Читать онлайн Девять с половиной лет бесплатно

Продолжение романа-сериала «Осторожно, кошка» о сердцах четырёх любящих и несчастных. Часть третья, полная неожиданных и сильных чувств. Данная книга является художественным произведением, содержит изобразительные выдуманные описания для создания детективного сюжета и психологического образа персонажей, но такие описания являются художественным творческим замыслом, не являются призывом к совершению любых запрещенных законом действий. Автор в произведении осуждает такие действия, употребление алкоголя и сигарет. Дорогие читатели, всегда помните, что употребление алкоголя и курение вредит вашему здоровью.

Глава 1.

Шелковые с золотистыми бликами волосы Лизы разметались по подушке, она что-то шептала, как молитву.

– Лиза, солнышко! Успокойся, не волнуйся, не смотри статьи в интернете! … Скажи, как я могу тебе помочь? Через пять часов вернусь, кошка, мы с тобой поцелуемся! Котенок мой, я тебя люблю. Просто доверяй мне, все будет хорошо! Я тебя люблю! Очень! Скоро приеду! Утром все будет хорошо!

– Хорошо, Матвей. Я тебя тоже люблю.

Лиза положила телефон на кровать рядом с собой, потом снова сжала в руке.

– Мамочка, пожалуйста, пожалуйста, только чтобы с тобой ничего не случилось, мама! – взмолилась она.

Лиза ждала звонка и умирала от волнения. Маму срочно увезли на операцию по спасению её жизни и жизни ребенка. У мамы началась отслойка плаценты раньше срока.

Лиза узнала об этом случайно. Она не смогла дозвониться до родителей и подумала, что надо позвонить в роддом, куда мама могла лечь на сохранение. Сестра должна была родиться только через полтора месяца. Она дозвонилась, назвала мамино имя, фамилию, отчество, паспортные данные. Сказала, что она – дочь. А потом написала папе, и ему пришлось всё рассказать.

Матвей давно уехал на работу, но звонил и пытался успокоить. Чувствовал, как он ей сейчас нужен.

И вот, в три часа ночи Лиза входила в элитный клуб с растерянной улыбкой.

Любимый был на своем рабочем месте – за барной стойкой. В белой рубашке, рукава закатаны до локтя, свежий и красивый. Напротив Матвея сидели три восхитительных девушки, ожидая свой заказ. Лиза видела, что муж им не улыбался, смотрел куда-то вниз.

Он поставил перед одной из девчонок разноцветный напиток и быстро глянул на часы.

– Могу я вас просить присоединиться к нам? – Сказал мужской приятный голос Лизе прямо на ухо. – Вижу, вам понравился наш бармен?

– Э-э… – начала Лиза.

Но мужчина внезапно крикнул:

– Матвей, твоя жена здесь!! Ах, какая милашка!

Матвей поднял голову и замер.

Чтобы он не подумал самое страшное, Лиза воскликнула:

– Девочка! Два сто семьдесят!!!

Голос у Лизы был такой восторженный, что лицо её мужа осветила улыбка. Когда она подошла и уселась на высокий стул, Матвей осторожно взял её руку и принялся нежно целовать.

– Я хотела тебя увидеть, Матвей! Ты сильно занят? – Лиза повернулась к девушкам, ожидающим у стойки бара своих заказов и улыбнулась. – Не отвлекайся, подожду, когда закончишь!

Матвей готовил коктейли и поглядывал на Лизу, смущенно улыбаясь, как мальчишка.

Отдал заказ, посмотрел на часы и снова взял ее за руку.

– Ночная гостья, что вам приготовить? Лиза, я рад, что ты приехала! Так приятно! Я же сказал, что все будет хорошо!

– Мама еще в реанимации, но она уже мне звонила. Знаешь, как назвали мою сестру?… Мария! В честь тебя, между прочим! Ты у моего отца до сих пор в телефоне Машей записан. «Подруга дочки Маша Москва».

– А, значит я «Маша Москва»? – Матвей рассмеялся. – Ну конечно. Помню, как ты шифровалась. Что хочешь, котенок? Как отпразднуем? Или рано? Давай я сам тебе самое-самое вкусное сделаю!

К нему снова подошли клиенты, Матвей извинился и принялся быстро смешивать коктейль, улыбаясь любимой жене.

Поставил перед Лизой её любимый напиток, а Лиза послала ему воздушный поцелуй. Она видела, сколько клиентов ждут заказов, и, чтобы не смущать мужа, показала, что пойдет в сторону танцпола за маленький свободный столик на двоих.

Лиза подумала, что ему осталось работать менее двух часов, и можно вместе поехать домой.

– Откуда здесь взялась такая кукла?

Молодая светловолосая девушка присела на диванчик рядом с Лизой, развалившись.

«Идеально ровные белоснежные зубы. Дорогие виниры. На шее модная цепь, ухоженные брови, волосы, дорогая одежда, цепкий взгляд, мстительная», – выхватывала Лиза детали, оглядев незнакомку.

– Я заняла ваш столик? – спросила она вежливо.

Девушка не ответила, и сама задала вопрос:

– Ты не местная? … Первый раз здесь вижу!

– Я не местная, жду своего мужа.

– Следишь? Или муж оставил тебя здесь одну?

– Он не оставил, – Лиза покачала головой – Он здесь работает.

– Вот ты какая? …Ты Матвея жена? Я почему-то так и подумала, – проговорила незнакомка слегка насмешливым голосом. – Я – Дженни. Матвея давно знаю. Это интересная история, хочешь – расскажу?

Лиза перевела взгляд с танцпола на девушку.

– Если хорошая история – расскажи, – спокойно сказала она.

– Сказочка на ночь! Мы с сестрой куражились. Она молодая, младше меня. Тоже маленькая ростом, как и ты. И решила она Матвея развести на свадьбу. Соврала ему, что отца позлить хочет и в гости привезла к нам. А на самом деле серьёзно на него запала и представила, как настоящего жениха. Простой бармен на принцессе мог жениться, как в сказке про Золушку. Только наоборот. Ему это предложение понравилось.

– На принцессе?

– Мы очень обеспечены. И отец добро дал.

– Я так понимаю, он не женился? – спросила Лиза.

После её слов девушка наклонилась к ней ближе, лицо ее исказила гримаса, и почти в упор та, что назвала себя «Дженни» прошипела:

– Вот ты какого здесь висишь?! Следишь за ним? Боишься, что муж станет бывшим?

«Не хотелось, чтобы эта девица дотронулась!»

По коже Лизы пробежал холодок. Она успела десять раз пожалеть, что приехала сообщить Матвею свою радость и обняться. Эмоции переполняли, ведь рождение сестренки было таким долгожданным и волнительным.

– Извини, приятного тебе вечера! – быстро ответила Лиза и хотела встать, но Дженни в ту же секунду схватила за руку.

– А ну стой! Давно мечтала с тобой познакомиться! Ждала момента! А тебя всё не было! Матвей – он для моей сестры, поняла?! Он ей подходит. Скоро моя младшая сестренка возвращается из Англии, и после вашего развода они женятся. Надеюсь, ты там не беременна? … Хотя нет, Матвей же плакался Сашеньке, что ты не готова. И это отлично, развод пройдет без проблем.

Лиза не собиралась в такой день портить себе настроение. Она не хотела продолжать разговор и провоцировать еще на какие-то признания. Легче всего было спросить у мужа, что там за история. Ему можно доверять. Но с её характером, Лиза не смогла молчать.

Внимательно посмотрела на девушку, разочарованно глубоко вздохнула, опустив ресницы, и снова подняла на нее невинный взгляд:

– Да мне Матвей не нужен был! – жалобно сказала она, – Я учиться приехала, а не замуж выходить. Но он преследовал меня с первого дня знакомства, как ненормальный псих. Привез к себе домой, держал, как пленницу. Никуда не выпускал. И папу моего убедил, что он должен на мне жениться.

– Должен?… Не нужен? Матвей? – недоверчиво сглотнула девушка.

– Да. Все вообще так быстро произошло. Я и пикнуть не успела, как стала женой! У нас через три дня уже свадьба была, представляешь. Пристал! Не знаю, что делать. Хоть вешайся. И ты думаешь, что я за ним слежу? Здесь? Это он за мной следит! Постоянно звонит и приезжает домой, срывается с работы. Сегодня требовал, чтобы я приехала. Не думаю, что если мы разведемся, он от меня отстанет. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. – Лиза многозначительно моргнула ресницами и попросила, – Повеселитесь с моим мужем, если он вас с сестрой хочет. Пожалуйста. Сделайте для него хоть что-нибудь! А то я уже прячусь от него в кустах.

Лиза говорила очень серьёзно, без тени улыбки, честно глядя в глаза. Но на самом деле её всю трясло от смеха, потому что по лицу Дженни видела – девушка удивлена, ошарашена и не знает, что теперь на это отвечать.

«Матвей, конечно, возмутится. Спросит с меня. Что это за репутацию я ему создаю… Но, разве он не герой и не любовник? И не достаёт меня каждый день по пять раз? – подумала Лиза, и убедила себя: «Всё так и есть. По-моему, я сказала чистую правду этой девушке, чуть приукрасив про кусты».

Заметив, как начинает беситься Дженни, Лиза слегка отсела подальше. Девице явно тяжело было теперь удерживать маску хладнокровной богатой стервозной красавицы.

Резко откинув волосы назад, Дженни проговорила зло и с нажимом:

– Спрячься! Свали от нас! Поняла?! Такую, как ты – только в кустах. Я не верю, что он на тебе женился по своей воле. Он бы не повелся на такую мышь! И вообще, ты была несовершеннолетняя, а вы с твоим отцом хотели его посадить! Единственным выходом для Матвея было жениться, а потом развестись!

– К сожалению, во время нашего знакомства мне исполнилось восемнадцать. Я проклинаю тот день и ту первую ночь. А Матвей, случайно, не признался, когда у нас развод? А то я уже не могу! Правда, клянусь! Я уже не могу! …. Сколько еще ждать? Спасите меня!

Дженни резко вскочила и растворилась в толпе танцующих.

Лиза почувствовала руки мужа, он быстро подхватил ее, усадил к себе на колени и прижался.

– Лизка, наконец-то! Как хорошо, что ты приехала! Милая, милая, милая!… Кошка, как же я счастлив!

Он, наклонившись, прильнул к губам. Лиза ласково положила ему руку на тонкую рубашку, где сердце его стучало и ускоряло ритм.

– Тебя ждут! Толпа голодных девчонок умирающих от жажды! Иди, работай!

Матвей еще раз чмокнул и посмотрел в глаза. Лиза восторженно улыбалась, глядя на его лицо в неоновом свете.

– Мне нужно пять минут, Лиз. Я сейчас не могу работать. Мне нужно побыть с женой … пять минут. Как ты, милая? Кошка, не уезжай, ладно? Вместе поедем! Я тебе закажу сейчас.

– Нет, я сама, иди, Матвей, а то они меня растерзают.

– Пусть только посмеют. – Он нежно убрал волосы с шеи и коснулся ее губами. – Прелесть моя, как вкусно пахнешь.

Он поцеловал Лизу в нос и снова в губы, замычав от удовольствия.

– Не ешь меня, я тебе еще пригожусь! Я не всё рассказала… Матвей, можно я завтра не поеду?

– А как же я? – Растерялся он, – Завтра не поедешь?… Мы хотели отдохнуть. Не успею отменить, Лиз.

– Я только должна маму увидеть. И потом прилечу к тебе. Пожалуйста, не отменяй ничего. Иди, иди, я тебя буду ждать!

Лиза ощущала его дыхание, сильные руки, которые продолжали прижимать к накаченной груди. Она прикрыла глаза от удовольствия.

Дрогнули ресницы, быстро поцеловала мужа и резко встала с колен.

– Иди работать. Пожалуйста. Я только завтра не поеду, а потом прилечу на твой остров.

Матвей поднялся и пошел за стойку с расстроенным лицом.

Лиза тоже расстроилась немного. Она надеялась, что у них еще есть месяц до родов мамы, даже больше. Матвей собрал вещи, чтобы поехать с ней на все праздничные дни в совсем небольшой отпуск. Хотел вместе увидеть прекрасное побережье моря, за границей побывать.

Они дождались паспорт Лизы, все оформили. Для неё это была первая поездка, и она тоже очень ждала. Но мама третий день была в больнице, а сегодня утром Лиза узнала, что мамочке срочно сделали кесарево сечение. Малышка родилась намного раньше, недоношенной.

«Билеты сдать можно, а я просто приеду на три дня позже. Матвей будет отдохнувшим и встретит меня. В этом нет ничего такого. Мы часто ездили на море раньше папы, или вообще без него».

Лиза увидела, как прошла Дженни под руку с мужчиной. Девушка ему ласково пела на ухо, а мужчина в это время держал в руках телефон и пытался в него говорить.

«Значит, она не одинока. А сестра еще не приехала. До развода есть время, можно наслаждаться любовью» – улыбнулась про себя Лиза и уткнулась в свой мобильник.

Через несколько минут ей на столик поставила заказ официантка. Сказала: «Привет, Лиз!». Засмеялась и кивнула в сторону бара.

Лиза посмотрела на мужа, помахала ему. Матвей сам ей всё заказал, ждать не пришлось.

Она принялась за салат-коктейль с удовольствием, и постаралась не думать о многочисленных знакомых «фанатках» мужа, которые каждый вечер и ночь окружали его со всех сторон.

Красивый, очень красивый мужчина ее муж. Парень, который может так улыбнуться, что хочется видеть это всегда.

Лиза тоже изменилась с момента знакомства.

Сейчас она выглядела ухоженной. Аккуратные изогнутые брови, нежный макияж, дорого окрашенные, еще более длинные и красивые волосы. Волосы выпрямили и они оказались снова и чуть ниже талии. Концы ей сделали идеально ровные. Волосы Лизы были еще одним предметом гордости её мамы. Блестящие, как шелк, удивляли своим богатым объемом.

Голос стал глубже и мягче. Она пользовалась им с еще большим успехом.

Три раза в неделю Матвей и Лиза вместе ходили в фитнес-центр, где Матвей поддерживал идеальный внешний вид, а Лиза прыгала, танцевала, повторяла движения вместе с девушками из команды «нон-стоп». Хотя ей не очень это всё нравилось, глупые игры с телом приводили её в лучшую форму.

Не изменился вес, осталась тонкая талия, но в целом Лиза стала намного более гибкой и сильной. Выносливой. Приятно округлились выдающиеся части тела.

В бассейне и в зале девушка ловила на себе заинтересованные взгляды со всех сторон.

Её походка тоже изменилась. Лиза научилась чуть покачивать бедрами и приподнимать лицо вверх. Так ходят уверенные в себе девушки.

Матвей, всё чаще замечая в ее глазах азартные искры, ждал, что Лиза в своей манере восторженно воскликнет: «Как это прекрасно! Я хочу! Как это красиво! Посмотри, любименький!» Но Лиза только лишь чуть загадочно улыбалась и не беспокоила людей вокруг своими провинциальными восторгами.

Вместо этого она душила его за шею и шептала в ухо страстно, доводя до стыда: «О, Матвей! Я обожаю тебя! Спасибо, что мы здесь! Спасибо за подарок! Ты самый лучший!»

Все, что он ей делал, показывал, дарил… Девушка восторгалась именно им, как человеком. И это было чудо, как приятно. Её эмоции он впитывал в себя, стараясь оставаться сдержанным и не сжимать в объятиях слишком сильно.

Но последнее время, ночами, в дождь Лиза сидела на огромном балконе их новой квартиры, закрыв глаза. И если он заставал ее за этим «занятием» видел то, что не хотелось бы видеть никогда.

Тоску, обиду и слезы.

Лиза ему сразу улыбалась и признавалась, что просто любит запах после дождя. Но он знал, что его девочка так старается стать сильнее. Хочет пройти через свой страх и боль.

Весной все расцветало, а она прощалась со снегом и встречала дождь, растеряв свою радость.

Поэтому он взял отпуск.

Отдых и море, в то время, когда весна напоминает ей прошлую осень.

Лиза перестала общаться с подругами. Это случилось после дня рождения в начале марта. Матвей точно не понял, у кого из Лизкиных девчонок день рождения, но привез ее к общежитию и уехал на работу.

Он не заметил ничего странного. Жена выглядела довольной, спокойной, в руках держала подарок. Поцеловала его и сказала, что будет ждать до пяти утра, когда закрывается клуб он может приехать за ней. Если не получится в пять, она подождет до семи утра, ничего страшного.

Но уже в десять вечера он получил сообщение: «Матвей, не надо за мной приезжать, я уже дома, ложусь спать. Спокойной ночи, любимый».

Сразу, как смог, позвонил.

И она не ответила.

Сорвался с работы, ночью приехал. Увидел спящую фигурку с телефоном в руке. Наклонился ближе и долго рассматривал.

Губы были яркими, пухлыми. Лиза кусала их. Расстроилась.

Разговаривать на следующий день о том, что случилось, она не захотела, только прижалась к нему и долго тихо сидела на коленях, уложив голову на грудь.

Они жили в одной огромной квартире-комнате сейчас. Лиза так попросила.

Сказала, что лучше одна большая комната, чем две или три маленьких. Ей понравилась квартира-студия, где светлый пол, прекрасный высокий потолок с лепниной, модная кухня, совмещенная с комнатой. Вместо обеденного стола – длинный остров. Как у Матвея на работе и в прошлой квартире.

Они купили только роскошные люстры в стиле «Рококо» или «Барокко», Матвей точно не помнил. А еще пышные полупрозрачные легкие шторы, хрустальные кисти для них и пушистый плед.

Всё выбирала Лиза. И это получилось так красиво, что Матвей понял – жена смогла бы украсить любую квартиру, убрав из нее всю мебель и купив несколько важных деталей. Сделать так, что. мечтаешь вернуться домой.

Мебели на самом деле почти не было. На его удобной низкой кровати – белый шикарный плед с длинным пушистым ворсом. Для немногочисленных гостей – диван. Темно серый, бархатный.

На прикроватных столиках с двух сторон стояли свадебные фотографии, где запечатлелись их счастливые и растерянные лица. Над кроватью – фото их нежного поцелуя в зеркальной рамке.

Много места было в центре квартиры, где можно танцевать. И они танцевали.

Шикарный балкон, где можно спокойно даже спать летом.

Там находился сейчас маленький круглый столик. И они сидели за ним по ночам с чашками чая, бокалами вина. Молчали и целовались.

И сейчас заходили домой вместе, обнявшись перед разлукой.

Матвею не хотелось лететь одному за границу так сильно, что он готов был отказаться от возврата денег, перенести отпуск, поехать с ней в роддом Новосибирска. Но Лиза умоляла ее просто ждать на острове.

– Я должна увидеть их, Матвей. Мы обязательно встретимся через три дня, я буду с тобой счастливая и… В общем, счастливая! Всё, как ты мечтал!

– Я хотел с тобой уехать отдохнуть, когда ты еще даже не смотрела в мою сторону, Лиз.

– Я всегда смотрела в твою сторону. – Лиза улыбнулась и потянулась. – Ты устал, я тоже. И ты прекрасно выглядишь в этой рубашке. Тебе так идет. Любимый, ты самый любимый! Пожалуйста! Хочу увидеть малышку, но ее пока маме не отдают. Мы вернемся с отпуска, и вместе потом к ним поедем, подержим на ручках мою сестру. А сейчас я одна. Матвей, маме станет легче, когда я рядом.

– Детка, только ты не пугайся, ладно? Все женщины рожают. Не бойся, хорошо?

– Я просто хочу узнать, как это, потому, что в интернете просто… Это всё так… волнительно, трогательно и необыкновенно… и в тоже время страшно. Ты очень хочешь ребенка, Матвей?

– Не думай обо мне.

– Очень?

– Я очень хочу. Но для меня важно чтобы ты хотела от меня наших детей.

– Мне сегодня сказали, что ты плакался какой-то Сашеньке, что я не готова.

– Какому-то. Это парень, сын владельца. Ты с ним знакома, помнишь?

– Да. А почему ты плакался?

– Не знаю. – Матвей улыбнулся – Он спросил, почему тебя не видно. Подумал, что моя жена беременна. И я представил, как это было бы чудесно. Мы поговорили. Лиз, пойдем в душ и спать. Я люблю тебя кошка. Обожаю видеть, как ты ко мне подходишь. Так приятно. Пойдем под наш тропический ливень, я тебя буду ласкать так, что ты уснешь спокойной и счастливой. Солнышко, только три дня, хорошо?

– Через три дня я прилечу к тебе. Я обещаю!

Глава 2.

До аэропорта доехали очень быстро. Лиза немного растерялась утром, когда, увидела, как Матвей выкладывает её косметичку из уже собранных полностью вещей. Он предложил все остальные вещи взять самому, чтобы ей было легче.

Не обращая внимания на людей вокруг, он прижимал её крепче к себе и целовал, нежно заглядывая в глаза.

«Что я делаю?! У него такой вид, как будто я отказала ему во всём» – думала Лиза и старалась успокоить мужа.

– Время пролетит очень быстро, ты даже не заметишь, Матвей. – сказала она уверенно.

– Я не замечу? Лиз, скажи мне честно, ты совсем передумала лететь? Я просто тогда не поеду и всё, буду работать без выходных. Или давай сейчас вместе к твоим. Может, есть еще возможность купить…

– Я приеду, обещаю! Даю тебе слово! Только три дня. Ты же сам переоформил мне билеты только что. Встретишь меня на пляже отдохнувший, с прекрасным загаром! Отдохнешь от меня немножко, никто не будет тебя доставать!

– Ты меня не достаешь. Лиз я буду ждать. Если ты не прилетишь – плохо тебе будет.

– Я знаю. Мне уже плохо и жалко с тобой расставаться. Пока, любимый. Регистрация заканчивается, уже объявили.

–Целуй меня быстро. Сама. … Я жду.

– Матвеюшка, не тоскуй по мне. Слышишь? Три дня и мы увидимся.

«У меня есть самый любимый человек, и я ему не причиняю боль. – Утешала себя Лиза в самолёте, – Надеюсь, что с мамочкой все будет чудесно, а я не испугаюсь и захочу сама родить ребенка. Чтобы не обижать его. И ровно через год, мы с ним станем мамой и папой».

В прошлую поездку всего две недели назад, они с Матвеем оба прикоснулись к этому чуду. Мама была беременна. И если он всю ночь потом мечтал вслух, Лиза передумала рожать двойняшек и с трудом представляла, как она с животом садится в машину и ходит на лекции.

Живот, в котором двигалась сестренка, был огромный. Мама поправилась, но она так же шустро делала домашние дела, ухаживала за собой и всё время улыбалась.

В университете беременных Лиза не видела, или просто не замечала, потому, что срок у девушек был маленький. Она всё изучила, всё рассчитала. Чтобы не ходить с огромным животом, надо стать беременной в ноябре, и тогда на каникулах она родит ребенка и снова станет обычной Лизой. И постарается только на самое важное приезжать в институт. А Матвей обещал, что все заботы о малышке возьмет на себя.

«О, боже. Он обещал, что будет сам всё делать, но разве так бывает? А ночью работать? Нет, его хватит на месяц. Или меньше. Он совсем устанет с нами двумя. В одной комнате ему даже негде будет отдохнуть».

Вспомнились невольно слова Эльзы о том, как Матвей двоих детей будет «успокаивать», если Лизка еще и родит.

Девушка расстроено поглядывала в иллюминатор самолёта на взлётную полосу.

Пришло сообщение. «Люблю тебя, зайчик. Пожалуйста, не обижайся за мой вид. Я просто хочу с тобой».

«Матвей еще просит не обижаться, – расстроилась Лиза, – Он был печальным и когда квартиру выбирали, чтобы купить. Сделал, как я хочу. Купили студию. А он думал о детской комнате. Я его мысли читала прямо в глазах. И все равно сказала, что хочу одну комнату».

«Прилечу и позвоню тебе по видео», – написала Лиза в ответ, – «Волнуюсь за маму очень сильно. Если получится – увижу Машеньку, расскажу тебе всё-все! Целую нежно, как ты любишь».

«Я люблю, когда ты рядом. Как мне спать теперь без тебя?»

«Стоя».

«Тебе совсем, совсем не стыдно, кошка?»

«Я взлетаю, мы уже покатились по взлетной полосе. Хорошей дороги и тебе, Матвей! Люблю тебя, отключаюсь».

***

Спустя двенадцать часов Лиза оказалась дома и заперлась в своей детской комнате.

Стук в дверь раздался так неожиданно, что она подпрыгнула.

– Лизонька, как ты? Я приготовил, пойдем, поужинаем? – спрашивал отец, растерянно улыбнувшись.

Девушка всматривалась в его глаза и старалась понять, есть ли там страх за маму или уже нет. Ведь он тоже испугался.

Папа был рядом, все видел. Этот ужасный шов вдоль всего живота, желтый цвет йода, капельницы, трубки. Мама белая, как полотно, еле шевелит пересохшими губами. Мама была готова пойти на всё, ради ребенка, даже пожертвовать своей жизнью, лишь бы спасти малышку.

– Лиз! – Отец взял за плечи и крепко обнял. Не волнуйся, всё позади. Это да, было очень опасно, но мы успели. Я пришел вовремя домой. Внутреннее кровотечение бывает редко. Мама в это время спала. Так бывает. Очень редко, но бывает.

Лиза быстро задышала, чтобы не заплакать и кивнула.

– Да, пойдем, пап. Я уже в порядке. Всё и с малышкой в порядке будет, да? Она здоровая, просто очень маленькая?

– Сказали, что полностью здорова. Выпишут через пять-семь дней.

– А маму?

– И маму тоже.

Отец разложил еду и начал накладывать Лизе салат. Она не шевельнулась.

Налил чай, положил в него ложку протертых ягод.

Лиза сидела, как не у себя дома и чувствовала, что есть ей совсем не хочется.

Отец тоже не притрагивался, отложил вилку

– Пап, почему ей нельзя пить? Ведь она очень хочет пить.

– Так сказали. Молока будет слишком много, пить можно по чуть-чуть.

Лиза еле улыбнулась и покачала головой.

– Молоко. Видела, как у мамы изменилась грудь. Это для ребенка. Я читала.

– Ты умница. Но много не читай, а то Матвей Сергеич твой не дождется сына или дочь. Молодец, что маме так помогла и такие слова сказала, а сейчас поешь и отдохни. Завтра я на работу, а ты поедешь и посидишь с ней. Палата хорошая. Рядом медсестры, санитарки. Только не бойся… Я сразу после работы к вам.

– Мама сказала, что ей не больно поворачиваться, но я же вижу, как ей больно, и как она за малышку волнуется. Все равно врач сказала двигаться надо, через боль. Она как раненый солдат… Когда ей принесут Машеньку?

– Скоро принесут. Я уже подсмотрел, меня пустили сегодня, через стекло посмотреть. Ты была большая такая. Смешная. Совсем не плакала. А она маленькая, как твоя вот кукла, которая сидит на полочке. Ты чего так волнуешься? Откормим. Тебя же откормили.

На лице девушки появилась улыбка.

– Я знаю. Пап, Матвей хочет ребенка. На самом деле. Мне не говорит, а на работе плачется.

Отец удовлетворенно кивнул, взял вилку и начал с удовольствием есть.

– Я его понимаю. Тоже тебя очень хотел. Иногда женщины рожают, чтобы привязать к себе мужчину. А иногда мужчины хотят детей, чтобы их женщины находились дома и никуда не сбежали. На работу там, на гулянки. Но твой Матвей хочет, потому, что он смотрит на тебя и представляет с ребенком на руках. Он любит детей. Он ответственный парень. Не волнуйся, если вдруг что-то у вас не заладится, мы тебя всегда примем. Хоть с пятью детьми. К себе обратно заберем. Не волнуйся за это. Теперь ешь, пожалуйста. Выглядишь, как царевна Несмеяна. Лиз, ты у меня красавица, умница. Но без Матвея больше не приезжай. Когда ты с ним, я вижу дочь счастливой и не волнуюсь за тебя.

Лизе стало совсем не по себе.

– То есть, с пятью детьми вы меня заберете, и без Матвея не приезжать? Это как? Папа!

– Я решил тебе логику сломать. Хватит думать, ешь и спать. Чтобы выспалась, повеселела, и мать у нас повеселела.

Когда ужин подошел к концу, Лиза увидела, что отец снова в коридоре одевается.

– Я поехал, проведаю. С мамой посижу, подежурю. Может Машку разрешат опять глянуть через стекло. Спокойной ночи, родная. Не переживай, врачи там от бога.

Папа ушел, заспешил к маме и сестренке. Лизе от этого стало так грустно одной, что по щекам полились слезы.

В больнице она улыбалась, целовала маму. Но как же там всем тяжело. Как кричала неизвестная женщина, пока ее везли в родовую палату.

Лиза чувствовала себя запуганным ребенком, которому это все предстоит. Уже совсем скоро ей придется сказать мужу: «Я готова, любимый».

И больше не пить таблетки.

Лиза всегда ставила себе напоминание в телефон, чтобы случайно не пропустить прием таблеток и очень боялась беременности. Она помнила это чувство огромного страха и безумного облегчения прошлой осенью. А потом жуткого стыда перед Матвеем, который, волнуясь за нее больше, чем родной отец, сам догадался, что случилось в ту ночь. Насколько всё далеко зашло. Не было защиты от беременности, болезней, передающихся половым путём.

«Он заслуживает счастья, – грустно усмехнулась Лиза, – Я хотела быть для него собой. Честной, искренней, невинной, и чтобы у нас с Максом ничего не было. А получилось, что я совсем не невинная, лгунья. И так ужасно, что он всё понял, когда уже влюбился. Когда я влюбила его в себя. Лучше бы Матвей выбрал свадьбу с той богатой английской принцессой, сестрой Дженни. Уже стал бы отцом и не думал бы сейчас о Максе, который снова меня напугал!»

Лиза всё видела и понимала.

Матвей до сих пор не любил имя «Макс». Не выносил, когда она его произносила. И все время обращал внимание на все ее звонки и сообщения, которые писали однокурсники из универа.

Макс приезжал всего один раз, еще зимой, вечером. Но это было ужасно.

Любимый Матвей уехал в клуб на работу, Лиза вернулась из института, приняла душ и спокойно пила чай с успокаивающими травками, который им все время давала Ольга Ивановна. Она не знала, что машина Макса стоит под окнами их новой квартиры. Даже представить себе этого не могла. Просто сидела с влажными волосами, вся ароматная, румяная после горячего душа. И расслабленная от мятного чая, который Лиза не очень любила, но пила для того, чтобы быстрее заснуть, если Матвея нет дома.

Она увидела в дверях мужа, внезапно вернувшегося домой.

Удивилась и обрадовалась.

А он уставился, как на призрак. Лиза подошла ближе, посмотрела в глаза и спросила: «Что случилось? Почему ты вернулся? Забыл что-нибудь?» Но он её не слышал.

