Читать онлайн Непокорный подарок для княгини бесплатно

Глава 1.

Вечерний праздничный Вечноград был прекрасен. Замки знати, храмы первобогов, кварталы простого люда, все вокруг сияло тысячами огней. Снежок сыпал с небес, весело похрустывая под ногами горожан и копытами лошадей, тройками запряженных в золоченые сани. Взрослые несли на плечах увязанные в сетку елочки, пакеты с провизией и коробки с подарками, а вдоль дорог играли дети, ловко обстреливая просящийся мимо транспорт снежками и с хохотом улепетывая в переулки. До наступления Нового года оставалось три часа, и казалось, что в эти радостные минуты могут исполниться любые мечты.

Княгиня Владая вздохнула и задернула тяжелые портьеры на своем окне. Изумительный вид на столицу Робинии, самого молодого государства в Монд Маджик Ла, особенно вот такой, расцвеченный яркими огнями, всегда вызывал у нее надежду на что-то неожиданное и… спасительное от скуки и одиночества.

Она посмотрела на супружеское ложе. Оно занимало почти половину спальни, и на нем она все чаще спала одна, и вернулась к туалетному столику с зеркалом и множеством косметических баночек. Все лучшее, дорогое, только кому оное нужно, если ее мужу, князю Истиславу, первому Великому Посланнику Тридевятого царства при дворе короля Робинии, совершенно не до нее?

А ведь она молода и хороша собой: стройная фигурка с пышной и высокой грудью, мягкие локоны цвета меда, большие серые глаза, изящный носик и пухлые губки. В обществе она нередко ловила на себе жадные мужские взгляды, но была не из тех, кто легко пойдет на измену, даже сходя с ума от желания любить и быть любимой.

Княгиня всегда была верна князю, а тот порой предпочитал ей верность отечеству и дипломатии; работал, не покладая рук и забывая обо всем на свете. И она гордилась им, как никто в Тридевятом царстве, все-таки быть посланником царской семьи это титанический труд. Уж больно много дел наворотил старый и скупой Креземир II Горохов, едва не доведя мир до войны своими алчностью и глупостью, когда попытался втянуть в противостояние с Робинией и Великую Восточную Империю. Но ведь и Владая тоже нуждалась в Истиславе. Хотела томных и горячих ночей в его объятиях, а не бесконечного ожидания мужа с очередного дипломатического сборища.

И рассказать ей об этом было некому. Среди местных знатных женщин она не могла доверить свои тайны никому, дома подруг у нее никогда и не было, а мать так радовалась ее браку с братом царицы Леды, что слушать ее “нытье” точно бы не стала. Молчи, дочь, в парчовый подол, раз породнилась с самими Гороховыми.

Вот Владая и терпела, на досуге занимаясь магией целительства, были у нее к этому исключительные способности, а учила ее фея-рабыня – подарок королевы Робинии Цветаны. Тау много рассказывала госпоже об удивительных созданиях своего континента: эльфах, ограх и русалках, гномах и духах, и чем больше девушка узнавала об этих народах, которых часто притесняли и убивали, не говоря уже о порабощении, тем труднее ей было называть фею рабыней. Но что поделать, в их мире процветало рабство, и не ей было менять его устои. Впрочем, бывали случаи, когда хозяева отпускали рабов за особые заслуги, и она тоже хотела освободить Тау, однако Истислав был против. Такими подношениями не разбрасываются: гневить королеву Цветану им было не к чему. В Вечнограде и так хватает защитников для волшебного народа, так что ей незачем забивать свою прелестную головку подобной ерундой, пусть учится у феи и дальше.

Девушка придирчиво осмотрела себя в зеркале. Ее маскарадное платье Снегурочки из голубого шелка, с широкими рукавами и длинным шлейфом, расшитое серебром и жемчугами, сидело на ней без лишней складочки, прическа под жемчужным венцом была безупречна, а тушь и серебристая помада не смазались. Последний штрих – серебряная маска с подвесками из алмазов и шелковистыми завязками, лежала тут же, в узком бархатном футляре.

Этим вечером их с мужем ждали в зимнем дворце Акация I для празднования Нового года. Сперва будут бал-маскарад и роскошное застолье, а затем они останутся в отведенных им покоях на целых семь дней. В прошлом году королевская чета удивила гостей невероятными представлениями и ежедневными фейерверками, а в этом, кажется, будет нечто особенное.

Впервые королю Робинии удалось собрать у себя представителей всех государств Монд Маджик Ла. Ожидали даже Мустафу V Замана, падишаха магов, повелителей джиннов и ифритов, и императора Страны Золотого Солнца Цзиньлуна, владения которого были частью Великой Восточной Империи. Царь Креземир и царица Леда прислали вместо себя главнокомандующего армией Радогора и его жену Ладу; скорее всего, это была попытка прощупать почву на возможность заключения новых военных союзов, и великого князя Вахромея и его жену, великую княгиню Велиславу, но об истинных целях этой пары она даже не догадывалась. Впрочем, это все равно означало, что Истислав снова будет занят своими “неофициальными” встречами и разговорами, наставляя хотя бы Радогора в его непростом деле. Владае же снова придется коротать вечера в одиночестве среди толпы гостей. Грядущие семь дней обещали столько удовольствий, но она мечтала лишь об одном – провести время с мужем на их ложе, пока он будет ласкать ее тело.

