Читать онлайн Опасное пророчество бесплатно

Глава 1

Очередная капля пота стекла по виску. Руки крепко сжимали клинки и стремительно защищались. Сегодня сил почти ни на что не хватало, а тем более на тренировку.

– Это невыносимо! Возьми же себя в руки! – Тирсон нервно вскрикнул, отпрыгивая назад. Он взметнул руки с кинжалами вверх и резко опустил, показывая свою досаду.

– Иди к чёрту, – не стесняясь в выражениях и действиях, швырнула кинжалы ему в ноги. Металл глухо звякнул о деревянный пол, и этот звук отозвался тупой болью в висках. Зажмурившись, оттянула рукава тонкой кофты и протерла потное лицо.

– Тебе вот-вот стукнет двадцать два года, а ты до сих пор позволяешь себе расслабиться с оружием. Что ты будешь делать без магии? – Мужчина хмурил брови, заведя руки за спину. Я почти физически ощущала его разочарование – оно буквально повисло в воздухе. Ставлю всё на то, что он сплел пальцы в замок. – Потом поступление в Академию. Ты не можешь себе позволить и малейшего послабления.

А нотации всё не меняются – последние месяцы одно и то же слышу, что от него, что от остальных. Как будто и без них не знаю.

– Вы все – заевшая пластинка и ни один упрек не меняется, – сильно потёрла переносицу и немного попрыгала на месте, чтобы сбросить тяжесть и напряжение в мышцах. Каждое движение отдавалось лёгкой дрожью в коленях – настолько я вымоталась. – Я закончила на сегодня.

Он не стал меня останавливать. У выхода вновь протёрла лицо, но уже чистым сухим полотенцем, а потом открутила крышку литровой бутылки воды и жадно стала пить. Тренировочный зал под землёй полностью освещён, несмотря на утреннее время и окна под самым потолком. На улице лил дождь. Хотя его сложно разглядеть из-за отражения света в стеклах, но зато было отлично слышно в тишине – монотонный стук капель словно отсчитывал минуты до моего полного изнеможения. Чудесно быть в одном из самых сильных ковенов, но и невыносимо. Постоянные тренировки, то физические, то магические – отнимают уйму энергии. Высасывают её.

Прошлым вечером бабуля Табита несколько часов мучила меня с этим проклятым щитом. Я так упорно пыталась сдвинуться с мёртвой точки, что сегодня страдаю, а зря – щит так и не двинулся дальше этих жалких тридцати сантиметров.

Отставила почти пустую бутылку и закатала кофту под грудь, завязывая узел. В последнее время меня частенько одолевает жар, а во время тренировок тем более. Чем ближе день рождения – тем чаще. Бабушка говорит, что это может быть связано с моим будущим новым даром. Я провела рукой по волосам, остро ощущая их тяжесть – будто новая магия уже пульсирует и живет в каждой пряди.

По обыкновению, несколько секунд моего отдыха украл портрет мамы в коридоре. Провела по шероховатой деревянной раме. Наша схожесть доставляет мне одновременно крепкое наслаждение и удушающую боль. Каждый раз в горле нарастает ком вины и непролитых слез, но я продолжаю останавливаться и смотреть, как будто могу стать ближе. Цвет моих волос, словно молочный шоколад, и странные с рождения охряные концы – от мамы. Цвет зелено-коричневых глаз тоже достался от неё, как и тонкий вздернутый нос. Не перестану удивляться силе её генов, так сыгравших даже на моем телосложении. В пару шагов дошла до конца коридора и торопливо поднялась по лестнице сразу на второй этаж, минуя первый и буквально убегая от фотографии. Мне были отведены с мамой какие-то жалкие секунды, прежде чем она последний раз вдохнула. Её смерть наступила практически сразу после моего появления на свет. Когда-то я сильно страдала от этой удушающей вины, считая себя её убийцей. Но с возрастом и благодаря поддержке близких, смогла преодолеть эту проблему – ведь новорожденный не может быть в таком виноват. Но когда смотрю на фото, эта необоснованная вина всегда пробуждается, застревает на задворках моего сердца и сознания, сопровождаемая обидой. Отделаться от обиды за её судьбу, за то, что я росла без мамы – мне так и не удается.

После лестницы свернула направо в очередной коридор и вошла в первую же дверь – в свою спальню. Одной рукой заперла дверь на замок, а вторую уже вытягивала из слегка влажного длинного рукава. Следом подцепила резинку шорт и потянула вниз, а за ними и спортивное бельё. Кроссовки пнула в угол комнаты, а носки вместе со всей одеждой понесла в ванную и скинула в корзину для грязного белья. Покрутила ручку крана, настраивая подходящую температуру воды, пока тело покрылось мурашками из-за прохлады в ванной комнате, даже исходящий от воды пар не согрева. Еще одно напоминание, что мне не суждено владеть магией огня, которая бы спасла от этого простого человеческого ощущения. Стоило воде достигнуть воображаемой метки в половину ванной, как я в неё мигом забралась. Меня чуть передёрнуло от воды, обжигающей холодную кожу, и я всеми силами подавила желание выскочить. Сопровождаемая собственным рваным дыханием, полностью села и вытянула ноги, а душевую лейку положила на солнечное сплетение. Кожа быстро согревалась, что подтверждалось насыщенным розово-красным оттенком. При помощи нескольких размеренных вдохов и выдохов смогла расслабиться и отключить свои мысли, сосредоточившись на шипящей воде. Голова потяжелела и я откинула её на борт ванной, ощущая, как внутри мышца за мышцей расслабляются и разрастается желание поспать – непозволительная роскошь.

– Асиэль, что-то ты задерживаешься! – до моих ушей донеслось несколько глухих стуков в дверь спальни и голос бабушки. Мой недосягаемый для её ушей стон потонул в шуме воды, прежде чем я помылась и вылезла. Обтираясь полотенцем, бросила тоскливый взгляд на махровый халат, который буквально упрашивает меня его надеть и уютно устроиться в кресле, забив на всё вокруг.

– Бабушка, перестань стоять у двери, скоро приду! – мой громкий голос разрезал тишину и я вновь зажмурилась от тупой боли в висках, которая, как мне казалось, прошла. У бабушки странная и дурацкая привычка – всегда выжидать до победного. Даже, если это значит, просто стоять под дверью.

Ноги медленно несли меня в библиотеку на первом этаже, минуя стены, выкрашенные в глубокий коричневый цвет и украшенные разными портретами и картинами, пока внутри тлела надежда на то, что боль пройдет и я смогу сосредоточиться на заклинании. Мне до сих пор не удалось достигнуть понимания – какого чёрта оно такое огромное и почему его нельзя было учить раньше, а не за считанные дни до Проявления. Конечно, мне понятно наличие правил и условий, но это – глупое и лишь добавляет напряжения.

– Мне так надоело ваше ежедневное давление, что я серьезно подумываю свалить из этого дома, – угрюмо плюхнулась в кресло напротив бабушки. Нас разделяет небольшой круглый стол, на котором лежит единственный потрепанный, старый и истонченный лист бумаги с заклинанием. Каждый раз в глаза бросается особая чёткость и яркость букв, что абсолютно не вяжется с состоянием бумаги. И каждый раз я говорю бабушке, что можно было бы давно просто переписать заклинание на нормальную бумагу, раз уж кто-то выводил свежие буквы.

– Ты знаешь почему мы это делаем, Асиэль, – Табита потерла лоб. – И у меня нет никакого желания тратить время на споры. У некоторых ещё полно дел, нежели возиться с тобой. – Бабушка многозначительно на меня посмотрела.

– Так не возись, – моё предложение и пожимание плечами явно не понравились бабушке, что тут же отразилось в сощуренных зелёных глазах. – Ладно-ладно, не нервничай, до завтра я уж точно всё выучу, – от меня не укрылось как расслабились ее ссутуленные плечи и она прикрыла глаза, но на лице сохранялось напряжение. Последние дни мне никак не отделаться от чувства, что бабушку что-то гложет и впереди ожидают какие-то серьезные перемены. Это называют шестым чувством, интуицией, да?

А с другой стороны – уже изменилось. Бабушка решила постареть, как обычный человек. Эта новость повергла всех, кроме дедушки, в шок. Отец так и вовсе не на шутку разозлился этому решению, но переубедить не смог. Ведьмы и ведьмаки могут в любом возрасте после Проявления использовать заклинание, которое сохраняет молодость, простыми словами – можно получить бессмертие, но это заклинание можно и в любой момент отменить. Это грустная новость, но бабушка прожила достаточно и это логичный исход. Но сейчас все уже остыли и ведут себя как обычно, как будто бы действительно смирились, но лично мне страшно даже представлять как сморщится кожа её рук, а на лице проявятся морщины.

Осторожно тряхнула головой и принялась читать заклинание с самого начала, чтобы освежить слова в памяти. Напряжение пронзило моё тело, когда я дошла до одного из слов, что далось мне непросто. Я не от скуки учу заклинание с бабушкой – она, словно злая училка, пихает за каждую ошибку. Её метод страшноват, но эффективен. Эта женщина владеет редкой магией крови, которая одновременно существует лишь у пяти ведьм и ведьмаков во всем мире, и ловко ею пользуется. За каждую лишнюю остановку, неверное произношение или интонацию – моя кровь в руках останавливается. Их будто изнутри начинает царапать, они немеют, начиная с обездвиженных пальцев, на которых кожа сереет, а ногти болезненно синеют. В первый такой раз я чуть сознание не потеряла, но обошлось лишь болезненными, шоковыми слезами. Сначала ошибки были чуть ли не в каждом слове, а теперь лишь в некоторых, но ненависть к этому заклинанию на древнем, мертвом языке только нарастает. После дня Проявления никогда в своей жизни не приближусь к этим строкам и даже мысленно не произнесу. Запихну в какой-нибудь далекий ящик памяти.

Не прошло и часа, как я перешла к новым словам, стараясь задавить радость от того, что по выученному тексту не было ни единой ошибки или запинки. Если позволить этому прекрасному чувству меня окутать, то точно отвлекусь и буду мучаться.

Бабушка села слева от меня на принесенный стул и принялась прочитывать новые строки, подавая мне пример. На первом самостоятельном прочтении она подсказывала и поправляла, а потом уже пересела обратно в свое кресло. Ранее пробудившаяся радость полностью потухла и умерла, когда пошли первые ошибки в новых строках и изощрённый метод наказания, к которому невозможно привыкнуть и лишь продолжаешь находиться в ужасе. Мне кажется, что к давлению в голове теперь прибавилась боль языка. Я глубоко уверена, что мой язык не готов вывозить все эти сложности и предпочел бы совсем не двигаться. На очередной запинке бабушка раздраженно вздохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Но в тот же момент мы вместе с огнём свечей вздрогнули от грохота, раздавшегося по дому, который сменился тревожной тишиной. Мы с бабушкой напряженно переглянулись и я медленно встала, чтобы пройти к выходу и проверить обстановку.

Глава 2

Моё сердце замерло, крепко сжалось и… Возобновило взволнованный темп, когда послышались торопливые шаги, а следом стук двери о стену библиотеки. Абсолютно невозмутимо вернулась в свое кресло и начала мысленный отсчет: три… два… один…

– Бабуля! – мелодичный голос прозвучал быстрее, чем Кира выскочила из-за угла в чёрной с голубыми элементами форме Академии. С привычной лёгкостью в каждом движении моя старшая сестра крепко обняла Табиту, будто и не подозревая, насколько раздражает подобным появлением. Кира управляет грозой, громом, молнией, иногда её импульсивность граничит с безрассудством, и она явно не понимает, насколько её выходки могут быть неуместны.

– Кира, – не буду отрицать, что отсутствие бабушкиного энтузиазма теплит моё эго. Она, как и я, терпеть не может трюк Киры с громким появлением, но всё же приобняла старшую внучку. – Мне помнится, что ты планировала день в день появиться.

– Как видишь, решила чуть больше порадовать вас своим присутствием! – на тонких губах расцвела улыбка, а в глазах плескались озорные искорки.

– Дурацкий трюк, – может это выглядит задиристо или как привлечение внимания, но нельзя было удержаться от комментария. Если бабушка предпочитает это не повторять, то я – никогда. – И мне не надоест это говорить.

– И тебе привет, Асиэль, – Кира отстранилась от бабушки и перевела взгляд на меня, скрещивая руки на груди. – Конечно, мне так важно твоё мнение. Странно, что ты не трясёшься в углу. – Мои глаза демонстративно закатились одновременно с проявившимся раздражением в глазах сестры. Но я и правда перепугалась, когда она впервые провернула этот трюк – мне тогда было всего пятнадцать. Наша разница в возрасте иногда кажется ощутимой, хотя – всего семь лет. Отсюда и наши взаимоотношения – они как прочный канат, нежели пылающий огонь. Для нас в норме вещей друг другу помочь, выслушать, защитить, иногда даже поддержать добрым словом, но большую часть времени мы просто существовали рядом, пока она не поступила в Академию.