Лиза еще раз спросила: «Тебя отпустили с работы? Мы будем вместе сегодня спать?» И Матвей отвернулся от нее, посмотрел в сторону.

Тогда она не нашла ничего умнее, чем почти крикнуть испуганным голосом: «Кто-то умер, Матвей? Не молчи!»

Он тихо ответил «Нет». А потом обнял ее и стал просить, чтобы она сказала честно, был ли у нее в гостях Макс.

Лиза не поняла сначала, какой именно Макс. И удивилась несказанно. В итоге после её долгих поцелуев, Матвей признался, что заехал не потому, что отпустили, а потому, что у неё были гости. Увидел возле дома похожую машину, как у Макса. И вернулся.

Разобидевшись, что он мог такое подумать, Лиза надулась на него, даже заплакала. Они мирились целый час. И тогда Матвей показал ей сообщение: «У твоей жены гости». Ему написали с неизвестного номера.

Он уехал на работу, после того, как Лиза успокоилась и сладко спала.

При следующей встрече для разборок Макс признался. Ему передали сообщение, что Лиза его ждет, и прислали адрес. Но он не решился зайти в квартиру. Хотел, и не решился. Почувствовал, что никто его не ждал. А потом увидел машину Матвея и быстро незаметно ретировался за угол дома, бросив своё авто. Дождавшись, когда Матвей зашел в подъезд, он прыгнул в машину и сразу уехал. Кто его пригласил в сообщении, Максим точно не знал, а позвонить Лизе не мог, так как все незнакомые номера у нее был заглушены, а он вообще заблокирован.

Лиза задала ему прямой вопрос: «Почему же ты не позвонил Матвею, что я хочу с тобой встретиться? Или ты подлец?»

Он ответил: «Да, я подлец. Я хотел тебя увидеть».

С этого дня можно было попрощаться с дружбой навсегда. И Лиза это сделала. Сказала ему без сожаления.

Глава 3.

Время в Новосибирске летело быстро. Лиза прямо из роддома позвонила Матвею по видеосвязи. Матвей с самой милой улыбкой отвечал на все вопросы о том, как он долетел в Испанию и добрался на остров. Рассказал, что они будут жить в прекрасном бунгало на берегу. Спрашивал у мамы Лизы, как эта бедная Лизка одна сама туда к нему полетит.

Он был так весел и счастлив их видеть. Никто никогда и не подумал бы, что несколько часов, минут и секунд назад у него был долгий перелет, бессонная ночь и подавленное настроение.

Парень смотрел на свою жену мягко и ласково, чтобы она успокоилась. Пытался говорить специальными словами, которые всегда действуют положительно.

Казалось, Лиза не выдержит, расплачется и пожалуется, попросит «Обними меня, любименький».

***

Мама Лизы выглядела очень серьезно больной. Даже на маленьком экране. Лиза передала ей свой телефон для того, чтобы поздороваться с зятем и получить поздравления. И Матвей невольно охнул. Но он быстро собрался, лучезарно улыбнулся и заговорил, своим приятным голосом:

– Я вас что-то не узнал, Елена Александровна. О, простите, богатой будете! Поздравляю с дочкой, люблю вас очень! Вы чудесная мать, у вас теперь две замечательные девчонки! Лиза и Маша. …Везет же вам всем! Вы вместе, а я один!

Елена в ответ сказала, что не он один, почти мальчик у нее тоже есть – муж дочери с прекрасным именем Матвей. По ее бледным щекам пролились слезы.

Извинившись, Елена посмотрела на Матвея так, как будто он её лучше всех понимает.

Он вспомнил, что мальчика они потеряли в прошлом. Возможно, по той же причине, что и сейчас могли потерять девочку.

Быстро забилось сердце. Хотелось дать сил этой женщине. Она действительно любит детей, настоящая мать.

«Только бы с Лиской было все хорошо! Если она так держится, это не значит, что ей не страшно. Даже мне, взрослому мужику, хочется застонать от бессилия, потому, что такую женскую боль невозможно принять на себя».

Лиза снова взяла телефон в свои руки и посмотрела на мужа. Он продолжал светиться в улыбке.

– Я так рада за тебя, Матвей! Тебе нравится там? Красиво? – спрашивала девушка полушепотом, чтобы он не услышал, как дрожит ее голос.

– Нет, я с удовольствием ждал бы тебя возле роддома. О, Лиз, то есть, я хотел сказать, что полетел бы с тобой и … пока ты там с мамой, ждал бы тебя.

Она сразу попрощалась.

После этого разговора, парень сидел в бунгало мрачный и думал, что его Лизке сейчас не вид счастливый нужен на фоне океана, а он сам.

В её ярких, темных, даже синих глазах было такое смущение и непонятная вина, что сердце дрогнуло. А еще она просила не звонить пока, потому, что может спать или мама, или она сама. Просила отдыхать и ни о чем не думать, даже о ней.

«Зачем поехал? Почему не отменил всё к такой-то матери? Если она не сядет завтра в самолет, вернусь и обниму!»

На второй день разлуки Матвей сдержался, чтобы рвануть к любимой, потому, что сам только прилетел.

До встречи осталось совсем недолго. Но если вернуть всё назад, он плюнул бы, и остался.

Матвей прошелся по пляжу, вернулся в тихое место, где было две двуспальных кровати, лег на ближайшую, обнял подушку и весь день проспал до самого вечера.

Разбудил его звонок. Спросонья Матвей не понял, сколько времени, но сразу же застонал, увидев, что это не жена звонит.

Это был Артем, его смена в клубе.

– Матвеич, ты там как? Живой?

– Тём, я сам знаешь где.

– Напился как скотина?

– Нет, нормально все. А что такое? – Голос у Матвея был сонный и он понять не мог, какого дьявола его беспокоят. – Забыли про отпуск? Что вам надо?

– Ты держись, слышишь? Бабы они такие ничтожества… Отдохни, найди себе красоток. Люби их так, что всё забудешь. Хоть круглосуточно меняй. Одна устала – бери следующую, или сразу парочку. Возвращайся как всегда на высоте. Мы тебя ждем.

– Ты чё несешь, Тём? Я женат. Приеду и придушу тебя.

Возникла недолгая пауза, и снова вопрос:

– Ты там один или с женой?

– Один пока. Жду её.

– Там это… Слухи что ль последние знаешь? Наши все в курсе, в общем. То, что у вас там с женой всё плохо, и она хочет развестись.

– С этого момента поподробней. Кто с тобой так пошутил?

– Кто? … Все. Я вышел, а у нас почти собрание. Ты же только женился и, блин, Матвей, ты такой стал… В общем. Александр Иваныч приехал и сказал, чтобы я звонил, а потом он. Как бы ты не утопил себя в вине и сам не утопился. Даже не думай. Имей все что движется и приезжай, поднимем тебе тонус. Атмосферно отдохнем. Дефки наши тебя ждут.

– Что происходит, джентльмены? Кто, кого, куда и за что?

– Ты мне скажи – вы с женой разводитесь или нет? Элеонора уже празднует. Пригнала в клуб, ходит как черная кошка, глаза сверкают.

– Я тебя сейчас убью. Какой развод? Кто это всех развел? Эльза? И кто ей верит?

– Подожди, подожди, я сейчас до шефа дойду, не отключайся. У тебя там денег хватит или кинуть?

– Кинь, если не жалко. Узнаю, кто пошутил шутку – плохо вам будет.

Через несколько минут раздался мирный смеющийся голос сына хозяина клуба Александра:

– Матвей, тут над твоей персоной пошли слухи, что жена твоя просит её спасти. От тебя. И ждет, когда ты отпустишь ее, ждет развода. Ты что там с ней делаешь, а? Она у тебя в наложницах или в заложницах?

– Она у меня … любимая жена. Какого дьявола происходит, Саш?

– Ты у нее и спроси. Твоя Лиза нашей Женьке призналась, что замуж не хотела, вы ее заставили. Насильно насилуешь бедняжку, от тебя отмотаться не может. И ждет, пока ты … Эй, Матвей, ты в курсе, что твоя Лиза-подлиза уже не может…

– Какому Женьке? Когда? – перебил Матвей возмущенно.

–Нашей Женьке. Когда не знаю, но я узнал вчера за ужином.

– Что ты ее слушаешь! Все у нас классно, я люблю жену, она меня. Никто не разводится, только что с ней на связи был. Пусть не гонит. Все нормально, у нее сестра родилась, поэтому Лизка уехала… Вообще, что я оправдываюсь!

– Так. С тобой все ясно. А откуда Дженни это взяла? Так она познакомилась с твоей, пока ты там обслуживал. Слушай, а ты уверен?

– Уверен! Я в своей жене уверен!!

– Ты смотри. А то ювелирша могла твоей милашке наговорить лишнего. Кстати, француз её смеялся так, что я понял – он тебя всегда ненавидит, Матвей. Он в курсе ваших с Женькой отношений и твоих успехов на любовном фронте. Его твоя персона давно интересует. Как ты вернулся к нам, француз напряженный ходит.

– Если она мою Лиску тронула, я с ней сам решу. С Женькой связался-то один раз и то, сам знаешь почему. Как она меня достала со своей больной сестрой… В общем, ненормальная ситуация. А потом я французу ее мужу законному сдавал из рук в руки, каждый раз, когда искала приключений. Замуж выдали? Вот пусть и сидит замужем! Чего ей надо от меня еще! Я не уволюсь Сашка. Все же нормально было…. Деньги нужны, но если дальше так пойдет – придется. Жаль, но связываться не хочу, ради жены и ее спокойствия.

– Матвей, все равно, поговори со своей деточкой. То есть, с женой. Нормально, по душам. Она любит, или как? Когда бабы любят они беременеют быстро и с большим удовольствием.

– Не в этом дело, она еще девчонка совсем. Забудь о чем мы с тобой говорили, и хорош обсуждать.

– Как же без этого! – Матвей услышал смех – Мы скучающие небожители. Нам всё, что внизу происходит, знаешь, как интэрэсно? Драйва хочется. Как там погодка? Как море, градусов семнадцать?

– Двадцать, Сашка. Нормально все. Приедет, поговорю по душам.

– Ты про Эльзу, что знаешь? Её давно не было, а тут нарисовалась.

– Ничего не знаю. Дайте пять дней ничего не знать. Плюс перелет. Прикажи там всем не обсуждать мою личную жизнь, ты ж главный над младшим персоналом. Всё неправда.

Матвей покачал головой, встал, поискал сигареты. Вспомнил, что бросил и вышел пройтись.

Всё было чужое, незнакомое. Люди, места, дороги. Зашел в первый попавшийся бар, замер в нерешительности. Потом все-таки купил сигареты и уже на берегу затянулся.

Лег на песок, уставился в небо, принялся ждать рассвета.

***

Еще день и ночь и снова день….

– Лиза! – прошептал Матвей. – Кошка!!! Милая!!! Лизаа!!!

Девушка резко к нему повернулась.

Матвей был еще далеко. Он словно застыл, не собирался подходить ближе. Встречал жену с огромным букетом розово-фиолетовых цветов, рассматривал её, не сделал ни шагу навстречу.

У Лизы на плече висел серебристый рюкзачок, на стройных изящных ногах серебристые босоножки с тонкими ремешками. Девушка в небесно-голубом коротком платье с полностью открытыми плечами держала в руках знакомую курточку-ветровку.

Она виновато опустила глаза, потом снова подняла, улыбнулась и пошла навстречу.

Матвей всегда наслаждался видом. Любовался, как она идет к нему. Такая изящная, как будто нет никого рядом. Видел только ее одну. Фея вышла из леса и уже совсем близко.

– Матвей, ты хотя бы можешь улыбнуться? Мне кажется…

Он медленно нежно обнял ее. Поднял повыше и посмотрел в глаза. И сразу потянулся с поцелуем. Долгим, не предназначенным для многочисленных зрителей.

Лиза на несколько секунд забыла, что они не одни, но потом постаралась отстраниться.

Матвей не отпускал.

Невольные зрители закричали восторженно. Их уже начали фотографировать. Некоторые свидетели встречи влюбленных вставали на фоне целующихся Матвея и Лизы, со смехом показывали за спину.

Лиза увидела это и рассмеялась.

– Кажется, мы засветились! Муж, давай ты меня отпустишь?

– Какая же ты маленькая! – Шептал Матвей, не переставая нежно касаться губами – Ты что такая … худенькая у меня? Ты вырастешь, когда-нибудь?

– А что тебе не нравится? Я думала, ты меня и такую любишь!

– Это очень красиво. Это безумно красиво. Только, пожалуйста, скажи, ты там не ела совсем что ли? Лиз, ты стала легче, я чувствую!

– Легкая, как перышко. Я так рада тебя видеть! – Девушка засветилась, будто только сейчас рассмотрела, какой у нее муж.

Матвей всматривался в её глаза.

Внутри у Лизы будто тепло заполнило её всю, начиная от груди до кончиков пальцев.

– Что? Что так смотришь? Насмотреться не можешь? Или хочешь важное сказать?

– Лиска, я такой дурак. Я у тебя просто идиот. Мне надо было остаться с тобой!

– Матвей, нет. Не надо тебе со мной, у нас осталось всего пять дней отдыхать. А там такое… Такое… Я в шоке! В полном! Я буду рожать дома! Я рожу, как кошка, дома! Когда-нибудь!

– Со мной, да? – он растерянно улыбнулся. – Я буду тебе помогать, Лиз.

– Котят принимать? Нет, Матвей, только не с тобой! Ты вообще не должен это все видеть! Машка просто вот такой вот маленький котенок! Я даже представить не могла, какие маленькие бываю дети! – Лиза показала руками и опять его обняла. – Она меньше моей куклы. Папу там нарядили в одноразовую одежду, и он держал, а я только смотрела. Маме стало почти совсем лучше. Она уже вставала сама, я только чуть поддерживала. … А нам далеко? Поехали быстрей на море, я никогда на таком не была, хочу… Волны хочу! Жить хочу! Скорее Матвей, так мало осталось дней!

***

Летели на остров недолго. Но было уже темно, когда они бросили вещи. Лиза моментально переоделась в купальник и выбежала на воздух.

Матвей вышел следом, закрыл дверь, догнал маленькую фигурку в темноте.

Горели фонарики, гуляли парочки и компании. Все, как по команде уставились на девушку, провожая взглядом.

Изящная тонкая фигурка с длинными развевающимися на ветру волосами привлекла всё внимание.

А Лиза, никого не замечая, быстрым шагом шла к морю.

Она смотрела только вперед, она уже слышала шум прибоя, волны звали ее к себе, в родную стихию.

На ходу Лиза снимала платье и бросалась в воду.

– Кошка стой! Ты не одна! – Матвей ускорил шаг и побежал за ней. – Ты забыла про меня?

Лиза не повернулась, она была в тёмной воде. С удивлением и восторгом глубоко дышала.

Шум прибоя почти заглушал его слова, но девушка в ответ сказала:

– Я не забыла, что люблю тебя.

И неясно было, кого она любит. Мужа или море.

***

Она так и не остановилась.

Матвей в воде догнал, обнял со спины и прижал к себе.

– Какой ты горячий! – Закричала Лиза. – Ты, как огонь!!!

– Я всегда такой! С тобой! Ты не одна, детка!

– Здесь волшебно. – Лиза развернулась, и обняла, – Погрей меня, и я пойду плавать. Ты опять меня хочешь! Опять! Сколько тебе нужно?

***

Поборовшись с волнами и отдышавшись, они сидели на пляже.

Воздух был прохладный, но Лиза прижалась и моментально снова согрелась.

– Мне легче. Мне так легко только с тобой. Что это? Почему? Почему, когда ты смотришь, я ничего не боюсь?

– Я люблю тебя Лиз, и ты это чувствуешь…

– Это не только любовь, – она посмотрела на мужа настойчиво, – Скажи, что это за чувство? Я как будто себе не принадлежу. Я ничего не боюсь, потому что ты во мне, внутри меня. Сильный, бесстрашный и уверенный. Весь страх исчезает, Матвей. И мне всегда тепло, горячо от тебя.

– Ты сама обжигаешь меня своим телом. А не я тебя. Лиз, если ты далеко, я начинаю представлять нашу любовь. Иначе просто ломка. Аромат твоей кожи самый волшебный, хочется только им дышать. Я твои вещи прижимал к себе и вдыхал, как ненормальный. Ты представляешь? Вдыхал и чувствовал что-то невероятное. А когда ты прикасаешься губами, всё, мне конец.

– Это вообще как-нибудь лечится, Матвей? Само пройдет? Я хочу, чтобы немножко прошло. Невозможно так жить. Надо быть спокойней. Надо учиться быть нормальными. Давай попробуем не целоваться.

Матвей нервно усмехнулся.

Лиза с его глаз перевела взгляд на губы.

– Не целуй меня, терпи.

Внутри у него все горело, но он терпел, он пыталась думать и включить разум.

Не выдержал. Быстро коснулся губами, закрыл глаза и провалился куда-то в бессознательное состояние.

Его привела в чувство только боль, когда жена нежно и одновременно мучительно прикусила нижнюю губу.

– Остановись, любименький! Ну что такое… Я же попросила. Я так не играю. Матвей…

Лиза встала и начала отряхиваться.

Через несколько секунд он сдавленным голосом произнес:

– Кажется, умная Лиза проводит эксперимент. Да, Лиз?

– Да. А что, нельзя? На меня этот пляж, и море, и океан так действуют, что я с ума схожу. Я становлюсь такой же дико влюбленной, как и ты. Даже сильнее.

– А ты не хочешь?

– Я не знаю. Мне страшно. … Да нет, я знаю, знаю. Ты мой муж. Но это же … Это может быть не навсегда. Куда ты меня несешь?

– Домой, то есть… Я больше не могу. Нам надо… поговорить! Я не знаю что с тобой, почему ты хочешь быть равнодушной ко мне.

– Я не хочу быть равнодушной. Я просто не хочу так сильно скучать по тебе, Матвей. Я без тебя не смогу, если влюблюсь очень сильно. И тебе тоже будет плохо и больно, если у нас это не навсегда. Ну должен же быть инстинкт самосохранения, разве нет?

– Хорошо. Я понял. Ты решила выбрать более спокойного парня, да? Поэтому так сказала, что хочешь развода? … Ты же это сказала, Лиза?

Лиза ничего не ответила.

Матвей молча нес ее при свете фонарей всю обратную дорогу. Он открыл дверь, зашел в дом, где они поселились, и бережно положил на кровать. Начал расстегивать босоножки.

– Я не это имела в виду.

– А что? Что ты имела в виду? Хотела разбить мне сердце и отказаться, потому, что я слишком сильно тебя люблю?

– Ты что, с ней виделся? – Лиза осторожно отвела его руки, села и положила прохладную ладонь ему на лоб. – Успокойся, Матвей.

– Скажи с кем, и я скажу «нет».

Он снова притянул за талию ближе к себе. Снова губами касался шеи. Коснулся языком, провел вниз до груди.

Лиза прикрыла глаза, отвернулась.

– Дженни и ее сестра… Принцесса. Такая же маленькая, как я. Девушка, как ты любишь. Она сказала, что ты на мне женился и скоро разведешься. И я пошутила с ней, что мечтаю об этом, жду, когда наконец-то ты отстанешь. Мне было смешно. А потом, я подумала, что это, как знак для нас. Может это шанс спастись от зависимости. Рядом с тобой девушки, которым ты очень нужен. И они не сидят на твоей шее. Не боятся рожать для тебя детей. Твоя жизнь с ними станет легкой, как перышко… Матвей, у нас огромные долги. А ты, чтобы меня привлечь, покупаешь ужасно дорогие бриллиантовые серьги, квартиру, какую я захотела, без детской комнаты, и этот отдых… Ты всё теряешь, милый. Я же не хочу, чтобы с тобой совсем плохое случилось.

– Со мной сейчас именно это случится, если ты не остановишься.

– Матвей, скажи, ты веришь мне? Ты мне доверяешь?

– Да.

– Тогда почему ты поверил, что у меня в гостях Макс? Ты приехал… Я никогда не забуду с каким лицом ты приехал. … Почему я так пошутила?… Просто пошутила с незнакомой странной блондинкой в клубе. И ты сразу сказал, что я хочу найти себе более спокойного. Я никого не нашла. И не буду искать для себя. А вот ты мог бы жениться на маленькой принцессочке, и у тебя уже были бы дети с ней.

Комната была почти полностью поглощена темнотой, только слабый свет ночной красной лампы освещал всё вокруг теплым огнем.

Муж ничего не ответил, продолжал целовать и ласкать все сильнее и уже ничего не мог остановить. Он стал шептать. Просить прощения.

Лиза откинула его на спину, посмотрела в глаза и сказала холодным чужим голосом:

– Тебе будет больно. Каждый раз тебе будет больно. Я знаю, что такое ревность. Матвей. Остановись. Всегда мне доверяй. Всегда. Не надо меня покупать. Я тебе и так принадлежу полностью. Я не предам. …. Или буду искать для тебя другую жену, с которой тебе будет очень хорошо.

Он несколько секунд молчал, часто дышал и, наконец, она услышала то, что хотела.

– Я доверяю тебе, детка. Всё. Я больше никогда не позволю себе сомневаться… Не буду думать о том, что ты уйдешь… Господи, как ты прекрасна.

Обещай мне доверие, – прошептала ему в губы Лиза.

Она приподнялась и открыла окно. Легкий ветер охладил её прекрасное тело. Под шум волн она коснулась рукой его плеча и провела по горячей груди нежными кончиками пальцев.

– Матвей. Если это навсегда, я буду счастлива. Не хотела причинять тебе боль. Своими шутками, желаниями, и тем, что я не хочу помнить.

Он с мольбой в голосе прошептал:

– Прошу, Лиз… Я не могу больше… Не кусай меня … Не останавливай. Я хочу тебя. Ты со мной, я безумно люблю… Мне с тобой невыносимо, но это сладкая боль…

– А мне с тобой никогда не больно. Хочу, чтобы и у тебя так было. Матвей, ты сможешь любить так, как я?

То, что Лиза чувствовала и хотела объяснить любимому человеку, невозможно было передать словами. Но она в нем была уверена больше, чем в себе самой.

– Я без тебя не могу жить.

«А я без тебя тоже не могу жить?… Кажется, могу. … Я не знаю», – подумала Лиза засыпая, и впервые за эти три дня не чувствовала себя одинокой, испуганной и несчастной, лишенной самого важного.

Глава 4.

Солнце уже почти зашло, а жена все спала и не могла проснуться.

Матвей расслабленно сидел возле нее в кресле, пил из бокала самый дорогой испанский напиток, который на свет переливался, а во вкус он уже влюбился.

Он вообще во всё влюбился.

«Спящее сокровище может хоть весь отпуск так отдыхать. Вид восхитительный. Не хочет ребенка – не надо, рано еще. Она – моя любимая. Слишком молодая. Дочь и жена, жена и дочь…. Пусть так. Не буду ее больше трогать своими желаниями. Надо, чтобы она не только поспала, но и поела. Совсем легкая, как пёрышко».

Матвей дважды сходил на пляж, покраснел от солнца, несмотря на легкий загар в солярии, и решил, что майские лучи его жене будут полезней на закате.

Лиза, наконец, не просто перевернулась, а позвала его и села на кровати.

– Я очень близко, чувствуешь моё дыхание?! – Он сразу обнял.

– Эй, а сейчас утро, Матвей? Почему так темно?

– Вечер, зайка. Сейчас бегом умываться и сразу ужинать. Я очень хочу есть. … Что тебе снилось? Что-то хорошее? … Может быть я?

– Матвеюшка, я не поняла… Ты что, позволил мне проспать целый день? … Да как ты мог! Я не знаю, что сейчас с тобой сделаю! Осталось отдыхать так мало! – Лиза быстро вскочила, закрылась одеялом и жалобно взвыла. – Это что? Что это за подарок?

– Я купил тебе красивое платье. Мы сегодня потанцуем с тобой, кошка. Ты классная без него, но танцевать лучше в одежде.

– Матвей, я не умею танцевать! Ты что? Свадебное платье купил? – Лиза его перебила и с удивлением смотрела на мужа. – Еще раз жениться собрался?

– Танцевать ты прекрасно умеешь. Не прячь свою грацию, я видел, как ты танцуешь. – Он тихо засмеялся. – Ты что, думаешь, ни разу не приезжал в твою студию??

– Ах ты! Еще и подсматриваешь за мной! Но платье… Ладно!

Лиза с улыбкой закрылась в огромной ванной комнате.

Она так прекрасно выспалась, как никогда за последние несколько месяцев. Никаких сновидений, просто чистый детский сон.

На самом деле платье не было свадебным. Оно было довольно коротким белым, с лифом затянутым на тесьму и с кружавчиками. Любимыми ее кружавчиками. Светло русые волосы она украсила белым живым цветком.

Матвей, подняв жену на руки, предложил пять медовых дней вместо месяца, которого не было.

На ужин он надел белоснежную рубашку, закатав по локоть рукава, и черные джинсы, тоже подвернув их до середины икры.

Смотрелось классно, Лиза оценила:

– Матвей ты атлетически сложен. У тебя такая идеальная фигура, что можно статуи из тебя делать. Ты меня полностью удовлетворил!

Он захохотал:

– То есть тебе понравилось, что я тебя не будил и сидел рядом, не дыша, да?

– Не знаю, что ты там делал, дышал, или стонал, или вздыхал. Я была в другом измерении! – смеялась Лиза в ответ. – Отключилась, когда ты предложил попробовать королевский напиток и сказал: «Я сейчас всё принесу».

– Мне кажется, ты там не ела и не спала. Ну как так можно, Лиз!

– Ты бы видел, то, что я! Меня, как от Макса в больнице мутило, и запахи в роддоме ужасные. Хлорка, антисептик, еда из столовой, туалеты… В общем, нехорошо было. Я есть не могла. Папа вечером заставлял один раз. Когда надо было ехать к тебе, купила себе холодную куриную лапу в кафе аэропорта. Чуть-чуть погрызла.

– Я тебя сейчас буду из ложечки кормить, поняла? Из соски!

– Нет, сейчас я сама. Когда тебя вижу, сразу есть хочу, как будто ты не только красивый, но и вкусный! – Лиза опять засмеялась, весело тряхнула волосами и начала надевать босоножки.

Поужинав, они присоединились к толпе танцующих под громкую музыку под открытым небом на берегу моря. Все их принимали за молодоженов, а Лиза и Матвей принимали поздравления. Обнимались и целовались под крики толпы отдыхающих.

Матвей общался на английском быстро и свободно, а Лиза немного стеснялась. Она хорошо знала язык и всё понимала, да и петь у нее легко получалось, но отвечать на вопросы было очень сложно. У Матвея же по требованию к работе всегда был свободный разговорный английский. Поэтому он не испытывал никаких проблем, чтобы посмеяться, пошутить или рассказать историю иностранцам.

Лиза всё чаще слышала восклицание, что самые красивые девушки из России, пила легкие испанские напитки с газировкой, язык у нее уже слегка заплетался. Она всё больше смеялась и все сильнее обнимала мужа, чувствуя, что он уже готов утащить ее домой.

Фотографии посылали по очереди родителям, а в полночь гуляли на почти безлюдном пляже вдоль берега.

Матвей нес в руке свои кеды и Лизкины босоножки, а она шла, держа его за руку как ребенок, с цветком в растрепанных волосах.

У девушки светилось лицо от счастья. Гладкая, ровная еще фарфоровая кожа, не тронутая загаром, в лунном свете была великолепна. Матвей с удивлением смотрел и не верил своим глазам – Лиза просто живая кукла, настоящая, как будто создана для того, чтобы ей любоваться и не трогать.

Уставшие, захмелевшие сели за столик перед своим бунгало. Матвей сходил за бокалами, принес клубнику и экзотические желтые фрукты, которые были похожи на яблоко, на сливу и на абрикос, как сказала Лиза, попробовав.

– Тебе не кажется странным, что здесь почти нет ничего знакомого? Цветы, растения, скалы… даже море, океан. И люди все чужие. Всё видишь, пробуешь первый раз. Я даже представить себе не могла, что здесь так необычно. А ты был еще где-нибудь? – спросила его задумчивая Лиза.

Матвей усмехнулся и кивнул.

– Да, я был. Это шестой город в моей жизни, который я видел.

Лиза задумалась, посчитала:

– Мой, твой, там, где я училась, Москва… Здесь, где мы сейчас… А какой еще?

– Мать переехала, и я один раз к ней приезжал, – задумчиво ответил Матвей, – В Екатеринбург. Первая моя ночь на вокзале, и вторая тоже. С этого начался мой собственный жизненный путь. – Парень тихо засмеялся.

– А почему один раз? Матвей, расскажи мне, пожалуйста. Я хочу узнать тебя. Как жена. Потому, что люблю.

– Хотел, чтобы она вернулась. И девчонок, сестёр обратно мне вернула.

– А сколько тебе было?

– Ну, где-то тринадцать с половиной лет мне было.

– И она не вернулась?

– Нет, не вернулась, кошка. Она уже там полюбила, наверное, их отца. Сестры мои от него были.

Лиза поставила бокал, взяла клубнику и села к нему на колени, привычно устроившись. Матвей поцеловал ее.

– Тебе до сих пор обидно? – спросила она.

– Я до сих пор ненавидел ее. А сейчас мне не обидно. Сейчас легко. Полюбила своего мужчину, осталась с ним и его детьми. Не смогла разорваться на две части. Если это так, за что её ненавидеть? Она сделала свой выбор. А всё ты, кошка. Я стал добрым и сентиментальным. На работе сказали, что сияю неземной благопристойностью и летаю в облаках, – Матвей рассмеялся – Хочешь еще что-то спросить? Спрашивай, мне уже так хорошо, что я даже могу рассказать тебе о том, как меня в армии Аксиньей звали. Я злился, но ничего не сделаешь. Дали позывной из-за длинных ресниц. У нас там майор был злой, как черт, и всем клички придумывал. Я все время, Лиз, понять не мог, зачем жениться, если можно так… Деньгами за любовь заплатить или просто… Все же соглашались, все сами лезли. И замужние и… девушки… женщины… Сами предлагали всё. Но я никогда ни одного мужа не подставил. Если узнавал, что замужем – всё, табу. Вспоминал своего отца, как ему было тяжело, когда мать… Это не только ревность, Лиз. Это потеря всего, земли под ногами, ты умираешь от чувства, что тебя так…

Он замолчал.

– Матвей, ты пьяный сейчас, да?

– Немного. … Тебе стыдно за меня? Слишком откровенный?

– Нет. Ты слишком красивый, поэтому все соглашались. Даже те, кто замужем. Ты слишком привлекательный человек.