За спиной княгини послышались уверенные шаги, и ее шеи коснулись твердые теплые губы. Она прикрыла глаза от удовольствия, а когда их открыла, на ее груди ярко сверкало драгоценное ожерелье из аквамаринов и алмазов, чудесно гармонирующее с ее нарядом и маской. Она улыбнулась и погладила камни кончиками пальцев. Истислав снова подобрал для нее идеальный подарок.

– Как и всегда, прекрасна!

Князь вдел в ушки жены серьги от комплекта и снова поцеловал ее в шейку, а после обхватил за талию и встал рядом. Теперь они оба отражались в зеркале: высокий, импозантный, гладко выбритый мужчина с посеребренными временем волосами, в темно-синем царском кафтане из парчи и черной бархатной маске и молодая блондинка намного моложе него. Счастливые и довольные своей жизнью и другу другом супруги. Княгиня снова тихо вздохнула, внешнее в их случае никак не отражала внутреннего.

– Прости, любушка, задержался, а нам давно пора быть во дворце. Акаций и Цветана вот-вот начнут проводы Старого года, однако мне необходимо переговорить с графом Каралисом до застолья, иначе будет поздно. Ты ведь знаешь, как быстро он может проникнуться духом праздника.

Девушка кивнула и нахмурилась. Нестор Парисович возглавлял дипломатическую канцелярию робинийцев и слыл настоящим кремнем во всем, что касалось службы, но очень любил воздать должное винам и иногда чересчур увлекался, что не делало его сговорчивее в государственных делах, скорее напрочь отбивало охоту что-либо обсуждать, кроме карт и лошадей. И рабов. Каралисы были связаны почти со всеми работорговцами Монд Маджик Ла и имели с них процент за продажу “товара”. Великий Посланник часто встречался с графом по службе, и в последний раз это было пару дней назад, но именно сейчас это почему-то показалось ей странным.

– Воспользуемся порталом, а не экипажем, иначе не успеем. – Истислав достал из футляра маску жены, ловко завязал на ее затылке шелковые тесемки, и, подхватив с софы белоснежную шубку, набросил ей на плечи. Взгляд князя остановился на ее губах. Раньше он всегда ее целовал, а то и начинал страстно обнимать, но теперь лишь улыбнулся и мягко развернул к двери. – Нам стоит поторопиться, иначе рискуем прогневить королевскую чету.

Они спустились на первый этаж своей резиденции и вышли во внутренний дворик, где стояла каменная арка для быстрых переходов. Портал ярко светился изумрудными искрами, и сквозь него были видны очертания комнаты для приема гостей, их силуэты на низких диванчиках у стен, слышались радостные голоса и женский смех. Где-то неподалеку с треском разорвался фейерверк, и небо над городом изукрасили разноцветные огоньки. Так чудесно, но княгиня никак не могла привыкнуть к празднику.

В Тридевятом царстве Новый год праздновали только первые несколько лет, чтобы хоть как-то наладить отношения с Робинией и показать общность интересов. Гороховы и Акациевы обменивались Свитками пожеланий всего наилучшего в грядущем году, что было личной заслугой князя Истислава. Он долго и кропотливо обхаживал обоих монархов, убеждая в необходимости заключения мира любой ценой, и ему это удалось. Теперь столицу Царства Коприну наряжали елками да огнями, а вот в глубинке, откуда и была родом семья Владаи, к подобному относились настороженно и перенимать иноземные обычаи не торопились.

Для княгини это был пятый Новый год в Вечнограде после переезда с мужем в Робинию, но ей куда сильнее хотелось оказаться дома, у теплого очага и с кружкой горячего чая в руках, чем на балу во дворце, а то и покидаться снежками с дворовой ребятней. А потом, раскрасневшись с мороза, кинуться на шею к Истиславу и утянуть его на шкуру у камина, а не танцевать всю ночь под тяжестью княжеского венца, натянуто улыбаясь знакомым.

У портала стоял Пересвет, сотник личной охраны князя. В честь праздника на могучей фигуре витязя золотились парадные доспехи. Он был удивительно хорош собой. Мощная, рельефная фигура, грива длинных волос цвета спелого льна и ярко-синие глаза давно привлекли к себе внимание не только девушек резиденции, но и дам из высшего общества Вечнограда. Кому-то конкретно сотник предпочтения не отдавал, но все же изредка ночевал где-то в городе.

