Читать онлайн Ганнибал Барка. Гений Карфагена - 3 бесплатно

Глава 1

Ганнибал Барка. Гений Карфагена - 3

Прошло три года со времени покорения Египта.

Ганнибал, вспоминая и прошедшие ошибки и анализируя "будущее", навел порядок на берегах Средиземного моря. После покорения Египта, уступая настояниям брата Гасдрубала и руководствуясь целесообразностью, женился на дочери царя Пергама - Марии. Девушка была симпатичная и средней глупости, что в принципе исключало возможные заговоры против мужа. Она родила ему сына, которого он назвал Гамилькар, в память об отце и сейчас ходила на последних месяцах беременности, дочерью, как сказали знающие повитухи

В покоренных странах положение было неплохое - контрразведчик, которого посоветовал оставшийся на губернаторстве в Египте его соратник, работу свою знал и выполнял хорошо.

А сам Ганнибал, помня из будущего о "канале фараонов" и вытряхнув все известное об этом из жрецов, занимался практически только этим да еще "конструировал" оружие и технику из будущего. В частности он очень полюбил занятия воздухоплаванием.

И, как ни странно, он нашел в сыне своего главного артиллериста человека свихнувшегося на мысли о полетах в небесах. И не просто апологета воздухоплавания, а очень разумного, схватывающего на лету и претворяющего в жизнь идеи (из будущего) Ганнибала. Он с помощью команды, собранной лично и с разрешения Ганнибала, сделал воздушный шар и первый поднялся на нем в воздух. Он вместе с Ганнибалом сделал планер, правда первый полет (в этой жизни) был за царем, но второй - его! А услышав, что можно поставить двигатель, аналогичный пароходному на большой вытянутый в длину шар "дирижабль" - вообще потерял голову ... Он сидел ночами за расчетами, подсказанными Ганнибалом, искал механиков для усовершенствования двигателя и для производства двигателя, работающего на продуктах перегонки нефти. Кстати - мини-НПЗ (наш герой помнил устройство "чеченских самоваров) он с механиками склепал и первые керосиновые лампы уже светили.

А "канал фараонов" на расчистке, укреплении берегов и дна которого работали пленные и осужденные, был близок к завершению.

Нашего героя ждали Индия и Китай....В доках Александрии закладывали киль первого "почти железного" парохода «Баал-Хаммон», а в пустынных мастерских близ Мемфиса собирали каркас огромного сигарообразного «Небесного корабля». Ганнибал стоял на краю почти завершенного канала. Соленая вода Средиземного моря уже лизала каменные стены, прорубленные в песчанике, навстречу горьким водам Горьких озер и Красного моря. Скоро его флоту не придется огибать враждебные берега. Путь на Восток сократится на месяцы.Он посмотрел на север, где над дворцом реял штандарт Империи Феникса — золотой хищник на багровом поле. Его сын, маленький Гамилькар, учился ходить, держась за колесо телеги с моделью парового двигателя. Его будущая дочь скоро появится на свет в мире, который он перекроил. Его мысли уже были там, за горизонтом, где лежали легендарные царства, еще не ведавшие о громе пушек и дыхании стали.Империя набирала высоту. Следующий прыжок будет с материка на материк. И он будет не по земле, а над ней.Ветер с моря подхватил листок с расчетами — чертеж чего-то огромного, летающего, невиданного. Сын капитана ловил его, смеясь. Ганнибал не стал ему мешать. Пусть мечтает. Им всем предстояло парить.

Глава 2

Том III. Империя Феникса.

Глава вторая: Мечты из стали и пара

Прошло три месяца. Сухой, знойный ветер хамсин, пришедший из глубины Ливийской пустыни, накрыл дельту Нила свинцовой пеленой раскаленного воздуха. Но даже он не мог остановить ритм гигантской имперской машины, запущенной волей одного человека.

В резиденции стратега Калликрата, что располагалась в бывшем дворце Птолемеев в Александрии, было относительно прохладно. Массивные стены из известняка хранили ночную прохладу, а система ветровых каналов и мокрых циновок, усовершенствованная инженером Гелоном, создавала подобие комфорта. Калликрат, греческий купец, превращенный Ганнибалом в тень имперского могущества, стоял у карты, натянутой на деревянную раму. Карта была уникальна: от Гибралтара до устья Инда, от британских туманов до нубийских песков. Множество флажков и значков обозначали гарнизоны, верфи, рудники, научные колонии – узлы новой власти.

– Отчет из «Феникса», – тихий голос секретаря вывел его из раздумий. – Добыча селитры за последнюю декаду выросла на двадцать процентов. Новый метод обогащения, предложенный Петосирием, работает.

– И затраты? – не оборачиваясь, спросил Калликрат.

– Снизились. Но смертность среди рабочих… увеличилась. Ядовитые пары.

– Прислать дополнительную партию осужденных из италийских каменоломен. И передать Петосирию: ему нужны не трупы, а результат. Пусть улучшает вентиляцию. Империи нужен порох, а не могильщики.

Секретарь, молодой египтянин с безразличным лицом, сделал отметку на восковой табличке. В его глазах не было ни ужаса, ни одобрения. Только холодная констатация факта. Такими и должны были быть винтики системы.

– Что по каналу? – Калликрат наконец повернулся. Его лицо, когда-то открытое и располагающее, теперь напоминало высеченную из мрамора маску: острые скулы, тонкие губы, пронзительные глаза, видевшие слишком много интриг.

– Работы на последнем участке, у Горьких озер, завершатся через месяц, максимум два. Главный инженер Беро пишет: нужны еще крепи для шлюзов. Предлагает использовать не дерево, а чугунные балки, которые начали отливать в Мемфисе.

– Утвердить. Скажи ему, ресурсы не ограничены. Приоритет – канал. Кто руководит окончательными работами?

– Сын капитана Замара, Адар. Тот самый, что с воздушными шарами.

Калликрат едва заметно улыбнулся. Это было редкое и странное выражение на его лице.

– Мечтатель с головой на плечах. Пусть работает. Но контролируй. Через него идет слишком много технических идей самого Ганнибала. Утечка невозможна.

– Понимаю. «Правило Огненной горы» в силе.

«Правило Огненной горы» – абсолютный, смертный запрет на распространение ключевых технологий за пределы узкого круга посвященных. За его нарушение – смерть не только виновного, но и всей его семьи, включая дальних родственников. Жестоко? Да. Но именно это, как понимал Калликрат, пока что удерживало мир от того, чтобы секреты «Горных драконов» или «Плоти Баала» не уплыли к еще не покоренным царствам Востока или в подполье недовольных.

В дверь постучали. Вошел гонец, запыленный, с лицом, обветренным морским бризом. Он протянул свиток с личной печатью Гасдрубала Барки – стилизованным дельфином, обвивающим трезубец.

– От сира Гасдрубала, из Мессаны, – выдохнул гонец.

