воды и встала под его струи. Теплые потоки падали на грудь и плечи, собираясь в ложбинках и изгибах моего тела, и, нежно касаясь его, словно весенние ручейки огибали все выпуклости, стекали вниз. Струящаяся по телу вода вызвала желание пописать, я расслабилась и вот уже между ног появились желтые струи, сбегающие по внутренней стороне бедер. Прикасаясь к моему телу, они отдавали не только свое тепло, но и дарили мне нежные, ни с чем не сравнимые ощущения. Поток моих струй перемешивался с водой из душа и журча, убегал в сливное отверстие.

«А вот интересно, – задумалась я, – сколько людей в мире писают в душе? И какой процент из них сможет публично признаться в этом».

На прямо поставленный вопрос, «Писаете ли вы в душе?», на который можно однозначно ответить «да» или «нет», большинство из нас раздраженно закатывают глаза.

– Да как вы смеете, сударь, обвинять меня в справлении малой нужды в душе, подобное оскорбление можно смыть только кровью. Я требую сатисфакции, – нарочито грубым голосом, с трудом сдерживая смех, выхватывая воображаемую шпагу, пробасила я.

А вот я бы смогла признаться в том, что прямо сейчас и делаю? Вряд ли. Тогда чем я отличаюсь от остальных.

Я вспомнила мамину любимую отмазку на щекотливые моменты.

– Настоящая леди на такие вопросы не отвечает потому, что истинные джентльмены таких вопросов не задают, – с гордо поднятым носом и глядя в глаза своему оппоненту, беззастенчиво врала она.

Продолжая размышлять и изливать из себя излишнюю влагу, я выдавила на ладонь немного шампуня и мягко намылила голову. Странные чувства, словно теплые волны детских воспоминаний, охватили меня. В памяти всплыло, как мамины нежные руки, скользя по моим волосам, словно ласковый ветерок, дарили ощущение безмятежного счастья и покоя.

Во время купания она обычно читала мне стихи и рассказывала сказки, но так как не всегда помнила их содержание, немного добавляла и от себя. Так, например, красная шапочка в ее трактовке была отнюдь не добропорядочной и к тому же уже давно и не девочкой, а на первый взгляд злой серый волк на поверку оказался лох педальный, ну а бабушка же – ну чистая сволочь.

Сказку Чуковского «Мойдодыр», я слушала вообще в необычной интерпретации.

Моем, моем трубочиста.

Чисто, чисто, конкретно, конкретно.

Будет, будет трубочист.

Пьян и чист, пьян и чист.

Приговаривала мама, смывая с меня пену.

После купания закутав меня в большое полотенце, сама заворачивалась в махровый халат и несла меня на кухню. На кухне она разливала по чашкам ароматный чай, раскладывала по блюдцам варенье, сажала меня себе на колени, и мы начинали чаевничать. Так во всяком случае утверждала мама. Закутанная в полотенце я сидела на коленях у нее, прихлебывала чай с вишневым вареньем и болтала без умолку.

Часто к нам на чай заходила наша соседка тетя Маша, как она утверждала, чтобы немного отдохнуть от своих дармоедов и зарядится положительными эмоциями. Я не знала, что означает слово дармоеды, но подозревала, что тетя Маша так называет своего мужа и сына.

Мама с тетей Машей вели неспешные беседы, я их внимательно слушала и от случая к случаю вставляла в их разговор свои пять копеек.

Однажды на кухонных посиделках я неожиданно даже для самой себя поинтересовалась.

– Мама, а где мой папа?

На что она на какое-то время задумалась, а потом ответила.

– Твой папа – космонавт, он улетел к звездам и нескоро вернется.

Для меня это был достаточно исчерпывающий ответ, и я, удовлетворенная, умолкла.

Зато тетя Маша внимательно посмотрела на маму и спросила.

– Серьезно, космонавт?

– «Муданавт»! – с горечью ответила мама.

– Вот же мудак! – в сердцах вскрикнула тетя Маша, ударив ладонью по столу от переизбытка чувств, и они захохотали. И хохотали бы еще долго, если бы не заметили мой настороженный взгляд.

Мама сразу же стала серьезной и произнесла:

– Доченька, так называется папина секретная должность. Но об этом рассказывать никому нельзя.

Я утвердительно кивнула головой, а женщины переглянулись и снова захохотали.

– Почему вы расстались? Он тебя бросил? – продолжала задавать вопросы соседка.

– Нет, это я его выгнала, – с какой-то усталостью в голосе ответила мама. – Знаешь, Машунь, мне мой бывший всегда говорил, что без гандона ощущения значительно лучше.

– Ну и что? – спросила непонимающе соседка.

– Ну я и выгнала его. И правда стало лучше, – ответила мама.

И они опять рассмеялись.

На утро в садике пытаясь произвести неизгладимое впечатление на окружающих меня детей, я с гордостью объявила всем, что мой папа космонавт и улетел изучать далекие миры.

Но на мое удивление это обстоятельство не произвело на моих друзей никакого впечатления, так как у половины детей папы тоже были космонавтами, а у другой капитанами дальнего плавания. Тогда я зашла с козырей и по секрету рассказала своей лучшей подруги, что должность моего папы Мудак. На что она, совершенно не удивившись ответила, что это не должность, а звание, и у ее папы точно такое же. Сидевший с нами Саша, за которого я собиралась выйти замуж на прошлой неделе, заметил, что Мудак – это не должность и не профессия, а как утверждает его мама, это псевдоним. Что такое псевдоним он точно не знает, но предположил, что это товарищ папы.

В результате длительных прений мы пришли к выводу, что работа у наших отцов очень важная и ответственная. Но все же было бы неплохо, если бы они иногда вспоминали о нас и возвращались домой.

В состоянии безмятежного счастья и детских воспоминаний я закончила мыть голову, взяла с полочки гель, вылив себе на ладошку начала растирать по телу.

Гель приятно ложился на кожу, образуя нежную пенку. Его легкий запах окутывал меня и уносил мыслями к теплому ласковому морю. Мои руки легко скользили по коже, создавая приятные ощущения. Где-то внизу живота запорхали бабочки, дыхание участилось, соски набухли и нежно зудели. Появилось непреодолимое желание их погладить, что я и сделала. А тем временем внизу живота, словно волны, уже накатывали сладкие ощущения. И вот уже по телу пробежали первые мурашки. Рука безвольно опустилась вниз, и пальчики нащупали клитор, а другая продолжала гладить грудь и теребить соски. Все мои ощущения и чувства сконцентрировались в точке где-то под бугорком Венеры, в которую все сильнее и сильнее ударяли волны ожидания приближающегося неминуемого блаженства.

И вот огромная волна, нет скорее цунами, желаний, блаженства и удовольствия, сметая все на своем пути, ворвалась в меня. Волны непередаваемых ощущений, подхватили и сотрясли, словно щепку, мое измученное истомой тело. Точно так же, как круги на воде от брошенного камня, волны блаженства расходились по всему телу, заставляя трепетать каждую клеточку моего организма.

Но вот они потихоньку начали угасать и наконец совсем угасли, ноги стали ватными и не в силах удержаться, я как подкошенный колосок опустилась на дно ванны. На голову мне подобно тропическому дождю лилась вода из душа, а я сидела в ванне утомленная и опустошенная.

– Сука, бля, что это было? – прохрипела я, прекрасно осознавая, что произошло. Меня еще немного потряхивало. Я неподвижно сидела в ванне, инстинктивно прикрывая одной рукой рот, покусывая пальцы, а другой свою киску, как бы удерживая остатки спонтанно выплеснувшихся из меня эмоций. На смену кратковременного состояния блаженства и эйфории пришло переполняющее чувство злости и обиды.

Меня возмутил не факт самоудовлетворения, а стойкое ощущение, что это произошло помимо моей воли. Меня использовали как резиновую куклу, даже не спрашивая моего согласия. Не то чтобы это мне не понравилось, совсем наоборот это было ярко, мощно и охренительно здорово. Такого феерического оргазма я некогда в жизни не испытывала и вряд ли когда испытаю. Но тот факт, что это произошло без моего разрешения, сделало из меня злобную самку богомола, готовую оторвать первую же попавшуюся под руки голову.

Продолжая злиться и материться, я встала под душ, смывая с себя следы мимолетной похоти. Почему-то именно сейчас вспомнились слова матери.

– Да, девочка моя, – говорила она, – с таким характером ты выйдешь замуж разве что за вибратор.

Не помню, что я тогда ей на это ответила, но сейчас на душе стало еще тоскливее и гнуснее.

Выключив душ и не найдя в ванной комнате полотенца, матерясь и проклиная все вокруг, как мокрая кошка поплелась в спальную комнату, оставляя за собой влажные следы и воду, стекающую с моего тела.

Проходя через гостиную, я мельком бросила взгляд на свое отражение в зеркальных дверях шкафа и услышала.

– Не печалься, принцесса, ты удивительно прекрасна и безумно мила.

– Спасибо, – на автомате как культурная девочка ответила я.

И в эту же секунду меня словно кипятком ошпарило.

– Кто здесь, – истошно заорала я, отскочив в сторону и подыскивая что-нибудь тяжелое.

– Принцесса успокойся, это я, Джинн, – произнес где-то за спиной мужской голос.

– Какой на хрен Джинн? – резко обернулась и закричала я, одновременно осматривая комнату, в которой кроме меня и моего отражения никого не было.

И опять услышала этот же голос.

– Милая успокойся, мы же с тобой ночью уже обо всем договорились.

И тут до меня дошло. Все, что я пережила ночью, посчитав это жутким сном, было вовсе даже и не сном. И сейчас у меня в голове сидел какой-то мудак и выносил мне мозг.

– Тихо, шифером шурша.

– Едет крыша не спеша.

Говорила я самой себе, направляясь в спальную комнату, чтобы залезть под одеяло и уснуть или очнутся. В этот момент на ум пришло: «To be, or not to be, that is the question». «Да», – подумала я, – «У нас с принцем Датским одна и та же проблема, хотя причины ее возникновения различны и очень хочется надеяться, что мою финальную сцену пишет не тот же старый извращенец, иначе мне придет писец». Хотя почему придет, этот белый северный зверек уже копошится где-то рядом».

Отчетливо осознавая, что у меня на сегодня намечается полная жопа неприятностей, решила стойко преодолеть их все. Вообще буду вести себя как обычно в стрессовой ситуации. Весь день валяться в постели, реветь поедая конфеты, забрасывая фантики под кровать.

Мои глубокомысленные размышления прервал голос.

– Представь на минутку, что я твой личный психотерапевт и вместе мы пытаемся разобраться в причинах твоих панических атаках.

– Каких панических атаках? – зашипела я. – Ты влез мне в голову, а теперь пытаешься ковыряться у меня в мозгах, тварь гнусная!

– Давай вначале попробуем разобраться, что послужило поводом твоего плохого настроения, – не обращая на мой поток ругательств, спокойно продолжил Джинн.

– Утром ты проснулась в хорошем настроении.

– Допустим. – напряглась я, не понимая, к чему он клонит, но попой чувствуя какой-то подвох.

– Потом ты приняла душ и получила заряд положительных эмоций.

– Возможно, – уже с настороженностью ответила я.

– После этого ты обнаружила, что в ванной комнате отсутствует банное полотенце и это, вероятнее всего, стало причиной твоего плохого настроения. Следовательно, если мы устраним причину, то не будет и повода, – заключил он. – То есть, достаточно повесить в ванную комнату свежее полотенце и все будет «Okay».

– Нет не «Okay». Между душем и полотенцем было еще кое-что, – заявила я.

– И что же было между? – с наиграно наивными нотками в голосе поинтересовался мой собеседник.

– Возбуждение и оргазм.

– Ну этим ты никого не удивишь, принцесса. Многие мастурбируют, а еще больше писают в душе.

При словах «писают в душе» я напряглась.

– Возможно, ты не смогла достичь оргазма? – высказал предположение он, – Либо он был для тебя слишком слабым, приблизительно так на два балла.

– Нет, – ответила я. – Оргазм был тот, что надо.

При этом непроизвольно по всему телу пробежали мурашки, а внизу живота опять запорхали бабочки.

С трудом успокоившись, я продолжила.

– По бальной системе не скажу, а сравнить его можно, наверное, с восхождением на Эверест.

– И что же в этом случае тебя не устроило?

– А то, что меня затащили туда без моего желания и с голой жопой! Почти прокричала я.

И тут меня пронзила догадка! Стараясь говорить как можно мягче и нежнее, чтобы не спугнуть эту скотину, задала вопрос:

– Слушай Джинни, а не ты ли принял в этом непосредственное участие?

– А тебе понравилось? –вкрадчивым голосом вопросом на вопрос уклончиво спросил он.

– Ах ты пидор гнойный, – заорала я. – Мало того, что ты без спросу влез в мою голову, ты еще и изнасиловал меня виртуально. Сволочь!

– Никакого насилия не было. Ты сама все сделала. И вообще мы не в ответе за тех, кого возбудили!

Моему негодованию не было предела.

– Ах ты тварь! Да чтоб я каждую ночь являлась к тебе во сне и не давала, – кричала я.

– Ты психованная, неадекватная, эгоистка и сволочь!

– Это мои лучшие качества, дебил конченный! – прокричала я в ответ.

– Ты всегда такой сукой была?

– Нет раньше я была молодая и глупая, а теперь ещё и стерва.

Возможна наша перепалка продолжалась бы бесконечно, но он вдруг ни с того ни сего, не обращая внимание на мой водопад ругательств и оскорблений, спокойным и приятным голосом начал декламировать стихи:

Кружит ветер звездную порошу,

В переулки загоняя тьму.

Ты не сомневайся: я хороший.

Быть плохим мне просто ни к чему!

Не подумай, что играю в прятки,

Что хитрю или туманю свет.

Есть во мне, конечно, недостатки,

Ну зачем мне говорить, что нет?

Поорав еще немножко для приличия, я успокоилась, прислушалась к стихам и его бархатному голосу.

Я не лжив ни в слове и ни в песне.

Уверяю: позы в этом нет.

Просто быть правдивым интересней.

Жить светлей. И в этом весь секрет.

Просто потому, что я мечтаю,

О весне и половодьях рек,

Просто потому, что ты такая,

Самый милый в мире человек!

Выходи ж навстречу, не смущайся!

Выбрось все «зачем» и «почему».

Я хороший. Ты не сомневайся!

Быть другим мне просто ни к чему!

– Хорошие стихи, мне понравились, – немного погодя, всхлипнув, тихо проговорила я.

– Ну что принцесса мир дружба, жвачка? – спросил Джинн.

Печально вздохнув и справедливо рассудив, что, если меня так трахает жизнь, значит я очень сексуальна, я согласилась на временное перемирие. А про себя подумала, что прибить его я всегда успею.

– Пора принцесса вставать, нас ждут великие дела. Заявило это недоразумение.

Какие именно дела нас ждут и насколько они великие он не уточнил, а я и не спросила. Нехотя и с опаской выбралась из-под одеяла. Чувство подавленности и разбитости никуда не делось. Набросив на себя мамин летний халатик и всунув ноги в домашние пушистые тапочки, поплелась на кухню готовить кофе, отчаянно надеясь, что он мне поможет прийти в норму.

Установив чашку в автоматическую кофеварку и уже собираясь ее включить, я услышала голос Джинна.

– Принцесса, позволь мне приготовить кофе.

– Чем же ты будишь готовить, бестелесное создание? – издевательски спросила я.

И не услышав ответа, собралась сказать еще какую-то гадость. Но тут мои руки открыли верхний кухонный шкафчик и извлекли из него турку. Ополоснув, я поставила ее на плиту. При этом ощущение были очень странные. Моим телом явно кто-то управлял. Эти новые ощущения не только не пугали меня, но и определенно мне нравились. Создавалось устойчивое впечатление, что я танцую, и мой партнер уверенно ведет меня в танце. И даже мне на минуточку показалось, что я испытываю легкое возбуждение, но это только на минуточку и не точно.

Мое сознание остановилось на перепутье. С одной стороны мне определенно это нравилось, но с другой за то, что это делается без моего разрешения, нестерпимо захотелось пнуть по жопе своего кавалера.

А тем временем противоречивые чувства, вызываемые во мне, через ощущения движения тела, делали из меня с одной стороны злобную суку, а с другой отчаянно верящую в сказки девочку. Воспринимая ощущения растекающегося удовольствия по телу на мышечном уровне, я внутренне не могла принять тот факт, что это делается против моей воли. Даже если это мне и чертовски приятно. Вероятнее всего эти чувства возникали во мне из-за крайней неприязни к этому синему уроду. Почему его образ казался мне синим, я не понимала, по всей видимости из детских мультиков.

Не обращая внимания на мои внутренние терзания и не осознавая угрозы, нависшей над собой, Джинн начал свой рассказ.

– Многие почитатели этого напитка утверждают, что лучше, чем приготовленный по-турецки кофе, они и не пробовали. Их заблуждение связано с тем, что никто из них не бывал в аравийской пустыне в гостях у бедуинов и не пробовал кофе, приготовленный кочевниками на песке, безжалостно прокаленным солнцем.

Женщины пустыни называют его напитком любви. Рецепт приготовления держат в строжайшей тайне и готовят его только для своих возлюбленных. Как утверждают их старейшины: испивший однажды этот напиток, навсегда остается верен своей любимой. Секрет приготовления настоящего арабского кофе кроется, как всегда, в деталях.

Моя патологическая страсть к секретикам и тайнам спасла Джинну если не жизнь, то здоровье точно. А возможность узнать «секрет приворотного зелья» сделали из меня на время послушную ученицу. Про себя же все-таки подумала: «Выведаю тайну, а после грохну нахрен этого прохвоста. Если не прибью, то обязательно покалечу».

Тем временем нечего не подозревающий Джинн продолжил свой рассказ.

– Прежде, чем засыпать кофе в турку, ее надо прокалить на огне до характерного потрескивания.

Взяв с полки старую ручную кофемолку и засыпав в нее кофейные зерна, он продолжил.

– Кофе надо перемалывать только перед самим употреблением, в ином случаи из молотых кофейных зерен уйдет дух, и он потеряет аромат. Ручная кофемолка, медленно раздавливая зерна, извлекает из них пахучие вещества.

Это и есть дух кофе. Кофейные зерна нужно перемалывать до размера фракций от одного до двух миллиметров. К зернам добавляем три горошины черного перца. Две горошины, олицетворяющие мужское и женское начало, раздавливаются, смешиваясь и растворяясь друг в друге.

Он взял две столовые ложки, положил между ними две горошины и раздавил их.

– При этом вы должны представлять образ своего возлюбленного. Третья горошина, олицетворяющая пустыню, добавляется в турку целиком. Черный перец удаляет кислинку и удерживает аромат.

Засыпав все ингредиенты в турку необходимо еще раз прокалить ее на огне, добавив в нее две трети кипятка от объема кофейных зерен. И пока наш напиток готовится, добавляем маленькую щепотку мелкой соли. Она предает напитку пикантность и неповторимость.

Аккуратно помешивая, не касаясь стенок, даем пене подняться до края и немедленно отстраняем турку от огня. После того как пена опустится, повторяем процедуру еще два раза.

Убираем напиток с огня, и дождавшись, когда пена полностью опустится, бросаем в турку, не размешивая, небольшой кусочек сахара, предварительно расколов его надвое. Даем напитку настояться пару минут и наливаем в чашку.

Готовя напиток, нужно все время мысленно разговаривать со своим избранником. Этим вы вкладываете в него букет своих эмоций и чувств.

Кстати, не пытайтесь за один раз приготовить кофе на две или три чашки. Кофе, это напиток, который вы готовите только для того, кого любите. Если конечно же вы не извращенка, которая хочет устроить тройничок. Тогда, конечно, подавайте сразу три чашки и не жалейте пенки.

Перелив в приготовленную чашку содержимое турки, я села за стол чтобы продегустировать напиток.

– Не торопись принцесса, дегустация кофе у арабов имеет свои традиции. Взяв чашку, надо осторожно обхватить ее обеими ладонями чтобы почувствовать тепло напитка. После приблизить к лицу и ощутить его аромат. Только после этого можно сделать один небольшой глоток, подержав его на кончике языка и ощутив его вкус. Первый глоток должен раствориться на языке, его место в вашем сердце. Не спеши, помни, что настоящий кофе нельзя пить на ходу. Смакуй его, ощути тепло и вкус.

По мере остывания его вкус меняется и в конце с тобой остается аромат и необычайное послевкусие твоего возлюбленного. Готовя напиток, разговаривай со своим возлюбленным. Неважно, о чем главное, чтобы он слышал твой голос. Подав напиток, сядь на против и смотри прямо ему в глаза. И он навеки твой. Либо на этот вечер. Но это уже все зависит только от тебя и качества выбранных ингредиентов.

«А кофе действительно вкусный и хорошо бодрит, – подумала я. И Джини наверняка неплохой парень. Я бы даже согласилась бы сходить с ним на свидание. Но только один раз и это не точно. Ну если, конечно, он меня об этом очень попросит».

– Стоп! Стоп! – закричал мой внутренний голос. – Девочка, остановись! Ты же банально попала под его чары. И вообще не рановато ли тебе, Оленька, строить планы с первым же встречным? – продолжал бурчать мой внутренний голос. – В таком темпе ты скоро и в трусики позволишь ему залезть, и ноги раздвинешь.

– А я, собственно, уже это сделала в ванной комнате и даже больше.

– Ну и кто ты после этого как не блядь?

– Нет, я не блядь. Просто я романтичная девушка с утонченным внутренним миром.

– Ты же обычная шлюха. Стоит незнакомому парню улыбнуться тебе, и ты сразу строишь планы на него как на будущего отца твоих детей.

Эта перепалка продолжалась бы хрен его знает сколько времени. Если бы я вовремя не сообразила, что со мной спорит мой собственный внутренний голос и, следовательно, мое сознание не раздвоилось, оно расстроилось, с учетом Джинна. Болезнь явно прогрессирует и развивается по наихудшему сценарию.

Возможно, еще вчера это бы испугало меня, но после пережитой ночи и утренних приключений, я с оптимизмом идиотки смотрела в будущее. Потому как самые счастливые люди – это идиоты, так как они не осознают вороха своих проблем. Ну, а мне было просто интересно, что будет дальше, так же, как и героине сказки Кэрролла Льюиса.

А после выпитого кофе и услышанного рецепта, рассказанного бархатным баритоном, я решила вообще повременить с убийством Джинна. «Ладно пусть пока живет, а там видно будет», – оптимистично заключила я.

– Ну как тебе кофе, принцесса? – вывел меня Джини из моих размышлений.

– Пиздец как классно, – произнесла я. – Ой! прости пожалуйста, кофе действительно превосходный.

– В наших отношениях намечаются позитивные изменения, – проворковал Джинни.

– С чего ты это взял? – настороженно спросила я, при этом ужаснувшись, неужели он слышит и мои мысли?