С Владаей он держался неизменно уважительно, но все же порой она ловила на себе его пристальные, горячие взгляды. Уж он бы согрел ее ложе, только бы позвала. Да и не было такое редкостью; мужья в годах часто закрывали глаза на связь молодых жен с прекрасными витязями, лишь бы не было сплетен. Наверное, и она могла бы выбрать любого из красавцев сотни, но она так любила Истислава, что ни один из них, ни сам Пересвет ее не привлекали.

– Князь, княгиня! – Сотник поклонился и доложил: – Ваши вещи доставлены во дворец, охранный десяток витязей уже там. Я буду держаться рядом с прочей охраной, но в этот раз во дворце будет не протолкнуться от иноземцев. Так что прошу, будьте внимательны к мелочам и без надобности не рискуйте. Может случиться всякое!

– Да полно тебе, Пересвет! – Князь похлопал его по могучему плечу. – Что может с нами случиться во дворце Акация?! Уверен, все будет тихо!

Истислав первым вошел в портал и увлек за собой Владаю. Витязь шагнул следом, бегло осмотрелся и, кивнув ему, исчез в неприметной дверце за блестящей мишурой. Княгиня же сбросила с себя шубку на руки рабу-эльфу и вложила ручку в ладонь мужа, который повел ее в следующий зал, где уже собралось большинство прибывших на праздники гостей. Кто-то из них использовал портал, кто-то специальные экипажи из королевских конюшен, но почти все уже собрались, не хватало только делегаций из Империи.

Владая раздавала приветственные улыбки и с любопытством разглядывала пышно разодетых дам и их кавалеров, скрывающих лица под разнообразными масками. Все они были в нарядах голубого и бирюзового, синего и фиолетового цветов и оттенков, что было обязательным требованием к нарядам в эту Новогоднюю ночь. Робинийки были затянуты в корсеты и овевали пол объемными парчовыми юбками, обмахивались веерами и сверкали драгоценностями; платья многих украшали хрустальные цветы с серебряными листочками, на головах перевались ажурные алмазные диадемы. Их спутники носили сшитые по последней робинийской моде камзолы, шелковые чулки и туфли на каблуках и дополняли свои наряды кружевами, перьями и чудесной вышивкой, удивительно похожей на иней.

Прибывшие на праздник, явичи стояли чуть поодаль от общей толпы. Очень стройная Лада и высокий, широкоплечий Радогор, и великий князь Вахромей с женой, великой княгиней Велиславой. Первые были одеты почти так же, как и Владая и Истислав, только в локонах Лады искрился украшенный камнями гребень. Радогору в отсутствии брони явно было неудобно, он оттягивал воротник рубашки и одергивал богатый кафтан, чересчур легкий после военных доспехов. Эти супруги носили на груди драгоценные обереги от нечистой силы, которой было полно в Тридевятом царстве. Вахромей же и Велислава были одеты по-робинийски. Великий князь был полноват и носил напудренный парик, и на его фоне великая княгиня казалась тонкой да звонкой феечкой, блестящей от драгоценностей, вон и крылышки за спиной серебрятся. Мужчины обменялись объятиями и немедленно отделись от жен, тихо переговариваясь о чем-то своем. Девушки переглянулись, понимая, что иначе те просто не могут, слишком многое было поставлено на карту дипломатии.

Внезапно гости оживились и дружно уставились на выход из портальной комнаты. Во дворец прибыли гости из Великой Восточной Империи.

Первым появился Мустафа V Заман. Высокий рост, мощная фигура, смуглая бархатистая кожа, длинные темные волосы под сапфировым венцом перевиты драгоценными алмазными нитями. На могучих плечах невесомый иссиня-черный кафтан со шлейфом, расшитый серебром и сапфирами, на рельефной груди – единственный аквамарин в золотой оправе, такой огромный, что своим сиянием легко заменил десяток-другой ожерелий, пальцы унизаны перстнями. По женской половине гостей прошелестел слаженный вздох восхищения: падишах был действительно красив. Но втрое большего этого он был опасен, поэтому мужчины смотрели на него с недоверием. Никто не знал, что на уме у столь сильного черного мага, чье лицо, не скрытое маской, было непроницаемым.

Позади Мустафы шла задрапированная в сине-голубые шелка и вуали удивительной красоты и знойности женщина со смуглой кожей, обильно увешанная драгоценностями; блестели алмазы, изумруды, сапфиры, позвякивали золотые браслеты на тонких запястьях и лодыжках. Кажется, ее звали Зарима. Очередная любимая жена, от которой повелитель Империи безжалостно избавиться, как только наступит срок. Остальные человек тридцать носили сине-фиолетовые наряды попроще. Мужчины свободные кафтаны с широкими рукавами, а их женщины платья-балахоны с вышивкой из серебра и камней.

Затем настал черед Императора Страны Золотого Солнца. Разодетый в сине-голубые шелка Цзиньлун был без маски. Он прятал руки в широкие рукава богатого халата, расшитого изображениями золотого солнца, и поглядывал вокруг надменными раскосыми глазами. Позади него мелко семенили сразу пять жен. Эти были белокожие и нежные, словно цветы орхидеи. Сложные прически с заколками и подвесками, стоячие воротнички, отделанные камнями, летящие длинные рукава до пола и многослойные юбки со снежинками и драконами. Замыкали строй государственные мужи всех возрастов в сопровождении их собственных жен.