Калликрат быстро сломал печать, пробежался глазами по тексту, написанному на пергаменте четким карфагенским почерком. Сообщение было емким и многослойным, как и сам Гасдрубал: административный гений, преданный брат, но человек, все больше погружавшийся в свою страсть – флот.

«Калликрату. Три «Харибды» первого ранга спущены на воду. Испытания паровых машин удовлетворительны. Скорость против ветра превосходит любую галеру в три раза. Дальность ограничена запасом угля. Решаю вопрос с угольными станциями на Корсике и в Греции. «Дыхание Сциллы» (примечание: Калликрат помнил, что Ганнибал называл это оружие «Дыханием Харибды», но Гасдрубал оставался консервативен в терминах) установлено на двух кораблях. Эффект опустошительный в ближнем бою. Жду указаний о целях для первой дальней экспедиции. Слухи с Востока: царь селевкидов Антиох, сидящий в Антиохии как наш вассал, брюзжит и, возможно, тайно сносится с парфянами. Стоит ли сменить наместника? Также. Береги брата. Он парит слишком высоко. И не только в своих дирижаблях. Гасдрубал».

Калликрат положил свиток на стол. Мысли закрутились, как шестерни в новом механизме. Парфяне… Далекая, полукочевая держава, о которой в его кругах знали мало. Но Ганнибал в своих «будущих воспоминаниях» упоминал их как грозных конных лучников, способных уничтожить любую традиционную пехоту. Сейчас, с пушками и ручными «гром-трубками», они, вероятно, не были страшны. Но рисковать не стоило. Нужна была превентивная разведка. И, возможно, демонстрация силы.

А фраза «парит слишком высоко»… Гасдрубал был прав. Ганнибал после Египта словно оторвался от земли. Он не правил в привычном смысле – он творил, изобретал, строил, оставляя рутину Калликрату, Гасдрубалу и синедрионам. Это было опасно. Империя еще не стала организмом, она была сложной машиной, и ей постоянно требовалась воля оператора у рычагов. А если оператор увлечется проекцией летающего города или вечным двигателем?

---

В это же время, в двухстах стадиях к югу от Александрии, в районе Горьких озер, кипела работа, сравнимая разве что со строительством пирамид. Великий Канал Фараонов (теперь его все чаще называли Каналом Барки или Каналом Феникса) был близок к завершению. Это был не просто ров, выкопанный в песке. Это было грандиозное гидротехническое сооружение: углубленное, укрепленное каменной кладкой на известковом растворе, с системой шлюзов, позволяющих компенсировать перепады уровней между морями.

На самом сложном участке, где канал преодолевал песчаную гряду, работал Адар, сын Замара, главного артиллериста Империи. Юноше не было и двадцати пяти, но его лицо, обожженное солнцем и ветром, казалось старше. В нем не было жестокости отца-воина, но была та же одержимость, направленная в иное русло. Он стоял под навесом из парусины, изучая чертежи, начертанные лично Ганнибалом. Чертежи шлюза с чугунными воротами и системой блоков.

– Мастер Адар! – К нему подбежал прораб, грек по имени Мирон, с лицом, покрытым пылью и потом. – Опять обвал на северном участке! Песок не держит. Нужны дополнительные крепи, а лес везти за три дня!

Адар поднял глаза. В них не было паники.

– Прекращаем рытье. Гони всех рабочих на укрепление откоса уже вырытой части. Используй не только дерево, но и тюфяки.

– Тюфяки? – не понял Мирон.

– Связки тростника, обмазанные глиной. Египтяне так делали тысячелетиями. Прочно и быстро. А для нового прохода… – он ткнул пальцем в чертеж, – применяем «Огнеплав».

– «Плач камня»? Но здесь же не камень, здесь песок и мягкая порода!

– «Плач камня» плавит и спекает песок в стекловидную массу. Это будет прочнее любого камня. Готовь котлы. И отведи людей на безопасное расстояние.

Через час над участком будущего канала повисла непривычная тишина. Рабочие, в основном пленные македоняне и сирийцы, смотрели с холма, как группа специально обученных саперов, «огненников», устанавливала массивные глиняные котлы – «Вавилонские горшки» – на краю обрыва. В них булькала вязкая, маслянистая смесь, приготовленная по рецепту Адонирама и его сына. Адар лично проверил состав и длину огнепроводящих шнуров, сплетенных из пеньки и пропитанных селитрой.

– Поджигай! – скомандовал он.

Шнуры вспыхнули, мерцая зловещими огоньками, и поползли к котлам. Саперы бросились прочь. Наступили томительные секунды. И затем…

Глухой, утробный грохот, не такой резкий, как у пороха, но более тяжелый и влажный, потряс воздух. Из котлов вырвались не языки пламени, а потоки ослепительно-белого, нестерпимо яркого жидкого огня. Он не горел, он лился, как расплавленный металл, по песчаному склону. Песок шипел, трескался, пузырился и… плавился. Облако едкого пара и дыма поднялось к небу. Рабочие в ужасе падали ниц, что-то крича на своих языках. Для них это была магия, гнев богов.

Для Адара – физика и химия. Он прищурился, наблюдая, как раскаленная река застывает, образуя гладкую, стекловидную, невероятно прочную корку на склоне канала. Стена была готова. Никакой песок теперь не обвалится.

– Через сутки можно продолжать работы, – спокойно сказал он Мирону, который стоял бледный, с трясущимися руками. – Теперь у нас есть каменная рубашка для канала. Изготовленная за час.

Вернувшись в свою походную палатку, Адар нашел там неожиданного гостя. За столом, разглядывая модель его первого удачного воздушного шара, сидел Ганнибал Барка. Император был без доспехов, в простом льняном хитоне, но его присутствие заполняло собой все пространство.

– Сир! Я не знал…

– Сиди, – Ганнибал махнул рукой, не отрывая взгляда от модели. – Хорошая работа с «Огнеплавом». Экономно и эффективно. Беро был бы доволен. Он всегда ценил нестандартные решения.

Адар сел на край скамьи, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Этот человек был для него не только повелителем мира, но и Учителем, открывшим дверь в мир невероятных возможностей.

– Спасибо, сир. Но… это лишь повторение твоих идей.

– Повторение – мать учения. А творческое применение – отец прогресса, – Ганнибал наконец посмотрел на него. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим, но в нем светилась искра живого интереса. – Канал почти готов. Что дальше, Адар? Ты думал об этом?

Адар замер. Он думал. Думал каждую ночь.

– Дальше… Восток, сир. Но не на кораблях. По крайней мере, не только.

– Объясни.

– Корабль зависит от ветра, течений, мелей. Даже «Харибда» привязана к воде и углю. А что, если… лететь? – Глаза юноши загорелись. – Тот дирижабль, чертежи которого ты мне дал… он может нести десятки солдат, тонны груза. Он летит прямо, над горами, пустынями, не зная преград. Представь, сир: из Александрии в Вавилон за несколько дней, а не месяцев! Разведка, молниеносная переброска войск, удар с неба там, где его не ждут!

Ганнибал слушал, слегка откинувшись на спинку складного стула. На его лице играла тень улыбки.