Бабушка что-то пробормотала себе под нос, а потом решительно прогнала Киру из библиотеки, снова сетуя на нехватку времени. У Киры последний, седьмой год в Академии и я рассчитываю на любые важные подробности. Иногда мне бывало грустно, что нам не удастся пересечься там, потому что совместные школьные годы были действительно приятными и даже легкими. Одно из отличий Академии от школы в том, что там ты находишься постоянно, а родных можно навестить только на новогодние праздники или такой событие, как день Проявления. Есть другие причины важности этого дня, но я вижу только одну – сила. Когда молодая ведьма или ведьмак получают новый дар – это определяет силу ковена, меняет его уровень и власть. Но, как мне кажется, наш глава ковена никогда не гонится за подобным, дедушке важно лишь внутреннее, семейное благополучие.

Закончили мы ближе к полуночи, прерываясь лишь на ужин, но зато заклинание от корки до корки въелось в память. Остались лишь организационные моменты, которые меня не касаются. Бабушка выглядела более измотанной, чем обычно – меж бровей залегла глубокая морщина. Её неизвестное беспокойство передалось и мне, но на разбирательство не осталось ни сил, ни желания. Краткими объятиями попрощались и разбрелись по спальням, где я уснула мгновенно – словно провалилась в тёмную бездну, едва голова коснулась подушки.

Разбудили меня странные покалывания во всём теле – тысячи крошечных иголочек одновременно касались кожи, но мозг быстро переключился на другое. Сегодня. Сегодня мне двадцать два. Сегодня мой день рождения. Сегодня я узнаю свой главный дар. Хочу, чтобы это было что-то выдающееся, но не слишком сложное – чтобы не разочаровать ковен и не пришлось мучаться в обучении.

Часы на столе у окна показывают около девяти утра. Сквозь плотную персиковую занавеску пробивается тусклый солнечный свет, желающий согреть комнату и порадовать меня. Неспешно встала, потянулась, прогоняя остатки сна, и подошла к окну, распахнула шторы. Солнечные лучи весело ударили в глаза, и на мгновение я зажмурилась, наслаждаясь теплом. Утро и день мои любимые части суток, а сегодняшнее утро особенно приятно – оно ощущается предвестником серьёзных перемен. Сейчас в голове царит тишина и пустота, но я знаю: скоро её заполнят страхи, сомнения и приятное предвкушение.

Для укрепления настроения включила негромко музыку и побрела умываться. Тело практически сразу подстроилось под знакомую мелодию, бедра задвигались одновременно с руками и продолжали пританцовывать, пока я умывалась, склонившись над раковиной. Взглянула в зеркало, отмечая отёкшее лицо – последствие позднего отхода ко сну, а появившиеся лёгкие мешки под глазами напоминают о напряжённых днях. Надеюсь, самое сложное уже позади. Вытирая лицо, мысленно повторяла заклинание, но сбилась из-за очередной энергичной песни. После неё точно повторю – бабушка сказала, что от меня требуется лишь правильное произношение – остальное магия сделает сама.

Когда я застёгивала рубашку карамельного цвета, дверная ручка задергалась и мне сразу стало ясно кто за ней. Со вздохом снизила громкость музыки и открыла дверь, прежде закончив с пуговицами на карамельной рубашке.

– Тебе явно нужна помощь, – сестра окинула презрительным взглядом мой выбор одежды.

– Доброе утро, Асиэль. Доброе утро, Кира. Как спалось? Спасибо, отлично. А тебе как спалось? – Я нарочито изменила интонацию, пародируя ее манеру говорить. – Как это ты ещё сознание не потеряла от моего внешнего вида?

В сознании появились картинки её двадцать двухлетия. Слишком правильная и себялюбивая Кира с самого утра вырядилась в атласное платье фиолетового цвета, но это не про меня. И её ошибка – возлагать на меня какие-то свои ожидания. Меня в платье она увидит только на церемонии.

– Я тогда с раннего утра подготовилась, – в её голосе проскользнули хвастливые нотки, хотя было бы чем гордиться. Сестра почесала нос и прошла в комнату, вдруг избегая моего взгляда.

– Мне приятнее чем-то заняться, а не сидеть и ждать у моря погоды, – покалывание по телу усилилось, подстёгивая раздражение на поведение сестры. – Давай обойдемся без ссор сегодня и пойдем завтракать.

– Ты имеешь ввиду чтение книжек? Смею огорчить, ты не повстречаешь особенного принца, а тем более на белом коне, – за издевкой что-то скрывалось, но мне не удалось понять что именно, – С днём рождения, Асиэль, – сестра вдруг притихла и вытащила из-за спины маленькую серебристую коробку с зеленым, словно луговая трава, бантом. И сейчас мне пришло осознание, что Кира все это время волновалась, а не пыталась меня взбесить. Нет, может частично и пыталась, но не хотела обижать. Наконец, наши взгляды встретились и её тонкие губы растянулись в незнакомой мне, робкой улыбке, на ладонях она протягивала подарок.

– Спасибо, – автоматический ответ, пока в воспоминаниях всплыл прошлогодний «сюрприз»: стоило открыть крышку и в коробке взорвались десятки крошечных бомбочек. Спасибо, что ничего не попало в рот или глаза. Забирая коробку, я не скрывала подозрения в глазах и на лице, что сестру явно смешило. Но уловить в её взгляде хоть тень хитрости или уловки мне не удалось.

– Знаю, о чем ты думаешь, но нет, там просто подарок, – Кира кивнула подбородком, подбадривая меня открыть.

– Я подвешу тебя на лианах во дворе и запихаю в рот земли, – снизила тембр голоса, чтобы передать всю серьёзность угрозы.

Переминаясь с ноги на ногу, решилась открыть коробку. На белой бархатной подушке расположилась золотая подвеска с цепочкой – тонкой, но с плотным плетением. Я не поклонница украшений, но мне не пришлось применять особых усилий, чтобы понять – ценность не в металле. Взяла в руку маленькое украшение и отложила на кровать коробку. С трепетом, заполняющим мои легкие, открыла круглую подвеску с помощью маленького замочка справа. Кто-то сжал мое сердце в кулак и тут же выпустил, а дыхание стало отрывистым из-за сдерживаемых слез. С трудом сглотнув ком в горле и часто поморгав, я смогла взглянуть на сестру. В её более коричневых глазах, как в моих более зеленых, плещется то чувство, которое мы редко показываем открыто – любовь. Сестра вытянула губы и дунула вверх, чтобы избавиться от короткого блондинистого локона, упавшего на лоб, этот жест разрушил всю драгоценность и интимность момента, но чувства внутри меня не погасил.

– Это чудесно, – дрожь в голосе без каких-либо сомнений передавала правдивость и искренность этих коротких слов, а кивок сестры лишь это подтвердил.

С одной стороны кулона расположилось наше с Кирой фото, с другой – мамино. Но тронуло меня не это. В воздух поднялись две маленькие ожившие проекции. Их четкие, светящиеся очертания напоминают туман. Мы с Кирой хитро переглядываемся, а потом обнимаемся – я помню этот день. Мне в тот день исполнилось тринадцать лет, а Кире было восемнадцать и мы отмечали всей семьей в развлекательном комплексе. А вот кадр с мамой – загадка, на нем она просто подмигивает и сжимает мое сердце нежной улыбкой. Быстрым движением руки смахнула слезу, которая все таки прорвалась из глаза, пробегая теплой дорожкой по щеке.

– Миллион раз спасибо. Это волшебный подарок, – ничуть не слукавила и захлопнула кулон. Не поднимая головы, сделала шаг к сестре и крепко обхватила ее руками. Мне не хочется, чтобы она увидела мои слезы, которые могут покатиться из глаз, поэтому движения оказалось слегка резким и порывистым. Но на объятия она ответила, сжав мои ребра так сильно, что трудно было вдохнуть полной грудью. В тишине, разбавленной тиканьем часов и глухим пением птиц, доносившемся из-за закрытых окон, мы продолжали обниматься ещё некоторое время. Кира отступила первой и я заметила, как покраснел кончик ее носа.

– Надеюсь, этот подарок будет согревать тебя в тяжелые моменты. Если ты готова, то пойдем завтракать, – перемена темы, которой я благодарна, иначе меланхоличное настроение гарантированно сохранится до конца дня.

– Да, только помоги застегнуть, – поболтала цепочкой перед ней и расстегнула замочек, занося концы за шею. Сестра перехватила их и шустро застегнула замок поверх моих влажных волос, которые следом выправила.

Я спрятала кулон под ворот, надевая серые плюшевые тапочки и смахнула незаметные пылинки с коричневых брюк.

– Ты одета так же обыкновенно, как и я. Что вообще за претензии? – мысли о маме, рвавшиеся наружу и грозя утопить с головой, затолкала в тот далекий и обшарпанный ящик сознания.

– Это же твой день рождения, а не мой, – сестра спускалась впереди, ведя нас на первый этаж и направо, к столовой. – Да и нюни не хотелось разводить. Это же день рождения, а не похороны.

– Сравнение – полное дерьмо, – бездумно вела пальцами по ровной и слегка шероховатой стене, избавившись от грустного осадка.

– Рада, что тебе по душе. Кстати, обедаем в том кафе, которое тебе приглянулось. Столик я уже забронировала и Элайю пригласила. Отказ не принимается. – Кира вдруг замерла в широком проходе столовой, как и я, подойдя ближе.

Брови сошлись на переносице и нет нужды видеть, что у сестры тоже. Непонимание и даже растерянность рассеялись вокруг нас. Мы дружно вздрогнули от неожиданности, когда на наши плечи легли теплые руки – отец. Все мое тело, от кончиков пальцев ног и до самой макушки, напряглось из-за непривычного жеста, и мне потребовалось немало усилий, чтобы не скинуть его руку.

– Доброе утро, – вежливое и нейтральное приветствие, максимум, который нам доступен. – Почему стоим в проходе? – наши недоумевающие взгляды были успешно проигнорированы, отец протиснулся в столовую, ничуть не смущаясь нашего поведения. – Ох, с днём рождения, Асиэль! – мужчина взмахнул руками, словно извиняясь за свою оплошность, но это поведение меня ни капли не тронуло. – Чуть позже передам тебе подарок.

– Спасибо, – мои отношения с отцом стабильно нейтральные, граничащие с отстраненностью, точно как и с гостями. Исключение – это его родители и немного Кира. К ней он относится теплее, чем ко мне. Не знаю и знать не хочу по какой причине.

– Пап, а тебя не смущает тишина и пустота? – вопрос сестры прозвучал до нелепого глупо. И он мог бы быть глупым, если бы не то, что мы видим. В день Проявляения собирается множество родственников, как самых близких, так и самых дальних. И происходит это с самого утра. Не считая сегодняшний день.

– Нет, не смущает. Садитесь уже, – отец постучал ладонью по накрытому столу и поправил несколько светлых прядок, выбившихся из укладки. – В этом году мы решили провести Проявление в нашем тесном кругу, без гостей.

– Очень интересно, конечно. Значит, именно сегодня, именно со мной вы решили самую малость изменить старинные традиции. – Я даже не пыталась скрыть раздражения и недовольство ситуацией, присаживаясь за длинный стол, напротив отца. Он неопределенно пожал плечами и налил свой любимый чай с бергамотом, избегая моего взгляда.

Тогда я перевела глаза на сестру, сидящую рядом с ним, но и сама знаю – ей нечем прокомментировать ситуация. Яичница потихоньку исчезала с тарелки ко мне в рот, пока я предавалась размышлениям. С одной стороны, мне не по душе тот факт, что об этом никто не предупредил, ведь это мой важный день, но с другой стороны – мне даже на ум не приходило что-то узнавать. Но ещё меня переполняет радость – не придется строить глазки и всем улыбаться, делать вид, что все они мне интересны. Это всегда отнимает много сил, потому стараюсь по возможности избегать семейных сборищ.

Волнение продолжало ощущаться между нами, а особенно внутри – покалывания в теле словно возобновились с новой силой на моё негодование. Завершив завтрак чашкой кофе, потрясла руками, чтобы сбросить с себя эти колючие иголки. Не помогло.

– Что, сестрёнка, готова проиграть? – вызов, который невозможно отклонить.

– Выбирай, где хочешь получить по заслугам: в зале или на улице? – моё предложение весело отразило уверенность сестры. Всё волнение и размышления ушли на второй план, когда я встала из-за стола и вышла из столовой, не обращая внимания на отца.

– В сад! – донёсся в спину ответ Киры, она задержалась, чтобы что-то сказать отцу.

Минуя прихожу, проследовала до конца широкого коридора, где расположился выход на заднюю часть нашей территории. Передо мной расположились красивые клумбы цветов, круглая веранда человек на десять и тропинка, ведущая к ним и ещё дальше на просторную поляну, которая использовалась для тренировок, мероприятий или дня Проявления.

– Скоро поступишь в Академию, даже не верится как ты выросла, – мне пришлось недолго ждать сестру, прежде чем мы обе ступили на тропинку.

– Одновременно мне не терпится туда попасть, но и дом покидать не хочу.

– Понимаю тебя. Но не волнуйся, ты точно к этому привыкнешь. Быть вдали от близких даже бывает на пользу, – её длинные тонкие пальцы сжали мое предплечье в знак поддержки.

– Как думаешь, почему они никого не пригласили?