– Принцесса, ты впервые извинилась и поблагодарила меня за кофе.

Я промолчала, а он, приняв мое молчание за согласие, продолжил:

– Так какие у нас с тобой планы на сегодня, – воодушевленно спросил Джинни.

– У нас с тобой – никаких. А вот у меня были, но ты своим появлением их разрушил.

– Давай заключим сделку, принцесса. Я не только не буду мешать, но и помогу тебе. Взамен ты не будешь строить козни и дашь мне шанс найти своё тело и вернуться в него.

– Какое тело? – не понимая, переспросила я.

– Моё, – усмехнулся Джинн. – Если моя душа тусуется в твоём теле, значит моё осталось без души. Предлагаю сначала быстро разобраться с твоими проблемами, а потом займёмся поиском моего тела.

– А где мы его искать будем? Ты же ничего не помнишь.

– Многие психиатры считают, что память возвращается при сильном стрессе. Так что, принцесса, готовься к приключениям! – весело сказал Джинн.

– А как ты предлагаешь получить стресс? – с лёгкой усмешкой спросила я.

– Например, затяжной прыжок с парашютом, катание на мотоцикле по встречной полосе, на крайний случай залезть в террариум с пауками и змеями.

От сочетания слов пауки и змеи меня передернуло.

– Вот видишь теория работает, – взволновано вскрикнул Джинн.

– Никуда я с тобой не полезу и прыгать не буду, – жестко заявила я.

– Ну хорошо, секс в людных местах – это тоже своего рода стресс.

– И сексом с тобой тоже не буду заниматься в людных местах, грязный извращенец.

– А в не людных? – поинтересовался Джинн, но почувствовав мое крайнее возмущение, граничащее с нанесением побоев, с последующей потерей остатков памяти решил сменить тему. – Ладно, давай вначале решим твои проблемы, а потом возьмемся за мои.

– Ты решишь мои проблемы? – искренне возмутилась я. – Единственная моя проблема это ты. Не будет тебя и не будет проблемы.

– Признаю, принцесса, что я ворвался в твое сознания и спутал все планы. Единственное, что меня может оправдать, что это произошло помимо моей воли. Я не желаю рушить твои планы. Поэтому располагай мною, а точнее моими знаниями по своему усмотрению.

– И чем же ты мне сможешь помочь? – задумавшись, спросила я.

– Для начала мне нужно знать о твоих планах на сегодня. Ну а потом мы сможем найти как использовать мои знания тебе во благо.

Мне показалось, что Джинн говорит искренне, и в его голосе даже проскальзывали нотки раскаянья. Поэтому я решилась поведать ему о своих планах. А планы мои, как любил повторять граф Толстой, были прямой железной дорогой, без остановок и с минимальным количеством пассажиров.

Моя мамочка уехала в отпуск, оставив квартиру в полном моем распоряжении, и упускать такой шанс я не собиралась, пригласив своего парня на ужин при свечах, с далеко идущими намерениями, которые включали в себя всё, кроме Джинна, о чем я ему и сообщила.

– С твоей стороны, Джинни, это конечно очень заманчивое предложение, но оставаться в спальне втроем после ужина меня как-то не вдохновляет.

– Об этом можешь не переживать. После ужина я как истинный джентльмен уйду в самые удаленные уголки твоей памяти и закроюсь в самой темной комнате, твоего сознания.

– Наверное, так же, как и поступил один истинный джентльмен утром в ванной комнате с беззащитной девушкой? – саркастически уточнила я.

– Прости, принцесса, не смог устоять. Твоя неземная красота свела меня с ума. Заверяю тебя, что впредь такое больше не повториться.

– Да ладно проехали. «Мне вообще-то понравилось», —произнесла игриво я, вспомнив свои утренние ощущения в ванной комнате.

– Тогда может быть повторим?

– Я сейчас тебе повторю, козлиная рожа, – с трудом удерживая себя от набегающего желания ощутить хотя бы малую толику утреннего разврата, угрожающе зашипела я.

– Ладно, ладно принцесса уж и пошутить нельзя, – быстро меняя тему разговора, продолжил Джинн.

– Так и быть. Я тебе помогу приготовить ужин, – предложил он, почувствовав мои положительные эмоции. – Какими кулинарными шедеврами собираешься удивлять своего парня? И, не дождавшись ответа, добавил:

– Оливье, спиртное, секс?

– Что?

– Да шучу я, какие нафиг оливье и алкоголь! Только секс и ничего больше! Да не возбуждайся ты так, принцесса, это всего лишь шутка, хотя в каждой шутке есть немножечко правды.

– Ты опять за свое? – сурово спросила я. Ели сдерживаясь то ли от ярости, то ли от страстного желания, а возможно одновременно от того и другого. – Мы с тобой вроде бы заключили сделку?

– Ладно принцесса все шутки в сторону. Прежде чем перейти к практике, нам надо уяснить основы кулинарии. Все что мы готовим, должно соответствовать четырем правилам: свежее, легкое, вкусное и полезное. Все, что подается на стол, должно выглядеть красиво. На приготовление блюда не должно уходить больше тридцати минут, иначе не останется ни времени ни, сил на любовь.

– Ты опять за свое, – еле сдерживаясь, зашипела я.

Не обращая внимание на мое возмущение, он продолжил:

– Да, именно любовь. Ибо сказано, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

– Ах, вот ты о чем, а я думала, что опять о сексе.

– Ну это не исключается, а напротив приветствуется. Но сейчас не об этом. И так, что будем готовить? – неожиданно став серьезным, спросил Джинн.

Меня этот вопрос застал врасплох. Нет, готовить я, конечно, умею. Да и Google мне в помощь. Но коль этот прохвост вселился в меня без разрешения, пусть тогда отрабатывает свое проживание. А то вот взяли моду вселятся в честных девушек, как в общежитие. Высказала я этому безбилетному пассажиру.

– Ну а сама принцесса чтобы ты хотела? – спросил он.

– Ну салатики какие-нибудь два, а лучше три, одно мясное блюдо, ну и десерт.

– Давай уточним, сколько салатов и каких, ты бы хотела подать на стол, – спросил Джинн.

– Не знаю, – почему-то запинаясь и краснея ответила я, – на твой вкус.

– Тогда позволь мне провести экскурс в салатоведение:

– на протяжении многих веков повара разных стран собирают в одной тарелке самые разнообразные продукты, из которых получается вполне аппетитные блюда. Но делают они это разными способами.

Немцы не мыслят себе салата без белкового компонента. В традиционной немецкой кухне в состав обязательно входят колбасы, сосиски, мясо, и все это обильно заправляется майонезом.

Итальянцы не упустят возможности запихнуть в салат пасту или что-нибудь не менее углеводистое: например, нарезанные пластины теста для лазаньи, заправленных оливковым маслом.

На Кавказе местные женщины норовят засунуть в салат несколько видов пряностей и орехов, надеясь таким образом повысить потенциал своих мужчин.

Русские женщины готовят салаты тяжеловесные, многокомпонентные, сытные. Неважно, что за окном лето, вы всегда готовитесь к морозам, и считаете, что салаты должны вас согревать, забывая, что согреть одинокую женщину может только любящий мужчина.

Однако в эпоху молодеющего атеросклероза и прочих сердечно-сосудистых хворей, салат приобретает особую значимость не просто как одна из составляющих нашего рациона, но и как средство профилактики болезней.

Итак, как же в одном салате совместить несовместимое: и чтоб вкусно было, и здоровью не навредить? Это достаточно несложно сделать при соблюдении некоторых правил.

Не стремитесь сочетать несочетаемое и впихнуть невпихуемое.

Белки молока и мяса несовместимы. Поэтому не стремитесь сделать их ингредиентами одного блюда, конечно же если целью вашего вечера не является длительное, но отнюдь не романтическое свидание с фаянсовым другом.

И если мы заговорили о физиологии. Белка должно быть в меру. А сложных белков в организме должно присутствовать одновременно по минимуму, иначе он запросится наружу с вытекающими последствиями.

Если очень хочется добавить в салат сыр, то откажитесь от мяса.

Смело включайте в состав любые овощи и даже фрукты. Получится сытная и полезная смесь с неординарным вкусом. А вот в салате из зеленых овощей, таких как огурцы, капуста, лук, очень даже гармонично будет смотреться мясо. Вот вам и универсальный рецепт полноценного салата – сытно, вкусно и переваривается легко.

Сказать, что его осведомленность в кулинарии удивили меня, это ничего не сказать. Я была просто потрясена его гастрономическими познаниями и, ни минуты не сомневаясь, возложила на него не только подбор блюд, но и их приготовление. О чем и заявила с важным видом.

– В таком случае мне необходимо ознакомиться с содержимым твоего холодильника.

Открыв дверцу, я напоказ продемонстрировала весь ассортимент.

Джинни, так я решила его называть пока мы союзники, был приятно удивлен моей запасливостью и похвалил меня. Я гордо вздернула носик и хмыкнула, мол знай наших, не пальцем же деланы. При этом мне стало немножечко неловко так как, зная мою безалаберность, холодильник обычно набивала под завязку мама, перед отъездом в командировку или в отпуск. Но это моему временному квартиранту знать совершенно незачем.

Ознакомившись с продуктовым набором, Джинни пришел к выводу, что нет смысла совершать набег на магазины.

– А теперь расслабься, принцесса, – сказал он и получай удовольствие.

– Это как?

– А вот примерно так.

И мое тело опять стало двигаться без моего участия. Мои руки быстро открыли холодильник и ловко переложили овощи в раковину. Обмытые под струями воды, они почти мгновенно были перемещены на разделочную доску. В моей левой руке сверкнул здоровенный кухонный нож, и я начала очень быстро нарезать овощи. В этот момент я была похожа на героиню фильма «Убить Билла», лихо шинкующую направо и налево неразумных япошек. С разницей лишь в том, что у меня на кухне не лилась кровь, и плакали не враги, а я, потому что лук, сука, очень ядреный.

Но не это вызывало у меня дискомфорта и не то, что я правша и в левой руке нож никогда не держала.

Я вот жопой чувствую, что эта сволочь стоит у меня за спиной, прижимается всем телом и трётся об меня, как будто я его личная секс-игрушка. А я, как послушная марионетка, беспрекословно повторяю все его движения, будто у меня нет ни малейшего выбора.

Но что меня реально бесит так это то, что мне это не просто нравится, а вызывает в моём теле такое лёгкое, но чертовски противное сексуальное удовольствие. Вот тебе и проклятье: ненавидеть и одновременно кайфовать – идеальный рецепт для нервного срыва.

Пока я виртуально онанировала, одновременно с этим определяя степень своей шизофрении, Джинни продолжал готовить.

На плите в кастрюлях уже что-то варилось, на разделочных досках нарезались овощи, часть из них тут-же направлялось в кастрюли. Мое тело занималась приготовлением блюд к ужину без моего участия.

Еще вчера, я бы впала в истерику и вызвала себе скорую помощь. А сейчас я на столько спокойна, что могу себе позволить разговаривать со своей раздвоенной личностью.

– Слушай, Джинни, а ты смог бы приготовить мясо по-французски? – совсем обнаглев, спросила я.

– Нет проблем.

– А рецептиком поделишься?

– Конечно. Разогреваешь котлету из морозилки, кладешь на тарелку, поливаешь первым попавшимся соусом, ставишь на стол и говоришь: «Bon appétit».

– А тебе говорили, что ты сволочь?

– О да! Много-много раз.

– Я тебя знаю несколько часов и уже ненавижу.

– Ничего страшного, принцесса, от ненависти до любви – всего лишь один шаг. И ты его обязательно преодолеешь.

– Когда найдем твое тело, напомни мне пожалуйста пнуть за это тебя по заднице.

Заметив, что наш разговор заходит в тупик, не переставая готовить, Джинни, как опытный, дипломат сменил тему.

– Принцесса, ответь мне только честно, положа руку на сердце, – заговорил Джини, при этом моя правая рука поднялась и легла на левую грудь. Пальчики начали поглаживать и ласкать сосок, через халатик.

В тот же момент по моему телу предательски побежали табуном мурашки, а в низу живота запорхали бабочки. Вовремя спохватившись и с большим трудом мне удалось, одернуть руку. Я сделала свирепое лицо и спросила:

– Ты куда, урод, руки тянешь?

Словно не слыша меня и совершенно не обращая внимание на мою реакцию он продолжал.

– Ну вот ответь мне, почему ты материшься как сапожник. Ты же красивая умная девочка.

– А ты что думал, наивный чукотский юноша, что девочки не ругаются матом? Да мы на нем разговариваем. А еще ты, наверное, думаешь, что девчонки никогда не пукают, а если и пукают, то только радугой и духами, – при этом я напрягла живот, пытаясь представить ему веские доказательства. Но увы, у меня ничего не получилось. И несколько разочаровавшись в физиологии своего организма, я продолжила свой спич.

– И после этого ты считаешь себя знатоком женской души? Любая женщина тебе скажет: лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью. И вообще, если ты будешь распускать руки, я тебе по яйцам заеду.

– Знаешь, принцесса, не могу понять. Почему у тебя так часто меняется настроение? То ты хорошая, добрая и пушистая, то злая и недобрая. Создается впечатление, что ты все время находишься в неудовлетворенном состоянии. Его высказывание прозвучало очень двусмысленно, что привело меня еще в большее раздражение.

– Я не хорошая и не плохая, я добрая в злую полосочку. И вообще, прекрати называть меня принцессой, – строго сказала я. Меня зовут, Мальцева Ольга Николаевна.

Наверняка мы бы еще долго препирались с Джинном, но телефонный звонок оповестил нас, что этот раунд закончен.

От неожиданного звонка Джинни на секунду замешкался, а я, воспользовавшись моментом, перехватила управление своим телом и взяла со стола телефон. На экране высветилось «Мамуля». Быстра натянув на лицо улыбку, добавив в голос нежности и беззаботности, я ответила на звонок.

– Привет мамуль как доехала, как выспалась?

– Все хорошо, доченька. Как ты сама? Чем занимаешься?

– Готовлю, мамочка.

– О-о! – многозначительно проговорила она. – Что за катаклизм произошел в мире, что моя доченька взялась за готовку?

Понимая, что рядом со мной имеется еще одна пара чужих ушей, мне приходилось очень аккуратно подбирать слова, а по-простому фильтровать базар.

– Дело в том, мамочка, что в кулинарии тебе нет равных и на твоем фоне я смотрюсь блекло. Поэтому и не готовлю, чтобы не разочаровывать тебя. Но все же я твоя дочь и неплохая ученица, и могу иногда побаловать себя приготовлением нескольких блюд.

– Ой! Ой! сколько пафоса, будь проще, доченька, и люди к тебе потянутся. Кстати, коль мы заговорили о людях. Я застелила свежее постельное белье в своей комнате, так как не сомневаюсь, что ты уже оккупировала мою кровать.

И не дав мне ответить продолжила.

– Презервативы в тумбочке. И помни, моя умная девочка, дети, это плод любви и должны расти в полной семье. Я не хочу, чтобы ты примеряла на себя образ матери-одиночки. И кстати, я приеду через десять дней, и к моему приезду в моей спальной комнате все должно быть стерильно. Также я ненавижу, когда в нашей квартире курят. Надеюсь, ты меня поняла.

– Ну мама, – возмутилась я.

– Не мамкай, ты у меня единственная и я тебя очень люблю и не хочу, чтобы ты наступала на мои грабли. Ну все, мне пора на пляж, погода сегодня ну просто загляденье. Чмоки, чмоки.

И не дождавшись моего ответа, дала отбой.

– У тебя фантастическая мама, – восхищенно проговорил Джинни, – И я не прочь стать ее зятем. К тому же очень хотелось бы лично уточнить у нее назначение тех розовых наручников, которыми ты так ловко приковала себя к радиатору отопления.

– Назначение чего еще тебе бы хотелось узнать? – спросила я, явно провоцируя Джинни.

– Не беспокойся, Ольга Николаевна, с остальной коллекцией ты меня уже познакомила или же познакомишь в ближайшее время.

Слова синего проходимца пробудили во мне желание подколоть его.

– Здесь есть маленькая проблемка, – возразила ему я.

– И какая же? – удивился Джинни.

– Прежде тебе придется жениться на мне.

– Не вижу никаких очевидных препятствий к этому.

– Ну, во-первых, у меня уже есть парень, а во-вторых, я тебя не то, что не люблю, а ненавижу и, если ты останешься последним мужчиной на земле я стану лесбиянкой, лишь бы только не иметь с тобой никаких дел. Произнеся эти слова, я не испытывала особого гнева, а лишь желала слегка подразнить его. Но то, что он мне ответил вывело меня окончательно из себя.

– Что касается твоего парня, он не шкаф можно и отодвинуть, касательно ненависти, так от нее до любви всего лишь один шаг, а то, что ты любишь девочек, это меня совсем не смущает, а только придаст пикантности нашим отношениям.

– Идиот, скотина! – завизжала я. – Я не лесбиянка, у меня есть парень и сегодня вечером ты в этом убедишься, когда мы с ним будем предаваться плотской любви.

– Чего будете делать? – переспросил Джинн.

– Трахаться будем до утра. А ты будешь сидеть в моей голове и дрочить, пуская слюни. Хотя нет, дрочить тебе не придется, потому что тебе нечем дрочить и нечего, так что просто будешь пускать слюни.

– Ты все высказала, Мальцева Ольга Николаевна? – сухо спросил Джинн, и в его голосе чувствовалась явная обида.

– Все, – почти заорала я, с опозданием поняв, что это удар ниже пояса.

– Тебе стало легче.

– Да.

– Тогда давай продолжим подготовку к ужину.

И он опять перехватил управление моим телом, продолжая готовить.

В процессе приготовления блюд Джинн охотно делился со мной рецептами приготовления.

Не имея возможности конспектировать рецепты, я включила на телефоне диктофон в надежде в последствии переписать рецептики в блокнот.

От него я узнала почему французы стали есть лягушек, и почему багет имеет вытянутую форму.

Постепенно в моей душе начало нарастать, чувство вины перед ним. Я не справедливо обидела человека. Точнее не человека, а его душу, но это куда как хуже.

Пытаясь найти точку примирения, я как-то незаметно для самой себя разговорилась с ним. И уже через несколько минут считала его, если не первой подружкой, то весьма приближенным другом.

И он мне определенно начинал нравиться. Нет, не в том смысле что нравится, как мужчина. Он мне начинал нравиться, как слушатель.

Говорят, что женщины любят ушами, но еще больше мы любим, когда нас слушают. Джинни, не имея телесной оболочки и не помня своего прошлого, был идеальным слушателем.

Я ему рассказывала о своем детстве о первой влюбленности и разочаровании.

– Слушай, а каким ветром тебя занесло в физкультурный институт, – перебил меня Джинни.

– Я же говорила тебе, что с пятого класса мама отдала меня в секцию гандбола.

– Почему гандбола?

– Я росла очень активным ребёнком, и мою энергию требовалось направить в правильное русло. Ближе всего к нашему дому располагалась секция женского гандбола. Поскольку мама воспитывала меня одна, ей было проще отдать меня именно туда. И со временем у меня неплохо стало получаться.

– В пятнадцать лет меня перевели в юношескую сборную, и мы выиграли кубок области. На следующий год мы победили на спартакиаде. К восемнадцать годам я стала мастером спорта, а так как не вылизала со сборов и соревнований, путь мне был открыт в спортивные вузы страны, где меня могли понять и простить за редкую посещаемость. И вот успешно закончив ВУЗ я стала дипломированным специалистом фиг знает чего, и получила официальную работу защитником в команде первой лиги. И вот уже третий месяц моя работа заключается в том, чтобы играть в игру, которая мне нравится.

– То есть ты хочешь сказать, что тебе платят деньги за твое хобби?

– Ну да.

– Ну и как? Хватает?

– Да не особо. Мы в первой лиге, а тут не ахти какие большие зарплаты. Большинство девчонок уже давно потеряли веру в то, что мы перейдем в высшую лигу, фактически отбывают время, никто не верит в победу нашей команды, кроме главного тренера, Петровича.

Я продолжала болтать, а он готовил, внимательно слушая меня. К концу приготовления я вдруг почувствовала, что начинаю понемножку увлекаться им. И неожиданно для самой себя решила:

«Да пусть этот пижон поживёт в моём теле недельку-другую», – подумав об этом, тут же ужаснулась, представив, как зайду в раздевалку, которую мы между собой называем «консервной банкой» по причине ее тесноты.

И вот этот извращенец будет таращиться на два десятка голых девчонок, как на витрину магазина. Но на этом этот поразит не остановится, обязательно начнёт щупать их за сиськи и попки, будто бы дегустируя на бесплатном шведском столе, а со стороны будет казаться, что это я трогаю их. И что они подумают? А что я им скажу?

«Ой девчонки – это не то, что вы сейчас подумали. Во мне живет симпатичный синий друг и кажется, он вас желает всех поиметь».

Мои фантазии прервал Джинни.

– Ольга Николаевна, все готово. Три салата через полчаса нужно будет поставить в холодильник. Цыпленка табака оставим на плите вместе с картофелем по-деревенски. За полчаса его нужно будет разогреть посыпать укропом и подавать к столу. На десерт подадим ягодный торт.

Сердечно поблагодарив Джинни, я взяла телефон, чтобы проверить запись рецептов, которые он надиктовал. Моему удивлению не было предела. Кроме моего идиотского смеха, напоминающего лошадиное ржание, на записи не было слышно ничего. Увидев моё разочарование, Джинни рассмеялся.

– Ольга Николаевна, кажется, ты забыла, что мы общаемся телепатически, на ментальном уровне. Так что, кроме твоего восхитительного смеха, там ничего нет.

Вот тут я замешкалась, не зная, что ответить. С одной стороны, его похвала моему смеху приятно льстила, а с другой я толком не понимала, что значит «телепатически» на каком-то там, хрен его знает, уровне. Поэтому я просто взяла ложку и приступила к дегустации приготовленных блюд.

Салатики были изумительные. Пальчики я правда не облизывала. Но с удовольствием облизала ложку, совершенно не стесняясь Джинни.

Оценив масштаб его труда, мне почему-то стало очень стыдно. И я решила извиниться.

– Извини, Джинни, что я набросилась на тебя и вела себя, как последняя сука. Просто у меня такая защитная реакция. Ну что, мир дружба жвачка? – спросила я у него.

– Конечно мир, сказал он, затем подумав, спросил. – Можно задать тебе не совсем корректный вопрос?

– Ну, спрашивай.

– А ты после этого не захочешь снова огреть меня сковородкой?

– А ты попробуй, рискни. Ну смелее, – подбодрила я его, погладив свою грудь. Сделала это не совсем осознано, по наитию ощутив приятное возбуждение.

Набравшись достаточно храбрости, он все же решился.

– И так сегодня ты пригласила своего парня, чтобы он лишил тебя девственности? Зачем это тебе? Ты уверена, что ты его любишь? А уверена ли ты что и он тебя любит?

