Читать онлайн Веридикт бесплатно

Глава 1. Беглянка

Когда под сводом библиотеки раздался оглушительный свист, первое, что сделала Меральда – бросилась к окну. Как, впрочем, и другие посетители, имевшие неосторожность оказаться здесь в момент кражи. Её почти сразу сбили с ног, заставив вжаться в стеллажи подобно книге. Из своего угла она могла наблюдать за всеми сторонами события: как первые добежавшие безуспешно дёргают створки витражей; как напирает быстро формирующаяся позади давка; и как от центральных дверей металлически выверенной поступью расходятся архангелы. Безупречно белые мундиры поблёскивают серебряным шитьём, а на трезубцах весело пляшут синие огоньки, будто радуются, что их, наконец, высвободили из заплечных ножен. С последней кражи прошло четыре полнолуния – даже Меральда заметила, как участились покушения на содержимое библиотеки. И нечего удивляться, что в итоге гарнизон занялся прогнозированием: укрепил позиции и запечатал окна, тем самым отрезав пути к бегству всякому потенциальному вору. В противовес её мыслям, за кусочками цветного стекла замелькали тени. Много теней. Девушка высунулась из своего укрытия и, слегка щурясь от солнца, вгляделась за перила второго этажа. Да, так и было. Несмотря на опасную высоту, люди прыгали из распахнутых окон наверху. Похоже, архангелы напрочь забыли, на что в действительности способен страх. А может, и вовсе никогда не знали? Тем не менее хватало и тех, кто предпочёл сдаться добровольно. Они казались абсолютно расслабленными и поглядывали на паникёров с крайним недоумением. Меральда тщетно пыталась выхватить из толпы знакомые лица, словно на какое-то время утратила способность узнавать.

От лестницы её отделяло меньше десятка метров, но и столько же оставалось до ближайшего белого мундира, безжалостно направившего три острия на сборище, безумствующее у запертых створок. Сердце трепетало как птица, впервые попавшая в крохотную клетку, губы высохли от частого дыхания, а пряди на лбу взмокли от проступившего пота. Сейчас или никогда. Меральда пригнулась, до последнего надеясь прикрыть своё тоненькое тельце спинами толпы, совсем неизящно подобрала полы платья и метнулась к ступенькам. Перескакивая через одну, она быстро взлетела наверх и прыгнула в просвет, нисколько не задумавшись о последствиях такого прыжка. Вероятность переломать ноги или даже умереть была не так страшна, как шанс попасть на допрос к герцогу Хари. Однако в последний момент она за что-то зацепилась, больно стукнулась головой о карниз, да так и повисла.

– Держите её, она здесь! – истеричным голосом заливался кто-то над её макушкой.

Меральда повернулась, боковым зрением ухватив тонкие, лощёные усы архивариуса, высунувшегося из окна. Он никогда не заговаривал с ней, только наблюдал, поэтому визгливый лай побитой шавки, который исторгала его внушительная глотка, стал для неё неприятным открытием. Шов воротника хрустнул и девушка перевела взгляд на то, что происходило под её ногами, безвольно болтающимися в воздухе. С клумбы уверенно отползал один из пострадавших. Более удачливые беглецы уже скрылись за стеной джунглей, чуть менее удачливые ещё боролись с проржавевшими решётками ограды. Определять свою удачливость девушка не рискнула, пока платье окончательно не сдалось перед силой тяжести и не оставило рваный кусок тряпки в руках горластого архивариуса. Меральда готова была поспорить, что, помимо воротника, в его кулаке остался ещё и внушительный клок волос. Так или иначе, манёвр библиотекаря значительно смягчил падение. Из-за угла высунулись трезубцы, словно таща за собой медлительных архангелов. Меральда сочувственно поглядела на всё ещё ползущего беднягу с вывихнутой ногой, беззвучно прошептала «прости» и припустила к ограде. Никто из посетителей библиотеки не умел читать.

Ночь бесшумно укрыла небо плотным, почти непроницаемым одеялом. Меральда выбилась из сил, но продолжала, если не бежать, то торопливо переставлять ноги. В шорохах джунглей ей слышался не комариный писк, не испуганные крики птиц, не повизгивание леммингов и не суетливое шуршание кроликов, а чеканная поступь гарнизона библиотеки, которую иногда перебивало утробное рычание служебных псов, неумолимо мчавшихся по её следу. Но уж лучше псы, чем рыщущие впотьмах химеры. Она даже не замечала, как влажная ночь холодила кожу под разорванным платьем, хотя к горлу то и дело подступал сдавленный кашель, грозивший неосторожно выдать её преследователям. Но девушка думала о другом. Кому понадобилось красть книги, которые нельзя прочитать? В Мистолии уже несколько тысячелетий не пользовались письменностью, с тех самых пор, когда в моду вошли синки – технологичные браслеты, способные синхронизироваться с нейронной активностью пользователя. Традиционные способы восприятия информации со временем отошли на второй план. Ещё бы! Один жест позволял сохранить в памяти всё: ухмылку профессора, смявшую и без того рыхлую кожу в уголке рта, интонации и мягкий тембр, чуть выбившийся из-под академической мантии воротник, а главное – все накопленные знания, им самим, его профессором и профессором его профессора. Старая библиотека, точно проросшая в землю нагромождением мрамора, гранита и орихалка, с её завораживающими цветными стёклами, сотни раз отреставрированными стеллажами и застывшими во времени книгами, была лишь музеем, древним памятником и одновременно надгробием ушедшей цивилизации. Меральда могла вспомнить каждую увиденную чёрточку и даже зарисовать, если бы ей дали бумагу и перо. Так зачем красть?

Ещё одной бессмыслицей было само бегство. Меральде Каллепс, остальным свидетелям преступления и даже вору некуда бежать. Так или иначе, всех присутствующих сегодня в музее, отловят и доставят на допрос. И не только потому, что синки архангелов в точности запечатлели их лица или экспресс, курсирующий между старой библиотекой и городом Солазур, зафиксировал оплату проезда с их счетов. Такие разбирательства могли разве что существенно отдалить неприятную встречу с герцогом Хари, но не отменить. Гарнизон в равной степени найдёт девушку и в общежитии Университета, и дома, в родном посёлке Хаз, до которого ей всё равно ни за что не добраться, и в раскинувшихся на десятки километров джунглях. Никому не удастся покинуть Мистолию, потому что, кроме королевства и густого тумана вокруг него, ничего больше не существует.

Как жительница окраины, Меральда не очень-то в это верила. Иногда, когда небо было особенно тёмным и пустым, в мглистой гуще на мгновение можно было разглядеть далёкий отсвет, промелькнувший так быстро, что не успеешь моргнуть. Проверить свою еретическую гипотезу она не могла – перед стеной тумана стояла ещё одна стена, рукотворная, сложенная королевством незадолго до полной утраты письменности. А может, не просто не могла, но и не хотела. В старых музейных синках хранилось множество трансляций того, как люди уходили в эту чудовищную серую хмарь. И не меньше записей о том, что они никогда не возвращались, будь то академики, увешанные аппаратурой, как праздничными гирляндами, исследователи на оборудованных вездеходах, беспечные романтики, еретики, самоубийцы, смертники или безумцы. Впрочем, то же касалось самоходных механизмов и лётных машин, – связь с ними прерывалась почти сразу. Имелись и свежие трансляции с полевых испытаний Академии Инженеров, наглядно доказывающие, что сколько бы тысячелетий ни прошло, человечеству не удастся продвинуться вглубь этой тайны ни на йоту. А пока королевство защищало своих граждан от порока, упрямства и сумасбродства так, как умело.

Сейчас Меральда думала, что с удовольствием шагнула бы в неизвестность. Вряд ли это страшнее, чем выпрыгнуть в окно. И уж точно не страшнее застенок Каструм-Мара, главной цитадели города Мираж. Именно там герцог Хари выпотрошит не только её синк, но и её саму, до последней мысли, а потом вышвырнет в туман как антиобщественный элемент. За ту толику недоверия, иногда самовольно проскальзывающую в её голове, за попытку побега или просто за косой взгляд. Теперь, когда архангелы гнались за ней своим утомительно медленным, строевым шагом, их нерасторопность больше не казалась девушке смешной. Скорее наоборот, давила и угнетала, выглядела как умышленный способ ещё раз доказать беглянке, что бежать некуда. И, несомненно, служила лишним подтверждением извращённой жестокости герцога Тобиэла Хари, а по совместительству – главного комиссара Мистолии. С прошлого полнолуния весь Университет гудел словно улей, студенты обменивались трансляцией с казни прислужницы, попавшейся на краже яблок с королевской кухни.

Вокруг так много народу, что кажется будто сам воздух наэлектризован, но возможно всё дело в близости тумана, его промозглых тёмно-серых клубков, неспешно размешивающих молочную пелену. Первоисточник фокусируется на женщине в белой сорочке, пытается через головы заглянуть в её глаза, полные паники и отчаяния. Она размахивает руками, с силой стискивая зубы, но архангелы обступили её и, по своему обыкновению, медленно и даже лениво теснят к туману. К кадрам примешивается чужая грусть, бессилие и жажда справедливости. Взгляд падает на фигуру комиссара, развёрнутую немного боком к зрителю, его рот искажается в гримасе брезгливости, словно тому хочется плюнуть напоследок в лицо воровке. Тут синк обливает зрителя жгучей ненавистью, почти кислотой, такой реальной и едкой, что трудно понять, кто испытывает эту эмоцию на самом деле. Мысли первоисточника как на репите кричат «Это же просто яблоки! Нельзя казнить человека за кражу еды!». Прислужница, наконец, поворачивается, со спины рубаха насквозь пропиталась кровью, скомкалась и прилипла. Она делает свой последний шаг, исчезая во мгле, а трезубцы скрещиваются в том месте, где теперь уже никого нет.

Вспомнив об этом эпизоде, Меральда вздрогнула, хотя давно уже должна была беспрестанно трястись от ночного холода и сырости. Она спешно отыскала запись на браслете и удалила, жалея только о том, что не может так же запросто стереть свою память. А ещё ей нестерпимо захотелось остановиться, прямо здесь и сейчас, сесть под ближайшей акацией и дождаться прибытия гарнизона. Для неё, обычной студентки факультета истории, жизнь закончилась со звуком свистка под крышей библиотеки, почти таким же символичным, как стук трезубцев на опустевшем эшафоте. Как бы быстро она ни бежала, как искусно ни пряталась, точка уже поставлена. Её ждут подвалы Каструм-Мара, идеограф и лично комиссар Хари. И только потом – объятия тумана. Конечно, Меральде было бы приятнее обойтись без середины этой логической цепочки и сразу приступить к развязке, но если ей и удастся по какой-то случайности добраться до окраин, то уж точно никак не преодолеть стену. А чтобы наложить на себя руки вот так, не дав себе шанса на спасение, ей не хватило бы мужества.

Как только девушка приняла решение, на душе стало легче. Вместе с вновь обретённой лёгкостью вернулись притупленные страхом ощущения – озноб, усталость, жажда и боль в затылке. Притулившись под навесом дикого сахарного тростника, низко склонившегося над тропой, она обняла свои колени, упёршись в них подбородком, и принялась терпеливо ждать, думая только о своей семье – о маме и сёстрах. И, должно быть, ждала так долго, что сама не заметила, как провалилась в беспокойный сон.

Меральду разбудил не лай собак и даже не чужие шаги, они и без того мерещились ей отовсюду. Какая-то смутная тревога, встроенный биологический радар. Она долго, до рези в глазах, всматривалась в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме очертаний покачивающихся лиан, пальмовых листьев и бамбука, и почти успокоилась, пока прямо перед её взором не прокралась пара ног в мягких ботинках из коричневой кожи. Эффект был столь неожиданным, что она чудом не закричала, а сердце, пропустив удар, затрепетало ещё быстрее, пытаясь нагнать сбитый ритм. Незнакомец бесшумно скрылся в чаще, больше похожий на фантом без пола и возраста, тёмный размытый силуэт в обычных человеческих ботинках. Скорее всего, это такой же беглец, скрывающийся от гарнизона, как и она сама. Тогда почему он напугал её так сильно, что девушка забыла как дышать?

Разобраться в причинах она не успела. Совсем близко, за рядом ротанговых пальм, раздалось рычание гончих, а затем и звонкий лай, сигнализирующий об удачной охоте. Меральда выползла из-под колосьев тростника и на ватных ногах побрела в сторону звуков. Сдаваться в компании будет не так страшно, как ждать своей участи в одиночестве. Псы обступили лежащего на земле человека, беспомощного и оглушённого. Завидев беглянку, беззащитно вскинувшую руки и старавшуюся не смотреть им в глаза, несколько особей бросились врассыпную, чтобы обойти её со спины. Хорошо натасканные, обученные твари расширяли границы круга. Она плавно опустилась рядом с телом – с мокрого затылка на траву капала бурая жижа. Собаки гавкали так усердно, что на щёки Меральды время от времени попадала их слюна. Запоздалая мысль с укором проскользнула в её голове – ну, чего стоило отсидеться в зарослях до прибытия архангелов?! Мужчина застонал. Меральда инстинктивно шарахнулась, а в предплечье впились клыки одной из псин. Не глубоко, но достаточно, чтобы зрение девушки помутилось от боли. Она попятилась, задев невольного компаньона второй рукой, гончая разжала челюсти и продолжила лаять, забрызгивая всё красноватой от крови слюной.

– Кажется, я ударился головой, – человек повернулся, опасливо проведя ладонью по волосам. Меральда всхлипнула, наконец узнав в незнакомце Хотиса – студента другого факультета, с которым часто пересекалась в первый год обучения на общеобразовательных предметах. Стыдно признать, но он ей нравился. Всегда одинаковый, с растрёпанной чёлкой, торчащим уголком плохо заправленной рубашки, неловкий из-за высокого роста, но, безусловно, обаятельный.

– Не видела тебя в библиотеке, – девушка проглотила слёзы и вложила в интонацию всё безразличие, на которое была способна. Она попробовала оторвать край подола, но от натуги прокушенная рука адски запульсировала. Тогда Меральда задрала юбку и невозмутимо промокнула рану юноши краешком ткани. – Давай помогу сесть.

– Ну нет, изображать смертельно раненного мне нравится больше, – улыбнулся Хотис. – Лучше постарайся не двигаться, незачем лишний раз нервировать собак. Я опоздал на экспресс, но профессор Орисо любезно согласился меня подобрать.