– Ты говоришь о воздушном десанте. О стратегической мобильности. В моем… прежнем мире к этому пришли через две тысячи лет. Но там были другие двигатели. Наш паровой слишком тяжел и прожорлив для дирижабля нужной грузоподъемности.

– Знаю! – воскликнул Адар. – Поэтому мы ищем замену. Нефть. Ее пары, ее производные. Лаборатория в Мемфисе уже получила легкие фракции. Горят они жарче и дают больше энергии на единицу веса. Я веду расчеты… Если создать двигатель внутреннего сгорания, как ты в общих чертах описал…

– Это дело многих лет, Адар. Слишком много технических проблем: материалы, точность изготовления, топливная система, – Ганнибал говорил спокойно, но его глаза выдавали азарт. Он любил эти разговоры – прыжок через века, попытка сжать время в кулак.

– Тогда пусть это будут годы! – Юноша почти вскочил. – Но мы можем начать сейчас! С паровым двигателем, но облегченным, усовершенствованным. Дирижабль меньшего размера, для разведки и связи. Чтобы увидеть землю с высоты птичьего полета – это уже победа. Ты же сам говорил: кто владеет информацией, тот владеет миром.

Ганнибал задумался, глядя на полог палатки, где колыхались тени от зажженной лампы. Он вспоминал спутниковые снимки, карты Гугла, аэрофоторазведку Второй мировой… Да, один-единственный аэростат, парящий над полем боя, дал бы ему невероятное преимущество при Каннах. Что уж говорить о войне с парфянами или походе в долину Инда.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Ты убедил меня. Пиши подробную смету и план. Отбирай лучших механиков и алхимиков. Место – закрытый полигон в оазисе Файюм. Гриф секретности – «Огненная гора». Никаких записей, только в уме. Для финансирования обратись напрямую к Калликрату. Скажи, что это мое личное распоряжение «Проект Икар».

Адар замер, потрясенный. Ему дали зеленый свет. Мечта становилась реальностью.

– Почему «Икар»? – не удержался он спросить. – Ведь он упал…

– Потому что он осмелился лететь к солнцу, – встал Ганнибал. – Мы же будем летать ниже. И с бóльшим запасом прочности. И с пушками на борту, – он хлопнул Адара по плечу. – Не подведи. И помни: если я услышу, что кто-то из твоей команды хотя бы намекнул о проекте в таверне, ответственность будешь нести ты. По «Правилу».

Тяжесть этого предупреждения повисла в воздухе. Адар кивнул, сглотнув. Он понимал. Цена мечты в этой новой империи измерялась не только золотом, но и кровью.

Ганнибал вышел из палатки в наступающие сумерки. На западе, над каналом, висело багровое зарево – горели отходы от работ. Воздух пах гарью, песком и соленой водой, которая уже чувствовалась здесь, так близко от цели. Он шел по гребню укрепленной дамбы, чувствуя под сандалиями вибрацию земли – где-то вдалеке сотни людей продолжали трудиться при свете факелов.

Его мысли текли параллельно каналу: на восток. Индия. Китай. Неисчерпаемые ресурсы, новые знания, вызовы. Но прежде чем бросить легионы и флоты на штурм новых миров, нужно было убедиться в прочности тыла. Письмо Гасдрубала о парфянах и нелояльности Антиоха было тревожным звонком. И Калликрат, с его паутиной шпионов, вероятно, уже знал больше.

Нужен был демонстрационный акт. Что-то, что разом остудит пыл любых потенциальных мятежников от Греции до Бактрии. Открытие канала? Да, это станет символом. Но символом созидания. А им нужен был символ абсолютного, неоспоримого разрушительного могущества. Символ, который заставит трепетать.

«Вулкан». Оружие огненной бури, созданное на основе напалма и термобарических смесей. Оно было испытано в пустыне на заброшенных нубийских поселениях. Результаты были ужасающи. Но применение его против живого города… Это был новый уровень. Уровень, после которого возврата к условностям «честной войны» уже не будет. Он переступит грань, которую в его прошлой жизни переступали лишь немногие.

Но разве он уже не переступил ее? Взрыв Капитолия, атака пергамского акрополя, химическая атака в ущелье Когам… Он давно уже не тот гвардии майор, помнивший Женевские конвенции. Он был императором Феникса, рожденным в огне войны и поднимающимся на крыльях прогресса, выкованного в адских кузницах. Его прогресс питался кровью и страхом. Иного пути не было. Или был?

Он посмотрел на звезды, один за другим зажигающиеся на темнеющем небе. Там, среди них, в его прошлом, человечество, пройдя через горнило двух мировых войн и ядерный ужас, все же пыталось создать нечто вроде общего права. Здесь, сейчас, он один решал, каким будет право. Право силы. Право знания. Право того, кто увидел будущее и решил его украсть для себя.

Сзади послышались шаги. К нему подошел начальник его личной охраны, нумидиец Мато, почти неразличимый в сумерках.

– Сир, из Карфагена прибыл гонец. От Верховного жреца… того самого.

Ганнибал нахмурился. Того самого – значит, Баал-Хаммона, мистика, который помог ему когда-то убрать отца и который потом был сослан в глухое святилище где-то в горах Атласа.

– Что ему нужно?

– Он не говорит. Говорит, что видел знамение. И должен говорить только с тобой. Лично.

– Знамение, – с едва уловимой насмешкой повторил Ганнибал. Жрецы… Они были полезны, когда нужно было легитимизировать власть перед толпой. Но сейчас, когда истинной религией империи становился Прогресс, они превращались в анахронизм. Опасный анахронизм, ибо претендовали на власть над умами.

– Пусть ждет в Александрии. Приму, когда вернусь.

– Он настаивает на срочности. Говорит о… «двойнике» и «тени с севера».

Ледяная струя пробежала по спине Ганнибала. «Двойник»? «Тень с севера»? Это могли быть пустые мистические бредни. Но в мире, где его собственное сознание совершило прыжок через тысячелетия, нельзя было игнорировать иррациональное. Особенно если оно исходит от того, кто, возможно, знал о его тайне с самого начала.

– Хорошо, – сказал он. – Организуй встречу. Тайную. Завтра, на моей личной яхте, на озере Мареотис. Только он и ты.

Мато кивнул и растворился в темноте так же бесшумно, как и появился.

Ганнибал остался один под огромным, усыпанным звездами небом Древнего мира. Канал к востоку. Дирижабль в небе. Жрец с предупреждением. Парфяне на горизонте. И где-то там, в покоях Александрийского дворца, его жена, носившая дочь, и сын, учившийся ходить рядом с моделью паровой машины.

Империя была гигантским кораблем, мчащимся в неизвестность. Он был ее капитаном, штурманом и главным инженером. И он чувствовал, как где-то в глубине корпуса, в самом основании киля, появилась первая, почти невидимая трещина. Трещина, имя которой – одиночество того, кто знает слишком много. Одиночество бога, играющего в солдатики с реальностью.