– Я не знаю, Асиэль. Кто мы такие, чтобы понимать решения старших? Но уверена, что это необходимо и дедушка подошел к вопросу серьёзно.

Мой согласный кивок завершил наш диалог и путь до поляны, где проявилась моя главная проблема – невнимательность. Стоило мне сосредоточиться на чем-то, а особенно на эмоциях и чувствах, как что-то происходит. Например, Кира сметает меня с ног порывом ветра. Неожиданное падение сопровождается визгом, но не травмирует, потому что оказывается плавным в самом конце. Подлетевший адреналин заставляет тут же вскочить на ноги и найти взглядом своего противника. Её глаза говорят, что она ничуть не сомневается в своих силах и победе, и что-то внутри меня хочет прогнуться, поверить в это, но я не даю. Слегка согнула ноги в коленях, чтобы тверже стоять на земле и, честно признаться, это усиливает мою концентрацию. Мы осторожно стали передвигаться по кругу, словно боксеры, выжидающие подходящий ракурс или момент для нападения. Мое легкое и незатейливое движение рукой оказалось незамеченным, Кира упала, споткнувшись о камень, внезапно выросший из земли. На моей стороне всегда немного хитрости и ловкости. Кира не удержалась от улыбки, которая согрела меня изнутри и даже заставила немного собой гордиться.

– Так и будем баловаться? – её риторический вопрос, из которого последовал мой удар.

Вытянула руки вперед и движением кистей направила вверх указательный со средним пальцы обеих рук. Из земли в мгновении ока выросла стена из шипов, достигающая бедер Киры. Она вот-вот поранится о них, сделав ещё шаг, но я оказалась недостаточно быстрой. Ветер рассек стену почти у самой земли, подрезая растения, словно мечом. Кира владеет магией воздуха, что совсем не вяжется в моей голове с её манерами и характером. Часто кажется, что мне должен был достаться ветер или вода, а вот ей земля. Но свою стихию обожаю до дрожи в коленках – на самом деле это мое призвание и в такие моменты просветления понимаю, как же нелепы мои размышления. Природа всё сама знает и не ошибается. Земля – простейшая стихия, не считая воздуха, ею можно пользоваться как угодно, если рядом есть даже самый обычный камень, травинка или прорастающее дерево. Даже деревянная доска может стать подручным инструментом, если не слишком старая.

Тёплый поток ветра сорвал зеленую листву, она закружилась вокруг меня в бешенном ритме, закрывая обзор. Вихрь теснился, окружая меня плотнее и плотнее, захватив в ловушку. Кира не причинит мне вреда, но даже уверенность в этом не смогла защитить меня полностью от волнения, подкатившего к горлу. И в тот же миг, как листва опала, тело легко взлетело вверх. Но на этот раз никто не ловил и моя спина встретилась с землей на полную силу. Мне не хватило времени среагировать и смягчить собственное падение, ребра пронзила тупая, окутывающая боль, и выбила весь воздух из легких. Казалось, даже губы онемели, а темнота перед глазами вечна. Страх пробудился где-то в районе живота, разрастаясь по всему телу, когда мне не нашлось что вдохнуть, будто кто-то перекрыл дыхание или избавил меня от жизненно необходимого воздуха. Внутри продолжала напирать нехватка кислорода, голова отяжелела и уже знакомое покалывание возросло до желания почесаться.

Проблема номер два – позволять панике меня захватить. Будь я выносливее и быстрее, могла бы сбить Киру с ног вместе с магическим давлением. Могла бы… Мыслительный поток замедлился, ничего не значащие картинки и слова урывками проявлялись в сознании. Она собирается остановиться? Тело не слушается.

– Остановись уже! – сквозь гул в ушах пробился раздраженный и даже гневный голос бабушки.

– Слабовато, – это был комментарий Киры, адресованный мне, когда она выпустила меня. Снова дышу. Кажется, даже захлебнулась этим майским, свежим, недооценённым воздухом.

– Дурная твоя голова, Кира! Зачем ты отнимаешь ее силы!

– О, бабушка, перестань. Я ничего такого не сделала, – картинка перед глазами стала четкой, медленно приняла сидячее положение и её небрежное пожимание плечами всколыхнуло во мне злость. Не скрывая волнения на лице, бабушка остановилась в метре от меня, увидев, что я встаю. Её грудная клетка под обтягивающей блузой размеренно поднималась и опадала.

Она поняла, что со мной всё в порядке и с шумным выдохом расправила плечи, снова бросая раздраженный взгляд на Киру. Она протянула мне руку и я не стала отказываться. Но не успели наши руки соприкоснуться, как на поляне вырвалось два тугих корня. Оба обвились вокруг лодыжек сестры и подвесили вниз головой. Мой задорный, мстительный смех разнёсся по территории вместе с удивлённым визгом Киры.

– Ты не должна была со мной так поступать, – медленно встав на ноги, отряхнулась и слегка склонила голову набок. Дерзко похлопала сестру по щеке и молча ушла, игнорируя её крики и проклятия мне в спину. Мне очень нравятся цикличные заклятия. Сколько бы она не пыталась, корни вновь будут отрастать и хватать её. Для пущей крепости и подтверждения своей злости, толкнула ещё магии в землю, чтобы очередные корни связали ее по рукам. Пусть подумает над своим поведением.

После полудня мы выбрались в корейское барбекю-кафе, в котором мне давно хотелось побывать, но именно с сестрой. Интересный формат, с которым личном я не встречалась – якинику почти сразу привлек моё внимание. При таком методе, гостям предоставляются необходимые ингредиенты, рецепт блюда и он самостоятельно может его приготовить, а затем съесть.

Ниссан Киры, который я частенько использовала в её отсутствие, плавно вышел из дорожного потока, заворачивая на парковку кафе. У самого входа я увидела черноволосую подругу – мой самый близкий человек после бабушки, в её руках повис подарочный пакет. Несмотря на важность события, в кафе я не стала наряжаться и обошлась повседневным образом из джинс, футболки с рубашкой цвета бургунди и кед. А вот Кира решила отстреляться за нас обеих при помощи выразительного макияжа, а особенно алой помады на губах, и серого обтягивающего платья-миди. Зато Элайя привычно одета в спортивный костюм – за это я её и люблю, за естественность и открытость. Она не носит маски, не загоняет себя в рамки и не мучается переживаниями о том, что же о ней подумают.

– С днем рождения, милая, – мои руки тут же сжались вокруг хрупких плеч во взаимных объятиях.

– Спасибо, Эли, – стоило разомкнуть объятия, девушка тут же протянула мне подарок. – Заходим?

– Откроешь сейчас или потом?

– Думаю, что потом.

– Тогда давай сюда, уберу в машину, а вы идите внутрь.

Я прошла вперед и распахнула первую дверь, придержав, то же самое проделала Элайя со следующей. В нос мгновенно ударила смесь разнообразных ароматов: овощи с мясом, специи сладкие, острые, пряные, незнакомые. Во рту скопилась слюна и губы растянулись в ликующей улыбке, а живот обратно – недовольно заурчал.

– У нас столик на троих на имя Киры Фьерро! – в такой ситуации, как эта, я ощутила себя серьезной, деловой дамой и еле удержалась от смешка. За минуты, что администратор проверяла бронь, пришла Кира, а я уже во всех красках представила, ожидающие мой язык, вкусы. Но недовольно поморщилась, осознав как сильно одежда пропахнет едой. Мой самый нелюбимый запах.

Молодая девушка с русыми волосами и упитанной фигурой проводила нас в самый угол за столик на четыре персоны с черными диванами напротив друг друга, а ещё и с видом на парковку. Солнце ласково освещает наш столик, с потолка свисала вытяжка круглой формы, в которую встроен искусственный свет. В самом центре большого стола встроен круглый мангал, занимающий основную его часть.

– К вам подойдет официант через десять-пятнадцать минут и уточнит, готовы ли вы совершить заказ, – проинформировала девушка, выкладывая перед нами меню.

– Тут действительно круто! – Эли пихнула меня в бок, заряжая своим энтузиазмом, которого и во мне уже было через края.

– Я хочу попробовать каждое второе блюдо! – мы дружно засмеялись, не замечая скептического выражения лица Киры, которая абсолютно не вписывается сюда в своей одежде. – Но, думаю, возьму что-то знакомое и что-то новенькое, – ещё раз пробежалась по меню, мысленно утверждая свой выбор. Осмотрелась по сторонам, отмечая, что лишь парочка столов остаются свободными. В остальном, кафе заполнено мелодией из потолочных динамиков и шумом разговоров или смеха, кто-то выбирает блюдо, а кто-то уже во всю втянут в процесс приготовления. Нас окружают стены из обычного красного кирпича, на пустых местах развешены традиционные побрякушки или картины. Мебель, логично, в едином стиле из крепкого дерева с какими-то черными вкраплениями, похожими на эпоксидную смолу, но если некоторые столы, как наш, были с диванами, то большинство со стульями с узкими подлокотниками. К нам подошел молодой мужчина с гладковыбритой круглой головой.

– Добрый день. Меня зовут Рид, сегодня я ваш официант. Все блюда можно готовить самостоятельно или же заказать готовыми от поваров. Готовы сделать заказ? – он не попытался улыбнуться, но заговорил вежливо.

– Я бы хотела самостоятельно приготовить пулгоги, а вот чапчхэ пусть приготовит повар. Попить достаточно лимонного тоника, – сделав заказ последней, я захлопнула меню вслед за остальными и передала официанту.

Рид для сверки повторил наш заказ и сообщил время ожидания: блюда от повара минут через тридцать-сорок, а ингредиенты принесет в течение десяти. Пулгоги я никогда не пробовала и решила готовить самостоятельно – ниже шанс разочароваться.

Рид принес первично напитки и несколько ингредиентов для меня: говядина, соевый соус, кунжутное масло с острым перцем чили, коричневый сахар, измельченный чеснок, свежий потертый имбирь, красный лук, зеленый перец, салат латук и масло растительное. Всё он поставил ближе к грилю, а передо мной ламинированный лист с картинками и рецептом, сообщив, что за помощью могу обращаться к нему. Надеюсь, мне она не понадобится, учитывая, что всё расписано очень подробно с обеих сторон листа.

Затем Рид принес рецепт и ингредиенты для Элайи, у нее их было значительно больше. Она выпучила глаза, чем вызвала мой заливистый смех. Не знаю почему, но мне было не удержаться, заражая им и Киру. Без промедлений, включились в готовку, мне активно помогала сестра, сидя напротив – она решила заказать блюда от повара. Но потом она поменялась местами с Эли, чтобы мы с ней могли разделить гриль напополам.

Я почти завершила готовку, когда принесли блюда от повара для всех нас. А вот Элайе же ещё нужно было попотеть минут пятнадцать. За столиком стало значительно жарче и я сняла рубашку, оставаясь в футболе, чуть ранее тоже самое проделала подруга. Время пролетело незаметно, мы весело смеялись, иногда я ворчала на заумные комментарии сестры. С большим удовольствием мы склонились над тарелками, поглощая еду и наслаждаясь жгучим ароматом.

– Желаю тебе идти твои истинным путем и пусть твое Проявление пройдет успешно, – пожелание подруги на прощание пробудило во мне переживания, которые копились весь день. Они осели тяжелым камнем у меня на сердце.

Глава 3

Мы вернулись домой за пару часов до семейного сбора. Поэтому у меня оставалось время на подготовку и подарок от Элайи. Мы разошлись с сестрой на первом этаже и по пути мне никто не повстречался, что и к лучшему. Быстро выбралась из одежды, чтобы противный запах не разбрёлся по спальне и залезла в холодную ванную, параллельно включая и настраивая воду.

Махровый халат приятно охладил кожу, но не избавил от усиливающихся покалываний, которые становилось всё сложнее игнорировать. Распаковывая подарок, поглаживала некоторые участки тела, желая избавиться от назойливого зуда, но чем больше я пыталась, тем сильнее хотелось рвать на себе кожу. Элайя подарила мне серебряный браслет из плетения бисмарк, усыпанный множеством оранжевых камушков. Кое-как застегнув замок на руке, свалилась в мягкие объятия кровати и закрыла глаза. Кажется, прошло всего несколько минут и ко мне постучала бабушка, затаскивая и дедушку после моего разрешения войти. Длина халата позволила мне не переодеваться, но и не чувствовать себя неловко. Мы дружно сели на край моей кровати.

– Какой милый браслетик, – заметила бабушка.

– От Элайи, – мой голос дрогнул, а в их присутствии волнение лишь усилилось, что проявляется в ускоренном сердцебиении и всевозможных вспотевших складках моего тела. – Сегодня особенно остро у меня покалывает всё тело, а сейчас только и хочется, что чесаться. С чем это может быть связано?

Мне не было заметно как муж с женой быстро переглянулись, но зато увидела как побледнела бабушка. Странная реакция. В её глазах, направленных на меня, мелькнул страх, который она не могла скрыть и просто отвернулась, рассматривая прикроватный коврик серого цвета.

– У нас такого не было, да и у твоего отца тоже, насколько помню, – я недоумевающе поморщилась из-за её скомканного ответа и сжавшейся фигуры, словно на неё нападают.

– Наверное, это особенность твоего будущего дара, – добавил дед с натянутой улыбкой и переменил тему. – Мы принесли твой подарок. Это от нас обоих.

