Читать онлайн Марена в зените. Часть 2. Стеклянная девочка бесплатно

Глава 1

Огни я увидел задолго до того, как вагоны скоростного поезда вынырнули из черной, как уголь, ночи. Мне показалось, что горизонт вспыхнул ярким электрическим пламенем, а за ним и небо, отражая бесчисленные огни и разгораясь странным люминесцентным восходом за четыре часа до того, как взойдет настоящее солнце. Анклав Кирби.

В вагоне почти никого. Только сонный пассажир, прислонившийся небритой щекой к стеклу и мерно сопящий под тихий стук колес, и я. Наверное, всю дорогу сюда наш поезд казался сверкающей яркой иглой, рассекающей темноту между тусклым неоновым Пригородом и анклавом, в котором не бывает ночи. Окна вагона изгибались вверх к потолку, почти сходясь вместе, только тонкая полоска пластика с яркими лампами соединяла их наверху. В этом поезде все вагоны – первый класс, и попасть сюда чуть проще, чем в хранилища центрального банка Конгломерата. Но не для меня. И, видимо, не для моего сонного попутчика.

После ночи без сна я думал, что приму прибытие сюда с равнодушной усталостью и раздражением от того, что оказался в месте, где мне не рад каждый камешек в мозаичной плитке вокзала. Но нет, я смотрел на бушующий светом город-море, ослепляющий, пульсирующий. Его лилово-синее туманное зарево распадалось на миллиарды отдельных разноцветных огней, а те на новые и новые, и так бесконечно, пока наш поезд въезжал в недра анклава, медленно сбавляя скорость.

Вагоны замерли нескоро. Теперь во всех окнах виднелись бесчисленные здания, наплывающие друг на друга, соединенные друг с другом, возвышающиеся одно над другим – и все это терминал. Линии блокировочных шлагбаумов перед нами еще не разошлись, зато такие же позади уже сомкнулись и вспыхнули красным. Пропускной пункт и таможня. Это могло затянуться надолго. Убрав с коленей печатные и рукописные документы в портфель с золоченым замком, я прикрыл глаза и попробовал подремать.

Расстояние от Пригорода до анклава Кирби немаленькое, а для живущих в засаленных трущобах оно и вовсе размером с несколько жизней и целую вселенную. Но скоростной электрический поезд преодолел этот путь менее чем за шесть часов, не сделав ни единой остановки. Я отказался от фильмов о Кирби, наушников с музыкой и пледа, согласившись только на завтрак, который принесли почти мгновенно. Три часа ночи – самое время для завтрака в городе, в котором само понятие времени суток кажется чем-то безнадежно устаревшим, реликтом пустошей за пределами анклава.

Отбывая сюда из Пригорода, я так и не увиделся с Магистром. После того дня, когда я видел его в последний раз в коридоре Зеленого дома, прошло полгода, занятые уроками новой латыни и чтением инструкций, которые иногда приносил посыльный. Даже Камиля я видел лишь несколько раз, и то случайно сталкиваясь с ним на проходных. На мои попытки узнать что-то о судьбе Василики или ожидающемся прибытии Магистра он только прикладывал палец к губам и похрустывал шеей. Лиза была куда более разговорчива.

«Каждую минуту оборачивайся. И не забывай держать под рукой то, чем можно раскроить череп. У тебя есть пропуск, но это не твой мир и никогда твоим не станет, как бы дружелюбно на тебя ни смотрели местные городовые и шлюшки».

«Откуда такая забота?»

Она пожала плечами.

«Беспокоюсь о твоей эффективности. Если ты не справишься, пошлют меня, а я бы хотела остаться в этой помойке. Мне тут комфортно».

Она дала мне кремовый листок со сломанной печатью.

«Прочти».

«Эй, это вроде бы как мне адресовано!»

«Все, что приходит в Зеленый дом, проходит через меня. И оставь свои пошлые замечания в голове».

«Я и не думал…».

«Читай!»

С гладкой бумаги я слышал голос Магистра, одной строчкой дающий простое указание – найти в анклаве Кирби человека по имени Шакур Яо для получения дальнейших инструкций. Я показал листок Лизе, и она развела руками.

«Ты ищейка, ты и ищи. Мне посчастливилось стать левой рукой магистра, и у меня своих забот хватает».

На Лизе был черный обтягивающий комбинезон, выглядевший одновременно сексуально и отталкивающе. Серебряная пряжка на воротнике под горло, перетянутые в хвост светлые волосы. Красивая и смертоносная, как все в Зеленом доме.

Сейчас эта инструкция была при мне, сложенная вчетверо и запрятанная в новенький паспорт. Один за другим проходили мимо меня мониторы терминала, ведя за поводки прижимающих зады к полу собак. Они не обращали на меня никакого внимания. Офицер последнего наряда толкнул в плечо спящего попутчика, а мне молча показал на выход из вагона. Но и за двойными тамбурными дверьми анклав еще не начинался. Стеклянный коридор вел к высокому зданию, причудливо изгибаясь, а на меня смотрели десятки камер, расположенных под потолком и вдоль стен.

Охрана работала парами, проверяя документы и сортируя немногочисленных прибывающих. Девушка в форме капитана требовательно протянула руку, ее волосы были спрятаны под платок. Молчаливый напарник стоял рядом со стеклянной перегородкой, не убирая рук с автомата. В отличие от шнырей Пригорода, он смотрел на меня с профессиональным интересом и не требовал денег, только паспорт и пропуск, заверенный Магистром.

— Цель визита? – спросил он, возвращая документ.

— Указана в пропуске.

— Особые указания Корпуса? – он усмехнулся и передал пропуск девушке. Та поставила отметку и выбрала один из тонких браслетов, лежащих перед ней в пластиковом контейнере.

— Протяните запястье. Вы будете носить это все время пребывания на территории анклава Кирби и сдадите, покидая город.

Я убрал руки в карманы пальто.

— Не подумаю.

— Это просто формальность.

— Не для дознавателя корпуса Магистра.

Повисла напряженная пауза. Офицер вздохнул и попытался дотянуться до моей руки. Выпустить в меня очередь ему ничего не стоило, но он следовал инструкциям и, видимо, свинцовый аргумент был там следующим пунктом. Я поднял глаза вверх. Зал регистрации поражал воображение. Казалось, что потолка тут нет совсем. Стеклянные сверкающие уровни уходили все выше и выше, местами между ними были перекинуты такие же хрустальные мосты. С огромных мониторов лилась информация и виды анклава, который нельзя охватить взором даже с борта самолета. Он везде упирался в линию горизонта, сливаясь с электрическим небом. Я отстранился ровно настолько, чтобы рука офицера мелькнула в сантиметре от меня и застыла в нерешительности.

— Законы Конгломерата и Консорциума не распространяются на территорию анклавов, — мягко заметила девушка, все еще не выпуская браслет из рук.

— И я не нарушу ни одно из ваших правил, если останусь без поводка.

Интересно, сколько энергии сжигается тут ежесекундно. И долго ли протянет сверкающий город без милости магистров и безграничных ресурсов Марены, откуда качается все это великолепие? Я не успел задать этот вопрос. Между мной и поднятым дулом автомата втиснулось чье-то плечо. Обычный синий пиджак, никаких нашивок.

— Игнат Сафин? – уточнил внезапно появившийся человек. На его орлином носу держались огромные очки, в которых отражались оба офицера и мерцание экранов их складных ординаторов. Торопливо расстегнув кожаную папку, он извлёк два кремовых листа и положил их на стеклянный стол. На чтение и формальности ушло много времени. Я безучастно смотрел вверх, пытаясь понять, где заканчивается стеклянный потолок и начинаются огни высоток, устремленных в самые облака. От этого зрелища начинала кружиться голова, и я невольно зажмурился.

— Идемте!

Два красных штампа опустились в мой паспорт и ещё один на пропуск. Дуло автомата качнулось, пропуская, открылись стеклянные двери. Девушка в платке дежурно улыбнулась и вернулась к ординатору, я и мои документы её больше не интересовали.

Я думал, что мы на первом уровне терминала, но лифт плавно спускал нас всё ниже и ниже. Два экрана в нём непрерывно и бесшумно показывали подсвеченные глубины моря, в которых плавно скользили медузы.

— Вам стоило согласиться на браслет, — сказал человек в пиджаке. Он нервно поглядывал на меняющиеся цифры этажей на небесно-голубом табло.

— Возможно. Но, как видите, всё обошлось. Вас прислали меня встретить?

Он усмехнулся и потёр ладонью высокие залысины.

— Вы невнимательны. Я ехал с вами всю дорогу. Но вы слишком быстро ходите.