Девушка кивнула. С профессором экологической истории она столкнулась у картотеки. Тот внимательно разглядывал символы и едва шевелил мизинцем, делая записи. Вид у него был такой сосредоточенный, что Меральда не решилась отвлечь преподавателя банальным приветствием. Умные люди вроде него нередко увлекались старинной клинописью, но надолго их не хватало, просто потому, что образ мысли мистолийца нельзя уместить в рамках бездушных букв. С помощью синков художники рисовали захватывающие вымышленные картины, композиторы сочиняли музыку, драматурги писали сценарии, переполненные не только словами, но и эмоциями, которые потом легко было подхватить актёрам пьес. Существовало и кино, снятое с реальных постановок и совершенно гениальное, выдуманное от начала и до конца. Единственным, что отличало художественные трансляции от настоящих, был ценз. Запрограммированное знание синка видел ли он это глазами пользователя или лишь той частью мозга, что отвечает за фантазию. В общем-то, фанаты письменности тоже попадались. Меральда встречала в лавочках Солазура самопальные принадлежности для письма и тетради. Даже посещала курсы по чтению, но на первом же занятии разочаровалась – наставник транслировал совсем другие тексты, вероятно, написанные им самим. Придумать алфавит заново гораздо проще, чем расшифровать тот, что существовал тысячелетия назад. По этой причине она и запомнила, с каким интересом профессор Орисо рассматривал экспонаты и надеялась проявить праздное любопытство позже, в более удобный для обоих момент. А теперь жалела, потому как для неё такой момент уже никогда не настанет.

– Думаю, мы истечём кровью раньше, чем архангелы до нас доберутся, – невесело усмехнулся студент, скосив глаза на стремительно распухший укус на предплечье девушки.

– Скорее, умрём от голода, – проворчала Меральда, отстёгивая сумку с пояса и просовывая её под щёку Хотису. Шавки агрессивно клацали челюстями всего в нескольких дюймах от её пальцев.

– Спасибо, – искренне и как-то по-дурацки улыбнулся парень. – Дай-ка посмотрю, – он протянул руки медленно, стараясь не провоцировать собак, и этого времени как раз хватило, чтобы Меральда обратила внимание на его запястья.

– Где твой синк?!

Хотис удивлённо поднёс руки к лицу и по очереди, с предельной внимательностью оглядел каждую. Приподнял рукава рубашки, даже несколько раз повернул ладони, будто его собеседница могла ошибиться, а он непременно найдёт пропажу на законном месте.

– Странно. Наверное, потерял, когда падал, – нехотя признал парень, пряча опустевшие конечности.

– Если синк не найдут или он будет неисправен, тебя подключат к идеографу, – Меральда не удержалась и бросила короткий взгляд на свой браслет, чтобы убедиться в его сохранности.

– Да ладно, меня проверили бы, даже если бы я просто справлял нужду у забора. Не хочу тебя расстраивать, но ты и сама знаешь – подключат всех. Во-первых, уже очевидно, что орудует целая шайка воров. Четыре кражи, три казнённых преступника и никаких зацепок, учитывая так и не найденные книги и события прошлого дня. Сейчас важно вычислить всех участников, их мотивы и местонахождение рукописей. А во-вторых, герцогу Хари просто доставит удовольствие покопаться в чужих мыслях. Своих-то у него, поди, нет.

– Тише ты, – шикнула на него Меральда. – Он же всё прочтёт!

– Пусть читает, – беззаботно согласился Хотис, поправляя импровизированную подушку. – В Университете нет ни одного студента, кто не видел бы скандальных записей с его архангельской персоной. Пусть королевский ублюдок знает, что мы тоже знаем о нём всё.

Девушка снова потянулась, чтобы вытереть остатки крови с затылка начинающего революционера, и вдруг поняла, почему так испугалась проскользнувших мимо неё ботинок. На одном мыске было несколько мелких брызг, тёмных и плотных, с едва заметным в ночи влажным блеском.

– Как ты упал? – тихо спросила Меральда, аккуратно промакивая подсохшую ранку.

– Сам не знаю. В глазах потемнело, может, споткнулся.

Гончие вдруг умолкли и, как по команде, забегали в каком-то необычном, понятном лишь им алгоритме. Интерес к добыче словно испарился, теперь собаки припали носом к земле – тщательно принюхивались, широко и часто подрагивая ноздрями.

– Прибыл Гарнизон Архива Забытых Слов, снимите ваши синки и назовите себя, – чётким гортанным голосом отрапортовал мужчина в уже не совсем белом мундире. Лицо было наполовину скрыто визором, оставив на виду только по-девичьи округлый подбородок и тонкую линию рта. Позади него вытянулись в идеальной стойке ещё три архангела, такие же вымазанные и потрёпанные, нетронутым выглядело лишь серебро эполет, крыльями разметавшихся в стороны. Меральда изучающе осмотрела их обувь – чёрные сапоги с пряжками и вычурными наколенниками – затем встала и, с трудом отлепив от нёба непослушный язык, пролепетала:

– Ученица Меральда Каллепс из Хаза.

Её спутник, с чуть примятой с одной стороны физиономией, сел и протянул девушке сумку.

– Ученик Хотис Вертигальд из Солазура, – последовал он её примеру. Но, в отличие от Меральды, его голос звучал громко и насмешливо, почти нагло.

– Ученица, почему вы покинули Архив после сигнала? – капрал методично постукивал подушечкой большого пальца по внутренней стороне кисти – просматривал кадры, отснятые в музее прошедшим днём, полностью проигнорировав небрежный тон Хотиса.

– Потому что испугалась, – честно ответила девушка, не в силах оторвать взгляд от безостановочно тычущегося в ладошку пальца. На просмотр трансляций самих архангелов хватило бы полторы дюжины щелчков. Так скольких беглецов они уже поймали?

– Прошу передать ваши синки, – наконец закончил капрал. Рядовые архангелы синхронно наклонили трезубцы под неопасным, но предупреждающим градусом.

– У меня его нет, – с притворным сожалением развёл руками студент и весело подмигнул спутнице. Она не улыбнулась, лишь сильнее стиснула зубы и горько нахмурилась, крича всем своим видом: «Что ты творишь, глупый Хотис Вертигальд из Солазура?!».

Капралу хватило нескольких секунд, чтобы скопировать и просмотреть все записи с браслета Меральды. Архангельские синки обладали особым софтом, позволяющим беспрепятственно считывать информацию с гражданских устройств. Кроме того, они не были браслетами в привычном понимании этого слова, скорее частью руки, навсегда заблокировавшей пульс. Теперь, когда все файлы студентки оказались достоянием гарнизона, она чувствовала себя неловко, словно раздетой догола. Наверное, Меральде стоило удалить не только трансляции казней, но и свои записи из библиотеки. Множественные снимки страниц с её собственными заметками и мыслями, сводящиеся к попыткам структурировать древний алфавит. Повышенный интерес к рукописям компрометировал её куда больше, чем университетские сплетни.

– Ученица, вы должны проследовать с нами, – архангел упаковал изъятый синк в отдельный мешочек, быстро зафиксировал его в своей нейро-описи и убрал во внутренний карман мундира.

– А я? – Хотис выпрямился, будто надеялся, что так капрал его, наконец, заметит.

– Можете быть свободны, – учтиво отозвался капрал, развернулся на каблуках и помаршировал прочь. Рядовые окружили девушку, но сохраняли достаточную дистанцию, чтобы та не выглядела арестанткой под конвоем. Скорее, важной свидетельницей, удостоенной почётным сопровождением. Меральда испуганно оглянулась на высокую, застывшую в сумраке фигуру.

– Постойте! – отмер студент. Он быстро зашагал следом, выкрикивая на ходу – Это же бред! Что, если я ждал снаружи, пока сообщники вынесут мне экспонат?

Конвой остановился.

– Нам следует расценивать это как признание? – без толики иронии вопросил капрал, развернувшись лицом к юноше. Визор скрывал его мимику, но Меральда чувствовала всю серьёзность вопроса. Одно короткое «да», даже сказанное с вызовом или кривой ухмылочкой, могло кардинально изменить ситуацию. И она умоляюще посмотрела на Хотиса, но тот не обратил внимания. Он, слегка сощурившись, изучал вытянувшегося струной архангела, как какую-нибудь крайне занимательную диковинку.

– Нет, – наконец сдался парень, а Меральда выдохнула, с удивлением отметив, что всё это время забывала дышать. Прежде чем продолжить, ученик взъерошил свою чёлку так сильно, будто хотел снять скальп: – Но вдруг это так? Неужели вы просто поверите мне на слово, туман вас поглоти?!

– Если это так, гарнизон найдёт вашего сообщника, а затем и вас, – без запинки доложил капрал. Он было начал разворот, давая понять, что разговор закончен, но из зарослей каламуса к его ногам бросилось что-то чёрное. Гончая, с аккуратно зажатым в пасти браслетом. Архангел невозмутимо перехватил находку и на мгновение стиснул в ладони. – Ученик, вам тоже необходимо проследовать с нами.

Хотис удовлетворённо кивнул и, не дожидаясь, когда солдаты обойдут его, бочком протиснулся к Меральде.

– Нужно было уходить, пока отпускали, – раздражённо шикнула на него девушка.

– Мне страшно бродить одному по джунглям, – доверительным шёпотом сообщил сокурсник, слегка наклонившись. Меральда с трудом подавила улыбку.

– Так тебя не было вчера в библиотеке? – ученица не поняла, почему архангелы передумали, но, кажется, разобралась в причине их первичной незаинтересованности.

– Я просто не заходил в здание, – поправил Хотис. И, подумав, добавил: – У нас с Дру было свидание.

Меральда смутилась. Внутри что-то неприятно кольнуло. Раз в полнолуние ректорат распространял среди студентов бесплатные читательские билеты, но многие брали их не для того, чтобы проникнуться величием мистолийской истории, а лишь в качестве освобождения от занятий. Этим пройдохам достаточно было снять короткую трансляцию или попасться на глаза кому-нибудь из профессоров, чтобы подлог не раскрылся. А раз Вертигальд приехал на платформе вместе с профессором Орисо, то ему не было нужды заходить внутрь.

– А что случилось с Дру? Неужели ты оставил её там одну?

– Мы вообще не собирались бежать. Уже давно стояли за оградой и ждали экспресс в город, – зло бросил парень. Он не оправдывался, а именно злился. И Меральда не понимала, что его так сердило – её вполне логичное предположение, дальнейшее поведение Дру или то, в какой ситуации он очутился в итоге? Хотис долго растирал переносицу, прежде чем сказать: – Я вернулся, потому что увидел, как ты висишь на окне. Меральда, я не убегал от гарнизона. Я бежал за тобой.

Глава 2. Мираж

Поздним утром Меральда уже сидела в военном экспрессе и бесцельно глядела в окно. Несмотря на сонливость, она боялась даже моргать. Ведь вполне возможно, что, открыв глаза в следующий раз, вместо привычного пейзажа она увидит горизонт, безжалостно изломанный грядой тёмных скал, и развешанные над ним, точно грязное бельё, тучи. Сейчас же экспресс скользил прямо над прозрачными крышами аэропонных садов. Между ровными стеклянными кубиками теплиц высились чёрные башни, унизанные драгоценными камнями похлеще придворных барышень, – атмосферные конденсаторы бесперебойно собирали воду для орошения продовольственных культур. Вся эта геометрия проносилась так быстро, что если бы девушка действительно пыталась рассмотреть снующие фигурки людей, у неё непременно закружилась бы голова.

Рядом со студенткой сломанной пополам куклой восседал архангел. Визор был поднят, его глаза прожигали спинку сиденья впереди. Но стоило Меральде почесать нос, как она тут же становилась объектом пристального внимания. Ей даже слышался металлический скрежет, с которым тот поворачивал голову. Наверное, всё дело в горжете, наглухо закрывающем его шею до самого подбородка. А ещё ей казалось, что вложенный за спину трезубец, должно быть, мешает мужчине сидеть. Три сияющих острия гордо выглядывали из-за его плеча и, как бы невзначай, блокировали проход.

Девушка не знала в каком качестве поднялась на борт военного экспресса – подозреваемой или только свидетеля, но то, что она была одной из семи гражданских, перевозимых прямо сейчас в Каструм-Мар, заставляло задуматься. На её синке хранились тысячи записей, в разное время сделанных в библиотеке. Пожалуй, достойный повод, чтобы привлечь внимание гарнизона и познакомиться со столь увлечённой персоной поближе. От этого «поближе» у неё леденел затылок, а в районе лопаток, едва ли прикрытых разорванным платьем, пробегал лёгкий статический разряд.

Если с ней всё было более или менее понятно, то почему задержали Хотиса Вертигальда, оставалось загадкой. Юноша подтвердил, что сделал несколько снимков на фоне здания. Подстраховался на случай вполне справедливого обвинения в прогуле. Может, он, сам того не ведая, зафиксировал какие-нибудь важные улики? Меральда закусила губу, всё так же невидяще взирая на стекло, а справа снова донёсся характерный лязг. Когда Хотис признался, что просто увязался за ней – между прочим, бросив свою девушку посреди свидания! – ученица самым глупым образом начала икать. От дикой смеси удивления, надежды, стресса и переохлаждения. Не в силах выдавить ни одного слова, поддающегося идентификации со стороны собеседника, она пониже опустила голову, надеясь, что в сумерках тот не заметит её горящих, пунцовых щёк. Впрочем, он и не заметил, а продолжил шептать: «Ты ведь могла ушибиться. Да и вообще, ты не раз спасала меня на основах коммуникации, давала списывать статистику, разжёвывала экологическую историю как самому тупому человеку в Мистолии. Так подумать, вряд ли я закончил бы первый курс без твоей помощи. Сейчас прозябал бы на переработке отходов или натирал стаканы в наливайке Бакена. Можешь представить меня с тряпкой?» – и наглядно показал, как с важным видом вытирает гипотетический стакан. Меральда неуверенно хихикнула, чувствуя, как в груди всё опустилось, а вместе с тем ушла и дурацкая икота. Из них двоих действительно получились хорошие друзья.