– Лиз. Ты тоже… можешь любого… Любого парня только позвать, посмотреть и всё. Но не сделаешь, да? Я ревную и поэтому… все время думаю, а что если…

– А я решила, что не хочу чувствовать ревность все время. У тебя такая работа, столько красивых девушек хотят быть с тобой. Ты видишь в их глазах желание, страсть, похоть, любовь. Они влюбляются в тебя. Я это знаю. И ты это знаешь. Матвей, если захочешь изменить – сделаешь. И никто не остановит. Нет смысла думать об изменах все время и ревновать. Я тебе доверяю. Если так получится, что ты захочешь быть с другой и согласишься на предложение, значит, больше не любишь меня. И я так же. Двоих любить невозможно. Изменять и любить тоже.

– А ты больше не ревнуешь?

– Я видела тебя с Элей. Видела, как вы близко, очень близко смотрели друг на друга. Даже целовались. И поняла, что если бы ты хотел быть с ней, я все равно никак не смогла бы это остановить. … Ты не хочешь. Поэтому я не ревную.

– А я не видел вас с Максом, как вы смотрите друг на друга близко. Но если бы ты хотела …. Чёрт, даже не могу произнести это! Не хочу видеть вас близко, это мой страшный сон. Детка поцелуй меня. Я тебе доверяю, прости.

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, почувствовал прикосновение ее губ к своему виску, и она прошептала ему в ухо:

– Пойдем?

Когда он снова посмотрел на нее, девушка кивнула в сторону входа в бунгало.

Матвей, молча, подхватил ей на руки.

– Помоги мне развязать, пожалуйста! – Лиза показала на затянутые ленты платья со спины.

Он убрал волосы, нежно провел по шее и прошептал.

– Что же ты со мной делаешь, Лиза.

– Я даю тебе то, что тебя успокоит, любимый.

Матвей коснулся губами ее руки, обручального кольца, обнимал за талию, наклонившись, целовал и осторожно снимал платье. Лиза почувствовала, как дрожат его руки.

– Матвей, я буду только с тобой. Я никогда не любила, никого не любила. И я хотела, чтобы с тобой был первый раз в моей жизни. И ребенка от тебя очень хочу. Очень. Хочешь, я скажу, что готова?… Только можно не сегодня?

– Можно, тебе всё можно. Ложись, я сам. Хочу, чтобы ты закричала от моих ласк прежде, чем в глазах потемнеет.

***

Лиза не хотела спать, но мечтала встать пораньше и побежать на пляж, пока там еще никого нет. Матвей улыбнулся, чувствуя, что Лиза вертится, пытается поудобней устроиться, и погладил её мягкие волосы.

– Замучил я тебя, да? Спасите меня?… Моя маленькая жена устала и хочет сбежать от родного мужа?

– От тебя сбежать? Ты сам-то веришь? Матвей, твоя знакомая девушка мне сказала, что скоро вернется из Англии ее принцесса, младшая сестра, и ты на этой сестре женишься. А я, как будто была несовершеннолетней, и тебя могли посадить, поэтому ты сейчас мой муж. Она сама сказала, что у нас будет развод. Я сначала хотела уйти, но эта красавица с искусственными зубами не дала мне это сделать. И тогда я стала плакаться, что не хотела замуж, что ты от меня не отстанешь. Да, сказала «спасите меня»… Ну смешно же? – Лиза засмеялась и повернулась. – И что, все тебя жалели?

Голос у Лизы был веселый тихий и приятный.

Матвей снова улыбнулся.

– Звонили, просили быть сильным. Беспокоились, чтобы я не утопился. Понимаю, что неправильно себя веду. … Лиз, ну вот скажи, что мне делать? Что? Когда я не с тобой, на работе, особенно ночью, мучаюсь мыслями о том, что ты не хочешь меня видеть. Ты мне даже не звонишь сама. Знаю, что не спишь до двух трёх ночи. … Моя жена, только моя, я понимаю, ты честная девушка.… Но мне хочется больше внимания. Можешь просто позвонить и сказать, что скучаешь? Раньше казалось, что я не знаю ничего о любви, поэтому так.… Да, я был полный ноль, когда мы познакомились. Никто не верил, что я женился. Я доказывал и показывал свидетельство о браке, и они не верили, смеялись, говорили, что сам напечатал. Сейчас говорят, что женатым стал самым красавчиком из персонала… Лиз, я могу уйти, но там серьезные деньги, мне это сейчас поможет нормально жить и все делать для тебя. Прошу, не слушай никого, эти принцессы недоделанные, пошли они все. Я смотрю на них страшным взглядом, если приближаются и слов не понимают. Кошка, даже не думай об этом.

– Научи меня так смотреть? Как ты это делаешь?

Матвей покачал отрицательно головой.

– Почему нет?

– Просто смотрю с ненавистью и всё.

Он крепко обнял и стал целовать в щеки, а девушка прошептала снова:

– Ты думаешь о чём, когда так смотришь? Почему не научишь?

– На тебя я так никогда не посмотрю.

– Я буду на Макса так смотреть, если он еще раз попробует к нам приблизиться.

–Ты не сможешь, детка, у тебя нечего вспоминать. Зови меня, и я его придушу.

– Что в этом плохого, если я узнаю?

– Я так смотрю, когда вспоминаю нечеловеческую жестокость. Когда хотел по-настоящему растерзать, убить. Если вспоминаю одно лицо, я зверею. И у меня такой вид, что всем конец.

– В армии? Злой майор?

– Нет. Это женщина.

Лиза замолчала. Она не понимала, о ком он говорит. Неужели, он имел в виду Эльзу?

– Пожалуйста, расскажи. Я хочу знать, что было с тобой на самом деле. Любимый, мы живём вместе, и я хочу знать, кто вторая половина твоей личности. Темная она или светлая.

– А потом, я могу спросить у тебя то, что захочу? И ты мне все скажешь?

– Да, хорошо. Все, что угодно. Мне нечего скрывать.

Через несколько секунд Матвей спокойным тихим голосом начал рассказывать:

– Ты не бойся, я ничего никому не сделал, не убивал. Я … остался один на один с самым дорогим мне человеком. С бабушкой. Это мать моей матери… Мне было тогда пятнадцать. Отец взял вахту, не знаю на сколько, но его не было дома три месяца. Мать не вернулась к нам, она с сестрами была далеко. А моей бабушке было плохо, очень плохо, и я уже не справлялся. Ей не помогали уколы. Я видел, как она угасает и не может терпеть, но ради меня сдерживает стоны от боли… Вызвал бригаду скорой, и там был один … не человек. Эта женщина не была человеком. Лиз, я понимаю, что больше хороших людей в скорой, да и вообще… Но она видела кто перед ней, что никого нет сильных, взрослых и сыпала проклятьями. Говорила, что ради мертвецов она не будет подниматься на пятый этаж, что принимать такие вызовы надо запретить. Что у меня есть руки и я могу сам задушить подушкой, если мне мешает бабка спать. Она еще много чего похуже сказала. Не хочу повторять. Она говорила не мне, а умирающему человеку, что никуда она ее не заберет. Что вот у нее таблетки и пусть примет сразу две пачки. Начала кричать про статистику, и такие слова… А я же пытался вселять надежду, понимаешь? Хотелось ее заткнуть, выгнать из нашего дома, но она по-хорошему не понимала и продолжала меня злить. Тогда посмотрел в лицо очень близко. И сказал, что сейчас ее убью и не подушкой, а перережу ей горло. И реально захотел это сделать. Она поверила. Быстро оттолкнула меня, хлопнула дверью. В этот же день пришел нормальный участковый. Все понял, записал, как было с моих слов. Попил со мной чай, оставил нам немного денег и ушел. А на следующий день мне позвонили и приехали еще врачи. Привезли какое-то другое лекарство, посильней. Сделали капельницу, дали уколы, чтобы я делал. Ей помогло. … Потом она умерла, во сне. Потом приехал отец. Мы похоронили. … Я не люблю так смотреть, но знаешь, останавливает, когда слова не помогают. И если мне надо кого-то остановить, я представляю, что он – та жестокая тварь. Начинаю его ненавидеть, смотрю в глаза. Получается очень страшно.

Девушка обняла его и прижалась. Чувствуя свои слезы на щеках, пряталась от него, скрывала лицо, уткнулась в шею.

– Ты что, кошка? Извини, я напугал тебя, маленькая? … Извини, но я тебя учить не буду, это не просто делать. Надо очень плохое представлять.

– Мне тебя жалко!

– А мне тебя! Но ты успокоилась? Я не злой и жестокий убийца. Никогда не буду так смотреть на тебя, детка. Лиз, я рассказал. Ты обещала.

– Что ты хочешь знать обо мне? – спросила Лиза, утирая слёзы.

– Почему ночью в дождь сидишь одна и плачешь.

Глава 5.

Лиза должна была сдержать слово.

«Почему я ночью в дождь сижу одна и о чем думаю. Что мне ответить ему?»

– Кошка, любимая, я твой. Я всегда с тобой, ты знаешь. Скажи мне, поделись своим несчастьем. Я всё готов услышать и помочь, – просил Матвей своим самым прекрасным голосом. – Скажи, я всё пойму, милая моя… Ты скучаешь? Любишь? Что?

Лиза растерялась. Кинула на него смущенный взгляд и прошептала:

– А ты как про меня подумал, когда увидел?

– Я подумал, что тебе больно, и ты хочешь побыть одна. Я тебя специально сюда увез, признаюсь честно.

– Не люблю ночь и дождь. Я боюсь такую погоду. И пытаюсь страх превратить в любовь.

Матвей прикоснулся рукой к её ладони, приложил к своей груди. Девушка почувствовала, как быстро бьется его сердце. Ладонь обжигало, он был очень горячим.

«Нет! Это я себе всё придумала! Я ничего не чувствую, мне хорошо и всё, остальное не имеет значения, нет и не было ничего!»

Он еще более ласково и спокойно произнес:

– А мне нравится такая погода, когда мы вместе. Вместе, Лиз. Если я буду тебя обнимать, целовать, ты поймешь что она… чарующая, такая ночь. И дождь – это приятно. Ты не должна быть одна. Буди меня, и вместе посидим. Будем слушать шум дождя, чувствовать его кожей, вдыхать этот влажный воздух. Вспомни, как мы познакомились с тобой. Я люблю темноту, дождь и тебя.

«Он все равно не поймет, он же мужчина! Как же мне… Солгать? Я не могу…»

Лиза прикрыла глаза. Что ему сказать в ответ, не знала.

Матвей будто читая ее мысли, спокойно произнес:

– Любимая, я все пойму. Скажи, не надо от меня прятаться, не надо бояться. … Не надо меня обманывать. Скажи правду, Лиза. Ты обещала.

– У меня стадия отрицания давно закончилась. Только иногда перед глазами вдруг вспыхнет какая-то картинка, что со мной было. И сразу накрывает ледяной волной. Я вышла из стадии отрицания, но не могу из гнева и депрессии. Я на себя злюсь, обвиняю и ненавижу.

Голос Лизы прозвучал равнодушно.

Она не остановилась, и продолжала с таким видом, словно её пытали, и пришлось сдаться:

– Я думаю, что сейчас во мне две женщины. Та, кто была такой неосторожной и рискованной, и та, кто судит себя за всё. Отрицать или исказить, превратить в любовь я больше не могу. Но я пытаюсь принять неизбежное, и думаю: «Если перестану бояться таких же обстоятельств, его голоса и похожих на него людей, моя жизнь станет счастливой. Я готова жить дальше». Матвей, милый, прости, не хотела тебе этого говорить.

Он осторожно и всё так же спокойно спросил, хотя просто закипал от обиды за нее:

– Кошка, а за что? Что ты такого сделала? Ты же не виновата. Ты – маленькая девчонка. Ласковая, нежная. Доверилась. Ну что ты, солнышко, как тебе помочь? Расскажи все, что чувствуешь, и я помогу. Я твой муж, помнишь?

– Не знаю, что тебе рассказать. Это как… посттравматическое расстройство. Я заменила страх на любовь. Но, Матвей, это же совсем не насилие было. Что это было со мной, я не знаю. Сказала себе, что ни о чем не жалею, в то же время все время представляю, как я убегаю и кричу. Говорю ему «Нет». Как я его бью и отталкиваю. Сбегаю на дорогу, ловлю машину и уезжаю домой. А ведь он отпускал меня. Он сказал мне выходить из машины. Он меня отпускал. И я вышла под дождь… Я сама… к нему… Не всё, как я всем рассказывала.

Лиза прикрыла глаза, чувствуя, как подступают слезы, и защитилась улыбкой.

– Матвей, я сама его провоцировала, я сама к нему подошла. Больше всего хочется забыть это! Но невозможно. … Иногда я плачу. Ну и что? В такую погоду я сбежала и от тебя… Ночью… Прости, я кричала на тебя, бедного, а на самом деле мне просто хотелось кричать и плакать. Думала, что он получил мое тело, чтобы забыть о смерти. Но я же не была уверена, на самом деле он хотел себя убить в ту ночь или мне это просто показалось!

– На самом деле.

– Что?

Матвей решился и сказал то, что ей могло помочь:

– Он привез тебя на место, где его мать погибла, когда ехала из Москвы домой. На самом деле не хотел тебя трогать и собирался покончить с собой. … Я тебя так люблю, Лиз. Если бы мы остались вдвоем ночью в дождь так близко, еще и мокрые… Смог бы Я себя остановить? … Не знаю, Лизонька. Буду с тобой честным. Он тоже не хотел. То есть, хотел, чтобы ты была его девушкой. Он не понимал, придурок. Что ты почти ребенок. … Убью его, если встречу.

– Лучше бы это был ты, Матвей. С тобой я не чувствовала страх, никогда. Я могла бы сказать тебе «Нет, не сейчас, я не готова». И ты бы меня не тронул, я знаю. Ты мой Лис любимый.

– Господи, как же мне с тобой хорошо. Я без ума от своей жены. Поцелуй меня! Скажи, что сейчас ты готова!… Иди ко мне!…. Иди я тебя съем!

Лиза прильнула к его губам, перелезла на него и целовала со слезами, улыбаясь и смеясь, как будто всю боль, которую ей принесли эти воспоминания, можно заменить на любовь.

Уже засыпая, утомленная и счастливая, она услышала его тихий голос:

– Милая… Лиза… Лизонька… Я хотел тебе сказать… Ты не спишь? Я хотел сказать, что боль, выраженная словами, скоро станет просто историей. Люблю тебя. Спокойной ночи, зайка.

– Я тоже тебя люблю.

***

Дни пролетели в безумном счастье, но в последнюю ночь перед вылетом, Матвей проснулся от крика и рыданий своей жены. Лиза стонала и плакала, обняв подушку.

Он сразу схватил ее и прижал к себе.

Девушка не просыпалась. Она была вся холодная, мокрая от слез и плакала почти в голос.

– Лиза!!! Проснись, детка! Что с тобой? Быстро проснись, милая!

Лиза отдышалась, затихла.

– Что случилось?! Болит, что-нибудь? Не молчи, скажи! Лиза!

– Я больше не могу. Матвей, мне приснилось, что ты умираешь! Что тебя больше нет! Я не могу так… Не могу без тебя!

Она снова зарыдала.

– Тихо, тихо, тихо! Зайка, я жив и ты тоже. Ты что? Это сон, ты со мной. У нас все хорошо, спокойно. Сейчас я дам тебе водички, – он начал ее целовать. – А где мое «Доброе утро, Матвей?» Я привык, не могу без этого. Ну? Скажи! Пойдем на воздух, сейчас все будет хорошо, не плачь. Только скажи, что у тебя болит?

– Всё! У меня всё болит! Мне приснилось, что…

– А ты знаешь, что это значит? Я буду долго жить, не оставлю тебя, никому не отдам! Поняла, кошка? И не вздумай сбежать! Плохо тебе будет!

На улице уже начинался рассвет. Лиза не могла ровно дышать. Часто и резко делала вдохи. Она задыхалась.

– Ты как маленький ребенок. – Матвей погладил ее по голове, – Успокойся, сладкая моя.

– Мне снился маленький ребенок. Я не могу больше, Матвей. Ну почему мне снятся такие сны! Все было так хорошо!

– Ты просто не хочешь отсюда уезжать. Ты капризничаешь. Лиза, давай всё, успокаивайся и забывай. Я тебя поцелую сейчас медленно и нежно. Не плачь, не могу видеть твои слезы. …Так жалко тебя.

– Отпусти меня одну на берег. Всегда так делаю, если хочу вернуться, а я хочу. Здесь с тобой я была самая счастливая в жизни!

– Что значит «была»??? Лиз, это сон! Всё прошло, детка. Завтра тебе приснится, что я ожил и хожу за тобой, да? … Всё-все, я пошутил. Ничего со мной не случится. Я видишь, какой живой? Показать тебе, какой я живой?

– Да, покажи. Сейчас! Я хочу тебя сейчас!!! Умоляю!

***

Девушка в белом купальнике стояла перед зеркалом и смотрела на мужа, который сидел в кресле за ее спиной, и заказывал такси в аэропорт.

– Я очень быстро. Пожалуйста.

Матвей попросил ее не плавать, только зайти в воду и вернуться к нему, Лиза пообещала.

Когда она надела легкое платье, поцеловала его и вышла, посмотрел на собранные вещи, покачал головой, чертыхнулся и пошел за ней.

На пляже Лиза быстро разделась, забежала в воду, тут же нырнула и поплыла.

– Так! Не слушаешься, значит? Я тоже! – прошептал сам себе парень, добежал до ее одежды, стянул футболку и сделал тоже самое, бесшумно поплыв следом.

Он быстро её догнал и крикнул:

– О, какая вы красавица! Меня зовут Матвей! А вас, девушка, как зовут?

Лиза увидела его и засмеялась.

– Обмануть меня хотела? Сбежать? Не выйдет! … Лиз, мы вернемся сюда, я обещаю тебе.

Девушка ничего не отвечала, она повернула к берегу, а когда под ногами почувствовала песок, услышала снова его смех, и через секунду он подхватил на руки.

– Вот ты красавица и попалась. И кто из нас самый хитрый? Поцелуй меня быстро!

– Я готова, Матвей.

– Детка…

– Я хочу от тебя ребенка. Всё будет хорошо. Да. Я хочу.

– Лиза! – Он остановился, замолчал и посмотрел в небо. – Как хорошо, что я мокрый. Я же взрослый мужик, откуда эти сентиментальные слезы? Все прекрасно, я знаю, с тобой ничего не случится, ты сильная, ты умничка. Красавица моя. Мы вернемся сюда втроем… Я буду учить её плавать…

– У нас будет… мальчик. Я хочу такого малыша, как ты.

– Ну, если ты хочешь…

Он засмеялся, поднял повыше и зацеловал ее лицо, а потом забрал с песка одежду. Не отпуская девушку из рук, и понес в сторону бунгало, где ждала машина. Отпуск закончился.

***

Возвращение домой в целом заняло почти одиннадцать часов. Всё это время не разговаривали о ребенке, а когда приземлились в аэропорту Москвы, их встретила темнота ночи. И дождь.

Лиза вздохнула, посмотрела с улыбкой на мужа.

– Ну что, зайка? Страшно тебе да? Иди-ка сюда, и я тебя съем! – шутливо сказал он.

– Нет. Не страшно. Мы погуляем с тобой ночью вместе. Ты сегодня не уедешь на работу?

– Лиз, подожди. Я, может быть, не так понял… Ты сказала, что готова? … Я не хочу на работу. Хочу целовать тебя, плакать от счастья и спать с тобой. И делать нашего ребенка!

– Хорошо. Это очень хорошо. Оставила свои таблетки там, на острове. Еще один месяц и я тоже, наверное, буду плакать от счастья. Только сначала мы погуляем под дождем, пожалуйста.

***

Ночью была гроза. Лиза сидела одна на балконе и слегка улыбалась. Сверкали молнии, крупные капли с шумом бились о стекла, как волной ветер накрывал и заливал потоками воды. Она вздохнула и вернулась в комнату.

Посмотрела на Матвея, который крепко уснул на своей правой половине кровати. Он выглядел спокойным. Девушка подтянула одеяло и аккуратно укрыла мужа.

Неожиданно посреди ночи на его мобильный беззвучно пришло ночное сообщение.

Лиза не обратила внимания, легла и взяла свой телефон.

Она долго смотрела на фотографию маленького мальчика.

Ксюша, сестра Матвея прислала ей вчера утром детское фото её мужа и подписала: «Матвею 1,5 года. Его ты видела во сне?»

Глава 6.

Утром Лизу разбудил звонок телефона. Тут же со стороны входа раздался любимый мужской голос.

– От, чёрт!

– Мммм? Матвей? Что случилось?

– Лиз, ты можешь не открывать глазки, сладенькая? Еще пять минут.

Девушка сразу открыла глаза, села и уставилась на мужа. Затем она перевела взгляд на букеты цветов, которых было так много, что ей показалось кровать стоит посреди цветочного магазина. В дверях с еще одним букетом стоял ее любимый мужчина, у которого непрерывно звонил мобильный. Этот звук её и разбудил.

– Непослушная какая. Еще два осталось! Спи! Не время просыпаться!

Через несколько секунд он зашел в комнату и поставил цветы у кровати перед балконом.

Мечта всей её жизни и самый любимый герой кошмаров во сне. Тот, кого она так отчаянно впервые полюбила. Стоит и улыбается.

– У нас новый бизнес? Или ты сошел с ума?

– Детка, я хочу, чтобы ты поняла, как я рад и счастлив. Понятно объяснил? Или, что ты хочешь, чтобы я сказал?

Лиза перебралась к нему поближе.

Немного потерянный взгляд все таких же любимых и трогательных глаз ее развеселил.

Она была знакома с этим красивым молодым мужчиной восемь месяцев.

Скоро уже семь месяцев, как они вместе, муж и жена. Но только вчера она увидела его первое детское фото.

Все фотографии были у его матери. Матвей не взял ничего из своего прошлого и все время смеялся в ответ на ее желание увидеть детские фотографии, а у сестер она раньше ничего не просила. Это была ее первая просьба показать ей маленького Матвея.

«Матвей пока не знает, что я влюбилась в этого малыша, потому, что он самый красивый в мире был ребенок. И я хочу такого же. Только у моего мальчика будут любящие мать и отец».

Лиза погладила его по щеке, он тут же поцеловал ее ладонь.

– Что я хочу? … Я хочу, чтобы ты ответил на звонок, любимый и поцеловал меня спокойно! Доброе утро, Матвей!

– Нет уж. – Матвей выключил телефон, снял куртку и сразу прикоснулся губами. Он улегся рядом, как кот, посмотрел с улыбкой. – Сюрприз не удался, но тебе же приятно?

– Матвей, мне их жалко. Так много! Мне достаточно одного цветочка, чтобы понять, что ты хочешь быть моим мужем.

– А мне недостаточно. Скажи, что ты еще хочешь? Тебе никакие новые истории про меня не снились?

– Нет. Спасибо, что ты мне сразу дал прочитать, что это значит! Если я плакала по тебе, и видела во сне, что ты умер, то ссориться мы не будем. Ты будешь здоровым, а соперницу я как-нибудь переживу!

– Никого переживать не надо. Лиз, я верный, я даже улыбаться не хочу никому. И вообще, никогда не считался любителем развлечений, женщин. Я слишком много говорю, да? – Матвей засмеялся. – Пойду, принесу оставшиеся два букета и наш завтрак. А ты закрой глаза и так удивись! Скажи: «Матвей! Вот это подарок! Спасибо, любименький мой!» Скажешь?

Он опять тихо засмеялся и ушел.

Лиза выглянула в окно. Увидела, как муж достает с заднего сидения еще два «куста» роз и ногой захлопывает дверь.

Она встретила его в дверях и попыталась помочь, но розы были колючими. Он принес их на кухню, поставил сам в очередную пластиковую вазу и, довольный, подхватил девушку.

– Что, конфетка? Не хочется учиться? Может мне твоему настоящему отцу пожаловаться?… Как они там?… Не выписали еще?

– Пока нет, обещают завтра. Машка набрала сто грамм всего, но это нормально. Папа купил кроватку, мы с ним все вместе выбирали. А я могу сама все выбрать, чтобы ты потом купил?

– Можешь, кошка. О, Боже! Столько чувств! Я слишком сентиментальный. Ты на самом деле готова, или меня хочешь порадовать?

– Не знаю, мне кажется, я его уже люблю. Этого мальчика, – смущенно сказала Лиза. –Единственное, о чем жалею, так это то, что у меня будет живот. Я не смогу петь, танцевать и… Мы пойдем с тобой на фитнес? Пока еще можно? … А то, что с мамой случилось, я уже почти забыла, как там было. Она такая довольная, такая красивая сейчас, совсем, как раньше. Прошло всего семь дней. Это каникулы в школе, и уже хорошо себя чувствуешь!

– Лиз, я хочу, чтобы ты была всегда со мной. И ни слова о нашем разводе, ладно? Даже не шути. Ведьма звонила, ей по твоей милости донесли. Вот ты любишь пошутить!

– Какая ведьма? Она не ведьма! Матвей, Эля звонила? – уточнила девушка, удивленно уставившись на мужа.

Несколько десятков секунд Матвей смотрел на неё, словно решаясь, сказать или нет. Эти её наивные честные глаза сводили с ума. Неужели Лизка не видит, что эта ведьма просто приходит в форму и может её обидеть?

Лиза решила ему помочь:

–Матвей, ты красавец. Просто так в один прекрасный день она и не сможет изгнать тебя из своего сердца. Вы три года общались, пусть не очень хорошо. Она сказала, что когда мы с тобой стали жить вместе, ты изменился и еще больше ей понравился. Сам виноват, влюбляешь в себя девушек и потом ведьмами их называешь.

Матвей все продолжал молчать. Он смотрел уже, как на глупенького ребенка.

Лиза хотела было еще приятное сказать, но муж, наконец, вздохнул и признался:

– Хорошо, что ты так относишься ко мне, ты меня живым человеком делаешь. Но она ждет удобного случая. Как змея искуситель. Дракон, крадущий принцесс. А я не хочу отбиваться, видеть её, потому, что мне это противно и страшно. Эльза может обидеть тебя, кошка, когда я далеко. Не общайся с ней, ладно? Там, где я работаю, её не ждут. А эта блондинка тупая, дочь ювелира… Я хотел бы тебе рассказать, кто это. Чтобы ты понимала. И не обижалась на меня.

Услышав это, Лиза с довольным видом кивнула и улыбнулась:

– Она меня немного расстроила. Я тебя представила прекрасным принцем с точно такой же, как я, только очень богатой. И с детьми. Она сильно на меня похожа?

–Лиз, это совсем не так. Я даже не помню что там за внешность, не узнал бы. И ничего не было, она мне не нравилась. Заказали они как-то банкет в свой загородный клуб, и там эта Женькина сестра меня достала. Я готовил коктейли богатым дамам, а она, чтобы ты понимала, старалась стоять рядом и делать вид, что я её парень. Представила меня своему отцу, я типа понравился. А потом начались фантазии на тему «мужчина моей жизни». Женька, с которой ты успела пошутить, беспредельщица. Ее все знают, она постоянный посетитель. Француз – ее мужик, теперь уже муж. Он эмигрант. У них совместное там, по бизнесу. Старшую Дженни выдали за кого надо, а младшая тогда решила, я – ее цель. Лиз, я с трудом отделался. А она сделала вид, что заболела с горя. Знаю, что отец сослал учиться за границу. Давно было пора. Не представляй ничего, ты моя принцесса, и нет никого на белом свете…

– Хорошо, – перебила Лиза, – А то я уже хотела всю ночь рыдать в подушку!

– Это опять шутка, или ты на самом деле расстроилась?

– Шутка. Но мне интересно ее увидеть. Вдруг она и правда на меня похожа? – Девушка улыбнулась. – Если бы я увидела такого красивого, как ты , не знаю, что бы почувствовала. Но твой голос это просто сказка.

– А твой голос – это афродизиак. И мне кажется, все хотят тебя.

Снова вибрировал телефон.

– Ну вот. Это надолго, интересно? – Матвей опять отключил.

– Незнакомый номер. – заметила Лиза.

– Это она. Уже сообщения присылала, спрашивала, я еще не умер ли. И нужна ли помощь семейного психолога.

– Беспокоится. – Лиза засмеялась. – Ответь и скажи, что это твоя жена Лиза пошутила о разводе. Не знала, что она поверит и обрадуется.

– Написал, послал, все равно не понимает. Лизка, ты всем говори, что любишь меня, а? Не надо про развод, я тебе все равно его не дам, пока жив.

– Я и не попрошу. Ладно. Не обижайся, Лис. Наши фоточки уже все видели. А зачем твой ди-джей добавил их к себе и написал, что мы вернулись? Девчонки хотят приехать…

– Пусть приезжают! Иди ко мне, кошка. Я не мог не поделиться, потому, он меня достал. Пусть все завидуют. Пусть все мне завидуют… Особенно утром ты такая красивая, я утром от счастья с ума схожу. Такая Лиза со мной. Моя жена. Жена!

Матвей поднял ее повыше над головой и рассматривал с улыбкой.

Он опять подумал, что хочет дочку. Уже не только подумал, но и представил.

– Не надо. Не хочу, чтобы они приезжали, Матвей. Они мне плохо завидуют. Пусти, надо в душ и одеваться, я опоздаю!

***

Лиза чувствовала людей. Она всегда была рада за подруг и никогда не делала им неприятных сюрпризов, а они как будто хотели её с Матвеем поссорить. Началось с того, что на день рождения одной из девчонок их должен был везти в бар с караоке именно Макс. И подруги старались Лизу посадить в ЕГО машину. Насильно заставили. Она вырывалась, Лизе было страшно. Чуть не заплакала, и они это видели. Но продолжали веселиться и не остановились. А потом всю дорогу вспоминали и расспрашивали о том, как он ее увез.

Макса трясло, когда он вел машину, он все время вздыхал, невинно улыбался. Как будто они все между собой договорились.

Матвей осторожно приоткрыл дверь в ванную комнату.

– Если тебя кто-то из них обидел, в нашем доме и в ресторане таких подруг не будет, кошка. Я тебе это обещаю. Можно я тебя поглажу?

– Можно. Только не думай ничего плохого. Я сразу же уехала, как только выпустили из машины. Он не прикоснулся ко мне.

Матвей сразу в одну секунду понял, о какой машине и о ком она говорит и похолодел.

Он невесело выдохнул и жестко произнес:

– Детка, зачем ты так? Почему ты мне не сказала? Я приехал бы за тобой и устроил ему трэш… Вот сволочь. Не понимает по-хорошему, будет по-плохому!

– Поэтому и не сказала. Ему все равно, Матвей. А я не хочу, чтобы ты дрался. Когда он тебя бил по лицу я очень испугалась. Не хочу, чтобы это повторилось.

–Не вздумай плакать! Скотина… Бычок… племенной, ничтожный… подлец… Урод! Прости, кошка. Я так и знал, что-то случилось! Слишком быстро ваш день встречи закончился. Не стал тебя трогать, ты на утро веселенькая была. Делала вид?