— Признаю, — лифт остановился, но двери не спешили открываться. — Вы господин Яо?

— Понятия не имею, о ком вы говорите. Я водитель коменданта охраны анклава. Герман Клейн – это моё имя. И, кстати, вот для этого и нужны браслеты, — Клейн провёл своим запястьем по стальной створке, и она плавно отъехала в сторону, выпуская нас в оранжевый туннель, по которому в обоих направлениях скользили машины по подсвеченным полосам. Они двигались бесшумно и не оставляли гари. Я взглянул в сторону поднимающегося вверх конца туннеля на скопление габаритных огней.

Автомобиль Клейна стоял на обочине и мигал проблесковыми маячками.

— Куда мы едем? – спросил я.

— Мне велено отвезти, но не велено говорить, — Клейн коснулся браслетом руля, и двигатель тихо загудел.

— Вы серьёзно?

— Нет. Просто хочу создать вам немного дискомфорта в нашем чертовски удобном и спокойном городе.

***

Первое, что я понял в анклаве Кирби – тут нужно быть начеку, даже если не делаешь ничего предосудительного, а второе – не стоит даже пытаться понять, на каком уровне или этаже ты находишься в настоящий момент.

Квартира была отвратительно красной. У хозяина либо совершенно не было вкуса, либо он был из тех помешанных извращенцев, которые повернуты на определенной вещи или цвете. Розовый потолок перетекал в стены цвета грязного заката, а те в вишневый паркет. Малиновые светильники тут и там окрашивали все в цвет разлитого ежевичного сока, кроме бордовых штор. Даже огромное пятно крови прекрасно гармонировало с обстановкой. Лишним был только труп. Он лежал лицом в пурпурный ковер, и его скучный серый пиджак был продырявлен в трех местах – строго между лопаток и наискосок чуть ниже. Одну руку он сгибал в локте и держал под собой, словно пытался нащупать там вылетевшую насквозь пулю.

Монитор с равнодушным лицом сидел у дверей, перебирая четки. Пистолет покоился на его коленях, зачем-то вытянутый из кобуры. Он пропустил нас в красный зал, где расхаживал человек, которого я поначалу принял за гробовщика. На его худом теле слегка болтался черный пиджак поверх черной футболки без надписей. Темные очки покоились на коротко выстриженной макушке. Он держал в руках обычную строительную рулетку и что-то рассматривал на ней, бормоча про себя то, что можно было посчитать как заклинанием, так и странной песенкой. Мельком взглянув на меня, он махнул рукой и убрал рулетку в карман. Клейн остался в дверях, будто боясь испачкать лакированные ботинки о вездесущий красный цвет.

— Вы вовремя, чтобы помочь мне разобраться кое с чем, Игнат. Правда, опоздали к самому веселью. Час назад вы бы застали и того, кто это сделал, и хозяина живым и здоровым. Правда, тогда, возможно, мне пришлось бы измерять и вас тоже.

Он пожал мою руку и указал на потолок. Один из лиловых плафонов был разбит.

— Вы же дознаватель, верно?

— В Пригороде привык к слову «ищейка».

— Ну, тут такое не принято. Я не совсем уверен, что в новой латыни вообще есть такое слово. Это мы сейчас уточним, — он пощелкал тонкими пальцами, привлекая внимание монитора. — Cher, quid vocamus des canes qui testimonium la quaerunt?

Тот задумчиво пожал плечами.

— Не знает. Значит, тут в Кирби вы будете дознавателем, а я капитаном Мишелем Борисовым, если вы не против.

Мишель Борисов… Не более странно, чем все вокруг.

Капитан снова извлёк рулетку и попытался аккуратно дотянуться ее концом до разбитого плафона.

— Моя покойная мама была из Орлеанского Конгломерата, а отец, живущий и ныне спокойной, но жалкой жизнью, Кирби не покидал никогда. Поэтому можете звать меня Мишель, как звали они. Можете — капитан Борисов, но первый вариант значительно лучше. Поможете мне?

Я понял, что нужно подержать рулетку за край на расстоянии вытянутой руки, чтобы ее полотно не изгибалось. Мишель кивнул и записал что-то в записную книжку, такую же черную, как его костюм.

— Кто это? — спросил я.

Мишель не успел ответить, на лацкане его пиджака замерцал синим и мелодично запиликал странный предмет, похожий на стальной лепесток со стеклянным экраном.

— Секунду, — он отцепил вещь от лацкана и обвёл пальцем вокруг. — Осмотритесь пока. Мне нужно ответить. Капитан Борисов! — донеслось уже из коридора.

Без Мишеля комната осиротела. Она была всё такой же красной и тревожной. Исчез куда-то и Клейн. В тишине только мерно щёлкали чётки монитора.

Кто бы тут ни жил, по меркам Пригорода он был богачом, не скрывавшим тяги к роскоши. Но, возможно, для Кирби это привычный уклад и обычная скромная квартира где-то в недрах запутанного в сложнейший лабиринт города. Одна стена была абсолютно пустой, если не считать огонька пожарной сигнализации. Другую руки опытного плотника превратили в стеллаж, где помимо книг с латинскими корешками стояли бессмысленные сувениры, фотографии в стеклянных рамках, отливающие бронзой механизмы, назначения которых я не знал. На большой картине над стеллажом сияло огромное красное солнце над бескрайним зелёным, похожим на море лесом. От далёких гребней гор тянулся лёгкий туман. Марена.

Моё внимание привлек раскрытый ординатор на низком столике. Удивительно, но ни стульев, ни таких же низких кресел поблизости не стояло. Я присел, услышав хруст колена. Ординатор работал. Он был отдалённо похож на те, что я видел в Зеленом доме и даже у Магистра, но тоньше и ярче. Строчки текста казались изящнее — кажется, это называлось шрифтами. Во всех четырёх окошках, деливших экран на равные части, они бежали без остановки, хоть и с разной скоростью. И всё на новой латыни. Я уже понимал её достаточно, чтобы читать, но беглую речь понимал плохо. К счастью, и Клейн, и Мишель были настолько любезны, что говорили со мной на русском с примесью татарского — обычной речи Конгломерата.

Речь шла о каких-то накладных и сметах. Видимо, убитый занимался строительством, если в Кирби вообще ещё остались свободные пятачки земли для строек. Во втором окне было письмо — что-то личное в зацикленном режиме чтения. Третье смотрело на меня мерцающим курсором. Мне показалось, что текст замер на полуслове, едва я склонился над экраном. И теперь внимательный курсор изучал моё лицо. Не он сам, конечно — глазок камеры на крышке ординатора. Я попытался прочесть уже набранный текст, но строчки теряли смысл. Казалось, что начинающееся предложение вдруг распадается на несвязанные между собой фразы, а те — на нарочно сложные или, наоборот, устаревшие слова. Я вдруг понял, что где-то тут скрыт явно не для каждого доступный смысл, который можно было бы расшифровать на досуге. Как ни крути, смерть бедолаги — явно продолжение его жизни, а жизнь его, судя по всему, содержалась тут, в ординаторе.

Курсор шевельнулся и написал одно слово: «Limier?»

Я привстал и как мог привлек внимание монитора.

— Pardon, Domin, quomodo possum hoc delineare?

Каким-то чудом он понял меня и мой вопрос, как можно было бы зафиксировать то, что я видел на экране ординатора. Монитор подошел быстрым шагом, извлёк из кармана такой же лепесток, что и у Мишеля, и что-то нажал на нём. На экране лепестка появился снимок, чуть мутноватый, но вполне читаемый.

— Inscriptio l`electronica tua?

Я посмотрел на него полным безнадежности взглядом, дождался повторения вопроса и пожал плечами.

— Я разберусь! — освободившийся Мишель что-то быстро и неразборчиво сказал монитору, тот взглянул на меня и снисходительно улыбнулся. Мишель вытер лоб платком, повертел в пальцах статуэтку из зелёного стекла, прихваченную с полки, и сунул её в карман.

— Он просил адрес вашей норы в Сети. Не берите в голову, я попросил переслать снимок на мою почту, посмотрим потом вместе. Лучше взгляните сюда, — он тыкал пальцем в потолок и рисовал в воздухе треугольник, соединяя разбитый плафон и три два отверстия в розовом полотне.

— Это выходные отверстия от пуль. И явно не рикошет.

— Значит, стреляли?..

— Снизу? С пола? С нижнего этажа? Ерунда. Когда были произведены выстрелы, бедолага уже был мёртв и лежал на полу. Пули выскочили из его тела, потому что появились там, внутри. И это то, что называется контрольной очередью. Чтобы убедиться, что он мёртв.

— Тогда он умер не от пуль?