Девушка украдкой посмотрела назад, слегка развернув корпус. Сразу за ней сидел профессор Орисо – преподаватель экологической истории. Он явно нервничал, весь ссутулился и поник, вытирая платком градинки пота с проклюнувшейся лысины. За ночь воротник его рубашки заметно осалился, закатанные рукава измялись, а ткань на груди несколько раз взмокла и высохла, теперь вздыбившись неровными контурами жёлтой соли. Меральде было грустно и немного стыдно видеть учителя таким. Стыдно за себя, будто она намеренно подглядывала в замочную скважину. Поэтому она постаралась перевести взор дальше, приподнявшись совсем чуть-чуть. Там, упёршись ухом в крыло архангела, спал Хотис. По-детски умиротворённое лицо резко контрастировало с невозмутимым ликом античной статуи, монолитом высившейся рядом. Она невольно залюбовалась не столько их полярностью, сколько заразительным спокойствием расслабленных век и губ. Разлохмаченная чёлка торчала в разные стороны, а отдельные пряди совсем немного не доставали до носа конвоира. Эта картина позволяла девушке надеяться, что их везут на честное следствие, а не на убой.

Она встала почти во весь рост, чтобы рассмотреть хвост экспресса, как на плечо опустилась тяжёлая рука надзирателя и мягко, но настойчиво, вернула девушку на сиденье. Впрочем, Меральда и так видела всех задержанных при посадке. Заносчивую девицу с собранными в пучок серебристыми волосами, судя по комбинезону с поражающим количеством карманов – будущего или действующего инженера. Весьма габаритного мужчину в странной подпоясанной тунике и в шарфе. Его до сих пор мучила одышка после подъёма на платформу. Мальчика-подростка, оборванного и грязного, но с упрямым лицом и недоверчивыми глазами, глядящими на мир исподлобья. И того самого архивариуса, с идиотскими тоненькими усиками и пронзительным голосом, которому Меральда при побеге оставила оторванный воротник. По её мнению, последний идеально подходил на роль если не преступника, то сообщника для всех четырёх краж. Она и сама надеялась однажды стать работником Архива Забытых Слов, до права на исполнение мечты оставалось ещё два с половиной года обучения на историческом факультете. Вряд ли по окончании ей доверили бы столь почётную должность, но она могла бы работать с каталогами, заниматься реставрацией или просто расставлять книги по своим местам после закрытия. Так вот, нынешний архивариус как минимум лично присутствовал при каждом хищении, а как максимум – знал, что именно нужно взять и каким путём безопасно уйти. Теперь странным казалось и то, что обычно молчаливый старший библиотекарь так громко привлекал к ней внимание стражи. Только знать бы ещё, какой у гарнизона был повод познакомить его с комиссаром.

Экспресс двигался на северо-запад, сначала над садами, затем над небольшими местными фермами, обогнул два посёлка-близнеца и озеро между ними, похожее на огромную лужу. Дальше они сбавили скорость и полетели над дорогой, проложенной в мелкосопочнике. На холмах, плотно укрытых разнотравьем, паслись стада домашнего скота, но чем дальше экспресс удалялся от человеческих поселений, тем больше проявляла себя дикая природа. Мирно кочевали буйволы, в высохшем кустарнике прятался сервал, ястреб кружил в небе, зорко высматривая добычу, а семейство слонов устало взбиралась на сопку в поисках воды. С естественными источниками воды в Мистолии действительно было неважно. Пока люди пользовались конденсаторами, вся остальная биосфера выживала от дождя к дождю.

Сколько бы Меральда ни занимала себя раздумьями, чтобы не провалиться в сон и тем самым не превратить долгую поездку в одно мгновение, вскоре впереди выступил неровный каменистый край, едва различимый из-за тёмного нависшего неба. Так выглядит нижняя челюсть огромного и очень старого зверя, местами с обломанными и стёртыми зубами. И этот зверь жрал небо, оставляя за собой только туман. Город Мираж стоял прямо в его пасти, в вечной зябкости, мгле и измороси.

Всё ещё пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, девушка начала гадать, каким образом их доставят наверх. На парошарах? Или придётся подниматься пешком? Даже если потребуется скакать верхом на горных козах, ей безоговорочно нравились все варианты. Каждый из них займёт много времени, а значит, она ещё дольше сможет принадлежать себе. Экспрессы при всех своих возможностях не могли подниматься так высоко. Встроенные кристаллы селестинита создавали магнитную подушку между землёй и платформой. Если бы им пришлось лететь прямо над холмами, в лучшем случае пассажиров бы сильно укачало, а о худшем и думать не хочется. Но на скалах эффект антигравитации вовсе не работал. Парошары же легко взлетали и ещё легче набирали высоту, благодаря сложной комбинации паровых камней и охлаждающей руды. Вапорит генерировал пар в камере сгорания и приводил в действие турбины, а обработанный криомантит поглощал избыточное тепло. Регулируя количество тех и других, можно было контролировать мощность тяги и стабилизировать полёт, управлять скоростью и направлением машины. Но подготовка рейсового парошара занимала значительное время, так как сначала необходимо рассчитать высоту, дальность, оптимальную скорость, подъёмный вес, оценить погодные условия и вплести их в расчёт, а затем добиться идеального баланса между вапоритом и криомантитом.

Когда скалы перестали быть далёкой зубастой пастью мифического чудовища и превратились в длинную шеренгу безмолвных великанов, Меральду настигло разочарование. На фоне тёмных камней отчётливо виднелась извилистая ленточка эстакады. Вертигальд покинул борт последним, с помятым лицом, но в изумительно хорошем расположении духа. «Выспался, мерзавец!» – ласково подумала девушка. Мерзавец же с хрустом потянулся и обезоруживающе ей улыбнулся. Подступы к эстакаде охранял патруль в белых мундирах, но они просто переглянулись с сопровождением и сразу освободили путь. За воротами пленников уже ждал обычный колёсный дилижанс, запряжённый шестёркой лошадей. Мальчик тут же попытался улизнуть. Сама идея была хорошей, учитывая обычную скорость передвижения архангелов, но ребёнок не обладал критическим мышлением взрослых, покорно занимающих пассажирские места. У эстакады только два конца – Мираж и ворота. И то и другое под охраной гарнизона. Тем временем упрямец ловко забрался на ограждение да так и замер. Даже в подгорье сама земля будто щерилась огромными, острыми зубьями, а гигантские валуны часто перемежались с ущельями. Ни одной травинки, только холодный, безжизненный гранит. Три архангела зашагали к нему, чеканя так, что дорога под сапогами затрещала. Опустили визоры и на ходу обнажили трезубцы. На секунду Меральде показалось, что мальчишку столкнут, как ту кухарку с эшафота, и она в отчаянии затарабанила ладошкой по стеклу.

– Не трогайте его! – и уже ребёнку, тем же тоном, каким часто ругала своих младших сестричек, – Немедленно спускайся и садись в повозку!

Подросток обернулся и хмуро посмотрел на девушку, которая, не переставая, стучала в окно. Конвоир перехватил деятельную руку Меральды, затем, уже занесённую, вторую, совсем рядом с подсохшими ранами от укуса гончей. И она, распятая, просто уставилась умоляющим взглядом в чумазую мордашку мальчика. Но он снова отвернулся. Потрескивающие трезубцы приближались под глухой бой архангельских ступней. Девушка попробовала вырваться, но хватка была крепкой. Тогда она подняла глаза на удерживающего её архангела и тихо, срываясь почти на каждом слоге, проскулила:

– Пожалуйста, я прошу вас, дайте мне с ним поговорить!

Первым сдался капрал. Тогда Меральда заметила, что служащие в гарнизоне не просто переглядываются, а жестикулируют. Едва уловимо изобразил пальцами кружок и разомкнул его, как если бы выбросил что-то невидимое, зажатое между самыми кончиками. Как только рядовой перестал стискивать её запястья, подчинившись приказу, она юркнула в проход, обежала дилижанс и даже обогнала вооружённых стражников, загородив мальчишку своей почти обнажённой спиной.

– Спускайся. Они ничего тебе не сделают, обещаю, – откуда в ней взялась эта уверенность, она и сама не знала. Зато знала, что если парню повезёт прорваться через оцепление, от ближайшего посёлка его будет отделять пересушенный кряж и стаи диких зверей. А может, и химер. Подросток насупился, вперив волчий взгляд в лицо незнакомки. Меральда тоже буравила его глазами, вскинув голову и авторитетно сложив руки на груди. Он покрепче перехватил перила и спрыгнул. Стоптанные ботинки грохнулись о дорогу рядом с девушкой. Меральда протянула ему ладошку, а когда тот неловко вцепился, протащила мимо застывших архангелов и втолкнула на борт.

– Можно, он сядет со мной? – непослушный язык опять разбух во рту, позволяя лишь лепетать. От былой твёрдости не осталось и следа. Капрал, к которому она обратилась уже напрямую, и бровью не повёл.

– Он сядет с ней, – решительно отпихнув Меральду в сторону сиденья, где расположился мальчик, Хотис навис над шлемом капрала. Из-за роста ему пришлось ссутулиться.

– Да что ты себе позволяешь, нахальный щенок! – завизжал уже знакомый фальцет из-за спины офицера.

Дверь закрылась и, судя по стуку, не уместившиеся в салоне стражи принялись взбираться наверх, на империал. Кони тронулись, пассажиров одновременно качнуло, и это синхронное движение развеяло тревожную сцену. Студент боком скользнул на свободное место, а по соседству устроился сам капрал. Теперь Меральде были хорошо видны струпья в спутанных и присохших к затылку волосах.

– Ты в порядке? Как тебя зовут? – шёпотом обратилась она к юному возмутителю спокойствия. На вид тому было около тринадцати, худые ноги с трудом доставали до пола. Смуглая кожа, выгоревшие на солнце кудри и жилистые руки выдавали в нём сельского жителя, из тех, что вели хозяйство самостоятельно. Он угрюмо покосился на девушку из-под курчавой чёлки и буркнул:

– Иши.

– Ученица Меральда Каллепс из Хаза, – студентка развела руки в шутливом реверансе и с улыбкой кивнула.

– Из инженерного? – вдруг встрепенулся мальчишка и подался к ней, упёршись ладошкой в скамью. – Ты знала Аделари Алрат из Нитей?

Меральда отрицательно покачала головой, но имя показалось знакомым. Академия Инженеров располагалась в столице, далеко от Солазура, где училась Меральда, и ещё дальше от Хаза. Там не просто готовили будущих инженеров, фактически студенты навсегда оставались под крылом Академии. Вели разработки и проводили испытания коллективно, по общему согласованию. Меральда считала такой подход правильным. Бесконтрольные изобретения могут запросто обратиться во вред.

– Я знала, – громко хмыкнули позади. Архангелы заскрипели шеями, обращая свои пронзительные взоры на говорившую. Меральда поёжилась, будто на неё вылили ушат холодной воды, хотя её задело только по касательной. Зато самой девице было абсолютно плевать. В ней не чувствовался вызов или наглость, лишь непробиваемое равнодушие. Она поправляла растрепавшийся пучок.

– Подводка осыпалась, – вполголоса заметила Меральда.

– Спасибо, – девушка в комбинезоне принялась усердно стирать со скул серебристую пыль.

Меральда отвернулась и даже немного сползла с сиденья, чтобы покинуть траекторию всеобщих взглядов. От них у неё по спине снова расползлись колючие мурашки. Удивительно, но Иши почти сразу последовал её примеру.

– Я ей не доверяю, – не дожидаясь вопроса, пробормотал мальчик. Меральда протянула руку и в задумчивости убрала пряди с его лба. Иши нахмурился, но студентка настойчиво потянула его за подбородок, подставляя лицо к свету. Затем пальцем разгладила морщинку между бровей и наконец выдала:

– Иши Алрат из Нитей, вы с сестрой очень похожи, – и с грустью добавила, – Мне жаль. Мы не были знакомы, но я видела трансляцию с её казни.

Мальчишка вырвался и, пряча слёзы, отвернулся к окну. Аделари Алрат была первой обвиняемой в ещё неоформленной череде краж. Книгу не нашли, следственные действия держатся в тайне, а вот запись с исполнения приговора отпечаталась в памяти Меральды до мелочей, как если бы она прокручивала её с синка. Белая рубаха контрастирует на фоне бронзовой кожи и длинных тёмных локонов, мокрое, припухшее лицо искажает гримаса девятикратной боли от прикосновения трезубцев, и смертница падает спиной в неизвестность. Клубки тумана хищно взвиваются в стороны и словно сползают по невидимой стене. Герцог Хари с подчёркнутым безразличием убирает осиротевший браслет в мешочек, но первоисточник замечает, как от ярости пульсирует жилка на его виске и чуть подрагивают желваки.

Меральда напряглась. Ей следовало немедленно всё забыть, а не вызывать новую волну воспоминаний. Но хуже всего то, что она разделяла транслируемые эмоции. Она ненавидела комиссара каждой клеточкой своей души.

Копыта лошадей мерно отстукивали спокойный аллюр по городской мостовой. Приземистые домишки с грязными окнами плотно жались друг другу, лишь изредка оставляя узкие улочки между мшистыми стенами. Моросил дождь и в ливнёвках вдоль дороги медленно скапливалась вода. Редкие прохожие, зябко кутаясь в шарфы и пальто, быстрым шагом пересекали улицу и скрывались в переулках. Лишь некоторые поднимали голову и замирали, провожая дилижанс внимательным взглядом из-под низко опущенных полей шляпы. При этом сложно было что-то рассмотреть дальше дюжины метров, бусенец густо кропил окрестности. Низкое небо сливалось с туманом, создавая ощущение замкнутого пространства. Всё выглядело так, будто вездесущая магия инженеров с их минералами и камнями сюда не добралась. Скальный город остался в стороне от технического прогресса, совсем нетронутым и каким-то архаичным.

Они пересекли круглую площадь, больше похожую на центр лабиринта. Восемь величественных арок сводили улицы в распутье, сердцем которого была сияющая, как вечный маяк, статуя покойного короля Имберта Третьего. Меральда заворожённо провожала взглядом лучистый памятник, не замечая оживлённости вокруг. Сновали повозки, мелькали шляпы, лихачи прикрикивали на уставших жеребцов, тут же вымокшие под ситным дождём кромушники просили милостыню, жалобно вытягивая свои запястья каждому встречному, из кабака доносились ругань и звон стекла, синковщик прикручивал открытую трансляцию на неприметную дверь своей мастерской, довольно потирая руки, а на ступеньках горестно завывал котёнок. И всю эту сутолоку сквозь завесу дождя заливало мягким, желтоватым светом гигантского изваяния. Словно усопший король безмолвно одобрял бурлящую вокруг него жизнь.

Когда экипаж нырнул в арку, видимость снова упала почти до нуля, строения слиплись в одну бесконечную стену, а гомон стих. Иши с неохотой оторвался от окна и понуро уставился на кончики своих ботинок.