В небольшом картонном пакете с надписью “Happy Birthday” лежала черная металлическая заколка-крабик с россыпью ярко сверкающих, даже в полумраке комнате, оранжевых камней. Вытащила подарок полностью и вздрогнула, обнаружив на другой стороне ту же россыпь и рисунок. Чересчур реалистичный и жутковатый глаз. Заметив мою растерянность и удивление, бабушка объяснила:

– Это заколка твоей мамы. Она ею очень дорожила и просила обязательно вручить её тебе, когда придет время.

– Когда придет время? Какое?

– Подходящее, – уклончивый ответ раздосадовал вместе с прочими поведенческими странностями.

– И как вы решили, что сегодня подходящее?

– О боже, Асиэль! – бабушка внезапно взмахнула руками, вставая с кровати, но не поворачиваясь к нам лицом. – Просто прими подарок. Неужели это так сложно?

– Нет, – настороженно расправила плечи и сглотнула образовавшийся ком в горле. – Нет, не сложно, спасибо. Мне нужно подготовиться, встретимся на церемонии, да?

Стало трудно дышать, комната будто уменьшилась, а повернувшаяся бабушка с дедушкой увеличились и давили на меня своей недосказанностью. Они заметили моё переменившееся состояние, отрывистое дыхание – это ясно по выражению сочувствия на их лицах. Сочувствие, которое пробудило во мне волну негодования и злости. Медленно, сквозь дрожь в руках, положила заколку на прикроватную тумбу и сжала кулаки. Первые глубокие вдохни дались сложно, но мне удалось пробиться сквозь эту стену и задышать полной грудью. Старательно состроила улыбку на губах и что-то наподобие благодарности в лице, кивнув головой.

– С днём рождения, внучка, – неуверенно пробормотал дед, стоя в дверном проеме, бабушки уже не было видно. Ещё раз кивнула и он ушел, захлопнув за собой дверь. Я не люблю разгадывать загадки и ценю ясность, потому нынешнее положения столь глубоко на меня влияет. Вдруг им известно что-то серьёзное обо мне? Как тогда можно это вообще скрывать? Может я бездарна и они об этом знают, но боятся рассказать? Круговорот сомнений и дурацких идей завертелся в мозгу, пока сжимались в кулаки и разжимались мои дрожащие пальцы.

Мне потребовалось много уличного воздуха и успокаивающая музыка, чтобы привести себя в чувство. Крепко-накрепко заперлась от всей этой ситуации, стою перед зеркалом и пытаюсь радоваться. Мне необходимо сосредоточиться на самом событии, а не на его возможных последствиях. Только надоедливые иголки продолжают пронзать кожу, словно стремясь раскрыть всю правду и секреты, нависшие сегодня над домом. В очередной раз пригладила платье, которое точно надела первый и последний раз, несмотря на его красоту. Я тщательно подготовила этот наряд: ткань, похожая на шёлк черно-синего цвета, словно ночное небо. Платье струится по фигуре, как вода, и в день примерки мне сразу стало ясно – это то, что нужно. Это моё платье. Элегантный вырез на спине до середины лопаток, а спереди – строго у горла, длинные рукава расширяются к кистям. Волосы непривычно распустила и слегка завила, передние пряди заколола за ушами и ощущая приятную тяжесть, и свободу локонов – охристые кончики будто горят на фоне тёмной ткани.

Краткий взгляд на часы, маленькая и средняя стрелки почти на десяти, можно идти. На ноги надела чёрные лаковые лодочки с круглым носиком, расположившиеся у самого выхода. С длинным выдохом распахнула дверь и услышала мужской болезненный стон. Моя дверь врезалась в нос отцу. Будь это любой другой день, мне бы не удалось удержаться от смеха, а сейчас на меня накатила новая волна раздражения, всё тело напряглось, готовясь к всплеску.

– Извини. Что ты тут делаешь?

– Подарок. Хотел вручить подарок и сопроводить тебя, если ты не против, – мой хмурый взгляд давал очень ясный и открытый ответ на его предложение, но отец это благополучно проигнорировал и сунул мне в руки три книги в прозрачной плёнке. Даже мельком не посмотрев на обложку верхней книги, оставила их на столе и проскользнула в коридор, целенаправленно тихо и медленно закрыв дверь. Мне подумалось, что такое размеренное действие сможет меня успокоить – нет. Мужчина провёл рукой по светлым волосам, вглядываясь в моё лицо с таким упорством, будто пытался разглядеть что-то за поверхностью кожи. Мой шаг к лестнице сдвинул и отца с места.

– Хотелось бы сказать что-то наставляющее и бодрящее, но никаких мыслей, – конечно же никаких. Какие могут быть идеи у человека, которому плевать на дочь и он не в курсе как она живет и чем дышит? – В последнее время ты особенно похожа на свою маму, – нескрываемая тоска проскользнула в отцовском голосе, от чего моё сердце сжалось.

– Спасибо.

– Твои покалывания прекратились?

– Нет, надеюсь, что это связано с моим будущим даром, – по непонятной причине я нервно рассмеялась и снова принялась потирать зудящие руки.

– Не бойся, Асиэль. Ты другая и невероятно сильная, – всё моё тело дёрнулось в попытке освободиться, когда отец вдруг схватил меня за руки на выходе из дома, вынуждая развернуться к нему лицом. Дрожь его рук перебивала мою собственную.

– Э-эм, хорошо, спасибо. Почему вы сегодня все какие-то странные?

– Просто волнуемся, – он врет, но всё равно заставила себя улыбнуться так, будто поверила.

– Да, я тоже волнуюсь.

Фонарные столбы ярко освещают поляну, на которой теперь стоял круглый стол со стеклянным шаром на нём. Мне впервые удаётся увидеть его вживую, но ничего необычного в нём нет – абсолютно гладкий, чистый и прозрачный размером немного больше баскетбольного мяча. Сегодня он ждёт меня. Вокруг стола посыпана линия из соли – граница защитного купола, простирающаяся на три метра во все стороны. В момент посвящения сила может пробудиться непредсказуемо и навредить окружающим – такое случалось не раз, поэтому купол активируется при прикосновении к шару. Отец сжал моё плечо перед границей и оставил одну. Несмотря на то, что собрались лишь самые близкие: бабушка, дедушка, Кира и отец – хотя до него мне нет дела, я ощущаю глубокое чувство одиночества. Не пугающее, а комфортное, когда ты сидишь в комнате наедине сам с собой и размышляешь или мечтаешь.

Неуверенно шагнула внутрь и оглядела родных. Они, как и я, должны испытывать радость! Но вместо этого, выражения их лиц нейтральны или выражают настороженность, лишь Кира робко улыбается – ей ничего неизвестно. Волнение окутало разум, сердце понеслось галопом, но я попыталась улыбнуться в ответ сестре, которая вдруг показалась мне такой наивной и недалёкой.

– Асиэль, – заговорил дед, как глава нашего ковена, голос прозвучал торжественно и ничем не выдавал переживаний. – Сегодня твоё Проявление. Ты станешь обладательницей нового магического дара, он покажет твою суть. И лишь тебе он будет подвластен. Ты готова, ведьма Фьерро?

– Да.

– Обе руки положи на шар и читай заклинание, – велел дед, переминаясь с ноги на ногу.

Ни черта я не готова. Руки крепко сцеплены за спиной и дрожат, как при ломке. Горящее покалывание усилилось в центре груди и стало щипать, будто свежий порез под мыльной водой. Взгляд прикован к столику, принесённому из кладовой. Да-да, точно оттуда, не видела его в повседневном использовании. На нём очень милая плетёная корзина, наполненная сухой травой, в которой разместился шар. По сути, это сильный проводник, который при чтении заклинания проникает в самую суть ведьмы или ведьмака и вытаскивает наружу частичку их истинной натуры. Раньше день Проявления так не восхваляли – его боялись. Если дар не соответствовал общепринятым в те времена нормам или был слишком опасен, то ведьму изгоняли из ковена или убивали. Второе считалось милостью.

Расцепила руки и посмотрела на свои вспотевшие, розоватые ладони так, будто впервые их вижу. Не веря в происходящее, всё с той же дрожью прижала их к шару. Тот приятно охладил кожу и будто бы пустил внутрь импульс. Снова взглянула на семью, желая оттянуть неизбежное. Всем нутром ощущая, что что-то случится, что-то пойдёт не так. Слишком легко нашла в себе силы улыбнуться и расстаться с волнением. И даже действие отца не сумело меня остановить – он шагнул назад и жестом велел Кире повторить. Подняла глаза к небу, на котором редко виднелись маленькие звезды, шар успокаивал и, казалось, убаюкивал.

– Начинай, – поторопил глава ковена, сжимая руку бабушки. Я послушалась…

Купол поднялся с первого же предложения, делая окружающий мир мутным и далёким, но очертания близких продолжали виднеться. Эти строки, которые раньше давались с трудом, теперь легко слетают с языка, словно мне всегда полагалось говорить на этом древнем наречии. Издалека слышатся голоса, вторящие моему. Иголки в теле уже не просто покалывали – они пронзали меня насквозь и разрезали. Я сморщилась и растерянно посмотрела на руки, прилипшие к шару, будто пригвожденные, но не сбилась с заклинания. В ушах загромыхало собственное ускоренное сердцебиение. Кажется, даже мой голос вместе с сознанием уплывают далеко за границы происходящего, оставляя лишь моё тело.

Веки сомкнулись один раз – шар окрасился красным, словно закат. Маленькая струйка, похожая на дымок от костра, потянулась к моей груди, где пылало сильнее всего. Струйка коснулась меня и слух пронзил всхлип – кто-то болезненно плачет. Мой заворожённый взгляд не смел двигаться, а лишь продолжал следить, даже когда от стен купола отразился крик. Внутри вспыхнуло желание помочь, но двинуться было невозможно, да и не нужно. Это кричу я.

Покалывания прошли, а на их место пришло всепоглощающие пламя, съедающее меня изнутри и снаружи. Огонь грызёт каждую клеточку и даже глазницы пылают. Не вижу ничего, кроме ослепляющей боли и мрака, не чувствую мир – только этот огонь. Неужели я умру? Неизвестный хруст извне окутывает ужасом. Кажется, я пытаюсь бежать, пытаюсь спастись. Нужно закончить, прекратить. Что-то не так. Мне страшно. Кто-нибудь помогите. Спасите же меня!

Слёзы, холоднее льда, стекают по щекам. Перед глазами медленно меркнет, а потом на миг пробуждается знакомая картина со столом и шаром, с незнакомыми, странными руками охряного цвета. Вновь в голове мутнеет от ужаса и боли – кажется, что пальцы удлинились, покрылись чешуей. Очередной хруст и острая боль, пронзившая спину, погрузили меня в кромешную темноту.

Глава 4

Какой ужасный сон! Слёзы впитываются в подушку. Шмыгаю носом и переворачиваюсь на спину, быстро протирая рукой влажное лицо. Насколько эмоциональное сновидение, что я в действительности плачу. Глубоко дышу, чтобы успокоить биение сердца и попытаться настроиться на позитивный лад. Во всём теле боль, гудит усталость и ноет абсолютно каждая косточка, как при температуре.

Твёрдо отогнала остатки сна, его краткие обрывки и села, позволяя одеялу упасть вокруг пояса. Справа раздался шорох, испугавший меня своей неожиданностью, и голова дёрнулась в том направлении.

– Кира, – голос прозвучал хрипло, как при болезни. Сестра резко вскинула голову, а я заметила в её руках своё платье.

– Асиэль, – голос дрожит, глаза наполнены слезами. – Как ты? – она хотела было встать, но замешкалась, между бровей пролегла морщинка.

– Кажется, заболела, – рассеянно высматриваю все изменения в поведении Киры, склонив голову на бок. – Ещё безумно болит всё тело, и я хочу есть. Который час? – Складывается впечатление, что она одновременно очень хочет ко мне броситься и убежать от меня. Начинаю искать воспоминания о ритуале, о моём даре, но стоит мне приблизиться, как они отдаляются.

– Начало одиннадцатого. Принесу тебе перекусить и позову остальных, – бросила платье на подлокотник серого кресла и торопливо ушла из спальни. С выдохом падаю обратно, на постель, пропитанную влажностью: слёзы и пот. Ночная сорочка липнет к телу и я прикладываю усилия, чтобы сейчас же не сорваться в душ – после перекуса.

Странные картинки замелькали перед глазами, вероятно, обрывки сна: семья с высоты второго или даже третьего этажа, страшные когти и охряная чешуйчатая кожа, как у ящериц. Вздрогнула, словно от холода и подтянула одеяло к самому горлу, напрягаясь в тишине спальни. К горлу подкатила тошнота, сердце больно бьётся о грудную клетку и шумит в ушах. Что-то глубоко внутри мечется, подавая смешанные сигналы. Резко потрясла головой, чтобы вернуться в реальность и сон не завладел моим разумом. Привстала и дёрнула верёвку над кроватью, прищуриваясь от яркого, тёплого света бра. Наконец, вернулась Кира с керамическим подносом, на нём бутерброды с сыром и фруктовый салат. Принимая поднос, тут же принюхалась к напитку, уловив аромат мелиссы с ромашкой – бабушка постаралась. Тут ещё, наверняка, липа и мёд – успокоительное комбо.