– Ну, во-первых, это не один вопрос, а целых три, – рассмеялась я, ничуть не обидевшись на него. – Девственность я потеряла пару лет назад, с другом детства. Оказалось, что дружба между мужчиной и женщиной – это умение ждать, когда твоя подруга напьётся. И он дождался.

– И что произошло после?

– Он потерял статус «друга», но явно не дотягивал до статуса «моего парня». В результате наши отношения сошли на нет. Ему досталась моя девственность, а я потеряла в его лице подружку, у которой можно было поплакаться на груди.

– Значит ты потеряла и друга, и веру в бескорыстную дружбу, – констатировал Джинн.

– Зато я приобрела бесценный опыт и сделала выводы.

– И какие же?

– Три «Н». Никогда, Никому, Не верь.

Немного помолчав, Джинни сказал.

– Обещаю, Ольга Николаевна, что я не буду переходить границу дозволенного и буду вести себя в вашем теле как истинный джентльмен.

– О да, я это сегодня уже слышала и не один раз от одного джентльмена, который прямо сейчас пялится на мою грудь и втихаря поглаживает попку.

Отдернув мою руку от моей же попки, он ответил.

– Прости меня, Ольга Николаевна, в очередной раз не смог устоять перед твоей ослепительной красотой.

– Да ладно, расслабь булки, я на тебя не сержусь, можешь трогать, мне не жалко, – а потом спохватившись, добавила: – Но только глазами, руки не распускай. Ну и да, можешь называть меня снова принцессой.

– Но мы отвлеклись, Ольга Николаевна, ой прости, принцесса, я не могу понять, что же ты в таком случае собираешься отдать своему парню?

– Понимаешь, Джинни, – задумчиво произнесла я, затягивая разговор, размышляя стоит ли открываться и рассказывать ему то, что ни одна порядочная девушка не осмелится поведать даже самой верной подруге.

«Да гори оно всё ясным пламенем! – наконец решила я про себя. – Он всё равно всё узнает, и даже больше увидит, а возможно, станет участником».

Смущаясь и краснея, начала свой рассказ.

– Мы с моим парнем встречаемся уже почти год. А последние три месяца он уговаривает меня заняться этим, – я замешкалась не зная, как такое ему озвучить.

– БДСМ? – спросил нетерпеливо Джинни.

– Типун тебе на язык! – зло выпалила я. – Он меня хочет сзади.

– Он хочет попробовать заняться с тобой анальным сексом? – предположил Джинн.

– Ну да, – ответила я.

– Так ты у нас анальная девственница?

– Какой вы, сэр, проницательный, – со злостью, перемешанной с сарказмом в голосе, ответила я.

– Ах, вот почему в твоей постели оказалось несколько совсем не детских игрушек, – понимающе проговорил Джинн.

– Я уже говорила, что это игрушки мамины, она у меня свободная от предрассудков женщина.

– Ладно, ладно, – примирительно произнес Джинн, – я тебе конечно же верю. И вообще, как утверждают знающие люди, чтобы секс не приедался и не был «банальным», нужно убрать из него букву «Б».

Я не совсем поняла, что он хотел этим сказать, и молча сдвинула брови, пытаясь, придать своему лицу суровый вид. И это мне определенно удалось. Потому, что Джинни, уловив мое агрессивное состояние, перешел к конструктивному диалогу.

– А знаешь ли, принцесса, что анальный секс практикуют только очень смелые девчонки, либо по-настоящему влюбленные женщины. Подумай, имеет ли смысл искать приключения на свою задницу в прямом смысле этого слова.

– Слушай, синее недоразумение, не выводи меня из себя, я для себя уже всё решила! – заявила я жестко и уверенно, хотя в глубине души уже начинала сомневаться в своей решимости.

– Ольга Николаевна, а знаешь ли ты что самый лучший секс сначала происходит в уме, – произнес он.

И не давая мне ответить, продолжил:

– Что ты знаешь о шестом подвиге Геракла?

– Ничего, – уже с раздражением ответила я.

При этом я чувствовала, что начинаю закипать.

– О-о-о! Это очень печальная и в тоже время поучительная история. Начал он свой рассказ не обращая внимание на мое раздражение.

У древнегреческого царя Авгия были огромные табуны лошадей, а поскольку он был очень жаден и мелочен, то отказался от услуг ассенизаторов. И вот настал тот момент, когда конюшни были забиты конским навозом до такого предела, что лошади уже не могли войти в них.

Недолго думая, царь Авгий обратился к своему соседу, царю Эврисфею, с просьбой помочь в этом со всех сторон грязном деле.

Эврисфей, припомнив нанесённую ему обиду собственным племянником Гераклом, глубоко задумался. Причину сей обиды он уже забыл, но осадочек всё же остался. Справедливости ради нужно сказать, что царь был еще тот гнусный пакостник.

Недолго думая, призвал Эврисфей к себе племянника и приказал ему идти к Авгию и помочь ему в щепетильном деле. Геракл был юношей небольшого ума, зато с феноменальными физическими возможностями, за что и заслужил звание героя.

Собрался он и пошел к Авгию. По дороге он видел бесчисленные табуны лошадей и загаженные конюшни. Во дворце, представ перед очами царя, ничуточки не смутившись, наш новоявленный ассенизатор задвинул речь:

«Вот, что, царь Авгий, – выставив вперед ногу и высоко задрав голову, говорил он. – Я очищу твои конюшни в один день, но при условии, что за работу получу третью часть твоих лошадей».

Авгий, в отличии от Геракла слыл умным правителем, хотя и скрягой. Понимая, что за один день невозможно очистить от навоза все конюшни, охотно согласился на эти условия, позволив Гераклу приступить к работе.

Прежде всего наш герой проломил стены конюшен.

Затем стал ломать дамбу, которая защищала город от наводнений.

Полдня усердно трудился наш герой, пока наконец не разрушил плотину.

Стремительный поток воды мгновенно вычистил конюшни от навоза, а заодно смыл и сами конюшни, и полгорода в придачу. Одновременно с этим были изгажены все местные пляжи, тем самым лишив правителя существенных доходов от туризма. На лицо экологическая катастрофа древнегреческого масштаба.

Но эта мелкая неприятность совсем не смутила Геракла. С чувством выполненного долга наш герой пришел к царю за заслуженной наградой.

– Ах ты, поц древнегреческий! – вскричал на него Авгий. – Ты разрушил половину города, уничтожил все мои конюшни, а также погубил большую часть лошадей и после этого пришел просить у меня награды.

– Ты же имбецил, – продолжал сокрушаться царь. – А вот хрена тебе лысого, а не награда.

Знали ли древние греки о существовании этой сельскохозяйственной культуры и понимали ли они смысл выражения «Хрена лысого» история скромно умолчала.

Но вот то, что «наш герой» не смог стерпеть такого кидалова, древние летописи подтверждают. К тому же слово «имбецил», значения которого Геракл не знал, показалось ему особенно оскорбительным.

Опечалился Геракл не в силах вытерпеть такого оскорбления, вызвал царя на честный поединок.

Ну как честный, взял он палицу и стукнул царя втихаря по темечку что есть мочи, а тот взял, да и помер.

В глубокое уныние впал наш герой: три дня и три ночи беспробудно бухал, а потом, придя в себя, принес в жертву олимпийским богам оставшихся лошадей и учредил Олимпийские игры, которые с тех пор проводятся каждые четыре года.

Почему только каждые четыре года история тоже умалчивает. Вероятнее всего в древней Греции таких идиотов было достаточно много и всех дней в году просто не хватало на все их косяки.

Вот такая грустная и поучительная история произошла в древней Греции, хрен знает сколько лет тому назад.

– Знаешь, Джинни, твоя притча как товары с «Али Экспресс», – заметила я, выслушав его.

– Не понял? – переспросил он.

– До меня не доходят.

– Приходится смериться с аксиомой, – заметил с насмешкой Джинни, – что произведение ума женщины на её красоту есть величина постоянная!

– И что ты этим хочешь сказать?

– Я считаю, что ты очень красива просто само совершенство, – ответил Джинни.

– Спасибо, но все же?

– Ну как же ты не понимаешь, – не унимался Джинн. – Ну только представь, красивый возбужденный конь скакал, скакал, и прискакал на конюшню. Заходит в конюшню с заднего входа, и через некоторое время выходит весь обосранный. Что подумает всадник о принцессе, которой принадлежит эта конюшня?

И тут до меня дошло, о чем мне намекал Джинни. Да что там намекал он прямо говорил, хоть и витиевато о том, что я могу облажаться, да еще как! Блядь, это же будет полный пипец. Я почувствовала, как мои щеки багровеют.

– Точно, вот блин, некрасиво получится. «И что теперь делать?» —обреченно спросила я у Джинни.

– Совершать шестой подвиг Геракла, принцесса.

– Что мы будим ломать? – задала вопрос я.

– Так, – сказал обреченно Джинн. – Бери клизму, вазелин и свою жопу и тащи все в ванную комнату, там разберемся.

С чувством глубокой растерянности, граничащей с паникой в связи с предстоящим унижением, я взяла все три ингредиента и поплелась в ванную искать приключений на один из них.

Поскольку опыта у меня в области клизмологии, не было от слова совсем, все процедуры я выполняла под зорким присмотром многоопытного Джинни.

Мой визг, перемешивающийся с отборным матом, словно я участвовала в чемпионате по нецензурной лексике и звуки, которые издавала моя многострадальная попа, смогли опустить мою самооценку ниже плинтуса. Причём так низко, что плинтусу в пору было жаловаться на конкуренцию.

В общем, через 40 минут, приняв душ, очищенная и опустошенная, как в духовном, так и физическом плане, я вылезла из ванны и, матерясь сквозь зубы от стыда и унижения, направилась в спальную комнату. Только после того, как я залезла с головой под одеяло, позволила себе выплеснуть все эмоции, удерживаемые в себе вовремя процедуры.

А эмоции у меня, отнюдь не положительные, просто зашкаливали. Процедуры, которые обычно взрослые люди проводят в одиночестве, я выполняла под чутким присмотром синего урода.

Провалиться от стыда мне не позволила крепкая кровать. Представить только, что мне ассистировал посторонний мужчина. Который при этом находился в моей голове.

Чувство стыда переполнило меня, и в тот момент, когда я была готова разревется, я услышала, как Джинни мне что-то шепчет на ухо по-французски, при этом покусывая губами мочку уха.

Откуда эта сволочь узнала, что от французской речи мне сносит крышу, я не задумалась, потому что явно почувствовала, что он прижался к моей спине своим телом, обняв за талию. И одновременно с этим у меня в голове зазвучала тихая и приятная мелодия. «Вот же сука», – это было последнее, о чем смогла здраво рассудить я.

Его нежный и светлый тембр голоса, вибрируя, пронизывал все мое тело, ласкал мне слух и душу. И в этот момент я ощутила непреодолимое желание любить и быть любимой, именно этим человеком. Я не понимала, как могла жить и дышать без него.

А звучавшая в моей голове музыка, сводила меня с ума.

Когда он замолчал, и мелодия стихла, я некоторое время лежала неподвижно, как бы впитывая в себя последние аккорды.

– Очень красивые стихи, – вытирая слезы умиления, задумчиво сказала я.

– Это не стихи, это руководство по использованию трехведерной клизмы для крупнорогатого скота, – ответил мне Джинни, и в его голосе я почувствовала легкий смешок.

– Боже, дай мне мудрости, – взмолилась я, – чтобы понять этого мужчину. – Дай любви, чтобы прощать его. Терпенья, чтобы выдержать его характер. Только сил не давай, а то убью его нахрен!

При этом попыталась пихнуть его локтем в бок.

Услышав его заливистый смех, я вдруг осознала, что вот сейчас я как никогда счастлива.

Мне было определенно хорошо с ним.

– С кем «с ним»?

– Да хрен его знает – но мне было глубоко плевать на все, мне было просто хорошо.

Пришло осознание, что лучший афродизиак для женщин – это слово. Точка «G» определенно находится в ушах. Тот, кто ищет ее где-то ниже, напрасно теряет время.

Как это произошло и что случилось со мной, я не понимала. Но вот так неожиданно что-то переломилось в душе и на миг показалось что я немножечко влюбилась.

Мои размышления прервал Джинни.

– Принцесса, от чего ты такая нервная? – спросил он.

– Ну, а как мне быть не нервной, когда половину ночи ищешь по квартире маньяка, а другую половину изгоняешь из себя дьявола, – рассмеявшись, ответила я.

– Ну, и как успехи?

– Исходя из того, что ты до сих пор в моей голове, не особо.

– И вообще после того, что ты сделал со мной, ты как порядочный человек, должен на мне жениться – эти слова я произносила шутя, но ответ ждала настороженно.

– А я и не против. К тому же моя будущая теща меня вполне устраивает, – к моему несказанному удовольствию ответил он.

На мгновение тишина окутала нас, словно нежное прикосновение, и каждый погрузился в свои мысли. О чем думал Джинни, я не знала, но всем сердцем мечтала, чтобы в его мыслях была я. А в моих влажных мечтах он был словно отражение моего принца из сновидений. Такой же нежный, такой же волшебный, такой же близкий, что казался созданным только для меня.

– И вообще пора вставать, – заметил Джинни, обломав все мои фантазии.

– Это зачем? – спросила его я.

– Ну хотя бы для того, чтобы пропылесосить квартиру.

– А может ты сам этим займешься? «Я думаю, что у тебя это лучше получится», —заискивающе спросила я.

– Ладно, расслабься, лентяйка, и получай удовольствие, я сам займусь уборкой.

В душе я затрепетала от счастья.

Джинни нашел пылесос, и у него так классно все получалось, а любое движение вызывало во мне удовольствие, граничащее с легким сексуальным возбуждением. И я, как порядочная девочка, по рекомендации моего нового друга расслабилась и под завывания пылесоса стала получать удовольствие.

– А что будет, если мы никогда не найдем тела Джинни? Ему придется остаться жить во мне, и я не смогу выгнать его из себя, это не гуманно. И вообще мне кажется, что он такой лапочка, а его хамство – это напускное. Это такая защита его ранимой души.

Пока я рассуждала, возбуждение во мне стремительно нарастало и отнюдь не от уборки квартиры.

Вернувшись в реальность, я увидела себя стоящую у зеркала совершенно голую. Пылесос валялся у моих ног, а руки гладили собственную грудь.

От увиденного меня прошиб пот.

– Ты что делаешь? – маньяк хренов! А ну руки убрал от моего тела! И почему ты меня раздел? – мерзкая скотина! – набросилась на него я.

– Это не я.

– А кто?

– Да ты же сама разделась, когда пошла в ванную комнату на процедуры, а потом завалилась в кровать и стала жалеть себя. Ну, а после упросила меня заняться уборкой и забыла надеть свой халат, – ответил возмущенно Джинни.

– Ты хочешь сказать, что уборкой квартиры мы занимались совершенно голыми.

– Именно так, и заметь, не моя в этом вина.

– А руками кто меня за грудь лапал?

– Мне показалось, что они чешутся.

– Если чешется, чеши у себя в другом месте.

– И в каком же?

– Не важно, только не трогай меня.

Быстро забежав в спальную, я накинула халат.

– А теперь продолжай, – в приказном тоне сообщила я Джинну, указывая на пылесос. Он беспрекословно повиновался.

– А у него действительно неплохо получается с уборкой квартиры, надо будет его в будущем припахивать. А мотивацией для него будет отсутствие на мне какой-либо одежды. А лучше я буду заниматься уборкой в кружевных чулочках и в туфлях на высоком каблуке, ведь мужикам это нравится. Представляю, как у него потечет слюна, когда я еще надену маленький фартучек, почти ничего не прикрывающий, а только возбуждающий интерес. И в волосы вставлю диадему.

Так я мечтательно размышляла, черпая свое «вдохновение» из немецких фильмов для взрослых.

Мои фантазии оборвал голос Джинни.

– Принцесса, я уже кончил.

– Куда кончил? Зачем кончил? – Я судорожно ощупывала свое тело, словно детектив на месте преступления, пытаясь отыскать улики.

– Принцесса я закончил уборку, – повторил Джинн. – А ты что подумала?

– Я нет ничего, – пряча лицо, буркнула я.

– Что будем делать дальше?

Я задумалась. Чем можно еще заняться? Ведь то, что я наметила сделать только к вечеру, было выполнено до обеда, и у нас остается еще куча свободного времени.

Из размышлений меня вывел телефонный звонок.

– Привет, лапуля, – услышала я голос Макса. – Как поживаешь?

– Прекрасно, – прохладно ответила я, пытаясь скрыть свое раздражение.

– Знаешь, кисунь, – начал он с притворной грустью, у меня немного изменились планы. Отец припахал меня по полной программе. Сегодня вечером попросил помочь в гараже, а завтра с утра съездить с ним в рейс, так как его напарник заболел. Отказать предку никак не могу. Ты же понимаешь!

Его слова должны были привести меня в бешенство. Столько сил было вложено на подготовку к ужину. Странно, но душа моя возликовала от этого известия.

– Ну ладно, – согласилась я, стараясь не выдать своего удовольствия. – Тогда как-нибудь в другой раз, предвкушая продолжение занимательного общения со своим синим другом, неосознанно улыбнулась.

– Нет, милая, я уже к тебе еду и буду минут через сорок, – ответил он и бросил трубку.

Удивительно, но настроение у меня резко ухудшилось. Я сама не заметила, до чего же мне интересно с этим прохвостом, неожиданно вселившимся в мое тело. И вот сейчас придет подпоручик Ржевский и все испортит, вспомнила я старый анекдот.

– Ну что же, пора принцессе накрасить мордашку, надеть сексуальное платье и ждать своего парня, – сказал с явными нотками ревности Джинни.

– А ты что ревнуешь? – спросила я.

– Это совсем не важно, я выполняю свою часть договора. Надеюсь, что ты выполнишь свою.

Настроение опять опустилось ниже плинтуса.

Да что же это со мной. Всю неделю ждала, готовилась к встрече с Максом. А сейчас думаю, как его продинамить. И во всем виноват этот синий поганец, залезший в мою голову и душу.

Пока наносила макияж, вспомнила рекомендации моей мамы.

– Любой макияж начинается с бальзама для губ. Когда придет черед помады, как правило, в самом конце, они станут мягкими и их будет легче накрасить.

– Если не получается сделать ровно яркий контур губ, не беда. Нанеси помаду, не доходя до контура, а потом карандашом «растяни» текстуру помады до желаемой формы. Кстати, карандаш не должен быть острым. Слегка затупи грифель об руку или салфетку.

Ну почему же у меня на душе так паршиво и гнусно? Внутреннее противоречие разрывало меня. Казалось, что вот сейчас я собираюсь сделать что-то неправильное. Но с тупым фанатизмом ослика, идущего за морковкой, продолжала готовиться к встрече с Максом.

Мои попытки заговорить с Джинни не увенчались успехом.

Закончив с макияжем и сбросив с себя халат, достала из комода черные кружевные трусики и встала перед зеркалом, медленно и эротично их надела, а потом расправила, продолжая вертеться, поглядывая на свое отражение, в ожидании хоть какой-то реакции от Джинни.

Но он не отвечал, словно бы покинул меня.

«Ну и хрен с тобой, – подумала я. – Вообще-то у меня есть парень, с которым я уже давно встречаюсь. А ты как снег свалился на мою голову. И не нужно мне тут сцены ревности устраивать».

Отвернувшись от зеркала, натянула черные чулочки, не совсем понимая, чем так этот элемент женского гардероба возбуждает парней.

Надевая бюстгальтер, я машинально посмотрела на себя в зеркало и почувствовала взгляд Джинни.

Странная штука жизнь. Еще вчера я мечтала, как я буду надевать специально купленное для этого вечера нижние белье. А потом мой парень будет медленно снимать его с меня, с каждым движением все больше и больше возбуждаясь от увиденного сам и возбуждая ласками меня. А сейчас я, как нашкодивший ребенок, чувствую на подсознательном уровне, что все это неправильно.

Быстро отвернувшись, чтоб не расстраивать своего нового друга, натянула черное обтягивающее платье, расправив его на себе.

– Вот и все, девочка готова, – произнесла я, фразу адресуя ее Джинну, пытаясь его развеселить. Но по его молчанию поняла, что глубоко заблуждаюсь.

– Еще не все, – после длительной паузы ответил он. – Нужно накрыть на стол, потом будет не до этого.

Подготовив стол в гостиной под руководством Джинни, я уже думала, что всё закончено, но мой синий друг вновь сумел удивить меня: «Достань вазу и налей в неё треть воды», – произнес он.

– Это зачем?

– Не «зачем», а «для чего». Настоящий мужчина приходит к девушке с цветами. Чтобы не носиться потом сломя голову в поисках вазы, поставь ее сразу в центре стола.

Разместив вазу на столе, я хотела поблагодарить Джинни, но в этот момент прозвенел дверной звонок, извещая о том, что мой парень уже на пороге.

Я ждала этого звонка весь день. И ощущения моих ожиданий менялись по мере общения с Джинни.

Еще утром я очень хотела увидеться с Максом. А сейчас мне совсем не хотелось открывать эту чертову дверь. Но я обещала, а обещания я всегда исполняю.

Поправив прическу и критически оценив свое отражение в зеркале, я пошла встречать гостя. В коридоре надела черные туфли на высоком каблуке и нацепила на лицо улыбку Джоконды, отперла дверь. На пороге стоял улыбающийся во все тридцать два зуба Макс.

– Заходи, – пригласила я его, отступя назад, давая ему возможность войти.

Пока он стоял в дверях с отвисшей челюстью и пялился на меня, я успела заметить, что в руках у него не было цветов.

«Зря только вазу доставала», – успела только подумать я, как Макс бросился на меня, прижал к стене, ненасытно целуя. Его руки блуждали по моему телу. Он смотрел на меня восхищенными глазами. В них было единственное желание – трахнуть меня.

Пока я рассуждала о превратностях судьбы, бросившей меня на распутье подобно былинному витязю, остановившемся перед «камнем судьбы». На камне как обычно было начертано «или – или». Руки Макса продолжали бесцеремонно ощупывать меня, вызывая во мне нарастающую неприязнь.

– Милая, я хочу сделать тебя счастливой, – шептал мне он на ухо. Но в его словах я не чувствовала ни капли правды, а отсутствие цветов только подтверждали мои сомнения.

«Настоящий мужчина приходит к любимой женщине с цветами», – долбили мой мозг слова Джинни.

И пока я сравнивала галантного Джинни с тонким чувством юмора и неандертальца, бесцеремонно лапающего меня в коридоре, мое тело подхватили на руки и понесли в спальню.

Завалив меня на кровать, Макс суетливо начал стягивать с меня платья, одновременно раздеваясь сам. Я слабо сопротивлялась только для того, чтобы соблюсти приличие.

Когда он собирался уже войти в меня, я спросила.