Император Цзиньлун раскланялся с гостями и отвесил глубокий поклон Мустафе V. Тот едва кивнул, церемонии были соблюдены. Все повернулись к высокой двери в живописных завитках белого инея. Акациевы снова и снова придумывали что-нибудь неожиданное и баснословно дорогое, чтобы удивить и развеселить гостей, но такого на входе в бальный зал княгиня еще не видела.

И тут сворки бесшумно поползли в стороны, открывая перед гостями зимнюю сказку…

Глава 2.

Бальный зал сверкал и переливался всеми оттенками льда и снега: от серовато-белых до бирюзовых и фиолетово-черных. Слева имелось обширное пространство для танцев, справа, в обрамлении диванчиков для отдыха, стояли столики с напитками и легкими закусками, а посредине, сверкая и поскрипывая под ногами, лежала белоснежная дорожка из нетающего снега. С потолка свисали длинные хрустальные сосульки, среди которых задорно носились фиолетовые дракончики с бубенцами на хвостах; они пронизывали воздух вспышками голубоватого пламени, крылышками посылая вниз потоки прохладного воздуха с ароматами хвои и мандаринов. Но самой прекрасной здесь была праздничная голубая ель: высоченная, разлапистая, увешанная разноцветными шарами, мишурой и гирляндами. Звучала праздничная музыка, от которой так и хотелось пуститься в пляс. Правителей Робинии пока не было, и гости в нерешительности остановились в центре зала, с восхищением оглядываясь по сторонам и тихо переговариваясь между собой.

Князь Истислав терпеливо поддерживал супругу под локоток, но его глаза методично осматривали толпу в поисках Каралисов. Заметив расстроенный взгляд Владаи, он улыбнулся и поцеловал ее пальчики.

– Обещаю, любушка, как только представлю Радогора нужным людям и переговорю с Нестором Парисовичем, так сразу вернусь к тебе. Этой ночью мы обязательно потанцуем.

– Боюсь, сердце мое, твое желание испарится, как только часы пробьют полночь, – вздохнула девушка, ни на что не надеясь, обратное уже давно стало для нее большим разочарованием. Она отвернулась, чтобы скрыть от мужа печальное лицо. Ей так хотелось побыть желанной хотя бы в праздничную ночь.

– Ну-ну, не унывай, моя княгиня, сегодня мы сполна насладимся друг другом. – Муж склонился к ее ушку и поцеловал его. – Очень скоро все для нас изменится! Просто верь мне!

Владая с недоверием посмотрела на Истислава, но ни о чем спросить не успела. Из толпы гостей выскользнула стройная темноволосая фигурка и величаво подплыла к ним. Изысканное бирюзовое платье, шикарные драгоценности и неизменная ласковая улыбка. Графиня Каралис считалась одной из самых красивых дам Вечнограда, разумеется, после королевы Цветаны, и неизменно покоряла собеседников своей радостью от встречи в любое время дня и ночи. Может, про себя она и плевалась, но внешне этого заметно не было, и лишь немногие знали другую сторону Дорсии Линосовны – довольно жесткую и предприимчивую на пути к поставленной цели.

– Князь, княгиня, мое почтение и новогодние поздравления! – Подойдя к ним, графиня с достоинством поклонилась. После взаимных приветствий она сообщила князю, что граф будет ждать его за седьмой колонной дворцового балкона сразу после церемонии Проводов Старого года и, одарив супругов очередной улыбкой, удалилась. Они переглянулись, и Владая кивнула. Истислав явился сюда за этим, так что нечего было тешить себя глупыми надеждами.

Грянули фанфары, и перед елью закружился густой снежный вихрь. Мгновение, и он рассыпался по полу сотнями хрустальных кристаллов. Перед гостями склонили головы правители нелюдей-полукровок и магов: Акаций I, эффектный брюнет с темной бородкой и в серебряной маске с короной Посейдона, и Цветана Премудрая, прекрасная, но холодная, словно сама зима, блондинка в кружевной серебряной маске с белой розой. На них одних были роскошные белые туалеты, искусно расшитые серебром, алмазами и жемчугами. Шлейф королевы раскинулся у ее ног подобно сверкающей подлунной долине, а высокая витая корона сияла так, что затмевала собой елочные гирлянды. Гости разразились криками восхищениями и бурными овациями. Его величество снова поклонился и тоже разразился прочувственной речью о единстве народов Монд Маджик Ла.

Владая не слушала, бродя рассеянным взглядом по обстановке и ожидая, когда же Акаций перейдет к проводам Старого года и откроет бал. Но монарх все вещал и вещал, пока в зал не вошли слуги-эльфы: едва ли не полностью обнаженные евнухи, чьи идеальные тела покрывали узоры искристого инея. На спине каждого, между скульптурными лопатками, светилось белым клеймо с изображением цветка акации – символом их принадлежности к рабам королевской семьи. Они разносили хрустальные бокалы с игристым розовым вином на подносах изо льда. Еще немного, и гостям предстояло поднять их вверх, провожая еще один чудесно прожитой год.