Он глубоко вздохнул, вобрав в себя запах будущего – дымный, соленый, с привкусом нефти и железа. Путь был выбран. Оставалось лишь идти по нему. До конца.

А на востоке, за еще не соединенными водами канала, над царствами Парфии и Индии, восходила та же луна, холодная и равнодушная. Она видела десятки империй. Увидит и эту. И решит, достоин ли этот выскочка-феникс, рожденный из пепла Карфагена и воли человека из будущего, изменить ход истории, или же он станет лишь еще одной яркой, но быстротечной вспышкой на бесконечном полотне времени.

Глава 3

Том III. Империя Феникса.

Глава третья: Тень двойника и нефтяной рассвет

Озеро Мареотис лежало под низким утренним небом, окрашенным в перламутровые тона. Вода, обычно лазурная, сейчас казалась свинцовой и неподвижной. На ее зеркальной поверхности, вдали от любопытных глаз рыбачьих лодок и прибрежных вилл, стояла легкая парусно-гребная яхта «Танит», личное судно Ганнибала. Оно было невелико, быстроходно и, что важнее всего, абсолютно чисто от чужих ушей.

Ганнибал, облаченный в простой темный плащ, стоял на корме, глядя на расстилающийся к северу, к морю, канал – еще не заполненный водой гигантский шрам на теле земли. Рядом, как тень, замер Мато. Его глаза, привыкшие сканировать пустыню на предмет малейшего движения, безошибочно выхватывали каждую всплывшую рыбину, каждую пролетевшую птицу.

К борту бесшумно подошла узкая лодка-дуббель. Из нее, помогая себе посохом, поднялся высокий, иссохший старик. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, напоминало высохшую глиняную табличку, а глаза, под тяжелыми веками, горели странным, нестареющим огнем. Это был верховный жрец Баал-Хаммона, некогда один из самых влиятельных людей Карфагена, а ныне – ссыльный мистик, живущий в заброшенном горном теменосе.

– Приветствую тебя, Повелитель Феникса, – голос жреца был сухим шелестом, но звучал удивительно четко.

– Баал-Хаммон. Ты просил встречи. Говори.

– Прямота – удел воинов и императоров. Мне же дано видеть то, что скрыто за завесой дней, – жрец приблизился, и Ганнибал почувствовал запах ладана, полыни и старой пыли.

– Знамения? Сны? Я выслушаю. Но время мое дорого.

– Время… – жрец усмехнулся, точнее, скривил губы, обнажив пожелтевшие зубы. – Для тебя оно течет иначе, сын Гамилькара. Ты смотришь вперед, как орел, но не видишь тени у своих ног.

Ганнибал нахмурился. Это были стандартные уловки провидца – туманные намеки.

– Какая тень?

– Тень двойника. Тот, кто носит твое обличье, но не твою суть. Тень с севера, из-за Альп, из земель туманов и германцев.

– У меня нет брата-близнеца, – холодно отрезал Ганнибал. – А варвары за Альпами – пыль под сапогами моих легионов.

– Не тело – двойник. Идея. Сила. Слава. Ты создал новый мир, Ганнибал. Мир железа, пара и огня. Но семя, брошенное в землю, дает не один росток. Отзвук твоих деяний прошел по земле, как удар грома. И на севере нашелся ум, который услышал этот гром и задумался. Не так, как твои инженеры. Иначе. Извращенно. Он строит не корабли, а идолов из металла. Он поклоняется не прогрессу, а разрушению как цели. Он – твоя тень, искаженная в мутном зеркале дикости.

Жрец замолчал, переведя дух. Его слова повисли в воздухе, обретая зловещую конкретику. Ганнибал мысленно рванулся в свою память, в знания из будущего. Германские племена… Варвары. Но ведь и римляне когда-то были варварами. Что, если какой-то вождь, услышав сказки о «громе с юга», о железных кораблях и летающих шарах, не просто испугался, а загорелся идеей? Не для созидания, а для завоевания? В условиях примитивных технологий это могло вылиться во что-то чудовищное, в пародию на инженерию.

– Ты говоришь о конкретном человеке? – спросил он, и в его голосе прозвучала сталь.

– Имя – дым. Оно не важно. Важен дух. Он собирает под своими знаменами не народ, а сброд: беглецов из Галлии, разбитых бойцов Филиппа, пиратов с Сицилии, твоих осужденных, сбежавших с рудников. Он копает землю в поисках «черного камня, что горит» не для тепла, а для огненных жертвоприношений. Он говорит, что несет миру «очищение огнем». И его взгляд обращен на юг.

«Черный камень»… Уголь? Или уже нефть? Слухи могли дойти. Беглецы… Да, система не была идеальна. С каждого рудника, из каждой мастерской кто-то пытался сбежать. Кто-то – успешно.

– Почему твои жрецы в Карфагене молчат? Почему донесения Калликрата не содержат этого?

– Потому что они смотрят на Восток, на золото Парфии и шелка Китая. Север для них – задворки мира. А мои глаза… мои глаза видят иначе. Я вижу сны, Ганнибал. Сны, в которых клубится черный дым, и в этом дыме идет армия, несущая не мечи и копья, а факелы и кривые подобия твоих «громовержцев». И во главе ее – человек с твоим лицом, но с глазами безумца.

Ганнибал молчал, впитывая информацию. Это могло быть бредом старого мистика. Но интуиция, обостренная годами войны и власти, кричала: угроза реальна. Не смертельная для империи в целом, но способная выжечь тылы, отвлечь силы, посеять сомнение. И самое главное – создать опасный прецедент. Его монополия на технологии была священна. Если где-то на окраине появился самозванец, играющий в его игру грязными методами, это требовало немедленной и беспощадной реакции.

– Что ты предлагаешь? – наконец спросил он.

– Не я предлагаю. Я предупреждаю. Убей двойника, пока он не стал сильнее. Но убийство тела не убьет идею. Ты победил Рим, но идея Рима пережила его на века. Победи эту идею. Покажи миру разницу между светом Феникса и сажей костра дикаря.

– Ты хочешь, чтобы я возглавил крестовый поход против собственной тени? – в голосе Ганнибала прозвучала горькая ирония.

– Я хочу, чтобы ты остался единственным Солнцем. Иначе мир погрузится не во тьму, а в багровый сумеречный огонь, где не будет места ни твоему порядку, ни старому миру. Только пепел.

Жрец отступил на шаг, его миссия, казалось, была выполнена.

– И последнее. Твой отец, Гамилькар… его смерть. Ты думаешь, это была воля жрецов, ревнующих к его славе?

Ганнибал напрягся. Смерть отца была раной, которая не затянулась. Он никогда не просил об этом жреца. Он боролся с отцом политически, но не желал его гибели.

– Что ты знаешь?

– Я знаю, что яд, который мы подложили под его ложе, был не смертельным. Ослабляющим. Убийство совершил другой. Тот, кому была выгодна скорая смерть царя и твое окончательное восхождение. Ищи не среди жрецов. Ищи среди тех, кто стоит ближе всего к огню твоих новых печей.