– Где презерватив?

– Ой, я забыл их купить, что будем делать?

– Возьми в ящике, – указала я на прикроватную тумбочку.

Он встал, достал из тумбочки упаковку, вскрыл ее, подошел ко мне и спросил:

– Может ты его наденешь ротиком?

– Еще чего, – фыркнула я. – Сам надевай.

Демонстративно тяжело вздохнув, он натянул гандон на свой член и лег на меня.

Моя душа разрывалась. Не нужно мне было соглашаться на эту встречу, а лучше было бы вообще не открывать дверь. Пока я рассуждала, Макс задергался на мне, простонал и спустился как воздушный шарик. Несколько секунд пролежав, он приподнялся надо мной, поцеловал в губы.

– Тебе понравилось крошка? – гордо спросил он.

– О да, это было круто, – с трудом удержавшись, чтобы не рассмеяться во весь голос, ответила отвернувшись я.

Этот придурок не понимал, что, кончив сам, он оставил меня неудовлетворенной.

Звонок его телефона не дал мне возможности сказать все, что я о нем думаю.

Макс вскочил с кровати, подобрал с пола брюки, выудил из кармана телефон, мельком посмотрел на экран, сбросил звонок и принялся набирать сообщение.

Увидев мой заинтересованный взгляд, он стушевался.

– Это отец спрашивает, когда буду, – положив телефон на край кровати, ответил он. – Зайка, мне надо сходить в ванную, освежиться и мы продолжим.

Не дождавшись моего отрицательного ответа, он ушел в ванную комнату.

Не верьте мужчине, когда он расскажет,

Как он ненасытен и крут.

Все это бахвальство, а опыт покажет

Две позы и восемь секунд.

Я чуть не подпрыгнула до потолка от неожиданности и счастья, что наконец-таки услышала голос Джинни. При этом я совершенно не стеснялась ни своего вида, ни того, что только что произошло.

– Ты куда пропал? – не дав ему ответить, строго произнесла. – Больше так не делай.

– А ты вообще любишь его? – как-то очень серьезно спросил Джинн.

– Не знаю. Уже не знаю, – честно ответила я.

– А он тебя любит?

– Наверное да, но как проверить его чувства? Сложно залезть в голову человека. Наверное, это удалось пока что лишь тебе.

– Это очень просто, – произнес Джинни и потянулся за телефоном Макса.

– Стой, это неправильно и непорядочно. Это очень личное, – пыталась остановить его я.

– В наше время телефон довольно интимная вещица, – усмехнулся Джинни. – Даже нижнее белье в этом плане уступает телефону. Что можно узнать по трусам? Какого они цвета и какого они вида: боксеры, стринги, семейные. В телефоне же скрыта вся жизнь человека. Все его тайны.

– Но у него же установлен пароль, – заметила я, выдав себя с потрохами.

– Принцесса, скажи, ведь ты уже пыталась залезть в его телефон? – риторически рассмеялся мой синий друг.

– Это не важно, – густо покраснев, ответила я.

– Скажи мне его дату и год рождения, – спросил Джинни, продолжая вертеть в руках телефон Макса.

Быстро подобрав пароль, Джинни усмехнулся над дилетантом и углубился в переписку в соцсетях.

То, что я прочла, повергло меня в шок.

Моему негодованию не было предела.

Какая-то прошмандовка «Лера – Папа Холдинг» писала Максу.

«Привет, лапуль, ты вдул в задницу своей уже бывшей?»

«Еще нет, но уже скоро))»

«Я попросила папу взять тебя на работу. Но перед этим он хотел бы поговорить с тобой.

Родители уезжает через два часа на дачу и приедут только в понедельник. Поторопись)))

p/s.

Когда они уедут, мы останемся с тобой наедине))

Насчет попки не обещаю, но классным минетиком награжу))

Чмоки)) чмоки)))»

Посмотрев на время, я поняла, что этот пидор переписывался с этой сучкой, когда трахал меня своим вялым стручком.

Пошарив по его телефону, я обнаружила, что я у него записана как «Оля-попка».

– Ах ты, пидор гнойный, – зашипела я. – Не обломится тебе анальное приключение. Гандон штопаный.

Вскочив с кровати и накинув халат, я помчалась в ванную.

В дверях спальни я нос к носу столкнулась с этой мразью, как ни в чем не бывало возвращающегося из ванной комнаты.

– Это что такое, гнусный пидор?! – заорала я, демонстрируя ему телефон.

Улыбка мгновенно слетела с его лица, и передо мной стоял ненавидящий меня совершенно чужой мне человек.

В этот миг я все поняла. Ему не нужна я как личность, он ищет обеспеченную дурочку, чтоб сесть к ней на шею, точнее на шею ее родителей. И неспроста он интересовался бизнесом моей мамы и уточнял, нет ли у нее вакансий.

Я попыталась ударить его по лицу, но он перехватил мою руку и заломил ее за спину, а затем толкнул меня на кровать и, не дав мне опомниться, навалился на меня сверху.

– Ах ты сука, ты обещала устроить меня на работу к твоей матери и обманула, потом полгода обещала дать в жопу, и теперь хочешь продинамить! Не выйдет. Сейчас я распечатаю твою задницу. Не хотела по-хорошему, будет по-плохому, – верещал Макс.

Изо всех сил я пыталась выбраться из-под него. Но из-за разницы в весовых категориях сделать этого не представлялось никакой возможности.

Почувствовав возню его стручка в районе моего ануса и поняв, что меня вот-вот изнасилуют, я позвала Джинни.

– Джинни, твою мать, помоги мне, меня же сейчас трахнут в жопу!

– Расслабься, принцесса, и получай удовольствие, – то ли в шутку, то ли всерьез почти прокричал Джинни.

И только я захотела сказать ему пару добрых слов. Как мои руки опустились вниз и обхватили за спиной задницу Макса. Ногти впились в его булки. От этого он завопил и подался вперед.

– Сука! – застонала я от проникающей боли. Воспользовавшись тем, что он утратил контроль, я плотно прижала этого ублюдка к себе и резко перевернулась с ним на спину.

Не теряя времени, прижала подбородок к груди и резко откинула голову. Услышав характерный хруст и почувствовав, что этот негодяй меня уже не удерживает, я вскочила на ноги и развернулась.

Мой насильник лежал на кровати и прижимал руки к сломанному носу, из которого ручейком текла кровь. Не теряя времени, схватила его за волосы и резко потянула с кровати. Не удержавшись, он начал сползать на пол, и в этот момент моя коленка вонзилась в его челюсть. Макс мешком упал с кровати, замерев в позе эмбриона.

Обойдя его со стороны. пнула ногой в бок, добившись, чтобы он перевернулся на спину.

Присев над ним, сильно сжав его яйца, прошипела:

– Послушай меня, падаль.

В этот момент он заверещал тонким фальцетом, мешая мне говорить.

– Я убью тебя, сука! – пищал он.

Отпустив бесполезные причиндалы и не обращая внимания на угрозы, я села верхом на него, зажала в кулаки оба его средних пальца, одновременно и резко потянула их на себя и с дополнительным подворотом кистей рук, вывернула их от себя.

Послышался хруст, и два средних пальца оказались неестественно отогнуты в стороны. От этого мой насильник закатил глаза и заткнулся.

Я несколько раз ударила его по щекам, приводя в сознание.

– А теперь послушай, мразь. Я говорю – ты слушаешь. Каждый раз, когда ты ослушаешься меня я буду ломать тебе пальцы. Если ты понял меня, кивни головой.

С ужасом в глазах он несколько раз кивнул.

– Ты, козлиная рожа, простой альфонс. Ухаживая за мной, пытался устроится на фирму моей мамы. И несколько раз намекал мне об этом. Но когда я тебе прямо сказала, что я не вмешиваюсь в дела матери, твой интерес ко мне угас, но как истинный подлец ты напоследок захотел нагадить, сделав мне больно. Ведь так?

– Да, – согласился он.

– С таким негодяем и мразью, как ты, я поступлю следующим образом. Вызову полицию и дам показания об изнасиловании. Сперма твоя у меня есть. Задница благодаря тебе раздолбона. На лицо все признаки изнасилования. И пойдешь ты по этапу по статье сто тридцать один «УК РФ» годика так на три, на четыре. А когда мама узнает, что ты сделал с ее единственной дочкой, она все сделает чтобы твой срок увеличился лет так на восемь. Но это для тебя всего лишь цветочки, а ягодка на торте твоя задница. Перед твоим этапом полетит малява, что ты насильник, и тебя будет иметь вся пересылка. И будет твоя жизнь интересной, но не долгой. Ну как тебе такой расклад?

От моего монолога Макс испугано сжался и замотал головой.

Вот и мне стало интересно, откуда у меня такие познания в уголовном кодексе и когда это я научилась ботать по фени.

– Есть еще альтернативный вариант. Сейчас мы стираем с твоего телефона всю мою с тобой переписку, удаляем все мои фотографии и забываем о существовании друг друга.

Не давая ему возможности ответить, я встала, забрала его телефон, «законектила» со своим ноутом и начала производить какие-то манипуляции, не переставая поглядывать на этого негодяя, лежащего у моих ног, прикинувшегося ветошью.

Для меня программирование всегда было подобно танцу с бубнами. Поэтому моему изумлению не было предела, когда я наблюдала за пальцами, порхающими над клавиатурой, открывающими какие-то иконки, разворачивающие страницы на английском языке.

А когда до меня дошло, что это дело рук Джинни, все уже было закончено.

Бросив телефон на кровать, я подошла к ублюдку.

– А скажи-ка, мой далеко не милый друг, откуда у тебя такое странное и неестественное влечение к задницам? Ты вообще представляешь, что при этом чувствует девушка? Я не смогу объяснить это словами, но помогу тебе прочувствовать эти непередаваемые впечатления, если, конечно, ты готов рискнуть. Хотя мне глубоко плевать на твое мнение.

С этими словами я подошла к шкафу достала коробку с мамиными «игрушками». Выбрав самую большую, я вернулась к Максу.

Визуально сравнив инвентарь из маминой коллекции с тем жалким стручком, которым гордился подонок, лежащий у моих ног, я с удовлетворением уверилась, в том, что ему предстоит прочувствовать очень красочные впечатления.

– Быстро перевернулся на живот, – приказала ему я.

Мой уже бывший парень решил проигнорировать меня, лежа на спине, бормоча проклятия и ругательства в мой адрес.

Недолго думая, сильно пнув его ногой в живот, я заставила его опять принять позу эмбриона и, не теряя ни секунды, нагнулась над ним, приставила искусственный член к его анусу и резко надавила.

Только с третьей попытки, приложив всю силу и совершенно игнорируя его рыдания и жалобные подвывания, мне удалось полностью засунуть силиконовое изделие ему в задницу.

А чтобы заглушить его истошный крик, пришлось засунуть ему в рот его же трусы.

Закончив анальные процедуры, я присела возле него, погладила его по щеке.

– Ну вот и все, а ты боялся, даже попа не порвался, – с кавказским акцентом произнесла я.

От моих слов Макс задрожал, из его глаз опять потекли слезы.

– Ну как самочувствие, красавчик? Не переживай, как говорится «один раз – не пидорас», – рассмеялась я зло.

– Зато ты теперь точно знаешь, что чувствует девушки, когда им суют в жопу свои вонючие стручки такие пидоры, как ты.

– Ну а теперь тебе пора на встречу со своей «лапулей», – откровенно смеялась я, указывая ему в сторону входной двери.

Но этот гад никак не отреагировал на мои слова. Ничего не оставалось как допинать его ногами до входной двери, по дороге собирая его вещи. Выбросив всю одежду моего уже бывшего парня за дверь, я сильным пинком придала ускорение их хозяину.

– Вызови мне скорою помощь или такси, – проговорил сквозь всхлипывания он.

– Обратись к своей хуесоски. Она обязательно поможет тебе и, может быть, заодно и подлечит нетрадиционным методом.

– Тогда верни мой телефон.

– Это пожалуйста, – ответила ему я, отправившись в спальную комнату за забытым телефоном.

Вернувшись, я обнаружила, что нетрадиционно «возлюбленный» мною парень почти оделся и активно пытался выдернуть из себя мой «подарок».

– Не смей этого делать! – зарычала я. – Твоя пассия должна убедиться в твоей толерантности во всех смыслах этого слова. Если только посмеешь его вытащить, сейчас же отрежу тебе яйца.

А потом ангельским голосом, как будто ничего и не произошло, продолжила:

– Милый, тебе это обязательно понравится, только потерпи маленько.

– Отдай мне телефон, сука, – с нескрываемой ненавистью прошипел мой бывший, протягивая руку.

– Пожалуйста, любимый, – ответила я ему нежным и вкрадчивым голосом, подавая ему смартфон, и случайно разжала пальцы.

Аппарат с грохотом упал на бетонный пол лестничной клетки, но в дребезги не разбился. Глаза Макса округлились от злобы и ярости.

– Ой, извини, мой милый, – проворковала я, поднимая телефон и еще три раза «случайно» уронив его для верности.

– Ой! «Какая же я сегодня неловкая», —с «искренним» сочувствием в голосе сказала я.

– Сука, – прошипел Макс, со стоном выдергивая из себя силиконовое изделие.

– Ну все, урод, пришел тебе писец, ты подожди я сейчас возьму нож и сделаю из тебя настоящего евнуха.

Зайдя на кухню, выбрав самый большой нож, я вернулась на лестничную клетку.

Там было пусто, лишь на полу лежали осколки еще недавно бывшего флагманским телефона модной марки и окровавленный искусственный член, конец которого был измазан дурно пахнущей коричневой массой.

– Ах, мой отважный герой еще и обосрался, – констатировала я, брезгливо взяв кончиком пальцев силиконовое изделие китайского интимпрома.

Вспомнив слова мамы: «чтоб к моему приезду в квартире было стерильно», я поняла, что мне до отвращения противно будет стерилизовать силиконовое изделие. Появилось страстное желание его утилизировать, а мамину коллекцию восстановить на свои средства, а заодно ознакомиться со специализированными магазинами, предлагающими продукцию интимного назначения, в которых я ни разу не была по множеству причин.

Размышляя на тему индустрии интим услуг, я направилась к мусоропроводу, чтобы избавиться от силиконового изделия, испорченного задницей незадачливого Казановы.

Спускаясь к «Мусорному телепорту», я увидела на площадке курящего соседа, проживающего этажом ниже. Этот мерзкий латентный алкоголик вызывал устойчивою неприязнь не только возрастом, но и излишним весом. Вечно в синих спортивных штанах с вытянутыми коленками и майке-алкоголичке неопределенного цвета.

Оккупировав межэтажную площадку якобы в целях курения, он проводил на ней все свое свободное время. А так как часто терял работу вследствие героической борьбы с зеленым змеем, располагался на ней на регулярной основе.

Корча из себя великого мачо, он сальными глазами пытался раздеть всех женщин, поднимающихся по лестнице мимо него.

С ним ругались, вызывали участкового и даже пару раз били. Но ничто не могло убрать стойкого идиота с лестничной клетки.

– Вы, женщины нарушаете мои права, – кричал он.

– Жена не дает курить дома, а в местах общего пользования мне не дают курить соседи. И что я, собственно, делаю? Всего лишь смотрю. Вы же сами так одеваетесь, бесстыдницы, – возмущался он. – Где ваша скромность? Куда смотрят правоохранительные органы. Вы растлеваете нашу молодежь.

Вот и в этот раз он начал жадно поедать глазами мои ноги. Маленькие глубоко посаженные глазки медленно поднимались все выше и выше, на одутловатом лице заиграла похоть. И тут что-то пошло не так.

Посмотрев мне в глаза, сосед побледнел, сигарета выпала изо рта, и он молнией помчался домой. Насколько быстро добежал до своей квартиры наш сосед, я не засекала. Но вот только окурок, выпавший из его рта, упал на пол одновременно с захлопывающейся за ним дверью.

Подняв крышку мусоропровода, я вспомнила что сжимаю в одной руке большой кухонный нож, а в другой окровавленный силиконовый орган, очень похожий на настоящий. Мне стали ясны спринтерские способности нашего соседа. «Кажется, сейчас я освободила наш подъезд от местного маньячеллы», – подумала я, – Этак так на полгода».

Избавившись от силиконового изделия, вернулась в квартиру и посмотрела на себя в зеркало. И обомлела.

Водостойкая туш растеклась вокруг глаз, а ее потеки образовали на лице зловещие нерукотворные узоры. В общем, Спилберг нервно курит в сторонке. В свете увиденного я пересмотрела сроки возвращения подъездного маньяка так скажем на год, а может и два.

Появилось острое желание принять душ.

Стоя под горячими струями воды, я с силой терла грубой мочалкой свое тело, пытаясь отчистить его от общения с Максом и сального взгляда соседа, прекрасно понимая, что второе – это уже перебор моей психики.

Закончив водные самоистязания, потянулась за полотенцем и увидела, что оно было использовано моим бывшим. Брезгливо сбросив его на пол, опять мокрая пошла в спальню за свежим полотенцем, отметив про себя, что это у меня уже вошло в привычку.

Проходя через гостиную, я посмотрела на накрытый и нетронутый стол, уставленный блюдами, которые мы готовили в мести с Джинни. Пустая ваза, возвышавшаяся в центре стола, сильно диссонировала вокруг салатов и горячих блюд.

До этого момента я держалась, но увиденное словно вырвало из меня стержень. Не отводя взгляда от праздничного стола, я опустилась на диван, поджав ноги, и зарыдала.

Было тоскливо, обидно, а на душе гадко и мерзко.

Тут кто-то развернул плед, лежавший на спинке дивана, и заботливо укутал меня, как маленькую девочку. Умом я осознавала, что кроме меня, моего тела и Джинна в квартире больше никого нет, и завернуться в плед могла только я сама. Но душе очень хотелось, чтобы это был Джинни. И вот сейчас я чувствовала спиной, что он обнимал меня.

Сквозь всхлипы и рыдания, я заговорила первой.

– Все мужики – козлы и уроды. Я никогда не выйду замуж, а заведу себе кошку и буду заботиться о ней. А может даже двух.

– Принцесса, если ты хочешь завести домашних питомцев, то ты должна знать, что самые лучшие домашние животные, это комары. Кормить их не надо и хоронить тоже, – впервые я услышала голос Джинни с момента изгнания подонка Макса.

– А что касается мужиков это вопрос или утверждение? – и не дав мне ответить, продолжил:

– Странная это штука, женская логика. Дружить с хорошим парнем, трахаться с конченным негодяем. А потом возмущаться, что все мужики козлы.

– Ну да, ты же у нас большой специалист по женской душе и знаешь, чего хотят женщины, – сказала я. – Ну тогда расскажи, чего же мы хотим.

– Охотно, – ответил Джинни не обращая внимание на мой сарказм. –Итак, чего хотят женщины:

«Мужика. Который бы их хотел.

Дом. В котором бы их хотели.

Детей. Которых бы от них хотели.

Подруг. Которых хотели бы меньше, чем их.

Денег. Чтобы купить то, в чем бы их хотели.

Секса. Чтобы убедиться, что их хотят.

Любви. Чтобы желающий хотел не переставая.

Большую грудь. Чтобы сразу было видно, что их надо хотеть.

Машину. Чтобы быстрее добираться до тех, кто их хочет.

Интересную работу. Чтобы на ней их хотели.

Быть знаменитой. Чтобы как можно больше народу знало, что их нужно хотеть.

Бреда Питта. Ну, кто ж его не хочет?

Чтобы никого, кроме них не хотели.

Чтобы хотели только их.

Ну и большой шоколадный тортик с клубникой и взбитыми сливками».

От его приятного баритона слезы в моих глазах высохли. Джинни сумел рассмешить меня, но все же я продолжила всхлипывать, в надежде, что он еще немножечко пожалеет меня.

– А замуж я все равно не выйду, – твердо заявила я.

– Не переживай, принцесса, – успокоил меня Джинн. – Рано или поздно ты выйдешь замуж: или человек хороший попадется или презерватив бракованный.

– Ну какая же ты сволочь и как же ты меня бесишь. Как только найдем твое тело, я тебя просто покалечу!

А про себя подумала: «Может расцелую и отдамся, хотя скорее всего сама изнасилую, но это пока не точно».

Мои мечты, как и что я буду делать с ним, прервал Джинни.

– А знаешь ли, моя принцесса, какое самое лучшее средство для снятия стресса? – неожиданно сменил тему он.

– Неужели секс? – почти блаженно спросила я.

– Нет, не угадала. Секс на третьем месте, а на первом шоппинг. Так что давай одевайся и пойдем займемся шоппингом.

– К сожалению, до среды, пока не получу зарплату, ваша принцесса, мой принц, вынуждена превратиться в золушку и сможет заняться только зырингом.

Сама не заметила, как опять назвала его своим. И от этого на душе у меня защебетали прелестные птички.

– Тогда предлагаю просто прогуляться.

На это я с радостью согласилась.

Быстро убрав со стола и распихав так и нетронутые салаты в холодильник, я пошла готовиться к прогулке.

Чтобы глаза были красивые и выразительные, нужен восьмичасовой здоровый сон, но в экстренных случаях поможет и макияж.

Во-первых, можно прокрасить внутренний контур глаз бежевым кайалом с шиммером.

Во-вторых, нанести хайлайтер на зону у внутренних уголков глаз.

Чем, собственно, я и занялась.

Если вдруг нет корректора от темных кругов, красный цвет отлично нейтрализует синеву, поэтому, в случае чего, можно заменить корректор красной помадой. Распределив ее тонким слоем по зоне под глазами, а сверху нанести плотный консилер или тональный крем.

Выводя стрелки, нужно помнить о том, что они должны быть продолжением линии контура нижнего века. Рекомендую воспользоваться трафаретом. Для этого можно использовать визитки и пластиковые карточки, а еще можно попробовать обычный малярный скотч. Приложить карточку к внешнему уголку глаз под нужным углом и провести ровную линию. Потом без труда дорисовать связующие элементы.

Накраситься и убрать с лица следы слез мне удалось за пятнадцать минут, при этом Джинни молчал и мне не мешал.

И это меня смутило. Глядя в мои глаза, он не о чем меня не спросил. Это обстоятельство меня обескуражило, и я задала ему вопрос сама:

– Эй, Джинни, ты разве ничего не хочешь сказать о моих глазах?

– О, принцесса, я заворожен их красотой, – ответил Джинни.

– И только?

– А разве этого мало? – спросил он.

– Ну ты и нахал, – разочаровано проговорила я. Неужели ты ничего не замечаешь, глядя в них?

– А что я должен заметить в них? Страстное желание отдаться мне?

– Какой же ты придурок и идиот. Они же разного цвета.

– Ну да, радужка у них действительно разного цвета, – подтвердил Джини. – Это называется гетерохромия, явление достаточно редкое, но не настолько, чтобы впадать в экстаз и биться головой об стену. Кстати, это тебя отнюдь не портит, а наоборот добавляет шарма и привлекательности.