– Да, я быстро успокоилась. Я с тобой веселенькая. Не щекоти меня, пожалуйста. И можешь забыть. Я его по-прежнему боюсь и очень осторожна. Матвей… ну ты что? Ко мне? В одежде??? Не трогай меня там! … Мы не успеем, Матвей!…

– Только немного поласкаю, и у меня все пройдет. Как сладко, когда ты моя…

***

Матвей подвез девушку к зданию университета, долго не выпускал её ладонь и понимал, что расставаться после отпуска становится ещё сложнее. Он отдохнул душой, сердцем, стал еще ближе.

«Моя любимая с горячим сердцем» – подумал он, чуть улыбаясь, и уже хотел сказать, что ну ее к черту эту учебу.

Лиза дотянулась поцеловать, прошептала в губы, едва касаясь их:

– Спасибо тебе большое за цветы. Помни: один цветок. Хочу только один цветок. Не покупай меня, я и так тебя люблю.

Матвей не мог отпустить, снова и снова останавливал, целовал:

– Обещай, что будешь мне все рассказывать, кто тебя обижает. Обещай мне! Чтобы я тебя не пытал, ладно?

– Он не хотел обидеть, но тебя предал, как друг.

– Да мне всё равно на него! Какой друг! Предал и шел бы он! А с тобой… Твое обаяние… Ты особенная. Надо отстреливать их всех.

– Увидимся, любимый! Я приеду к тебе сама. Мне уже пора, сейчас буду извиняться за опоздание.

Матвей смотрел на жену и мечтал заблокировать все двери, как этот чертов Макс. И увезти.

– Я позвоню и встречу, – тихо сказал он, – Мне это ничего не стоит, так спокойнее, прости.

Лиза кивнула, быстро вышла из машины и побежала на занятия.

Матвей смотрел ей вслед. На душе стало пусто и тревожно.

«Может ли ведьма сделать плохо моей девочке? Нет. Не допущу. Отвечу на звонок, послушаю голос, как она настроена. Возможно, я слишком волнуюсь. Если Эльза опять нагрянет ко мне на работу, надо найти вариант, как сделать наше общение нейтральным. Бросать пока нельзя. Иначе придётся продавать за долги свой бизнес».

Подъезжая к ресторану, он заметил знакомую машину.

«Вот и она. Черт. Развернуться что ли? А что это даст?»

Парень вышел из машины и встал, сложив руки на груди перед входом, как охранник. Эльза не стала подходить, только крикнула:

– Матвей! Привет! Как ты?… Скажи, что хорошо!

– Я прекрасно. Ты решила, что будешь каждый день с разных номеров? Все заблокирую, это недолго.

– Нет, подожди. Где ты был, Матвей? Ты смог пережить ваше расставание?

– А тебе не сказали? Ты не читала мое сообщение? Это шутка, которую неправильно поняли. Я женат и счастлив абсолютно.

– Матвей, скажи честно. Ты на сто процентов счастлив или есть хотя бы один процент, что…

– Я счастлив на миллион процентов. Триллион. Я люблю ее. Нет никого больше.

– Матвеюшка, я же серьёзно спрашиваю. Почему не можешь нормально ответить.

– Я сейчас начну опять тебя ненавидеть. Не доводи меня, а? Я нормально ответил, разговор закончен.

– Не буду, не буду тебя доводить. Пальцем не прикоснусь. Давай мириться? Будь проще, Матвей, мы будем пересекаться и должны стать нормальными!

– Зачем? Мы не будем пересекаться. Выйдешь замуж и поговорим.

– Ну и выйду, и что?

– Матвей не дослушал, закрыл машину и зашел в ресторан.

«Опять будет светиться. Хоть бы они с Сашкой сцепились, и он запретил ей вход. Надо попросить. Как мужик мужика должен понять. Эльза его прикалывает. Но, может, он ее перестанет впускать в свой клуб. Или будет очередной скандал. Нашла бы себе кого и успокоилась когда-нибудь, ведьма».

Глава 7.

Эльза появлялась каждую его смену. Она приходила в компании своих «шестерок» среди которых раньше в свободные дни был и Матвей. Нового телохранителя Эльзы по имени Василий он не видел, или не узнавал в толпе гостей клуба.

Лизка сдала почти все экзаменам, остался один. Самый сложный. Она каждую ночь звонила, чтобы Матвей поверил – муж ей очень нужен.

Матвей выходил на улицу на несколько приятных минут, слушал голос своей девочки. Представлял, как она там валяется одна среди своих формул и графиков в нежном домашнем костюмчике, кусает пухленькие губки, волнуется.

Видео в минуты звонка сам просил не включать, слишком домой хотелось. И спать хотелось. Прижаться, вдохнуть тепло, обнять её.

Он устал от бесконечных пьяных молодых и старых посетителей клуба. Любимая раньше работа превратилась в испытание на прочность.

Когда, на очередном собрании всего персонала присутствовал сам владелец, он только лишь глянул на ребят и уволил двоих за «тупой взгляд».

Матвей в этот момент подумал, что хочет уйти. Очень хочет, чтобы его выгнали. Самому уйти с такой зарплаты не мог, а так хоть причина будет.

И владелец это заметил. Поманил к себе, спросил, что с бизнесом, не планирует ли Матвей продавать свой ресторан.

Матвей объяснил, что все в порядке, но хотелось бы на прибыль работать, а не на проценты за пользование чужими деньгами. Владелец предложил отоспаться пару дней и вернуться к работе. Все дни недели обеспечивать гостям комфорт, как раньше, а не только на три-четыре ночи, как он сейчас выходит.

Матвей извинился и отказал:

– Я не могу. Моя жена ночной образ жизни не ведет. Не могу я ее так оставить.

И услышал неожиданный вопрос:

– Ты с дочкой Янбаева связь прервал? Больше за ней не присматриваешь?

– Не присматриваю. Я сам по себе.

– «Сам по себе» теперь непросто. Денежный поток, который тебя питал, прекратился. И жена тоже скоро заметит это.

Матвей промолчал.

– Давай без молчанок, мне нужны гарантии. Тут тебя убрать хотят… Наполеон ревнует, выступает. Понял, о ком я говорю?

– Понял.

– Друг мой, господин Янбаев, за тебя замолвил слово. Заменишь сына моего, он все равно не работает толково. Тебя с глаз француза уберу. Всем будет хорошо. Но все выходные ты занят, принимаешь условия?

– Да. Спасибо!

– Взгляд разумный, возраст подходит. В плюсе будешь. Сколько ты должен?

Матвей назвал сумму.

– Это она тебя накрыла?

– Я сам попал. Все нормально будет.

– Да уж. Взгляд разумный, а от руки кормящей отказываешься. Гордость она, знаешь, где ценится? Наверху!.. – Мужчина показал пальцем и усмехнулся. – Или в самом низу. Пока ты в серединке мотаешься, гордость одни проблемы создает.

– Я понимаю. – Ответил Матвей, – Не могу по-другому.

– Александр мой тебя в курс введет, спрячет в кабинет. Посиди, поработай с персоналом, проследи, чтобы всё было отлично. Выходи только по надобности, если кто вызывает. И будет тебе плюс. Иди, Аксёнов, подписывай договор и не благодари.

– Спасибо! Я благодарен за доверие.

– Знаешь, кого еще благодарить. Не только меня. Я ему услугу оказываю в обмен на информацию.

Матвей пожал протянутую руку, вернулся в зону бара и решил, что это к лучшему. Элеонора пришла, не пыталась прикоснуться, но она сверкала глазами. Танцевала, хохотала, привлекала внимание окружающих и заказывала напитки только у него, у Матвея. Правда, делала это быстро и не говорила, что ей нужно больше.

***

Настал день, когда они с Лизой поехали в центр планирования семьи. Матвей настоял, что в один из лучших. Он хотел убедиться, что жена к родам будет готова. Она внешне маленькая, но физиологически готова. Ему важно было узнать у специалистов, как она это перенесет.

– Кошка, что там с тобой делать будут, интересно? Может мне тоже посмотреть? – Матвей улыбался, глядя в ее серьезные глаза.

В них не было страха, только Лиза была необычайно тихой.

– Что ты стоишь? Поехали, можем опоздать, – Лиза села в авто, закрылась.

– Ты мне расскажешь, что там с тобой будут делать? – еле сдерживая улыбку, произнес опять мужчина, садясь за руль. – Мне кажется, врачи посмотрят и скажут: «Какая красивая у девочки…»… Да?

– Матвей!… – Лиза кинула умоляющий взгляд и улыбнулась. – Что ты меня смущаешь! Они так не скажут. А вот что ты там будешь делать?… Ходить, как волк в клетке туда-сюда? Потом тебе дадут стаканчик для анализов! И потом…– Лиза расхохоталась. – Я представляю!

– Тихо, кошка. Надо мной нельзя смеяться! Я сделаю всё, что скажут врачи. Поняла? Не знаю как, но сделаю. Это важно для нашей девочки! Мальчика, извини, извини…

– Матвей, хватит, пожалуйста. Не смеши, будь серьёзным. Если мы с тобой будем так себя вести, скажут, что таким, как мы рано детей.

Но, несмотря на серьезный шаг, они всю дорогу веселились и подкалывали друг друга. Матвей мог замолчать, сделать серьезный вид, а потом опять начинал тихо смеяться.

Лиза отворачивалась к окну, вздыхала, и осторожно бросив на мужа взгляд, в голос хохотала.

Когда они зашли и получили направления, записи, талоны, Матвей огляделся и спросил:

– Почему здесь столько мужиков в халатах? Кошка, дай мне посмотреть направление, ты что?? К мужику пойдешь?

– Это врач на УЗИ . Мне такого дали, он хороший.

– Хороший? Нет, прости, пойдем его поменяем.

– Матвей, не надо. Посмотри сколько здесь девушек, женщин… Все к нему.

Она взяла мужа за руку.

– Хорошо, маленькая моя, хочешь к мужчине-врачу, я тебе разрешаю, – сквозь зубы произнес Матвей, – Но только один раз.

Над ним в очереди засмеялись. Матвей строго посмотрел вокруг и сел с улыбкой.

Они заполняли анкету, а после вопроса о генетических заболеваниях у родителей, он отрицательно покачал головой:

– Про отца ничего не знаю, сказать не могу. Давайте сделаем всё, что нужно, проверяйте меня. Полностью на всё.

***

Лиза прошла врачей и дождалась, когда Матвей вышел из кабинета.

– Ну как, получилось?

– Не смеяться над мужем! Лиза! Смотри на меня с уважением.

– Быстро ты! – Лиза уткнулась ему в руку и спряталась, смеясь.

– Лиза, где твое уважение? Я думал о тебе, только о тебе! … Что твои сказали? Ты … мальчика себе запланировала? Или мне девочку?

– Мальчика! Себе!

– А я девочку силой мысли планирую. Так, помечтать просто…. Будь умницей, расскажи мне, как там внутри? Интересно ты устроена у меня?

– Надо было не на бармена учиться, а на гинеколога, если интересно! – усмехнулась Лиза, представив Матвея на месте врача. – Тебя бы все обожали!

– Нет уж! Всех я не хочу. Если бы ты ко мне каждый день приходила, я согласен! – довольно сообщил Матвей и повел ее на выход.

Казалось, этот важный шаг в их жизни перенес на другую ступень, выше, ближе к счастью. Мужчина отъехал с парковочного места, вздохнул с облегчением и провел рукой по волосам.

– Матвей, а ты никогда не хотел найти родного отца? – неожиданно тихо спросила девушка. – Извини, если я лезу не в свое дело. Прости, любимый, можешь не отвечать.

– Я думал об этом, конечно. Особенно после того, как мать уехала, – спокойно ответил Матвей – Но зачем? Что ему сказать? Я уже сам отцом скоро буду. Это раньше имело какой-то смысл. А сейчас – никакого.

– Матвеюшка, я думаю, он бы гордился тобой. Он был бы счастлив, что у него есть такой сын. Я тебя люблю.

– Я очень тебя люблю, Лиза.

– Мой папа недавно мне сказал, что мама хотела мальчика назвать или Артёмом, или Матвеем, – не удержавшись, вдруг ласково добавила Лиза. – Ей нравится твое имя и мне тоже. Но своего я бы хотела, то есть нашего… Девушка на секунду замолчала, замечтавшись, и тут услышала быстрый шепот мужа:

– Только не Максом.

– Нет! Ты что! Я думала Денисом или Мишенькой….

– Лучше Мишенькой! Мишка и… Машка, твоя сестра. Почти ровесники, – Матвей рассмеялся. – Я хочу детей, Лиз. Очень. Это будет наш ребенок. Я люблю твои глаза, пусть у него будут такие же. Или у нее!

Он опять растрогался до слез, как будто представлял уже наяву.

– Ты тоже очень красивый был в детстве, Матвей. Ты идеальный ребенок был.

– Откуда ты это знаешь? Приснилось?

– Нет. Мне Ксюша прислала твое фото. И я поняла, что готова на всё! Даже если у меня будет такой же шрам ужасный, как у мамы. Я все равно хочу.

– Не будет. У тебя будет всё хорошо. Я с тобой буду всё время, не оставлю ни на секунду.

– Только сам не испугайся.

…

Вечером Матвей выключил свет и в клуб позвонил, что едет на работу. Лиза вылезла из постели, подошла к окну. Еле слышно постукивали капли, начинался дождь. Красиво горели фонари и блестели листья на ветках деревьев, но возникло чувство, что сегодня ночь не будет похожа на все прошлые.

Она услышала, как вернулся из коридора муж, почувствовала руки на талии. Он тихонько погладил животик.

– Ты чего, не хочешь спать? Поехали со мной? Я отвезу тебя домой, как устанешь, и вернусь.

Лиза покачала головой.

– Нет, мне так всё нравится. Красиво… Мне здесь всё очень нравится. А тебе?

– Очень. Обожаю наш дом. Я здесь счастлив абсолютно.

– Как в убежище.

– Не хочу уходить, но надо. Мужчины должны работать. – Он нежно прижался губами к её волосам, и обхватил всю. – Пока, детка, а то я сейчас не смогу уйти.

– Вернешься, не буди меня, ладно? Не вздыхай.

Лиза снова залезла в постель, накрылась одеялом и еще пушистым пледом. Матвей поцеловал ее и вышел, на лице было сожаление. Закрыв за собой дверь, спустился и еще раз взглянул на окна.

– Девочка. У нас будет дочь. И я назову ее не Миша или Денис, а Мишель или Диана.

Он, сел в машину и сразу умчался в ночь, надеясь, что никто не заметит значительное опоздание. Сашка всегда прикрывал и расспрашивал с довольным видом, как ему оставлять свою конфетку и смотреть на эти надоевшие физиономии официантов.

Теперь Матвей выходил в зал очень редко, сидел в кабинете, проверял заказы, разруливал претензии недовольных гостей и учил уму-разуму при общении с людьми. Сидел он там с сыном владельца и выполнял роль его «правой руки». Временно, пока не поправит своё положение.

За это он мог быть благодарен. Главное не видеть тонкую, затянутую в латекс фигуру Элеоноры, которая напоминала ему о тех днях, когда Лизка стояла напротив него с вызывающим видом, влюбленная в другого. А он был вынужден заниматься продажей себя той, кто стала противна до умопомрачения.

Дверь в кабинет всегда должна была быть закрыта, но в этот день Александр щелкнул замком, вошёл и сразу начал с плохих новостей:

– Я очень рад, что ты скрылся в тину. Дженни ищет тебя каждый день, и француз утомил. Ты же понимаешь, что у Дженьки планы на тебя, а сестрёнка – это только повод ввести тебя в семью?

– Я женат. Как она может, ну что такое, а?

– Я вот тоже думаю, как бы это устранить? Не то, что ты женат, а то, что она так мечтает породниться.

– Не знаю. Подумай, Саш. Ты же умный и знаешь «небожителей» лучше меня.

– Да. Я думаю, ей нужна интрижка. Француз – скучающий флегматик. Есть у меня один Эльзин бывший на примете. Приезжал как-то с подружкой, танцы странные у них были. Если он инициативу проявит к белокурой богине, ты спасен. И все овцы сыты.

– Хочешь, чтобы я его по стенке здесь размазал?

– Нет. Ты спокойный и умный парень. Жена у тебя конфетка. Она твоя. Сиди и не высовывайся, Матвей. Я сам его позову.

– Не надо сюда устраивать Макса. Саш.

– Ты даже не увидишь его, не успеешь подобраться. Он, кстати вас высматривал. Заодно переключится. Макс тебе должен, помнишь, сколько раз ты его шкуру заменял? Вот пусть должок возвращает. Её чуть с Эльзой стравим, а? Пусть поцарапают друг другу мозги. – Александр лениво улыбнулся.

– Сашенька…. Ты что задумал?

– Хочу помощь тебе оказать. Остальные девушки клуба тебя скромно любят, а эти две нескромно. Достали. Вот я и думаю, какой слух пустить… Найду, что сказать. Только свою жену предупреди, что не только она шутить умеет.

– Не надо, Сань! Пусть они успокоятся. Нет меня, занят.

– Уже прорваться пыталась. Не Эльза, а Женька с сестрой. Сам знаешь, как полнолуние на баб действует. У Женьки француз подпил, или она его подпоила… не знаю. Сестрица приехала, сидит пялится на контингент с наглым видом… Я их решил стравить.

– Ну и что это даст?

– Ничего. Мне ты как бармен тоже нужен. Там девки скучают, нужен такой, как ты, визуально привлекаешь, харизмой своей. Они на уровне отцов сражаться будут, в итоге успокоятся обе. Я тебе гарантирую. Чтобы с твоей женой ювелирша не сражалась и Эльза, то есть сам Янбаев, я уверен, победит ювелиршу. Да, Матвей. Ты все отлично делаешь, лучше, чем я, лентяй. Отец доволен. И я тоже. Снял с меня такую муть.

В этот же вечер Александр совершенно серьезно сообщил Элеоноре, что Матвей дорожит её самочувствием и уважает отца, а ювелирша обнаглела вместе с сестрой. И начались разборки.

Ему на телефон от сына владельца заведения пришло штук двадцать фотографий покадрово, как они зло смотрели друг на друга. А утром, когда всё закрыли, Матвей отпустил официантов, выставил охрану, они вместе с его начальником отправили выручку и собрались домой.

***

Лиза не спала. Она его ждала. Как только он закрыл за собой дверь, пошла навстречу и обняла.

– Что ты моя хорошая? Почему проснулась?

Девушка начала его целовать.

– Кошка. Что случилось?

– Эля звонила мне.

– Что? Ночью? Ты же не ответила, Лиз?

– Она меня жалела, извинялась и обещала, что вы с ней только друзья, и к тебе две стервы больше не подойдут. Её отец и Макс позаботятся об этом. Знаешь, что она сказала?

– Что?

– Спасибо тебе, Лиза, за то, что Матвей стал таким счастливым!

Лиза, сильнее прижимаясь к нему, прошептала:

– Раздевайся, в душ и спать, я с тобой полежу и поглажу тебя. Ты устал.

Матвей сам погладил жену по волосам, коснулся пальцами шеи и склонился с поцелуем.

Его, как одеялом окутывала нежность. Было так хорошо и уютно дома. Он уже почти засыпал стоя. Девушка поняла и сказала:

– Давай без душа. Ты чистенький, умывайся и ложись.

Он отключился мгновенно в объятиях своей жены, обнимал ее и дышал глубоко и спокойно.

– Класс, и как мне теперь выбраться? Я есть хочу и погулять, – еле слышно шептала Лиза, виновато вылезая из его объятий стараясь не разбудить, – Матвей, любимый, прости, я должна гулять и дышать свежим воздухом. Это очень важно… для нашего мальчика…

Глава 8.

Эльза злилась и продолжала злиться.

«Женька-ювелирша не прикоснется к нему, а эта мелочь Лизке не конкурент. Хотя сестра Дженни была похожа, из одной они оперы. Маленькая, тощая, только глаза наглые, дурные и губы искривлены презрением. Волосья жидковаты, темперамент рыбы. Кошачьей мягкости и непосредственности, как у малолетней дурочки Лизки точно нет, поэтому зря ювелирша надеется, что Матвей взглянет на её мелкую и будет у них на два фронта жить. С отцом опять поскандалили, Матвеюшка мириться не хочет, Макс свинтил, меняет подруг, танцует с ними с тусклым лицом».

Эльза видела в группе фотоотчеты его паскудных мероприятий.

«Ну … ушел, так ушел. Три года жил за счет доброй Эльки, а как Элька сдалась – так и на фиг она сдалась…»

В квартиру, где Элеонора обитала с большим удовольствием, позвонили.

Эльза, быстро затушив сигарету и открыв балкон, помахала руками. Отец гонял за курение, все время из рук выхватывал.

Прошла мимо дивана, где она впервые в жизни при Матвее разрыдалась и пыталась донести Лизке, что она тоже не хрен собачий.

Вразвалку зашла в коридор и открыла дверь.

На пороге красовалось невинное дитя.

– Привет, Эль! – сказала она оптимистически. – Ты одна?

– Нет, – обрадовано ответила Эльза. – Теперь нет!

«Класс! Теперь я правда не одна. Матвей бы сказал: «Вот это подарок!» Только мне он в своей квартире не давал находиться больше тридцати минут и говорил это таким недовольным голосом, что слышалось «Вот это хреново!».

– Ты всё время здесь живешь?

– Все время. Кровать купила. Жадины. Вы же свою счастливую кровать забрали. Убираюсь каждый день, и после вашей бойни пришлось обои в зале поменять, – улыбнулась Эльза. – Заходи, Лизка, вспомни все! Хочется же, знаю. У меня есть малиновые корзиночки свежие, вчера вечером привезли. Ты такие не пробовала. На заказ мне делают, специальный такой десерт от шефа…

– Эль, а мы переехали в хороший дом, на третий этаж. Ты знаешь куда? – сказала Лиза, разуваясь, и поставив аккуратно свои белые кеды на полочку.

– Знаю, Лизка. Я там сделала кое-что невменяемое. Надеюсь, вы не в претензии… Это я Макса подослала к тебе. Последнюю проверку, так, чисто для Матвея. Чтобы он или словил тебя на чувствах, или окончательно поверил, что Макс тебе не упал. Концерт у вас был?

– Концерт? Нет. Но у Матвея был приступ. Я думала, кто-то умер, когда он зашел. Зачем ты так жестоко?

– Не знаю. Мне казалось это неплохая идея. Ты его успокоила? Дала, что он хочет?

Эльза залезла на стол и опять закурила. Глаза у нее сверкали смехом и еще чем-то напоминающим ревность.

– Да, я успокоила. Я хочу заключить с тобой мир.

– Хорошо, – сразу улыбнулась Эльза. – Давно хочу нас всех помирить. Не всех, а только нашу четверку.

– Нет, без Макса.

– Что, ты с ним не хочешь даже взглядом обменяться? – засмеялась Эльза.

– Мне всё равно, а Матвею – нет. Не хочу его расстраивать. – Спокойно и серьезно сказала Лиза в ответ. – Он очень устал, Эль. Очень. Ты не представляешь, как он устал.

– От кого? От тебя? – заволновалась Эльза.

– От того, что он за меня боится. И все время следит, все время думает, что ты можешь что-то сделать. Ты или Макс. – ответила девушка. – Он не чувствует себя свободным, все время ждет, что ты его подставишь. И я не могу помочь своему мужу, когда он видит тебя в клубе, и ты ему пишешь, звонишь. Хочешь увидеться.

– А Макс с тобой хочет увидеться, и что? Что здесь такого? Почему нет? Я его не трогаю, даже не пытаюсь. Хочу на него смотреть смотрю. И на тебя хочу, ладно, не дрейфь. Вы – сладкая парочка, которую я знаю. А не чужие идиоты, как эти все вокруг.

– Ты его любишь до сих пор?

– Я всех люблю. … Лиз, я и тебя и Макса люблю. Я теперь, как ты, представляешь? Глаза открылись, и поняла, что я всех, блин, мать твою, ЛЮБЛЮ! И отца я люблю. – В глазах заблестели слезы и капнули. Эльза быстро улыбнулась, затянулась поглубже.

– Эль. Тебе еще больно его видеть со мной? Если вообще больно видеть, тогда зачем ты это себе позволяешь?

Эльзе не нравилось, когда отец лез ей в душу. Слишком самоуверенно он пел про жизнь и, как будто насмехался над ее обидами и страданиями. А с дитём она сразу чувствовала искреннюю симпатию к себе. Взгляд человеческий, честный. Вот, что у нее необычного. Она не лжет в лицо нагло и самоуверенно. Не боится и не лжет.

– Ты, Лизка, умеешь мириться. Но мне не больно. Я уже приняла, что вас двое. И котят ваших приняла, которые когда-нибудь родятся. И нормально это, что ты Матвеюшке так в душу запала, что он с первого дня сиял, как девица влюбленная. Смущался, хихикал, сюсюкал, трогал тебя так аккуратно. Принц на белом коне. – Улыбалась Эльза. – Я своего любовника без боя отдала. А потом нереально пожалела, что не меня он полюбил так феерично и красиво, а тебя. Откуда я знала, что он так может? Еще и женился за тридцать пять секунд.

Элеонора спрыгнула со стола и быстро обняла Лизу за плечи. У нее были холодные худые руки.

«Ведьма или подруга?» – подумала Лиза.

От Эльзы пахло сигаретами, от пальцев и волос. Она не чувствовала этого раньше, когда обнимала девушку. Значит, много курит.

– Ты ждешь его здесь? – спросила Лиза.

– Я не идиотка. Так, предупредила на всякий случай. Или ты думаешь, что я идиотка? Не жду.

– Убеди его, что ничего не сделаешь. – Тихо попросила Лиза. – Я уже не могу смотреть, как он волнуется.

– Ух, ты! Матвей меня боится! Невероятно! Матвей и боится. Что с ним такое? Синдром телохранителя? Я – страшная? Ведьма? Тварь? Понимает, что не сбежишь и не спрячешь самое дорогое, да? Везде найду?

Обида захлестнула Эльзу. Никогда в жизни она не испытывала такой обиды. Была королевой, все боялись, уважали, заискивали и подчинялись, а сейчас только одна мысль, осознание – смеются, презирают и боятся подпускать, как бешенную мерзкую тварь. У нее подкосились ноги, руки ослабли и начали дрожать.

Она побледнела, отошла и села на диван.

Лизка молчала. Сцепила пальцы, подошла к балкону и встала к ней спиной.

Вышла на него и всё так же стояла спиной к двери.

«Казалось бы, вот оно – доверие. Стоит так, как будто в полной безопасности, даже не шелохнется, только волосы на ветру чуть развеваются длиннющие густые такие. Стоит, как неприкасаемая».

Эльза поднялась, взяла со стола сигареты, откинулась на диван и закурила, глотая слезы. Уже тошнило от всего. От отношения к себе, от дрянного запаха, от заваленной объедками и пустыми упаковками, кухни.

– Я хочу, чтобы он, … вы, … все … считали меня человеком. Я человек! Поймите это, блин!!!

«Откуда этот жалобный крик? Неужели это я? Это я???»

Эльза закрыла глаза кулаками.

– Ну что же ты такая дурочка, Эль. Что обижаешься? – услышала она её голос, и сразу захотелось почувствовать руки на плечах.

– Я человек!

– Это твое истинное желание? Так скажи. Я знаю, что ты человек. Вредная и злючка. И никакая я тебе не подружка, никогда ей не стану… Можно рядом сесть? Ты мне не двинешь?

– Садись, блин. Садись! Рада, что ты пришла, представляешь? Не веришь? Курить будешь?

– Буду!

– Шутишь что ли?

– Уже от запаха тошнит. Честно, противно.

– Меня тоже тошнит.

– От меня. Я знаю, извини.

– Нет. Не от тебя. Ты меня тоже боишься? Хотя, что я спрашиваю! Лучше, спрошу, как он там, муж твой? Еще не издох? Достала ты его?

– Не признается, но он устал.

Эльзу опять затрясло. Ей хотелось только одного – чтобы он про нее так не думал.

– Лиз, я в душ. Подождешь? Пойду, пореву немного.

– Иди. Я пока окурки выкину.

– Делай что хочешь.

Эльза ушла в ванную. Она стояла за закрытой дверью, прислонившись к стене, и представляла, как он здесь жил и купался.

Всё осталось почти нетронутым. Ее трясло от глухих рыданий, но в то же время она чувствовала щенячью радость. Не одна, не одна, не одна…. Я не одна…

Помылась, прилизалась, натянула на влажное тело джинсы и футболку, вышла и наткнулась на пакет с барахлом.

– Эль, это ты? – Лиза насторожено воскликнула выглядывая.

– Чего орешь-то? Кто же еще. – Заворчала Эльза – Хозяйничаешь тут.

– Мусор надо вынести. Я пойду домой и заберу. Как ты? – Лиза, будто и не было у них разборок, сидела с чистым стаканом на кухне за вытертым столом.

– Сидишь, как у себя дома! – Усмехнулась она. – Давай чашку сюда, доставай корзиночки из холодильника. С малиной.

Эльза налила в две кружки, уселась и отпила чай.

– А что с твоей квартирой? – Лиза взяла ложку и попробовала корзиночку. Закрыла глаза от удовольствия.

– Ничего, пустует пока, ремонт там идет. Хочешь, съездим, покажу. Мне здесь лучше, всегда хотела тут обитать. Пыталась здесь пожить хоть немного… Матвей начал на второй день бесится, гнал, потом сам ушел. В офисе спал на диване. Две недели со мной он не выдержал.

– Эль, я не знаю, что делать. Хочу, чтобы, если ты приходишь к нему на работу и звонишь, он был спокойным. Ты меня ненавидишь?

– Нет. За что тебя-то? За что вас ненавидеть? Злилась сначала. То есть…

– Эль, я его так люблю, что не смогу без него жить. Пришла попросить тебя, чтобы ты успокоила. Не знаю как, Эль. Не говори ему, что я у тебя была, он злился даже, что ответила на твой звонок ночью. – Тихо взмолилась Лиза. – Ты позвонила, и я подумала, что могу прийти и попросить. Когда тебя не было, он тоже не расслаблялся.

– Я позвонила, да. Разбудила тебя. Эти две стервы близко к вам не подойдут. Ты уже беременная, наверное. Выглядишь как-то не так.. Любит он тебя, сделал свой выбор. А я… Что я сделаю? Тянет к нему иногда, но это не любовь. Так… Весело было, когда-то. Дай хоть немного помечтать! – пропела Эльза, засмеявшись. – Вот и влюбился мой любовник. К тебе я не ревную, уже привыкла, что ты с ним.

– Я еще не беременная.

– Нет? А что тянешь? Бери в оборот. Он-то хочет, признавался тогда, в доме. Вообще, такой стал необычный… Другой, в общем. Я решила, что вы должны быть вместе и со мной нормально, блин, общаться! Я не какая-то прокаженная, я тебе хоть что-нибудь, хоть раз сделала? Ну да, один раз за Макса, я за него многим зубы повыбивала. Но мы тогда пили нормально так.