Княгиня потянулась за бокалом и… застыла. Перед ней застыл огромный эльф во всей красе обнаженного рельефного тела. На глазах и острых ушах непроницаемая черная повязка, чтобы не смел шпионить и подслушивать за веселящимися господами, а использовал только природное чутье для перемещения. Руки с налитыми силой мышцами играючи удерживали тяжеленный поднос, опустевший на треть.

– Госпожа, господин, – сказал раб, и в его низком голосе ей послышался шорох осыпающихся с обрыва камней, такой опасный и… волнующий. В груди у нее появился странный горячий ком, тепло от которого быстро разлилось по телу и выплеснулось внизу живота. Княжеское платье мгновенно превратилось в невыносимую, удушающую тряпку, которую ей захотелось сорвать с себя, ощутив на пылающей коже холодные мужские ладони.

– Любушка, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил князь. – Этот раб напугал тебя?

– Нет-нет, – прошептала девушка, стараясь унять частое дыхание, и все-таки забрала бокал. Если она не поднимет его вместе со всеми, возникнут пересуды. – Пусть… пусть уходит…

Истислав взял бокал и жестом отослал эльфа. Владая украдкой взглянула на удаляющуюся фигуру с едва прикрытыми набедренной повязкой упругими ягодицами и отхлебнула вина до срока, чтобы унять сухость во рту.

Богиня Жизнь, это что было?! Будто она и не видела никогда голых мужских тел! Видела, и не раз! За резиденцией Великого Посланника было небольшое тренировочное поле для витязей, где молодые и красивые мужчины часто бились на мечах в одних портках, чтобы ничего не стесняло движений, но все ее помыслы всегда занимал только князь, но сейчас…

Она дождалась, пока высоченная фигура скроется среди гостей, и тут ее глаза встретились со всепонимающим взглядом графини Каралис. Дорсия Линосовна отсалютовала ей бокалом и отвернулась к мужу, который обвил рукой ее талию, о чем-то тихо рассказывая.

Снова зазвучали фанфары, и стройный хор из мужских и женских голосов проводил в прошлое еще один Старый год. Цветана Премудрая взмахнула рукой, и зазвучали первые ноты торжественного полонеза. Гости встают по парам в длинную цепочку, чтобы обойти бальный зал по кругу во все ускоряющемся темпе несложных шагов, пока не настанет момент поменяться партнерами. Только что Владая улыбалась мужу, и вот перед ней Мустафа V, который с интересом рассматривает свою новую партнершу. Еще поворот, и Император Цзиньлун величаво обходит вокруг нее на расстоянии вытянутой руки. Поклон, и руки ей целует юный крестник короля Аркадий. Поворот, и дамы опустились на пол в центре зала, пока кавалеры обходят вокруг, занимая места рядом со своими дамами. Смена тональности, и она снова танцует с мужем, обходя вокруг него на самых кончиках туфель. И снова повороты, поклоны, повороты, пока наконец гости не выстраиваются по кругу в последний раз под финальные аккорды прекрасной мелодии. Теперь новогодний бал-маскарад официально открыт!

А дальше все выдохнули, оправились и встали в очередь к правителям Робинии для бесконечного обмена формальными поздравлениями. Первым отметился перед Акациевыми Мустафа V, который представил им любимую жену и лично преподнес им изысканный ларчик. Что там было, не разглашалось, но, судя по удивленно изогнутым бровям Акация и Цветаны, что-то неординарное.

Вслед за падишахом настал черед Императора Цзиньлуна и его пяти жен. Эти тоже что-то преподнесли, но уже в накрытой сверху клетке высотой в человеческий рост. Королева едва улыбнулась и кивнула, но проводила дар, который спешно уносили прочь из зала пристальным нетерпеливым взглядом.

И вот пришел черед представителей Тридевятого царства, и, в отличие от остальных, Креземир скромничать и прятать свой подарок не стал. Радогор и Вахромей в открытую передали польщенному Акацию невероятной красоты саблю, изукрашенную алмазами и филигранью и, по словам военачальника, обладающую некими полезными для того свойствами, а Лада и Велислава вручили королеве объемистый сундучок с магическими каменьями, которые добывались лишь в одном местечке во всем Монд Маджик Ла, прямо под Коприной. Цветана оценила подарок, ибо стоимость тех камешков легко превосходила годовой бюджет половины Вечнограда, не говоря уже об их магической природе, и велела немедленно поместить сундучок в казну под усиленную охрану. Еще пара-тройка заученных фраз, и явичи уступили место другим парам.