С этими словами Баал-Хаммон повернулся и, не прощаясь, начал спускаться в лодку. Ганнибал не стал его удерживать. В голове застучал молоток: «Ближе всего к огню…» Инженеры? Алхимики? Военные? Или… брат? Нет, не Гасдрубал. Тот был предан. Но кто-то из их круга, польстившийся на милость нового повелителя? Мысли путались, и это злило его. Он ненавидел неразбериху.

– Мато.

– Сир.

– Удвой стражу вокруг мастерских, полигонов и складов с нефтью. Проведи тихую проверку всех, кто имел доступ к отцу в последние дни его жизни. Особенно лекарей и слуг. И найди мне любого, кто бежал на север за последние три года. Живого. Я хочу с ним поговорить.

– Будет сделано.

---

Возвращение в Александрийский дворец было похоже на погружение в гигантский муравейник. Курьеры, чиновники, военные, инженеры – все требовали внимания императора. Ганнибал, отгородившись в своем кабинете – бывшем покое Птолемея IV, заваленном картами и моделями, – пытался навести порядок в мыслях. Северная тень… Возможно, это был всего лишь сильный разбойничий вождь, чьи деяния обрасли слухами. Но игнорировать нельзя.

Его прервал стук в дверь. Вошел Калликрат с пачкой свитков.

– Сир, отчеты. Канал: работы на 95% завершены. Адар просит разрешения на пробное заполнение последнего участка. Флот: Гасдрубал прибыл в гавань на флагмане «Харибда-1». Он ждет аудиенции. И… есть новости из оазиса Файюм.

– Что с «Проектом Икар»? – Ганнибал отложил мысли о севере.

– Лучше, чем мы могли надеяться. Адар просит твоего присутствия. Он говорит, что есть что показать.

Через час императорская колесница, запряженная парой белых нумидийских скакунов, мчалась по прямой, как стрела, дороге, ведущей к Файюму. Ганнибал ехал с небольшим эскортом, но главной его защитой была секретность – мало кто знал о точном расположении «колонии мечтателей».

Оазис Файюм встретил их зеленью пальм и прохладой оросительных каналов. Но мастерские «Проекта Икар» располагались в стороне, в глухом ущелье, вход в которое был скрыт и охранялся бойцами «Хабирату». Здесь царила атмосфера, одновременно напоминающая кузницу, алхимическую лабораторию и сумасшедший дом.

В центре выровненной площадки стояло… нечто. Каркас из выструганного легкого дерева и бамбука, обтянутый прочнейшим египетским льном, пропитанным лаком на основе природных смол. Объект был вытянут, как сигара, длиной около пятнадцати метров. Под ним висела плетеная гондола. Но самое интересное находилось сзади: к каркасу была прикреплена странная металлическая конструкция с цилиндрами, поршнями и маховиком. От нее шел длинный вал к деревянному пропеллеру.

Рядом, вымазанный сажей и маслом, стоял Адар. Его глаза лихорадочно блестели.

– Сир! Он работает!

– Покажи, – коротко сказал Ганнибал, чувствуя, как в груди замирает что-то давно забытое – азарт первооткрывателя.

Адар дал знак помощникам. Двое здоровенных механиков начали с силой крутить маховик, раскручивая двигатель. Послышался треск, хлопки, из выхлопной трубы повалил едкий сизый дым с запахом нефти. И вдруг… двигатель захлебнулся, чихнул несколько раз и заработал ровным, пусть и громким, тарахтением. Вал завертелся, пропеллер превратился в прозрачный круг. Ганнибал почувствовал на своем лице поток воздуха.

– Мощности пока хватает только для этого маленького дирижабля, – кричал Адар, перекрывая шум мотора. – И для управления им нужен рулевой винт, который мы еще доводим. Но он летает, сир! Мы поднимали его на привязи. Двигатель тянет! Он вдесятеро легче парового той же мощности!

Ганнибал подошел ближе, изучая конструкцию. Это был примитивный, ненадежный, дымящий как печь одноцилиндровый двигатель внутреннего сгорания. Но он РАБОТАЛ. В мире, где еще не отгремели последние бои со слонами и фалангами, этот сальный, трещащий агрегат был чудом, равным открытию пороха.

– Топливо?

– Самая легкая фракция с нашего мини-НПЗ. Мы называем ее по вашему - «бензин». Горит жарко, легко испаряется. Система подачи – простейший карбюратор, капельного типа. Зажигание – раскаленная трубка. КПД низкий, но он работает!

– Сколько может пролететь?

– Сейчас, с этим запасом топлива и без полезной нагрузки – возможно, на двадцать-тридцать стадиев. Но это начало! Если увеличить объем цилиндра, сделать два цилиндра, улучшить смесеобразование…

– Молодец, Адар, – Ганнибал положил руку на его плечо. В глазах юноши стояли слезы восторга и усталости. – Ты и твоя команда совершили невозможное. Премия для всех. Двойной паек, вино, деньги. Но помни о «Правиле». Никто не покидает полигон без моего личного разрешения. И начинай работу над следующей моделью. Мне нужен дирижабль, способный нести хотя бы двух человек и двадцать пудов груза на расстояние в двести стадиев. Срок – полгода.

– Мы сделаем, сир! – Адар был на седьмом небе.

Осмотрев другие мастерские, где кипела работа над новыми сплавами для каркаса, тканями для оболочки и приборами для навигации (простейшие компасы и барометры, идеи которых Ганнибал почерпнул из памяти), Ганнибал вернулся в Александрию с новым чувством – осторожного оптимизма. Прогресс был неостановим. Но, как показала встреча с жрецом, у прогресса могли быть и побочные эффекты в виде уродливых двойников.

---

Великая гавань Александрии, одно из чудес света, теперь носила следы новой эры. Рядом с изящными греческими триерами и тяжелыми карфагенскими квинквиремами стояли угловатые, низкобортные чудовища с высокими трубами – пароходы типа «Харибда». И самый большой из них, флагман, был подобен плавучему железному крепостному бастиону.

В его адмиральской каюте, увешанной картами морских течений и чертежами новых судов, Ганнибал встретился с братом. Гасдрубал Барка похудел, его лицо обветрилось морскими штормами, но глаза горели той же неутомимой энергией.

– Брат! Твой канал – это глоток свежего воздуха для флота. Скоро мы сможем ходить на Восток, не огибая враждебные берега.

– Это было одной из целей, – улыбнулся Ганнибал. – Но я вызвал тебя не только для этого. Угольные станции – это узкое место. Уголь тяжел, его запасы на станциях ограничены.

Гасдрубал кивнул, на лице появилась озабоченная складка.

– Да. «Харибда» пожирает уголь как слон солому. Мы буксируем за собой угольные баржи, но это снижает скорость.

– Пора переходить на новое топливо. Нефть.

– Нефть? Горючую жидкость? Но как?

Ганнибал развернул на столе принесенный с собой чертеж. Это была схема модификации парового котла.