– Я знаю, я тебе верю, а он нет.

– Макс чувства при себе держать не умеет. Правда, телок. Интересно, как Матвеюшка будет в роли отца? Мне кажется, очень неплох.

– Я не могу ходить беременной, когда он так живет. На грани срыва. Он все время спать хочет, и не спит. Слава богу, экзамены почти все сдала и не надо меня в институт возить. Мы отдыхали, и я только тогда поняла разницу, как он здесь все время напряжен.

– Лиз, я не буду лезть. Можем случайно потусить, и ты посмотришь. И он пусть посмотрит. Я нормальная. Нормальный человек. И гордость у меня есть, нахрена мне добиваться, если он не хочет и отворачивается? И с Максом я так не хочу. Позориться только. Последняя попытка была хоть что-то увидеть, хоть добро в его глазах. Ты знаешь, я тебе что расскажу? Я приставала к Матвею, когда вы еще не женаты были. И он сначала психанул, а потом мне как мужик сказал: «Я буду тебя успокаивать. Пойдем, покурим» Вот этого мне жутко не хватает. Жить без этих слов не могу! Много прошу, что ли?

– Нет. Скажи ему так же. Позвони и скажи.

– Слушать не будет. Всё блокирует.

– Ну что же делать? – Лиза вздохнула и отвернулась – Я скоро беременная буду ходить, что делать, Эль? Он же волнуется, не выпустит меня на улицу. Сказал, что ты опять… И на работе будет думать, что со мной плохое случится. Часами ждал у института, потому, что кто-нибудь из вас может прийти. Так тяжело со мной, я вижу это. Сколько он выдержит? Ночью дома оставлять не может. Хуже отца. «Никому не открывай! Сразу звони!»

– Мне исчезнуть, что ли? В психбольницу лечь? Он, по-моему, только если я за решеткой буду, вздохнет с облегчением. … На цепи придется сидеть.

– Ты можешь влюбиться. Сильно, как он или я.

– Иди ты! В кого? Одни утырки вокруг.

– Василий был симпатичным.

– Эх, Матвей не слышит. Я могу только в него! Или Макса опять в тачку затолкать, увезти, растлить и сказать что люблю.

Лиза замолчала.

– Я о нем часто думаю, да часто. Когда вижу, мне фигово. Но держусь. С Максом по-другому. Не знаю… Ищу встречи, хочу их вернуть и сама удивляюсь – что я делаю?

Лиза сидела, тихо, без движения, долго-долго.

Элеоноре казалось: шевельнись детка сейчас, и всё изменится. День превратится в ночь, она крылья за спиной расправит или исчезнет, оставив ее одну. И тогда она, Эльза, снова уберет пирожные в холодильник, закурит и заплачет.

Что было год назад здесь в этой квартире, разве это было что-то ценное? Нервный Матвей, ухмыляется фальшиво. «Да, дорогая, я обещал твоему отцу не обижать, раздевайся. У нас полчаса на всё сделаешь, что захочешь и мне надо бежать». Как же она орала, как материлась на него, драла когтями, если он смотрел, как на ….

Лизка, наконец, снова взяла в руки чашку.

«Она вся напряжена. Не смотрит в глаза, пусть идет домой, к нему. Он же дома?»

Не выдержала, спросила:

– Как твой-то сюда отпустил? Не знает, что ты здесь?

– Он спит после смены. Не знает, и не говори ему. Я же тогда ночью не сказала.

– Да, дни и мысли были ужасные, но я ничего бы вам не сделала. Кажется, знаю, что нужно, чтобы он поверил. И ты знаешь, иначе бы не пришла. Дружить с тобой легко, Лизка. А на него я должна наезжать, да? Не пищать от восторга, а наехать? Я поняла, врубилась. Тот самый случай!

– Догадливая. Только ты на самом деле не должна больше к Матвею лезть. Тогда будут другие слова, и успокою, и покурим… Ой, он не курит больше.

– Мы ведь в том доме вдвоём… Мы дружили, он нормально ко мне относился, по-дружески. Так было кайфово, самое лучшее время. Мы против всех дружили, и ничего не было в этом эротического! А потом он узнал, что Макс с тобой у твоих родителей живет и конец. Свет погас в глазах, сидел в шоке. Знаешь, у меня мать часто выпивала и так безобразно ревновала отца, крушила всё, резала и рвала его одежду. Меня избивала, как будто я виновата, что он с другими бабами, а ее бросил. Они уже в разводе были тогда, кстати. А твой молчит, и, кажется, вообще никогда ничего не скажет. У него смена сегодня, я его подожду перед клубом, надеюсь, ты не против.

– Я доверяю ему. И он взрослый мужчина, все понимает, что можно, а что нельзя. Элька, если ты это сделаешь, я буду самой благодарной. Если хочешь – подругой. Только бы у тебя получилось не трогать его. Мне надо идти, пора. Может проснуться. Он вообще почти не спал, проснется раз десять, а потом сразу на работу.

– Не звонит, значит спит. Поехали, отвезу, так быстрее.

– Эль, спасибо, я сама. Хочу прогуляться.

– Всё-таки боишься. Да блин! Так ты беременная или нет?

– Нет. Просто хочу на улицу, спокойно погулять, чтобы ты меня не убила в состоянии экстаза, то есть, аффекта.

Эльза хмыкнула и сообщила:

– Бросишь его – убью, и себе заберу! Поняла, зайчиха?

– Ну что это за слово – зайчиха?! Меня так Матвей называл, когда мы познакомились.

– А он тебе не рассказывал? – Эльза улыбнулась и с любопытством уставилась на девушку – Он же всякие книжки умные читает. Перед нашей свадьбой с Максом напился и Максу втирал, что зайчиха… Это на Руси такое животное, несущее в себе особые эротические свойства и близкое к нечистой силе. Если начинается демонический блуд и похоть… ты поймал зайку, – Элеонора посмотрела на удивлённое Лизкино лицо и расхохоталась.

***

Лиза успела вернуться вовремя, но ее волосы ужасно пахли табаком, поэтому она быстро закрылась в ванной. И только после того, как искупалась в ароматной пене и помыла голову, успокоилась. Вышла осторожно взяла чистую одежду и снова закрылась. Её сердце стучало в новом ритме, стало веселей.

«Скоро бедному опять на работу, потом на вторую… И не разрешает петь без него на выходных. Надо упросить, зарабатывать больше можно вместе».

Лиза подошла к своему любимому мужчине. Посмотрела на его губы, так захотелось ощутить их прикосновение, но она про себя прочитала стишок: «Я волчка не завожу, я уселась и сижу, не шумят мои игрушки, тихо в комнате пустой, а по беленькой подушке луч крадется золотой…»

Сейчас у Лизы было чувство, похожее с тем, что она ощущала на острове, спокойно на душе, легко.

Её настроение поднялось еще и от того, что Матвей не просыпался и дышал, глубоко, ровно, спокойно.

Она осторожно пошла в сторону кухни и начала потихоньку резать салат, готовить ужин. Достала еду, разложила по тарелкам, наелась, попила чай, посмотрела фильм в планшете.

На душе скреблась кошка.

«А если он узнает, что я за его спиной просила Элю, еще и уезжала в его бывшую квартиру, чтобы быть с ней наедине? Будет ли он общаться со мной так же, как раньше? Но я не давала ему обещания… Или давала? Не буду лгать, но если бы сказала, он просто бы не отпустил. У Эльки все будет хорошо. Я в нее верю. Она сильная и не сдастся, сможет сказать так, что он успокоится. А я буду спокойно гулять и жить, пока он на работе. А почему я сейчас дома? Надо гулять!».

Лиза быстро оделась и сбежала на улицу.

Когда ей позвонил Матвей, она поняла по голосу, что он только что проснулся и сразу ее ищет. Хотел забрать на машине, но девушка отказалась.

Она открыла дверь, увидела его уже одетым. Опаздывал на работу и все равно дождался ее с прогулки.

– Спасибо большое за ужин, но почему ты будильник мне перевела? Не хочешь меня увидеть перед работой? Где ты была?

– Выспался? Всё хорошо?

– Я на работу опоздаю опять! Лиз, куда ты убежала? Где была?

– Пойдем, я тебя до машины провожу! – девушка рассмеялась,

– Темнеет уже, не ходи так поздно! – Матвей поглаживал ее по волосам, он был явно расстроен, что не удалось перед работой провести время вместе.

– Я знаю, знаю. Хотела, чтобы ты отдохнул. Матвей, а если опять придет, ты можешь быть сдержанным с Элей? Я не верю, что она сделает нам зло.

– Только ты не связывайся.

– Мы… уже связались, ничего не сделаешь! Пока милый, жду тебя утром!

***

Эльза готовилась к разговору, она второй час ждала его машину, но Матвей опаздывал.

У нее, Эльзы, жизнь превратилась в череду бесконечных пустых дней. Пока не позвонил штатный мальчик и не сообщил, какие слухи ходят в клубе. Лизка несчастна, Матвей её достал, они разводятся.

«Неужели???? Неужели Лизка на самом деле в Макса втюхалась, а Матвей так, для развлечения был? О Боги, вы есть! Вы меня услышали!!! Небеса, я не зря молилась!»

И так все оказалось на самом деле ужасно. Всё у них оказалось еще лучше, чем было.

«Высокий, сильный, гибкий, красивый …. Нежный…. Но только с другой! И она не сразу ответила ему на любовь. Далеко не сразу!»

Эльза полюбила его с первой минуты знакомства. Столько мыслей возникло чудных. Было стеснение. И ярость от того, что недоступен. Только купить, купить, заплатить и слушать, как он насмехается. Все же проскакивал в нем человек. В моменты жестких страданий, он видел в ней больное животное. Злое и больное.

«Неужели я однолюб? Не дай Бог. Неужели никогда и никого не полюблю по нормальному? И сама, сама ему позволила к этой соплячке поехать! Сидел наглый, равнодушный, а вернулся… Вернулся, как после потрясения, растерянный, словно щенок».

Эльза не могла представить себе, что Матвей, который на баб смотрел хуже, чем на паразитов, влюбился. И будет так её молить, стоя на коленях. Взгляд был, как у сумасшедшего поэта.

Эльза в свою брачную ночь рыдала, кричала, умоляла и звонила ему каждые тридцать минут, глядя на часы, держа в руках, дрожащих от ужаса, телефон. А потом делала вдохи, усмехалась и слышала его дрожащий от удовольствия голос. Счастливый голос. «Да, детка со мной. Унизил, отшлепал, насиловал. Сейчас не спит, рыдает».

Он ей врал в каждом слове.

Еле дожила, чтобы не побежать ночью, не поехать к нему и не разорвать девчонку в клочья. Отец увидел, сжал в объятиях и сказал, что не будет больше этой девчоночки, никто ее не увидит, и от Матвея он утром заберет.

А Матвей не подчинился. Первый раз не подчинился. «Не отдам, присмотрю». Холодело тогда все внутри, как сейчас.

Эльза вспоминала, как словно робот, брызгала свои элитные сногсшибательные духи, застыв в этом действии, пока не начала задыхаться от удушающего аромата. «Детка. У него дома. Осталась у него дома. Охраняет». Поехала к нему в ресторан, хотела сознаться, что любит, жить без него не может. Хотела броситься в объятия, а он там с администраторшей по-быстрому в кабинете стонал. И девчонка Лизка в машине, грызла какую-то сладость. Детка. Еще и кинулась обнимать.

Макс тогда Эльзе был противен, ненавистен. Как и в последнее время перед свадьбой. Но он тоже, тоже так попал. Эльза целовалась с Максом и ждала, а вдруг Матвей приедет? Усмехнется и скажет холодно: «Элеонора, может, хватит? Всё у тебя хорошо, чего тогда звала? Я тебе кто? По вызову? Это тебе к другим надо обращаться!» Глазами ледяными осмотрит всю, как пустоту и будет сидеть рядом, зарабатывать на ее чувствах.

Вот такое прошлое. Картинки перед глазами мелькают. Вызывая стыд и нотальгию сопливую. Как можно было вести себя настолько глупо?

***

Увидев хорошо знакомую машину, Эльза медленно вышла и встала посреди дороги.

Матвей остановился, вылез из авто, сразу опустил голову. Встал в стойку.

– Уйди Эльза, не смей!

– Ты что, падаль, её обмануть решил? Ты настолько подлец, Матвей? Деньги дороже?

– Что ты несешь? – он поднял глаза.

– Лизка невинное создание. А ты, скотина, настоящая. Влюбил в себя девчонку и решил ей отмстить той же монетой? Да, ты … падаль. Падший мужик. Такую, как она, ты больше никогда в жизни не найдешь. Я в шоке, Матвей. Она же преданная… Сиськи что ли маленькие? Так они вырастут, ей же восемнадцать всего.

Матвей молчал, а Эльза продолжала.

– Продажный ты. Скотина. Зря я вам помогала, все зря, и таблетки мои тоже зря. Я умирала там, чтобы папаша вас в покое оставил, а ты променял её на бабло. Мне очень жаль твою Лизку, лучше бы Максу её оставил и не влюблял в себя.

– Ты реально сумасшедшая. Эльза, не отказывайся от лечения. Ты реальный псих.

– Я нормальный человек. А ты решил всем бабам отомстить и нашел самую беззащитную, почти невинную жертву. Почти. Психологический тиран. Влюбил в себя и кидаешь так жестоко. Матери своей через неё мстишь. Ладно, пшел ты! Я сама буду ее успокаивать, мне не привыкать. И Макс приведет ее в чувство. Ты своего не добьешься.

– Элеонора, я сейчас бригаду тебе вызову. Постой на месте минутку.

– Хочешь сказать, ювелирша врет? Ты её брачный договор не видел? Скотина продажная. Развод только сразу тебе не дадут, не надейся, я Лизке адвоката найму. Отсудим квартиру и пол ресторана. Гад, я так и знала. Актёр подлянский.

– О чем ты, Эльза? С этого места подробней начни…

Матвей медленно подошел и посмотрел внимательней холодными глазами.

– А что подробней? Мой отец с Дженькиным отцом разбираться начал, у них тёрки. И я все узнала. Ты же в курсе, что мы сцепились с ней из-за тебя? Или не в курсе? На мне ты не женился потому, что эту сестру долбанушку ждал. И с Дженни у тебя было всё на мази, если бы не Француз. Понравились обе малышки да? И ты нашел причину Лизку кинуть? Я в шоке, Матвей. Почему тогда не я? … Я тебе уже обламывала свадьбу, не будет ничего у тебя с Женькой, блин, и с её сестрой не будет.

– Элеонора, ты несешь адскую чушь. Я не собираюсь разводиться и тем более, снова жениться. Я жену люблю. Что за слова, откуда ты их взяла? Иди-ка сюда, в глаза глянь! Накурилась? … Ничего не принимала?

– Тест давай, пройду! Ты сам выглядишь паршиво, как продажный ублюдок! Я все думала, неужели ты можешь, правда, ей такую жизнь устроить? … Она же, как ты сказал – почти ребенок.

– Так и есть. – Матвей улыбнулся. – Ты дура, что поверила. Или не поняла. Я счастлив с ней. Мы любим, обожаем друг друга.

– Давай, сделай так, чтобы я поверила. Отец тоже удивлен был, недоволен тобой. Лизка ему очень дорога. Он поболтал со своими, сказал, что похоже на правду. И ты работаешь круглосуточно теперь. Так, чтобы она одна была. Хочешь потихоньку слить?

– Нет не хочу. Я работаю потому, что деньги нужны. Перекрою сейчас и нормально в ритм войду. Пару месяцев для начала. Договорились так. Эй, тест пройдешь. Сейчас к входу иди, тебя встретят.

– То есть, ты с Лизой будешь? И не мстишь? Или ювелиршу разведешь с французом? Ты с кем будешь, колись?

– Бред какой. Эльза, ты чокнутая. Я люблю только Лизку и женат на ней. Всё остальное неправда.

– Ладно, посмотрим. Только рискни, Матвей. Лучше бы тогда на мне женился, чем на этой слепой безглазой Женькиной сестре с кривыми ногами.

– Я женат, Эльза! – повторил Матвей.

– Ладно, я сказала. За каждую деткину слезу буду тебя царапать. … А я, кстати, сейчас у тебя в квартирке живу… И балдею. В моей ремонт. Всё снесли, потому что хочу забыть Макса. А т ебя не хочу. … Матвей, скажи еще раз, что детка в порядке и ты её не бросишь. Я сначала приехала в клуб проверить так это или не так. А потом отец с этим ювелиром закусился… И уже на тему того, что ты без брачного договора на сестре Дженни женишься и станешь у него управляющим…

– Что-то я, Эльза, поверить тебе не могу. Врешь ты. В доверие втираешься.

– Я к твоей Лизке и к тебе очень хорошо отношусь. И не позволю всяким ювелирам…

– Ты масть сменила что ли? Пики на бубны?

– Да, скоро на сердечки сменю. Матвей, то есть котята у вас будут. Или отец зря так шутил?

– Не твое дело. – Матвей взглянул на нее с недоверием. – Я опаздываю. И не звони моей жене по ночам, она спать должна спокойно. Вот ты курица. Что прилетела опять? Успокоиться не можешь? Где твой новый телохранитель?

– Покурим, Матвей?

– Я бросил. Здоровье берегу. Ребенка хочу. Давай, иди, проверяйся, а то слишком странно себя ведешь. Покажешь Вадиму тест, я сейчас ему позвоню, поняла?

– Я чистая, но давай звони. Не смей ее бросать, Матвей, она золото.

– Знаю. Иди, Эльза, успокой меня, что ты чистая. Иначе плохо тебе будет.

Эльза с пылающим лицом, вся мокрая от пота пошла в сторону входа, снимая куртку.

«Всё! Мир! Не трону! Хрупкий мир. Как тонкое стекло».

Глава 9.

Матвей прошел в кабинет, закрылся. Задумался. Это не Лизкина шутка про наш развод, это что-то большее. Серьезные дела.

Он стал усиленно вспоминать историю, которая была больше трех лет назад.

До того, как посадили Макса, и у него погибла мать, Матвей стал свидетелем сцены между Элеонорой и довольно богатой любвеобильной клиенткой клуба Дженни.

Дочь крупного ювелира уже была обручена с подобранным семьей женихом. Эльза тогда еще более опасная, вся в коже, в шипах. Браслеты, кастеты, пистолеты, тяжелая музыка и Макс с ней в обнимку.

Разнимали Эльзу и Дженни несколько раз.

Он работал тогда сразу в двух известных местах по сменам. В клубе, где серьезно много народа, грандиозные вечеринки, и в ресторане, который был его любимым заведением, а сейчас собственным бизнесом. Эльза тусовалась в основном в другом клубе с отцом или своей компанией, а Дженни здесь, в «ЭлиZiuм» была почти каждый вечер.

С Элеонорой Матвей давно знаком был, но больше с отцом отношения наладил.

«Не помню! Черт, надо вспомнить. Контракт брачный? Неужели это правда? Она что, моей Лизе сказала, что я с ее сестрой встречался и жениться думал? Нет, даже не подыграл тогда. Отказался от свадьбы, посоветовал искать другого подставного жениха. Ее отца-ювелира видел только раз на банкете. Я им прямо сказал, что не женюсь никогда. … Дженни один раз в машину села и позвонила, чтобы за рулем проводил. Довёз. Один раз точно было с ней прямо… О, вот нельзя связываться с этими мажорками! Не отстанут! Эльза да, тогда уже привязалась ко мне. Но она казалась такой недалекой, как будто разума совсем нет. Только успевал растаскивать. Так что было-то?»

Матвей позвонил, дал распоряжение и пошел проверять все ли на местах и в какой форме. Сашки, сына владельца и управляющего еще не было.

«Может он подскажет. Дельный парень. Сашенька. Такой блондин улыбчивый, ленивый, глаза с прищуром, дорогой костюм, перстень с черным бриллиантом».

Матвей давно знал его. Доверять можно, с персоналом на «ты», лояльный к нормальным людям. Вычисляет нечистых на руку в секунду, знает всех постоянных клиентов и умело манипулирует приезжими.

Платит – просто сказка. Проценты за скорость начисляет. Премии за лояльность-благодарность.

«Назначили невероятно много, такое ощущение, что это Эльзиного отца бабки. Таким путем, решил вернуть за игру?»

Матвей усмехнулся. И через несколько секунд застонал, взялся за голову.

«Как только объявилась эта младшая сестра, перевели на должность, спрятали с глаз долой, … сразу и Эльза пожаловала».

Она никогда не прекращала ему вопросы в сообщениях задавать о жизни молодой, которые Матвей оставлял без ответа. Но не приезжала.

«К ресторану только несколько раз, останавливалась и сидела в машине. Не заходила, охрана моя видела. Я ориентировки дал, если появится. Нехорошо как на душе».

Позвонил Вадим:

– Матвей, чистая она, следов запрещенных веществ не обнаружено. Пускаю. Валерию Яковлевичу сама позвонила, жаловалась на тебя, что ты ее проверяешь.

– Не слышал, что он ответил?

– Кажись, ответил:«Так тебе и надо, веди себя прилично».

– Она в зале? Где?

– Она в зоне танцпола, диван облюбовала, одна. Опять хочет напасть на Евгению, вижу, как смотрит. Я слежу, не волнуйся.

– Не волнуюсь. Бесит она меня и напрягает. Лучше бы ты ее отправил в другой клуб, Вадим.

– Кого? Элеонору Янбаеву? … Ты что? Я потом нигде работать не смогу. Матвей, ты же знаешь. Только Александр Иваныч может её выпроводить без последствий. И то не факт.

– Да знаю. Еще больше бесит. Ладно, Вадим, постарайся не допустить драки.

– Александру Иванычу скажи, что Француз опять про тебя спрашивал. Аудиенции хочет.

– Хорошо, приедет – скажу.

Француза Матвей тоже знал давно. Николас, то есть, теперь уже Колян, вообще должен быть благодарен, потому, что жену его будущую Матвей всегда ему в руки сдавал. Звонил и сообщал, что пора ее домой увозить, уже распустилась, и нравственность на нуле.

Руку Матвея Француз потной ладошкой пожимал, челкой тряс и забирал.

«Женился, возмужал за год и все равно отомстить хочет. Уволиться, наверное, придется. Но ничего, почти миллион уже отдал. Осталось… Ладно. Справимся».

Александр зашел вместе с французом, который заметно вспотел и нервно дергался.

– Матвей Сергеич, ты у нас нарасхват. Вот в чем дело, господин тебе хочет взятку оформить, чтобы ты свою Элеонору успокоил, и она не пугала наших гостей. Сможешь?

– Она что делает?

– Она мою жену нервирует. – Процедил «Француз», – Я так понимаю, ты здесь для того, чтобы коктейли смешивать? Иди и мешай. Я настаиваю, чтобы жену с подругами не смущали. Только лапы свои не показывай ей накаченные. Ты обслуга, и всё.

Матвей улыбнулся в ответ на его слова.

– Понял, кто я, Коль. Всегда за честь и нравственность выступал, аморально устойчив на сто процентов. А как насчет самому защитить свою жену?

– Взятку тебе Александр Иванович отдаст, – нервно сказал на это мужчина, – Эльзы здесь быть не должно. Два месяца, и мы улетаем. Слухи тоже никому не нужны. … Справишься?

– Постараюсь убедить.

– Матвей Сергеич даже с человеком дождя справится! Если нет, я к ней шестерых ребят приставлю. – Саша коснулся локтя Николаса.

– Чтобы не было ее. Никаких ребят

Матвей понял, что его заточение и спокойствие закончилось раньше предполагаемого срока. Завтра встанет на свое место. В итоге у Матвея останется два выходных полных дня. «Понедельник, вторник с женой. Четыре смены в баре, воскресенье за Александра, он вообще не приезжает, и … Лизонька моя! Целых два дня!»

Эльза пила фруктовый смузи, курила что-то длинное. Она раскинулась на диване напротив пары сестёр, которые сидели с компанией и хищно наблюдала.

Увидев Матвея рядом, не просто удивилась, а была шокирована. Подскочила, села, уставилась, вытаращив черные глаза с блестящими фонарями макияжа вокруг. Затушила свою сигарету, спрятала руки.

Он, молча, смотрел на эти действия и хотел, чтобы стихла на время музыка.

Наконец, Матвей сел рядом, закинул руки за голову и произнес:

– Элеонора. Тема такая. Ты не должна здесь находиться до конца августа. Это реально?

– Я?

– Ты.

– А, поняла. … Меня здесь не было давно, я соскучилась по блондинкам напротив. Ты что, хочешь с одной из них замутить? Жену обманывать не дам.

– Нет, так надо, Эльза. Мне надо. Сможешь?

– Матвеюшка, а как же ты без охраны? Я не позволю этим ювелирным шаловливым тётям шалавничать вокруг тебя. Только Лиза имеет право. Ты женат.

– Свали на два месяца.

– Опять тянет к бессмысленным связям?

– Элеонора, лучше помолчи и свали. Никогда меня не тянуло к ним. Я нашел себе жену, и в ту же секунду понял, что это она. Это жизнь моя. Не лезь ко мне, я сам себя охраняю. И не хочу тебя видеть.

– Где-то я это уже слышала. Вот эту последнюю часть. Не мой ли жених Макс это говорил перед нашей свадьбой? И после свадьбы?

– Не напоминай себе плохое.

– Как жена отпускает тебя? Не ревнует?

– Нет, я верный.

– А я бы ревновала. Странно. Может она играет до сих пор?… Молодая, ведь, игривая.

– Пусть играет, что хочет со мной делает. Я любое отношение приму. Я ее люблю безумно.

Эльза отпила розовый молочно-фруктовый смузи и протянула руку с открытой ладонью.

– Что это значит? – процедил Матвей, прищурив глаза.

– Ты же ко мне с просьбой пришел? – нервно спросила Эльза. – Это важно для тебя?

– Важно. Мне с ними проблемы не нужны. Мне деньги нужны.

– Отлично! По рукам, я согласна свалить.

В глазах у Эльзы он ничего не мог прочитать, никогда и не старался, поэтому наблюдал за губами. Рука ее дрожала и висела в воздухе.

Эльза была из тех, кого он считал неадекватными. Кинуться могла в любой момент. Обнять или разодрать когтями лицо. Ударить кулаком, дать пощечину или прильнуть щекой к щеке. Сейчас улыбается, и уже кастет надевает, через секунду удар или бросит любой под руку попавший предмет.

К столику на сторону Матвея присела девушка с длинными темными волосами, модно одетая и тут же потянулась к нему, не обращая внимания на Эльзу. Он отодвинул незнакомую нахалку.

Элеонора продолжала сидеть, не двигаясь. Стиснула зубы. Это было оскорбление, все ее должны знать и бояться реакции.

Девушка снова полезла. Матвей её спокойно послал, и тогда «третья лишняя» ретировалась.

Эльза не напала и не разоралась. Она вздохнула и откинулась на диван. Тут же снова закурила.

– Что это значит? – повторил Матвей. – Что ты вообще здесь делаешь?

– Дела у меня здесь, – без улыбки ответила Эльза.

А сама подумала: «Вот я сижу, держусь из последних сил, чтобы к тебе на шею не броситься и не почувствовать сильные руки, которые меня по спине легонько похлопают. И голос твой тихий услышать хочу, слова твои обычные: «Всё, всё, хватит беситься, курица, не успокоишься – плохо тебе будет» Мне тебя не хватает, Матвей, неужели ты не понимаешь?».

– Исчезни на два месяца. Твои дела подождут. Это важно.

– Ты мне скажи честно, Лизку не кинешь ради младшей ювелирши?

– Да ты с ума сошла. Нет, конечно. … Элеонора, дорогая, исчезни, а? Мне надо работать, сложно всё. Надо, а я не могу. Такие условия поставили.

– Тебе бабки нужны. А мне не нужны. Я верну тебе деньги.

– Нет! Иди ты отсюда. Ничего у вас не возьму и никаких больше подстав. Поняла меня?

– Матвей, ты чё такой нервный? Жена не дала? Извини, ладно. Видишь, я умею извиняться.

– Значит, так, – Матвей быстро взглянул на часы. – Через десять минут ты допьешь и отсюда уедешь. Тебя здесь не будет. Поняла меня?

– Не поняла. – Эльза наклонилась и протянула ему снова руку. – Я даром ничего не делаю, Матвей. У нас с тобой могут быть только денежные или дружеские отношения. Подумай, что тебе ближе. И что тебе важнее.

– Сколько ты хочешь?

– Это ты продажный. – Эльза кивнула головой. – Я так и знала. Ты продажный и по-другому не можешь. Лиска … Она бессильна. Хотела играть с нами, хотела тебя научить любить, ценить человека. А ты не можешь.

– Не оскорбляй меня.

– Ты сам себя оскорбляешь, Матвей. Хочешь платить мне, чтобы я не появлялась, хотя можно просто попросить просто, как друга. И я уйду.

– Ты не уйдешь, ты подойдешь еще ближе. А я этого не хочу, извини. Прости меня за всё. Не могу я! Не могу!

– Ты что, думаешь, я без этого нашего «тёмного влечения» жить не смогу? Мне нужно только, чтобы ты сказал несколько слов и посмотрел, как на человека. С друзьями не спят, их не имеют, Матвей.

– Что я должен сказать?

– Ты обещал мне, что будешь успокаивать. Много прошу, что ли?

– Много, Эльза. Я не могу.

– Ты помнишь, просил у меня помощи? Говорил так: «Если я тебе хоть немного дорог»… Боялся за нее. И я уехала в клинику умирать. Ты помнишь?

– Помню.

– Не бойся за Лизку. Я ее больше всех уважаю, она не продажная тварь и лжец. Она – золото. Она – наша «детка».

– Ты уйдешь, если я попрошу, и всё?

– Да. Я хочу вернуть дружеские отношения, которые у нас были там, в лесу. Мы с тобой остались одни. Я видела тебя умирающим от любви и решила сделать вас счастливыми. Я принесла себя в жертву, потому, что хотела помочь своим друзьям. Мне было жалко на тебя смотреть, а себя мне никогда не жалко.

Эльза была измучена своими неослабевающими чувствами, страхом, обидой, хотела оправдаться. Она обессилела.

Матвей думал под шум танцпола около минуты, а потом наклонился к ней, не дождавшись тишины, и произнес:

– Знаешь, что такое верность? Это доверие. С друзьями нет ярости, ревности и злости. Друзья прикроют спину, не обманут, на них можно положиться. Это не просто слова, Эльза. Я не могу на тебя рассчитывать, ты мне не друг.

– Это не просто слова. Я верный друг.

– Ладно. Давай свою руку. И вставай. У тебя уже пять минут осталось, – решительно сказал Матвей и опять посмотрел на часы.