– Не бойся. Просто говори правду, и тогда тебя обязательно вернут домой, – Меральда пригладила его упрямые кудри в попытке утешить.

– Я хочу знать, почему они убили мою сестру, – твёрдо, совсем по-взрослому, прошептал подросток, сжав худые кулачки. – Не думаю, что такая правда им понравится.

Девушка поджала губы. Она долго смотрела на хрупкую фигурку мальчика и изо всех сил сдерживала слёзы. Потому что не знала, есть ли в мире хоть какая-то правда, которая позволит им вернуться домой. Мираж лежал на краю света, как отрезанный ломоть, забытый и оттого тёмный и заплесневелый. Все трансляции из этого города, какие ей довелось увидеть, были казнями. Всё остальное – устные пересказы, о застенках страшной крепости, о зубастых скалах и о вечном дожде. А выбрался ли кто-то на самом деле? Иначе зачем караулить единственный путь в город? Меральда наскребла остатки мужества и снова потрепала мальчишку по голове. Под этой лаской он немного расслабился, будто невидимая пружина, растянутая вдоль его позвоночника, наконец сдала позиции.

Дилижанс притормозил, а через несколько минут тишины впереди что-то глухо стукнуло. Земля вздрогнула, кони испуганно заржали. Кучер щёлкнул упряжью и лихо выругался. Экипаж тронулся быстрее обычного. Возница сначала спокойно, а потом криком, чередовал команды «тпру», «тише» и «стой». Кузов раскачивало, а вместе с ним и пассажиров. Меральда склонилась к окну через плечо соседа и попыталась рассмотреть окрестности. Их обступил глухой туман. Иши привлёк внимание девушки, тыча пальцем куда-то вниз. Под колёсами прыгала мощёная дорога, но буквально в метре обрывалась во мглу. Меральда в ужасе отпрянула и обеими руками вцепилась в сиденье, совсем не замечая боли в повреждённой конечности. Служащие гарнизона по-прежнему держались невозмутимо. Зато старший библиотекарь в панике попробовал перелезть через конвойного и ожидаемо получил разряд в лицо, без всякой посторонней помощи ткнувшись носом в трезубец, пристёгнутый к спине архангела. Архивариуса это отрезвило, он упал на скамью и принялся судорожно ощупывать усы, от которых шёл лёгкий дымок. Лошади, наконец, вняли призывам командира и замедлились, а затем и вовсе остановились.

– Приехали, – мрачно констатировал Иши и протёр стекло рукавом. Периметр тускло освещался невысокими фонарями, но в достаточной мере, чтобы разглядеть тренирующихся на плацу архангелов в непривычной чёрной одежде. Отсюда же виднелся край здания с аккуратными, словно вырезанными на бумаге окнами, а над плоской крышей вверх тянулась отвесная стена.

Покинув салон, Меральда съёжилась под студёным крапом и в первую очередь посмотрела назад, туда, откуда их привезли. Узкий мост с обломленными балюстрадами тонул в мареве, видимая часть едва заметно подрагивала, а из глубины тумана нарастал приглушённый треск. По обе стороны высились каменные ограждения и, когда мост свернулся валиком, как ковровая дорожка, единственный просвет оказался заблокирован. Девушка поняла, что поспешила с выводами – кое-какие современные архитектурные решения всё-таки добрались до этого консервативного городишки.

– Что за безрукий кустарь это спроектировал? – задала резонный вопрос леди с серебристыми волосами, изящно изогнув бровь. И тогда Меральда заметила, что не она одна наблюдает за тем, как их в очередной раз отрезают от остального мира.

– А я давно говорю, что пора заняться перилами, да разве ж кто-то слушает старого машиниста? Вот провалимся в бездну, тогда и попомнят старика, – беззлобно проворчал извозчик и успокаивающе похлопал встревоженную лошадь по загривку. Как только последний архангел сошёл с империала, кучер забрался на козлы и пустил шестёрку в обход учебного плаца.

Пока арестантов ранжировали в цепочку, строго по росту, Меральда сообразила, что строения, расположенные вдоль крепостных стен, были казармами. Архангелы окружили сформированный строй со всех сторон и повели через ворота во внутренний двор. Меральда завела здоровую руку за спину, чтобы мальчик мог ухватиться за неё, если вдруг станет страшно. Но он храбрился, развлекаясь тем, что ступал шаг в шаг за спутницей. Девушка вообще не смотрела под ноги, наоборот, шла с высоко поднятой головой, стараясь увидеть рыжий затылок Хотиса, от которого её отделяли пышный пучок, подпаленный чёрный парик, вспотевшая лысина и куцый седой хвостик, лежавший поверх яркого шарфа. Ко всеобщему удивлению, для них отворили парадные двери, а не отправили в обход цитадели к какому-нибудь мрачному подземелью. На пороге стояла пожилая экономка, в круглых очочках на круглом же лице в обрамлении кружев объёмного чепчика, и торопливо вытирала руки о накрахмаленный передник.

– Да что ж это такое, черепахи быстрее ползают! – деланно возмущалась женщина, сторонясь с прохода.

В атриуме царил полумрак, разреженный флюоритовыми светильниками и тлеющими в большом камине углями. Убранство отличалось скромностью, если не бедностью. Никаких украшений, не считая функциональных камней флюорита в оправах из линз и резных колонн галерей на втором ярусе. Из мебели имелись только грубо вытесанные скамьи с высокими спинками. Единственное окно было едва ли светлее серых стен и располагалось над вторым пролётом центральной лестницы.

– Семеро. Надо подготовить комнаты и предупредить поваров, – проговаривала вслух экономка, скорее для себя, чтобы не забыть. – Нагреть воды, принести чистую одежду. Да уж, на такого здоровяка разве что простыню пустить. Король всемогущий, что это за страшные раны, деточка? – старушка склонилась над предплечьем Меральды, придерживая очки указательным пальцем. Но почти сразу выпрямилась, судорожно хватаясь за сердце. Пронзительный звук свистка, совсем как в библиотеке, неожиданно взорвал воздух. Иши испуганно вцепился в ладошку ученицы, а та подпрыгнула и принялась хаотично крутить головой. Профессор Орисо стоял, не шелохнувшись, и смотрел в пол, только мизинец всё ещё подрагивал, хотя синка на нём не было. Толстяк завалился на пол, как падают опоссумы при малейшей опасности.

– Вы точно хотите, чтобы мы дожили до допроса? – скривился Вертигальд, демонстративно прочищая ухо. Старший офицер невозмутимо спрятал свисток в нагрудном кармане и обратился к лестнице.

Меральда, совершенно сбитая с толку, продолжала вертеться заведённой куклой, ей хотелось убежать, спрятаться, но мальчишка только сильнее сжимал её пальцы. Слева, за балюстрадой второго этажа, мелькнуло светлое пятно, и она, наконец, остановилась. Из-под чёрного капюшона за ними наблюдал герцог Хари и довольно ухмылялся. Заметив пристальный взгляд девушки, он коротко помахал ей, натянул капюшон поглубже и отступил во мрак. Теперь Иши держался так крепко, что кисть онемела. И причиной тому был мужчина, медленно спускавшийся по лестнице деревянной походкой. Одетый во всё белое, как и архангелы, только на рукавах глухо застёгнутого камзола поблескивали золотые ободки. Его лицо, хищно вытянутое и с острыми скулами, покрытыми лёгкой щетиной, не выражало вообще ничего. Светлые волосы зачёсаны назад и подобраны в тугой хвост, руки сцеплены за спиной. Кроме скрипа его подошвы и своего дыхания, Меральда ничего не слышала. Преодолев последнюю ступеньку, мужчина застыл. Брови, напоминавшие размах орлиных крыльев, сомкнулись, а из-под них на уже беспорядочный строй прибывших глядела леденящая пустота. В этих глазах не было и намёка на душу, словно их отлили из голубого стекла и зачем-то вставили в пустующие глазницы мертвеца. Архивариус упал на колени и стремительно пополз к его ногам. Завидев впереди скрещённые трезубцы, он благоразумно замер и, не поднимая головы, с уже наполовину отлепившимся париком, залебезил:

– Герцог Хари, я так рад встрече с вами. Позвольте выразить…

– Изолировать, – тихим, бесцветным голосом приказал комиссар.

– Тоби, твои кровожадные псы искусали бедную девочку и совсем изорвали платье. Её обязательно нужно показать лекарю и переодеть, – возмутилась пожилая экономка, становясь у плеча Меральды в полной готовности отвоевать её хоть у гарнизона, хоть у целого прайда химер. Девушка неосознанно потянулась к разорванному шву, пытаясь прикрыть ключицу. Получалось не очень, так как на другой руке почти повис маленький Иши Алрат. Герцог механическим движением повернул голову и вперился в лицо старушки долгим, немигающим взглядом. Женщина стоически его выдержала и даже упрямо вздёрнула сморщенный подбородок.

– Няня, – угрожающе отчеканил Тобиэл Хари, немного подавшись вперёд.

– Прости, милый, совсем из ума вышла, – и торжественно добавила, чуть присев в реверансе, – Герцог Хари.

Комиссар едва заметно кивнул, а потом заговорил, чётко и отрывисто, будто составлял список:

– Изолировать. Привести лекаря. Накормить. Переодеть. Утром доставить на дознание.

Глава 3. Допрос

Лампа в комнате светила очень тускло, кристалл почти разрядился и явно требовал замены. Ночью дождь не прекратился, крошечные капли разбивались о жёлоб водосточной трубы и глухо утекали прочь. Даже если бы звёзды не прятались за низкими тучами, им всё равно не удалось бы побороть этот сумрак – окном служила узкая бойница, затянутая снаружи мелкой рабицей. Меральда полулежала в нише, на манер стрелка, и, прижавшись лбом к сетке, оглядывала окрестности. Задержанных распределили в башне, с такой высоты хорошо просматривался не только внутренний двор, но и внешний. Уже было глубоко за полночь и Каструм-Мар спал, за исключением часовых у ворот и ещё двоих возле катушки моста. Меральде тоже не спалось. Она долго ворочалась в кровати, каждый раз пугаясь неестественных теней, отбрасываемых на стену постепенно угасающим флюоритом. Комната была обставлена аскетично, но назвать её камерой язык не поворачивался. Девушка представляла себе сырые подвалы, густонаселённые крысами и клопами, с ямой в полу в качестве отхожего места и тонким слоем соломы для сна. Здесь же имелась кровать, заправленная чистым, хрустящим бельём, и небольшой сундук, в котором Меральда сразу после ужина с удивлением обнаружила коробку с игрой в дедал. Обеденная группа из маленького табурета и ещё одного, повыше, с претензией на стол, располагалась в углу, справа от бойницы. Сейчас на деревянной столешнице лежал недостроенный лабиринт, коробке с деталями места не хватило и она ютилась на полу. Внутри не оказалось шарика для игры, но Меральда не расстроилась и собиралась просто водить по доске пальцем. Кусок комнаты оттяпали перегородки уборной, где стояли вполне приличный умывальник и горшок, очевидно, подключённые к бакам с дождевой водой и ливнёвкам. Более чем приемлемо для такого старого здания. В Солазуре водозабор шёл прямо из цистерн конденсатора, а краны ставились отдельно для питьевой воды, с усиленной фильтрацией, и для санитарной, с нагревателями. В Хазе не было встроенных обеззараживателей и теплообменников, и жители привычно пользовались камнями. Здесь ей не дали ни сантеграна, ни термалита, кран был только один, поэтому пить сточную воду она не решилась, а холодной могла разве что умыться. Правда, к приходу лекаря ей принесли таз с горячей водой. Такой большой, что тащили его два архангела под чутким руководством старой экономки. Она по-доброму ворчала на неповоротливых солдат, сравнивая их уже даже не с черепахами, а с ленивыми улитками.

– Держи, деточка. Умойся и переоденься. Лекарь сейчас приводит в чувство здоровяка, а потом сразу к тебе. А псину эту бестолковую в фармацию отдадут, нечего людоедам при архиве делать, – с этими словами старушка сунула Меральде белоснежный свёрток, ещё раз взглянула на прокушенное предплечье и неодобрительно поцокала языком.

– Спасибо, прислужница… – девушка запнулась, поздно сообразив, что их не представили.

– Няня. Няня Роуз, – круглое лицо на мгновение стало ещё круглее от мимолётной улыбки, но няня сразу насупилась, переведя внимание на горе-носильщиков, пытающихся боком втиснуться в проём уборной. – Ну вот, пусти слона на танцы! Кто ж так заносит?!

Оставшись одна, девушка развернула вручённое экономкой и оцепенела. Там были полотенце, губка для обтирания и хлопковая сорочка, такая же, как на приговорённых женщинах. Торопливо вымывшись, Меральда снова натянула своё грязное, порванное платье. Наряжаться в одежду потенциальной покойницы ей совершенно не хотелось. И как только она закончила с туалетом, лекарь Азесин Бравиати из Хэндская гулко постучал в дверь, затем стремительно вошёл, представился и галантно попросил её руку. Девушка замешкалась, потому как вопрос звучал неоднозначно и её конечность с равным успехом могла требоваться как для осмотра, так и для приветствия, а то и насовсем. Азесин не стал терять времени и уверенно перехватил её левую руку, с одной стороны у локтя, а с другой – за запястье, и медленно повернул, изучая рану. Его тонкие красные перчатки неприятно поскрипывали, соприкасаясь с кожей. Бравиати вообще был одет довольно странно для лекаря, если не сказать фривольно. Тёмно-алый кожаный сюртук с узкими манжетами и воротником-стойкой являл собой противоположность привычной зелёной мантии. Будучи юной и бесстрашной покорительницей джунглей, Меральда неудачно свалилась с дерева и сломала ключицу. Тогда она впервые покинула Хаз, родители отвезли её на лечение в Сонград, к хорошему костоправу. Там она с присущей детям непосредственностью спросила, почему в здравнице всё такое зелёное, а лекарь с загадочной улыбкой сообщил, что изумруд помогает успокоиться. Если следовать этой логике, красный ассоциировался с агрессией и уж точно не располагал к доверию.

– Почему вы не носите мантию? – всё-таки решилась спросить девушка. Он как раз готовил антисептический раствор из воды и пыли сантеграна.