– Смотри. Уголь горит в топке, нагревая воду. Нефть можно распылить в мельчайшую пыль и сжечь в специальной горелке. Теплотворная способность выше. Занимает меньше места. Ее легче хранить и перегружать. Не нужны кочегары, только регулировщики подачи.

– Но как распылить? Насосы? – Гасдрубал впился в чертеж, его ум инженера и моряка уже схватывал преимущества.

– Примерно так. Нужны форсунки. И резервуары. Я дам тебе идеи, а твои механики должны их воплотить. Начни с переоборудования одного из новых кораблей. Назови его… «Баал-Шамаш», Повелитель Солнца. Если эксперимент удастся, весь флот переведем на нефть. И еще… – Ганнибал понизил голос. – Все, кто работает над этим, должны быть изолированы. Как на «Проекте Икар». Никаких утечек.

– Понимаю, – Гасдрубал стал серьезен. – Брат… ходят слухи. О каких-то беспорядках на севере, в Галлии. О новом культе огня.

Ганнибал насторожился. Значит, слухи уже дошли до флота.

– Что именно говорят?

– Что какой-то пророк или вождь объявил себя «сыном огненного бога», обещает сжечь старый мир и построить новый. Собирает отбросы со всей Европы. Пока он мелкая сошка, но… говорят, у него уже есть «огненные палицы», которые метают огонь. Примитивные, но все же.

– Огненные палицы… – Ганнибал сжал кулаки. Значит, жрец не врал. Утечка технологий произошла. Кто-то из алхимиков или пороховых мастеров сбежал и продал свои знания. Или вынес их в голове. Даже примитивный огнемет на основе «Огня Баала» мог натворить бед.

– Усиль патрули в западном Средиземноморье. Перехватывай любые корабли, идущие из Галлии и Испании на север. И найди мне шпиона, который сможет внедриться в эту шайку. Я хочу знать все: где их база, сколько их, что именно они умеют делать.

– Это будет сделано. А что с политикой? Антиох в Сирии скулит, парфянский царь Артабан усиливает войска на границе.

– Сначала разберемся с этой северной язвой. А Востоку… мы устроим показательное выступление. Готовь флот. Скоро откроем канал. И после церемонии… мы проведем первые маневры в Красном море. С применением «Дыхания Харибды». Пусть все вассальные цари и послы видят, на что способен наш флот. А потом… возможно, придется показать нечто более впечатляющее на суше.

В глазах Гасдрубала мелькнуло понимание и тень тревоги. Он знал, о каком «более впечатляющем» идет речь. Об «Вулкане».

– Ты уверен, брат? Это оружие…

– …является гарантом нашего мира, – закончил за него Ганнибал. – Иногда нужно один раз сжечь лес, чтобы остальные деревья знали, каково это – гореть. Теперь иди, работа ждет.

Оставшись один в каюте, Ганнибал подошел к иллюминатору. За толстым стеклом виднелась суета порта, где грузили и разгружали корабли, где тысячи людей служили его воле. Он создал империю, опережающую время. Но время, как оказалось, не желало быть обманутым. Оно порождало антиподов, мутантов, искаженные отражения. Борьба с Римом была честной битвой гигантов. Борьба с этой северной мерзостью обещала быть грязной войной с фанатиками и ублюдками, вооруженными обломками его же технологий.

И где-то в глубине души, в том месте, где еще жил гвардии майор, звучал тихий вопрос: а не ты ли сам посеял ветер, который теперь грозил обернуться огненной бурей? Он отогнал эту мысль. Сомнения были роскошью, которую он не мог себе позволить. Только вперед. Только власть. Только прогресс. Даже если этот прогресс будет идти по костям и пеплу.

---

Вечером того же дня, в личных покоях дворца, его ждала другая реальность. Царица Мария, дочь царя Пергама, сидела в кресле, вышивая. Ее живот был высок и округл. Рядом, под присмотром няньки-гречанки, ковылял по ковру маленький Гамилькар, что-то весело лопоча на странной смеси карфагенского, греческого и детского лепета.

Увидев отца, мальчик радостно потянул к нему ручки. Ганнибал поднял сына на руки. Тот был теплым, живым, пахнущим молоком и детской кожей. В этом маленьком существе была заключена плоть и кровь этой эпохи, его наследник, будущий властитель мира, который никогда не узнает, что такое Римская республика, что такое Ганнибал-изгнанник, что такое отчаяние Замы.

– Па-па! – четко произнес Гамилькар, хватая его за нос.

– Да, сын. Папа.

Он поймал взгляд Марии. Она улыбалась, но в ее глазах, умных и спокойных, читалась глубокая усталость и отстраненность. Она была хорошей женой, верной, рожающей ему детей, не лезущей в политику. Но между ними лежала пропасть. Он – гений из будущего, переделывающий мир. Она – принцесса эллинистического мира, воспитанная в традициях, которые он методично уничтожал. Они были вместе, но одиноки каждый по-своему.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, садясь рядом.

– Устала. Но повитуха говорит, все идет хорошо. Дочь будет сильной, как ее отец, – она положила руку на живот.

– Дочь… – Ганнибал задумался. Как ее назвать? София? Мудрость? Нет, слишком пафосно. Элина? Свет? Возможно. Или… Дидона? В память о легендарной основательнице Карфагена. Но Дидона покончила с собой от несчастной любви. Не лучшая судьба для имени.

– Как назовем ее? – спросила Мария, как будто читая его мысли.

– Танит-Элина, – сказал он после паузы. – Свет Танит. Пусть будет под покровительством нашей главной богини и несет свет.

– Красиво, – кивнула Мария. Она не спросила, почему не греческое или египетское имя. Она научилась не спрашивать о многих вещах.

Позже, когда сын уснул, а Мария удалилась в спальню, Ганнибал остался в своем кабинете. Перед ним лежала карта Европы. Север. Галлия, Германия… Белое пятно, испещренное условными значками лесов и рек. Где-то там, в этих дремучих чащах, росла его «тень». Он взял стиль и поставил жирную черную точку примерно в районе будущего среднего течения Рейна. А потом обвел ее кругом.

Эта точка должна была быть стерта. Но прежде чем стереть, нужно было разглядеть. Он написал короткое, шифрованное послание Калликрату: «Найти двойника. Координаты: север. Метод: любой. Цель: полная информация, затем ликвидация. Приоритет: максимальный.»

Затем он написал второе послание, Адару: «Ускорить работы. Мне нужен разведывательный дирижабль. Не для красоты. Для войны.»

И третье – главному алхимику Адонираму: «Подготовить три заряда «Вулкана» для полевых испытаний. Место: безлюдная пустыня к западу от Фив. Жду предложений по доставке и применению на неровной местности.»

Он складывал свитки, когда в дверь постучали. Вошел Мато.

– Сир. Проверка по делу… твоего отца. Нашел одного. Лекаря-грека, который лечил царя в последние дни. Он бежал в Киренаику, но наши люди нашли его. Он готов говорить. Но просит гарантий неприкосновенности.