Убедившись, что с женой все в порядке, князь растворился в толпе, пообещав ей, что вернется еще до застолья. Владая вздохнула и решила составить компанию соотечественникам. Лада разглядывала гостей с легкой, немного скучающей полуулыбкой, будто царица на собственном балу. И не удивительно, родители, богатые помещики, с детства готовили дочь к роли супруги царевича либо князя, однако в мужья ей определили Радогора, невестой которого уже была война. Почти все время он пропадал на тренировках с войском либо уводил своих витязей в походы против нечисти. И, кажется, это сыграло с молодыми злую шутку: они были слишком разными и явно тяготились обществом друг друга. Великая княгиня Велеслава непрестанно щебетала о делах двора и моде, придирчиво рассматривая наряды гостей. Радогор и Вахромей слушали их вполуха, снисходительно похмыкивая и заметно скучая.

Сперва княгиня внимательно обсуждала новости из дома и кивала, узнавая знакомые имена, но ее взгляд все натыкался на идеальные фигуры евнухов. Жар внутри нее не только не проходил, но становился все сильнее. Она едва держалась на ослабевающих ногах, начиная сердится на собственное тело. Улучив момент, когда явичи о чем-то заговорили только между собой, она тихонько отошла к колонне, почти незаметной за украшением с шарами и мишурой, и прислонилась спиной к прохладному камню, чтобы перевести дух.

Глава 3.

– Вот, выпейте, это поможет. – Графиня Каралис возникла рядом с Владаей словно из ниоткуда и подала ей бокал с густым красным вином. – Здесь нужно что-то покрепче, чтобы решиться.

– На что? – спросила княгиня, снова наблюдая за передвижениями рабов и ощущая в себе небывалое смятение.

– Услышать себя, – ответила Дорсия Линосовна. – Себя и свое тело. И признать его желания.

– Простите, графиня, но я не понимаю… – начала было говорить девушка, но та коснулась ее руки прохладными пальцами.

– Понимаете, очень хорошо понимаете. Мы обе обожаем своих мужей, но они принадлежат своим делам и заботам более, чем нам с вами. Верно?

Владая молчала, и графиня приняла это за согласие. Хотя разве это было не так? Истислав был женат на своем посланничестве гораздо ранее, чем на своей молодой жене.

– К тому же мужчины так непостоянны, – продолжила та, – им все время хочется развернуть и попробовать новенькую конфетку, словно они мальчишки в кондитерской лавке.

– Я бы предпочла не обобщать, – сухо прервала княгиня ее рассуждение.

– Ну, разумеется, князь удивительное исключение, – склонила графиня темноволосую голову, сверкая вплетенной в локоны диадемой, и княгиня вдруг ясно поняла, что она явно что-то знает об Истиславе, что-то такое, о чем неизвестно ей, его законной супруге. – Но ведь и вам он не уделяет должного внимания, а вы так молоды и красивы.

Девушка тихо вздохнула. Как бы то ни было, но Дорсия Линосовна была права, вот только обсуждать это с ней она не собиралась. До сих пор никто не уличал графиню в сплетнях, но девушке совсем не хотелось, чтобы та начала болтать с ее проблем.

– Мне понятно ваше недоверие, – верно истолковала ее молчание красавица, – я и сама не терплю сплетников и клеветников. Вы же мне глубоко симпатичны, да и наши мужья, как мне кажется, нашли общий язык не только в дипломатическом деле, именно поэтому я кое-что представляю о вашей жизни, да и многое не нуждается в облечении словами. Ваше одиночество читается в глазах. Поверьте, со мной было то же самое.

Владая отпила вина. Соблазн высказаться о наболевшем был как никогда велик, однако пока графиня не выдала ни одного своего секрета.

– Говорите прямо, – попросила она, – или мы закончим этот разговор прямо сейчас.

– Идемте-ка со мной, – сказала графиня, высматривая кого-то в толпе гостей. Затем она кивнула самой себе и повлекла девушку вдоль стены под прикрытием густой мишуры и украшений. Наконец они встали за одной из колонн и графиня приложила пальчик к губам, призывая ее молчать и слушать.

По другую сторону разговаривали и смеялись мужчины и женщины, как могут разговаривать и смеяться только старые друзья. Прислушавшись, Владая поняла, что все они обсуждали свою семейную жизнь, которая складывалась столь счастливо исключительно благодаря неким третьим лицам. Кому, она так и не разобрала, Дорсия Линосовна уже увлекала ее в обратном направлении.

– И эти люди действительно счастливы? – спросила княгиня, когда они снова попали в свой закуток.

– Уже да, – кивнула графиня. – И в этом им помогли.

– Кто же? – невольно заинтересовалась она.

– Всего лишь рабы, – ответила та. – Постельные рабы.