– Мешает, – лаконично изрёк Азесин и тряхнул короткими каштановыми волосами, будто они тоже мешали. На обнажившемся виске Меральда заметила небольшой шрам в виде двух пересекающихся чёрточек. Подставив таз, он обильно обработал место укуса. Холодный раствор прожёг струпья и с шипением устремился внутрь. Вновь открывшиеся раны неприятно засаднили, и Меральда непроизвольно поморщилась. – Нужно потерпеть, – скорее приказал, чем посочувствовал лекарь и принялся наматывать перевязочный материал.

– Разве у вас нет сальватора? – удивилась пациентка, глядя, как сквозь первые витки начинает проступать кровь. Этот минерал ускорял заживление тканей, а такие неглубокие повреждения, как у неё, исцелил бы мгновенно. Геологи нашли единственное и совсем небольшое месторождение лишь столетие назад и ещё долго изучали свойства породы, однако всех ныне живущих лекарей снабжали целительным камнем при выпуске из гимназии.

– Нет, – мужчина вскинул голову и внимательно посмотрел ей в лицо. Он всё ещё держал её руку и натянутый для следующего оборота бинт. Меральда смутилась и отвела глаза. Её любопытство было неуместным, ведь детство давно прошло. – На красном не видно крови, – неожиданно добавил Бравиати, возвращаясь к процессу. Закончив с повязкой, он попросил Меральду повернуться, чтобы осмотреть спину.

– Не нужно, спина в порядке, – мягко уклонилась девушка.

– На вас платье разорвано, – выдав факт, он резко поднялся с кровати и обошёл сидящую полубоком пациентку, одним махом смёл волосы в сторону и властно взялся за плечи. Он склонился так близко, что Меральда кожей ощущала его тёплое дыхание. Она невольно сжалась в комок и начала путано объяснять, при каких обстоятельствах лишилась воротника, но Азесин перебил её коротким «всё хорошо» и, наконец, отпустил. Торопливо собрав инструменты, лекарь ушёл, так же стремительно, как и появился, едва кивнув в знак прощания.

Довольно простой, но сытный ужин принесли прямо в комнату. Девушка попыталась расспросить лакея об Иши – мальчика от неё фактически отрывали силой, тот брыкался и даже кусался, – но прислужник лишь странно пожимал плечами. Меральде показалось, что у него вовсе нет языка, к тому же нижнюю часть лица скрывала полумаска.

Занять мысли игрой не получилось, флюорит потускнел, и свет перестал доставать до закутка со столом. Сон не шёл, в голове варилась каша из герцога Хари с раздвоением личности, который, как известно, приходился внебрачным сыном правящему королю Галиарду Первому и, несмотря на отсутствие права наследования, получил его фамилию и высокий титул. В том же вареве крутились няня комиссара, лекарь без диплома и безмолвный лакей. Меральда слушала песню дождя и разглядывала ровные кругляши света у подножия фонарей во дворе, когда тёмная фигура в капюшоне попала в один из них. Натянутая на бойнице сетка, тонкие штрихи мороси вперемешку с туманом и высота не давали рассмотреть человека, покидающего Каструм-Мар глубокой ночью. Тем не менее караульные спокойно его пропустили, он свернул за пустеющий плац и затерялся в постройках, а через некоторое время вернулся, ведя под уздцы лошадь. Архангелы раскрутили катушку, опасный мост без поручней расстелился перед путником и он так же – пешком – отправился в город. Меральда добавила в свой бессмысленный список неизвестного инженера, соорудившего столь ненадёжную конструкцию над ущельем между Миражом и крепостью. Дождалась, пока часовые свернут переправу, и уже в полной темноте забралась в кровать. Ей до сих пор казалось, что дыхание Азесина Бравиати свербит между обнажёнными лопатками, поэтому прежде чем заснуть, она плотно закуталась в одеяло, как в защитный кокон.

Комиссар сидел так ровно, будто проглотил фонарный столб. Он держал руки на коленях и оттого живо напоминал студента-отличника во время лекции. Кроме одного – в его глазах не было заинтересованности, он смотрел даже не на Меральду, а куда-то сквозь неё.

– Дача показаний ведётся под запись, требуется ваше согласие. Трансляция будет храниться в архиве гарнизона до окончания следствия, после чего подлежит полному обнулению. Ваш личный архив скопирован в память комиссариата и также будет обнулён по завершении расследования. В период проведения следственных мероприятий гарнизон обязуется не распространять и не передавать данные третьим лицам, ни посредством синка, ни в устной форме. Вам всё ясно?

Девушка неуверенно кивнула. С одной стороны, ей было жутко от этого расфокусированного взгляда и маленькой душной комнаты, в которой не было ничего, кроме двух стульев и запертой двери. Но с другой, всё это меркло на фоне заученного текста, выданного герцогом тихим, совершенно спокойным тоном. Если ему необходимо согласие на простое ведение протокола, то и для подключения к идеографу тоже! На несколько долгих минут в допросной повисло молчание. Тобиэл Хари продолжал смотреть в никуда, как брошенная в середине игры кукла, а Меральда всё же решилась чуть-чуть приподнять голову и теперь исподтишка, взволнованно наблюдала, как на его высоком лбу одна за одной проступают бисеринки пота. И подскочила на месте, когда тот вдруг рванул горло своего наглухо застёгнутого камзола. Под курткой пряталась золотистая рубашка с кольчужным плетением, перетянутая ремнями-пряжками.

– Произнесите. Ртом, – отрывисто приказал Хари и Меральда с ужасом поняла, что серые глаза нашли её в той пустоте, которую рассматривали до сих пор.

– Мне всё понятно. Я согласна на ведение записи, – быстро протараторила она и снова потупилась, мельком отметив медленное движение его пальцев.

– Представьтесь.

– Ученица Меральда Каллепс из Хаза, – голос девушки дрожал.

– Меральда Каллепс, вам известно, что после звукового сигнала следует оставаться на месте и ничего не предпринимать?

– Да, – ответила и склонила голову ещё ниже.

– Почему вы покинули здание Архива Забытых Слов после сигнала? – герцог говорил сухо и ни на секунду не задумывался, будто вёл дознание по давно отработанной схеме.

– Испугалась, – сказала ровно то же, что и капралу, когда её поймали.

– Уточните, чего вы испугались?

– Вас, – Меральда запнулась и уже почти спрятала лицо в ладонях, чтобы не расплакаться в открытую. Но другого вопроса не последовало. Пауза почему-то ощущалась неприятно и, несмотря на духоту, по спине опять поползли ледяные мурашки. Набравшись мужества, она украдкой взглянула на комиссара. Орлиная бровь чуть приподнята, губы сжаты в тонкую линию, а на скулах то и дело вздымаются желваки. Он лениво моргнул, а когда открыл глаза, устремлённый на девушку взор снова стал ясным. Черты лица смягчились, словно ярость смыло водой.

– Чем обоснован ваш страх? – всё так же сдержанно продолжил он.

– Я видела трансляции с казней, – конец реплики утонул в свистящем шёпоте. Она незаметно стёрла первую слезу с щеки.

– Исполнение приговора, – Меральда не поняла, а переспросить мешал горький комок в горле, поэтому подняла на собеседника помутневший от влаги взор. – Не казнь, а исполнение приговора, по постановлению королевского суда, – жёстко повторил он.

– Видела трансляции с исполнения приговоров, – совсем тихо выдавила девушка, пока он ещё раз не скомандовал повторить ртом.

– Если вы плохо себя чувствуете, мы можем отложить дачу показаний до восстановления ваших речевых функций, – и Хари совершенно не издевался, сидел с каменным лицом, вытянутый по струнке, неизменно держа руки на коленях. И только когда с подбородка закапало, Меральда поняла, что позорно разрыдалась. Тут же решительно ухватила более или менее чистый край юбки и принялась утираться. Герцог же на мгновение оторопел, а вернув себе контроль, с невозмутимым видом вытащил из кармана платок и протянул ей. Девушка сдавленно поблагодарила, наконец отпустив многострадальный подол.

– Всё в порядке, давайте продолжим, – шмыгая красным распухшим носом, попросила она и выпрямилась, чтобы увидеть, как Хари снова смотрит на неё будто на пустое место.

– Вы знаете, кому принадлежат означенные трансляции?

– Если вы говорите о первоисточнике, то нет, я ничего о нём не знаю.

– Почему вы удалили эти трансляции из памяти синка?

– Не хотела, чтобы их нашёл гарнизон. Подумала, что для вас их наличие покажется оскорбительным, – Меральда расправила плечи, её голос звучал увереннее с каждым словом. Кем бы ни был знаменитый герцог Хари – бастардом короля, тупой ищейкой, хладнокровным палачом, двуличным психом, – но он вовсе не жестокий. Жестокие люди не раздают свои носовые платки зарёванным девчонкам. Уголок его рта дрогнул. Он сделал простой жест пальцами, видимо, останавливая запись, немного подался вперёд, хищно сощурив глаза, и произнёс:

– Я видел удалённые трансляции. И да, я оскорбился. Что, по-вашему, я сейчас должен сделать?

– Вышвырнуть меня в туман? – недоверчиво предположила Меральда. Но внутри у неё всё кричало. Она не обратила внимания на проскользнувший термин «полное обнуление», но теперь картинка складывалась. Синки архангелов могут считывать удалённые записи и только они же могут их обнулять.

– Ученица, – с нажимом начал он, – разве вы не проходили законодательство? Где вы ознакомились с указом, согласно которому главный комиссар Мистолии может в обход суда назначить высшую меру наказания? Или какой-то пункт Кодекса заставил вас думать, что суд так дорого оценит чьи-либо оскорблённые чувства? – речь была медленной и обманчиво мягкой. Девушка молчала, но и не отворачивалась, нервно комкая в руках промокший насквозь платок. – Отвечайте, Меральда Каллепс, – через сжатые зубы, почти с рыком, потребовал дознаватель.

– А вы никогда не нарушали закон, комиссар? – спокойно поинтересовалась она. Герцог отпрянул как ужаленный, поправил и без того идеальный воротник и принял привычную позу.

– Никогда. Но вопросы здесь задаю я, – отстранённым тоном напомнил Хари и скрипнул пальцами, включая запись. – Кто поделился с вами трансляциями с исполнения приговоров?

– Студенты Солазурского Университета, – и честно перечислила, – Первую я получила от Хотиса Вертигальда из Солазура во время лекции по экологической истории три года назад. Вторую, полтора года спустя, из открытого источника в столовой. Третью передала Друмайя Арлейн из Пинктона, прошло примерно несколько полнолуний, я столкнулась с ней в общежитии. Четвёртую обсуждают уже дюжину дней, один парень со старших курсов раздавал трансляцию всем желающим на территории кампуса. Думаю, он из геологов.

– Кем вам приходится Хотис Вертигальд из Солазура?

– Сокурсником, – ответила Меральда и покраснела до кончиков ушей. Комиссар никак не прокомментировал её реакцию и просто продолжил допрос:

– Как вышло, что вас задержали вместе?

И девушка всё пересказала – как выпрыгнула из окна, как пряталась и как пришла к выводу о необходимости сдаться гарнизону, а потом воспользовалась случаем сделать это не в одиночестве. Хари не слушал, сейчас он был бездушной машиной, пишущей процесс дознания.

– Вы видели у него украденный экспонат?

– Что, простите? – одними губами выдохнула она. Грудь сдавило нехорошее предчувствие, выгоняя из лёгких весь воздух. И, пока герцог невозмутимо повторял вопрос, Меральда смотрела на него округлившимися глазами и пыталась унять дрожь.

– Нет! – запротестовала она. – С чего вы взяли? Он вообще не входил в библиотеку! При нём не было книги. При нём не было даже синка! Хотис лежал без сознания, загнанный вашими взбесившимися псами, весь в крови… – девушка уже стояла, крича и потрясая перед носом собеседника перевязанной рукой, как главным доказательством бешенства гончих. Тобиэл перехватил её локоть, брезгливо поморщившись, и усадил обратно на стул. Не разгибаясь, практически дыша в русую чёлку и чётко проговаривая слова, переспросил:

– Кем вам приходится Хотис Вертигальд из Солазура?

– Другом? – почему-то с вопросительной интонацией пролепетала она. Всё её тело предательски дрожало от холода, но не внешнего – в комнате по-прежнему было жарко, – а от той жгучей стыни, что поселилась внутри. Меральда тщетно обнимала себя за плечи, чтобы присмирить озноб. Герцог удовлетворённо кивнул и печатным шагом вернулся на своё место. Садился он так же странно, как и архангелы, в напряжении держа тело на весу, будто не до конца верил, что под ним есть стул.

– Следственные мероприятия относительно вас окончены. Когда будете покидать крепость, ваш синк вернут на первом посту. Запись на территории Каструм-Мара категорически запрещена. Утром четвёртого дня за счёт казны будет организован трансфер до Мареграда. Либо можете выехать из города любым другим способом, но в таком случае гарнизон не компенсирует понесённые расходы. Также гарнизон приносит извинения за полученную травму, фиксированная для таких случаев выплата уже перечислена на ваш счёт. Животное передадут в фармацию согласно третьему пункту семьдесят второго указа пятой части Кодекса Мистолии. Всего вам доброго.

От размеренной речи комиссара стало только холоднее. Сердце сжималось, почти схлопывалось, грозя оставить вместо себя дыру. Меральда всеми силами удерживала непослушную мышцу, скукожившись, скрестив руки на груди и подобрав коленки. От одной мысли, что следующей самой популярной в Университете трансляцией станет казнь Хотиса, хотелось взвыть, броситься в ноги герцога, моля о пощаде, и, если понадобится, ползти за ним на карачках, стирая конечности в кровь, рваньё и крошево. Если бы только это могло помочь, ведь Хари никогда не нарушает закон.

– Подключите меня к идеографу, – Меральда не узнала свой голос, словно слышала лишь искажённое эхо. Мужчина остановился в дверях, со скрипом повернулся и заложил руки за спину. Полы короткого камзола потянулись следом, открывая взгляду ремни, сковывающие широкий торс по кольчуге.

– Не вижу необходимости, – бесстрастно изрёк он.

– Согласно первому пункту двадцать седьмого указа пятой части Кодекса я имею право выбрать, каким путём давать показания, – девушка вздёрнула подбородок и нахально уставилась на собеседника. – Поэтому я отзываю своё разрешение на запись и требую подключить меня к идеографу для повторного допроса.

Левый краешек губ снова на секунду отъехал в сторону, скривившись в непрошеной полуухмылке. А вернув его на место, комиссар чванливо провозгласил:

– Ваше право, – демонстративно провернул кисть и сымитировал бросок невидимого мяча, вероятно, обнуляя запись.