– Привезите его. Тайно. Я поговорю с ним сам. Гарантий он получит. Но только если его слова будут стоить того.

После ухода Мато Ганнибал подошел к окну. Ночь опустилась на Александрию. Вдали, на месте будущего канала, мерцали огни тысяч факелов – работы не прекращались ни на миг. Где-то там Адар грезил о небе. Где-то в порту Гасдрубал ломал голову над нефтяными форсунками. А где-то в лесах за Альпами росло чудовище, порожденное его собственным успехом.

Он чувствовал, как сгущается тьма вокруг его империи света. Но он не боялся темноты. Он боялся только одного – что свет, который он нес, может ослепить его самого, не дав разглядеть врага, подкрадывающегося из тени. Или того, кто уже стоит рядом, прикрываясь маской преданности.

«Тень двойника»… Жрец говорил не только о северном варваре. Он говорил о двойственности самой власти. О том, что каждый творец неизбежно порождает своего разрушителя. Ганнибал сжал руку на рукояти кинжала – современной стали, выплавленной по его чертежам. Он был творцом. И если для сохрения своего творения нужно было стать разрушителем, он им станет. Без колебаний.

Внизу, в городе, пробили ночные часы. Начинался новый день. День, в котором предстояло строить, изобретать, интриговать и готовиться к войне на два фронта: против варварства будущего и против варварства прошлого, воплощенного в его же искаженном отражении.

Империя Феникса расправляла крылья. И следующее пламя, которое она изрыгнет, должно было опалить не только врагов, но и сомнения в сердце самого императора. Путь был один – через огонь.

Глава 4

Факел в ночи и рождение «Небесного Левиафана»

Прошло два месяца. Хамсин отступил, уступив место привычной, сухой жаре египетского лета. За это время мир Империи Феникса совершил два гигантских скачка: один – в небо, другой – в темные глубины человеческого предательства.

Часть 1. Призрак в доспехах.

Лекарь-грек по имени Филотерм оказался тщедушным, запуганным человеком с вечно бегающими глазами. Его доставили в Александрию под покровом ночи и поместили в одну из подземных камер дворца, некогда служивших Птолемеям винным погребом. Когда туда спустился Ганнибал в сопровождении безмолвного Мато, грек упал на колени, залепетал о пощаде и клятвах в вечной верности.

– Встань, – холодно произнес Ганнибал, садясь на принесенный стул. – Ты лечил моего отца, Гамилькара Барку, в последние дни его жизни.

– Да, великий император! Я делал все, что мог! Я…

– Он умер от яда. Медленного. Который вызывал слабость, удушье, затем паралич сердца. Похоже на отравление цикутой или каким-то экзотическим алкалоидом. Ты давал ему микстуры от болей в суставах.

Грек побледнел как полотно.

– Я… я выполнял приказы! Мне принесли готовый состав и сказали подмешивать в питье! Клянусь Асклепием, я не знал, что это смертельно! Мне сказали – это сильное болеутоляющее, но с побочными эффектами!

– Кто принес? Кто отдал приказ?

– Я не видел лица! Это был человек в капюшоне, с печатью… печатью Дома Барки! Он сказал, что это воля самого царя Гамилькара, который не хочет, чтобы о его немощи знали посторонние! Я поверил!

Ганнибал обменялся взглядом с Мато. Печать Дома Барки… Это сужало круг, но не до конца. Такую печать могли иметь он сам, Гасдрубал, высшие военачальники, доверенные администраторы.

– Опознаешь голос?

– Нет… голос был глухой, нарочито измененный. Но… у него была рука. Левая. На тыльной стороне кисти – шрам в виде полумесяца. И еще… он случайно обронил фразу. На пуническом, но с акцентом. На сицилийском акценте.

Сицилийский акцент. Человек из Сицилии. Или долго живший там. Круг сжался до предела. В памяти всплыли лица: сицилийские греки, перешедшие на его сторону после разгрома Гиеронима, карфагенские наместники острова… И один, самый близкий.

– Он больше не нужен, – кивнул Ганнибал Мато, указывая на лекаря. – Обеспечь ему… комфортное заключение. Без права контактов.

Когда перепуганного грека увели, Ганнибал остался в полутьме погреба, чувствуя, как холодная ярость поднимается из желудка к горлу. Он догадывался. Почти был уверен. Но нужны были железные доказательства. И он знал, как их получить.

Часть 2. «Небесный Левиафан».

Тем временем, в оазисе Файюм, царило лихорадочное возбуждение. На огромном, специально выровненном поле, защищенном со всех сторон скалами и частоколом из пальм, стояло Чудо.

Дирижабль «Баал-Шамим» («Повелитель Небес») был воплощением дерзкой мечты, материализованной гением Адара и знаниями Ганнибала. Его оболочка, длиной пятьдесят метров, была сшита из тысяч квадратных локтей прочнейшей китайской шелковой ткани (доставленной по Великому Шелковому пути через вассальные территории Парфии), пропитанной многослойным лаком на основе каучука и смол. Внутри – гигантский баллонет, заполненный водородом.

Водород. Ганнибал вспомнил простейшую реакцию: пар, пропущенный над раскаленным железом. В примитивных глиняных ретортах, под наблюдением Петосирия и Адонирама, они наладили его добычу в достаточных количествах. Опасность? Да, газ был легче воздуха и взрывоопасен. Но шелк был прочен, а команда прошла суровый отбор и обучение.

Под оболочкой висела не плетеная корзина, а настоящая гондола из легкого, но прочного бамбука и кожи, напоминающая удлиненную лодку. В ней могли разместиться пять человек: командир, пилот, штурман-наблюдатель и два стрелка-бомбардира. В носовой части был установлен усовершенствованный двигатель Адара – теперь двухцилиндровый, работавший на том же «бензине». Он вращал два деревянных пропеллера, толкающих судно вперед. Максимальная скорость – возможно, чуть быстрее скачущей галопом лошади. Но для разведки и бомбардировки с воздуха – это была невероятная сила.

– Сир, все готово к первому свободному полету, – Адар, в кожаном шлеме и очках со слюдой, защищающих глаза от ветра, отдавал честь. Его команда, одетая в одинаковые темно-синие комбинезоны, замерла в ожидании.

– Покажите, на что он способен, – сказал Ганнибал, поднимаясь на специальную смотровую вышку.

Раздалась команда. Механики отпустили удерживающие канаты. «Баал-Шамим», мягко покачиваясь, оторвался от земли. Тихий возглас восторга пронесся среди наблюдателей. Гондола оторвалась от помоста. Мотор чихнул, из выхлопной трубы повалил дым, и затем затарахтел ровнее. Пропеллеры завертелись. Дирижабль, медленно и величаво, как левиафан, пробуждающийся от сна, начал движение вперед, набирая высоту.

Он плыл над оазисом, его тень скользила по пальмовым рощам и зеркалам оросительных прудов. С высоты в сто, затем в двести локтей открывалась потрясающая картина. Ганнибал, глядя в подзорную трубу, видел, как Адар в гондоле что-то кричит штурману, как стрелки тренируются наводить простейший визир на цели, размеченные на земле белыми полотнищами.