— Проницательно. Он был обескровлен. Тем же способом, которым в него заложили летящие пули, из него вытянули всю кровь. Так что пятно на ковре — это вино, причём хорошее, маренское. А кровь удалили через микроноры, разумеется. Тут мы называем их порталами — так ближе к новой латыни. Технологии магистров — то, чего быть в Кирби не должно. И это пугает меня до чёртиков.

Мишель взглянул на меня полными усталости глазами и коснулся пальцами рукава моего пальто — будто неуверенно похлопал по плечу.

— Я рекомендую вам найти хороший отель поблизости, Игнат. Отдохните и приведите мысли в порядок. Завтра я свяжусь с вами, и мы обсудим, что нам делать дальше.

Я взглянул на тело в шаге от нас.

— Не понимаю. В моих инструкциях не было ни слова о помощи в преступлении.

— Да, — Мишель поднял ладонь. — Вы же так и не поняли. Человек на полу — это и есть господин Шакур Яо, с которым вы должны были встретиться сегодня. И который вас, как видите, не дождался.

Глава 2

Отель – это последнее место, куда мне хотелось попасть. Замкнутые стены только подчеркнули бы безысходность моего положения. Единственная инструкция была предельно проста – встретиться с человеком, который внезапно оказался трупом. Никаких дальнейших указаний теперь он дать мне не мог, а связаться с Магистром… Гораздо безопаснее сунуть голову в кипящий котел, чем попытаться сделать это. Оставалось либо надеяться, что Магистр свяжется со мной сам, либо периодически раздражать следователя вопросами по преступлению, следователя, к имени которого не так-то легко привыкнуть. Но ни первую, ни вторую мысль невозможно было обдумать без бара. А найти бар в городе площадью, если память моя все еще так же надежна, чуть меньше миллиона квадратных километров с одной стороны просто, с другой – та еще задача. Тут действительно почти никто не говорил ни на русском, ни на татарском, вывески и указатели, а также объемные рекламы в облаках и между домами-иглами, заменяющие небо, пестрели новой латынью и еще двумя-тремя языками других анклавов.

Я пожалел, что самоуверенно отпустил Клейна, не задав ему ни единого вопроса. Теперь город нависал надо мной, клубился внизу и пытался растворить своим светом.

Немного времени понадобилось мне на то, чтобы понять, что вездесущие экраны, не показывающие рекламу и новости, а анклав жил, как мне показалось, вообще в отрыве от внешних новостей, являются чем-то вроде справочников, только электронных. Ряд кнопок по бокам позволял ввести любой вопрос. Я некоторое время вспоминал, как на новой латыни пишется слово «бар», а затем получил короткую справку, что если я гость – идти мне не больше километра, то ли в глубины, то ли в верховья города, но точно вдоль шумного шоссе.

Невзрачную железную дверь в стене я заметил сразу. Хоть что-то похожее на родные трущобы, по которым я начинал тосковать. И все же ошибся. Бар был просторным и ярким, как все вокруг, многоуровневым и шумным. Внизу колыхалась танцующая масса, в пилонах света извивались девушки, на которых, как ни старался, я не смог заметить никакой одежды. Между уровнями порхали мосты, перемещающиеся от зоны к зоне. Фиолетовая утопала в клубах кальянного дыма, в розовой что-то кричали вниз и часто соприкасались фужерами девушки в полупрозрачных комбинезонах. В зеленой мелькали тени, оттуда спускался вниз белый пар, подсвеченный пульсирующим светом, оттуда лилась музыка. Я долго блуждал по переходам и мостам, стараясь спастись от вездесущих лиц и пронзительной музыки, пока не обнаружил залитую неоном нишу в самом низу. В ней стояли столики, в конце приветливо светилась барная стойка, а толстые стены превращали истеричные звуки в приглушенный гул. То, что надо, хотя и тут слишком много роскоши для человека, желающего выпить обычный дешевый виски.

В анклаве своя валюта, но перед отбытием Лиза вручила мне целый конверт под бдительным взором коменданта Зеленого дома. О ценах я не спрашивал, положил на стойку купюру, которую посчитал крупной, и получил взамен стакан и целую бутылку.

Мне следовало обдумать план, но вместо этого я растворился в спокойствии этого места, которое, как казалось, скрыто даже от вездесущих глаз Магистра. Хотя это опасное заблуждение. Но по крайней мере тут я не чувствовал себя занесенной в чудовищный город пылинкой из задымленных пустошей, которой только и суждено, что раствориться в здешнем слишком чистом воздухе. Где-то тут потерялась Ким. И хотя новые воспоминания о ней веяли тревогой, вряд ли все мониторы анклава смогли бы вытолкать меня отсюда прежде, чем я увижу ее лицо.

Лицо. Знакомое лицо в багровом полумраке. Конечно, обман, как все тут. В анклаве живут пятьдесят миллионов человек, ощущая каждой клеткой, как на их благополучие работают другие двести миллионов в трущобах вроде Пригорода или городах поприличнее, наподобие столицы, которая при всем уважении к ней не сравнилась бы в масштабах и роскоши даже с вокзалом Кирби. Каковы шансы найти тут знакомое лицо? Для приезжего они немногим меньше нуля. Но все же я видел ее и не мог поверить в это. Она узнала меня тоже, но не подала вида.

Никакого комбинезона. На ней была обычная кофта, заправленная в широкие джинсы одним краем. Слегка изменилась прическа – теперь появилась косая челка, заостренным лакированным краем смотрящая в сторону. И все же это была она – Идель. А я считал ее погибшей в страшных муках от рук Магистра, в самом прямом смысле слова.

Не подойти я не мог. Только выпросил второй стакан, несмотря на то что Идель уже потягивала что-то из высокого бокала. Перед ней лежал и слабо светился все тот же стальной лепесток. Они тут просто повсюду!

Я сел напротив. Она не вздрогнула и не кивнула, хоть сразу узнала меня. Достала пачку тонких сигарет, но не закурила, просто положила перед собой возле мерцающего лепестка.

— Привет, — я надеялся, что меня слышно в пульсирующем гуле, доносящемся из недр клуба, но она подмигнула мне обоими глазами и сжала губы. Мельком глянула в сторону стойки, убеждаясь, что я один.

— Ты изменился. Будто стал старше лет на пять.

— Только на полгода.

Она невесело усмехнулась.

— Не думал, что еще когда-нибудь увижу тебя. Особенно здесь.

— Почему? Это же мой город. У меня забрали все, кроме права быть здесь.

Я промолчал.

Идель наконец закурила, выпуская ментоловые струйки вниз, они растекались по поверхности стеклянного столика.

— Я рад видеть тебя.

Она кивнула.

— Давно в Кирби?

— Несколько часов. И уже влип в неприятности. Человек, к которому я ехал, оказался мертв, и теперь я завис тут, не представляя, куда можно пойти, кроме бара.

— Тебя что-то удивляет? – она кивнула на значок на моем пальто. Я его больше не скрывал за лацканом, но тут в Кирби он не имел такой силы, как среди уродливых улиц Пригорода. – Все еще ищейка Магистра?

— Ты знала, что в новой латыни нет такого слова?

— Есть. В устаревшем словаре. Читается как «Le canis investigans». Есть еще более новое слово — Limier, но его почти никогда не используют.

— Ты знала, что я буду тут, верно? Иначе как объяснить, что мы вообще смогли встретиться в городе с миллионами жителей?

— Не все вертится вокруг тебя, Игнат, — она затушила в пепельнице недокуренную сигарету. – Я живу тут неподалеку. Всегда была готова добраться до офиса Магистра за считанные минуты. Полагаю, человек, к которому ты добирался через половину конгломерата, тоже снимал жилье поближе к логову шефа. Вот тебе и ответ, Ищейка. В анклаве ты или живешь возле места службы, или не попадаешь на нее никогда. От верхней точки анклава с названием Арск до южного предела, обозначенного берегом Камы – восемьдесят два километра, а от района Казань до восточной границы города – почти сто. Это жизнь, проведенная в надземном и подземном метро, машинах, переходах, эскалаторах и транспортерах. Тут проще умереть на станции, чем добраться куда-то в час пик. У меня обычно уходило не больше получаса, не считая лифтов, конечно. Я приходила в офис и пила кофе, любуясь восходом – верхняя точка башни Причал – единственное место, откуда его видно, а потом приходил первый факс и работа начиналась. Я была хорошим секретарем, Игнат. Тогда Магистру еще требовались секретари, а не цепные псы вроде Камиля и Лизы.

— И все же ты решила его предать.

Она взглянула на меня с легким сочувствием и отпила глоток из своего бокала.

— Предательство – только вопрос времени, а не чести. Помочь тебе с отелем? – она мягко улыбнулась и потянулась к лепестку на столе.