– И спасибо за платок, – Меральда встала и смущённо протянула скомканный кусочек ткани с золотой вышивкой по краям.

– Оставьте себе, – равнодушно бросил Хари, застёгивая камзол. Трижды постучал в дверь, а когда та открылась, не меняя тона, произнёс куда-то вбок: – На чтение.

Архангелы, точно королевская свита, пристроились на почтительном расстоянии позади девушки, а сам комиссар возглавил шествие. В коридорах крепости не было ни позолоты, ни драгоценных камней, ни даже открытых трансляций, имитировавших роскошь и достаток. Только голые стены и каменный пол, от которых гулко отдавался слаженный перестук мужских сапог. Кроме того, не было видно и лакеев, лишь иногда навстречу попадались пары в белых мундирах с крыльями-эполетами, шагавшие мимо, как привидения, не поворачивая головы. Поэтому, когда из-за угла вывернул человек в чёрном, Меральда едва не обогнала идущего впереди герцога, в попытках разглядеть знакомую фигуру. Однако Хари открыл перед ней дверь раньше, чем незнакомец приблизился. К счастью, он стянул капюшон прежде, чем девушка скрылась в допросной, а ещё она успела услышать ехидное «Опять развлекаешься, братец?». Дверь с треском захлопнулась и Меральда осталась одна. В комнате было несколько стульев, обычных, примитивно сколоченных, вдоль стен до самого потолка тянулась внушительная картотека, которую всё равно никак не просмотреть без синка, а сбоку, за рядом решёток в глубокой нише, возвышалось металлическое кресло с поднятым сверху ободком. На нём мягко светились бледно-голубым инкрустированные один к одному кристаллы, и в полумраке казалось, что кольцо просто висит в воздухе. Девушка слышала голоса в коридоре, но не могла разобрать ни слова. Впрочем, ей и без того стало ясно, что у Хари нет никакого раздвоения личности – тогда, на балконе, улыбался и приветливо махал ей рукой брат герцога. И ничего удивительного в том, что Меральда их перепутала – братья были очень похожи, заметить разницу ей удалось только вблизи. Лицо шире, скулы острее, кончик носа приподнят, а причёска не такая аккуратная, выбившиеся пряди небрежно заправлены за ухо. И глаза насмешливые, самоуверенные, а главное – живые. Она никогда не слышала о других родственниках главного комиссара, кроме самого Галиарда Первого, потому заподозрить нездоровую двуличность оказалось проще.

Когда дверь распахнулась, сначала вошёл безучастный ко всему Тобиэл Хари, весь в белом, чеканно проследовал до ближайшего сиденья и сложился. Вторым в проём почти вбежал Азесин Бравиати. Лекарь носил красное, потому как на нём не так хорошо видна кровь. Он опустился рядом с Меральдой, непрерывно оглядывая её с ног до головы и обратно. Наконец, появился и брат Хари. Чёрный кожаный плащ с капюшоном, весьма практичный для жителей города, в котором часто идёт дождь, облегал широкие плечи, а снизу виднелась чёрная же рубашка с золотым тиснением.

– Áлес Роз. Рад знакомству. Жаль, такому непродолжительному, – ухмыльнулся он, медленно поднося захваченную руку девушки к губам.

– Из? – вопросительно протянула она, подталкивая того представиться как положено. Род деятельности был не так важен, а вот место рождения могло пролить свет на подозрительное родство с герцогом.

– А что, уже заинтересовал? – завершив поцелуй, нагло спросил он. – Кстати, милое платьице.

Меральда залилась краской, натягивая оборванные края ткани на плечи. Ей нестерпимо захотелось провалиться сквозь землю. То, как он намекнул на её «заинтересованность», брало свои корни из королевского указа о кровосмешении. Жители одного поселения, будь то деревня или крупный город, не имели права заключать браки между собой. Несмотря на то, что Мистолия была большим королевством, память о других державах, существовавших когда-то на месте непроглядного тумана, помогала понять истинные масштабы потерянного мира. К тому же, отдалённые селения зачастую находились на самообеспечении и объективно не нуждались в торговых и иных связях с остальными городами, что совсем не устраивало генетиков из фармации. Именно благодаря им вырождение крови мистолийцам больше не грозило. По этой же причине Меральда уехала из родного Хаза так рано, слишком боялась влюбиться и разбить себе сердце. Подобных историй с печальной концовкой хватало в любом, даже самом захудалом городишке.

– Ты закончил? – не слишком вежливо спросил глава гарнизона. Голову повернул, но глаза по-прежнему принадлежали слепцу. – Лекарь Бравиати, прошу вас.

– Я только начал, – Алес ослепительно улыбнулся смущённой девушке и отошёл. Недалеко. Привалился к стене, сложил руки на груди и теперь взирал на сидящих, высокомерно скривив рот. Азесин сдержанно проводил его взглядом, а затем вернул внимание к Меральде. Склонился и доверительно зашептал:

– Вы ведь не осознаете последствий чтения, не так ли? Рекомендую отказаться от процедуры и дать показания другим способом.

– Протестую! – вмешался наблюдатель в чёрном и наигранно возмутился: – Комиссар Хари, он на неё давит!

Лицо герцога угрожающе потемнело, хотя ни один мускул не дрогнул. В комнате повисло неуловимое ощущение опасности, даже флюориты стали светить тусклее. Лекарь же проигнорировал зарождающуюся перепалку двух братьев, сосредоточившись на отчаянной свидетельнице.

– Идеограф не копирует ваши воспоминания в архивный картридж, он их забирает. И никто не гарантирует, что вы проснётесь ровно в нужный момент и будете помнить, как вас зовут. Камни избирательны, совершенно неуправляемы и несут необратимый эффект.

Меральда нервно хихикнула и, как с ней часто бывало, начала икать. Проснуться в комнате с тремя незнакомыми мужчинами, настолько разными, что даже цвета одежды предпочитали прямо противоположные, не помнить, как здесь оказалась, а главное – ради кого. Вряд ли её психика способна на такие подвиги. А в худшем из вариантов в этом кресле очнётся вовсе кто-то другой, с её внешностью, но с чуждым наполнением. Трудно сказать, какие именно воспоминания сформировали её как личность, но и без самой крохотной их части легко перестать быть собой, это она понимала чётко.

– А мне… ик… позволят прочитать запись? – она оторвалась от внимательных глаз Бравиати и поверх его головы посмотрела на неподвижного комиссара, сидящего в своей излюбленной позе игрушечного человечка. Он медленно моргнул, словно борясь со сном.

– Чтение трансляции не поможет восполнить утраченное, – лекарь, не снимая перчаток, торопливо сжал ладони девушки, – Сейчас я вижу ваши руки, чувствую их прикосновение, могу уловить запах кожи, но они никогда не будут моими. Понимаете, о чём я говорю?

– Здесь становится жарко, не находите? – скучающе раздалось от стены. Алес Роз отвернулся, обмахивая шею растопыренной пятернёй. Меральда осторожно отняла свои конечности у мужчины и, сгорбившись, попыталась свести края платья на лопатках. Азесин был старше братьев, с печатью бесконечной усталости на несимметричном, но безусловно красивом лице. Как и все лекари Мистолии, он излучал непоколебимое спокойствие, и даже нетипично алый сюртук не мешал ему делиться своей умиротворяющей аурой с пациентами. И он терпеливо ждал ответа, почти искрясь этой отеческой теплотой и добродетелью, никак не реагируя на язвительные комментарии Алеса.

– Простите, лекарь, – виновато начала девушка и неосознанно уставилась на обруч, светящийся в глубине сумрачной ниши, – но у меня нет иного способа доказать невиновность друга. Пожалуйста, подключите меня к идеографу, – жалобно попросила она.

Глава 4. Память

– Мне срочно нужна ваша помощь, лекарь Бравиати, – деланно взмолился Алес Роз, – У меня как-то странно щиплет в носу, а на глаза наворачивается подозрительная жидкость.

– Могу одолжить платок, – вежливо оскалился Азесин. Тепла в его глазах заметно поубавилось. Взглянув на поскучневшего Алеса, Меральда наконец сообразила, что тот просто паясничает. А ещё она поняла, что совершенно не хочет лишаться памяти в его присутствии. Кто знает, сколько обидных шуток он придумает к концу этой малоприятной процедуры, а затем беззастенчиво вольёт прямо в её опустевшую голову. Если ей не смешно сейчас, то вряд ли станет смешнее потом.

– Ладно, моя очередь, – брат герцога демонстративно отодвинул лекаря. Кончик его пальца упёрся в подбородок Меральды, заставляя ту вскинуть голову. – Слушай, орешек, я так понял, ты даже не подозреваемая, а свидетель? Подумай хорошенько, действительно ли чья-то жизнь стоит дороже твоей?

– Комиссар, – негромко позвала девушка. Роз всё ещё удерживал её лицо, поэтому она видела только его легкомысленную улыбку и удивительно серьёзный, почти сердитый взгляд. – Я хочу, чтобы он ушёл.

Алес вдруг обнял её, неудобно склонившись и зарывшись носом в густые волосы. И горячо прошептал, почти касаясь губами мочки уха:

– Не ввязывайся в авантюру моего братца.

Но Меральда не слушала и вместо этого предпринимала отчаянные попытки вырваться. Что он вообще себе позволяет? В памяти вспыхнула одна из лекций по законодательству, с личной трансляцией королевского глашатая.

– Восьмой пункт двадцать седьмого указа пятой части Кодекса, на дознании присутствуют только ответственные лица. Пусть он уйдёт!

– Что бы он тебе ни сказал, именно такого решения он и добивался. Запомни, орешек: Хари – превосходные манипуляторы, – тут глава гарнизона наконец прервал их неприлично близкий контакт, одёрнув брата за плечо. Он мог позвать архангелов, застывших точно за дверью, как сторожевые псы, но вмешался сам.

– Я очень ответственный, – повернувшись лицом, сердечно заверил его Алес. Комиссар молчал, холодно взирая в неведомое никуда. А Меральду трясло, от избытка нарушений её личных границ и от осознания тихих, но вполне разборчивых слов, сказанных только ей. Бравиати сунул девушке носовой платок, так что теперь у неё намечалась полномасштабная коллекция.

Герцог медленно оттеснял Роза к выходу, не касаясь того и пальцем.

– Смею напомнить, что я официальный фаворит королевы, – продолжал выкручиваться Алес, но всё равно отступал, когда Хари делал очередной шаг.

– С ним просто невозможно разговаривать, – пожаловался он, весело выглядывая из-за спины комиссара.

– Права фаворита заканчиваются там, где начинаются права другого гражданина, – сухо высказался герцог и постучал по двери.

– Брат, – ладонь Алеса опасно упёрлась в белоснежный камзол, – У девочки прекрасная память. Эй, орешек, что мне светит за нападение на главного комиссара?

– Пункт пятнадцать, первый указ пятой части, высшая мера наказания, – послушно выдала Меральда и сама удивилась своим знаниям. Пока на запястье красовался браслет, она совсем не осознавала этих возможностей. Но даже если Хари и вправду манипулировал её чувствами, рассчитывая получить согласие на подключение к идеографу, оставался мизерный шанс, что Хотису грозит казнь. Картинка возможного будущего слишком ярко отпечаталась в её воображении: худая долговязая фигура в светлой холще и последний взмах растрёпанных медных прядей, тонущих в клубах тумана. Поэтому она собиралась пойти на что угодно, лишь бы перспектива не превратилась в реальное воспоминание.

– Раз она заинтересована в даче показаний, верни ей синк. Позволь записать все те части автобиографии, что тебя интересуют. Дай шанс, прежде чем засунуть в бесконтрольную пишущую машинку, – последнее Алес практически выплюнул, как какое-нибудь ругательство, и кивнул в сторону зарешеченной ниши. Хари сделал последний шаг, окончательно вытеснив брата в коридор. Сбоку мелькнуло три фигурных острия, и Меральда прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. – Я сам, – послышалось из проёма. Герцог вернулся в допросную, с такой силой захлопнув за собой дверь, что та снова затрещала. Сфокусировал взгляд на девушке, будто всё это время смотрел в огромное окно и только сейчас заметил на стекле крохотную окалину.

– Ученица, озвучьте ваше окончательное решение.

Меральда встала, сжимая в каждом кулаке по платку, отчего выглядела не просто уверенной, а воинственной, готовой драться за свои слова. Теперь она поняла, что стала уникальным свидетелем, который не только хочет, но и может помочь следствию.

– Комиссар Хари, можно мне попробовать записать необходимые воспоминания? Я действительно помню все детали и согласна передать трансляцию в архив гарнизона. Если по результатам вы снимете обвинения с Хотиса Вертигальда. Он не входил в здание, не слышал сигнала и даже не убегал от архангелов. Убегала я, а он просто искал меня.

Неподвижный, словно вырезанный из цельного куска гранита, герцог Тобиэл Хари, опустил глаза в пол и широко усмехнулся. Усмешка вышла какой-то горькой.

– Меральда Каллепс, не советую выдвигать мне условия. У следствия уже есть неопровержимые доказательства вины задержанного. Боюсь, ваши показания ничего не изменят.

– Тогда я отказываюсь давать показания! – зло выкрикнула она.

– Похоже, некоторые лекции вы всё-таки пропустили, – теперь его неспешный, тихий тон раздражал студентку даже больше, чем ехидные нотки в голосе Алеса Роза. – Можно выбрать способ свидетельства, можно не давать согласия на запись. Непосредственно отказ от дачи показаний всегда равен соучастию. К счастью, вы уже ответили на все интересующие меня вопросы, а потому можете быть свободны, – и демонстративно отступил с прохода. Меральда с безжалостностью носорога протопала к двери и попыталась эффектно растворить её плечом. Несколько раз, но та не поддавалась.

– Вы поранитесь. Позвольте мне, – учтиво предложил Азесин Бравиати из Хэндская, но не стал ждать, пока Меральда угомонится. Видимо, догадывался, что ей на самом деле уже не так важно открыть дурацкую дверь. Она просто не хотела, чтобы комиссар снова увидел её предательски мокрые щёки.