Полет длился около часа. Дирижабль описал широкий круг, продемонстрировал возможность маневрирования, подъема и снижения, и затем, извергнув часть водорода через клапан, плавно опустился на место старта. Аппарат приземлился мягко, его тут же привязали десятки канатов.

Сойдя по трапу, Адар был бледен от напряжения, но счастлив.

– Сир! Все системы работают! Управляемость удовлетворительная! Запас топлива позволяет находиться в воздухе до пяти часов! Мы можем нести до пятисот килограммов полезного груза!

– Бомбовую нагрузку, – уточнил Ганнибал.

– Да, сир. Мы уже отлили первые образцы бомб. Корпуса из тонкого чугуна, наполнение – «Плоть Баала» с детонаторами «Искра Баала». Прицеливание примитивное, сброс вручную. Но с нашей высоты и неподвижности цели…

– Этого достаточно, – Ганнибал обвел взглядом дирижабль. Он был великолепен. И страшен. Первый в мире стратегический бомбардировщик, появившийся за две тысячи лет до срока. – Готов ли экипаж к боевому заданию?

Адар замер. В его глазах промелькнула тень.

– Мы… готовы исполнить приказ, сир.

– Хорошо. Ждите распоряжений. И начните работу над вторым экземпляром. Больше, прочнее, с двумя моторами.

Часть 3. Нефтяной флот.

Известия с верфей Сицилии были столь же обнадеживающими. Гасдрубал, получив от брата схему распылительной форсунки и принцип циклонной топки, совершил невозможное. За два месяца он вместе с лучшими механиками и алхимиками (включая привлеченного к проекту Гелона) переоборудовал пароход «Баал-Шамаш».

Принцип был прост, но гениален: тяжелая нефть подогревалась в котле, превращаясь в вязкую жидкость, затем мощным поршневым насосом (привод от вспомогательной паровой машины) подавалась под давлением в систему медных трубок и распылялась через тонкие сопла в камеру сгорания, куда нагнетался воздух. Получался факел невероятной температуры. КПД котла вырос в полтора раза. Исчезла необходимость в армии кочегаров, таскающих уголь. Запас хода увеличился втрое при том же объеме хранилищ.

На испытаниях «Баал-Шамаш», оставляя за собой характерный черный дым, легко обогнал самый быстрый угольный пароход и нагнал быструю греческую триеру под парусами. Но главным было не это. Гасдрубал продемонстрировал применение «Дыхания Харибды» – паровой катапульты, метавшей капсулы с «Огнем Баала» – на ходу. Корабль мог теперь с безопасного расстояния выстреливать струей жидкого огня, превращая вражеское судно в пылающий костер.

– Брат, – докладывал Гасдрубал, уже в Александрии, разложив перед Ганнибалом чертежи, – это меняет все. Мы можем послать эскадру в Индийский океан, не опасаясь за снабжение углем. На нефть можно перевести не только военные корабли, но и грузовые. Скорость доставки войск и грузов увеличится в разы.

– Сколько нужно, чтобы переоборудовать весь флот?

– При максимальном усилии верфей – год. Но я предлагаю начать с ударной группы: десять «Харибд» и двадцать быстроходных крейсеров нового типа, которые мы уже заложили – «Фениксы». Они будут меньше, но быстрее и маневреннее, нести по две «гром-трубки» на борту.

– Утверждаю. Ресурсы – без ограничений. Привлекай всех, кто нужен. Но секретность.

– Я понимаю. Уже произошел один инцидент – пытались подкупить одного из механиков. Он доложил. Мы… ликвидировали соблазнителя и его подосланных людей. Механик повышен в жалованье и переведен на закрытый объект.

– Правильно, – кивнул Ганнибал. Система контроля работала. Но утечка, приведшая к появлению «двойника», все же произошла. Нужно было закрывать и эту брешь.

Часть 4. Координаты тени.

Доказательства против виновного в смерти отца собирались методично, как мозаика. Мато, ставший не только телохранителем, но и главой императорской тайной службы, доложил:

– Человек с полумесяцем на левой руке – Гискон, сын Ганнона. Карфагенский аристократ, бывший морской командир. После падения своей партии он присягнул вашему отцу, затем вам. Был назначен наместником Лилибея в Сицилии за показную лояльность. Сицилийский акцент он приобрел за годы службы там. Следы: мы нашли посредника, через которого он заказывал яд у египетского алхимика из круга Петосирия (алхимик уже «утилизирован»). Мотив: месть за падение своего дома и… амбиции. Он считал, что после смерти сильного Гамилькара и при вашей увлеченности техникой реальная власть в Карфагене перейдет к старой аристократии, а он станет ее лидером.

– Где он сейчас?

– В Карфагене. Готовится к празднествам по случаю открытия канала. Чувствует себя в безопасности.

Ганнибал смотрел на пламя масляной лампы. Гискон… Фамильное имя его заклятых врагов. Он всех их перебил, но один уцелел, притаился и нанес удар в спину. Не ему, а его отцу. Из ревности? Из амбиций? Неважно. Он должен был ответить. Публично и жестоко. Но не сейчас. Сначала – северная угроза.

Разведка, наконец, принесла долгожданные плоды. Внедренный агент, галл из племени бойев, прошедший через лагерь «двойника», сумел передать донесение. Лагерь находился в глубине Герцинского леса, в долине, защищенной скалами, примерно в двадцати днях пути на север от Альп. Это было не просто стойбище – уже некое подобие городища, с частоколом, кузнями, даже примитивной верфью на реке. Вождь, именующий себя «Великим Зничем» (искаженное славянское слово, дошедшее через посредников), действительно создал культ огня. У него было около трех тысяч последователей: отщепенцы из десятков племен, беглые рабы, разбойники. И самое главное – у них было оружие.

Агент описал «огненные палицы» – фактически, большие ручные сифоны, заряжаемые примитивной горючей смесью (похоже, на основе нефти и смолы), которые метали струю огня на двадцать-тридцать шагов. Были и катапульты, бросающие глиняные горшки с зажигательной смесью. И были «грохочущие палки» – примитивные, ненадежные, но все же однозарядные ружья большого калибра, сделанные из кованого железа и стреляющие чем попало. Порох, судя по всему, они делать умели, но плохо – он был низкокачественным, часто не срабатывал. Но факт оставался фактом: утечка была масштабной. Кто-то из алхимиков или оружейников, возможно, целая группа, сбежала и продала свои знания.

– Они готовятся к большому походу, – передавал агент. – Знич говорит, что «огонь очистит юг от укротителей молний и железных птиц». Он знает о тебе, император. И ненавидит. Считает, что ты украл «огонь богов» и используешь его для порабощения, а он несет «свободный огонь» всем народам. Его цель – пройти через Галлию, перевалить через Альпы и сжечь «логово Феникса» – Карфаген.