— Все хотел спросить, что это за штуки.

— Просто телефоны. Тут они у каждого, но тебе не положен – ты не гражданин анклава. Тебе положен только браслет. Кстати, где он?

Я отмахнулся.

— Расскажи о себе. Как ты жила эти полгода?

— Я не жила, Игнат, — она подсела ко мне и указала мизинцем в центр лепестка. Ее заостренный розовый ноготь коснулся стекла с легким стуком. От нее не пахло духами, только теплом кожи и волос. – Смотри внимательно. Это отель для приезжих, а напротив небольшой гостевой дом, где будет дешевле и безопаснее. Зарегистрируйся в отеле, но живи в апартаментах и проследи, чтобы окна выходили в сторону твоего номера.

— К чему такие предосторожности?

— К тому, что я вполне сносно относилась к тебе, спала с тобой и не пыталась убить. Можешь считать это формой местной симпатии. Куда бы ты ни отправлялся, пользуйся только верхним метро — так быстрее и меньше шансов потеряться. У меня больше нет работы, но остались мозги, и я догадываюсь, что, скорее всего, ты должен был встретиться с кем-то из очень серьезных людей из окружения Магистра. Ставлю сотню на то, что с господином Яо — скользким ублюдком, который все равно не дожил бы до почтенной старости. Если мертв Яо, то за твою жизнь я не дала бы и рубля. Постарайся держаться ближе к тому, кто ведет расследование — это даст тебе хоть слабую, но защиту. Кто, кстати, его ведет?

— Мишель.

— Это девочка-подросток из Орлеанского Конгломерата?

— Это мужчина лет сорока в похоронном костюме, с рулеткой и склонностью к клептомании, как мне показалось.

— Тогда я спокойна.

Она допила свой бокал одним глотком и поднялась. Ее болезненную хрупкость скрывала мешковатая кофта и широкие джинсы. Я смотрел на Идель снизу вверх, следил, как она убирает в карман лепесток и поправляет на плече сумочку.

— Не провожай меня, пожалуйста, Игнат. И нет, это не кокетство, я не приглашаю тебя посмотреть, как я живу. Сделала для тебя что могла, и, если пересечемся снова в этом городе, можешь просить помощи, но не ищи меня специально, ладно?

— Подожди, — я попытался коснуться ее руки, но она отдернула ее, словно от раскаленных клещей. Кивнув мне, она Идель попыталась уйти. Я подскочил из-за столика и все же догнал ее, несильно схватив за плечи и повернув к себе.

— Идель, что происходит? Я думал, что ты мертва и…

— Так и есть, — она смотрела прямо на меня, ее глаза блестели, полные слез и страха, но в них не было ни тени желания продолжать разговор.

— Почему мы не можем?..

— Потому что, — она задыхалась. — Он сломал меня, Игнат! Сломал, уничтожил! Я больше не борюсь и не хочу ничего, кроме как забыть, как его пальцы копались в моих внутренностях, вырывая то, что мне было дорого. Но я не могу забыть! И вернуть ничего не могу. А ты… Ты служишь ему.

Она мягко освободила свои руки и, изобразив улыбку плотно сжатыми губами, заспешила прочь из бара, плавно скользя между столиками. Я некоторое время смотрел ей вслед, затем плюхнулся за столик и налил себе полный стакан.

Мерцающая пустота бара начинала поглощать меня, растворяя тревожные мысли. Люди скользили мимо моего столика, иногда задевая его, и тогда я с легким раздражением приподнимал стремительно пустеющую бутылку. Потом начал привыкать, зацепившись за мысль, что пустое стекло не так жалко, как наполовину наполненное. Кто-то опустился за столик напротив меня, и я поднял на него взгляд, надеясь снова увидеть лицо Идель. Но там был незнакомый парень — бледное лицо в синеватом ореоле, в который сливалось мельтешение рук, огней и пульсирующего светом дыма. Он был похож на паука, из которого сделали человека — тонкие конечности, лысая голова и огромные черные очки, закрывающие половину лица. Неестественно тонкие руки уперлись локтями в мой столик.

— Я знаю, что ты ищешь.

— В самом деле?

Две другие тонкие руки оплели мою шею, я повернул голову и заметил девичье лицо. На еще бледных щеках был нарисован или набит чернилами ряд фальшивых глаз. Настоящие светились зеленым огнем. Странные линзы. Мне захотелось прикоснуться к ним, и с этой мыслью я понял, что мертвецки пьян.

Паучьи пальцы ощупали мои запястья и предплечья. Парень напротив меня улыбнулся. Мне показалось, что все его зубы аккуратно заточены. Хмыкнув такому открытию, я плеснул в стакан остатки виски. Пустая бутылка причудливо преломляла свет.

— Ты кое-кого потерял, верно? — холодные пальцы скользили по моему виску, я хотел их скинуть, но отложил этот агрессивный жест до того, как разделаюсь со стаканом.

— Что бы вы ни продавали, мне не интересно, — сказал я. Видимо, что в Пригороде, что здесь процветает с одинаковой силой культ и индустрия веществ. Вот только «повар» тут вряд ли оборванец с грязными руками и трехдневной щетиной и гноящимися от испарений собственного варева глазами. Тут более изысканные черти и наверняка с более утонченным товаром. До которого мне не было никакого дела. Кнут на моем месте наверняка уже отключил бы паукообразного неловким щелчком в лоб, набил бы карманы «дурью» в кредит и уже пытался бы слизать лишние глаза со смазливой мордахи. Черт! Я потер лицо, пытаясь собрать мысли и надеясь, что незваные гости растворятся в дыму.

— Сестренка, да? Ты ее потерял? Она ждет тебя в этом городе, и мы знаем, как ее отыскать.

В своих представлениях я мгновенно обхватил сгибом локтя тонкую шею девушки и ткнул пальцем в центр лба неприятного типа передо мной. На деле на все ушло не меньше минуты, конечно. Вместо испуганных глаз я увидел улыбку. Девушка лизнула мой локоть.

— Идем с нами!

Они выскользнули из-за стола и растворились в тумане быстрее, чем я сделал хоть какую-то попытку остановить их.

— Да чтоб вас!

Опираясь на столик и рискуя завалиться вместе с ним, я привстал. Поискал двух незнакомцев глазами в толпе, но тут каждый второй был похож на них. Едва я ступил на танцпол, чьи-то руки заскользили по мне. Я всматривался в светящиеся линзы глаз, но видел красные, синие, ослепительно белые. У существа передо мной были такие. И высокие скулы, покрытые сеткой латинских строчек. Она что-то пыталась сказать мне сквозь оглушительный рев сплетенных звуков, но я приложил палец к ее губам и принялся высматривать зеленые огоньки в колышущейся толпе. Надо мной и подо мной мерцал свет и клубился дым, а звук казался осязаемым. Нежно голубоватые небеса над самой головой все темнели, и там, где двигался вместе с океаном тел я, все охватили желто-зеленые цвета осени, а под нашими ногами, все темнея и наливаясь кровью, колыхалась преисподняя. Сотни рук в ее глубине, казалось, были устремлены вверх, к нам.

Знакомые уже пальцы коснулись моей шеи, я обернулся и увидел зеленые огоньки глаз. Длинный тонкий палец поманил меня за собой.

Выход с красным окошком нашелся под лестницей, мои новые странные знакомые скользнули в него, улыбнувшись мне. Ладно! Я ухватился за лестницу, переводя дух. Эйфория пронзенного звуком тела уступала место тошноте. До двери пара шагов, и их нужно сделать уверенно. Какова вероятность, что сестренка Ким узнала о моем прибытии и послала своих странных друзей встретить меня? Очень мала, но не равна нулю. В конце концов, проверить стоило, даже если это западня.

Остатков плавающих поверх виски мыслей мне хватило, чтобы углубиться в карман пальто и нащупать два железных ободка. Нет, даже близко не сравнятся они с той безжалостной и отвратительной мощью, которую давал мне перстень магистра. Это скорее искусные подделки для фокусов, впрочем, способных впечатлить неискушенного человека. Усмехаясь, Камиль дал мне их незадолго до отъезда в Кирби вместе с конвертом денег. Взглянул в мои глаза, когда я извлёк из футляра, и усмехнулся снова. Все равно что отнять крылья, сунуть в руки две фанерные дощечки и сказать, что это то же самое. Но даже имея в руках такую фальшивку и зная её ущербность, я не рискнул бы снова прикоснуться к настоящему перстню.