Архангелы проводили девушку в полупустой атриум, и сейчас он показался ей очень уютным. В камине трещали доски, щедро расплёскивая тепло, а оранжевые блики пламени причудливо танцевали на полу. Скамейку у очага уже занял архивариус, заметно подрастерявший свой лоск – усы распушились в забавные кисточки и теперь выглядели ненастоящими, приклеенными, точно как и его парик. Он усердно, почти рассерженно, протирал монокль, то и дело проверяя чистоту линзы на просвет. Напротив, на соседних лавках, ждали отправления в город дородный мужчина в объёмном шарфе и леди из Академии инженеров. Меральда тоже собиралась занять отдельную скамью, потому как старший библиотекарь ей не нравился, рядом с толстяком оставалось не так уж много места, а девушка вообще лежала, свесив одну ногу, и что-то лениво вычерчивала мыском. Однако, завидев Меральду, толстяк подвинулся и дружелюбно постучал ладонью по освободившейся поверхности. Отказываться было неловко, а делать вид, что не заметила приглашения, уже поздно, поэтому она присела. На самый краешек.

– Артист Том Мот из Вельхи, – важно кивнул толстяк, перекидывая длинный шарф ещё на один оборот. Не давая собеседнице раскрыть рта, он быстро затараторил, – Понимаю ваше замешательство, мало кто готов вот так сразу осознать столь внезапную встречу. И да, согласен, очень жаль, что при вас нет синка. На самом деле, меня тоже удручает его отсутствие. Хотелось бы записать ваш романтичный образ – именно такой типаж я искал для главной героини своего нового фильма. Только представьте – тайный орден, противники каменной эпохи, жаждущие захватить власть, и общество инженеров, которым крайне важно хранить секреты старых технологий. Одни крадут книги, чтобы расшифровать их, вторые – чтобы спрятать. Шпион из ордена и девушка из Академии нацелились на одну и ту же рукопись и вынуждены любыми путями отнимать её друг у друга, пока за ними неустанно следует гарнизон…

– Он тебя до смерти заболтает, – предостерегла девушку инженер, продолжая меланхолично рисовать на полу воображаемые схемы. Меральда хотела ответить, но не успела – артист снова перетянул внимание на себя, продолжив драматичную речь:

– Конфликт главных героев на фоне постоянного бега от королевских архангелов сначала перерастает во взаимопомощь, а затем в нежные чувства. Но их любовь омрачает ожидание неизбежного. Кто бы ни принёс рукопись, второй будет наказан за неудачу своим руководством, а если они решат сдаться, то лишь навлекут на себя гнев короля. Чувствуете, какой накал страстей? Сопереживаете героям?

Уловив вопросительную интонацию, Меральда кивнула, её взгляд нервно забегал по атриуму, ища спасения. Библиотекарь закончил начищать монокль и теперь, зажав оправу глазницей, выщипывал что-то невидимое на ткани своего костюма. У входной двери в идеальной стойке застыли два архангела. Визоры закрывали верхнюю часть лица, поэтому Меральде нравилось думать, будто охранники просто спят. Стоя, совсем как лошади. Том снизил громкость до шёпота и заговорщически спросил:

– Хотите узнать, чем всё закончится?

Девушка снова кивнула, несколько рассеяно, потому как теперь наблюдала за плавными движениями стройной ноги, затянутой в узкие штанины комбинезона. Определённо этой леди стоило стать художницей, танцовщицей или актрисой. Линия артистки была предначертана ей самой судьбой, подарившей столь очаровательную внешность и грацию кошки.

– Они сожгут библиотеку.

– Что? – испуганно подскочила Меральда.

– Сожгут все книги, – свистящим, неразборчивым голосом повторил Том Мот. При этом он смотрел совсем в другую сторону, словно опасался, что за ними следят.

– Вы уверены? Зачем же тогда красть книги? – девушка едва сдержалась, чтобы не вцепиться в оранжевый шарф и не заставить собеседника повернуться. Впрочем, он повернулся сам и уставился на неё с недоверием и толикой разочарования.

– Конечно, в фильме я покажу всё более конкретно. Логика такова, что уничтожив предмет бесконечных споров, они смогут…

– Смогут пойти в туман, вместе с твоими гениальными идеями, – флегматично протянула инженер, принимая сидячее положение. Она многозначительно посмотрела на Меральду и одним изящным движением съехала на дальний конец лавки. Артист обиженно поджал губы, окатив грубиянку презрительным взглядом. С высоты его роста это выглядело как сход снежной лавины. А Меральда опять уменьшилась в размерах, втянув голову и подобрав плечи. Удивительно, что не сгорела на месте от стыда, уши жгло почти нестерпимо. Том тарахтел с такой скоростью, что она вообще не вникла в контекст.

– Простите, – пробормотала она и шмыгнула на соседнюю скамейку. Инженер оторвалась от чистки своих ногтей и небрежно подала хрупкую ладошку.

– Инженер Иона Флетчберг из Сонграда. И не смотри на меня так. Этот бездарный вареник просто ищет свободные уши.

Завершив рукопожатие, Меральда тоже назвалась, стараясь не замечать, как гневно пыхтит за её спиной непризнанный мэтр киноиндустрии. По крайней мере, теперь ей было понятно, чем занимался толстяк в здании архива – черпал вдохновение и снимал образы для своего будущего фильма. А если кто-то продумывает способы хищения книг и последующий поджог музея, храня все свои идеи на синке, то этот кто-то неизбежно заинтересует гарнизон.

– Хаз? Так мы практически соседи. На кого учишься? – завела непринуждённую беседу Иона Флетчберг и подмяла под себя ногу, чтобы сесть лицом к новой знакомой.

– Факультет истории, – призналась Меральда, надеясь, что собеседница не станет над ней насмехаться. Уязвлённая профессиональная гордость превращала тихую и покладистую студентку в настоящую фурию.

– Не самое популярное направление, – сухо заметила инженер. И была права. Настолько, что Меральде нечего было возразить. А ещё на её языке крутился вопрос, слишком прямолинейный, чтобы задать вот так. Придумать, как аккуратно подвести разговор к причинам задержания, ей не хватило времени. По ступенькам стремительно спускался лекарь Азесин Бравиати. Его правая рука сжимала ручку медицинского чемоданчика, такого же алого, как его сюртук. У подножия лестницы он на мгновение замер, словно выстрелами фиксируя положение всех в атриуме, а потом решительно направился к Меральде.

– Сейчас вас отвезут в город. Я редко бываю дома, и там есть свободные спальни. Вы могли бы разместиться у меня, если не хотите ночевать в таверне, – он говорил чётко, без капли смущения, а едва сомкнул губы, усталость очертила резкий треугольник вокруг его рта.

– А предложение действительно для всех присутствующих? – вмешалась скучающая Иона, поправляя платиновый, почти белый бублик волос.

– Вам будет комфортно в таверне, – заверил её Азесин, удостоив коротким взглядом. И вроде не сказал ничего оскорбительного, но прозвучало это как «там тебе самое место». Инженер нахмурила хорошенькие бровки и слегка повернула голову, чтобы критически осмотреть лекаря с другого ракурса. Прежде чем она разразилась ответной колкостью, Меральда встала и попросила переговорить тет-а-тет. Она остановилась сбоку от лестницы, убедившись, что по-прежнему находится в поле зрения архангелов. В лопатках свербил призрак обжигающего дыхания Бравиати, поэтому о полном уединении и тем более о том, чтобы временно расположиться в его доме, не могло быть и речи. Несмотря на истинное призвание лекаря и его подчёркнутую добропорядочность, было в нём что-то ещё, очень неправильное, даже более неправильное, чем в мёртвой маске Тобиэла Хари, которую тот носил вместо лица.

– Скажите, лекарь, я верно понимаю, что отпустят только нас четверых? – и поспешно добавила, заметив, как углубляется складка на его переносице: – Я не прошу разглашать тайны следствия или нарушать служебную этику. Просто… – она замялась, одёргивая рваные края платья на ключицах. – Я могу попросить вас присмотреть за Иши Алратом? Ему очень страшно. И это нечестно, он всего лишь ребёнок, – Меральда невольно шмыгнула носом. За неимением ещё одного платка, а может, искренне пожалев девушку, Азесин сдался:

– Насколько я знаю, ни мальчику, ни профессору не выдвигают никаких обвинений. Проблема в том, что несовершеннолетних следует передавать в руки опекунов, поэтому он будет находиться здесь, под присмотром прислужницы, до самого отправления в Мареград. Гарнизон свяжется с его родными, вам не о чем переживать.

– А почему с нами не едет профессор Орисо? Он точно достиг совершеннолетия, причём задолго до моего рождения, – попыталась пошутить Меральда. Но мужчина не засмеялся, снова до неприличия жадно всматриваясь куда-то вглубь девичьих глаз. Передёрнув плечами, как если бы увидел в них что-то пугающе жуткое, он, наконец, заговорил:

– Не знал, что вы знакомы. Не замечали за ним странностей в поведении? Похоже, у профессора нервное расстройство, его отвезут в городскую здравницу. И всё же, мы собирались обсудить другой вопрос. Меральда Каллепс, вы станете моей… – пауза, глубокий вдох, – гостьей? Я хотел бы понаблюдать за вашей раной.

Девушка перевела взгляд на чистую повязку, которую наложили тем же утром взамен старой, побуревшей от крови. Под ней скрывались четыре одинаковые точки, затянувшиеся уродливыми корочками, и один огромный, сине-жёлтый синяк, перекрывающий весь периметр между ними.

– Спасибо за предложение, но не думаю, что в этом есть необходимость, – вежливо поблагодарила Меральда и, так и не посмотрев на собеседника, заторопилась к своему месту. Не успела она сесть, как Азесин промчался мимо, быстрыми большими шагами, не поворачивая головы. Через распахнутые двери в атриум заглянуло хмурое небо и посыпались капли дождя. Лекарь прикрыл макушку чемоданом и сбежал с крыльца, окончательно скрываясь из виду среди нитей косохлёста.

– Странный тип, – резюмировала Иона Флетчберг, глядя в том же направлении. Меральда промолчала. Это был как раз тот случай, когда молчание равно согласию. Тем не менее ей совсем не хотелось снова пересекать мост в экипаже, запряжённом неуправляемой шестёркой лошадей. Наверное, даже больше, чем оставаться наедине с лекарем Бравиати. – Если и этот красавчик сейчас предложит тебе разделить кров, я умру от зависти, – вразрез сказанному, голос инженера звучал равнодушно, не выражая ни сарказма, ни досады. Меральда обернулась, чтобы увидеть, как к ним вразвалочку приближается Алес Роз. Вздёрнутые уголки губ размазали по его лицу самодовольную улыбку.

– Хотела уйти не попрощавшись? – незамедлительно обличил он знакомую девушку, а незнакомой представился, по своему обыкновению неполно, и облобызал её тонкие пальчики. – Впервые встречаю столь очаровательную леди с таким отвратительным чувством стиля.

– Впервые встречаю королевскую подстилку с напрочь отсутствующим чувством самосохранения, – не осталась в долгу Флетчберг, но руку не отняла. Похоже, в столице его знала каждая собака.

– В отличие от вас, у королевы прекрасный вкус, – с опасной вежливостью подчеркнул брат герцога и, наконец, отпустил её ладонь. А потом вернул внимание к Меральде и уже совершенно другим тоном добавил: – Люблю дерзких. Учись, орешек.

По-свойски обхватив её незабинтованное предплечье, он потащил девушку к выходу. Уже на ходу вспомнил про манеры и бросил через плечо:

– Рад был познакомиться, инженер Иона Флетчберг из Сонграда. Надеюсь на скорую встречу.

– Не взаимно, – донеслось в ответ, настолько пренебрежительно, что даже Меральда почувствовала себя пустым местом. Теперь это пустое место терзала смутная тревога за Иону. Она так и не назвала Алесу своего имени, поэтому его прощальная фраза прозвучала как угроза. И только потом Меральда подумала о себе.

– Куда вы меня тащите?! – вырвавшись, нарочито громко спросила она. Однако стражники не шелохнулись. Зато архивариус отвлёкся от своей персоны и неодобрительно на них посмотрел, видимо, забыв, что находится не на рабочем месте.

– Тише ты, – шикнул на неё блондин. Сунул руки в карманы плаща и абсолютно обыденно продолжил: – Думал, ты хочешь помочь своему другу. Ну, нет так нет.

Меральда вопросительно на него уставилась, пока что-то больно скреблось в груди. Наверное, только что родившаяся надежда требовала её освободить. Девушке вышло бы дешевле задушить этот крохотный огонёк до того, как он выберется наружу и разгорится. Потому что когда умирает большая, самостоятельная надежда, становится не просто больно дышать, а невыносимо позволять себе это делать.

– Не здесь, – вдруг посерьёзнел Алес и, не вынимая руки из карманов, зашагал к неподвижным архангелам. Меральда поплелась следом. Роз обронил короткое «Она со мной» и пинком открыл арочную дверь, протискиваясь на высокое крыльцо. Студентке пришлось придержать полотно, чтобы не стукнуться.

Ливнёвки, нарушающие кладку двора своими дырявыми крышками, откровенно не справлялись с потоком, и у крыльца собралась внушительная лужа. Грязная вода достала до щиколотки, когда девушка через неё перебиралась, целиком скрыв короткие туфельки, и теперь в них неприятно хлюпало. Пропитанный дождём подол платья облепил ноги, а к спине прикипели холодные сосульки волос. Но Меральда не жаловалась, изо всех сил стараясь поспеть за мужчиной в чёрном капюшоне. Он дошёл до ворот и что-то сказал часовым, которых тоже можно было выжимать. Выйдя во внешний двор, Алес двинулся вдоль казарм. Он остановился, чтобы подождать спутницу, только оказавшись под козырьком нужной входной группы. К тому времени Меральда представляла себя холодной, мокрой лягушкой, надеясь, что при качественном самовнушении её тело перестанет так сильно колотить.

– Замёрзла что ли? – притворно удивился Алес Роз и мягко придержал её за талию, увлекая в проход. Меральда хотела возмутиться, но у неё зуб на зуб не попадал. Протягивая за собой непрерывную мокрую дорожку, они поднялись на третий этаж. Строгие коридоры казармы смутно напоминали пролёты университетского общежития. Мужчина достал связку ключей и отпер ближайшую дверь, жестом приглашая гостью войти. Продрогшая ученица сразу заприметила современный обогреватель на термалите и пристроилась возле него, усевшись прямо на пушистый, светлый ковёр. Алес снял плащ, покрытый влажными бусинками дождя, и по-хозяйски бросил на стул.