– Ты мой спаситель! – усаживаюсь поудобнее и упираюсь спиной в мягкое изголовье кровати. Не мешкая, откусила бутерброд, почти не прожевав, проглотила. Увидев лицо бабушки в дверном проёме, даже обрадовалась, что так быстро его проглотила, иначе точно подавилась. Новый укус сделать не смогла, изучая усталость на внезапно постаревшем лице. Короткие, светлые волосы, обычно идеально уложенные, находятся в полном беспорядке, словно их беспрестанно теребили и приглаживали. Никогда не видела её такой. Под зелёными глазами пролегли синяки, кожа будто перестала светиться жизнью.

– Ты проспала практически сутки, – она заговорила первой, плотнее закутавшись в свой тонкий халат, словно бы защищаясь и не приближаясь к кровати – осталась стоять у двери. Меня привлекло сверкание слева и я медленно перевела взгляд на подаренную заколку. На ней драконий глаз. Затемнённый, туманный угол в моей голове резко озарился светом, неизвестная битва внутри прекратилась и перед глазами замелькали чёткие и красочные воспоминания ритуала Проявления.

Уши атакует, как наяву, крик сестры, полный леденящего ужаса, страха. Внимательно смотрю на неё с высоты и не могу понять, почему она кричит. Зато моё тело больше не горит, ощущаю себя свободной. Только защитный купол раздражает кожу, натягиваясь под моими размерами. Мой дар – быть великаном? И что в этом полезного?… Побледневший отец подхватывает Киру, упавшую из-за потери сознания.

Воздушная материя купола рвётся, в лёгкие проникает чистый охлаждающий воздух. Вижу бабушку. От её грустного плача моё сердце сжимается, а она ни на миг не сводит с меня глаз. Неужели всё так плохо? Дед читает заклинание, его руки, направленные на меня, подрагивают. Откуда не возьмись в него устремляется жаркое пламя, но не со стороны отца. Вокруг меня поднимается новый купол, который спасает главу ковена от того, чтобы сгореть заживо.

Новое воспоминание выталкивает меня из собственного тела. Я стою на траве, немного в стороне, будто бы для лучшего обзора. Меня никто не видит, их взгляды направлены вверх. Кира единственная мирно лежит на траве, а перед ней отец в боевой позе, готовый защищать любимицу. По земле проносится дрожь, все мельком глянули под ноги и вернули взор обратно. Брови медленно сдвинулись к переносице. Не позволяю ужасу меня охватить, осознав, что земля тряслась из‑за животного рева. Но оборотни или дикие звери так не звучат. В груди появилась тяжесть осознания. Оно, как за верёвочку дёргает меня изнутри. Пересиливая свои чувства, напряжение в теле, поворачиваю голову. Слёзы скапливаются в уголках глаз. Нет-нет-нет. Не может быть. Это не я…

Со всех ног понеслась к туалету и опустошила внутренности, страдая не только от ужаса, но и от болезненных спазмов. Иногда после ритуала встречаются временные провалы памяти из-за переизбытка энергии и нагрузки на тело. При этом каждый сталкивается с бессознательным состоянием – мы не понимаем что происходит. И сейчас я больше всего хочу вернуться в это бессознательное, хочу стереть свою память. Не хочу этот дар, хочу вытравить из себя.

– Тебя не первый раз тошнит, – прошептала бабушка, поглаживая мою спину дрожащей рукой. До ушей доносятся сдавленные всхлипы сестры, теперь она кажется такой слабой и хрупкой. В голове пустая яма, собравшая в себе все сумасшедшие и болезненные мысли. Наверняка – это всё шутка. Не хочу в это верить.

Нервно мотала головой, пока умывала лицо ледяной водой, от которой сводит костяшки. Быстро отвернулась, не в силах посмотреть на своё отражение, и вытерлась. Такого ведь не существует. Рассматриваю руки, проверяя, что в них изменилось. Ничего. С ними всё как обычно: пара мозолей на подушечках ладоней, коротко стриженные, ухоженные ногти. Изменилась только я. За какие-то жалкие минуты жизнь перевернулась. И моё тело, как и сознание – не хотят принимать это.

– Я… – мой растерянный, загнанный взгляд устремился на бабушку, встречаясь с её болью и сочувствием. Следом заметила Киру у входа в ванную, а за её спиной, у стола, деда с отцом. Не знаю, что они увидели во мне, но сочувствие есть даже на лице отца. – Давайте.. Давайте обсудим всё завтра, – робкое, негромкое предложение и надежда на то, что мне не придётся их выгонять прямым текстом.

– Я побуду с тобой.

– Не нужно, Кира. Но спасибо за предложение.

– Хорошо, – дедушка прошёл к нам и взял бабушку за руку, утягивая за собой. – Главное, что ты очнулась, внучка, – от меня не укрылась настороженность в его голосе и мне это не понравилось. Захотелось кричать и требовать, чтобы он со мной так не говорил, но язык не повернулся. Не мне их осуждать. Будь я на их месте, скорее всего, тоже бы боялась. И я боюсь. Горькие, мерзкие эмоции проникают в меня всё глубже и становятся крепче, прорастая корнями.

– Да, как могло быть иначе, – развела руки в стороны и подмахнула кистями, всех выпроваживая. – Идите спать!

Щелчок замка заставил меня дрогнуть, хотя закрыла его сама. Фонари у моих окон уже погасли. Это хорошо, теперь можно увидеть множество красивых и ярких звёзд на безоблачном ночном небе. Может быть, и в моей темноте есть звёзды? Я хмыкнула, вспомнив переломные моменты любимых книг, когда жизнь разделяется на «до» и «после». Это казалось чем-то далёким и выдуманным, а теперь я – главная героиня собственной сказки.

Напряжение ощутимо витало в воздухе, словно его можно было пощупать. Медленно развернулась и оглядела комнату: книжные стеллажи по левую руку, кресло под вторым, плотно зашторенным, окном и мягкий ковёр до самой кровати, шкаф с одеждой слева от двери. Всё такое привычное и одновременно незнакомое. Выдохнула с негромким стоном и направилась к кровати, чтобы заставить себя поесть. Как бы не мешал ком в горле и легкая тошнота, мне жизненно необходимо поесть – желудок требовательно высасывает меня саму.

Запихав всё, что получилось, приняла быстрый душ, смывая липкий пот. Переоделась в закрытую пижаму, чтобы не видеть свою кожу – мне страшно, что увижу что-то другое. Спустя уйму зевков и слабость, заменила постельное белье. Благодаря чаю сон пришёл быстро и прошёл без сновидений.

Тело больше не болит, чувствую себя отдохнувшей и окрепшей. Впечатление, будто серьёзно болела и наконец выздоровела. Но реальность не заставила себя долго ждать, ложась на плечи тяжёлым грузом. Позволила себе поваляться в постели и понежиться в горячей ванной. Как если бы это был обычный день задолго до моего дня рождения. Похлопала себя по щекам, вызывая румянец, который, в отличие от глаз, выглядит живее.

Спускаясь вниз, чувствую, что мне требуется многое узнать. Не знаю даже, что думаю и чувствую на счет своей семьи, нахожусь в какой-то прострации. Стоило мне войти в столовую, как все замолкли. Неловко. Осторожно, словно гость, села на своё место рядом с бабушкой и мне вынесли завтрак. Все торопливо допили свои напитки и молча ушли, кроме Киры, которая даже смогла улыбнуться.

– Они будут ждать нас в библиотеке, – наше излюбленное место сбора – семейная любовь к книгам.

– Хорошо.

– Послушай, Асиэль. Я понимаю, что легче тебе не станет, но мне необходимо поделиться, – Кира прочистила горло, заламывая пальцы. – Всё так быстро произошло. Мне было не понятно от чего ты так сильно кричишь. Просто жуть, как ещё стекла не полопались, – она хмыкнула и поджала губы. – Ты странно елозила и пыталась оторвать руки от шара. Лишь тогда я обратила на них внимание, – за последние минуты она первый раз отвела взгляд. – И меньше, чем за минуту произошло все остальное. Я просто не смогла справиться с ужасом и потому отключилась.

Сестра помотала головой и я заметила как её плечи дёрнулись от воспоминаний. Жалость и чувство вины прибавились ко всему остальному.

– Прости, – извинение слетело с губ совсем неожиданно и очень тихо. Хотя даже не знаю за что извиняюсь.

– А когда я проснулась, всё закончилось. И будто закончилась ты. Я успела только увидеть исчезающие когти, а потом тебя. У тебя из носа даже пар вышел. Мне не хватило сил и смелости подойти, но издалека было ясно, что ты истощена. Только вот ещё странность – никто не выглядел напуганным. Только очень встревоженными. Мне никто ничего не рассказывает.

Лицо побледнело, губы задрожали и с кратким стоном Кира расплакалась, но во мне не нашлось сил её утешить. Ведь и я видела всё это, а чувствовала ещё больше. Но даже не могу это произнести в своей голове. Всё тело стягивает в тугую пружину, хочется убежать от того, что произошел со мной. Столовая в светлых тонах показалась какой-то стерильной, а не уютной – как прежде.

– Да, было больно, – коротким ответом завершила её маленькую речь и отодвинула полупустую тарелку, смочив горло остатками кофе. – Пойдём.

Сердце сильно колотится, дыхание тревожно застревает в горле, сообщая о волнении. Именно сейчас, стоя на повороте в библиотеку, меня пронзил страх. Страх перед правдой, которую я продолжаю отрицать. Ноги завибрировали от желания убежать, но встречая вопросительный взгляд Киры, я завершила путь и вошла в библиотеку. Минуя стеллажи и узкий проход, мы оказались в другой зоне – противоположной той, где училась с бабушкой – и в более просторной. За длинным, овальным столом ожидали нас. В глаза бросилось несколько слишком старых фолиантов в кожаных коричневых переплетах. Бабушка, неожиданно занявшая место во главе стола, пригласила нас взмахом руки.

– Сколько бы мы к этому не готовились, сколько бы я не размышляла над подходящими словами, – её голос прозвучал негромко, но твёрдо. Бабушка почесала затылок, глядя перед собой. – Но так и не нашла их, – зелёные, словно хвоя, глаза устремились на меня.

– Ты – дракон, – коротко сообщил глава ковена со смирением и лёгким восторгом в голосе, что не соответствовало эмоциональному тону прошлой ночью. – Мы это знали и ждали, хотя до последнего не хотели верить. Это твоя сущность, а не магический дар.

– Не понимаю.

– Практически с рождения мы были вынуждены запечатать его внутри, чтобы всех обезопасить, а в первую очередь – тебя, – продолжала бабушка, – вчера ты читала не заклинание для ритуала, а для разрушения чар.

Я – дракон. Они озвучили то, что я пыталась отрицать.

– Это гены вашей мамы. И, как вы можете догадаться, она рождена не на Земле.

Мне известно о других мирах, но совсем мало, так как на практике с такими переходами встречаются редко. Предпочитают не тревожить других. Отец сплёл пальцы, взгляд его скользил по стеллажам, словно искал среди книг нужные слова.

– Мама была в опасности в Стормписе, потому бежала сюда. Это было за очень много лет даже до рождения вашего дедушки, – он кивнул в сторону главы ковена. – Ну и потом нам повезло встретиться.

– Конечно, ей потребовалось время, чтобы довериться нашей семье и всё рассказать. Но, наверняка, нам многое неизвестно. Существует другой мир и в большей степени он такой, как и наш, за исключением существования драконов и ещё разной нечисти. Стелия рассказывала, что это мир стихий, но всеми стихиями разом могут владеть только какие-то фейри, при этом большинство имеют магическую силу, даже самую незначительную, – дед размеренно выкладывал информацию. – В Стормписе правят драконы, у них есть родословные, породы, кто-то выделяется особым даром. Мы только не знаем, какой она была породы, сказала, что это знание очень опасно.

– И она никогда при вас не обращалась и не использовала свою магию?

– К сожалению, нет.

Значит, мама всех так сильно любила, что не рискнула, либо не доверяла. Бабушка протянула руку и положила поверх моих, сжатых в кулаки. Мой взгляд продолжает бродить между ними и я просто пытаюсь понять все эти, вроде бы обычные, слова, найти правильные вопросы.

– А почему я тогда не дракон? – негромко спросила сестра.

– Этого мы не знаем, но ваша мама сразу сообщила, что подобное ждет только Асиэль. Может, она это как-то почувствовала во время беременности, а может просто знала. Понимаю, что этого мало, но это всё, что нам известно, – бабушка придвинула ко мне книги. – Эти книги она просила передать тебе, когда придет время. Она принесла их из Стормписа и в них много полезной информации, но это с её слов. Мы не смогли прочесть.

– Что ты имеешь ввиду? – нахмурив брови, взяла верхний фолиант и раскрыла.

– Книга написана на их местном языке. Мы не смогли найти переводчика или ещё какой способ. Так что, о пользе мы знаем лишь с уст Стелии.

– Но я, – ещё раз прошлась по буквам, понимаю абсолютно каждое слово и предложение, – я всё понимаю.