Меня удивила его реакция на мои глаза, а точнее полное ее отсутствие. Обычно, когда меня впервые видят незнакомые люди, они реагируют по-разному. Я вижу на их лицах удивление, интерес, испуг. То есть я всегда замечаю какое-то замешательство. А Джинни, узрев такое явление, никак не отреагировал. Это мне показалось странным. Так как я не могла найти этому объяснения.

Ну вот подошло время подбирать наряд. И тут мой синий друг проявил себя.

Легкий сарафан, красиво облегающий мое тело и очень подходивший мне, он сразу раскритиковал.

– Как в этом можно ходить?

– А что тебя в нем не устраивает?

– Меня все устраивает, а вот наши сиськи, явно пытаются выскользнуть из этого кусочка ткани, по недоразумению называемый сарафаном. А соски и вовсе мечтают продырявить эту ткань, и это им вот-вот удастся. В отместку этот лоскутик материи, называемый сарафаном, пытается всем напоказ оголить нашу чудесную попку. Это еще не учитывая тот факт, что мы в нем замерзнем, – возмущался он. – На тебя же будут пялиться все извращенцы города.

Мои аргументы что на улице двадцать восемь градусов тепла и все девушки, обладающие хорошими формами, так одеваются, не произвело на него никакого впечатления.

– Вы, мужчины странные существа, – аргументировала я ему. – Любите сук, а живете с мышками, восхищаетесь девушками в мини, а своих девушек кутаете в одеяло, трахаете блядей, но ищите девственниц, любите, но изменяете. И после этого вы говорите, что мы, женщины, странные? И почему, Джинни, скажи на милость в тебе такие разительные перемены? Еще час назад ты был не против того, чтобы я оделась как последняя блядь, а сейчас требуешь от меня одеться в наряд монашки?

– Ну, во-первых, ты на тот момент еще не была моей девушкой, а во-вторых, я хочу максимально воспрепятствовать твоему изнасилованию, потому что в таком виде оно обязательно произойдет. И в доказательство тому, как только ты надела черное платье, обтягивающее твою фигуру, нас с тобой тут же попытались изнасиловать в особо извращенной форме.

– Но ему же этого сделать не удалось.

– Не знаю, не знаю, я до сих пор ощущаю боль в нашей заднице.

– Задница – это у вас гомосеков, а у меня попочка.

– Какая нахрен разница, как она называется она все равно болит?

– Не обращай внимания, это фантомные боли, – рассмеявшись, парировала ему я.

– И вообще я не хочу, чтобы на мою девушку смотрели всякие извращенцы, брызжа слюной.

– Это когда я стала твоей девушкой? – пытаясь придать раздражения своему голосу, спросила я, при этом в душе у меня расцветали розы. Про себя я отметила, что мне его откровения приятны.

Джинни замолчал, чувствуя, что сказал лишнего.

А мне все больше и больше начинало нравится проживание моего друга в моем теле. Это меня даже несколько возбуждало. Мы так увлеклись моим гардеробом, что и не заметили, как я несколько раз полностью обнажалась и примеряла разные платья на голое тело.

После длительного препирательства и моего неожиданного возбуждения, чуть не закончившегося оргазмом, мы коллегиально решили, что наденем тонкие небесного цвета джинсы, плотно облегающие мое тело и подчеркивающие мою фигуру.

От футболки я категорически отказалась и надела блузку, выразительно подчеркивающую верхнюю часть моего тела, как дипломатично заметил Джинни.

Бюстгальтер я выбирала уже сама, потому что Джинни это особо не интересовало, он вообще поначалу хотел обойтись без «бюстика».

Мой аргумент был прост: каждая сиська весит почти полкилограмма. Попробуй весь день таскать их без поддержки! Преувеличив немного вес груди, и чтобы не попасться на этом, быстро добавила: «Они же оторвутся нахрен».

На что он ответил, что готов носить их в руках, и в доказательство продемонстрировал свое умение, за что был тут же побит по своим шаловливым ручонкам.

От его наглости я забыла, что у нас с ним одно тело на двоих и вложила в удар немало сил.

От удара я взвизгнула, а он только ойкнул.

– Сволочь! – заорала я больше от боли, чем от его выходки. – Не смей больше трогать мою грудь.

А вот стринги я отстояла. Не то что бы мне было в них удобно, а так только из вредности, чтобы позлить его.

– Эта полосочка сзади ни хрена не прикрывает, а только норовит влезть в попу и подробно изучить наш анус, а заодно доделать то, что не успел сделать твой бывший. Отстаивал свою точку зрения Джинни.

– Что именно?

– Лишить нашу попку девственности.

– И когда она стала нашей?

– С того момента, как я почувствовал в ней боль, – в очередной раз завел Джинни свою шарманку. – Согласись, получать удовольствие одной, а болевые ощущения делить на двоих не совсем по-братски или по-сестрински.

– Наверное, и насиловать сестру по утрам, когда она принимает душ – это тоже не по-братски, – парировала ему я.

– А вот этот лоскутик впереди, якобы прикрывающий самую важную часть нашего тела, при ходьбе пытается повторно лишить нас девственности. Давай наденем нормальные трусы. Продолжал возмущаться Джинни.

–Неужели ты не понимаешь? Обычные трусики создают рельеф на джинсах и чуть ли не просвечиваются под ними. И у вас, мужиков, сразу появляется навязчивое желание отгадать их цвет. Поэтому самое нормальное это стринги.

Наконец осознав, что его аргументы не убедительны Джинни сдался.

– Надевай что хочешь, в конце концов это твоя задница и приключения на нее с таким характером ты всегда найдешь.

– Это не задница, это попочка, – только и возразила ему я.

А вот со шпильками подружиться не удалось, и после нескольких попыток, Джинни сделал вывод, что подобную обувь придумали травматологи, чтобы у них был постоянный приток пациентов.

– На ноги мы наденем кроссовки во избежание травм, – утвердительно заметил Джини.

С этим я не спорила.

Скептически оглядев в зеркале плод наших усилий, Джинни сделал вывод.

– Не фонтан, но брызги есть.

– Ну ты и нахал, – только и смогла вымолвить я от такой наглости. – А кто несколько минут назад восхищался моим обнаженным телом.

– К сожалению, принцесса, приходится констатировать, что для этой природной красоты нет достойной обертки, – сказал Джинни.

Я зарделась – то ли от комплимента, то ли от оскорбления, —и так и не определившись, постаралась побыстрее покинуть квартиру.

Уже через пять минут мы шли в направлении парка, расположенного неподалеку от моего дома.

По дороге мы болтали с Джини обо всем и ни о чем.

– По твоей милости, Джинни, на мой гардероб мы потратили почти полтора часа. Обычно на эту процедуру, даже с дурацкими советами моих подруг, у меня уходит гораздо меньше времени.

– Вероятнее всего твои подруги подсознательно чувствуют себя соперницами. И исходя из этого их советы всегда таковы, чтобы твой гардероб эффектно подчеркивал их платье.

Подумав, я согласилась с мнением Джинна.

– А что ты думаешь обо мне? Только честно и откровенно положа руку на сердце. Да не на мою грудь, грязный извращенец.

– А на чью? – недоуменно спросил он, озираясь по сторонам.

– Идиот! Я говорила образно. И вообще не смей больше никого лапать.

– Okay, принцесса, так что же ты хотела спросить?

– Ну, например, что ты думаешь о том, как я одеваюсь. Меня интересует твое мнение как мужчины. Ну как бы взгляд со стороны.

Тут я немного слукавила. По правде говоря, я хотела у него спросить, нравлюсь ли я ему. Но спросить такое у виртуального парня, сидящего у меня в голове, я посчитала несколько преждевременным.

– Принцесса, ты хочешь услышать сладкую ложь или горькую правду?

– Ну конечно же правду. Разве что чуть-чуть подслащенную ложью.

– Ну что ж правду, так правду, – произнес Джинни, явно потирая руки. – Начнем с того, что ты очень красива и мила.

– Спасибо, – пролепетала я, чувствуя, что заливаюсь румянцем.

– Я думаю, что ты одеваешься так, как и все современные девушки только для того, чтобы вас немедленно желали раздеть и не только глазами.

– Это почему же? – Возмущенно спросила я.

– Ну сама посуди: для чего вы, женщины, надеваете на себя кусочек ткани, который по недоразумению называется платьем, в котором нельзя нагнуться, не обнажив трусики. Кстати, о трусиках, под которыми вы подразумеваете несколько верёвочек и маленький лоскутик, вообще молчу. Вы всерьёз думаете, что верёвочка в вашей попе скрывает её от посторонних глаз? А лоскутик спереди, защищает ваше лоно от любопытных? И вот этот набор отходов швейной промышленности вы называете «Трусиками», за которые с вас производители нижнего белья сдирают три шкуры. Ты когда-нибудь замечала, что у большинства платьев застёжка либо на спине, либо на боку? Как будто специально для посторонних! То же самое с лифчиком. Весь ваш гардероб будто кричит: «Маньяки всего города, вот я здесь, подходи, подешевело!» А неудобная обувь на высоком каблуке только подыгрывает им, шепча «Не волнуйтесь, она далеко не убежит». Из всего этого можно сделать следующий вывод: на генетическом уровне в той или иной мере вы любите, когда вас берут силой. Это вам нравится, это вас возбуждает. И ты не исключение. Я думаю, что раньше женщины были наравне с мужчинами. Они вместе охотились, добывая еду. Вмести ходили в набеги на другие племена. А между набегами и охотой женщины умудрялись рожать своим мужчинам замечательных карапузов.

Женщина доказывала свое превосходство над мужчиной силой и умом. Ваши далекие предки завоевывали мужчин силой. Они могли часами сидеть в засаде, дожидаясь загулявшего мужика, а потом одним ударом дубинки или бумеранга отправляли его в нокаут и тащили быстрей в пещеру, пока не очухался.

Современное поколение женщин обленилось. Вы уже не хотите сутками сидеть в засаде, выслеживая достойного мужика. А поймав его, тащить в пещеру. Вы решили ловить его на живца.

Вечерами выходя на охоту, в клубы, парки и общественные места, оголяясь и создавая образ беспомощной жертвы, вы заманиваете в свои сети мужчин.

А после, как говорил товарищ Саахов, «либо в прокуратуру, либо в ЗАГС».

– Ты хочешь сказать, что мой вид тебе не нравится? – зло спросила я.

– Совсем нет, ты выглядишь сногсшибательно. И я первый, кто хотел бы тебя поиметь прямо здесь и сейчас.

– Ну тогда что же ты хочешь? Чтобы я ходила завернутая в одеяло, как это делают на востоке.

– Конечно же нет. Да я и сам уже запутался, что я хочу. Это, наверное, потому что ты мне очень нравишься, – произнес как-то задумчиво Джинни.

От этих слов у меня в животе запорхали бабочки. К счастью, он всего лишь плод моего больного воображения. Подумала я. Иначе я бы уже затащила его в кусты и устроила ему извращённый квест с неожиданными поворотами. Но ночью, когда мы останемся наедине, ничто не помешает мне дать волю своим чувствам.

Понимая, что затронутая тема становится для нас достаточно скользкой и мы в любой момент можем поддаться эмоциям, не сговариваясь, решили поменять тему разговора.

– Очень странный парк, – заметил Джинни, когда мы уже прогуливались по его аллеям.

– И в чем же его странность.

– Странность заключается в его конфигурации. Часть парка по некоторым признакам была разбита более двухсот лет назад и вероятнее всего создана путем прорубания просек и прокладывания тропинок в настоящем лесу, о чем свидетельствует естественный природный ландшафт. а вот другая часть, современная, появилась сравнительно недавно, что подтверждается прямоугольными рукотворными формами. Причем старая и новые части не разделены пополам как обычно, а замысловато переплетены между собой. Всего несколько десятков шагов, и мы попадаем из центральной современной части парка на старую аллею. Здесь под тенью вековых деревьев нет той духоты и суеты, которая царит на центральной аллее. Сюда не доносится шум, почти нет людей, вокруг царит спокойствие и умиротворение.

Многосторонние познания Джини меня удивляли и в тоже время озадачивали.

– Знаешь, мама меня в детстве часто водила сюда. Говорят, что этот парк разбил несколько веков назад какой-то граф для своей возлюбленной.

Существует древняя легенда о молодом графе, однажды отправившемся на охоту. В разгар охоты он случайно отбился от своих спутников и заблудился. Целый день он бродил среди тернистых зарослей, усталость медленно опускалась на его плечи, и вот, когда силы почти покинули его, он заметил в чаще небольшую избушку.

Обессиленный граф постучался в дверь, но никто не ответил. Осторожно войдя, он почувствовал уют и тепло, исходящие от печи. Понимая, что силы скоро покинут его, он, не снимая одежды, рухнул на мягкую кровать и погрузился в глубокий сон.

Проснувшись, молодой человек обнаружил себя раздетым под теплым одеялом. Оглядевшись, он увидел прекрасную девушку, накрывавшую на стол. Ее необычайная красота поразила юного графа, и он без памяти влюбился в нее. Вероятно, девушка тоже была не равнодушна к нему, ведь он прожил у нее несколько недель.

Дни, проведённые вместе, были наполнены волшебством: по утрам они вместе купались в зеркальном озере, наблюдая в воде свои счастливые лица; днём гуляли под сенью вековых деревьев, слушая шёпот листьев и пение птиц; вечерами их голоса переплетались в бесконечных разговорах, а ночи были окутаны нежностью и страстью.

Но счастье, как утренний туман, не вечно. Со временем граф почувствовал тоску по дому и решил вернуться. Он просил любимую последовать с ним, разделив его кров, но она с грустью отказалась.

«Я люблю тебя всем сердцем, – сказала она, – но не могу покинуть этот лес».

Граф не мог понять ее и в порыве отчаяния попытался силой увести ее с собой. Но из глубины леса вышла стая свирепых волков, их глаза горели диким светом, и они встали на защиту своей хозяйки.

Тогда девушка раскрыла свою тайну.

«Я нимфа этого леса, связанная с ним навеки. Без него я умру, и лес без меня погибнет. Я очень хотела бы побывать с тобой на балу, увидеть мир людей, но наша любовь обречена на разлуку, ведь мы части разных миров».

С тяжелым сердцем он покинул волшебный лес, унося с собой память о своей возлюбленной.

Целый год молодой граф предавался безудержным кутежам и веселью, пытаясь заглушить в сердце тоску по лесной красавице. Он витал в вихре балов, окруженный блистательными дамами, но ни одна из них не могла затмить образ той, что навсегда поселилась в его душе. Ни вино, ни музыка, ни смех красавиц не могли вернуть покой его разбитому сердцу.

Наконец, не выдержав мучительной разлуки, граф решился отправиться в лес, туда, где осталась его возлюбленная. Долго блуждал он среди вековых деревьев, теряясь в зелёной чаще, не в силах найти ту, из-за которой потерял покой и сон.

Когда надежда покинула его, и он уже был готов смириться с судьбой, граф наткнулся на знакомую избушку. Его сердце замерло, когда он увидел ее, стоящую в дверях, прекрасную, словно воплощение самой весны, а в ее нежных руках сладко спал младенец, чьи черты были точной копией юного графа.

Сердце графа разрывалось от любви и раскаяния. Опустившись на колени, он молил о прощении, а искренние слёзы текли по щекам, отражая всю глубину его чувств и боли. Хотя в её взгляде ещё жила обида, любовь лесной нимфы была сильнее. Она простила своего возлюбленного, и в этот момент их души слились в нежном, трепетном объятии.

С тех пор граф остался в том волшебном лесу навсегда. Для своей любимой жены и их сына он возвел величественный особняк, окружённый парком, где каждый цветок, каждое дерево казались наполненными любовью и светом.

Проложив дорогу для гостей, он начал устраивать балы, не ради славы, а чтобы исполнить заветную мечту своей возлюбленной, жить в мире людей, окружённые радостью и светом.

С тех пор существует легенда что если пройтись по старым аллеям парка и загадать желание, то оно непременно сбудется. Вот такая красивая и в тоже время грустная история, – завершила я свой рассказ.

– И что сними стало? – спросил Джинни.

– Не знаю, наверное, как во всех сказках. Они жили долго и счастливо, и умерли в один день. Это что-то вроде «Happy End» по-русски.

Возникла пауза, Джинни молчал, я тоже не знала, что сказать.

– А знаешь, – неожиданно вспомнила я. – А ведь три дня назад я шла с тренировки через этот парк, по этой самой аллеи и думала…– и тут же осеклась.

–И что же ты, загадала принцесса? «Признавайся», —спросил сообразительный Джинни.

–Да так ничего особенного, – уклончиво ответила ему я.

–И все же, – настаивал он.

– Да ничего такого.

–Если ты мне немедленно не расскажешь, принцесса, я буду гладить у всех на глазах наши сиськи и пялится на груди и попки проходящих девушек.

– Оказывается, ты не только грязный извращенец, а еще и шантажист, – возмутилась я.

–Да я такой, – сказал Джинн, а потом заорал мне в ухо. –А-ну быстро признавайся, что загадала, моя маленькая шалунья!

– Принца на белом коне, – заорала я ему в ответ. – Доволен, кретин?

Звенящая тишина длилась не долго. Дикий хохот оглушил меня, разрывая барабанные перепонки. Сквозь него можно было расслышать:

– Ой! Не могу, принцесса, ты меня не перестаешь удивлять. Вроде бы уже взрослая девушка, а в сказки до сих пор веришь.

В душе я рвала и метала. Если бы я смогла найти физическую оболочку Джинна, я бы его немедленно придушила. И вероятнее всего он это быстро осознал, так как прекратил ржать и стал серьезным.

– Прости, принцесса, это прозвучало так неожиданно из твоих уст, что я сорвался. Заверяю тебя, что такого больше не повторится, – в его словах явно улавливался сарказм.

Вспомнив афоризм моей мамы: «ты не женщина, если не умеешь делать мужика виноватым во всех проблемах, в которых виновата сама», я сделала обиженный вид, присаживаясь на старинную парковую скамью.

Мне удалось выдержать достаточно длительную театральную паузу, во время которой Джинни уверял меня в своей бескорыстной дружбе, при этом поглаживая мои колени. Со стороны это смотрелось так, будто бы у меня вспотели ладони, и я вытираю их об свои джинсы.

– О чем ты думаешь, принцесса, – встревожено спросил Джинни, заметив, что на его происки я никак не реагирую.

– Ну, например, как найти твое тело, пересилить тебя в него, а потом дать тебе оплеуху за то, что ты лапаешь меня за ляжки на глазах у всех, – усмехнулась я, при этом не убирая рук с внутренней стороны бедер.

Мое бездействие не ускользнуло от внимания этого прохвоста, и он, словно не услышав моего ответа, продолжал поглаживать мои ноги, и задавать вопросы:

– А скажи-ка, моя прелесть, какого черта ты поперлась после тренировки через этот парк.

– Если я тебе расскажу правду, ты все равно, не поверишь.

– А ты попробуй. Предложил он.

– В детстве мы часто гуляли с мамой по этому парку. Нужно сказать, что мы еще те сластены, а здесь неподалеку продается самое вкусное мороженое. Обычно мама покупала два рожка: крем-брюле и фисташковое. Продолжая прогуливаться по парку, мы ели его и болтали с ней обо всем, не забывая периодически обмениваться рожками, так как нам обеим нравились оба вкуса. Вот и в тот раз я страшно захотела именно этого мороженного.

– А знаешь, принцесса, – после долгого молчания тихо произнес Джинн, голос его дрожал, словно от холода. – Я очень завидую тебе. У тебя есть детские воспоминания. А я, не помню ничего. Ничего о себе. Нет у меня прошлого, наверное, не будет и будущего.

На этих словах его голос сломался, и он замолчал, словно боясь, что слёзы прорвутся наружу. В затянувшейся тишине я ощутила, как холодная пустота его одиночества обрушивается на меня, тяжёлая и безжалостная, оставляя после себя лишь безнадёжность и беспросветную грусть.

– Эй Джинни, а ну брось, предаваться унынию, – всерьез забеспокоилась я за своего подопечного.

– Ну если хочешь, подержись за мои сиськи, я разрешаю.

– Все нормально, принцесса, – через некоторое время ответил Джинни. – Просто как-то взгрустнулось. Не обращай внимания.

«Надо же, – промелькнула в моей голове мысль, – еще несколько часов назад я ненавидела его, а вот сейчас переживаю за его самочувствие и готова позволить ему то, что не позволила бы никому другому».

– А давай, Джинни я тебя угощу мороженым, – предложила я. И не дождавшись ответа, встала и направилась в сторону ларька.

– Слушай, принцесса, а что ты мне говорила про сиськи, – спросил Джинни.

– Про что? – удивленно переспросила его я, ускоряя шаг.

– Или мне послышалось?

– Конечно послышалось, я говорила про виски. Тебе надо выпить виски.

– А зачем? – спросил мой непонятливый синий друг.

– Слушай, Джинни, не напрягай свой и без того раненый мозг, а то все напрочь забудешь. А вот и ларек с мороженным. Какое ты предпочитаешь?

Поздоровавшись с продавщицей, я попросила у нее два рожка мороженого.

Дородная женщина далеко бальзаковского возраста с остатками былой красоты на лице и внешностью деревенской красавицы в белом колпаке, фартуке и нарукавниках достала из своего ларька два рожка мороженого и подала их мне.

Какая-то неведомая сила заставила меня обернуться, когда я расплачивалась с ней.

Взгляд мой привлекла одиноко сидящая девушка в тени на скамейке.

Пустота и одиночество в ее глазах натолкнули меня на мысль о суициде. Это так сильно контрастировало с праздно веселящейся толпой, что у меня в душе возникло страстное желание помочь ей.

С подчеркнуто беззаботным видом сельской идиотки я подошла к ней и плюхнулась на скамейку. – Привет, – сказала я, выжимая до упора режим дурочки. – У меня два сорта мороженого. Какое ты предпочтешь?

Девушка мельком бросила на меня взгляд и отвернулась, но этого мига мне хватило, чтобы разглядеть ее фантастической красоты глаза. Я потонула в этом омуте грусти и боли. Слезинки в них подобно островкам надежды так и тянули к себе.

Подсев к ней по ближе, я вытянула перед ней два рожка и заявила.

– Выбирай, фисташковое или крем-брюле.

Она еще раз взглянула на меня, потом на мороженое и, ничего не сказав, продолжила разглядывать пустоту. Но я была настойчива и не убирала протянутое мороженое. Наконец она взяла первое попавшееся, и я откинулась на спинку.

Опять пауза затянулась. Я знала, что паузу надо уметь держать, но не смогла.

– А я сегодня с парнем рассталась, – неожиданно даже для самой себя произнесла я.

Мои слова привлекли внимание девушки, и меня понесло.

С упоением мазохистки я рассказывала ей о сегодняшних приключениях со своим теперь уже бывшем парнем.