Владая смотрела на танцующие и веселящиеся вокруг пары. Иногда царящие в Робинии нравы становились для нее шокирующим открытием, но о существовании рабов для таких утех она слышала впервые. Все-таки воспитывали ее совсем иначе, и соприкасаться с подобным вещами ей совсем не хотелось. Она собиралась закончить эту беседу прямо сейчас, но Дорсия Линосовна уже снова заговорила:

– Когда-то мы с мужем были безумно влюблены, но время беспощадно и наша страсть остыла. Мы погрязли в скандалах и обвинениях, пока однажды не задумались о раздельных домах. К этому времени мы не спали вместе уже даже не год, и казалось, что все потеряно, но мы нашли в себе силы сесть и поговорить. И осознали, что мы все еще любим друг друга, просто искра той страсти, что зажигала наши тела, угасла.

– Но вы и ваш супруг выглядите такими счастливыми и влюбленными, – нахмурилась княгиня.

– И это так и есть, – согласилась графиня. – Просто отныне мы спим в разных постелях.

– Но… – Девушка сразу поняла, что речь не о разных комнатах. – А граф знает, что…

– Даже более того, он лично выбрал для меня подходящее существо, – пожала плечами Дорсия и, видя, что та не совсем ее понимает, продолжила: – Раба-эльфа, который отлично справляется с поставленной задачей. Он прекрасен внешне, молчалив и не требует от меня ничего сверх полученного мною удовольствия. Ну а что еще может быть нужно рабу? Да, сперва я не могла перебороть собственную брезгливость, но со временем мне даже понравилось. И все же я не оставляла надежды, что снова привлеку к себе Нестора. И я сделала так, чтобы он увидел меня в постели с рабом, и графа это внезапно воспламенило. Он снова меня возжелал, пускай и в обществе раба. Ну а я сама выбрала для мужа постельную рабыню. Иногда мы проводим ночи и вчетвером. – Она провела острым ноготком по ладони Владаи, заставив ее покрыться мурашками. – Эти рабы, они никто для нас, живые игрушки для любовных утех, которые можно заменить в любой момент, ведь нас совсем не заботят их чувства. И с тех пор, как они появились в нашем доме, скандалы между нами с мужем исчезли. В них нет никакого смысла, ибо теперь мы любим друг друга еще сильнее, чем прежде, а нашими телами пусть занимаются рабы.

Княгиня осушила бокал в один глоток. Представлять себя и Истислава с кем-то еще на их супружеском ложе было выше ее сил. Да, не так она была воспитана, но ведь это она совсем недавно мечтала, чтобы тот неизвестный раб сорвал с нее платье и сжал в своих объятиях. Она смутилась и залилась румянцем.

– О, я вижу, что вы меня услышали, – без тени насмешки улыбнулась графиня. – И даже знаю, о ком вы подумали. Я тоже заметила этого евнуха. Порой они могут быть чересчур ненасытны в постели, поэтому в первый раз все же стоит подобрать раба на специальном рынке или у хороших знакомых, ну, или в заведении того же Лиатриса Вивасы. Вы ведь слышали о его “Анемоне”?

– Князь никогда не одобрит подобные идеи, – сказала княгиня. – В Тридевятом царстве иные нравы.

– Но вы не в Тридевятом царстве, вы в Робинии, – справедливо подметила графиня. – И потом, чтобы что-то узнать, сперва необходимо об этом поговорить. Советую обсудить это с мужем, он прекрасно разбирается в таких вопросах, да и мы с Парисом довольно часто встречаем его в театре Вивасы. Почему бы вам не посетить одно из представлений вместе? Мне кажется, это могло бы пойти вам на пользу.

Девушка застыла, понимая, что ей не хватает воздуха. Она уже слышала и это название, и некоторые подробности о театре рабов знаменитого эльфа Лиатриса Виваса, который владел еще и особым публичным домом с отменно обученными постельном ремеслу рабами со всего мира. Бордель и театр располагались в разных половинах одного здания, и перейти из одного в другой было делом минуты. Но она никак не могла представить себе, что Истислав бывает в подобном месте. Или она совсем не знала собственного мужа…

Владая прикрыла глаза, чтобы немного успокоиться. Почему чужие люди лезут в ее жизнь, да еще так бесцеремонно?! Неужели она кажется со стороны такой жалкой и… озабоченной?! Стыд, какой стыд! Но ведь она так любит Истислава, несмотря на разницу в возрасте и положении. Их брак, конечно, был неравным, и большое счастье, что брат царицы, собравшийся повторно жениться, остановил выбор на младшей дочери богатого, но все же провинциального помещика. Да она будет вечно ему благодарна! Князь позволил ей учиться и врачевать, а что касается супружеского ложа… Знать, не такая уж она и красавица, раз настолько быстро прискучила мужу и он нашел утешение у куртизанок.

Княгиня открыла глаза, но Дорсии уже рядом не было, зато прямо перед ней стоял Истислав и задумчиво ее рассматривал с высоты своего роста. Она хотела было что-то сказать или спросить о его визитах в театр рабов, даже открыла рот в первом порыве, но тут же его закрыла. Она доверяла мужу и не хотела скандала, но поговорить им все же придется.

– Что тебе сказала графиня? – спросил князь. – Ты бледна, любушка. Может быть, позвать к тебе лекаря?