– Так мы и предполагали. Хотела бы я ответить на все твои вопросы, но не могу. Никому из нас недостает знаний. Мы понимаем, что это неожиданная информация и постараемся тебя поддержать, и принять любое твое решение.

– Почему вы не рассказали? Не предупредили и не помогли подготовиться? – не стала скрывать раздражения в голосе, обида поднималась из глубины моего сердца и отразилась в глазах. Чёрт бы со всеми остальными, но как бабушка могла со мной так так поступить.

– Нам такое не знакомо, Асиэль, – дед нахмурил брови и подался немного вперед. – Каким бы сильным ковеном мы не были, никто из нас не посещал других миров и не пытался. Мы ни разу не видели превращения твоей матери, не смогли перевести книги или найти информацию в других. В каких-то дремучих сказках говорится про драконов, про гибридов дракона и ведьмака, но это лишь сказки. Мы тревожились о том, что может произойти, если вмешаемся и ослушаемся наставлений Стелии. Она и природа знают лучше, – все внимательно слушали главу, – только ближе к твоему дню рождения мы будто начали осознавать, что произойдёт и отменили все приглашения. Ты и мы храним опасный для жизни секрет. Мы не можем позволить, чтобы узнали другие. Пожалуйста, милая, пойми нас и не злись. Мы лишь старались беречь тебя и нашу семью.

– Стелия не выказывала дискомфорта от того, что не превращается. Поэтому, мы предполагаем, что и ты сможешь не превращаться…

– Отец, – губы сформировали грустную усмешку, – я даже не знаю как это сделала, как это происходит.

Высвободила руки из-под бабушкиной и потерла лицо, громко выдохнув. Это сон, я просто ещё сплю.

– Сейчас это не важно. Лучше всего будет, если ты пока не станешь пытаться превращаться. По крайней мере, пока не почерпнёшь больше знаний и навыков из этих книг.

Отец встал, что сделала и молчаливая Кира. Её непонимающий взгляд встретился с моим, но в нём было что-то еще, какая-то другая эмоция.. Грусть? С чего бы ей грустить? Это же не её жизнь перевернулась с ног на голову.

– Вы идите, мне нужно ещё кое-что добавить, – бабушка сжала плечо деда, намекая, что и его касается просьба. Он понимающе кивнул, прошёл ко мне и слегка потрепал по голове, как в детстве.

Медленно прошлась по фолиантам. Всего три. Действительно ли в них достаточно информации? Смогут ли они ответить на мои вопросы? Бабушка положила передо мной маленькую стопку старых исписанных листов.

– Это твоя мама оставила между страниц. Конечно, эти записи тоже на языке Стормписа, но я думаю, что это какие-то пометки конкретно для тебя.

– Хорошо, – с трепетом сжала листы в руках, рассматривая маленькие сумбурные буквы – мамин почерк.

– Я знаю, что тебя ранит то, что именно я не рассказала тебе, – моё внимание полностью перешло Табите. – И как в знак извинения я помогу тебе со всем, что ты решишь. Даже если ты решишь посетить тот мир.

Не удержавшись, я горько рассмеялась, положив записки поверх фолиантов.

– Спасибо, конечно. Но я не собираюсь в этот Стормпис. Моя жизнь изменилась, мне раскрылась правда о самой себе. Моя задача – узнать себя и снова начать доверять собственной семье. Мне это не нужно. И как ты можешь такое предлагать? – слово за словом лились из меня, расплетая комок чувств. – Вы и сами толком ничего не знаете! Уверена, вы на самом деле и не пытались узнать больше, ограничились словами мамы и слабыми попытками! Что за глупость! Знание – это одно из сильнейший орудий, ты сама это говорила, но и сама пренебрегла своим наставлением! – Не заметила как вскочила на ноги, а голос становился всё выше и выше. Обида взорвалась в моей груди, проникая в каждую клеточку, заполняя каждую вену. Смятение и злость отразились на моём лице в ответ на глупости, что сказала бабушка.

– Поэтому я попросила всех уйти. Как я могу учить тебя тому, чему сама не следую, – в её глазах я видела боль и вину. Чувства, которые меньше чем за сутки мне надоели. Она заговорила осторожно, словно с испуганным зверьком. И правильно, ведь я и есть напуганный зверь, ничего не ведающий. – Посещать тот мир небезопасно, Стелия не просто так оттуда бежала. Но вдруг с его помощью ты сможешь узнать больше о себе, встретишь других. Там был её дом. У всех есть предназначение и, может быть, твоё – особое. Я предложила то, что пришло в голову. Просто хочу, чтобы ты знала.

Заметила, как руки бабушки задрожали и она рвано вздохнула, стараясь сдержать эмоции. Говорить мне больше нечего и тут стало как-то душно, тяжело. Резко встала, дрогнув от скрежета ножек стула об пол. Не взглянув на Табиту, осторожно взяла книги и покинула библиотеку. Мне требуется воздух и пространство для размышлений. Подумав о тяжёлых фолиантах в руках, испытала глубокую благодарность за привитую к чтению любовь.

Остаток дня провела в своей комнате, избегая всех. Но вместо того, чтобы изучать полученные фолианты или записки мамы, я смотрела в окно или читала любовный роман. О телефоне я вспомнила, когда тот издал несколько сигналов подряд. Оказалось, писала взволнованная Элайя, но я обошлась кратким: “Привет. Я в порядке. Потом расскажу.” и отключила телефон. Нехорошо так поступать с подругой, но уверена, что позже она сможет меня понять.

На следующий день Кира вернулась в Академию. Во мне даже нашлись силы с ней попрощаться и обняться, но потом я вновь закрылась в спальне. Медленно и верно превращаюсь в затворника. К вечеру полил дождь, подмасливая моё и без того угрюмое настроение. Отец уехал на помощь другому ковену и дома остались только я, бабушка с дедушкой и Трейси – помощница по дому.

Через неделю мне захотелось потренироваться один на один с собой и тишиной. Бабушка осторожно пыталась найти ко мне подход. Я не отталкивала, но и не помогала. В моей голове образовалась чёрная пустота, к которой у меня не получается подобраться. Хочу её узнать и понять, но не хватает толчка. Несмотря на то, что отец уехал и мне нужно радоваться, в доме сохранялось напряжение.

После разогревающего бега по нашей улице, спустилась в тренировочный зал. Не долго думаю, схватила кинжалы и начала борьбу с невидимым врагом. Продолжала носиться по залу, пока колени не начали дрожать. Если это не поможет мне крепче спать, то в этой затее остаются свои плюсы: физическое здоровье и отсутствие мыслей, когда ты полностью сосредоточен на другом. Лёжа на синем жёстком мате пыталась решить, чем загонять себя сейчас. Руки сжимались и разжимались вокруг рукояток кинжалов. Мог бы молочный, заляпанный потолок ответить на мои вопросы. Сердце сжалось от очередного прилива обиды и ощущения несправедливости. Магия защекотала под кожей в поисках выхода. И вместе с всхлипом, я дала ей свободу. В одно мгновение тренировочный зал превратился в оранжерею, обрастая лианами, корнями, кустами, уродливыми и прекрасными растениями. Сладкие и горьковатые запахи заполнили нос вместе с грустью о другой моей части, которую я никогда не выпущу. Это решение мне удалось принять в середине третьего дня. Если не учиться и не пытаться перевоплотиться, вообще не думать об этом, то можно будет жить дальше. Верно?

Дыхание потяжелело, стало коротким и неравномерным. Жар пробегает по телу, руки дрожат. Имеющиеся чувства потащили за собой следующие, формируя гигантский снежный ком. И не нужно быть гением, чтобы понять – он собирается на меня обрушиться. Но я должна его выдержать, должна остаться собой. Той, которой была до дня Проявления. Этого не было, ничего не случилось. Я – обычная ведьма. Обычная. Мать его. Ведьма. Вскочила на ноги и со злостью рванула собранные волосы, закричала. Перед глазами красная пелена, всё горит и печёт. Дрожащими руками потираю глаза, но ничего не меняется. Бесцельно кружусь на месте. Всё горит. Языки красно-оранжевого пламени повсюду. О боже! Всё действительно горит!

Меня будто ледяной водой окатило. Со всех сторон пламя пожирает мои растения и стены зала. Всё, чего касается огонь – чернеет, а растения опадают золой, покрывая пол и меня. Как так вышло? Откуда взялся огонь? Снова кручусь в поисках выхода. Нужно найти выход и кого-то позвать. Но непослушное пламя захватило меня в кольцо, не оставляя места для отступления. Вот и всё. Так закончится моя короткая, бессмысленная жизнь. Резкий и едкий запах обжигает слизистую, вызывает тошноту. Прижимаю руку к лицу, стараясь меньше дышать и, кажется, вижу человеческие очертания. И это мой спаситель – чёрные ленты тьмы, напоминающие дым, обволакивают каждый миллиметр зала, погружая меня в темноту.

– Эли! – тьма расступилась и мой слабый возглас разрезал тишину. Мы быстро сократили расстояние между нами и крепко обнялись. – Спасибо. Спасибо, тебе!

– Привет, Асиэль. Вот решила тебя проведать, а то ни дозвониться, ни дописаться до тебя. Что с тобой? Вижу, что здорова и жива, – подруга обеспокоенно осмотрела меня и обстановку.

– У меня такое случ.. – из меня вырвался болезненный полустон-полуплач и превратился в рыдание. Остатки напряжения впитывались в кофту подруги. Та терпеливо гладила меня по спине, пока не остались лишь редкие всхлипы.

– Пойдем к тебе в комнату, всё расскажешь.

– Не знаю. Не знаю что говорить. Не знаю как объяснить. Это какое-то сумасшествие.

– Пойдем. А перед этим попросим чай на кухне. Кто-то же есть дома, а то меня не встретили?

– Трейси точно должна быть дома, – Эди кивнула и потихоньку повела меня из помещения. – Что я наделала!

Подруга шикнула, но это не помешало мне горько поморщиться от почерневших стен и пола. Нос нестерпимо покалывало от вновь подступивших слёз, лёгкая рука девушка сжимала моё плечо на протяжении всего путь до кухни и спальни. Она оставила поднос с чайником и чашками на столе, и плюхнулась на кровать, подзывая и меня взмахом руки. Черноволосая терпеливо ждала и не пыталась нарушить тишину, чему я несказанно благодарна. И вдруг, словно на одном дыхание я выложила всё, что случилось со мной.

– Но не понимаю, откуда огонь, – устало потёрла лицо и встала за чашкой чая.

– Наверное, это часть драконьей сущности. Асиэль, даже не знаю что на всё это сказать. Звучит..

– Как выдумка? Знала бы ты, как я хочу, чтобы это было выдумкой, Эли.

– Конечно, это неожиданно и необычно, но, – под моим вопросительным взглядом, она передёрнула плечами, – мне кажется, что тебе не стоит так остро реагировать. Мне кажется, что это круто.

– Круто иметь пожизненный секрет?

– Ну секрет – нет, не круто. Но твоя сущность – это помпезно.

Мне пришлось крепко сжать зубы, чтобы челюсть не упала на пол или чтобы не высказать чего-то резкого. Сквозь привычные чувства прорвалось возмущение. Оно отразилось в моих раскрытых немигающих глазах, в бледности ухоженных рук, сжимающих чашку.

– Не смотри на меня так. Считай меня своим здравым смыслом, подруга.

– Мне не нравится такой здравый смысл.

– Ты просто моложе, мало чего понимаешь, – она попыталась пошутить, но это не возымело нужного эффекта. Осознав, что замерла посреди спальни, вернулась на кровать и устало почесала глаза.

– Ты не настолько старше. Что ты мне предлагаешь? Всё принять и с этим жить? Это ужасно. Я хочу лишь всё забыть.

– Ты книжный червь и всегда любила узнавать новое. Что же сейчас мешает тебе, хотя бы, открыть эти дряхлые книжки?

– Уже сказала. Не хочу, чтобы это было в моей жизни.

– Не “это”. Ты. Это твоя сущность.

– Мне нравится быть обыкновенной ведьмой. Я хотела поступить в Академию, влюбиться, выпуститься, строить мирное будущее и собственный ковен.

– И это возможно, если ты перестанешь скулить и возьмёшь себя в руки.

– Как я скажу будущему мужу? Или его я тоже должна буду обманывать до конца своих дней? А когда родятся дети? Вдруг и им передастся это “дарование”.

– Вижу, что тебе страшно. Но такие вопросы лучше решать по мере их поступления. Начни с книг. О! – подруга ткнула меня в бедро. – Ещё есть сила интернета! Может и там есть что-то полезное. Этим я могу заняться.

Разочарованно мотаю головой. Одна моя часть – новая, хочет принять её предложение начать с малого, но другая – прежняя, изо всех сил противится. И это противостояние ощущается на физическом уровне. Мысли давят, грудная клетка сжимает лёгкие и я снова проваливаюсь в пучину, от которой избавилась на несколько минут в зале.