О его предательстве, раскрытом мною после прочтения его переписки, которую он вел, практически лежа на мне.

Особое внимание я уделила его анальной дефлорации силиконовым помощником и его триумфальному изгнанию из моей квартиры, сопровождаемому «случайными» падениями его гордости, смартфона последней модели на бетонный пол аж три раза.

Потихоньку девушка стала проявлять внимание к моему рассказу. И по мере разгоравшегося у нее интереса мой монолог начал насыщаться красками, где я выступала в образе амазонки, отрубающей головы мировой Гидре, вместо так не вовремя забухавшего Геракла.

По мере моего героического повествования я, улавливая смешинку в бездонных черных глазах, никак не могла понять причину притяжения, возникающего в эти минуты между нами.

Возможно, потому что ей нужна была помощь, а может, потому что она очень похожа на героинь аниме. Смуглая кожа, маленький вздернутый носик, копна черных и густых волос, сбегающих аж до самой попы. Нет, скорее всего огромные черные глаза, такие роковые и бездонные, в которые хочется броситься с головой.

К концу моей героической повести она уже сидела в вполоборота ко мне улыбалась в тридцать два зуба, жадно поедая меня глазами.

– Представляешь, всем хвастался, что он – секс-машина. А как выяснилось – детский паровозик, только пыхтел. Говорила я одновременно показывая двумя пальцами одной руки размеры его достоинства, вызывая у моей новой подруги смех.

– Поначалу он мне казался настоящим рыцарем в доспехах. И только через год я поняла, что он вылитый пиздабол в фольге.

Мои рассуждения прервала девочка лет шести, пробегающая перед нами. Ее глаза святились счастьем, вероятнее всего от мороженого, которое она гордо держала перед собой.

Неожиданно она споткнулась, и вафельный стаканчик уже изрядно подтаявшего мороженого вырвался из ее ручек, совершил в воздухе двойной кульбит и упал, воткнувшись в асфальт.

Девочка стояла над ним, и с ужасом наблюдала как неумолимо растекается лакомство вокруг вафельного стаканчика. Ее ставшие вмиг печальными глаза начали наполнятся слезинками

Не в силах смотреть на назревающую трагедию, я подскочила к ней и вручила свое мороженое.

Она посмотрела на меня как на волшебницу, ее глазки моментально просохли, а на лице опять появилась счастливая улыбка. Схватив мороженое, она понеслась дальше. Через мгновение из-за поворота, где она скрылась, донесся ее звонкий голос: «Спасибо, тетенька».

С чувством человека, совершившего небольшое чудо для маленького ребенка, я села на скамейку, пробурчав:

– Как быстро летит время, вот уже стала тетенькой и не замечу, как превращусь в бабушку.

Моя соседка по скамейке, обернулась ко мне, заинтересованно посмотрев на меня.

В ее черных, как озера бездонных глазах я увидела искорку надежды.

Только сейчас мне удалось рассмотреть лицо девушки, явно восточного типа с примесью славянских кровей. Отсутствие косметики делало ее лицо несколько блеклым, но и в этом случае в нем улавливались черты героинь японских мультфильмов.

– А у меня сегодня день рождения, – вдруг неожиданно погрустнев, произнесла черноглазая красавица. – И я тоже рассталась со своим парнем, – с грустью в голосе добавила она.

– В таком случае, разрешите пригласить вас, юная леди в кофейню, расположенную здесь неподалеку, – встав перед ней и церемонно поклонившись, сказала я, подавая ей руку. Этим вызвав ее звонкий смех.

– У меня есть встречное предложение, – ответила черноглазка, вставая и беря мою руку. – По счастливой «случайности» здесь не пода леку зарезервирован столик в местном ресторане.

– Слушай, – смущаясь и краснея произнесла я, – Мои финансы поют романсы так что ресторан пролетает как фанера над Парижем.

– Согласно закону всемирного тяготения, открытого дедушкой Ньютоном все тела рано или поздно притягиваются к земле и даже твоя фанера. Расслабься, папа уже оплатил столик в ресторане, так что туда мы все же пойдем.

И не давая мне ответить решительно сказала:

– И не перечь мне это просьба именинницы. Отказа я не приму.

– Окей, – произнесла я.

– Вот и чудненько! Тогда пошли, – заявила она и потянула меня за руку.

На ходу доедая на двоих одно мороженное, мы прошли по узким аллеям, перешли через горбатый мостик, перекинутый в узкой части пруда, направляясь к ресторану.

Небольшое со стороны кажущееся совершенно неказистым здание ресторана скрывалось в тени вековых деревьев почти у самой воды. В скромном, но добротно выполненном крыльце угадывался высокий статус данного заведения.

Чем ближе мы подходили к крыльцу, тем тревожнее мне становилось на душе. В голове работал мой личный калькулятор, подсчитывая хватит ли у меня средств на такое заведение, и ответ меня не радовал.

Словно почувствовав мои сомнения, девушка повторила.

– Не беспокойся все уже оплачено.

– Мне как-то неудобно, может все же в кафе? – сделала я последнею попытку отговорить подругу. Повернувшись ко мне, девушка официальным тоном проговорила.

– Позволь тебя пригласить на мой день рождения. Отказы не принимаются.

– Ну если уже сделать ничего нельзя, то тогда я согласна, – печально вздохнула я.

Черноглазка подошла к входной двери открыла ее и пригласила зайти меня первой.

На входе девушка с бейджиком «Наташа» поинтересовалась, на какую фамилию у нас заказан столик, и, сверившись со своей записной книжкой, проводила нас к зарезервированному месту.

Присев в кресло и озираясь по сторонам, я заметила, что зал заполнен на четверть.

На столе уже стояли холодные закуски и напитки. У меня сложилось стойкое впечатление, что столик был заказан на две персоны. И что-то мне подсказывало, что второй персоной оказалась я совершенно случайно.

Словно читая мои мысли, девушка произнесла:

–Я планировала сегодня провести вечер с Максом.

От этого имени меня передернуло. Заметив мою реакцию, она поспешила оправдаться.

– Так звали моего теперь уже тоже бывшего, и я думаю между нашими экс-парнями нет ничего общего.

– Кроме того, что их обоих зовут Максимами и оба они козлы, – заключила я.

На лице девушки появились грусть, она о чем-то задумалась.

И тут меня осенило: а ведь я не знаю, как её зовут.

– Ой! А мы с тобой даже и не познакомились. Меня зовут Оля, – протягивая руку для рукопожатия через весь стол, сообщила я.

– А меня София, – ответила девушка, пожимая мне руку, но папа зовет меня Соня.

Она улыбнулась и в этой улыбки было что-то завораживающее.

– Ну тогда давай, подруга, накатим, – предложила я.

София рассмеялась и рукой подозвала официанта. Тот молниеносно подскочил подобно фокуснику и ловко выдернул пробку. Налив в бокал чуть-чуть вина, буквально только для того, чтобы скрылось дно, доморощенный сомелье на два шага отошёл от стола и замер в ожидании. София взяла бокал посмотрела его на свет, понюхала, отпила глоток, подержав его во рту, а потом ни слова не говоря, кивнула официанту, тот разлил вино по бокалам поставил бутылку на стол и с важным видом удалился.

– И что это за понты? – изумилась я. – Нет, я, конечно, понимаю: когда на стол подают бутылку вина, закупоренную в прошлом веке и стоящую как целый автомобиль, – требуется определённая церемония. Но меня очень смущает, когда дешёвое вино, которому в супермаркете красная цена – шестьсот рублей, преподносят с таким пафосом.

– Не обращай внимания, Оленька, – успокоила меня Соня, – в этом заведении так принято. И к тому же здесь не подают вина дешевле десяти тысяч.

– Тогда предлагаю немедленно выпить, подруга, иначе произойдет слом внутренних ценностей, и я перейду на «французский», мать мою женщину.

Отпив пару глотков, я признала, что вино действительно очень даже неплохое. А если учесть его стоимость оно просто восхитительное.

– Очень хочется как следует выматериться, – призналась я девушке, – но наверняка здесь это тоже не принято.

София рассмеялась таким заразительным смехом, что мое напряжение сошло на нет.

Отпив вина, мы замолчали, прислушиваясь к приятной мелодии, звучавшей со сцены. Музыканты виртуозно исполняли лёгкую джазовую композицию.

– Извини Соня, я ведь не знала, что у тебя день рождения, и я без подарка, – потупив взгляд произнесла я.

– Не переживай, Оленька, для меня твое присутствие уже и есть подарок.

В ответ на ее слова я взяла из вазы яблоко надкусила его, не выпуская изо рта, повернулась к ней в профиль и сказала.

– Хрю-Хрю. Поросенок в яблоках к вашему столу.

Она звонко рассмеялась, я смехом поддержала подругу.

Неожиданно музыка смолкла. Музыканты, оставив инструменты, потянулись на перекур.

Совершенно спонтанно меня потянуло на сцену. Мои ноги, а за ними все мое тело с отчаянием утопающего стремилось к синтезатору. В голове моей словно вспышка сверхновой родилась, а точнее взорвалась идея.

– А знаешь, Сонечка, – озвучила я мысль, будоражившую меня, – кажется, у меня есть для тебя подарок. Я подарю тебе песню.

– Песню? – нерешительным голосом переспросила София. В ее глазах читалось сомнение. Она наверняка понимала, что я сейчас задумала, и это ее несколько пугало.

– А может, не надо? – пролепетала Соня.

– Нет, Соня, надо, – гордо ответила я и ринулась на сцену.

Сказать по правде, в моей душе тоже бушевали сомнения. Конечно, я закончила музыкальную школу и смогу подобрать несколько популярных мотивов, но петь и играть вот так со сцены я бы не решилась. Однако мой внутренний голос вместе с Джинном, подбодренные объемом выпитого алкоголя, кричали мне: «Поднимай свою попу, девочка, и марш на сцену. Сейчас мы порвем этот зал». И я поперлась искать новые приключения на свою задницу.

Поднявшись на сцену, ошарашенная собственной наглостью и не вполне понимая, что делаю, я села за синтезатор. Руки, словно обладая мышечной памятью, сами включили инструмент. Подтянув микрофон, я включила его и несколько раз щёлкнула по нему пальцем. Динамики охотно отозвались низкими басами. Руки опустились на клавиши, пробежались по ним, привыкая к отклику и тональности звучания.

Душа кричала: «Пиздец тебе, Оленька!» – но ее никто не слушал, потому что эти два утырка, мой внутренний голос и Джинн, объединились, решив устроить заговор против своей хозяйки.

Пару раз откашлявшись в сторону, как бы настраивая голосовые связки, я расслабилась и начала тихонько играть.

И – о чудо! – удивительно приятная мелодия разлилась по залу, повинуясь моим рукам. Проигрывая вступление, я осмотрелась. На меня, кроме Сони, почти никто не обращал внимания.

Перепуганная девушка сидела за столом и смотрела в мою сторону со смесью страха и надежды.

«Если я так неплохо играю, стоит попробовать и спеть», – подумала я, придвинулась ближе к микрофону и запела.

Как упоительны в России вечера

Любовь, шампанское, закаты, переулки

Ах, лето красное, забавы и прогулки

Как упоительны в России вечера

Балы, красавицы, лакеи, юнкера

И вальсы Шуберта, и хруст французской булки

Любовь, шампанское, закаты, переулки

Как упоительны в России вечера

По спине табуном пробежали мурашки от удивительной чистоты голоса, наполнявшего все пространство. Переплетаясь с мелодией, дополняя друг друга, звуки невидимым туманом расплывались по залу, обволакивая все вокруг и не оставляя равнодушных.

Я перевела взгляд на Соню.

Она застыла, ее глаза расширились от удивления, рот был чуть приоткрыт. Я поняла, что она в шоке. Я и сама была в шоке. Я никогда так не могла. «Это не я», – кричало во мне что-то.

– Расслабься, принцесса, и получай удовольствие, – весело сказал во мне Джинни. И я с ним почему-то сразу согласилась.

Как упоительны в России вечера

В закатном блеске пламенеет снова лето

И только небо в голубых глазах поэта

Как упоительны в России вечера

Я снова посмотрела на Соню. Ведь эту песню я, вроде бы, исполняю для неё. Она неотрывно смотрела мне в глаза, и в них я заметила хрустальные отблески слезинок. Мне почему-то стало очень жалко эту одинокую девочку. Я почувствовала, что и мои глаза увлажняются.

Пускай все сон, пускай любовь – игра

Ну что тебе мои порывы и объятья

На том и этом свете буду вспоминать я

Как упоительны в России вечера

Последние строки я произносила уже почти шёпотом. Заключительный аккорд – и мои пальцы, дрожа от напряжения, оторвались от клавиш. Воцарилась полная тишина, длившаяся неприлично долго.

В голове возник монолог одного литературного героя: «Сейчас нас будут бить, Шура, и, возможно, ногами». И вот, когда я уже была готова очень быстро ретироваться, зал взорвался. Посетители ресторана аплодировали, кричали, выражая своё восхищение. Совершенно неизбалованная таким вниманием, я решила немного погреться в лучах кратковременной славы. Но не тут-то было. На моё плечо легла чья-то рука.

Обернувшись, я увидела музыкантов, на чью территорию я случайно забрела. В этот момент они мне показались роем диких и злых пчёл, которые застигли бедного Винни-Пуха за поеданием мёда.

Надо было срочно брать ситуацию в свои руки.

– Спокойно, мальчики, это ваша поляна, и я не претендую на урожай, – как можно спокойнее и безразличнее сказала я.

После моих слов пчёлы превратились в домашних щенков, но всё же с острыми зубками. Намереваясь быстро испариться за свой столик, где меня с нетерпением ждала подруга, я была бесцеремонно остановлена музыкантами, заступившими мне путь для отступления. Напряжение начало нарастать. Руководитель группы быстро оценил обстановку в зале, откуда на него поглядывали недобрые глаза сильной половины человечества, подогретые алкогольными напитками.

Быстро сообразив, что правило «скрипач всегда в законе» в данном случае не проканает, так как они собираются обидеть девушку, тем более музыканта, он изменил своё мнение и, одарив меня лошадиной улыбкой, спросил:

– А «смогем» еще что-то вмести забацать.

– Да как два пальца об асфальт, – быстро ответила я.

– Что будем играть?

Я задумалась посмотрела на восторженную Соню и ответила:

– Давай «Вальс Бостон».

– Как два пальца, – ответил он, подражая мне.

Уступив ему место за синтезатором, я взяла микрофон и подошла к краю сцены.

Вступительный проигрыш и я начинаю петь.

На ковре из жёлтых листьев в платьице простом

Из подаренного ветром крепдешина…

Танцевала в подворотне осень вальс-бостон.

Отлетал тёплый день, и хрипло пел саксофон.

Опять замечаю, что посетители ресторана, словно погрузившись в гипнотическое состояние, внимательно слушают звуки чарующей музыки.

Смотрю на осоловевшую Соню и словно чувствую её настроение. Она смотрит на меня как кролик на удава. И сейчас всё её естество хочет танцевать.

«Твою мать, Оля, опять ты ищешь приключения на свою задницу», – думаю я. Но уже спрыгиваю со сцены с микрофоном, продолжая петь, и грациозно направляюсь к нашему столику. Не дойдя до стола пары шагов, останавливаюсь и протягиваю Соне руку, приглашая её на танец. Она, не задумываясь, выпорхнув из-за стола, хватает обеими руками мою ладонь. Церемониально увожу её на середину танцплощадки. Притягиваю к себе, обхватив за талию свободной рукой. София, нисколько не стесняясь и не обращая внимания на посетителей, кладёт свои руки мне на плечи. И мы начинаем кружиться в вальсе.

Только сейчас обращаю внимание, что Соня ниже меня на целую голову, и это при том, что она на каблучках.

«И это меня в команде называют «Малой» при моём росте в сто восемьдесят сантиметров», – думаю я.

Да, девчонки у нас в команде рослые, и я действительно выгляжу среди них мелковато.

Тем временем Соня, словно растворившись в танце, плавно двигается со мной. Её выразительные глаза смотрят на меня и чем-то напоминают глаза котика из мультфильма «Шрек». С трудом сдерживаю себя от желания почесать её за ушком.

«Как хорошо, – думаю я, – что Джини уговорил меня надеть джинсы и собрать волосы в конский хвост. От этого мы смотримся профессиональной танцевальной парой».

«Стоп, девчонка, ты чего размечталась? Ты нормальная девушка, и тебе нравятся мальчики. Но почему-то, танцуя с Софией, я чувствую себя комфортно. Не иначе как всё это происки моего синего друга», – продолжая петь, размышляю я.

И со всей округи люди приходили к нам,

И со всех окрестных крыш слетались птицы,

Танцовщице золотой захлопав крыльями…

Как давно, как давно звучала музыка там.

Как часто вижу я сон, мой удивительный сон,

В котором осень нам танцует вальс-бостон.

Там листья падают вниз, пластинки крутится диск:

«Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз».

Как часто вижу я сон, мой удивительный сон,

В котором осень нам танцует вальс-бостон.

Кружась в танце, я смотрю в чёрные и бездонные глаза Софии.

Сейчас мне глубоко наплевать, что могут подумать о нас посетители ресторана.

Мне кажется, что слова песни льются прямо из моей души и, преломляясь о душу Сони, словно о призму, расщепляются на составные части, обретая более широкий спектр, разливаются по залу, вонзаясь в души слушателей.

Посетители ресторана, очарованные хрустальным голосом, сидят неподвижно, слушая и заворожённо следя за нашим танцем, ведь он и есть продолжение музыки, её зримое воплощение.

Опьянев от наслажденья, о годах забыв,

Старый дом, давно влюблённый в свою юность,

Всеми стенами качался, окна отворив,

И всем тем, кто в нём жил, он это чудо дарил.

А когда затихли звуки в сумраке ночном —

Всё имеет свой конец, своё начало,

Загрустив, всплакнула осень маленьким дождём…

Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нём.

На последнем куплете, вальсируя, я подвожу Соню к нашему столику. Дождавшись, когда она усядется, я элегантно, лунной походкой, пячусь к сцене и, словно прощаясь, томным голосом проговариваю последние строки песни.

Как часто вижу я сон, мой удивительный сон,

В котором осень нам танцует вальс-бостон…

Стихли последние аккорды, а весь зал продолжал молчать. Осмотревшись, я заметила отблески слезинок на ресницах дам, а многие мужчины отводили глаза в сторону.

«Твою мать, что происходит?» – кричал во мне внутренний голос.

Обернувшись в сторону сцены, я увидела, что музыканты тоже прячут влажные глаза.

«Пиздец, – подумала я. – Что делать?»

Тут мне на помощь пришел руководитель ансамбля. Он поманил меня пальцем и прошептал:

– Эй, девочка, заканчивай разводить здесь сырость. Давай жахнем чем-нибудь веселым. Что скажешь?

– «Макарена», – почти выкрикиваю я, понимая, что все, что случилось, – происки Джинна.

– Бинго! – кричит главный и, буквально прыгнув за синтезатор, в полете начинает играть. Его моментально подхватывает вся труппа.

И вот уже звучит мелодия, пронизанная лучами испанского солнца. Ее название уже давно стало нарицательным, ведь главная ассоциация, которая возникает при слове «Макарена», – это зажигательный танец.

Простая последовательность незамысловатых движений, ритмичная музыка и заряд позитивного настроения – вот что превращает эту песню в настоящий танцевальный хит, до сих пор не теряющий популярности.

Стоя возле сцены, я начинаю танцевать и кричу в микрофон:

– Эй, девчонки, кто хочет избавить свою попку от целлюлита, – бегом ко мне! Будем трясти всем, что у нас есть, и тем, что так нравится мужчинам!

В зале грохнул оглушительный смех и овации, но никто не выходил. Создалось впечатление, то ли у дам действительно нет целлюлита, то ли они не знают, что это такое.

– Ну ладно, жопы с ручками, я сейчас вам покажу! – думаю я и начинаю петь.

И опять этот офигенный голос, словно струя свежего испанского ветра вперемешку с морскими брызгами, ударил по слушателям, набрасывая на их лица тень прекрасных воспоминаний. Плавно двигаясь в танце, я откуда-то точно знала, что этот танец зарождается в животе. Точнее, все движения начинаются от живота и волнами распространяются по всему телу. При этом вроде бы хаотичные движения на языке тела фактически кричат:

«Я здесь!»

«Я почти доступна!»

«Но не для тебя, парниша!»

«Сегодня ты в пролете!»

«Можешь танцевать рядом и пускать слюни!»

Я пела на испанском языке и даже понимала, о чем я пою.

А в голове крутились две мысли. Когда я успела выучить испанский? И какого черта меня словно магнитом тянет к этой девчонке?

Танцевать в одиночестве было как-то стремно. Продолжая петь, я повернулась в сторону Сони и поманила ее пальчиком к себе. Она неуверенно подошла ко мне, потихоньку начала двигаться, и вот уже вся, погрузившись в зажигательный танец, совершенно не обращая внимания на окружающую публику, самозабвенно танцевала вместе со мной.

Я смотрела на нее и видела красивую девчонку, которая полностью растворилась в музыке. Есть только она и танец, а все остальное – побоку.

Пока я любовалась Соней, еще две девушки подошли к нам и влились в танец. Мы вчетвером стояли в ряд и танцевали. Я чувствовала, как от нас распространялись волны бесконечного удовольствия и затапливали души зрителей. Девчонки быстро перенимали движения, и вот мы уже синхронно отплясывали, как солдаты на параде.

В песне девушка повествует о своей тяжелой судьбе. Она проводила своего возлюбленного в армию, а сама отправилась развлекаться, веселиться и танцевать с его друзьями.

В общем, обычная испанская блядь с низкой социальной ответственностью.

Но песня почему-то всем нравится, и мне приходится подать команду музыкантам, и мы заходим на второй круг.

Наши слушатели жопами прыгали на стульях, притоптывали ногами под ритмичную музыку, но выйти танцевать не спешили, что-то их сдерживало.

Попой почувствовав, что надо поддать пару, я бедром в танце коснулась бедра Сони. В первое мгновение она вздрогнула, а потом приняла новое движение. Со стороны это выглядело невероятно сексуально. Девчонки нас тоже поддержали.

Завидев четырех красоток, стоящих в ряд и зажигательно отплясывающих на танцполе и периодически как бы невзначай стукающимися эротично бедрами. Посетители рванули на танцпол, и уже весь ресторан тряс целлюлитом и излишним весом.

На третий круг мы заходить не стали, побоявшись дико скачущей толпы, в танцевальном угаре грозящей разнести ресторан по бревнышку.

Закончив петь, я закричала в микрофон:

– Вы все красавицы и красавчики! Я вас всех люблю! Давайте отдохнем, пока не разнесли весь ресторан. Иначе мне придется восстанавливать это заведение за свой счет.

Мое предложение устроило всех танцоров, и уставшая, но довольная публика с шумом рассаживалась за свои столики.