– У меня нет женской одежды, – предупредил он девушку, прежде чем распахнуть шкаф. Выудил чёрную камизу и критически осмотрел, будто решал, стоит ли жертвовать таким хорошим бельём, следом достал короткую тунику и кожаное пальто. Сложив всё это добро на кровать, он покопался ещё немного в поисках простого льняного пояса и смешной конусообразной шляпы с завязками. – Сними туфли, быстрее высохнут, – посоветовал он, опускаясь на пол рядом с Меральдой. Она послушно разулась и приставила обувь к решётке обогревателя.

– Умница, что не согласилась на идеограф, – без тени насмешки похвалил её Алес. – Помнишь первую воровку, ученицу Аделари Алрат из Нитей? Хотя чего я спрашиваю, конечно помнишь. Я видел трансляцию с судебного заседания, и у меня есть все основания полагать, что часть её воспоминаний вырезана. Загадка в том, что здесь, в Каструм-Маре, она не давала согласия. Улавливаешь?

– Хотите сказать, её подключили незаконно? – нахмурилась Меральда. Перед внутренним взором снова всплыло раскрасневшееся от слёз лицо. Глаза, до краёв наполненные болью и отчаянием, искали кого-то в толпе. Неужели она даже не помнила событий, за которые её казнили? Меральда представила себя на месте девушки и содрогнулась от невыразимого ужаса. Роз заметил это и попытался успокоить:

– Ей наверняка дали просмотреть запись. Увы, для остальных данные из чудо-аппарата засекречены, даже для меня. Как и все последующие судебные процессы по аналогичным делам.

Меральда просто смотрела на него, долго и пристально, ища хоть какой-нибудь признак лжи. На резко очерченные скулы и ямочку на подбородке, на открытый лоб и мягкий треугольник носа, на сомкнутые губы, обычно перекошенные до неузнаваемости. Заглянуть в глаза побоялась, потому что иначе ей пришлось бы признать, что Хотиса могут стереть и выкинуть, как сломанную игрушку.

– А кто вы, собственно, такой? Расхаживаете по крепости как у себя дома, имеете свою комнату в казарме, суёте нос в дела гарнизона. И не говорите, что вы просто брат герцога Хари. Он вас на дух не переносит, как и все адекватные люди.

– Король всемогущий, ты мне нахамила! – возмутился Алес, прикрывая рот ладошкой, а когда отнял руку от лица, стало понятно, что его это крайне забавляет. – Вообще-то, я профессор.

– Опять шутите, – устало вздохнула девушка. Зябко поёжилась, растирая плечи, и придвинулась поближе к обогревателю.

– Никаких шуток, орешек, – ловко поднялся и стянул покрывало с неряшливо заправленной кровати, ухитрившись оставить лежавшую поверх одежду почти в исходной точке. Накинул свою добычу на собеседницу, укрыв вместе с головой, и снова примостился рядом. – Я преподаю общую теорию криминалистики в Школе гарнизона.

Ученица приглушённо охнула, всё ещё пытаясь выбраться из-под тонкого одеяла. А когда всё же одолела его, закутавшись точно крыльями, искренне поблагодарила хозяина спальни.

– Не стоит благодарности, потом постираешь. А что? – без стеснения развёл тот руками, видя, как яростно заискрились её медовые глаза, – Няня говорит, я уже большой мальчик, должен сам справляться. А пачкал-то не я.

Меральду впервые охватило непреодолимое желание стукнуть живое существо, но для этого нужно было раскрыть свой тёплый и уютный одеяльный кокон, чего делать категорически не хотелось.

– Хорошо, профессор Роз, – процедила она, бездарно имитируя холодность Ионы Флетчберг. – Но я всё ещё не понимаю, каким образом ваши догадки могут помочь Хотису.

– Это была преамбула, дорогуша. Сам я не уполномочен присутствовать на закрытом заседании, но ты могла бы. В качестве свидетеля, если убедишь правозащитников в важности своих показаний, – Алес откинулся, оперевшись на обе руки, и теперь смотрел на Меральду с интересом юного натуралиста. Девушка прекрасно понимала, что вмешавшись во время суда, а не до него, возможно, уже не застанет друга прежним. Но схватиться за протянутую соломинку было лучшим вариантом, чем не делать вообще ничего. Она неловко ощупала запястье, спрятанное под покрывалом. Не хватало синка, чтобы хоть как-то систематизировать увиденное в день кражи.

– Я попробую записать свои воспоминания. Если получится, вы поможете их проанализировать?

Профессор ухмыльнулся, взял её туфельку и со знанием дела прощупал внутренности.

– Сойдёт, всё равно опять намокнут, – встал в полный рост и вертушкой запустил баретку на ковёр. – Переодевайся и выходи, подожду в коридоре.

Прихватив со стула плащ, он покинул комнату. Меральда нехотя вылезла из одеяла, насквозь пропитавшегося теплом, через голову стянула многострадальное платье и принялась тем же путём снимать нижнюю сорочку. Бретельки намертво застряли в спутанных, ещё влажных волосах. Попробовала аккуратно расцепить пальцами, но тут ей послышался скрип дверных петель, и она одним рывком сдёрнула хлопковую комбинацию, закрывавшую обзор почти так же надёжно, как надетая на голову труба. Машинально прижав бельё к груди, она с недоверием оглядела пустую спальню и остановила взор на плотно закрытой двери. Ещё никогда в жизни она не одевалась так быстро. И ей было плевать, что одежда мужская, на несколько размеров больше и глубокого траурного оттенка, главное – она была сухой. Край туники заканчивался немногим ниже коленей, на грани приличия, но девушка не стала снимать пояс в угоду длине. Не потому что без пояса она была похожа на безумицу в пододеяльнике, просто ей нужно будет куда-то крепить сумку, когда её вернут. Хуже всего село пальто. Меральде пришлось закатать рукава, и теперь начало кистей знаменовали два толстых бублика, при том, что плечевые швы сползли почти до самого локтя. В последний момент ученица вспомнила о двух платках, грязных и мокрых, и спрятала их в карман.

Алес Роз честно сдерживал рвущийся наружу хохот, пока леди с обречённым видом стояла в проходе, но всё-таки прыснул, стоило ей нахлобучить шляпу. Отсмеявшись, он приподнял конус и намотал её волосы на кулак, а затем придавил получившуюся загогулину шляпой.

– Спасибо, так гораздо лучше, – мрачно отозвалась Меральда, пока тот завязывал подбородочные ремни. По крайней мере, теперь она хоть что-то видела.

Дождь смягчился, накрапывая едва различимой пылью. Профессор накрыл голову капюшоном, прежде чем нырнуть в мокрую взвесь. На плацу ученики архангельской школы довольно резво крутили палками. Удары дерева напоминали ритмичную музыку, и Меральда сама не заметила, как зашагала в такт. Катушку стерегли караульные, их белые мундиры отчётливо выделялись на фоне потемневшей от влаги стены.

– Отворяй ворота! – гаркнул на них Алес, стараясь перекричать шум тренировки.

– Уже, – коротко ответил один из архангелов не шелохнувшись. Девушке показалось, что даже не шевеля губами. Центральная часть крепостной стены была затянута плотным сизым туманом, за которым никак не удавалось разглядеть начало моста.

– Да не бойся ты, сто раз так ходил, – сердито проворчал Алес Роз, хватая студентку за руку. Но ей всё равно было страшно. Не столько за себя, сколько за тех, кто сейчас трясся в экипаже впереди.

Глава 5. Нейроинтерфейс

На самом мосту всё было не так плохо, по крайней мере, путники видели обломки парапета по обе стороны и не менее десяти шагов перед собой. Алес всё так же сжимал ладошку Меральды, хотя она больше не упиралась, наоборот, старательно семенила ножками, чтобы попасть в темп. На мокрой дороге её неприспособленные туфли иногда проскальзывали, поэтому ходьба вдруг стала делом, требующим предельной концентрации и ловкости.

– А они не свернут мост, пока мы ещё на нём? – заговорила девушка, немного приноровившись. На длинной дистанции туман серьёзно ограничивал видимость. Профессор резко остановился, вскинув перед ней их сцепленные руки, будто преграду, на которую та по инерции налетела.

– Вот, – указывая ей под ноги, изрёк Роз, – на тёмном не очень хорошо видно, но если присмотреться, можно разглядеть пятно. Это Долгауль Стремительный. Точнее, то место, откуда его отскребали. Весьма неприятное зрелище, честно говоря. Но не переживай, из тебя точно выйдет лепёшка посимпатичнее.

Стоило ему договорить, как со стороны города донёсся какой-то приглушённый шум. Меральда инстинктивно кинулась обратно к крепости.

– Да брось, я пошутил. О, небо, ты мне сейчас сустав выломаешь! – мужская ладонь по-прежнему крепко держала её пальцы, поэтому девушке пришлось вернуться и задействовать все конечности, чтобы утянуть спутника за собой. При этом она взволнованно вглядывалась в туман позади него. Алес поддался, сделав шаг вперёд, и поймал студентку, прежде чем её центр тяжести коснулся мостовой. По-медвежьи обхватил, сдвинув подбородком острый конец шляпы, из-под которой тут же посыпались волнистые русые пряди. – Ну нельзя же быть такой доверчивой, – мягко пожурил он девушку. Обездвиженная Меральда до боли прикусила губу, чтобы не расплакаться от обиды. Её опять провели, будто пятилетнего ребёнка.

– На первом и втором посту есть синхронизированные счётчики. Всех входящих и выходящих считают по головам, как цыплят. Кстати, у тебя сердце колотится быстрее, чем у цыплёнка, – на последней фразе голос Алеса стал тихим и хриплым, а кольцо рук стиснулось, прижимая Меральду ещё крепче. От него пахло кожей, мускусом и горьким дымом. Холодные капельки, щедро рассыпанные по поверхности плаща, теперь облюбовали нос девушки, размазались по её примятой щеке и согрелись.

– Профессор…

– Давай постоим так ещё немного, – неожиданно попросил он, не дав ученице договорить. И начал легонько покачиваться, как если бы баюкал дитя или бездарно вёл партнёршу в танце. – Можно представить, будто мы застряли на маленьком клочке земли, закутанном в туман. И должны решить – остаться здесь навсегда или попробовать найти выход. От выбранного направления будет зависеть, разобьёмся ли мы о скалы или выйдем к другому, такому же крошечному обрывку.

– Как с игрой в дедал? – заинтересованно предположила Меральда, с трудом отнимая голову от мужского торса, чтобы заглянуть собеседнику в глаза. Шляпа окончательно съехала за спину, кое-как держась за шею затянутым бантиком. Алес отстранённо смотрел куда-то в самую суть мертвенной мглы, словно без труда мог разглядеть высокие башни Каструм-Мара. Почувствовав движение, привлёк заложницу плотнее, заставляя спрятать лицо на его груди.

– Да, очень похоже, – неопределённо хмыкнул тот. Взял Меральду за плечи, отодвигая, словно большую куклу, и, чуть склонившись, с прежней напускной беззаботностью спросил: – Ну что, пойдём поиграем?

Остаток пути девушка не могла отделаться от мысли, что Алес Роз в чём-то прав. Непроглядная пелена, как трусливый враг, всякий раз отступала ровно на один шаг, но откусывала часть моста позади. Если бы не остатки каменных балюстрад, пунктиром размечающих края дороги, они могли бы потерять правильный курс. Вряд ли свалиться в пропасть, но вернуться в комиссариат – запросто. Так почему же не вернулось ни одно из изобретений Академии? У смертников не было выбора, а скорее всего – и малейшего шанса, ведь их маршрут всегда начинался с бессменной точки эшафота. А инженеры? За прошедшие столетия они могли изучить каждый миллиметр границы и на отдельных участках продвинуться вглубь хоть на чуть-чуть. Может, ландшафт туманных земель испещрён ущельями вроде этого? Или полноводными реками, высохшие русла которых до сих пор очерчивают Хэндскай? Для постройки катушечного моста нужны две опоры, но эхокристалл перестаёт подавать сигнал, окунувшись в призрачную хмарь, а звук мгновенно тонет, не успевая как следует побарахтаться на рубеже. Металлические канаты рвутся, как тонкие ниточки, подкопы упираются в клубы такой же тёмно-серой пустоты. По периметру бесперебойно трудятся конденсаторы, высасывая влагу из мрачной завесы, но, кажется, она становится только плотнее и гуще. Даже самый умный шарик ни за что не выберется из лабиринта, если его заведомо поместить на закрытую доску, а сверху надёжно придавить детали стеклянной рамкой.

Уже у выхода Меральда и Алес с удивлением нагнали экипаж, въехавший на мост незадолго до них. Студентка попробовала незаметно высвободить вспотевшую ладонь, чтобы не разгуливать за ручку с фаворитом королевы при свидетелях. Профессор сильнее скомкал её пальцы, попутно одарив нахальной ухмылкой из глубины капюшона. Сбоку от повозки тяжко следовал необъятный Том Мот и сигнализировал своим ярким шарфом, точно флагом. Серебристая шапка волос часто выглядывала с козлов, в такие моменты её хозяйка вступала в невербальное общение с толстяком. Лошади перебирали медленным аллюром, поэтому поравняться со старенькой каретой не составило труда. Тогда Меральда заметила, что на заднем колесе, возле которого и шёл артист, лопнули несколько спиц. Путники не стали обгонять экипаж, а молча присоединились к шествию. Девушка лишь кивнула уставшему великану, который не стесняясь утирал залитый лоб кончиком шарфа. Как только возничий вырулил за столбы и съехал с дороги, обод колеса с треском проломился, а повозка накренилась. Меральда почувствовала облегчение, ступив на пыльную обочину, и не только потому, что ей, наконец, вернули руку, но и от схлынувшего привкуса опасности. Всё это время её рот наполняли горечь холодного металла и жгучая пряность перца, от которых сводило скулы.

– Что, мастер Клифон, не угадали с машинкой? – Роз лениво подошёл к карете и без особого интереса похлопал по сломанной детали.

– Хорошая была повозка, добротная, ещё столько же отъездила бы, – проворчал кучер, снимая упряжь, – Да только не рассчитано, чтобы два центнера беспокойства на одном колесе ёрзали!

– Не два! – возмутился здоровяк Том, но уточнять не стал, понуро опустив голову. Туман понемногу рассеивался, оставляя над землёй слоистую дымку, похожую на грязные разводы на стекле. К Миражу вела прямая дорога, распахавшая суходольный луг уродливой чёрной бороздой. Распинывая волглую траву, Меральда зашагала к первому посту гарнизона, напоминавшему деревянный коробок с плоской крышей. По дороге параллельно ей двигалась Иона. Улыбнулась, как старой знакомой, и поманила к себе.