К вечеру мне удалось себя пересилить и последовать совету Элайи – я открыла верхний фолиант. Чтиво нудное, но пробудившееся любопытство затянуло меня до середины ночи. Мне повезло попасть на мироустройство и историю Стормписа. Если на Земле вместе сосуществуют люди, вампиры, ведьмы и оборотни, но там вместо людей драконы и другие незнакомые мне сущности. Например, фэйри – это эльфы, владеющие исключительно магией стихий. У нас они считаются вымыслом. Или споилмайд – завладевает даже подсознанием и мучает жертву, питаясь его болью и отчаянием. Стоит даже пальцем коснуться его территории и ты труп. Никто не может найти способ его победить, а обитает он только на острове Миралис. В Стормписе шесть островов и правит ими дракон – это неизменно с самого начала основания: Миралис – основной остров, на нём проживает и сама королевская семья; Эминенсия – вторая по размеру; менее примечательные – Сулумор, Кадена, Костлдор и Сормат.

Вся эта груда информации сложилась по полочкам после моего пробуждения. Заняла нужные места в моём мозгу и кажется, что от этого я чувствую себя лучше. Полноценнее. Глаза метнулись к раскрытой книге в кресле, ладони начали зудеть от желания взять её и продолжить чтение. Так я и поступлю, но позже. Нужно встретиться с Эли в какой-нибудь глуши – надеюсь, она знает такое место – и попрактиковать стихию огня. Если ступать на этот тернистый, незнакомый путь, то надо владеть собой полностью.

Мой план разрушился после одиноко завтрака. Подруга несколько раз извинилась и ответила отказом, предложив встретиться в другой день. Я согласилась, но сегодняшнее желание ярко согревало внутренности и мне не хотелось от этого отказываться. Поэтому пришлось перейти к внезапному плану “Б” – бабушка.

– Привет, – робко прохожу в кабинет, минуя хозяйскую спальню. Бабушкин кабинет что-то вроде личного пространства, поэтому войти туда можно только через спальню. В отличие от дедушкиного, где он проводит важные дела и встречи.

– Асиэль! – радостно воскликнула бабушка и потупила взгляд из-за собственной реакции.

Вижу её в платье в крупный цветок и испытываю добрую грусть с примесью сохраняющейся обиды. Конечно, мне не отделаться от обиды на её действия и принятые решения, но я люблю её. Она всё ещё моя бабушка – один из близких людей.

– Не то, чтобы я поднимаю белый флаг, – переминаюсь с ноги на ногу в проходе, выкручивая за спиной пальцы. – Но хотела бы попросить о помощи.

– Конечно, конечно! Всё, что угодно, – поправляя стрижку боб-каре, она неуверенно встала.

– Ты видела, что случилось с залом? – кивок. – Мне необходимо научиться контролировать это.

– Это? – бабушка нахмурилась, а меня удивил собственный резкий всплеск раздражения. – Ты про драконий огонь?

– Стоп, – подняла обе руки чуть выше груди. – Предлагаю воспринимать это как обычную стихию огня. Так что? Поможешь? Мне нужно какое-то отдалённое место, где я не смогу причинить вред.

– Да, я помогу тебе.

Мы приехали туда, где я никак не ожидала оказаться.

– Библиотека?

– У Мусайлы есть огромное подземное помещение. И оно из камня. Это же то, что нужно?

– Хм, ну да. Очень подходящее место. Почему я об этом не слышала?

– На самом деле, ты здесь в детстве бывала. Видимо, не отложилось, а потом не нужно было.

Мы выбрались из автомобиля. Я обогнула большую лужу, образовавшуюся после прошедшего ливня. Сегодняшняя прохлада позволила мне одеться в спортивный костюм, что лишь добавляло радости и уверенности. Молча следовала за бабушкой по виляющему коридору библиотеки. Волнение нарастало в груди, бросая меня в жар и в холод, а ладони стали слегка липкими. Тишина места вдруг стала напрягать, а запах книг не успокаивал. Наконец, мы спустились вниз и бабушка, без чьей-либо помощи, открыла дверь. Она оказалась не заперта. Табита тут же перешла к делу.

– Начинаем с основ. Попробуем тот же метод, что со стихией земли. Маленькие и неспешные шаги, как в детстве.

– Окей, поняла.

Бабушка всегда учит начинать с малого. Это не так напрягает и легче контролируется. Согнула руку в локте, подняв ладонью вверх на уровень глаз, и сосредоточилась. Нужен совсем маленький шар пламени. Ничего не изменилось. Вновь взмахиваю рукой, сбрасывая напряжение. Ничего. И третий, и четвёртый, и пятый раз.

– Не получается! – зло взмахиваю руками и отворачиваюсь, скрывая свою досаду.

– Соберись, – строгость голоса почти меня отрезвляет, как непослушную школьницу. – Попробуй сделать уклон в эмоции. Вспомни, что тебя спровоцировало и повтори, но подконтрольно.

Остаюсь стоять спиной к бабушке и поднимаю обе руки. Веки медленно опускаются, погружая меня в темноту, возвращая в тот день. Открываю глаза и упорно смотрю на ладони, как будто огонь может выйти из моих глаз. И он выходит, но не из глаз. Множество пламенных шаров внезапно формируются вокруг меня и порхают на месте. Ликование охватывает меня и быстро испаряется, когда огни стремительно разрезают воздух и начинают летать во все стороны. С криком прижимаюсь к холодному полу и не сразу слышу болезненный стон бабушки.

Глава 5

Прошло пол года. Декабрь. Уже три месяца как я могла бы счастливо обучаться в Академии. Но розоватый шрам на лице бабушки напоминает о моей сущности, самонадеянности и глупости. Каждый день слился в одно сплошное депрессивное пятно. Пытаюсь жить, читать, тренироваться и делать вид, что всё в порядке. Но на деле, в душе моей зияющая дыра, а каждую ночь вижу как огненный шар врезается в лицо моей бабушки или как превращаюсь в дракона и убиваю всю свою семью.

С того дня я ни разу не обращалась к магии огня, даже в глубоком одиночестве. Бабушкины заверения о том, что всё в порядке – тоже ничем не помогали, как и робкие улыбки Киры, вернувшейся домой, или отстранённая болтовня Элайи. Нетронутые записки от мамы и фолианты запихала в далёкий угол библиотеки, куда мне больше не интересно заходить.

До сегодняшнего утра. Я проснулась от странного и слишком живого сна, в котором мама со слезами на глазах молит взять себя в руки и отправиться в Стормпис, в её дом в Миралисе. Мой ответ – молчание, такое же странное, как и у мужской фигуры, скрытой под плащом. И в этой темноте капюшона никаких опознавательных знаков.

Всё отличалось с момента, как распахнулись мои веки. Ритм сердцебиения, дыхание, цвет кожи, блеск в глазах, энергия, бьющая через край и теплота в центре груди, расплывающаяся по всему телу. Отдалённый уголок мозга назойливо твердил в соло с сердцем, что мне необходимо последовать просьбе мёртвой матери. Мы, ведьмы, не общаемся с мёртвыми, хотя кто-то действительно пытается – это запретная магия. Но когда мёртвый сам приходит к тебе – это серьёзный знак. Да и это же моя мама. Мама, чей голос я прежде не слышала. Он оказался хрипловатым и она моментами мило картавила.

– И потом я проснулась, – с воодушевлением закончила свой рассказ бабушке с дедом. Они переглянулись, не скрывая своего восторга и любопытства.

– Что же ты планируешь делать?

– Отправиться в Миралис.

– Так сразу?

– Конечно нет, бабушка. Нужно для начала прочесть то, что ты мне передавала. Мне неизвестно к чему необходимо быть готовой. Ещё, – задумчиво почесала подбородок, – надо поговорить с Эли. Если она откажется меня сопровождать, то придётся что-то придумать.

– Нет! – раздался бойкий голос за спиной. – Нет, нет и нет. Как старшая сестра, я запрещаю тебе перемещаться через вселенные. Ни с кем-то, ни одной.

– Кира, – строго было начал глава, но я его остановила и встала лицом к сестре.

– Прости, сестрёнка, но это не обсуждается. С твоим одобрением или без него, я это сделаю.

– Что изменилось? Ты много месяцев сосала лапу и отрицала саму себя, а тем более место рождения нашей мамы, а теперь резко передумала? Так дела не делаются! – вся её поза источала злость и силу, включая нахмуренные брови и сжатые губы.

– Какая разница резко или не резко? Так случилось, – пытаясь смягчить ситуацию, позволила себе мягко улыбнуться и протянула руки вперед, сокращая расстояние между нами, – что за одну ночь всё переменилось. Изменилась я и мне нужно было давно это осознать и принять.

– И ты хочешь сказать, что теперь, наконец-то, за одну ночь приняла? – делает шаг назад и мои руки безвольно падают вдоль туловища.

– Конечно же – нет, но я в процессе. И это путешествие один из этапов принятия. Мне стоит узнать больше. Пожалуйста, остынь, – медленно коснулась её руки, состроив милую гримасу.

– Остыть? Ты просишь меня остыть, Асиэль? – ещё шаг назад и она за пределами кабинета. – Я в этом не участвую. И знай, когда ты будешь уходить, можешь не ждать меня.

Хлестнув светлыми волосами мне по лицу, Кира развернулась и ушла. Во мне же плещется непонимание. Нет, я не её не понимаю. Мне не понятны свои чувства – кажется, я даже не расстроена такой реакцией.

– Что ж, – пожимая плечами, вернулась в кресло. – Этого стоило ожидать, да? Она с моего дня рождения довольно чувствительна.

От чего-то мои слова рассмешили взрослых. Их смех заиграл на моих собственных струнах души, играя какую-то особую мелодию счастья. Счастье и понимание буквально витают в воздухе. Мне этого не хватало.

– Для меня невероятно важно было получить вашу поддержку. Спасибо.

У нас оставалось ещё некоторое время, чтобы перекусить, чем мы и занялись. Рассевшись в столовой, дедушка принялся рассказывать как обстоят дела отца в России. Мне это абсолютно не интересно, но продолжала слушать из уважения к главе. За этим закончился обед и все разбрелись по своим делам. Моё дело – библиотека.

Через два дня ко мне пришла Эли на важный разговор, в котором я поведала о своём сне и желании. Когда подруга состроила задумчивую гримасу, раскрывая и закрывая рот, досада уже мною завладела. Из-за этого радость от её согласия была в разы сильнее. С фолиантами она мне помочь не могла, потому её задачей стал интернет. Эли присылала абсолютно всё, что находила – одни вещи действительно звучали любопытно, а какие-то до ужасного абсурдно.

Мои дни утекали сквозь пальцы за чтением и более упорными тренировками. Однако, огонь всё ещё под гигантским запретом и переубедить меня никто не смог. Это то, к чему я сейчас решительно не готова.

– О, посмотри! – мой громкий возглас на миг заглушил мелодию, льющуюся из динамиков гостиной.

Мы расположились у высокой, наряженной оранжевыми бантами, ёлки. Перед нами, на ковре расположились записи Элайи, которые мы сочли стоящими и которые нужно бы проверить в Миралисе, фолиант – последний, который я только начала, и стопка записок от мамы. Как раз одну из них протянула подруге, в неё мама пишет про свой дом:

…мой дом находится на западе, на самой высокой местности, не считая замка. Улица Дрохис. Из окон открывается отличный вид. Мне никогда не надоедало любоваться им. Но не об этом… Асиэль, как и у большинства горожан Миралиса, дом запечатан на крови. Без приглашения не сможет войти ни одно существо, кроме нашей родословной. Но ты никогда там не была, дом с тобой не знаком, поэтому тебе придется поделиться своей кровью. Не переживай! Всего несколько капель. Я уверена, что для тебя это не будет проблемой. Приглашай кого-то только после того, как сама в него первый раз войдешь. Достаточно сказать: «я приглашаю тебя»…

Вспомнила, что для Элайи язык не знаком и быстро перевела.

– Вот ведь заморочки. Нельзя было ключ под коврик спрятать?

Наш смех прервало твёрдое покашливание.

– Привет, девочки!

– Привет, бабушка. Что такое? – мне кажется, что наши отношения не просто вернулись в прежнее русло, а даже окрепли. В один из вечеров мы слёзно поделились чувствами и мыслями и, вроде бы, друг друга поняли.

Конечно, бабушке было страшно, но как и остальными, ею двигали любовь и забота. Да и вряд ли тогда в моих силах было чем им помочь. Если бы не мама, то скорее всего, мне никогда бы не позволили снять печать и драконья сущность навсегда бы потонула внутри меня. Грубо? Да, но такова их правда.

Чем больше информации мы изучаем, тем страшнее мне становится. Дело в нашей породе – вот почему мама бежала. Редкая порода охряных драконов, которую упорно истребляют в Стормписе на протяжении веков. Только вот ни в одной записке или книгах не указывают причин. Потому это одна из первых вещей, которую нужно выяснить.

– Ничего. Я пришла кое-что передать. Думаю, что ты уже готова.

– Что ты имеешь ввиду? – любопытно вытянула шею, разглядывая небольшую черную коробку в руках бабушки. Она прошла к круглому столику у окна и позвала нас взмахом руки.

– Встретила старую знакомую.

– Какую знакомую? – бабушка мягко рассмеялась, пока мы перебирались к ней.