За дверью вытянулся длинной красной кишкой коридор. Прекрасное место, чтобы спокойно поговорить. Или заманить в засаду. Нет, всё-таки последнее! Я ожидал удара, но жала электродов впились в мою шею. Острая игла боли пронзила меня и сбила с ног. Незнакомцы мгновенно подбежали — я видел их ноги в странных туфлях и полосатых носках у своего лица. Кто-то третий был за спиной.

— Переворачивай, скорее!

В руках девушки со множеством нарисованных глаз — я видел это отчётливо — блеснула толстая игла. Паукообразный парень возился с трубками. Хромированное устройство, похожее то ли на взрывчатку, то ли на странный плеер, висело на его ремне, и трубки убегали туда. Руки дёрнули моё пальто, пытаясь стащить его со спины.

— Застряло…

— Разрезай. Живее!

Они испуганно оглядывались, значит чего-то боялись. Это хорошо. Сжав кулак, я соприкоснул кольца, активировав их. Теперь осталось сложить пальцы… чёрт пойми в какую фигуру! Алкоголь и удар током выбили многое из головы, но, к счастью, не всё.

Эффект был мощнее, чем я ожидал. Я сам съежился бы от страха, увидев, как воздух рассекают четыре белые линии. Еще через мгновение из них, как из нутра невидимого механизма, высунулись яростно визжащие полуокружности циркулярных пил. Паукообразный соображал хуже остальных. Он стоял и смотрел на то, как заточенные лезвия вырвали трубки из его пальцев и разметали их ошметки по стенам. Он очнулся, когда заверещала девушка. Но не от страха. Куски ее пальцев шлепнулись на пол почти перед моим носом. Кто бы ни держал меня за шею, его хватка ослабла, затем исчезла вовсе. Хлопнула дверь – значит, своих друзей-бедолаг он оставил на растерзание, но потрошить их я не собирался, как бы зол ни был. Разве что припугнуть.

Парень и впрямь походил на паука, он пятился, опираясь на руки и не спуская с меня глаз. От его слащаво-мутного взора не осталось и следа – в зрачках плескался адреналин. Подняв перед собой ладонь, я изменил положение пил, и теперь они высовывались из пола, все так же яростно визжа. Визжала и девушка, сжимая свое запястье. Она вжалась в стену и не пыталась бежать, несмотря на то, что смертельные пилы вращались в паре сантиметров от ее ступней.

С трудом поднявшись, я в два неловких прыжка догнал парня и впечатал его затылком в кафельный пол. Он мотал головой и не пытался сопротивляться.

- Моя сестра, где она?

Он продолжал мотать головой.

- Где Ким? Что вы о ней знаете?!

- Фокус… Это просто фокус!

Фокус... Я отпустил его хлипкую шею. Разомкнул пальцы, и кольца с неохотой мощных магнитов отлипли друг от друга. Циркулярные пилы скрылись в разрезах пространства, и в повисшей тишине только изредка развалились громкие всхлипы. Идиоты наконец поняли, что я не собираюсь их убивать, и торопливо сверкая цветными подошвами туфель, скрылись в глубине коридора.

Вот же гадство! В первый день… Я прислонился спиной к стене, нащупал в кармане сигареты. Ожог на шее еще горел, но это лишь жалкая тень от того, чем обычно могли приложить шныри в пригороде, не говоря уж про слуг Магистра. Неженки полагали, что их пугалкой для комаров можно надолго свалить с ног жителя Конгломерата. Я усмехнулся про себя. Дотянулся до поблескивающего на полу лепестка – уронил кто-то из охотников. Возможно, вместе с пальцами.

Дверь снова скрипнула. Незнакомец в серебристой куртке смотрел на меня без удивления или испуга, как на коридорную обыденность.

- Охотники? – сипло спросил он.

- Они самые. Только за чем охотились, не могу понять.

- За спинной жидкостью, само собой. Охрану вызвать?

Я мотнул головой и, поднявшись, побрел вдоль коридора. Хорошо, что не успели тронуть пальто.

***

Темные переулки – важная часть моей жизни. Когда-то Кнут говорил, что как бы прекрасно ни прошел твой день, самое веселье ждет в темном переулке. Он пытался учить меня чуять опасность и нападать первым, но всегда делал это вместо меня, а я оставался за спиной. И все же даже так чему-то можно научиться. Например, чуять слежку. Вот только в Кирби нет темных переулков, и уроки Кнута тут никуда не годятся. И слежка за мной была совсем непохожа на осторожное подкрадывание в темноте в попытке застать врасплох. Я просто заметил синхронное со мной движение по параллельному переулку. Нет, переулком это сложно назвать. Не более чем разделенный вдоль на три потока туннель, бетонные стены между которыми держали над собой массивы зданий и мостов. Тут должны были двигаться машины, но тоннель оказался пуст и вел прямиком к тому кварталу, где располагался отель. Но запустения не ощущалось и тут – вдоль правой сплошной стены тянулись магазинчики, большая часть из которых была уже закрыта, но мерцала светящимися вывесками, полуночные кофейни и ниши с информационными терминалами. В темных стеклах я видел скользящий силуэт в арках слева от меня, отстающий лишь на пару шагов, чтобы не попасть в поле моего зрения.

Вряд ли это были те же самые неудачники, заставшие меня врасплох в коридоре. Но, скорее всего, в анклаве не одна группа охотников. И за каким-то чертом им нужна моя костная жидкость. Город уродов! Но я готов. Кольца при мне, и в голове немного прояснилось.

Туннель сужался и уходил вверх в сотне метров впереди, но перед внезапно темной секцией, подсвеченной лишь аварийными огнями, достаточно длинная стена без проходов в параллельный переулок. Слишком удачно, чтобы не воспользоваться ситуацией. Я намеренно сбавил шаг. В зоне, где заканчивалось освещение, мне оставалось лишь выйти в арку позади преследователя и застать его врасплох. Не так уж сложно, если он не догадывается о том, что замечен.

Стараясь не шелестеть полами пальто, я почти прижался к стене и шагнул вперед, пропустив незнакомца на два шага. Я едва успел вытянуть руку и коснуться его плеча. Сильный и неожиданный удар сбил меня с ног. Я приложился затылком к бетону, сноп искр перед глазами ослепил меня, но не настолько, чтобы не заметить летящий в лицо кулак. Очень вовремя я прикрыл глаза локтем. Рука приподняла меня за ворот и несильно тряхнула.

— Никогда так больше не делай! – сказал знакомый голос.

— Черт! Лиза!

Она помогла мне подняться. Поморщившись, осмотрела мое перепачканное пальто.

— Зачем ты преследовала меня?

— А нам следовало идти под ручку?

— Что ты вообще тут делаешь?

Она быстро осмотрела меня на предмет повреждений, потрогала мой затылок и покачала головой.

— Извини. Я хотела ударить послабее, но меня все тут раздражает. Идем, приведем тебя в порядок. Ты, кажется, направлялся в отель.

Я откинул руку Лизы, шагнул. Меня еще немного пошатывало. Лиза смотрела на меня с интересом, но без сочувствия, сложив руки на груди. На ней был все тот же черный обтягивающий комбинезон, и он делал ее стройнее, но не выше. Ее макушка все еще едва доставала до моего носа. Мне хотелось сказать ей этот обидный, как мне казалось, факт, но я сдержался. Вряд ли таким проймешь левую руку Магистра.

- Паршиво выглядишь, - сказала Лиза.

- Как обычно. Тут не так гостеприимно, как я думал.

Лиза усмехнулась. Оттянув мой воротник, взглянула на ожог и вздохнула. С такими вещами обычно возилась она. Я надеялся, что в ее дорожной сумке найдется какая-нибудь невероятной силы волшебная мазь. И что-нибудь от головной боли. Лиза снова коснулась моего затылка, быстрыми движениями оттянула мои веки вниз – довольно болезненно, и вздохнула. Закинув мою руку на плечо, она попыталась приподнять меня и потащить туда, где кончался туннель.

- Что ты делаешь? Отстань.

- У тебя, возможно, сотрясение, удар током, ожог. А еще ты в дровину пьян. Так что прикрой рот и иди.

Что-то похожее на стыд шевельнулось внутри и тут же уснуло снова. В конце концов, не ей учить меня, как делать мою работу! Я гневно произнес это про себя, и стало легче. Скажи я такое вслух, возможно, что эффект был бы другим.

— Один хороший человек посоветовал мне снять номер в отеле, но поселиться в гостинице напротив, - сказал я. - И, скорее всего, я так и сделаю.

Лиза уважительно качнула головой.

— Этого хорошего человека я бы на твоем месте носила на руках. Если бы она не была редкой дрянью и не предала шефа.

— Ты все-таки следила за мной!

- Нет, но я не настолько глупая, чтобы не понять, о ком речь.