Эльза третий раз протянула ладонь и почувствовала его горячую руку. Быстро хлопнул, сжал и отпустил.

– Заплати за меня, ладно? Я пошла.

– Да. Пока, Элеонора.

– Пока, Матвей. Лизке привет!

Она встала, еще раз с усмешкой посмотрела на этих блондинистых куриц. Они тоже всем столом, плотно сидящей компанией в блестках на нее выжидательно уставились.

Матвей поднялся и ушел, исчезая в толпе беснующихся клиентов клуба. Не оглянулся на нее. Не мог или не хотел. Неважно. Он согласился. Видел, не мог не видеть, что ей плохо без него очень.

На улице Эльза открыла машину. Хотела сказать себе, что всё получилось, но горло перехватил спазм. Она с трудом вдохнула, и решительно села.

Набрала номер Лизы:

– Не спишь?

– Привет, Эль, как ты? Прости меня, я не хотела, чтобы тебе было … больно. Я люблю тебя, Эль. Если ты еще с ним не встречалась – не надо.

– Я встречалась, все нормально. Ты-то что ревешь? Спокойно… Ревнуешь что ли? Вот дура-то! Да не трогала я его, надо больно.

– Нет, я не ревную, – всхлипнула Лиза, – Представила себя на твоем месте.

– Ты бы на моем месте точно тут всё залила слезами так, что полы б пришлось вытирать. Я так любить не умею. У меня всё по-другому. – Эльза хохотнула, представив ее трогательное лицо без косметики, – Я бы на месте Матвея устала от твоего нытья.

– Эль, ты на самом деле в порядке?

– Ответь мне на один вопрос. Вы уехать хотели. Почему не уехали?

– Папа мой сказал, что Матвей не налетается. Это тяжело – перелеты. Там все заведения обзвонили, работы не так много, платят мало… Он и бизнес продать хотел, но я так не могу. Так нельзя. У него было всё, а со мной…

– Разорительница ты хренова. И я тоже. А что в клубе не выступаешь? Там знаешь бабла сколько?

– Не знаю. Я бы хотела ему помочь.

– Хочешь, с отцом поговорю? Или ты уже беременная, поэтому ревешь каждые пять минут? Я знаешь, какая была плакса. Очень все время есть хотелось и слезы постоянно по любому поводу.

– Нет, я … мы еще только хотим.

– Давай, пока он спит, посидим в Миллениуме, кофе попьем, а то тебе потом нельзя будет. Только не трынди своему. Он еще пока в напряге.

– Хорошо. Элечка, спасибо!

– Лизочка, пожалуйста! Фу! Кем я стала?! – Эльза засмеялась. – Спать ложись и не реви, а то твой самец просил не будить по ночам!

Глава 10.

– Всё, ушла с концами. – Пробурчал Матвей, войдя в кабинет к Александру. – О чем-то моя Лизка ей так сказала, что у Эльзы совесть пробудилась и наглость спряталась. Оборотень превратился в человека. Я спокойно буду работать, Саш, на своем привычном месте. А ты на своем отдыхать. Француз доволен? Обещала не возвращаться, думаю, не вернется. Почти сто процентов.

Лицо управляющего расцвело в улыбке.

– Милаха она у тебя. Твой конверт в сейфе, заберешь, когда домой поедешь. А на французские денежки купи своей французские духи. Завтра будь молодцом, улыбайся дамам, они там тебя ищут с собаками. «А где ваш такой симпатичный бармен, а почему он не работает? Вы что его уволили?» Затрепали. Поужинать не хочешь? Я уже заказал на троих, завтра в семь.

– А третий кто?

– Твоя милаха. Возьми её к нам, пусть попробует. У нас вкуснее, чем у тебя. И дороже. В шесть раз, между прочим.

– Ты откуда знаешь?

– Да мне доложили, что у тебя жена – ангел. Агент там мой на разведку ходил, весточку принес что почем. Рассказал, как твоя краса поет девственно чистым голосом. И сколько ты ей платишь Матвей? Она за еду у тебя старается или за твои ласковые руки?

– Сашка, ты что? Не думай даже. Она уже не поет, всё.

– Почему ты такой злой? Я же добрый, а ты злой. Просто спросил, не хочешь – не надо. Но мог бы заработать, я бы такую взял. К нам приезжают артисты иностранные в следующую пятницу, можно ей попробовать спеть у нас, если будет желание. На полчаса всего, или час, пока перерыв у них будет. Смотри, решай. Все только от тебя зависит. Сумму скажу, и убедишься, что это того стоит.

– Не надо. Её потом могут достать.

– Хорошо, но ты не прав. Таких, как она – очередь стоит. Я тебе на самом деле хорошее предложение сделал. Слушай, смотрю я на тебя и диву даюсь, ты расцвел, как кактус! И цветок внутри души цветёт. Все бабы пищат. Француз даже по тебе пищит. Тоже такой цветок хочет, я нутром чую!!! – Парень громко расхохотался, а Матвей встал, скромно засунул руки в карманы прошелся по кабинету.

Наконец Александр хлопнул по столу управляющего и строго сказал:

– Хватит! У меня выходной, а я здесь управляю! Завтра поужинаем всласть, и поеду к своей мимимишке, попробую уговорить ее побаловать медвежонка. Слушай, вот она такая уже тетка взрослая, а меня все медвежонком зовет. Это с мозгами что-то да?

– Откуда я знаю. Сам выбирал.

– Так я по другим параметрам выбирал, черепную коробку у нее не открывал. А вдруг там не мозги?

– А что?

– Синтепон…

– Медвежонок, ты, конечно, любишь фантазировать. Протестируй ее, проверь айкью и будешь знать.

– Ага, уровень амёбы. Но такая аппетитная. А твоя тебя как называет?

– Матвей. Любимый. Любименький. Мой Лис. Хорошо она меня называет. Ласково.

– Ой, только не плачь. Шо такое лицо?

– Нормально всё. Одна она там, а так все нормально.

– Скоро будет не одна. Всё закроешь сегодня и к отцу отправишь с выручкой, конверт свой не забудь.

Матвей приехал только в семь утра. Он решил сразу рассказать Лизе о разговоре с Элеонорой, но не решил, будет ли ее допрашивать. Ему казалось это неправильным, как будто не доверяет и хочет проверить.

Лиза спала на его половине кровати, обхватив руками вторую подушку. Присел рядом и смотрел на лицо жены в темноте. Шторы почти не пропускали свет.

Вспоминал их съемную квартиру, эту истерику перед свадьбой из-за сообщения Эльзы. Как она от него чуть не убежала, а ведь это было зло. Эльза находилась в клинике, но все равно ему не давала жить и чуть не лишила самого дорогого. А задание с нижним бельем?… Как можно верить человеку, который всегда подставляет?

До сих пор Матвей не мог забыть слова психолога, тоже от Элеоноры, что такая, как Лиза, расцветет, а он сдохнет. Что она не умеет любить мужчин, только себя, своих родителей и своих детей. Мужчины для нее – всего лишь источник удовольствия.

«А где мое удовольствие? Почему после того, как уже все анализы готовы, она сбежала гулять одна и не захотела быть со мной, когда я проснусь? Вдруг, она не хочет ребенка и делает это только для меня? Так нельзя. Надо спросить, надо устроить допрос… Прости, детка. Я должен знать. Если будет избегать меня, значит, пока не готова к детям».

Матвей не заметил, как вздыхал рядом с ней, а Лиза уже проснулась, но не открывала глаза, делала вид, что крепко спит.

Ей сегодня не было смешно, она сразу вспомнила о том, что Матвей встречался с Элей. Муж еще раз печально и резко вздохнул.

Хотелось приоткрыть глаза, посмотреть.

«Кажется, он сидит на полу. Почему не ложится? А, я сплю на его половинке!»

– Не вздыхай, любимый! Я сейчас перелезу на свое место, – тихо, не открывая глаза, улыбнулась девушка.

Воцарилась тишина.

Матвей приблизился к её губам и прошептал:

– Это кто здесь притворяется? Кто эта наглая кошка, разлеглась на моем месте и почему? Ты скучала одна? Надоело спать одной?

– У тебя удобней…. Ложись, ты устал.

Он аккуратно убрал пряди волос с её лица и нежно тихо спросил:

– Солнышко, помнишь, мы договорились с тобой? Только правду…

Лиза открыла глаза и кивнула. Поцеловала сама осторожно и аккуратно. Дыхание было свежим, родным и теплым, но губы чуть пахли мятой.

«Она только легла? Не спала всю ночь?»

Не переставая её нежно целовать, спросил.

– Ты… на самом деле хочешь ребенка? Или еще рано? Хочешь или нет?

Лиза удивленно отстранилась и улыбнулась.

– Конечно еще рано. Но я очень хочу. Мы можем подождать, Матвей. Я понимаю, как тебе тяжело со мной. Давай, как ты скажешь, так и будет, хорошо?

Сердце бешено забилось в груди. Такой ответ не просто обрадовал, он всю душу перевернул.

– Милая, мне с тобой легко, как с перышком… Я просто хотел знать, ты меня избегаешь или нет. Вчера ты ушла. Мы не виделись, не были вместе. Хотел, чтобы сказала правду.

Лиза посмотрела еще с большим удивлением и недоверием.

– Ты чего? Это один раз всего. Так распереживался. … Я просто хотела, чтобы ты отдохнул, выспался. Матвей, ложись уже, ты же сегодня еще к себе в ресторан хотел ехать. Сколько времени?

– Я не знаю, кажется семь утра… Лиз, скажи, как тебе одной?

– Нормально, как всегда. Жду тебя. Почему для тебя это так важно?

– Я хочу знать, что ты чувствуешь, когда одна.

– Я часто в детстве была одна. Или с подружками. У меня такого, как ты не было. – Она тихо засмеялась – Такого Лиса. Хорошенького. Сейчас просто не надо в институт и времени больше. Но ничего, не волнуйся, мне здесь нравится. Ты в душе был?

– Сейчас пойду. Поваляйся пока. Ты прелесть моя, я тебя люблю. Принес тебе что-то очень вкусное.

– Ты устал? У тебя такой вид несчастный.

– Нет, даже не надейся. Я всю ночь скучал по тебе. Сейчас вернусь, детка.

– Спасите!!! – Лиза испуганно открыла широко глаза, опять тихо засмеялась и уткнулась в подушку, продолжая смеяться, чувствуя, как он кусает ее бока и смеется в ответ.

Матвей стоял под душем и думал, вспоминал то время, когда он стал сильным, наглым, гордым и злым – именно так он тогда ощущал себя в обществе игроков. Но кем он сейчас себя чувствовал? Счастливым и доверчивым мальчишкой. У него первая любовь и безумное желание быть только с ней. А она спокойно остается одна.

«Девчонка, восемнадцать лет, вся жизнь ее проходит у окна. Уже не смешно. Подруги подставили, я в клубах пытаюсь выйти на нормальный баланс, деньги, все из-за денег…. Отдых на пять дней, родители далеко. Привязать её хочу к себе, а сам… Был другим. Успешным, богатым, всегда свободен. Заеду в свой ресторан, посмеюсь с ней, вкусно накормлю, все время вместе были. Потом началось. Зачем? Зачем я задаю себе эти вопросы? Потому, что она сейчас представляет, что я ее с ребенком, девочкой или мальчиком нашим одну оставлю. И не скажет, потому, что смирилась, считает это нормальным. Я же знаю, что мне еще долго так, год пахать, не меньше. Если правильно посчитать – больше».

Он вспомнил день, когда Эльза первый раз сказала: «Не откупишься».

Ворвалась к нему домой со словами: «Знаешь, зачем пришла? Знаешь! Чтобы ее даже в роли домработницы в твоем доме не было. Я тебя разорю, а когда она поймет, что ты никто, приму обратно. С нуля начнешь, понял?»

Он знал, что Эльза способна и разорить, и посадить. Но ожидал, что за время их свадебной поездки с Максом бешенство вылечится, и Эльза его помилует. Не помиловала. И себя казнила, и его. «Давай раздевайся, у нас уже осталось двадцать минут» – тихо сказала она тогда. И он первый раз ответил «Нет»

И Матвей сейчас отчетливо вспомнил всё, как будто вернулся в то время, когда была злоба, ярость бешеная. И ревность Эльзы. Что же сейчас? Люди меняются? Нет. Эльза как была для него больной, так и осталась.

Он предпочитал роль наблюдателя, телохранителя и слуги. Но когда желание быть с Лизой стало невыносимым, а это случилось в ночь Эльзиной свадьбы, начались уже просто физические страдания. Не мог даже притронуться, прикоснуться. То, что раньше казалось нормальным, стало отвратительным. И сразу захотелось уехать-переехать. Сменить то место, куда Эльза может прилететь на своем дорогом авто за пятнадцать минут в любое время дня и ночи.

«Сейчас смотрит и говорит так, что узнать её сложно. Посмотрим, что дальше будет, как жить с этим. Лиза с ней не будет «дружить», только я. Проснусь и все объясню. Попрошу, чтобы не встречалась. Но не сейчас, это долгий разговор».

Вышел в одном полотенце и увидел, что Лиза аккуратно ест вилочкой.

– А что это такое? Так вкусно! Ты пробовал сам?

– Лиз, я… Да, я пробовал.

Он подходил все ближе. Еще один шаг, сокращающий расстояние. Лиза вздохнула, отложила вилку, попила сок и нежно обвила руками шею.

Казалось от одного ее прикосновения, взгляда, невероятно быстро, моментально происходит изменение состояния. Это сердце? Что это за момент? Дышать начинаешь глубоко и часто, пульс растёт…

Он медленно поднял ее и унес, куда мечтал унести всю эту ночь.

– Матвей, хватит так целоваться, хватит, умоляю. И… я хочу доесть… Я хочу… О, пожалуйста, милый, когда ты меня отпустишь… Я люблю тебя…

***

Лиза на самом деле заснула только под утро. Она все думала, кто из них двоих любит больше? Сейчас ей казалось, что она его больше. Сначала Матвей был чужим, и ему можно было выбирать, как жить, что делать, с кем вступать в отношения. А сейчас он самый родной, и только она может быть с ним и обладать им, как собственностью. Любовь кажется такой сильной, что готова отдать ради его счастья всё.

«Мой. Он сейчас на самом деле мой. Такое сокровище».

Глава 11.

С Эльзой они снова встретились через один день. Пригласила вечером «потусить» у нее, когда Матвей уедет на работу и поговорить обо всём важном. Лиза извинилась и предложила просто погулять по улицам или в парке.

И они пошли.

Это была странная парочка.

Эльза в дорогом черном платье, модные туфли на высоких каблуках, крупные золотые серьги-кольца и зализанные гелем короткие волосы, едва прикрывающие шею. Тонкая, изящная. Лиза шла на небольшом расстоянии, в серебристой куртке-бомбере, спортивных белых штанах и кроссовках. Волосы собраны в хвост и перевязаны резинками.

Лиза не ожидала, что Элеонора на прогулку наденет высокие каблуки, и спросила, сможет ли так идти, но Эльза кинула на нее насмешливый взгляд и сказала, что она всегда выглядит, как леди.

– Матвей тебе рассказал? – спросила Эльза, – Я и не думала, что так все неплохо получится. И быстро. За десять минут помирились. Правда, я перед этим на улице хамила ему, но все равно быстро. Он и правда устал. От тебя устал. Соскучился по моему хамству.

– Самое главное, что ты его не трогала, и поэтому он скоро сможет расслабиться. – Лиза шла, опустив голову, глядя пристально под ноги, и заметно стеснялась своего вида. Она думала, что «погулять», это как они с Матвеем, в кедах и быстрым шагом.

Эльза заметила, как покраснели ее щеки.

«Чувствует себя неудачно одетой», – удовлетворенно улыбнулась она и сообщила:

– Трогала я его, один раз. Он мне руку пожал.

– Он сам, да? – Лиза подняла глаза.

– Да. Сам протянул руку и пожал мою. Что он вообще говорил обо мне? Что вы там, обсуждали? Пять месяцев почти прошло…

«Господи… Что мы обсуждали? И что я должна рассказать?»

Лиза в замешательстве проговорила, будто оправдываясь:

– Мы об этом не разговаривали. Мало виделись, у меня учеба, потом экзамены, мама родила… Машу, сестренку.

– Ты что? Думаешь, я поверю? Не обсуждали. Ну конечно, – усмехнулась Эльза.

Солнце клонилось к закату, аромат травы и цветов, тонкий такой, по-летнему приятный, немного успокоил девушку.

Лиза вздохнула и сказала то, что она готовилась сказать уже очень давно.

Решилась:

– Эль, тебе нужно влюбиться еще раз. Или, может быть, не раз. Ты сильная и красивая. Я когда тебя первый раз увидела, подумала, что никакой Макс никогда не променял бы тебя на меня.

– Этого еще не хватало! Макс! – чертыхнулась Эльза, остановившись. – Я однолюб. И хватит уже. Отец, как с ума сошел, сватает, каждую неделю новых женихов подсылает. И ты еще! Детка, не лезь не в свое дело, поняла?

– Ты сама хотела встретиться и поговорить о важном. Разве твое счастье это неважно?

– Ну, конечно! И ты еще решила заняться моим счастьем, да? – Безрадостно уставилась на нее Эльза – Тебя-то мне в жизни и не хватает! Как появилась, я прям самая счастливая стала!

– Эль, я же не хотела. Я не сама появилась, меня «появили». Я бы никогда с твоим Максом ТАК близко не познакомилась, если бы не этот ужасный Саша и твой отец. Ты же знаешь, как все было.

– Ты бы никогда и с Матвеем не познакомилась, если бы не я. Можешь мне сказать одно – зачем тебе Матвей? Поиграться? Игрушка его нравится?

– Мне он сам нравится, как человек.

– Хочешь сказать, что ты его знаешь, как человека? Он скоро устанет притворяться, Лиз. Ты искренняя, потому, что еще молодая и не опытная. Родители у тебя прикольные. Нормальные, в смысле. Ты тоже нормальная. А он нет. Он поэтому так устал, что приходиться быть кем-то другим. Типа, он же честный, хороший, верный, не продается. Мишка плюшевый с цветком в зубах. Это приятно, мне это тоже, мать твою, нравится. Но долго так держаться – это изменять себе. И я уже устала от тебя. Даже материться неприлично. – Эльза хрипло рассмеялась, – Курить бросил. И мне уже бросить охота. А знаешь, как он разговаривал?

– Знаю. Иногда он тоже… вставляет словечки. А ты бросай курить, сразу будешь лучше себя чувствовать, независимо…

– Вот! Умница, детка! Понимаешь! Представь, что он от этого интеллигентного образа и устал. И от безденежья. Не будь тебя с твоими нравственными приколами, он бы давно свое заработанное бабло вернул. Взял обратно у меня или у моего папаши! Из-за тебя же с ним расстался. Расплатился бы и шиковал, покупал себе услуги высшего класса. Массажи, СПА и всякую такую приятную необходимость для людей с достатком. Как мой отец.

– А что, ему этого не хватает? Я не знала, спрошу. Я не говорила Матвею, чтобы деньги не брал. Наоборот хотела, чтобы у него всё хорошо было. – Лиза чуть не застонала от ее слов.

– Не в этом дело. При тебе это – неприличный поступок. Вот. Он устанет еще больше. Родишь – и этот восхитительный мужчина превратится в самого себя. А если растолстеешь – останешься ни с чем. Адвокатов наймет, отсудит ребенка, если он ему будет нужен, и окажешься на улице.

– Не наймет. Я уеду с ребенком к родителям, папа сказал, что они меня примут. Найду работу и буду жить со своим ребенком! – Лиза чувствовала, что плакать нельзя, но ей уже было всё равно. – Неужели всё, что у нас было – это не по-настоящему? Я не верю тебе.

– Ты не реви, и ничего ему не говори. Просто подумай, надо тебе это или нет, детка. Макс другой, он простой и добрый. Слабак, но такой не обидит. Он будет всю жизнь тебя всю вылизывать, и шапку на голове поправлять. И детей ваших любить.

– А мне кажется, что он… уже… обидел.

– Ну и дура. Никого он не хотел обидеть, даже меня сколько терпел. «Эля, Эля. Не надо, не матерись, не кури. Ты же хорошая девчонка». – Эльза глубоко вздохнула. – Вот так, детка. Я не жду его, Матвея. Я просто понимаю, что он скоро сам придет, приползет без сил. Уже приполз. Вчера просил меня об одной услуге, и я согласилась.

«Она хочет вернуть своих мужчин себе, как было раньше. – Подумала Лиза, – Манипуляции включились. Всё, я верю только Матвею. Из них всех только он был со мной порядочным, я чувствовала его любовь. И я ему нравлюсь такой, какая я есть».

Лиза ехала в такси и тяжело дышала, как будто душу когтями расцарапали. Всё видела в своем любимом красивое, а Эльза показывала с темной стороны, как она сама видит.

«Я его не заставляла быть со мной! Он такой на самом деле, самый лучший, самый хороший».

Она поздно вернулась, вышла из машины – было уже очень темно. Решила пройтись и успокоиться окончательно.

Матвей звонил ей несколько раз, и Лиза честно отвечала, что гуляет рядом с домом. Открыла дверь зашла и включила свет. Хотелось увидеть его прямо сейчас, посмотреть в родные глаза, чтобы поцеловал, и всё прошло. Но она включила воду и начала набирать ванну. Заварила чай Ольги Ивановны, решила ей позвонить.

– Привет, моя хорошая! Как ты? Всё прекрасно у вас? В гости не получается, да?

– Нет, Матвей пока работает все время.

– Сама приезжай. Не грусти. Приезжай, не стесняйся, девочка моя. Невестушка. Я с удовольствием буду тобой хвастаться перед соседками. Приезжай, у тебя же каникулы начались, погуляем с моим огромным псом.

– Ольга Ивановна, я тогда завтра к вам приеду! Матвей считает, что мне скучно, пока он на работе. Спасибо. Вы мне позвоните, как можно, буду ждать!

– Всегда можно, в любое время, Лизонька.

Лиза услышала, что можно в любое время, улыбнулась и решила, что так будет лучше. А еще она подумала, что если прогуляться днем около дома, можно с кем-нибудь познакомиться и дружить. Лучше, с какими-нибудь девушками, у кого есть дети. Заодно опыта набраться.

***

С Матвеем они старались обходить тему общения с Эльзой. Он только сказал, что Эльза не будет приезжать больше к нему на работу из-за конфликта с постоянными клиентами. Снова просил Лизу не встречаться и не разговаривать. Радостно объявил, что на следующей неделе у них будут два свободных выходных дня.

А еще через два дня Эльза заехала за ней и сообщила, что хочет кое-что подарить. Когда Лиза услышала ее уверенный довольный голос, не смогла сказать «Нет», хотя очень хотела. Она помнила прошлую встречу, снова стала как неуверенный измученный подросток. Внушала себе: «Он самый лучший, любит меня, он мой муж и сам хотел им стать».

Они поехали в Миллениум, сели в ресторане за постоянное место Эльзы и ее отца, и она отвлеклась, чтобы сделать заказ на двоих. Лиза попыталась возразить, сказала, что хочет только чай и одно пирожное, но накрыли полный стол.

– Успокойся, всё за мой счет, я же тебя пригласила.

– Эль, я не хочу, правда, не надо. – Лиза сглотнула слюну.

Есть ей хотелось, но за свой счет.

– У тебя пока денег нет, но в следующий раз ты меня пригласишь. А вот и первый подарок. – Эльза помахала какими-то цветными бумажками – Угадай, что это?

– Что?

– Билеты на концерт! Ты же любишь его! В субботу! Это вам!

Она назвала солиста и знакомое название группы.

– Спасибо, Эль, но Матвей работает в субботу. Или ты хочешь, чтобы мы вместе с тобой пошли?

– Нет, у меня другие планы. Найдешь с кем, или я тебе помогу найти пару!

Лиза хотела бы сходить хоть на один концерт, но только с Матвеем, как он обещал. Просто не получалось никак. А сейчас она взяла в руки билеты и уставилась на них. Осторожно положила на стол и пододвинула обратно.

– Мне не с кем, а одна я не хочу. Можно их сдать?

– Ты что? Ты же хочешь! Это подарок, бери!

– Нет, Эль. Я без него не пойду. В выходные никто не отпустит, а я и не хочу, чтобы он отпрашивался, работой рисковал.

Эльза невозмутимо забрала билеты и спрятала в сумочку.

Её первое «нет» придало сил, уверенности, осознания, что подставы можно избежать. Ведь если бы она согласилась, пошла одна или с кем-нибудь, Эльза бы её тоже «подставила». Она прекрасно знала о сменах Матвея.

Они поели, принесли кофе с фруктовыми корзиночками, в этот раз с клубникой и вишней. Лиза больше любила шоколадные пирожные, но у нее никто не спросил.

Эльза неожиданно сообщила официанту, чтобы принес еще приборы и через минуту к ним направился темненький парень в черной футболке.

Лиза смутилась, опустила глаза. Ей захотелось уйти, если Элеонора с парнем здесь встречается, но услышала её радостное восклицание:

– О, какие люди! Наконец-то! Что так долго?

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Лиза повернулась и посмотрела на парня. Не поверила своим глазам.

– Привет, Лиз.

Макс, стриженый под настоящего мужчину, снял темные очки и спокойно сел с ними за стол третьим.

– Я так рад, что ты захотела меня увидеть. Я, правда, очень рад. Волнуюсь, извини. А Матвей не придет?

– Придет! Уже мчится сюда, казнить вас, неверных! – голос Элеоноры звенел от удовольствия.

Лиза метнула на нее взгляд со всем чувством, на которое способна, чтобы её обожгло. Чтобы она кожей почувствовала чужую обиду.

– Как ты могла?

– Спокойно, не бесись. Я пошутила. Мы втроем, Матвея ты же не хочешь волновать, и он не приглашен.

Шел поединок. Лиза снова задала свой вопрос о причине такого поведения, если они заключили мир:

– Зачем ты это сделала, Эля?

– Влюбленные должны видеть друг друга, встречаться взглядами и … дружить. Макс, ты же влюблен в нее. Давайте, общайтесь, никто не узнает.

– Я опять попался. Ты не хотела меня видеть, да? – спросил Макс.

Лиза молчала. Она считала в уме и решила успокоить гнев, обиду и закрыть навсегда эту тему влюбленности.

«Считает, что имеет право манипулировать людьми. И снова подставила. Я лисица, а не глупая, наивная неудачница! Конечно, она не изменит себе, своей сущности, о которой так часто говорил Матвей. А ее чувства к нему и давали Матвею тайную власть над «Элеоноро». Зовут, как беса, и его не изгонишь просто так, но можно успокоить. Как говорил Матвей? «Не бойся, я могу ее успокоить, даже если она будет в ярости» И что он делал? Спокойно уверенно смотрел и разговаривал, не делал резких движений, держал дистанцию. Итак, я поняла всё. Эльза – актриса, играет и сейчас свою роль. Снова теребит в руках салфетку, берет и обратно кладет ложечку, поправляет платье на груди, сережку, волосы. Она оказалась необычным, хитрым, и, в то же время, слабым человеком. А я буду похожа на Матвея!».

Лиза услышала глухой голос Макса:

– Всё, я пошел, извини. Лиз, будь счастлива.

Решительно снова посмотрела на него и спокойно сказала:

– Нет, стой. Я не хотела тебя видеть, но эта встреча нужна одной не совсем нормальной девушке, твоей бывшей жене. Давай обменяемся взглядами. Пусть она уже успокоится. Ведет себя, как глупая курица.

Лиза села, наклонилась к Максу и стала его пристально рассматривать. Она видела, что у парня выражение лица меняется на удивленное. Потом на радостное, он чуть улыбнулся и сразу спрятал улыбку. Тоже сел и пристально уставился на нее.

– Как дела?

– Осенью в армию, – Макс не выдержал, улыбнулся.

– Как экзамены? Сдал?

– Друзья помогли. А ты? Отлично сдала?

– Да, было легко. Мама Машку родила, тебе от моих привет!

– Я знаю, она мне звонила. И фото видел. Мама у тебя не изменилась совсем. Ты тоже привет передавай, ладно?

– Конечно. Макс, ты извини, что я в твою машину не захотела садиться. Я замужем, и Матвею бы это не понравилось.

– Ты меня тоже извини, пригласили на день рождения, рад был увидеться с тобой. Я бы даже за руку не взял, клянусь. Жаль, что ты уехала.

– Такая подстава сегодня, да?

– Да. Надеюсь, у вас все хорошо будет. Счастья тебе, Лиска. Приду с армии, если Матвей позволит… Может встретимся вместе. У вас уже, наверное, ребенок будет.

– Мальчик у нас будет, – Лиза улыбнулась – Сыночек. А дочь Машка у мамы. У нас будет мальчик, я знаю. Во сне видела.

– Извините, дорогие, я вам не мешаю? – Эльза сверкала черными глазами и была сама вежливость и интеллигентность.

– Нет. – Лиза не смотрела на нее, только на Макса.

– И что вы чувствуете? – снова участливо поинтересовалась Эльза.

– Счастье! – со смехом выдохнул Макс. – Наконец-то можно нормально поговорить.

– Да ты что! И ничего в груди не разгорается? Любовники встретились, и ничего ценного?

– Нет. – Лиза посмотрела с улыбкой на Макса. – Ну, может, хорошее, теплое. Мы же знакомы.

– А я не верю! Вы лжете мне! Оба!

– Не верь, никто доказывать не будет.

Лиза улыбнулась и кивнула официанту.

Он тоже улыбнулся и быстро подошел, склонился с вопросом:

– Извините, пожалуйста, а можно разделить счет? Я бы хотела сама оплатить половину! Спасибо!

Она снова спокойно посмотрела на Макса, а тот на нее.

Официант вернулся, Лиза достала карту Матвея, оплатила.

Поднялась и спросила:

– Макс, а ты не на машине, ее больше нет у тебя?

– Нет, я продал. А как ты догадалась?

– Сразу видно, ты стал другим. Хорошо, что ты ее больше не видишь.

Девушка кивнула Эльзе и с легкой душой легкой походкой направилась к выходу из ресторана. Её никто не остановил.

«Как хорошо! Как это хорошо, так и надо! Спасибо, Матвей! Спасибо за наш разговор! Встретились, перекинулись парой невинных слов, свободны от прошлого, счастливы каждый по своему. В глазах нет темноты, боли, обиды, ревности… Эля подставила, потому, что по-другому не может, это для нее так же естественно, как дышать. А как реагировать на эту подставу? Не изменять себе, быть собой и делать то, что хочется».

Стало спокойно за себя, Лиза ничего не боялась, не думала о будущем, потому, что оно все равно наступит, и всё будет хорошо.

***

И будущее наступило. На следующее утро.

Лиза лежала на кровати, открыв настежь окно, и глубоко дышала, глядя в потолок.

Чувство паники вновь вернулось.

«Я только совсем недавно успокоилась. Что же делать???»