Краем глаза заметила, что на музыкантов пролился благодатный дождь в виде хрустящих купюр. Отдав микрофон, я позволила восторженной Софии схватить меня за руку и утащить за наш столик.

Отдышавшись, я посмотрела на подругу. Ее глаза говорили, кричали, восторгались.

– Тебе понравился мой подарок? – все же спросила я девушку.

Она восторженно взахлеб начала говорить, какая я молодец и как ей повезло сегодня, что она встретила меня.

Мне стало очень стыдно перед Софией. Потому что пела не я, а Джинни. Это он дарил эти прекрасные песни имениннице. А я была всего лишь оболочкой.

– Прости, мне нужно попудрить носик, – произнесла я.

– Ой я давно терплю и все не решаюсь пойти.

– И почему же?

– Мне кажется, что как только я уйду, ты растаешь, как снегурочка, и я тебя больше никогда не увижу.

– Тогда предлагаю немедля ни минуты сходить и совместно попудрить носики, в ином случае посетители обнаружат следы от двух подтаявших и не совсем трезвых снегурочек.

Вскочив из-за стола со звонким смехом, София схватила меня за руку и быстро потащила в сторону дамской комнаты. По девушке было видно, что ее давно переполняли желания.

В туалете мы заняли соседние кабинки.

Протерев сиденье туалетной бумагой, я присела. Со стороны Сониной кабинки послышалось журчание, подо мной тоже зажурчало.

– Мне кажется, заявила я, – что мы журчим в одной тональности. Мы бы могли даже сыграть какую-нибудь композицию. Ну, например, журчат ручьи.

Из-за перегородки послышался смех и потом неожиданный пук.

Смех оборвался. Воцарилась напряженная тишина. И чтобы как-то поддержать смущенную подругу, я сказала.

– Какая ты молодец, очень вовремя подключила духовые инструменты к нашей композиции. Получился отличный завершающий аккорд, мы рассмеялись.

Выйдя из кабинки и, моя руки, я заметила, что Соня стесняется и покраснела.

– Все что естественно, то не безобразна. Очень хотелось поддержать тебя. Тужилась, тужилась, но ничего не получилось. Я думаю, что в следующий раз мы сыграем на наших «духовых инструментах» А капелла, и мы опять засмеялись.

Наш смех был прерван вошедшей в туалет женщиной. На ее лице расплылась улыбка, а в глазах читался не поддельный интерес к нашим персонам, что вынудило нас быстро ретироваться.

Проходя мимо гардероба, я заметила вывеску «Заказ цветов». Остановившись под предлогом того, что мне надо поправить прическу отправила Соню в зал заказать что-нибудь интересненькое на ее вкус. Сама же подошла к цветочному прилавку.

– Можно заказать цветы? – спросила я.

– Да, конечно. «Букет доставят через десять минут», —девушка протянула каталог. Прейскурант меня не обрадовал.

– Что будем делать, Джинни? – спросила я.

– Однозначно дарить цветы, принцесса, – ответил он.

Выбрав букет, стоивший мне почти всей наличности, я мысленно успокаивала себя.

«Ерунда подумаешь, холодильник забит под завязку, проездной у меня до конца месяца. А до зарплаты осталось три дня. Как-нибудь переживу. Можно, конечно, попросить маму, и она мне не откажет. Но я самостоятельная девочка и привыкла решать свои проблемы сама».

Вернувшись за стол, я убедилась, что Соня уже заказала горячее, наполнила наши бокалы вином и ждала только меня.

Не дав мне опомниться, она произнесла тост за свою лучшую подругу, то есть меня, и голосом, нетерпящим, возражений провозгласила:

– До дна!

Почти залпом осушив бокал, она пристально посмотрела на меня, и мне пришлось последовать ее примеру.

– Спасибо тебе большое, Оленька, – чуть осоловевшим взглядом глядя на меня, проворковала Соня, – такого прекрасного подарка мне никто не дарил.

Подскочивший к нам официант, молниеносно наполнил пустые бокалы и мгновенно удалился.

Встав чтобы произнести ответный тост, я была приятно удивлена оперативности продавщицы цветов, появившейся возле нас с прекрасным букетом. Передав мне цветы, девушка ушла.

Произнеся поздравительную речь, хозяйке сегодняшнего торжества, я протянула Соне чудесный букет полевых цветов. Она, чуть перегнувшись через стол, двумя руками, взяла у меня цветы.

В этот момент моя ладонь случайно коснулась ее груди. Почувствовав мою руку, Соня тем не менее. не отстранилась, а лишь пристально посмотрела мне в глаза.

Скрытая букетом моя рука незаметно ни для кого легонько погладила ее грудь.

– Ах, Джинни, ах сукин сын что же ты делаешь, мерзавец, моей груди тебе уже мало, ты на моих подруг полез? – мысленно рычала я на него.

Подруга продолжала стоять как ни в чем не бывало и смотреть в мои глаза.

Быстро отдав букет, я дождалась, когда Соня пристроит его на соседний стул, произнесла тост и залпом выпила, стараясь не смотреть на нее.

На некоторое время за нашим столом наступила неловкая пауза, которая была прервана к нашему общему удовольствию подачей горячих блюд.

Стейк из красной рыбы таял во рту.

– Я только сейчас вспомнила, что ничего не ела с самого утра, если только не считать мороженое, – сообщила я Соне.

– И я тоже, – ответила мне подруга.

В зале ресторана играла приятная музыка, располагающая к откровенному разговору, и насытившись мы, как все порядочные девушки в подпитии, взялись за обсуждение своих теперь уже бывших.

Когда я ей намекнула с какой стороны собрался зайти в меня мой бывший, Соня нисколько не удивилась. С ее стороны не было высказано никакого возмущения. Как заметил бы Карлсон «дело-то житейское».

В результате доверительного разговора за жили были мы определились что все мужики козлы, мы белые и пушистые и больше ни будем размениваться на всяких проходимцев, а будем ждать своих принцев. Ведь таким прекрасным и одухотворенным парами алкоголя девушкам подавай только принцев.

– Не знаю как тебе, Сонечка, – фамильярно уточнила я. – А мне, пожалуйста, предоставьте принца на белом коне.

– А зачем тебе лошадь? – спросила охмелевшая Соня.

– Ну, во-первых, не лошадь, а конь, – ответила я, отчаянно пытаясь придать своему лицу, если не мудрость, то хотя бы важность.

– А во-вторых? – спросила, громко икнув, Соня.

– А, во-вторых, – повторила я ее вопрос, тужась сообразить, а действительно для чего мне лошадь. – Да просто из принципа, – торжествуя от своей находчивости, сказала я.

– Тогда мне тоже в комплекте коня! – потребовала моя подруга, обращаясь в пространство, словно бы заказывая у официанта гарнир для второго, и ударила кулачком по столу.

Взглянув в глаза осоловевшей подруги, я поняла, что нам пора покинуть это пока еще гостеприимное заведение.

На мое предложение завершить вечер, пока он не перешел в попойку, Соня ответила отказом.

– Ну, Оленька, еще одну песенку, ну пожалуйста, – говорила она, смотря на меня глазами очень пьяного котика.

– Хорошо, на сегодня последнюю и мы уходим. Согласна?

Соня одобрительно кивнула головой.

На сцене музыканты закончили очередную композицию и получали заказ на следующую.

Их руководитель, заметив мое перемещение в их сторону, заулыбался.

– Ну что, коллега, вдарим по этому сонному царству?

– Еще как вдарим! – Запрыгивая на сцену и беря микрофон, ответила я.

– Что будем играть?

Я задумалась, ничего не шло в голову.

– А давай «С высоких гор спускается туман», – ответил за меня Джинни.

– Отличный выбор, – заметил их главный и начал проигрыш.

С высоких гор спускается туман,

Когда всю ночь шумит кафешантан.

В кольце закатов лестниц и дверей

Мы пьем коньяк с возлюбленной моей.

Сирень в петлице тверд воротничок,

Хрустят манжеты, галстук прост и строг,

Откинусь в кресле, перейду к вину,

Как я осмелюсь как же я начну.

Эта композиция предназначена для мужской партии, и ее фактически исполнял мой синий друг.

Но София смотрела на меня своими очаровательными глазами, и я чувствовала, что она уверена, в том, что эту песню я посвящаю ей и только ей.

От этой мысли в моей душе распускались цветы, а в животе порхали бабочки.

С высоких гор спускается туман

Когда все ближе с моря ураган,

Но в эту ночь под сенью сонных струй

Я лаской вырвал первый поцелуй.

С высоких гор спускается туман,

Когда все ближе с моря ураган,

Но в эту ночь под сенью сонных струй

Я вырвал первый поцелуй.

София, неотрывно смотрела на меня, а я не могла отвести от нее глаз, тщетно пытаясь понять, что со мной происходит.

Ловлю твой взор с улыбкой на губах.

В браслетах руки голые впотьмах.

Глубокий вырез, стрелка на чулке

И туфли на высоком каблуке.

С высоких гор спускается туман,

И опустел ночной кафешантан,

Ты, удаляясь, станешь мне чужой,

Прическу сбив рассеянной рукой.

С высоких гор спускается туман

Когда все ближе с моря ураган,

Но в эту ночь под сенью сонных струй

Я лаской вырвал первый поцелуй.

С высоких гор спускается туман,

Когда все ближе с моря ураган,

Но в эту ночь под сенью сонных струй

Я вырвал первый поцелуй.

Стихнувшую мелодию заменили громкие аплодисменты зрителей.

Поблагодарив слушателей и музыкантов, я спрыгнула со сцены и направилась к нашему столику.

На стоящую возле стола подругу страшно было смотреть. В ее глазах читалась вселенская похоть. И я подозревала, кто является объектом ее обожания.

– Спокойствие и только спокойствие, говорила я Соне, подняв перед собой руки, понимая, что спасти меня от немедленного изнасилования сможет только чудо.

И оно явилось предо мной в виде лысого руководитель ансамбля.

Быстрым шагом он подошел и встав, между нами, обратился ко мне.

– С вами приятно иметь дело. Я настоятельно прошу принять от смиренных служителей Мельпомены этот скромный гонорар. Надеюсь на долгосрочное сотрудничество, – склонившись, он поцеловал мою руку, незаметно сунув в нее купюру достоинством в пять тысяч рублей и свою визитку.

Увидев мой взгляд, скромные служители муз повернулись в мою сторону и поклонились.

Отказываться от такого щедрого подарка я не собиралась, благосклонно приняв подношение, не забыв поблагодарить музыкантов.

Оценив по достоинству попытку лысого спасти мою девичью честь, хотя бы на данный момент времени, и схватив не на шутку разбушевавшуюся подругу под локоток, я почти твердым шагом направилась к выходу, по дороге раскланиваясь и принимая поздравление за именинницу.

Потому как именинница была сейчас не совсем адекватна. Блаженная улыбка на ее челе перетекала в откровенную похоть.

На выходе из зала нам преградил дорогу администратор ресторана и под нашими недоуменными взглядами от лица администрации, подарил моей подруге огромный букет белых роз. Поблагодарив сотрудников, в лице этого мужчины, и зарывшись лицом в цветы, Соня позволила вывести ее на улицу.

Свежий ветерок со стороны пруда, окутанный ночной прохладой и пропитанный запахом сирени бодрил. А со стороны деревьев доносилось стрекотание цикад. В голове сразу же прояснилось.

– Идем быстрее, Сонечка, у нас еще так много важных дел, – твердила я подруге, заговаривая зубы, пока тащила ее на выход из парка.

– Это каких еще дел? – непонимающие с заплетающимся языком спросила она.

– Ну, например:

– Купить много платьишек.

– Купить потрясные туфли к платьишкам.

– Не носить платья и туфли, ибо в джинсах и кроссовках удобней.

– Порвать колготки. Купить новые. Порвать.

– Прямые волосы – закудрявить. Кудрявые – выпрямить.

– Отрастить волосы. Коротко подстричься. Поплакать о том, что с длинными было лучше.

– Месяцами отращивать ногти. Немного надломать один. Попытаться подпилить. Психануть и срезать все к чертям.

– Специально слушать грустные песни. Накрутить себя. Разреветься.

– Поругаться с парнем. Обидеться, что не пишет.

– Заблокировать его, разблокировать его, заблокировать его, разблокировать его.

– Ждать, пока извинится.

– Узнать, понял ли он, что ты обиделась.

– Обидеться еще раз.

– Договориться с подругой о встрече. Попросить не опаздывать.

– Опоздать на час.

– Ну, вроде и все.

Несла я откровенную чушь, таща подругу к автобусной остановке.

– Оля какие к черту платья в два часа ночи? – пьяным голосом спросила Соня.

Я уже начала придумывать новые аргументы, чтобы побыстрее доставить её домой, как вдруг перед нами остановился настоящий лимузин – такие в народе называют «членовозами». Дверь бесшумно открылась, и на мой недоумённый вопрос:

– А это что за хрен с горы?

– Ой! Неожиданно встрепенулась София. – Я совсем забыла про запланированную папой прогулку по ночному городу на лимузине.

Приняв это как неизбежность и рассудив, что лучше довезти подругу до дома на машине, чем тащить ее на себе, я полезла в салон, пропустив перед собой Соню, легонько придерживая ее за попку. При этом про себя материла Джинна за его неуемную натуру.

– Ах ты, синий извращенец, не вздумай к моей подруги приставать, – шипела я на него как змея.

Прогулка на автомобиле по ночному городу действительно была впечатляющей.

Прожив всю свою сознательную жизнь в городе, ежедневно проходя мимо домов в потоке машин и галдящих пешеходов мы не обращаем внимания на его великолепие и красоту.

Ночью тротуары города освобождаются от людей, а улицы от автомобилей, и остается только архитектура – музыка, застывшая в камне и стекле. Искусно подсвеченная, она предстает торжественно и помпезно.

Сколько сил и труда вложено несколькими десятками поколений, чтобы можно было любоваться этим чудом.

Сбросив обувь, ногами встав на сиденье, мы вылезли по грудь в люк на крыше автомобиля и зачарованно смотрели на все эту красоту и роскошь.

Как ни прекрасна ночная столица, но мы не японцы, чтобы сидеть неподвижно, часами наблюдая за тем, как расцветает сакура.

Через пятнадцать минут созерцания урбанистического пейзажа, Соня нырнула в люк, чтобы через мгновение появиться с бутылкой шампанского и бокалами.

Освобожденная от пут проволоки пробка вылетела вверх метра на три, обдав нас сладкими брызгами, оглашая ночной город визгами и позитивным настроением.

После принятого на грудь алкоголя достопримечательности ночного города ушли на задний план, так как душа захотела песни, и мы запели. В перерывах между песнями не преминули обсудить парней.

– Почему мужики поголовно считают, что девушкам не нужен секс? Мы тоже хотим секса! – кричала пьяным голосом Соня. – Просто мы называем это романтикой.

– Если бы парни хотели секса так, как хотим его мы, то нам был бы пиздец, – вторила ей я.

Выпитое шампанское било не только в голову, но и требовало выхода наружу, а опьянение срывало у нас тормоза, и мы несколько раз обращались к водителю с требованием остановиться возле кустиков. Но всякий раз он подвозил нас к заправкам с туалетами.

Водитель оказался симпатичным пареньком приятной внешности. Наши попытки флиртовать с ним он игнорировал, и это заводила нас, пока на лацкане его пиджака мы не увидели значок, «Извините я немой». Тут нам стало ясно, почему за весь вечер водитель не проронил ни слова. А когда мы увидели на торпеде возле водителя фотографию миловидной девушки и подписью «Я люблю свою жену», глаза наши увлажнились, и мы прекратили попытки заигрывать с молодым человеком, восхищаясь его преданностью, что в наше время – большая редкость.

«Все проходит», – когда-то мудро произнес один восточный царь. Подошел к концу и наш вечер, точнее уже глубокая ночь. Автомобиль плавно подкатил к подъезду Сониного дома, дверь открылась, и мы стали выбираться из салона.

Соня хотела, чтобы водитель отвез меня домой, но я объяснила ей, что мне хочется пройти пешком, ведь до моего дома всего пять минут ходьбы.

Дверь закрылась, автомобиль плавно уехал, и мы остались вдвоем у подъезда.

Нужно было идти домой, а я стояла с букетом цветов, смотря в глаза Сони, не в силах что-то сказать. Подруга застыла неподвижно предо мной, прижимая к груди букет белых роз, пристально смотрела на меня, как будто бы чего-то ожидая.

Наконец найдя подходящие слова, я произнесла:

– Дорогая Сонечка, поздравляю тебя с Днем рождения, желаю тебе быть всегда такой восхитительной.

– Большое спасибо, Оленька, за добрые слова и хочу сказать, что я бесконечно рада, что встретила сегодня тебя. Мне кажется, что ты мой самый лучший подарок.

На глазах у нее появились слезки.

– Ну все хватит, красавица, завтра будет новый день, я тебя приглашаю к себе на пижамную вечеринку. А днем мы с тобой еще покуролесим.

С этими словами я передала ей второй букет. Освободившись от цветов, мои руки непроизвольно взяли ее за талию и притянули к себе, наши глаза встретились, а мои губы утопили ее в долгом и горячем поцелуе. С трудом оторвавшись от Сони, я развернулась и быстро пошла домой, сказав ей на прощанье: «До завтра, милая».

Я не оглядывалась, но точно знала, что она смотрит мне вслед.

– Молчи, Джинни, только молчи, иначе я за себя не ручаюсь.

Сейчас я была как никогда зла то ли на Джинна, то ли на саму себя. Потому что я действительно не понимала, кто был инициатором этого поцелуя. Очень хотелось свалить все на этого синего плута или на выпитый алкоголь, но в глубине души я понимала, что не все так просто, как мне бы хотелось думать.

Эта девушка вызывала во мне противоречивые чувства.

Злясь на саму себя и матерясь, как последний портовый грузчик, я шла в сторону дома быстрым шагом, мечтая лишь об одном. Поскорее вернуться в родные пенаты, ведь день был очень насыщен на события.

Пытаясь сократить путь, я решила пройти через дворы и по диагонали пересечь детскую площадку.

Находясь уже на середине оной, я поздно заметила трех парней, сидящих в тени на лавочке.

«Ой, мамочка моя дорогая, – буквально завизжал мой внутренний голос, – да что ж за задница у меня такая, до приключений охочая?»

Сменив траекторию своего движения, я пыталась уйти от встречи с нежелательными субъектами. Но было уже поздно. Один из них, подскочив ко мне, схватил меня за руку и с явно выраженным кавказским акцентом заговорил:

– Эй, красавица, подожди, давай познакомимся.

– Пошел нахер, урод, – зашипела я и со всего маху ударила по лицу негодяя.

От неожиданности он выпустил руку, и я уже была готова ретироваться на второй космической скорости, как кубарем полетела на землю, получив сильный пинок по своей многострадальной заднице. «Ой, мамочка роди меня обратно», – подумала я и уже приготовилась к самому худшему, но голос Джинна вернул мне надежду:

– Расслабься, принцесса, и получай удовольствия.

– Если бы ты знал, мой синий друг, как я рада тебя слышать, – завопила я и полностью расслабилась, передав ему бразды правления над своим бренным телом.

Моя тушка ещё несколько мгновений лежало на земле, а потом всё закрутилось. Перекатилась в сторону, сделала кувырок вперёд, вскочила на одно колено – и коротким ударом в пах отправила первого насильника на землю. Тот свернулся калачиком и завыл.

Вскочив на ноги, успела поставить блок, сделала подсечку – и вот уже второй вспахивал лицом прорезиненное покрытие детской площадки. В тот же миг заметила, как третий, размахивая ножом, бросился в атаку.

Резко уклонилась в сторону, и лезвие прошло в паре сантиметров от груди. Мгновенно сблизившись, влепила мощный удар открытой ладонью в нос. Противник начал заваливаться назад, но, не дав ему упасть, схватила за волосы и впечатала колено в печень.

– А теперь можешь падать, родной, – сказала я, отпуская бесчувственное тело.

Быстро осмотрев поле боя, заметила, что первый и третий лежали. Первый, не переставая подвывать, держался за пах, Третий лежал на спине неподвижно, закатив глаза. А второй уже пытался встать на четвереньки, выражая сексуальные претензии – как ко мне, так и к моей маме.

Не в силах вынести такого оскорбления, мое тело самопроизвольно начало двигаться, и пока я размышляла, как поступить с этим землепашцем, ноги сами нанесли серию ударов в область ребер. Колхозник с разбитым носом снова рухнул и завыл, подражая первому.

В пылу боя я услышала голос Джинна:

– Принцесса, тебе не кажется, что они воют в разных тональностях?

– Да милый, – ответила я ему, мой тонкий слух не может перенести такой фальши.

Подойдя ко второму, я со всей дури наступила ему на пальцы.

Вой огласил окрестности двора с удвоенной силой.

– Принцесса, – восхищённо сказал Джинни, – ты не находишь, что сейчас это звучит гораздо гармоничнее?

– Если бы они заткнулись, было бы идеально.

– Как скажешь, милая, – вздохнул он, разочарованно подходя к обоим солистам и короткими, точными ударами отправляя их в нирвану.

Над детской площадкой воцарилась тишина.

Джинни, осмотревшись по сторонам и убедившись, что за нами никто не наблюдает, начал обшаривать карманы незадачливых насильников, выкладывая их содержимое прямо на их же бессознательные тела.

– Джинни! Ты что делаешь? – возмутилась я.

– Во-первых, не Джинни, а Олег Николаевич, а во-вторых, пытаюсь восстановить твое пошатнувшееся материальное положение. Так сказать, восстанавливаю моральный баланс между попранной девичьей честью и материальными ценностями этих субъектов.

– Эй, Джини, это о каком Олеге Николаевиче ты сейчас говорил? Неужели ты все вспомнил?

– Нет, пока только как меня зовут, – произнес новоиспеченный Олег Николаевич.

– И как это тебе удалось и как мне теперь тебя прикажешь называть?

– Давай просто Олег.

– Окей, – ответила я, находясь в некой прострации.

А тем временем Олег освободил от всего имущества трех «храбрых» представителей гор.

Причем он не гнушался ни цепочками, ни часами. Паспорта, кредитные карты, кольца и телефоны тоже были изъяты. После сбора трофеев новоявленный Олег приступил к их анализу. Поседев над ними и немного подумав, он просто сгреб все в мою сумочку, отчего она непомерно раздулась и стала напоминать маленького беременного гиппопотама.

Исключением был нож, который Олег некоторое время восхищенно рассматривал, цокая языком, а потом сунул в карман моих джинсов.

Найдя среди трофеев автомобильный брелок, он покрутил его в руках, несколько раз нажал на него. Неподалеку пискнул автомобиль подмигивая светом своих фар, словно сообщая, что вот, я здесь.

Неожиданно, третий сын горного народа поднял голову и сел, испугано озираясь по сторонам, словно инопланетянин в криокапсуле, пробудившийся из тысячелетнего сна.