Отель занимал лишь первые шесть этажей здания. Выше ряды окон были закрыты плазменными панелями, и понять, что там размещено, было невозможно. Я заплатил за номер и уже на улице отдал ключ Лизе, незаметно вложив карточку в ее холодные пальцы. Гостевой дом, в который мы попали через пожарный выход, чтобы не сильно красоваться перед камерами, был куда скромнее – красный кирпич и шторы на окнах. Здесь я заплатил наличными, у грузного портье в старомодном камзоле не возникло никаких вопросов. Он скользнул взглядом по обтягивающему комбинезону Лизы и усмехнулся, достаточно аккуратно, чтобы не схлопотать в челюсть. Всю дорогу к лестнице Лиза вела меня, придерживая за плечо и локоть, и только на темном этаже наконец отстала и зашагала впереди меня, близоруко рассматривая номерки на дверях.

— Зачем ты приехала? – спросил я, оставаясь в дверях, пока Лиза обшаривала уголки номера и заглядывала в шкаф.

— Чтобы сломать нос некому Шакуру Яо, если он откажется сотрудничать с тобой так, как этого желает Магистр.

Я усмехнулся.

— Похоже, что у нас обоих проблема. Точнее, ты все еще можешь выполнить свою часть миссии – нужно только узнать адрес городского морга. А вот мне нужен профессиональный медиум.

- Тебе нужно вот что.

Ее сумка оказалась на моей кровати. Через мгновение она что-то приклеила к моему ожогу, больно надавив на него. Разжав мои пальцы, вложила в них две серых ампулы и сунула стакан воды, набранной из-под крана.

- Не добавляй мне работы, чертов паразит, - сказала она. – Я не буду таскаться за тобой по всему анклаву и лечить тебя после каждого мордобоя.

- Но именно это ты и делаешь обычно.

- А еще я пытаю людей.

Она сказала это спокойно, но в голове слышалась угроза. Я повалился на диван, скинув на пол пальто, и уставился в потолок. На нем плясали блики от наружной рекламы.

Лиза что-то опрокинула в душевой и тихо выругалась.

Я не мог не признать, что был рад ее присутствию. В этом странном городе любое знакомое лицо – как спасение. А учитывая те странные обстоятельства, при которых погиб Яо, человек под боком, способный отправить к праотцам половину квартала тупым кухонным ножом, был очень кстати. Жаль только, что ее бойцовские навыки не гарантировали безопасности мне. В глубине геройских мыслей я представил, что однажды спасу ей жизнь от банды каких-нибудь охотников или бойцов Управления и тем самым получу пожизненное уважение, но на деле я просто был пьян и не хотел признавать этого.

- Лиза, - позвал я без особой цели, просто чтобы услышать знакомый голос в ответ. Но вместо этого услышал стук закрываемой двери.

Что ж, так тоже неплохо. Признав наконец, что отель вокруг меня настоящий, а Идель, Лиза и ожог на шее – не галлюцинации, я провалился в сон.

Глава 3

Я не знал точно, сколько часов или дней проспал. За окном все так же светился электрический город, разве что полоски неба наверху стали светлее. Страшно хотелось есть, несмотря на тошноту. Но от головной боли ни следа. Видимо, проявив редкую доброту, Лиза дала мне нужное лекарство.

Я принял душ и перестал пахнуть как дохлая крыса, привел в порядок лицо одноразовой бритвой и найденными в шкафчике полосками пластыря. Игнат Сафин в зеркале смотрел на меня острым настороженным взглядом, играл желваками и поглаживал впалые выбритые щеки. С его давно не видавших ножниц волос капала вода.

Чистой одежды не нашлось – только пара халатов в шкафу, малополезных за пределами отеля. Зато отыскалась записка, оставленная Лизой и нацарапанная настолько кривым почерком, что у меня закололо в виске от попыток прочесть ее.

«Не нашла твой браслет. Видимо, по скудоумию своему ты устроил истерику на контрольном пункте и каким-то чудом отказался от него. Что ж, дело твое, но без браслета ты отличная мишень для охотников и находка для любого коррумпированного городового, если тут такие водятся. Нашла в кармане пальто телефон. Подозреваю, что ты у кого-то его отнял. Поколдовала, отвязала от владельца и ввела туда номер твоей регистрации при пересечении границы, так что можешь пользоваться. Почаще держи его в руках – сойдешь за гражданина, хотя они тут так дерьмово не одеваются, как ты. Если попадешься с этой штукой полиции, избавься от него незаметно, а не успеешь – притворяйся дураком. Это у тебя выходит чудесно. Взяла немного денег. Найду тебя сама».

Подписи не было, но автор и так очевиден. Накинув пальто и прихватив ключ, я отправился на поиски места, где кормят. Не могут же все тут питаться только алкоголем и спинномозговой жидкостью. Внизу оказалось кафе. Самое обыкновенное и почти без вездесущего стекла и света, которыми пропитан Кирби, даже белый кафель под ногами пестрел трещинами и грязными разводами от самой обыкновенной швабры. Тут мне было уютно. Не хватало только крошек на столешнице и кислого запаха вчерашних котлет. За окном шумела улица, а с экрана телевизора, не занимающего вопреки ожиданиям половину стены, сочился тревожный и громоздкий мир за пределами анклава.

Горящие газовые факелы на фоне черного неба и купола заводов сменились неоновыми огнями столицы. Телевизор вещал без звука, но можно было догадаться, что речь идет о новых установках Директората, обязательных к исполнению на новый квартал. Дубовые панели огромного зала поглощали свет и вспышки камер, свободные от охраны фигуры членов Директората рассаживались за малахитовым столом, на котором уже были расставлены микрофоны, на удивление тонкие ординаторы, разложены папки с серебряными уголками. Бегущая строка комментировала происходящее, но я не следил за ней, я смотрел на лица, которые прежде ускользали от моего внимания. Вот Верховный магистр, даже отдаленно не похожий на моего шефа, хотя когда-то я, как и многие в Пригороде, считал, что магистры – все на одно лицо или же вообще являются выдумкой директоров заводов. Верховный магистр альбинос и прячет красноту глаз за темными очками, а белизну кожи маскирует светлым кителем, куда более светлым, чем у других магистров. Говорили, что под очками под красной радужки, а лишь пустые глазницы, поскольку глаза – плата за право быть наверху пирамиды, а там наверху зрение – ненужная роскошь.

Казимир опустился по другую сторону стола. На этот раз не в пальто, а в черном смокинге и такой же черной рубашке. Его шея все еще была замотана шарфом. Он раскладывал предметы перед собой в нужном ему порядке, отдавал лишнее секретарю, закрыл крышку ординатора, словно боялся слежки, и на долгую секунду взглянул прямо в камеру. Его острый взгляд прошил тысячи километров и впился в меня.

Председатель с мраморным лицом и в черной мантии и его коренастый рыжебровый первый заместитель опустились в кресла с высокими спинками.

Последней место заняла Марита Кесседи – адмирал Объединенного флота Консорциума. Отросшие со времен последних новостей о диверсии на верфях волосы лежали на ее плечах и погонах, на лице застыло задумчивое и слегка болезненное выражение – она всегда выглядела простуженной и никогда не прятала серые глаза за очками. И будучи ниже всех остальных, вовсе не выглядела нелепо. С ординатором она управлялась также легко, как с пятью тяжелыми крейсерами флота на орбите. Большие наушники с микрофоном заняли место на ее голове. Я вдруг вспомнил ту пошлую шутку, которую выдумал о ней Кнут в баре когда-то миллион лет назад в прошлой жизни, и она больше не казалась смешной. Лица, смотрящие с экрана, больше не были абстрактными и далекими. Я был ближе к ним, и мне это не нравилось. Директорат излучал не власть, а опустошенность, растерянность и смерть.

Хозяин кафе переключил канал на автогонки, сказал что-то очень тихо на новой латыни. Теперь по песку и саже неслись болиды, рассекая серый смог.

Покончив с завтраком и вспомнив нужные слова из скромного латинского словаря, я спросил, который час и скоро ли открываются городские службы. Я рассчитывал заказать несколько справок по неотложным вопросам и на свой страх и риск попробовать все же связаться с Магистром.

- Девятнадцать тридцать, - хозяин указал на круглые часы над буфетом. – Но службы работают постоянно, разве что ночью немного медленнее.

Похоже было, что я проспал весь день. И остатки завтрака мгновенно превратились в ужин. Чем бы не накачала меня Лиза, толк в лекарствах она знала.

- Паршиво! – я потер ладонями лицо и заметил, что хозяин вопросительно уставился на меня. Надо бы отвыкать от русско-татарского. Наверняка тут это – язык черни. Если в анклавах вообще бывает чернь. – Сколько с меня? – спросил я как можно увереннее, стараясь не выдавать акцента, и положил на столик цветную купюру.