Она держала в руках два теста. Матвей купил десять упаковок и положил в ванной комнате. Пластиковые, точные, электронные. Две-три недели. На втором – полоска была еле-заметная, но она ЕСТЬ.

«Прошло всего … всего три недели? Сколько прошло? Как это возможно? Мама говорила, что это сложно сразу забеременеть. Я что, получается, уже давно беременна, и Эльза была права? Мамочка!»

Лиза заскулила и закрыла глаза. Потом встала и пошла налить себе водички.

Она почувствовала это вчера вечером под душем, потому, что грудь стала больше и побаливала.

«Нет! Я ничего не почувствовала, просто решила проверить. Я не должна пока ему ничего говорить. Это не точно!»

В двери осторожно повернулся замок. Лиза чуть не залилась слезами и убежала на кровать. Села, смотрела, как муж заходит, крадется, чтобы ее не разбудить.

Он посмотрел и улыбнулся:

– Лиз, ты что? Еще рано. Меня ждешь?

Она вздохнула и прикусила нижнюю губу. Руки до сих пор дрожали.

– Моя ты любимая! Иди, обниму, поцелую!

Он быстро скинул пиджак и прошел по комнате:

– Что случилось???

Лиза вцепилась в Матвея и замерла.

– Лизонька, что тебе приснилось? Милая! Я тебя люблю. Иди ко мне!

Лиза замерла и почти не дышала. По телу прошла дрожь, сердце стучало, как у зайчихи, когда ее схватил лис.

– Я беременна Матвей, кажется. Что мне делать? Что со мной будет? – прошептала Лиза.

– Кажется? Ты беременна «кажется»? Это что? … Кошка, я сейчас от радости с ума сойду. Мы же знали, да? Иди ко мне! Ты что, плачешь???

– Я не знала, что это будет так скоро, Матвей! Что же делать, мы же на следующий месяц запланировали!… Почему так сразу?

Больше Лиза ничего не успела сказать, Матвей взял в ладони ее лицо, стал целовать, куда только можно и колоть щетиной. Губы его пленили быстро, и Лиза, не отвечая на поцелуй, снова попыталась спросить.

– Матвей…

– Как ты можешь? Что за слезы, что за водопад? Береги ее! Береги нашу девочку! Я так рад! Обожаю тебя, как прекрасно, что мы вместе. Ты что? Посмотри на меня, успокой меня кошка, видишь, я тоже весь дрожу? Ты должна меня успокоить, меня, своего мужа, взрослого мужика. Быстро улыбнись. Тесты дай мне, я их должен увидеть.

Через секунду он уверенно сказал:

– Мы идеально подходим друг другу!

– Матвей, я не знала, что так быстро.

Он тихо засмеялся и обнял.

– Буду беречь тебя, охранять. Улыбнись, пожалуйста. И ничего не бойся.

Лиза тяжело вздохнула и шепнула.

– Это еще не точно…

– Точно! Я так соскучился! – Матвей безумно крепко обнимал ее, – Я так жить хочу, только так. Чтобы обнимать тебя, вас. Больше ничего не хочу. Только с тобой.

Лиза, наконец, обняла его слабыми руками и погладила волосы, шею, плечи. Она успокаивалась, как по волшебству, как будто гладила шерсть кота. Слезы казались смешными. Они же этого хотели. Раньше, чем она думала, раньше, чем планировали в центре. Матвей пропадал на работе, но он на пару часов приезжал и утром всегда был дома. Он уже давно ничего не пил и не курил и экзамен последний был сдан на отлично, самый сложный.

Лиза взяла себя в руки. Сейчас ей стало все равно, кто будет. Вот как увидела тест, сразу поняла – рада будет и девочке, и мальчику, и даже двойняшкам.

«Ну и пусть у меня будет огромный живот. В центре планирования семьи у всех такой, и с ними рядом любящие мужья, мамы, сестры, никому он не мешает».

Матвей все гладил ее по спинке, и ниже, все шептал, как любит ее и будет беречь, чтобы она больше отдыхала, гуляла, спала.

– Ты, правда, рад? По-настоящему?– Лиза расстегнула пуговички на его рубашке, запустила теплую руку, которая уже согрелась, под рубашку мужа и погладила его. Сейчас она уже хотела поцеловать Матвея, как всегда, во все дни.

– А ты что, не видишь? Посмотри на меня, только посмотри… Лиз, не бойся, ладно? Буду с тобой, вместе мы сильные с тобой.

– Ты меня так любишь, что я это чувствую. Ты очень разогрелся, Матвей. Ты горячий. Нам всё можно, я читала! … Я буду хорошей мамой. И ты тоже.

Матвей как будто всхлипнул и тихо сказал:

– Мамой? Да, и я тоже … буду …хорошей, хорошим папой. Кошка, я постараюсь быть хорошим отцом. Все для вас сделаю, и буду рядом, буду тебе помогать. Только не бойся ничего.

Ее волосы разметались по подушке, щеки заливал румянец, ресницы дрожали, а в глазах он видел огонь.

– Люблю такое утро, Матвей. Люблю тебя. И ничего с тобой не боюсь.

***

Три недели пролетели в радости, а потом Матвей вернулся и увидел, что Лиза лежит, смотрит в одну точку и даже не поднимает голову.

– Мне нехорошо. Очень. – она сглотнула, – Я полежу, ладно? Не трогай меня, пожалуйста…

– Токсикоз? Детка? Я не буду, не буду.

– Кажется да. Или я просто отравилась. Я не знаю, но мне ужасно.

– Ничего, я с тобой, рядом. Не волнуйся, это нормально.

Но это было ненормально. Лиза не могла есть почти ничего. Она спасалась минеральной водой или холодным шипучим и не очень полезным лимонадом. Утром было очень сложно даже думать о еде, а в течение дня она пыталась найти, что еще она может есть, кроме каши, яблок, апельсинов и лимонада.

Дни превратились в ожидание, когда это закончится. Но она улыбалась и говорила, что все хорошо, только есть не все может. И ела, чтобы не попасть в больницу.

Это состояние, как при укачивании, переживала стойко. Только каждое утро просила Матвея не подходить и не трогать ее. Повторяла, что ей плохо, она ничего не хочет, только бы он не трогал, только бы не чувствовать его запах. Как будто у нее токсикоз на мужа, не только на еду.

Отношения изменились. Матвей скучал, но держался, и Лиза тоже, а однажды, вернувшись с работы, он застал ее плачущей.

– Я хочу, чтобы это все прекратилось, Матвей, я больше не могу. Что мне делать?

– Кошечка, еще две недельки и все пройдет.

– ДВЕ??? Еще две??? Я не могу. – Лиза тяжело дышала и старалась успокоиться.

– Хочешь, мы с тобой просто полежим?

– Ты заснешь. Кому я буду жаловаться?

– Мне. Я буду спать, и слушать тебя внимательно. Иди, обними меня, поцелуй.

– Я не могу целовать, я … утром не могу, я вообще ничего не хочу, ты же знаешь…

– Хорошо, просто обними. Обними, я рядом. Все, я больше не буду работать ночью. Мне надо быть с тобой.

– Матвей, хватит. Мне с тобой еще хуже. И себя так жалко становится.

– Потому, что мне тебя жалко. Я не буду трогать. Ты прекрасна, восхитительна. Хочешь, я скажу ей снова?

Матвей склонился, в который раз поцеловал ее еле заметный, почти плоский животик и начал просить: «Маленькая моя, мамочке надо отдохнуть. Она умница, но ее тошнит, детка. Расти быстрее, пусть ей станет легче… Ждем тебя, детка».

Мужчина всё понимал, и они даже смеялись, иногда, о том, как ему приходится решать все свои проблемы одному. И у них действительно получилась девочка.

Счастье было близко. Очень близко.

***

Токсикоз прекратился полностью только к четырем месяцам. Изменился живот, и от груди Матвей был без ума.

Он смотрел восхищенно на изменения её фигуры, постоянно гладил и удивлялся, как бог создал женщину с ее волшебным превращением.

Как только Лизе стало лучше, приехали в гости сестры. Они спали втроем на кровати, а утром укладывали Матвея, целовали его по очереди и шли гулять. Все чувствовали себя прекрасно, девушка уже заглядывалась на детские вещи, выбирала кроватку.

Она никому не говорила, кроме родителей, но Элеонора всё сразу поняла сама. Она странно и бережно отнеслась к этой беременности, звонила поболтать, рассказывала о кознях отца и делилась, как она себя прекрасно чувствовала, когда сама была беременной.

Лиза не знала точно, что у них там получилось. Эля ничего о Максе не рассказывала, даже не намекала, но прислала фотографии, как его провожали в армию. Довольно много студентов, парней и девушек, среди них она узнала Кристину, Свету, Эмму, Эльзу и ее отца.

Визиты к Матвею на работу Эльза в сентябре возобновила, наряжалась, светилась от удовольствия, приезжала одна, но соблюдала дистанцию. Смотрела издалека, заказывала коктейли в баре через официанта. Матвей ждал, когда ей это надоест, но он был так счастлив, что готов был простить всё и всем.

Никто не знал, что было у нее в душе, и где она играла роль, а где была самой собой.

Эльзе же хотелось, не таясь, стонать от тоски, жалости к себе, обреченной на страдания. В последнее время она вспоминала свое нерожденное дитя, свою мать и ее разговоры о своем рождении.

Мать ненавидела отца зло, безнадежно, по-черному. И Эльзу вместе с ним ненавидела. Только отец старался дать все, что мог, даже возил за границу тайно, с поддельным разрешением от матери. Но забирать к себе он ее не собирался. Эльза злилась, не умела найти с ним и его женщинами общий язык, и вела себя по-скотски.

Она всех ненавидела. Даже Макса стала ненавидеть, хотя он был добрым и сладеньким. А Матвея? Любила ли она его всегда? Ведь эта любовь, волнующая плоть и кровь, когда кажется, что чувство задушит, случилась с ней первый раз в жизни в день его знакомства с Лизой. Он повез ей платье для свадьбы, дурацкий прикол. До этого было другое, до этого он ей казался крутым и классным. Мог бы стать ее мужем, и тогда они бы вместе круто смотрелись. Дрались, но круто смотрелись и он ей нравился весь, полностью. От начала до конца, до пальцев ног. А любовь накатила в одно мгновение, в один его взгляд.

Он пришел к ней просить отдать ему Лизку на растерзание. И Эльза вдруг увидела его. Настоящего. Без маски. Без равнодушия. Сумасшедшего и страстного красавца Матвея, который её обманывает. Обманывает ради неё, ради другой девчонки, защитить её хочет, весь жалостью горит и страхом. Он один, единственный, предстал таким, какой он есть, и ничто больше не существовало в этом мире.

Всегда казался ей наглым, злым, сильным и гордым парнем, с ледяным насмешливым, презрительным взглядом серых с крутыми черными ободками и зрачками глаз. Невозмутимых глаз, как у телохранителя. А в этот теплый, дождливый осенний день, капли дождя блестели на его лице, дрожали губы и ресницы, глаза сверкали, сияли, и казались, нежными, чистыми, милыми, взволнованными, и бесконечно добрыми, как святые небеса. Он вдруг стал другим, прекрасным человеком, мечтой.

Как же она полюбила его такого, нового, в каком восхищении она была в те несколько минут от его голоса и взгляда. Влюбилась безумно и сладко, затуманило разум до потери сознания.

А у нее свадьба с Максом.

Все стало глупым, даже ее попытки подражать Максу с этими самоуничтожениями. И тогда она решила: «Если Матвей не будет со мной, я погибну». И она почти погибла в свадебном путешествии, и чуть не погибла, спасая его от разлуки с этой «Лиской».

А сейчас Эльза ждала, ждала.

Роды будут опасными. Лизка может умереть. Или они расстанутся, или он придет к ней сам, за деньгами, за советом, усталый и несчастный и бросится в объятия. Она не может действовать, потому, не простит он ее. Но она может ждать вечность, меняя временных мужчин. И ловить на себе его быстрый равнодушный взгляд. Ждать и молить небеса, чтобы он остался один.

Глава 12.

Третьего сентября Матвей и Лиза ехали отмечать день своего знакомства. Лиза, худенькая, одни глаза, но уже не бледная, все время кусает сочные губы и сжимает в руке бутылочку с минеральной водой. Матвей тоже похудевший, не успевает прятать улыбку, поглядывает на нее с нежностью и жалостью.

Он подарил ей один цветок, платиновый браслет с кисточкой и платье с ее любимыми полупрозрачными воланчиками и кружавчиками для беременных, чтобы ей не было тесно в талии в своих нарядах. Выбирал розу, которая была самой красивой, нежной, изысканной, как и она сама. Прошел целый год, и ни один из них не хотел вернуться к тому, что было до знакомства. Вечером третьего сентября начался отсчет для Матвея. Всё изменилось. Жизнь пошла не по плану, началась настоящая жизнь.

Они пережили несколько мучительных расставаний, тысячи признаний и бесконечно приятных поцелуев, и весь этот год не было в душе ненависти, не было настоящих злых скандалов, даже ссор, по сути, не было.

Как говорила Лиза, сказал сейчас и Матвей – это больше, чем любовь. Они договорились, что поедут на то место, где Лиза вышла из темноты парка, и он ее впервые увидел.

Матвей хотел фотографии с места встречи, которое изменить нельзя. Втроем, с дочерью в животике, чтобы поставить в рамочку рядом с кроватью. Там, рядом с его подушкой, была фотография девочки с УЗИ.

Матвей любил совместные снимки и все сохранял. Заказал их первый совместный альбом в дорогой фотостудии, хотел так делать каждый год.

Лиза смеялась и убеждала его, что будет еще миллион фоток, их уже никто не печатает. Но потом она смотрела в глаза мужа и понимала, что у него от своей семьи почти ничего не осталось. Она улыбалась и обнимала его.

Девушка все чаще рассматривала фото Матвея в полтора года, свои детские фотографии, представляла, на кого больше будет похож их общий ребенок. Имя девочке они выбирали, когда Лизе было полегче, во время прогулки. Или в гостях у Ольги Ивановны, которая всегда об этом спрашивала.

Матвей хотел сам назвать дочь, как он сразу придумал Диана или Мишель, вместо Дениса и Мишки, а Лизка шутила над ним и говорила, что Мишель Матвеевна – это очень смешно. Ей хотелось назвать Дарья, Ева или Василиса. Но имя Диана тоже понравилось, когда его произносил любимый муж, смеясь и разговаривая с её животиком.

Мама Лизы возилась с Машкой и предлагала им назвать девочку Сашкой, так как ей нравились эти имена. Отец Лизы не фантазировал, каждый их разговор признавался, что серьезно скучает по маленькой Лизе, жалел дочь и говорил, что Матвей его подвел, пацана не смог заделать. «А казался таким серьезным мужиком» – говорил папа Лизы и качал головой встревоженно.

Он часто разговаривал с дочерью наедине, и был твердо убежден, что они правильно поступили. Повторял любимую свою фразу: «Всему свое время». Папа был рад, что у них получилось с квартирой, и купили её в собственность, а не снимают.

Ремонт в новостройке, которая была оформлена на Виталия, отца Лизы, не начинали. Он собирался приехать в отпуск, когда дочь будет рожать, и с квартирой «придумать». Это был, по его словам, «запасной аэродром».

Девушка настолько привыкла к тому, что Матвей с ней всегда был хорошим, что не поверила словам Эльзы о притворстве. Но, иногда, шутила, спрашивала с невинным лицом, не хочет ли он позволить себе расслабиться в СПА-салоне или купить дорогие услуги для мужчин, пока жена его лишает самого ценного.

Муж смешно оскорблялся, допрашивал, откуда она вообще знает о таких вещах. Он хватал ее и, целуя, говорил, что он просто тащится от ее токсикоза, а ванна это вообще-то очень дорогое СПА, и ей нужно просто пять минут постоять рядом. Называл бессовестной невоспитанной кошкой, которая над ним издевается. Делал вид, что обиделся, но потом они вместе хохотали.

Шутить он не переставал, настроение всегда было отличным, и Лиза не сомневалась, что ему это все нравится.

Эльза третьего сентября тоже праздновала.

Она этот день запомнила, как самый сладостный момент в своей жизни. Любовь, о которых поэты слагают стихи и пишут песни, любовь, как у Джульетты к Ромео, у Изольды к Тристану, и у Анны Карениной к Вронскому, случилась с ней именно в тот день. Третьего сентября. За время одиночества в квартире Матвея, она прочла уйму книг, которые читал он, когда жил один.

Эльза поверила, что любовь – это не фантазия безумцев. Эльза пыталась подражать Лизе, но не могла ей стать. Она не обладала той же кошачьей лаской, а попытка вести себя, как наивная дурочка, превращала ее в «глупую тупую овцу». Такой она себя видела в эти моменты и не могла принять. Эльза пережила ревность к любимому Матвею, жалость, она пережила даже еще одно прерывание беременности таблетками, которое было не от него, не от любимого, а в забытьи с кем-то из шестерок. Она потеряла корону, она курила, сколько душе угодно, и слала нафиг отца, перестала его бояться совершенно. Ей стали безразличны его деньги, потому, что на них нельзя купить любовь.

И в этот день Эльза решила действовать. Она ехала, как в страшной сказке, рассказанной на ночь, в глухую деревню к бабке. Самой страшной и сильной, какую ей видеть не хотелось, но хотелось получить ответ и решение ее проблем. Шла от машины по бездорожью, по темноте, в темном переулке к дому, где в одном окне горел тусклый желтый свет. Ей хотелось устранить одного человека, хотелось действовать.

«Ведьма? Так ты меня называешь? Будет тебе ведьма, Матвей!»

Эльза услышала это случайно, прячась на автостоянке возле клуба ранним утром, когда Матвей разговаривал по телефону с сыном владельца клуба Сашенькой. Она решила в очередной раз увидеть, как он садится, уставший, в машину и, откинувшись на сиденье, несколько минут сидит, слушая музыку с открытой дверью.

Пьет кофе, прогуливается, вдыхает утренний прохладный воздух, чтобы доехать в свою далекую маленькую квартирку за МКАДом и не заснуть за рулем.

Эльзе нравилось представлять, как она подходит, жалеет его, обнимает, целует страстно, и они снова вместе, прямо перед его машиной на стоянке.

Слова Матвея пробудили в ней жестокую, горячую, как раскаленное клеймо обиду и страстное желание отомстить, показать, кто есть кто.

«Сашка, не смейся. Да, ведьма приходит всё чаще. Может ты и прав, что у нее не все дома. Эльза всегда была шумной. Да, тишина – плохой знак. … А что я сделаю? Опять ее мило попросить причин нет, она ни на кого не нападает из твоих гостей. … Так и я не хочу ждать, что нападет. Давай я уйду на время, с женой побуду, и посмотришь – я причина ее визитов, или она просто так зависает, смотрит в одну точку».

Эльза знала дорогу, настроила навигатор, но, казалось, что её ведет чутье. Найти, получить и использовать шанс извести детку, так, чтобы ни одна живая душа не узнала. Чтобы Матвей был уверен в ее невиновности. Эльза не хотела снова быть козой отпущения, как с Максом – его отсидкой, и гибелью его матери в аварии.

Если есть шанс быть с ним рядом, обнять одинокого друга, утолить его печаль и горе – она хотела его использовать.

Перед домом увидела сухое, сгоревшее дерево с крючковатыми ветками, и на одном из них висело, расправив крылья чучело вороны. Калитку Эльза открыла быстро и решительно, вытерла пот со лба прохладной рукой. Когда нервничала, она всегда сильно потела, даже над верхней губой появлялись бусины пота.

Ведьма оказалась черноглазой невысокой женщиной с черными волосами, собранными в пучок. Она была в шерстяном платье с шелковой каймой темно серого добротного цвета, на шее висели десятки веревочек с деревянными и металлическими круглыми кулонами, как будто она их каждому посетителю снимала с шеи и дарила на память.

– Садись, – коротко сказала женщина, кивнув на стул. – Сама не справилась?

Эльза молча села.

– Никто тебя не любит, мыкаешься по ночам, некому тебе живую силу дать. Голодна, хочешь ласки и забытья.

Эльза вся просто взмокла.

– Да, – прохрипела она в ответ, как ворона каркнула.

– Да, – повторила ведьма. – Всегда соглашайся. Чего хочешь?

– Приворот. И силу вернуть, жизнь хочу вернуть свою.

Женщина посмотрела на нее и зажгла огонь в лампадке, а потом произнесла:

– На сколько персон приворот? Я за год у тебя двенадцать любовников насчитала.

– Один мне нужен, он женат. – Эльза закрыла глаза и представила. А потом решилась – Я передумала, хочу женщину его извести, чтобы не было её с ним никогда.

– Как женщину извести ты и сама знаешь. Нерожденную женщину тоже. Уходи.

– Я передумала. – Испугалась Эльза, – Мне нужно так, чтобы он меня любил.

Слова выговаривались с трудом, как будто губы сопротивлялись.

– Это и есть приворот.

– А она его приворожила? – Эльза положила распечатанную фотографию Лизы на стол.

Ведьма, которая называла себя ведуньей, взяла фото и усмехнулась.

– Она и тебя приворожила. Любишь ты её. Душа твоя горит любовью. Казнишь её, казнишь и себя.

– Я не из этих.

– Любовь другая. Ты о насилии не думаешь. Ты мать такую хочешь. И отца такого хочешь.

– Что это значит?

– Она – твоя мать. Ласково поет. Он – твой отец, сильный, ласково тебе шепчет. Проси, или уходи.

– Помогите извести мать… мать его ребенка. Помогите. Мне нужно её сжить со свету белого.

Раздался шорох, и женщина затушила огонь в лампе.

– Немного осталось, жди. Приворот будешь делать?

– А мне что за это будет? Со мной что будет?

– Раз пришла, значит, не боишься. Она уйдет навсегда не по твоей вине.

– Не надо приворот пока. Я … еще подожду. – Эльза неожиданно остыла. Она по-деловому спросила, – Сколько я вам должна?

– Не расплатишься. – Женщина невесело усмехнулась и показала ей пальцем на дверь.

Эльза быстро открыла сумку, достала пачку денег, положила на стол и с шумом, споткнувшись о порог, вылетела из дома.

Слова эхом отдавались в ее голове: «Уйдет не по твоей вине. Навсегда».

Вся дрожа, села в машину и закурила. Дрожал огонек дорогой зажигалки с кристалами сваровски. И губы тряслись.

«Она – мать, а я – ведьма. Уйдет. Куда уйдет? Когда?»

Эльза не знала, что за стеной в комнате дома состоялся еще один разговор. Валерий Яковлевич расплачивался с ведьмой и просил объяснить, что это были за слова, кто там из них уйдет. Что кто натворит. Он получил ответ, что от судьбы не уйдешь. Женщина взяла еще деньги и замолчала, уставилась на него черными глубокими глазами.

Он знал свою дочь лучше, чем кто-либо. Продолжал следить и наблюдать, появляясь, откуда ни возьмись, в моменты ее метаний по квартире и слезных излияний. Он выслушивал и предлагал решение, на которое Эльза реагировала, как на издевку.

Именно он предположил, что Лиза для нее выступает в роли матери, которой ей не хватает, а Матвей всегда был похож на старшего брата или отца больше, чем на жениха. Валерий Яковлевич проверял ее компьютер и следил за сообщениями. Наблюдал через камеры. Он знал о поиске «исполнительницы желаний». Хотел знать, что на уме у его беспутной дочери, так похожей на мать. Опыт подсказывал, что она до сих пор играет.

В любовь, в обиду, в ненависть, рискованно играет. Вмешиваться она ему более не давала, на принудительное лечение не соглашалась, смотрела с досадой и огрызалась. Но вела себя прилично, намного лучше, чем их гоп-компания в свое время.

Больше месяца прошло.

Стояла дождливая осень. И вот, в день рождения Лизы, Элеонора ехала к ресторану, где беременная детка принимала поздравления. Огромный город казался пустым для нее, как и весь мир, в котором она была до сих пор одинока.

«Все лжецы, я никому не нужна, ему не нужна, я – ведьма».

Она купила подарок. Дорогой, на все деньги, что Матвей отдал за свою девчоночку, за детку. Лиза не должна его принять.

«Откажется, сто процентов откажется при всех. А Матвей поймет, кто может решить все его финансовые проблемы и очень легко – именно она, Эльза. Так же он поймет, что Лиза никогда ему не поможет, с ней он будет только терять, все больше и больше. Деньги, здоровье, силу, красоту, самого себя. Это я ему и скажу».

Элеонора была в шелковом светлом платье, уложила в локоны короткие волосы, сделала яркий макияж с акцентом на губы, наполненными увлажняющими уколами красоты. И первый раз надела не платформу, не каблуки, не протектор, а спокойные балетки бирюзового цвета, такого же, как и сумочка. Чувствовала себя в чужом теле, в маске, в камуфляже, но была тяжелой, как камень, а не легкой, как перышко. Отец помог ей, взяв обещание, что она не сотворит беспредел с «беременной неповинным котенком пичужкой».

Эльза ехала к ресторану Матвея. Сотни раз летала этой дорогой, чаще, чем к нему домой. Он же был почти всегда на работе, пока не появилась Лиза.

– Матвеюшка, ты прав, я ведьма, белая ведьма, я могу тебя околдовать, и ты посмотришь на меня по-другому! – вслух говорила Эльза пышными губами, – Я еду к тебе. Ты же меня еще не забыл, какая я? Мне так плохо без тебя. Я жду тебя, Матвеюшка в любом обличье, жду, даже, если ты придешь меня бить, истязать взглядом. Ты прав: жалость к себе не то чувство, что ты хочешь у нее вызвать, а она тебя не перестает жалеть. Ты бедный, бедный, замученный долгами человек. Мы встретимся сейчас. Я сделаю такой подарок, который решит твои проблемы, а твоя жена откажется, и ты поймешь, какая она недалекая, потому, что это ее шанс вернуть тебе нормальную жизнь.

***

В зале было шумно, живая музыка, играла рок-группа.

Лиза. Тонкая, изящная, как танцовщица вся в белом, закрытом кружевном платье, воротник стоечкой. Живота нет, почти нет или платье скрывает. Волосы распущены, ниже талии.

«Ноги такие у нее красивые, светлые колготки. Почему я не надела светлые колготки, что за дела?… Что за дела, а где ее токсикоз?»

Лиза действительно порхала веселая, вместе с двумя одинаковыми девицами. Сестрами Матвея, про которых он Эльзе даже не рассказывал.

Увидела, помахала, подошла к Матвею.

Взгляд у него изменился тут же.

Элеонора радостно улыбнулась и крикнула:

– Держу дистанцию! Пришла поздравить, с подарком, который не оставит твою жену равнодушной!

Мужчина тут же в момент полностью заслонил собой Лизу, завел ее за спину.

Она подошла ближе и услышала его крик сквозь музыку:

– Я удивляюсь, как она прорвалась, кто пустил?! Ты попросила? Лиза, нет, стой здесь, я сам разберусь.

Лиза что-то тихо ему говорила. Рядом с Элеонорой моментально оказался парень из охраны, и она снова радостно воскликнула:

– Что, любимый не дает тебя поздравить? Он со всеми такой напуганный? Или только меня, ведьму, боится?

Лиза выглянула из-за его спины и расцвела. Рубашка Матвея, казалось, просвечивает, играют мышцы. Эльза помнила, какой он сильный. И видела его без этой рубашки. Уже близко, близко. Только не трогать.

Она показушно «обиделась»:

– У нас же мир, вы что забыли?

– Что-то принесла? Показывай! – неумолимый взгляд телохранителя.

Эльза помахала конвертом.

– Дорогая! Тебе уже девятнадцать? Какой кошмар! Иди сюда, я хочу тебя обнять! И как твой токсикоз, не заблюёшь меня?

– Мне намного легче. Скоро должно быть совсем хорошо! Я поправилась, Эль, правда же? Я потолстела! – Лиза с улыбкой, вышла из-за спины мужа.

Элеонора старалась гнать плохие мысли.

– Подарок Матвею на день рождения сделаешь, рожать-то в январе! – старалась быть повеселее Элеонора. Она подошла еще ближе, испытывала сумасшедшее желание рвануть к нему и закинуть руки на плечи. Вот он совсем рядом… Но нельзя, нельзя трогать! А привычка осталась, такая привычка, выработанная годами.

Матвей перевел взгляд, посмотрел на охранника и слегка кивнул. Парень сделал два шага назад.

– Элеонора, Лиза, оказывается, оставила для тебя место. А я все думал, что с ее курса кто-то не пришел. Садись, раз уж у нас всех мир. Во всем мире.

– У твоей жены совсем незаметный живот, у меня обман зрения?

– Девочка наша для этого срока больше нормы. В общем, я счастлив. У меня семья.

Лиза попросила Матвея отпустить, осторожно обняла и ободряюще улыбнулась:

– Эля, зато я теперь знаю, как хорошо иметь талию. Обнимаю тебя и чувствую, какая она тонкая!

Эльза нервно усмехнулась и кивнула.

– Да, талия это самое ценное для девушки.

Лиза вдруг снова обняла крепко за шею, отстранилась и поцеловала пылко, как в детстве – в лоб, и в щеку.

Глаза ее заблестели и она шепнула:

– Элечка, у тебя тоже будет так, у тебя всё будет. Спасибо, что ты такая сильная.

Она вдруг захотела уйти, уйти прочь и поехать туда к той ведьме, просить, чтобы детка осталась жива, чтобы не ушла, не хотела больше знать, что там против нее судьба затевает. Наверное, это отразилось на ее лице, потому, что Лиза перестала светиться.

– Что с тобой? Я слишком, да? Не плачь…

Эльза сглотнула слёзы и сдавленно засмеялась:

– Ты не беспокойся за меня. Я рожать никого не хочу, мне талия дороже. Растолстеешь и всё, будешь, как моя мамаша была. Это сейчас она стройная и более-менее красивая, а была, как самосвал. Я ее такой сделала, и не хочу повторить ее путь.

Эльза села и протянула бокал, официант ей сразу наполнил. Дождалась, когда все приготовятся услышать ее поздравление, протянула Лизе большой плотный конверт, который та взяла и неуверенно спросила:

– Там же не деньги, Эля?

– Там деньги, открой и посмотри. И это ваши деньги, которые я хочу вот так подарить. Делай с ней, что хочешь.

Лиза быстро открыла конверт и достала ключи с черным брелком.

– Это квартира Матвея?

– Не-е-ет!– Эльза расхохоталась. – Ты наивная дурочка! Квартиру я никогда не отдам, она моя! Хотя вы ее беспонтово разгромили!

– Это машина, Лиза. Отдай ей обратно. – Спокойный голос мужа раздался над ухом Эльзы, как удар, хлопок.

Лиза широко открыла глаза, положила ключи обратно и протянула конверт Эльзе.