Тут я поймала кураж, подойдя к пробудившемуся бандиту и присев на корточки, сурово посмотрела в его глаза

– Ты кто? – спросил он с явным страхом и непониманием.

– Я терминатор Т-600, —сказала я, стараясь подражать роботизированному голосу, растягивая и коверкая слова. –Я прибыла из будущего. Моя цель – лишить тебя детородного органа методом ампутации для предотвращения появления твоих потомков в будущем.

Достав из кармана нож, раскрыв и продемонстрировав лезвие, я медленно опустила его к паху. Парень посмотрел ополоумевшим взглядом на нож, потом на меня, закатил глаза и быстро потерял сознание.

– Ну до чего же хлипкие насильники пошли, – сплюнув и грязно выругавшись, посетовала я. – Нет бы девушку избить, потом изнасиловать, а они взяли моду в обморок падать. Куда катится этот мир?

На площадке опять воцарилась полная тишина.

Почувствовав, как напряжение, которое помогало мне выпутаться из этой ситуации, постепенно спадает, и в душе на смену куражу начинает зарождаться паника, я с дрожью в коленях присела на корточки, и только голос Джинни или уже Олега вывел меня из ступора.

– Слушай, принцесса, – сказал вкрадчиво Олег, – тут у нас неожиданно образовалась небольшая проблемка.

– Нет, – почти истерическим голосом проговорила я, – проблема, это когда ты вечером побрился, а на утро у тебя уже образовалась щетина, а тебе двенадцать лет, и ты девочка, а у нас образовалась полная жопа неприятностей, и как из нее будем выбираться я просто не представляю.

– Тогда поторапливайся, скоро сюда набежит полиция, а нам еще надо успеть реализовать изъятые ценности и улучшить твое материальное положение.

Мне очень хотелось домой, и тот уже был так близко, что на последние слова Олега я не обратила внимание, расслабилась и позволила ему довести нас до дома.

Всерьез я запаниковала, лишь обнаружив себя за рулем уже заведенного автомобиля.

– Твою мать, Олег Николаевич, ты с дуба рухнул, я же не могу водить автомобиль.

– Ни вижу проблем принцесса, сегодня ты получишь практические навыки по вождению автомобиля, возможно и в экстремальных условиях. И гарантирую, что тебе это очень понравится, только вначале выключи свой телефон, чтобы нас невозможно было отследить.

И не давая мне опомниться, он положил мои руки на руль, а ноги поставил на педали, и автомобиль начал медленно двигаться.

При проезде под аркой, ведущей на улицу, паника достигла максимального значения, то есть накрыла меня с головой. Ничего лучше, чем вцепиться мертвой хваткой в руль и зажмурить глаза мне на ум не пришло. Неожиданное прикосновение к моей груди и болезненное сжатие сосков заставило меня широко вытаращиться и завизжать от пронизывающей боли.

– Дебил ты конченный! Ты что творишь?! – заорала я.

– Спасаю нас от посещения травматологического отделения, – спокойно ответил Олег, профессионально направляя автомобиль в сторону дороги.

– Ты же маньяк с садистскими наклонностями. Еще раз позволишь себе такое, убью на хрен. – Я же тебе русским языком говорю, что я не могу водить машину.

– Ну, а кто же сейчас ее ведет? – спросил, посмеиваясь Олег.

И действительно, я реально сидела за рулем, а машина двигалась, повинуясь мне. Легонько покрутив руль, почувствовала, как автомобиль отозвался на мои движения, а когда я надавила на педаль газа, он взревел и резко увеличил скорость. Это было так классно, я даже не могла себе представить, что вождение автомобиля может подарить столько положительных эмоций.

И вот когда я полностью успокоилась и начала ловить кайф от вождения, автомобиль остановился возле набережной в самом темном месте. Олег открыл мою сумочку и бесцеремонно вытащил из нее телефоны и электронные наручные часы.

Выйдя из машины и подойдя к перилам ограждения, отделяющего реку от тротуара, он поочередно начал забрасывать гаджеты в реку.

– Зачем ты это делаешь? – возмущенно спросила я, так как у меня были свои виды на беленький телефон последней модели.

– Закатай свои прелестные губки, принцесса, их нельзя оставлять. По ним нас быстро вычислят, – ответил Олег.

Мне ничего не оставалось, кроме как присоединиться к этому керлингу, подсчитывая в уме суммарную стоимость поглощаемой русской рекой флагманской продукции крупнейших международных компаний.

Закончив соревнования по забрасыванию «it» продукции ведущих мировых корпораций в воду, мы продолжили свой путь. Завершили мы автопробег на какой-то заброшенной производственной территории.

Олег нашел в бардачке влажные салфетки и, протерев ими руль и все, к чему бы я могла прикасаться, покинул автомобиль.

– Куда мы идем? – спросила я у него.

– Легализовать наши трофеи.

– Что сделать? – переспросила я.

– Обменять твои трофеи на деньги.

– То есть продать ворованное? – строго спросила я. – А разве это законно?

– А по каким законам мою принцессу собирались грабить и насиловать эти уроды? – ответил вопросом на вопрос Олег.

Этих аргументов мне было вполне достаточно, чтобы усыпить мою совесть. Хотя слова «мою принцессу» тоже благожелательно повлияли на мое решение, и я просто заткнулась.

Выйдя из подворотни, мы свернули за угол и оказались возле закрытой металлической двери с надписью «Ломбард круглосуточно». Нажав на кнопку звонка, я дождалась, когда дверь откроется и вошла внутрь.

Помещение оказалось небольшим, около трех квадратных метров. Пол застлан керамической плиткой с вытоптанным, едва угадываемым восточным орнаментом. Стены, когда-то выкрашенные белой краской, на которых можно было рисовать мелом, хранили на себе следы былых надежд и разочарований.

На противоположной стороне от входа была установлена большая металлическая дверь с небольшим закрытым решеткой окошком и приемным лотком. За решеткой была видна голова человека далеко за сорок явно не славянской национальности. Пока я подходила к двери, он успел осмотреть меня с ног до головы. А пока я выкладывала в приемный лоток наши трофеи, чувствовала на себе его сальный взгляд, напоминающий взгляд нашего соседа с третьего этажа.

И только я подумала о том, что наверняка существует ферма, где выращивают таких имбецилов, как этот урод подтвердил мою догадку. Ничуть не смущаясь, он выгреб из лотка все мои трофеи и заменив их пятитысячной купюрой, недвусмысленно намекнул мне что, если я хочу получить больше, я должна обслужить его.

Тут неожиданно проснулся Олег.

– Ну, что же, я услышала твое щедрое предложение, Самир, – произнесла я. – И сейчас озвучу его Бешеному.

Я поднесла к уху телефон, понятия не имея, кто такой «Бешеный».

При слове «Бешеный» приемщик мгновенно побледнел и заикающимся голосом пролепетал:

– Не надо никого звать, мы сами все решим.

Теперь в его глазах отчетливо отражался дикий страх.

– Ну что же, попробуй еще раз, – потребовала я, убирая телефон в сумочку, пристально глядя в глаза этому барыге. В лотке материализовались две пачки банкнот, перетянутых резинками.

В душе я возликовала, но Олег не повелся на щедрость этого старого ублюдка, и я опять взялась за телефон.

– Все же придется мне побеспокоить «нашего» с тобой друга, – разочаровано произнесла я.

Я думала, что бледнеть приемщику уже некуда, но я ошибалась. Барыга стал белее белого листа и молниеносно добавил еще три пачки купюр.

– Уважаемая, не надо никого звать, мы все решим, – с мольбой в голосе причитал он.

– Сколько здесь? – спросила я, указывая взглядом на купюры, лежащие в лотке.

– Двести пятьдесят штук, – испугано и с подобострастием сказал он и выдвинул лоток в мою сторону.

Укладывая деньги в свою сумочку, которая опять стала похожа на беременного гиппопотама, я не могла поверить, что это все деньги наши и что вот так легко за один вечер их можно зарабатывать правда не совсем честным и далеко не гуманным способом.

Злость обожгла меня, когда я заметила в лотке одинокую пятитысячную купюру, которой этот урод изначально пытался расплатится со мной.

Взяв и покрутив ее в руке, я сурово посмотрела на скупщика и рявкнула:

– С сегодняшнего дня ты будешь нам платить на пятнадцать процентов больше.

– Я не могу, вы меня разорите, – запричитал торговец.

– Заткнись иначе я пущу тебя на корм рыбам, – сурово прорычала я, сделав для себя заметку, что нужно будет после расспросить Олега о технологии кормления рыб скупщиками краденого.

На выходе из ломбарда Олег обратился ко мне:

– Принцесса, ты не подумала, как мы будем добираться домой?

– Естественно на такси, – ответила ему я.

– Да, но при этом расплачиваться картой или через приложение не вариант, а крупные купюры у водителя могут вызвать подозрения.

Недолго думая, я повернулась к все еще бледному, как полотно, скупщику и пренебрежительно выкрикнула:

– Ты мне должен еще три тысячи.

– Чего? Долларов? – испугано почти завопил гражданин не славянской внешности.

– Рублей, – дубина, – и пожалуйста в мелких купюрах.

Торговец краденным товаром, наверное, очень хотел избавиться от меня, так как без промедления сунул мне требуемую сумму, и мы покинули его не всегда гостеприимное заведение.

Пройдя некоторое время по каким-то грязным улочкам и подворотням, мы вышли на широкую улицу, поймали такси и направились домой.

Дороги были в этот поздний час практически пустыми и через сорок минут я зашла домой, закрыла за собой дверь, прислонилась к дверному полотну, сползла по нему на корточки и заревела. Силы покинули меня.

– Почему ты плачешь, принцесса? – спросил Олег.

– Твою мать Олег Николаевич, за последние десять часов меня пять раз пытались изнасиловать, трижды убить и два раза ограбить, ну и что же ты мне на это скажешь?

– Ну что я могу сказать, ты пользуешься популярностью в этом городе.

– Почему ты меня все время пытаешься вывести из себя? – прекратив рыдать, спросила я.

– Знаешь, ты, когда злишься, такая классная!

– А я-то думаю, что ж ты меня постоянно бесишь? Значит все же любуешься, засранец!

– Ладно, вставай, принцесса, – произнес Олег. – Нужно осмотреть твои синяки.

Сняв в коридоре обувь, я проследовала в комнату.

– Снимай штаны.

– Зачем? – спросила я.

– Знакомиться будем, – скомандовал он.

От его властного голоса я стушевалась и быстро расстегнула пуговицу, опустила молнию и уже начала стягивать джинсы, как вдруг почувствовала сильное смущения.

Я не могла вот так просто стянуть штаны перед незнакомым человеком. Хоть этого человека физически рядом и не было, но я все равно ощущала ментальное его присутствие, и это не позволяло мне вот так просто снять штаны и остаться голожопой перед незнакомым мне человеком.

Словно услышав меня, Олег как бы заглянул мне в глаза и проговорил почти по слогам.

– Принцесса, я твой Джинни, и у нас нет уже давно секретов друг от друга.

«От бестелесного духа, может быть, и нет, а от Олега Николаевича во всяком случае пока есть», подумала я, решив соскочить с этой скользкой темы.

Нащупав в кармане телефон и обнаружив что он выключен, нажала на кнопку запуска – решила потянуть время. Но стоило ему перезагрузиться, на него стали слетаться, как голуби на хлебные крошки, стайки сообщений. Большая часть их была от Сони.

Вначале просто смайлики, потом:

– «Добрый вечер ты уже дома?»

– «Где ты АУ!!!»

– «Почему ты не отвечаешь?»

– «Что случилось?»

– «Ты на что-то обиделась?»

– «Ну, пожалуйста, ответь!»

– «Почему ты меня игнорируешь?»

– «Я так больше не могу!»

– «Я ненавижу тебя!»

– «Прости, прости пожалуйста!»

– «Ну я прошу тебя только ответь мне!»

– Все же телефон – это изощренное орудие пыток неотвеченным звонком, констатировал Олег. – Что ты будешь делать?

– Завтра перезвоню, сегодня уже поздно, – ответила я.

– Завтра будет поздно. Ее уже предали сегодня. Два предательства подряд могут сломать ее психику.

– И что же ты предлагаешь?

– Набери ее номер и позволь мне успокоить ее, – сказал он.

– А может она уже спит? – спросила я.

– Было бы неплохо, – ответил Олег. – Сон – это лучшее лекарство от стресса, но я сомневаюсь.

Я набрала номер и поднесла телефон к уху. Некоторое время шли гудки, а потом я услышала Сонин голос.

– Привет, красавица, не спишь? – спросила я.

Вместо ответа Соня завалила меня кучей вопросов: почему не отвечала, где была, что случилось, в чем она виновата? В ее вопросах сквозило дикое отчаяние, разочарование и горе.

– Успокойся, дорогая, теперь все нормально.

– А что случилось?

– Да ничего особенного кроме того, что меня возле дома пытались ограбить, а потом изнасиловать, а может и наоборот.

– Что наоборот?

– Ну, в начале изнасиловать, а потом ограбить. Да я и сама толком и не поняла, чего они от меня хотели и вообще насильники нынче какие-то хилые пошли. А сейчас, Сонечка, я уже дома и все у меня хорошо.

– Я сейчас приеду к тебе, продиктуй мне свой адрес, – тоном, не терпящим возражения, заявила подруга.

«Ситуация явно начала выходить из-под контроля, вторая истеричка в одном доме будет явным перебором», – услышала я мысли Олега Николаевича.

Неожиданно для самой себя я стала декламировать стихи.

Я сегодня прольюсь дождем,

Чтоб в автобус ты сесть не смогла,

И пошла бы домой пешком,

Вся насквозь до нитки мокра.

Буду рядом с тобой идти,

Что-то на ухо тихо шептать,

И бессовестно по пути

На глазах у всех целовать.

Не заметит никто ничего,

Да и ты вряд ли что-то поймешь

Просто я, чтоб побыть с тобой,

Превратилась сегодня в дождь.

Когда я закончила, в трубке были слышно только тихое всхлипывание. Из этого я сделала вывод, что стихи мою подругу проняли. Ну и я тоже не осталась равнодушной – по моим щекам текли слезы.

– Скажи милая, ты мне доверяешь? – продолжил Олег разговор моим голосом.

– Да, – не задумываясь, ответила Соня.

– Тогда поскорее ложись в кроватку и закрывай глазки, спокойной ночи и приятных тебе сновидений. Утром, когда ты проснешься, я тебе сброшу свой адрес, и ты придешь ко мне. А теперь засыпай, целую тебя, солнышко.

Закончив разговор, я дала отбой, смахнула накатившиеся слезу и сказала беззлобно:

– Ну и сволочь ты, Олег Николаевич, Ты уже и к моей подруге клинья подбиваешь.

Олег, он же Джинни, ничего не ответил.

«А собственно, чего это я так завожусь, – про себя подумала я. – Наверное, в силу своего характера, а вернее всего из-за ревности. Почему мой парень ведет такие недвусмысленные разговоры с моей подругой?»

«Ой, девочка, а когда это он стал твоим парнем? И что ты себе там напридумывала? Ты его даже не знаешь,» – ворчал мой внутренний голос.

«Ничего ты не понимаешь, мы с ним уже давно сроднились, настолько что даже мою попку в туалете вмести подтираем», – оправдывалась я пока не поняла, что спорю со своей раздвоенной личностью.

Продолжать этот спор у меня не было ни желания, ни сил.

– Ты знаешь, а стихи действительно красивые, и мне показалось, что читаешь их не только Соне, но и мне.

– Так и было, моя принцесса, – как мне показалось очень искренне ответил Олег. – А теперь, займемся все же твоим телом.

– А что с ним не так?

– Кроме синяков под глазом и на запястье левой руки, а также небольших ссадины на костяшках руки я ничего не вижу. Но судя по тупой боли в районе правой ключицы и левой полусферы твоей прекрасной попки, у нас есть синяки и там.

– И что?

– Раздевайся.

– Как, полностью?

– Нет блин, на половину, по диагонали. Конечно полностью.

Раздеваться перед незнакомцем не было никакого желания. Но мои руки сами расстегнули и сняли джинсы, причем это сделали так эротично, что я чуть не кончила. Во всяком случае мне на минуточку так показалось. После на пол упала блузка и трусики и в конце, как осенний листок, с меня слетел лифчик.

В очередной раз оставшись в костюме Евы перед этим хмырем, я совсем не чувствовала себя напряженной. Напротив, я расслабилась.

Тем временем Олег, включив кран, подобрал температуру воды, и пока ванна наполнялась, проследовал на кухню.

Там он нашел пачку пищевой соды, флакончик с марганцовкой и йодом. Всыпав полпачки соды в наполняющуюся ванну, накапав туда же несколько капель марганцовки и йода, вернулся на кухню.

Поковырявшись в аптечке и выудив оттуда две капсулы Но-шпы и обезболивающего, он высыпал их содержимое в небольшую пиалу, выдавил в нее размягчающий крем для рук и тщательно перемешал.

– Вот теперь мазь должна настоятся минут тридцать, а нам пора заняться водными процедурами, – сказал Олег, направляя мои босые стопы в ванную.

Вода оказалась теплой и на удивление приятной. Не знаю так действовала сама вода или введенные в нее ингредиенты, но она оказывала на мое тело расслабляющий и обезболивающий эффект. Душевно я успокоилась и была готова даже поболтать, чем и занялась.

– А ты знаешь, – вдруг неожиданно призналась я Джинни. – Я получила удовлетворение, когда избивала этих уродов.

– Это обычное явление, принцесса, люди испытывают удовольствие от победы.

– Да я не о том, понимаешь, Джинни, ой, Олег, я получала сексуальное удовлетворение, когда ломала ребра и носы этим уродам, – призналась ему я, густо краснея.

– А ты ко всему и сексуальная маньячка, – заметил, расхохотавшись, он.

– Да я такая, – улыбнулась я.

После водных процедур мы вытерли мое тело и пошли на кухню.

Взяв пиалу с мазью, Олег обмакнул в ней пальцы и нанес крем на лицо под глазом, где вовсю разрастался синяк. После мазь была нанесена на все поврежденные участки моего многострадального тела.

Лекарство оказалось на удивление действенным, и уже через несколько минут я забыла о болезненных ощущениях. Но зато появилась дрожь в теле, и меня начало так конкретно потряхивать.

– Не волнуйся, принцесса, это адреналиновый отходняк. В случае опасности организм выпрыскивает в кровь адреналин, который улучшает твои физические показатели. Так, например, благодаря ему ты победила трех парней, которые априори сильнее тебя физически. По окончании действия адреналин распадается в организме. Вот как раз этот процесс ты ощущаешь в виде побочного тримера.

– И как мне избавится от этого? – стуча зубами, спросила его я.

– Никак, это явление совершенно безобидное для организма и само скоро пройдет. А вот его последствие – стресс, оказывает более пагубные последствия.

– А как мы будем снимать стресс?

– Ну, в разных странах это происходит по-разному. В США это делают личные психологи, в Австралии обычно люди с проблемами идут в ближайшую забегаловку и рассказывают первому встречному о своих проблемах. Японцы к этому вопросу подходят более радикально, заканчивая все сэппуку или харакири, мы же русские привыкли снимать стресс алкоголем или сексом, а иногда и тем и другим одновременно.

– Мне только этого не хватает, – закатив глаза, ответила я.

– Первого или второго, а может и того и другого, я лично не против, – высказал свое мнение Джинни, он же Олег.

– Уж помолчал бы, грязный извращенец, ты думаешь я не видела, как ты, глядя на Соню, пускал слюни?

– Ну, это же только глазами.

– А в машине, когда мы высунулись из люка и горланили песни, кто ее за задницу щупал?

– Технически это была твоя рука. И вообще я думаю, что это ей очень даже понравилось, не зря она к тебе так прижималась.

– Ладно, хватит, – строго сказала я, – нужно снять стресс, иначе не усну.

– Сексом? – спросил Олег.

– Хрена тебе лысого, а не секс. Стресс будем снимать алкоголем, – тоном, не терпящим возражения, заявила я, доставая из холодильника початую бутылку виски.

– Ох, ни хрена себе, – присвистнул Олег, только увидев бутылку. – Настоящие Шотландские, The Balvenie Tun 1509. И кто же у вас ценитель такого редкого напитка?

– Коллеги подарили матери на Новый год, – ответила я. – Мы с мамой попробовали, он нам не особо понравился, вот и стоит с тех пор в холодильнике. А чем он собственно знаменит и что в нем особенного?

Олег улыбнулся, в его глазах заблестел огонёк истинного знатока.

– О-о-о! Это легендарный напиток, – подобострастно пробормотал он. – Создание этого напитка имеет свою очень интересную историю.

Олег начал свой рассказ, по-хозяйски достав из кухонного шкафчика два широких бокала. Точнее, это мое тело проделывало все эти манипуляции, но без моего участия.

С легкостью профессионального бармена одним касанием он скрутил пробку. Плеснув в бокалы янтарную жидкость, взял в руку и продолжил свое повествование.

– Этот букет был создан Дэвидом Стюартом, одним из величайших мастеров винокурни. Дэвид смог создать выдающийся и неповторимый букет ароматов и вкусов, за что был награжден Королевой за заслуги в индустрии шотландского виски.

Вдохни запах, и ты почувствуешь в нем роскошную сложность с элегантными дубовыми нотами и тонами сухофруктов, уравновешенных сочными оттенками корицы, имбиря и специй.

Напиток также имеет прекрасную многослойность ванили дуба, богатых древесных специй, темных фруктов и яркий хересный характер вперемешку с элегантным медовым тоном.

Семь долгих лет Дэвид искал тот самый аромат и вкус, который мы сейчас ощущаем.

В состав этого виски входят тридцать два благородных напитка.

Его менторский голос и восхищение старым шотландским алкоголиком, вероятнее всего спьяну смешавшим несколько алкогольных напитков, окончательно взбесили меня.

Вдохнув аромат этого пойла, я еще раз убедилась в своей версии его происхождения.

– Это же надо до чего докатились англичане. У них королева награждает самогонщиков, – возмущалась я. Знаешь Джини, запах этого виски убогий, а на вкус… – я поднесла бокал ко рту и опрокинула его в себя.

– А на вкус еще дерьмовее, – при этом меня всю передернуло.

– Ты еще закуси ее шоколадкой или долькой лимона, – предложил саркастично Олег.

– А почему бы и нет, – ответила я, опорожнив второй бокал и закусывая его конфетой, гордо, с пренебрежением посмотрев туда, где должен был стоять этот ценитель английского самогона.

Мое ликование тем, что я утерла нос этому снобу, продлилось недолго. Почувствовав, стекающую по пищеводу в желудок огненную воду и в полной мере осознав причину североамериканских индейцев называть этот напиток именно так, я всем своим телом почувствовала растекающееся тепло. Стены и мебель вокруг меня закружились.

Продолжить чтение