***

Мне следовало каким-то образом вернуть себе ощущение дня и ночи, вернуться в прежний ритм неопределенным днем, но сон, само собой, никак не приходил, протестуя против попыток лишить организм возможности как следует устать. Я лежал и смотрел в потолок, а из окна сочился лиловый свет. Дважды подходил к окну и пытался покурить, но ночной воздух возвращал едкий дым мне обратно в лицо. В отеле напротив горели окна. Какие именно из них – мой номер, понять было несложно. Я видел гибкий силуэт Лизы, покачивающийся в кресле. Она либо читала, либо следила за мной поверх корешка книги. Бойцы магистра умеют читать – со стыдом отметил я новый для себя факт. В любом случае, я был готов увидеть в ее руках скорее яркий журнал, которыми завален номер даже здесь, что уж говорить про отель подороже. Мне вдруг показалось, что она помахала мне, и я поднял руку в ответ. Но Лиза только откинула прядь волос с лица и вернулась к чтению.

Над отелем, поверх бесшумных, но ярких экранов, разрезала небо на неровные части арка. Поначалу я решил, что это что-то вроде монумента, высотой метров триста, но мерцающие огоньки на дуге из стекла и бетона подсказывали, что это не более чем странное здание. Анклаву чужда монументальная память, все тут – подвижная, дорогая и хрупкая эстетика сна.

Телефон зазвонил, но не внезапно, без тревожного разрыва тишины. Тихая нарастающая трель позволила найти аппарат быстрее, чем звук станет по-настоящему громким.

— Слушаю! – сипло сказал я и понял, что все еще зажимаю между пальцами сигарету.

— Это Мишель. Я уже набрал номер, когда понял, что вы, возможно, спите. Если так, прошу прощения.

— Как вы узнали, что я здесь? Найти в анклаве человека без браслета гораздо проще, чем вы думаете.

Я промолчал. Моя конспирация теперь выглядела глупо. Номер отеля мгновенно стал небезопасным.

— Я к вам с просьбой. Даже, скорее, предложением. Поскольку господин Яо представлял какую-то значимость в ваших делах, а я, так уж вышло, веду расследование его убийства, предлагаю встретиться и обсудить детали. Вполне возможно, что мы оба будем полезны друг другу.

— Как мне найти вас? – предложение показалось мне разумным. – Какой у вас участок?..

— О, нет, пожалуй, появляться в охранном участке слуге магистра – идея не слишком хорошая. Я пришлю вам адрес, - он ненадолго замолчал, а затем добавил. – Все время забываю, что коммуникатора у вас тоже нет. Запишите куда-нибудь, я продиктую.

Я понадеялся было на память, но, услышав множество цифр и сложных названий, торопливо отыскал визитку отеля в толстом справочнике. – Повторите!

О том, что коммуникатор у меня теперь есть, хоть и не совсем свой, но добытый в честном бою, я умолчал.

— Буду ждать вас в районе пятнадцати часов. Пунктуальность – штука для Кирби неприемлемая, скоро вы и сами это поймете. Доброй ночи, господин Сафин!

Я опустил трубку телефона на справочник, снова взглянул на отель напротив. Мое внимание привлекли другие два окна – две тени торопливо поднимались по лестнице, несмотря на пустой внешний лифт, замерший на стене здания и сияющий изнутри мягкой подсветкой, как аквариум. В его свете я видел третий силуэт, замерший у пожарной лестницы там, где стена отеля почти примыкала к соседнему зданию, оставляя лишь небольшой проулок, сквозь который пробивались огни проспекта.

Я выбежал из номера, забыв его закрыть. Портье внизу смерил меня ленивым взглядом и вернулся к сортировке ключей. Попросить его офицеров охраны было запоздалой мыслью, которая пришла мне в голову, когда я уже влетал в двери отеля напротив. Если вообще можно ворваться во вращающиеся двери – они пустили меня в фойе с преступной медлительностью. Не теряя времени на объяснения администратору, я нырнул в двери лифта и принялся настойчиво долбить по кнопкам. К счастью, меня узнали и останавливать не стали.

— Черт! – я ругнулся на неспешно закрывающуюся дверь.

Коридор был пуст и тих. Ни стрельбы, ни посторонних голосов. Даже возни и топота ног не слышно. Я боялся, что опоздал, но при этом надеялся еще больше, что бдительность моя была излишней. Дверь в мой номер казалась закрытой, пока я легонько не толкнул ее.

Лезвие на мгновение коснулось моего горла, затем вернулось к шее незнакомца, стоявшего на коленях посреди ковра. Он скрестил лодыжки и заложил руки за голову, на его лице не читалось ничего, даже тени страха. Его приятель лежал рядом со свернутой шеей. Как необычно… Я подошел ближе. Он лежал на животе, подогнув под себя одну руку, вторая все еще сжимала короткий нож. Но его лицо смотрело прямо на меня распахнутыми и остекленевшими глазами. Шея казалась смятой резиновой перчаткой, в которую упирался изнутри, не разрывая ткани, оказавшийся хрупким для умелых рук тупой предмет – позвонок. Я вздрогнул. Лиза аккуратно обошла еще живого незнакомца, откинула ногой в глупом бежевом носке в цветочек такой же, как у покойника нож. Я только сейчас понял, что на ней больше нет комбинезона. Из-под растянутой футболки выглядывали стройные ноги.

Я ожидал шуточек вроде припозднившихся гостей, но Лиза отдала мне стилет и так же молча повернулась к незнакомцу. Тот взглянул на нее и прикрыл глаза. Мне показалось, что она коснулась его воротника, поправляя сбившийся узел галстука, но оглушительный отчетливый хруст перечеркнул эту догадку. Незнакомец повалился на бок и назад, ткань на его острых коленках натянулась, голова мотнулась и упала на плечо.

— Лиза, за каким чертом?..

Она перешагнула тело, торопливо подошла ко мне и прикрыла дверь в номер.

— Хотел поговорить с ним? Извини, но у тебя ничего бы не вышло. У меня тоже не получилось бы, а я умею разболтать кого угодно, — она села на край кровати и подтянула футболку, спрятав колени. – Что ты тут делаешь?

— Спасаю тебя, как видишь!

— Успешно?

Я смотрел на двух мертвецов, растянувшихся на ковре.

— Зачем ты убила их?

— Немых ассасинов Казимира? Это моя работа и священный долг, ищейка. Небольшой визит вежливости, без этого Управление обойтись никак не могло. Верно? – она кивнула покойнику. – Парень говорит, что все по-честному.

— Нужно вызвать офицеров охраны, — сказал я.

— Разумеется. Но есть вариант получше. Мы спустимся с тобой вниз и попросим настроить нам кондиционер и открыть бар в номере, а когда поднимемся – тут будет чисто и аккуратно, даже ковер поправят, как ни в чем не бывало. Если, конечно, ты не прикончил часового внизу.

Я мотнул головой.

— Вот и хорошо. Пятнадцати минут им хватит, думаю, — она натянула комбинезон поверх футболки и снова собрала волосы в хвост. – Ты идешь? Или хочешь посмотреть на уборку номеров? Предупреждаю, мешать чистильщикам – большущий моветон, как говорят тут в Кирби.

Она толкнула дверь и пропустила меня вперед в безмятежный коридор.

***

Я снова был на пороге квартиры Шакура Яо. Часы – плывущая по далеким башням строка за окном подъезда – показывали четверть второго ночи. Не лучшее время для визитов, но господину Яо было уже все равно. Я не думал, что Лиза притащит меня сюда после оброненной фразы в баре, что неплохо было бы осмотреть жилище покойного еще раз.

«Почему ты не сделал этого сразу?» - слова Лизы были не упреком, скорее недоумением. Я усмехнулся в ответ.

«Может потому, что я был как рыба, которую выбросили на берег. Ты бывала в ситуации, когда тебе нужно что-то срочно сделать и без лишних вопросов, но вместо этого ты в полном дерьме и не знаешь, с чего начать?»

«Постоянно. Это моя жизнь, Игнат. Но, заметь, конкретно сейчас ты знаешь, что делать – осмотреть дурацкую квартиру и зацепиться взглядом за то, что упустил в первый раз. Поэтому допивай эту козлиную мочу, которое тут называется элем, и пойдем посмотрим, где и как жил этот мертвый идиот Яо».

«Не лучше сначала уведомить Мишеля?», - засомневался я.

Лиза вздохнула.

«Ты всегда был придурковатым, но везучим выскочкой из трущоб, но нравился мне тем, что у тебя были яйца. Видимо, ты их сдал на контрольном пункте».