– Эль, спасибо, и папе скажи. Но это слишком дорогой подарок. Я не могу его принять. Хотя я очень хочу свою машину, ты помнишь, как я об этом рассказывала. – Она расстроено улыбнулась. – Я бы взяла, слишком велико искушение! Но Матвей прав, нельзя дарить такие подарки.

– Спасибо, Лиз. Я куплю тебе машину сам, как только пойму, что ты сможешь ее водить, а это будет очень скоро, обещаю.

У Элеоноры все упало. Это не Лиза отказалась, она бы взяла. Это он. Он все понял? И сейчас говорит ей снова «нет», мне не нужна твоя помощь?

Матвей, как будто услышал ее мысли.

Он снова поднял глаза с усмешкой и сказал:

– Не нужна нам такая подстава. Эльза, если до сих пор не понимаешь, готов еще раз объяснить.

– Матвей, я просто хочу помочь и вернуть тебе твои же деньги. Вам тяжело, ты не можешь быть с женой, постоянно вкалываешь, а результата ноль! Ты работаешь на проценты, я это точно знаю. Пусть она возьмет мой подарок, или ты возьми. Продать можно дорого, в салон вернуть…

Эльзе показалось, что «детка» сейчас что-то скажет, но она молчала, а Матвей опять усмехнулся.

– Никогда этого не будет. Никаких финансовых отношений. Извини. Извини, малышка, что тебе так…

– Матвей, да всё нормально. – Надулась Лиза, – Я просто не ожидала. Мне даже стыдно перед всеми, что так обрадовалась. – Лиза уткнулась в его плечо и засмеялась.

Матвей обнял и стал ей слова успокаивающие шептать. И кинул на Эльзу такой взгляд, что без слов сообщил, кем он ее считает.

Эльза почувствовала себя оплеванной, как будто специально подразнила несчастную беременную. Она решила сесть и заплакать.

Вот в одно мгновенье ей пришла эта идея, вести себя так же, как Лизка.

Она села, закрыла глаза руками и стала беззвучно рыдать. Отец бы сказал: «Нора, у меня что галлюцинации, или ты сошла с ума?»

Через несколько секунд она почувствовала на своих плечах то, что ей нравилось чувствовать. Ласковые, легкие и теплые руки.

– Эль, пожалуйста, не надо, успокойся. Он извинится. Я, правда, не могу взять такой подарок. Хочу, но не могу. Спасибо тебе и от Матвея тоже. Хочешь, выйдем с тобой, чтобы никто не видел. Я постою, ты покуришь, успокоишься. Или хочешь, с ним постой, тебе же этого не хватает… Ты сама хотела на мой день рождения, и плачешь теперь из-за всего.

– Нет. С ним постоять с таким отношением я не хочу. С днем рожденья, детка.

– Спасибо! Мне нравятся твои духи, ты вкусно пахнешь! Очень!

– Я подарю тебе такие же. Береги себя. И проверься на все болезни, Лизка. На все.

– Меня проверяли. Беременных всех проверяют. Ты в порядке?

– Возьми ее. Эти деньги… Из-за них я так несчастна.

Она почувствовала, что всё, опять хлынули слезы. Отняла руки и подняла лицо, посмотрела на Матвея. Он стоял рядом с ними, было видно, как переживает, как сверкают глаза.

У Эльзы сейчас было какое-то невесомое, мягкое, теплое, безумно волнующее состояние. Счастье где-то рядом, сидит рядом и обнимает ее. Счастье ее не жалеет небрежно, а понимает. Но ощущение обиды не покидало.

– Лиз, можно мне пару слов сказать твоему мужу наедине?

– Можно! – тут же ответила Лиза и улыбнулась.

– А он пойдет?

– Да, Эль. Он пойдет. У вас мир. Всё хорошо. Я сейчас петь буду, а вы поговорите.

– Откуда ты такая взялась, то? Ты ж ревнивая, как я, сама признавалась.

– Не знаю. Мне хорошо сейчас, я с ребенком, мне на остальное все равно!

Лиза встала и сама подтолкнула, почти усадила Матвея на свое место. Помахала диджею и направилась к нему.

Матвей дождался, пока жена уйдет на достаточное расстояние, проводил ее взглядом и быстро повернулся.

– Эльза, что за театр?! – раздался его холодный, резкий голос.

Совсем не похож на бархатный и глубокий мурчащий, каким Матвей говорил с Лизой.

– Я хочу все вернуть. Как угодно, пусть это будет ей подарок. Вы можете продать. Да все, что хотите. А как еще? Ты же все переводы обратно возвращаешь.

– Красиво поёшь, Эльза. Я же Лис, ты забыла? – спокойно сказал он.

И тут ее как будто вернуло в те времена, ее прорвало на откровенность.

– Матвей, я не хотела ее расстроить, – взмолилась Эльза.

– Хотела! Я знаю, что ты хотела! – жестко отрезал он и откинулся на стуле. – Как ты могла? Она беременна, у нее день рождения, хотела, чтобы она обрадовалась, а я не позволил.

– Это не моя была и-идея…

– Догадываюсь чья!

– Я клянусь, что не хотела, я знала, что она не успела сдать на права, но это неважно. Я должна вернуть вам то, что взяла. … Как ты хочешь? Ну как ты хочешь?

– Не надо.

– Почему? Почему, Матвей? Ну, скажи, почему?!

– Это западня! Это обязательство!

– Нет!!!! Я возвращаю то, что украла у тебя! Вымогала! У нас никогда не было таких ставок! Самая крупная была = сотка! Я поставила…

– Прекрати истерику. Иначе я не посмотрю, чья ты дочь.

– Я ничья. Я сама по себе. Всё, прекращаю. Пожми мне руку, и возьми подарок. Я уйду, сразу же уйду. Я всё для тебя сделаю.

– Не надо. – Он поднялся, и Эльза поняла, что остался последний шанс.

– Если ты не возьмешь, я её разобью.

– Что? Опять угрожаешь?

– По-другому не умею, и ты тоже. Угрожаю, но не тебе.

– Эльза, что за детский сад! Это тебе не посуда! Как ты собралась ее бить? Или опять чудишь? Вызвать бригаду на тебя не проблема! Вали отсюда быстро!

– Никаких обязательств, клянусь. Хочешь, посмотри мне в глаза и ты поймешь, что я не лгу.

Эльза боялась этого взгляда сейчас, она боялась его не потому, что ложью было соткано это признание, она боялась потянуться к нему и все испортить. Хрупкий мир исчезнет.

Матвей быстро оглянулся на жену и замер. Лиза хохотала с девушками и пританцовывала.

Эльза осторожно взглянула, и ясно увидела в его глазах снова эти искры, переливающиеся, как будто бриллиант в зрачке.

«Хорошо, как же хорошо иметь черные глаза, как у колдуньи, не видно о чем думаешь».

Она быстро перевела взгляд ниже пояса и сердце ее забилось.

Матвей продолжал смотреть в сторону Лизы, но неожиданно ответил:

– Хорошо, я согласен. Пусть это будет твой подарок для нее. Но в обмен на услугу.

– Почему ты передумал?

– Я тебе поверил. Не подведи. Элеонора, сходи к врачу. К самому лучшему.

– Ты думаешь, я больна?

– Уверен.

– Хорошо! Я могу даже лечь ради тебя в психушку, мне не привыкать. – Эльза улыбнулась и подняла бокал. – Видишь, я не пью, чтобы не звереть. Только глоток. Я согласна, Матвей.

– Не трогай ее. Ради меня, если тебе так понятней.

– Мне так легче. Друг прикроет спину, и никогда не причинит зла. Теперь между нами нет денежных отношений, мы в расчете.

Глава 13. Хрупкий мир, как тонкое стекло.

Пришла зима. Они не продали машину, но такое авто – это был серьезный капитал, которым можно было закрыть полностью «убытки», причиненные сильной, смелой и безрассудной любовью.

Белая иномарка последней модели была прекрасна. Лиза старалась на нее не смотреть, но в памяти осталось оформление этой машины на её имя.

С Матвеем решили, что должно пройти достаточно времени, чтобы понять – это обязательство или действительно подарок для их семьи от людей, которые перестали вмешиваться и делать зло.

Преследовало то странное чувство, что всё встает на свои места, осколки складываются в картину.

Эльза не звонила. Она писала и присылала фотографии, где в данный момент находится. И это были даже фото с кенгуру.

Подписи в сообщениях оказывались странными и забавными.

«Я в психушке №1 с банановым деревом».

«Я в психушке №2 – крупный заяц, правда?»

«А вот и психушке №3, отец кормит летучую лисицу!».

Лиза присылала ей в ответ фотографии из своего окна, одинаковые. С улыбочками в сопроводительных сообщениях.

Однажды вечером от Элеоноры пришло странное напутствие: «Не уходи от него. Я не знаю, что это значит, но не уходи».

Лиза задумалась. У нее и в мыслях не было уйти от Матвея, всё было прекрасно. Зачем Эльза это написала?

Девушка совершенно расслабилась. Пока Матвей работал – целыми днями проводила время в гостях у Ольги Ивановны, ластилась с собачкой, которая привыкла к ней, казалось, больше, чем к строгой хозяйке.

Малышка в животе толкалась так сильно, что Лизе иногда было страшновато. Она однажды разбудила Матвея и несчастным голосом спросила:

– А она мне там внутри ничего не разорвет, как у мамы было? Матвей, смотри! Я не могу, у меня живот на один бок. Я боюсь, поехали в больницу сегодня.

Наблюдались они чаще, чем положено, потому, что у Лизы первые роды, и она была относительно худая, маленькая. Предполагали, что нужно будет пораньше лечь, недели за две-три.

Лиза привыкла к животу, и вообще не представляла, как она будет без него. Она была подвижна, сменила размер груди на тройку, хорошо ела и много гуляла, даже в снегопад.

Когда пошел восьмой месяц беременности, с мужем стало происходить странное. Он приходил домой и так необычно на нее смотрел, что у Лизы сразу появлялись десятки вопросов. Ей стало казаться, что Матвей боится, не хочет на роды, он начитался и насмотрелся ужасов. И чем ближе, тем больше волнуется. Муж все отрицал, успокаивал, но Лиза знала его слишком хорошо, чтобы не заметить в глазах сомнение, страх и тревогу.

Однажды она застала его разговор с отцом, который был отчимом. Матвей не звонил домой при ней никогда, а в этот раз она увидела из окна его машину. Приехал вовремя, но в квартиру не заходил. Лиза заволновалась, оделась и вышла на балкон. Увидела, что он стоит возле подъезда с телефоном и слушает, что говорит ему кто-то, а потом услышала его серьезный голос:

– Я не могу. Отец, послушай, я все понимаю, но не могу. Лизе скоро … рожать. Как я приеду? Это не мое дело! Не сейчас! Потом! Не могу я ее оставить одну даже на несколько дней! Не проси меня. Пожалуйста, не проси. И прости. Я сейчас не могу.

Она не стала прятаться, подслушивать разговор тайно и крикнула:

– Матвей, что случилось?

Он поднял голову, увидел ее и сразу зашел в подъезд.

Пока раздевался, улыбался устало. Она обняла, как могла более ласково и повторила свой вопрос. Ответ был такой, что Лиза ничего не поняла, кроме того, что говорить он ей ни о чем не хочет.

– Прости, маленькая, отец у меня узнал, что я женился и … хочет увидеться. Я поеду к нему потом, как-нибудь. Там есть дела, о которых я не знал. Не бери в голову, я всё равно ничего не знаю. Это не мои дела.

– А когда ты поедешь? Потом?

– Не знаю. Может, мы вместе поедем, когда Дианка родится, подрастёт. Сможет путешествовать.

– Но ты ему нужен сейчас. Почему ты не можешь поехать? Еще месяц целый! Я у Ольги Ивановны несколько дней хочу пожить. По мне огромный пес, белоснежный шпиц соскучился. Я у нее все выходные ночью сплю. Ты же боишься, что начну рожать раньше времени, а я не начну! Я послушная!

– Лиз, не могу сейчас. Работа, декабрь, ты же знаешь.

– Макс всех записал, у тебя каждый день столики заняты перед Новым годом. Неужели отец тоже тебе сделал много плохого? Любимый, я вижу, как ты хочешь поехать. Лучше сейчас, а потом… Я не знаю, что будет потом. А вдруг я не смогу поехать с дочкой? Мама с Машей до сих пор не летает на самолёте. Если необходимо, то можно маленького ребенка везти, а просто в гости лучше не летать.

– Послушай меня, кошка. Я не хочу. Но поеду.

В глазах Матвея Лиза увидела сильное чувство. Непонятное и странное. Как будто он должен быть там, но боится этого и не хочет ей говорить.

– Но почему?? Скажи честно! Или просто съезди к папе. К отчиму. Ну Матвей!

– Хорошо. Один день меня не будет, и дорога займет время. Я вернусь и всё, всё время только с тобой, с вами буду. Решу и закрою один вопрос. Помогу и приеду обратно.

– Ты что, так сильно расстроен? Иди, в ванной полежи, успокойся. Если бы я не вышла тебя встречать, ты бы даже не сказал. И еще дальше бы мучился! Я же всё видела! Не волнуйся за меня. Три дня просплю, и ты вернёшься.

Три дня превратились в пять. Матвей звонил без видео, Лиза его и не просила. Раз не хочет включать, значит, будет видеть только ее лицо. А она не будет видеть его виноватое лицо. Лиза слышала по голосу, что он решает очень серьезные дела.

Не выдержала, спросила:

– Твой папа заболел, а ты мне не говоришь, чтобы не расстраивать? Милый, оставайся сколько нужно. Нам хорошо, мы и без мужчин пока проживем! Деньги есть, я не сирота, Ольга Ивановна рядом.

– Нет, Лиз. Он в возрасте, конечно, но здоров. Просто тут … дела есть, помочь надо.

– Хорошо, помогай. У меня тоже все хорошо, пушистик маленький во мне скачет. И я тоже пока скачу. Все отлично, милый. Жду и люблю.

***

На шестой день Лиза с Ольгой Ивановной вышли купить еду для собачки в магазин. Все было готово к возвращению Матвея, стол накрыт, а он заехал сначала в ресторан. Позвонил оттуда.

И тогда Лиза первый раз серьезно забеспокоилась.

Она скучала очень, но не подавала виду. И думала, что муж скучает не меньше, но, чтобы с самолета поехать сначала на работу – такого она представить не могла.

Лиза, почему-то мгновенно подумала про Элю. Вдруг она опять что-то такое сделала, может быть приехала к его отцу, или ждет Матвея в ресторане. Девушка и сама не поняла, как начала вызов на ее номер.

Первый раз за все эти месяцы ей не написала, а позвонила, и тут же в шоке сбросила. Даже засмеялась над собой.

Успокоилась, решила написать, что ошиблась, но мгновение спустя раздался ответный звонок от Эльзы:

– У-у-у-у, детка! Какая ты противная, знаешь, сколько у нас времени? Ты родила, что ли?

– Нет. А сколько у тебя времени?

– У меня полчетвертого утра. Чё звонишь тогда? Можно ещё с чем-то поздравить Матвеюшку? Поссорились, наконец? Нет? Хуже?… Развелись???

Лиза перебила:

– Эль, извини. Я так. Случайно набрала.

– Ага. Случайно, конечно. Думала, он ко мне прибежал, то есть к себе домой? Вон рядом лежит, храпит! Слышишь?

Лиза услышала богатырский храп, видно Эльза поднесла телефон ближе.

– Матвей у меня не храпит.

– А у меня храпит! Да, знаю. … Это мой папаша. В другой комнате спит, и то уши затыкаю. Он сбежал, потому, что ты растолстела, дорогая. А я тебя предупреждала!

– Да, растолстела, и что? Я еще месяц такая, и буду опять нормальной.

– Не а, не угадала. Нормальной ты будешь, не когда родишь, а когда она школу закончит. И то, если характер, как у меня – ты будешь невменяемой. Вообще, мы договорились: звонишь, когда родишь. Вот и живи по правилам! Пока! Спать хочу!

***

«Ого!» – подумала Эльза. – «Матвей сбежал? И она не знает куда? Вот это подарок! Или ведьмины штуки подействовали?!»

Ей было радостно и, в то же время, она опасалась опять разочароваться.

Отец четко объяснил, что будет, если Эльза задержится в развитии и начнет мотаться по шарлатанам. Элеонора грешить не собиралась. Перспектива стать для Матвея больной психичкой ее точно не прельщала. А грело душу то, что у Лизы есть один и самый главный недостаток – она красива. Настолько на самом деле красива, что скоро поймет это. Так сказал отец после вечеринки, когда его язык развязался, и он не замолкал.

«Птичка у него распустит хвост. Он уже ей перья подстригает, и правильно делает. Вырастет – точно станет командиршей, а верный пес состарится. Только ты, Норка, не думай, что старый пес бороды не испортит. Сопли подтирать тебе не понравится. Оставь этого Матвея, ищи себе хулигана, как ты. И Максимку не жди. Его ты проглотишь и не подавишься, дракон двуглавый. Ищи себе богатыря лютого, который твою шкуру змеиную сорвет и превратит тебя в красну девицу. А лучше, если еще и в темницу посадит, прясть пряжу».

Эльза считала, что отец, путешествуя с ней и двумя своими подругами, на самом деле целенаправленно увез ее от греха. Он тянул время до возвращения, все продлевал и продлевал «отдых от суровой зимы». Подсылал к ней обслуживающий персонал, который, мягко говоря, был куплен им полностью и сопровождал с опахалом и набедренной повязкой королеву Элеонору даже в туалетную комнату.

Эльза не сопротивлялась. Она не хотела быть сумасшедшей. И по ночам уже не смотрела в одну точку, представляя себе сценарии, как жизнь поворачивается к ней передом, а Матвей счастливо смотрит, искреннее благодарит. Подходит сам, целует ей руку, глядя в глаза. Детсадовские мечты перестали ей путать карты, она стала получать удовольствие от реальности.

«Я боролась за себя, за свою любовь. Я теряла всё кроме надежды. Но у меня осталась гордость, сила, память, волосы, которые я больше не собираюсь брить под ноль, и хрупкий мир. Этот мир позволяет держаться, позволяет сидеть, наблюдать через стекло и ждать победы. Влюбиться в кого-то непросто. Этот внезапный приступ сумасшедшей любви, я уже почти уверена, был мой единственный раз в жизни. А такая, как детка, влюбится еще тысячу раз и будет жить с любым, кто ее потискает».

Еще одним недостатком соперницы Эльза считала любопытство, которое сгубило кошку. Детка пытлива и лезет без тормозов в самое пекло, чтобы понять, что там происходит. Что задумали эти черти с рогами и как их заставить стать простыми козлами или козочками, которые еще и дадут ей молоко. Это тоже сказал отец. Он вообще отвечал на вопросы Элеоноры о том как жить и что делать, как будто собирал для нее пазл, который покажет картину будущего.

Именно с его подачи Эльза начала учить французский. Часами повторял, что именно на таком языке любви ей надо научиться мурлыкать, чтобы стать черной кошкой с хорошей родословной, которую захотят взять в дом и будут любить.

Когда Эльза не выдержала его подколов и разоралась дурнем, начала рыдать, что без Матвея ей жизнь не мила, отец принес ей почти взрослого крупного кота и сказал: «Вот тебе Матвей!!! Только попробуй его не погладь, куснет, мало не покажется. Он злой и сильный. Будешь ласкова – позволит чесать живот и даже дергать за хвост, только не оторви в пылу страсти!»

Глава 13.

Прогуливаясь рядом с домом Ольги Ивановны, Лиза остановилась. Рядом была детская площадка. Малыши, все в снегу, почти сразу подбежали к знакомой прекрасной беленькой собачке.

Лиза осторожно поглаживала живот рукой в пушистой варежке. Девчонка расшалилась.

Она почти не поправилась, кроме живота, но серебристый теплый пуховик делал ее беременной очень заметно и уже еле застегивался. Новый покупать Лиза не хотела и ничего не говорила Матвею.

Белая шапка с помпоном от долгой прогулки вся была засыпана снегом. Ольга Ивановна ее шапку отряхнула и сообщила важным голосом:

– Ты почему пригорюнилась? Твой ненаглядный, небось, поехал нам за вкусностями. Вот увидишь, вернется, как официант, с подносом, и будет кормить тебя с ложечки. За любимыми блюдами поехал. Мы же с тобой не сказали, что наготовили сами? Не сказали. Зря ты волнуешься.

Лиза оглянулась на подъезжавшую машину, убедилась, что это не Матвей, и вздохнула. Она очень волновалась сейчас, и ей это волнение не нравилось. Наконец, не выдержала, пожаловалась, что замерзли ноги и хочется спать. Пошли они с Ольгой Ивановной вместе домой, ждать Матвея в тепле.

Лиза решила затаиться в комнате, отдохнуть, посмотреть видео с дня рождения, какая она была веселая и как Матвей с ней танцевал медленный танец, когда еще почти не было живота. Не могла даже представить, почему он не торопится сейчас, когда уже самолет давно прилетел.

Пока видела единственную причину – скоро рожать, совсем скоро, он боится.

«В крайнем случае, я спокойно и сама, без него. Врачи хорошие, папа мой приедет, и будут они с Матвеем ждать ребенка возле роддома. Если он так боится, но не признается, сегодня я сама скажу, что не хочу присутствия на родах мужа, стесняюсь. Я и на самом деле стесняюсь. Хотелось бы видеть его веселые глаза и улыбку, успокаиваться, но он вряд ли будет там веселиться».

Вспоминать роддом мамы Лиза себе запрещала.

Раздевшись, они услышали звонок в домофон, и Лиза почему-то отошла подальше от двери, даже отвернулась. Стоя в комнате, она услышала, как Матвей спокойно поздоровался и действительно передал Ольге Ивановне упаковки с едой.

Осторожно выглянула.

Муж снял куртку. Волосы его казались мокрыми от растаявшего снега.

– А Лизонька… спит? – спросил он тихо.

– Нет, Лизонька в комнате затаилась. Ждала тебя сразу. Иди, извиняйся! – Выдала её Ольга Ивановна.

Матвей как будто сразу поник. Прошел, прижался виновато, уткнулся в шею, вздохнул глубоко. Погладил привычно животик, опустился на колени и стал его целовать.

– И как я мог уехать от вас. Мне было одиноко, вас трое, а я один. Еле пережил.

– Ты можешь не оправдываться. Я просто соскучилась, и хотела сразу увидеться. Матвей, у нас же всё хорошо? Мы вместе? – ласково проговорила Лиза.

– Ладно, ребята, вы идите в комнату, поцелуйтесь, а я пока в тарелки всё переложу и подогрею. Лизонька еще не ела, мы сами только зашли домой с прогулки.

Матвей не ответил, но с усилием поднялся, как будто безумно устал. Осторожно поднял Лизу на руки и понес в комнату.

«Что это с ним происходит? Что? Он мой Лис, поэтому хитрит? Что-то серьезное случилось! А я беременная, поэтому слишком чувствительная! Он не хочет мне ничего рассказывать, потому что придется врать!»

Лиза подумала, что его обидели или расстроили так сильно, что он даже разговаривать не может. Она чувствовала, как сильно и быстро бьется его родное сердце и вдыхала чужой аромат нового парфюма.

– Лиз, я без тебя жить не могу, ты это знаешь, да? Но мне надо просто немного поспать. Там было не до сна. Беседы с отцом…. и все такое. Я могу рассказать тебе, но это совсем не то, что я хотел бы рассказать своей беременной любимой жене. Ты меня простишь за это?

Лиза почувствовала его дрожь и успокоила:

– Твоя любимая беременная жена думает только о ребенке. О тебе она совсем не думает. Это был у вас … мужской разговор?

– Да, детка, мужской. Я тебя люблю больше жизни. Помни всегда.

– Ладно, не рассказывай. Не знаю, как долго ты сможешь мне не рассказывать, но я не буду допрашивать. Сама не люблю, когда меня пытают. Только скажи – все здоровы? Никто не умер?

– Все здоровы, детка. – Матвей помолчал и выдал, – Умер один почти незнакомый человек, которого я очень давно знал. И отец тоже знал.

– Он сильно переживает, да?

– Он просил помочь деньгами, и еще там нужно было помочь …. с документами. Я должен был убедиться и помочь. Лиза, прости, что пришлось уехать.

– Хорошо, что ты у меня такой! Матвей, у нас с тобой всё хорошо? Или мне надо бояться, что толстая я тебе разонравилась?

– Лиз, ты не толстая, у нас ребенок! Что ты говоришь такое! Я люблю так, что готов на всё! Устал без тебя, без вас. Давай … я посплю полчасика, и поедем домой? Да, милая?

– Ладно, я пойду кушать, а ты спи. Поедем домой вместе. Ты точно не голодный?

– Нет, я должен закрыть глаза ненадолго. Поцелуй меня, пожалуйста, сама, как я люблю. Соскучился.

Лиза поцеловала и шепнула ему:

– Всё пройдет.

Матвей, казалось, отключился еще до того, как его голова коснулась подушки.

Она вышла к Ольге Ивановне и невозмутимо принялась есть.

– Что, милая, где твой единственный и неповторимый?

– Спит, он что-то вообще устал. И, мне кажется, передумал идти на роды. Я его прощу и даже буду рада. Он же имеет право передумать.

– Оставайтесь у меня сегодня. Я сама с ним хочу поговорить. Такой он у нас с тобой умный, все решает сам. Помощи не просит, как настоящий мужчина. А мы, как настоящие женщины, должны его беречь. О сильных людях тоже надо заботиться.

Лиза утащила телефон мужа, на котором он поставил будильник, и выключила его. Но уже через час Матвей, шатаясь, вышел из комнаты, умылся и сказал ей собираться. Как будто и не спал вовсе.

Лиза села в машину на заднее сиденье, расстегнув пуховик.

Медленно-медленно они выехали на дорогу. Матвей улыбнулся ей, и она предложила включить музыку.

Зашли в квартиру, обнялись. Лиза очень быстро разделась и сразу закрылась в ванной, запрещая себе его расспрашивать, думать о плохом.

Когда вышла, Матвей стоял у окна.

– Всё, там свободно, я ложусь спать. Ты никуда не поедешь?

– Нет. Я с тобой. Я никуда… Лиз, ты обиделась?

Он не стал поворачиваться, а девушка подумала, какой её муж сейчас несчастный, что даже в глаза смотреть не может.

– Нет. Не обиделась. Я сейчас счастливая, у меня будет Дианка. Или Даша. А ты, если не можешь расслабиться, просто ложись спать. Утро мы встретим совсем с другим настроением.

Лиза не ждала, что он ответит, она залезла в кровать, сладко вздохнула и выключила свет. Сомнений, что Матвей верный муж у нее не было, а если не хочет что-то рассказывать, это его дело, он взрослый мужчина.

Она его знала очень хорошо.

«Пройдет время, и он скажет. Бегать по ночам, истерить и обижаться беременная женщина не должна».

Он подошел поцеловать на ночь, присел рядом, склонился. Лиза погладила его волосы и положила ладонь на щеку.

– Только правду, или ничего, Матвей. Если ты думаешь, что я беременная и неправильно пойму, ты ошибаешься. Мне сейчас кажется, что кроме нашего ребенка, и как я его буду рожать, меня вообще ничего не волнует. Но я тебя очень люблю и соскучилась.

– Лиз… я кошмарно скучал. Я не могу сейчас рассказывать, потому, что это мужские разговоры, тебе нужно себя беречь. Думай о ребенке, не надо обо мне.

– Ты плачешь своим голосом. Не можешь улыбнуться. Я в порядке, придумай, как мне рассказать и расскажи. Я буду спать, а ты мне пожалуешься, да, Матвей? – тихо попросила Лиза.

– Конечно, так и сделаю. Лиз… Только обещай спать и н-не слушать. Спасибо, моя кошка. Спи, солнышко, я в душ и приду к тебе.

Он стал целовать, нежно и легко, а потом ушел.

Лиза вздохнула глубоко, закрыла глаза. Она представила, как ему тяжело было вернуться домой, в свою семью, в ту жизнь, которая была, во многом безрадостная для него. Матвея было искренне жаль.

Он лег очень тихо. Лиза делала вид, что спит, дышала спокойно. Малышка шевелилась, и она только пальчиками погладила ей ножку или попку. Лиза не знала. Ей стало приятно, захотелось ласковые слова сказать Матвею. Поцеловать его так, чтобы он забыл всё плохое.

– Я не сплю! – Девушка почувствовала, как он целует ее руку. – Может, ты вспомнишь, что мы вместе? Я тебе все рассказывала. Это… нечестно.

– У меня есть ребенок. Я не знал. Детка я ничего не знал. У меня есть… там… ребенок…

Лиза сначала улыбнулась, а потом воскликнула, как будто уже знала. Словно он ей сказал: «Я привез тебе подарок».

– Ребенок??? … У тебя? Настоящий ребенок? ….А ты не знал???

– Нет. Я ничего о нём не знал.

– Классно!! Это же … Это же ребенок! Это же классно, что он у тебя есть! Тебе же … двадцать восемь! Скоро двадцать девять! Извини, но, по-моему, ты сейчас лежишь и страдаешь совершенно… Тебе жаль, что ты не знал? – Лиза не дождалась ответа и прижалась к его плечу. – У мужчин так бывает, да? Ты живешь себе, живешь, и вдруг раз – оказывается, у тебя есть дети. Вот это подарок! Да, Матвей? Это женщина всегда знает, рожала она или нет. – Лиза тихо засмеялась. – Это мальчик? Ты меня еще тогда не знал?

– Да, это мальчик.

– А ты его видел? Какой он? Маленький, хорошенький, как ты? Сколько ему лет?

– Девять … с половиной… лет…

– Ничего себе! И ты девять лет ничего не знал? И даже не догадывался??

– Ничего. Я даже подумать не мог.

– Матвей, я так рада за тебя. Если мне тоже позволят с ним познакомиться… Он похож на тебя? Ты виделся с ним?

– Я видел его… Издалека.

– Но ты же будешь с ним видеться, да?

– Детка, ты, правда, … такая?

– Какая?… – Лиза вдруг на секунду подумала, что он считает её, как и Эля, наивной приезжей дурочкой. Но когда муж начал ее целовать, поняла, что ему плохо. Обняла посильнее.

Она тут же почувствовала, что Матвей уже не может сам успокоиться и продолжала ласкать, как ему всегда нравилось. С интересом и любопытством слушала его слова любви и думала о том, что сейчас делает их дочь, как ей это всё нравится слушать и чувствовать.

Перед тем, как заснуть, она прошептала:

– То, что ты мне сказал – это чудесно. Только не бросай его. Если он теперь знает, что ты его отец… Такой хороший и добрый, как ты, не должен бросать своего ребенка! Будешь покупать подарки, приезжать в гости. А если его мать не позволит вам видеться… Ты должен ее попросить, Матвей! Не бросай ребенка, ты – родной отец. Скажи «да, я его буду тоже воспитывать и помогать!»