– Мусайлу. Я встретила Мусайлу. И кое-что, не перебивай! У неё забрала, – наконец, коробка с негромким стуком оказалась в центре стола.

– Не хочешь, чтобы перебивала – не томи. Я по глазам вижу, что это что-то очень важное.

– Ты права, кое-что важное я у неё забрала, – с напускным драматизмом, очень медленно, словно мне в издёвку, бабушка подняла крышку. А в ней чёрный камень размером с мандарин.

– И это?

– Ключ от портала! – воскликнула подруга, убирая за ухо черные локоны.

– Всё верно, этот артефакт называют камнем Единства – бабушка явно в прекрасном расположении духа, раз в очередной раз улыбается.

– В книгах о нём и речи не было.

– А вот в интернете наоборот. Не то, чтобы очень много, но именно про этот камень я выписала несколько строк.

– Ты взяла этот камень у Мусайлы, да? – глупо переспрашивать, но важно услышать подтверждение. Мои глаза каждый раз возвращаются к камню из-за сверкающих от дневного света мятных вкраплений.

– Да.

– И что же взамен? – протараторила, не дав продолжить.

– Ничего, – с ноткой гордости ответила Табита.

– Ничего?

– Она вернула мне должок, так сказать.

– Стоит ли мне знать эту историю? – отрицательно мотает головой. – Поняла. Мы в ближайшее время не планируем уходить, так как ещё не нашли проход.

– А если у неё был камень, значит есть информация о проходе? – воскликнула Элайя. Что-то она сегодня больно шустро соображает.

– Ты посмотри на неё, – снова смеётся бабушка, скрещивая пальцы на столе. – Да, значит и информация есть. И теперь она есть у вас.

– Не верю! – откинулась на спинку стула, мотая головой. Если бабушка не шутит, то мы гораздо ближе к нашей первой цели – перейти в Стормпис.

– Ты же знаешь Мусайлу, – бабушка совершенно прозрачно намекнула на деятельность старой ведьмы. Она всегда связана с чем-то редким, необычным, а лучше всего – опасным. Если верить слухам, то старуха дважды возвращалась с того света, а это – чёрная магия.

– И что? Далеко нам добираться? – взволнованно сжала пальцы на ногах и руках в ожидании ответа. Хотя в глубине души уже боялась того, что узнала. Ведь это значит, что нам придётся в скором времени отправляться, а значит, оставить семью.

– Ты будешь очень удивлена, – закатываю глаза на очередную драматическую паузу. – В её библиотеке.

– И сейчас ты отдаёшь его нам?

– Ну конечно. Зачем бы я по-твоему его сейчас показывала?

– В таком случае, – я повернулась к подруге и сжала ее руку. – Мы можем подумать над датой и собираться.

Будь осторожна, Асиэль. Прекрасный, почти всегда солнечный Миралис может оказаться довольно опасным. Увы, я не могу вдаваться в подробности. Всё откроется постепенно.

А пока, о большом плюсе, которого нет на Земле – по территории города можно перемещаться при помощи порталов. Обычно они расположены в каких-нибудь малолюдных переулках и поворотах, так что сразу найти не получится – дело привычки. Запомни: жёлтый – вход, пурпурный – выход.

Выбор пал на середину марта. Удивительно тёплый день порадовал солнцем. Согласно полученным знаниям, в Миралисе не бывает зимы, а значит не нужно брать с собой тёплую одежду. Но, специально купленный, походный рюкзак всё равно был до краёв забит: перекус на всякий случай, одежда, гигиенические принадлежности и оружие. Два кинжала и так спрятаны под просторным худи, но запас точно не помешает.

Где-то за две недели до отъезда, вернулся отец и практически с порога высказался негативно о моей затее. Кира явно дочь своего папочки. Мне оставалось лишь выслушать его гневную тираду, адресованную ещё и бабушке с дедушкой, а потом твёрдо ответить, что решения я не изменю. Так что, теперь я смотрю на два взволнованных лица и на одно угрюмое. Могло бы быть четвёртое, однако сестра сдержала своё слово и не стала со мной прощаться – в комнату тоже не пустила, да даже ничего не сказала. Бабушка все последние дни бегала вокруг меня с вопросом, не забыла ли я чего и всё ли упаковала. Это одновременно согревало, как тёплое одеяло, и раздражало.

– Ну что, внучка? – дедушка начал с риторического, ничего не значащего вопроса, но от которого моё сердце мгновенно сжалось. – Надеюсь, что очень скоро ты вернёшься домой. Будь внимательна и не принимай поспешных решений.

– Хорошо, дедушка, – мой сдавленный голос никого не смутил. Вокруг горла кто-то завязал верёвку и перетянул, мешая нормально глотать. Глава раскрыл руки, призывая к объятиям, в которые я тут же упала, не удержавшись от всхлипа. Не знаю сколько прошло, прежде чем заговорила бабушка.

– Ну всё, хватит распускать сопли. Пора ехать, иди в машину, – она вызвалась меня отвезти, игнорируя упорные отказы. Отец только кивнул мне, так и не изменив решения, даже на один миг.

Наш путь до библиотеки, в которой я не была с того дня, как ранила бабушку, прошёл в полной тишине, даже музыка не играла. Глухой шум колёс немного убаюкивал, пока я запоминала быстро пролетающие пейзажи, в основном – дома и деревья, но так же мы проехали мою школу. Слегка потрясла головой, не желая окунаться в эти беззаботные и приятные воспоминания.

– Внутрь не пойду, как и договаривались, – начала бабушка, припарковавшись напротив входа. На самом деле, мне ненавистны прощания. Вероятно, из-за того, что мне и не приходилось куда-то надолго уезжать. Бывали короткие школьные поездки, но даже тогда мне удавалось избежать прощаний более ранним уходом. Правда однажды дед успел меня поймать и сказал, что прощание – это начало новой истории и бояться этого не надо. Но я боюсь.

Бабушка вытащила из кармана какую-то капсулу на тонкой чёрной веревке и протянула мне.

– Это моя кровь. Заколдованная. Ни в коем случае не снимай её без острой необходимости, – я прижала капсулу к груди, всеми силами игнорируя покалывания в носу. Прохладный материал обжёг кожу ладоней, словно предупреждая о грядущих испытаниях. – Я наложила очень древнее заклинание – сильное, но непредсказуемое. Возможно, опрометчиво так делать, ведь я не знаю как именно сработает моя кровь, но это точно произойдет в нужный момент. Считай, что это как оберег. Оберег любящего человека.

– Спасибо, бабушка, – кое-как завязала концы на шее и обняла бабушку, но она меня отпихнула.

– Выйди и обними меня нормально, – мой тихий смех разнёсся по салону и перерос во всхлип. Пока вытаскивала рюкзак с заднего сидения, дурацкие слёзы уже во всю стекали по щекам.

– Ну же, девочка, перестань плакать. Ты идёшь делать важное дело, а не умирать.

– А что, если..

– Никаких если! – громко воскликнула бабушка и притянула меня в свои крепкие объятия. На миг показалось, что крепче, чем у дедушки. Обхватила руками её за талию и дала ещё немного воли слезам. Когда пришло время отстраняться, мои глаза были красными, но уже сухими, а губы пытались растянуться в улыбке.

– Я люблю тебя, бабушка. Спасибо.

– И я люблю тебя, милая. Будь сильной.

Сжала разок её руки в своих и отвернулась к библиотеке, где у двери уже стояла Эли с сочувствующим выражением лица. У неё нет семьи – ей не с кем было прощаться. Даже и не знаю что хуже.

– И ты себя береги, Эли! – бодро добавила бабушка, на что подруга молча кивнула.

Я не стала оборачиваться. Шея и плечи отяжелели, но явно не из-за рюкзака. Он казался пушинкой в сравнении с грустью расставания и грядущим будущим.

Глава 6

Библиотечное освещение более тусклое в сравнении с дневным, а при чтении это компенсируется оборудованными местами: стол, очень неудобный стул и настольная лампа. Наши шаги заглушал тонкий ковёр – как по мне, непрактичная вещь для общественного места, особенно в сырое время года. Мы достигли конца зала и начали спускаться вниз по витиеватой лестнице, как и в тот раз с бабушкой. Внизу уже виднелась макушка старой ведьмы в коралловой шляпе. Мне кажется, что своими яркими образами она пытается скрыть свою истинную блеклость и серость. А ещё жуткие глаза цвета жемчуга, которые практически сливаются с бело-жёлтыми склерами. Поговаривают, что раньше у неё были красивейшие глаза цвета голубого, ясного неба.

– Добро пожаловать, – седые длинные волосы рассыпаны по плечам и спине, взгляд задумчиво нас рассматривает. Ведьма стояла у двери напротив той, где мы упражнялись с бабушкой. Даже краткий взгляд на ту дверь будто доставлял физическую боль.

– Доброе утро, – негромко ответила, вставая в метре от неё. – Куда идти?

Мусайла не стала отвечать, молча принялась отворять заржавевший замок на двери, а следом читать заклинание. Меня охватил легкий восторг, когда послышался скрип двери, открывающейся внутрь каменного, абсолютно непроглядного тоннеля. Движением руки она пустила вперёд несколько пламенных шаров, которые слабо, но освещали узкий проход.

Меня темнота никогда не пугала, но вытаскивать паутину из волос совсем не хотелось. Чуть передернула плечами и, сжав зубы, пошла за Мусайлой, за мной Элайя.

– Переход безболезненный и в теории – быстрый.

– В теории? – переспросила Эли.

– Да, мне самой не приходилось перемещаться, – за спиной вновь послышался скрип – дверь закрывалась обратно, из-за чего в тоннеле стало темнее и мне пришлось сильно напрягать глаза, чтобы не споткнуться. – Необходимо обеим пустить несколько капель крови на камень Единства и поставить в углубление, словно ключ. Следом я начну читать заклинание, которое откроет портал. Вам останется в него только войти. Желательно добровольно, хотя он вас и сам затащит.

– Что это значит? – в желудке начал затягиваться узел. Чем дальше мы проходили, тем более влажным и тяжелым становился воздух. Внезапно руки что-то коснулось и всё моё тело напряглось, словно пружина. Тихонько выдохнула вместе с испуганным писком и медленно опустила голову. Дурацкая паутина. Тонкие нити прилипли к кофте и касались кожи, вызывая мурашки отвращения. Нервно дёрнула рукой в попытках её смахнуть, слушая тихий смех подруги. А старая ведьма уходила всё дальше и дальше, но ответ отчетливо был слышен.

– То и значит. Как только ваша кровь попадает на камень, нельзя отказаться от перемещения. Где бы вы ни были, вас всё равно засосёт. Вы приняли твёрдое решение? – я кивнула и вдруг вспомнила, что у неё нет глаз на спине. Хотя…

– Да, мы всё решили. А долго ещё идти?

– Совсем нет. Поторопитесь, хватит топтаться, – ага, может у неё и есть глаза на спине.

– Надеюсь, паутина станет худшим, с чем мы столкнемся, – шёпотом пробормотала Эли, сжав моё предплечье. Мне нечего было на это ответить. Были бы гарантии – самой было бы спокойнее.

Мы достигли небольшой круглой комнатки с удивительно высоким потолком. Огненные шары распределились по периметру, освещая пространство. Серебристые глаза Элайи красиво мерцали в полумраке и притягивали к себе внимание. Мне не приходилось видеть такой металлический цвет у других ведьм или даже людей, поэтому они частенько меня завораживали. Однако, черноволосая тоже самое говорит про мои, как мне кажется, обыкновенные глаза.

За нашей спиной остался тоннель, а Мусайла встала справа около стены, в которой было высечено что-то напоминающее дверь, но лишь своей прямоугольной формой. Слева от этой фигуры, на уровне моих плеч, небольшое углубление, на которое указывала ведьма.

– Сюда нужно положить камень. По завершении он перенесётся к вам, либо одновременно, либо чуть позже. В любом случае, он будет с вами до конца путешествия.

Стянула рюкзак с плеч и вытащила с самого верха коробку с камнем, передала Элайе. Уже с более боевым настроем вынула клинок из ножен и сделала короткий надрез на мягкой части ладони, ближе к торцу – не будет отвлекать заживлением. Ноги одолела лёгкая дрожь, когда мы обменялись предметами и я выжала несколько капель крови на камень. Страх невозвратности внезапно атаковал меня, сердцебиение глухо отдавалось в ушах и нижняя губа тоже задрожала. На слабых ногах двинулась к выемке в стене, пытаясь одной рукой засунуть кинжал обратно. Каждый мой шаг отдавался эхом в каждой частичке моего тела. Кажется, мои глаза очень долго всматривались в чёрное углубление, прежде чем моего плеча коснулась ведьма и я испуганно вздрогнула, роняя кинжал. Торопливо подняла его и, наконец, засунула в ножны. Теперь камень. Моя ослабевшая рука не хотела слушаться и ощущалась как свинец. Не знаю что чувствовала моя подруга, но вот послышались шаркающие шаги и она помогла поднять мою безвольную руку. Задержав дыхание, протолкнула камень внутрь и быстро сделала несколько шагов назад, спотыкаясь о ноги спутницы. Внезапный длинный скрежет испугал ещё сильнее и на несколько секунд оглушил, отбившись от каменных стен.