Дверь квартиры была закрыта, но не заперта. Все тот же красный, сдавленный стенами пейзаж. Сладковато-гнилостный запах витал в воздухе, но Лиза будто и не почувствовала этого. Она вошла и некоторое время смотрела на мертвеца, затем тихо и аккуратно закрыла дверь, чтобы не привлекать внимания соседей.

- Они не убрали труп! Черт!

- Вряд ли он будет серьезной помехой, - Лиза присела возле него и подняла с ковра сухое запястье, сквозь которое проступали кости. – Бедолагу выкачали досуха. Я бы решила, что это сделал наш шеф, не будь он очень далеко отсюда. Но кто бы это ни проделал, кое-какими навыками магистра он обладает, - она поднялась и отряхнула руку о штанину. – Видимо, оставили для каких-то следственных экспериментов. В таком состоянии он что сушеная рыба и разлагаться будет неприлично долго. Но ты поспеши. Если у криминалистов есть к трупу вопросы, не нужно, чтобы они появились и к нам.

- Сейчас половина второго ночи, - уточнил я.

- В Кирби нет понятия дня и ночи. Так что приступай.

Меня интересовал только один объект – ординатор на столе. Последняя строчка в странном тексте была явно адресована мне, и теперь я понимал это, но не сказал ни слова ни Лизе, ни Мишелю. «Limier». Кто бы ни был по ту сторону диалога в черном окошке, он видел меня в камеру ординатора и написал устаревшее слово, означающее «Ищейку», тем самым пытаясь привлечь мое внимание.

Сейчас диалог был пуст. Окна исчезли, обнажив бирюзовый экран. Что бы ни хранилось в этой машине, полицейские все вычистили до дна, и этот делающий вид, что исправно работает инструмент был мне сейчас не более полезен, чем жертва неудачной лоботомии. На всякий случай я побарабанил пальцами по «почтовым» кнопкам, запускающим диалоги, но они открыли несколько девственно чистых окон с пустыми адресатами. Я опустился на пол возле ординатора и снова уставился на пустой экран, не зная, что делать дальше. Тем временем Лиза цепляла ногтем корешки книг и бесцеремонно скидывала их на пол, чем раздражала, но не настолько, чтобы делать ей замечание.

Ее пальцы парили над статуэтками и фотографиями в стеклянных рамках, затем зацепили и сбросили на ковер увесистый том с кучей закладок.

- Может все-таки прекратишь?!

- Пытаюсь проводить обыск, не оставляя отпечатков. Не то чтобы меня сильно беспокоило, что меня найдут…

- Просто это отвлекает.

Она пожала плечами и вернулась к трупу. Теперь ее интересовали механические часы на его запястье.

- Пустышка, внутри электроника, - разочарованно сказала она.

Пустышка – не часы, а выпотрошенный ординатор передо мной, которым мне следовало заинтересоваться сразу. Теперь смутные воспоминания и призрачная надежда, что монитор Мишеля все же пришлет мне тут фотографию экрана – все, что у меня оставалось. Впрочем, нет! Всегда есть еще кое-что, о чем обычно забывают. Я снова открыл окно и зажал клавиши очистки буфера. Последнюю напечатанную владельцем фразу он скинет на чистый лист, даже если такое уже проделывали, но не отключали ординатор от сети.

Странная и на первый взгляд бессмысленная строчка всплыла в окне:

«…не продолжать. Стеклянная Девочка не хочет, чтобы я продолжал».

Торопливо закрыв крышку ординатора, я сунул его подмышку и сказал, что мы закончили.

- Воровать улики с места преступления? - Лиза насмешливо подняла брови. - Вот теперь я тебя снова уважаю.

Мы вышли из номера Яо, так же бесшумно прикрыв за собой дверь.

Глава 4

Разделенный на четыре сегмента экран смотрел на меня пустотой. Дата в углу «19 ноября 2001 года» едва заметно мерцала, но больше ординатор не проявлял никакой активности. Собрав все понимания в горсть в своей все еще затуманенной сменой режима голове, я припомнил, как ввести номер своей норы, и послал мысленную благодарность Пловцу за навык. С отправкой благодарности настоящей придется повременить до дня, когда я разберусь, как это сделать.

«Пловец сказал, что маячок сработал!» — одна из последних фраз, которую я слышал от Василики, прежде чем она исчезла навсегда в портале-норе.

Я открывал крышку ординатора, расположившись за неудобным столиком в своем номере, с одной лишь мыслью — найти хоть какие-то следы убийцы господина Яо или хотя бы следы самого господина Яо, чем бы он ни занимался в этом городе — все было важно. Но сейчас мне не было до этого никакого дела. Зеленая импровизированная лампочка из мелких светящихся точек в углу окна — знак того, что моя сестра Ким прочла сообщение. Прочла и не ответила. Я был более чем уверен, что она тут, в Кирби. Все указывало на это. Если до возвращения затертых воспоминаний еще была вероятность того, что Магистр действительно принес ее в жертву в своих тайных ритуалах, а заметки о том, что она купила билет до анклава и поселилась где-то тут — не более чем фальшивка для моего успокоения и лишняя причина для ненависти к шефу, то сейчас я был уверен в обратном. Заботливые руки и любящие глаза сестры, вынуждающие меня опустить ладонь, а затем и предплечье в кипяток… Могло ли это воспоминание быть ложным? К несчастью своему, за полгода подготовки в Зеленом доме я научился отделять правду от того, что условно может быть правдой. И воспоминания о Ким — совсем не то, что мне хотелось бы хранить в голове. Лишний довод, чтобы отыскать ее и задать вопросы.

Я знал, что если маячок сработал, то она была в Сети и получила мое сообщение. Что бы я ни написал сейчас — несомненно дойдет до нее, но в голову не шло ничего, кроме дурацкого «привет». Еще недавно я именно так и сделал бы. Я трижды заносил руку над клавиатурой с цветными кнопками и столько же раз опускал. Все не то. Она должна ответить, а еще лучше — захотеть встретиться со мной.

И все же я заставил себя отвлечься от почты. Третьим окном был поисковик, работающий куда быстрее, чем на ординаторах в Пригороде. Удивительно, но никаких радиомодулей к ординатору приделано не было, вроде тех, что я видел у Пловца. Вероятнее всего, Сеть тут была повсюду и каким-то образом всегда присутствовала на каждом ординаторе в анклаве. Но меня интересовала не технология, а результат. Запрос на Шакура Яо быстро выдал его ограниченную, но вполне достаточную для первичного знакомства карточку. Он значится главным инженером в строительной компании «Күк җене» и занимал этот пост уже больше семи лет, а до того был главой дочернего офиса той же компании где-то в районе Казань к югу от округа Киндери. И то, и другое большого значения не имело: каждая компания, связанная как очевидными, так и темными делишками с Магистратом, имеет в начале названия букву К, а если ее неочевидный босс — Управление, то букву Л. Большой тайной это не было, но правило соблюдалось четко, оттого и дурацкие порой имена у фирм. Итак, этот Небесный демон выполнял какую-то работу для Магистра и, очевидно, делал это неплохо, если без ущерба для здоровья и жизни Яо руководил им семь лет. В последних проектах значились два деловых центра в Пимери — в самом центре и завод азотных удобрений в районе Арск на северной окраине анклава. Разумеется, никаких финансовых данных и проектов, только скупые строчки текста и номера договоров с заказчиков. Во всех трех случаях заказчик — некая неизвестная Сети компания «Kemetica Nova». Я усмехнулся.

Значит, Яо — вполне типичный и исполнительный подрядчик Магистрата, с которым никогда не было особых проблем и через компанию которого текли в двух направлениях огромные деньги. Это сильно усложняло выводы, хотя могло показаться иначе. Если речь и шла о конкуренции и финансовой войне, то убийство ставленника магистров — глупейшая затея. Не только потому, что этот дерзкий шаг останется без внимания. Просто на его место так же быстро придет другой, будто созданный под копирку эрзац-Яо и займет еще теплое место. Так же бессмысленно устранять подобного человека и ради карьеры — никак не конкуренты и не деловые партнеры в фирмах, называющихся на букву К, решают вопросы с назначением руководителя. Куда правдоподобнее выглядела версия с банальным ограблением или нападением кого-то вроде тех чудиков с иглой и электрошокером, которым не посчастливилось наткнуться на меня. Правда, оставался еще вариант, что его убил сам Магистр, на что указывал сколь странный, столь же и зверский способ убийства, но нелепее ситуацию представить было сложно. Для таких дел существовал вызов на беседу в место вроде Зеленого дома и собственно «беседа» с человеком наподобие Камиля, но явно редко сам магистр опускался до такой грязной работы.