– Пойдем лучше танцевать! – Девушка постаралась улыбнуться и, схватив его за руку, увлекла к танцующим парам. Ей нужно было забыться, чтобы никому не испортить ночь неожиданными слезами. Как раз заиграли вальс, и она прижалась к Истиславу, который был прекрасным танцором. Их пара легко и грациозно кружилась по залу, пока не было объявлено о начале застолья. До Нового года оставалось уже меньше получаса…

Глава 4.

Пиршественный зал имел форму вытянутого овала. На одном его краю возвышалась еще одна разлапистая и ароматная голубая ель в разноцветных игрушках, мишуре и гирляндах, на другом в разведенном камине дрожали язычки уютного золотистого пламени; над камином висели старинные часы, которые неумолимо отсчитывали последние минуты уходящего года.

Под потолком мерцали целые волны серебристой мишуры, которая спускалась так низко, что почти доставала до стола под белоснежной скатертью с ажурной вышивкой по краям. Между тарелками из тончайшего фарфора и начищенными до блеска приборами стояли изысканные композиции с еловых ветвей и шишек, изящные вазочки со льдом для красной икры и антикварные конфетницы, горки для фруктов и темные бутылки с игристыми и красными винами из королевских винокурен.

Хватало на столе и пустых мест для подносов со знаменитыми запеченными гусями по-робинийски. Прочие основные блюда гостям обычно подавали порционно, в соответствии с их предпочтениями. Нынче для дворцовых поваров наставала горячая пора. До сих пор они с честью управлялись на королевской кухне, но что будет теперь, когда во дворце было столько иноземцев.

Акаций и Цветана первыми заняли свои места во главе стола на фоне искрящейся огнями елки. Слева от королевы поочередно усадили Радогора и Ладу, Вахромея и Велеславу, а затем Истислава и Владаю, рядом с которой, через пустое кресло, о чем-то своем недовольно хмурился Аркадий; в свои семнадцать лет он уже стал таким же красавцем, как и его отец, барон Феб Файбус, лучший друг монарха и величайший богатырь; Владая видела его во дворце, но знакомства они так и не свели.

Но в бальном зале она заметила и других детей барона, единственных, которым дозволялось находиться в зимнем дворце в праздники. Премилые малыши, светловолосые, светлоглазые и очаровательно пухленькие мальчики-близнецы Мироша и Алексаша и совсем еще крошка Глаша. Детвора весело носилась вокруг елки, таскала мишуру и кидалась низко весящими шишками вместо снежков, заставляя нянек и дядек замирать в ожидании новой детской шалости. Это зрелище вызывало в ней одновременно и острое чувство милоты, и горечи. Детей им с Истиславом всебоги так и не дали, несмотря на все мольбы и старания.

Справа от короля развалился в кресле Мустафа V. Падишах выглядел довольным и рассеянно поглаживал плечико сидящей рядом жены. Сидящий рядом с ней Цзиньлун застыл статуей со спрятанными в длинные рукава руками, а вот его жены, напротив, крутили головами во все стороны и тихо щебетали между собой. Далее поочередно сидели сановники обоих властителей и все остальные гости.

Княгиня кивнула нескольким знакомым, которых узнала под масками, с ними она уже не раз пересекалась в королевских дворцах: герцогу Лейнстеру и его жене, герцогине Фабии; Каралисам; графине и графу Асторам, Рейне и Колманну, графине Элине Краун и ее супругу Роберту. Прочих она так и не узнала под масками, да и не особенно старалась. Ее мысли были заняты мужем и разговором с Дорсией Линосовной. Вокруг было так красиво, но ей хотелось поскорее оставить всю эту новогоднюю кутерьму позади и остаться наедине с князем.

От невеселых мыслей ее отвлекли голос короля и нежное поглаживание мужа по руке. Все уже встали и, подняв бокалы с игристым вином, внимали Акацию и его предновогодней речи. Владая тоже подняла бокал, пытаясь прислушаться и хоть что-то понять, пока не уловила, что над камином уже бьют куранты и вокруг царит какая-то особенная торжественная тишина. И вот с двенадцатым ударом в Монд Маджик Ла наступил 62 год новой эры. Приглашенные радостно загомонили, поздравляя друг друга и обнимаясь с соседями, в адрес монархов Робинии и их царственных гостей неслись комплименты и здравицы. В воздухе кружились конфетти и атласные ленты, за окном загремели фейерверки.

Слуги появились в зале прямо из кухни, используя узкие портальчики за спинами у гостей, и вскоре стол наполнился разнообразными закусками и теми самыми печеными гусями по-робинийски. Рядом с горками золотистого имперского риса можно было увидеть прозрачные пельмешки из страны Золотого Солнца и хрусткие маринованные овощи из Тридевятого царства, так что каждый мог попробовать то, чем угощались иноземцы. Вдохнув витавшие над столом ароматы, Владая впервые за вечер ощутила голод. Перед ней уже стояла тарелка с кусочками сочного, идеально поперченного и просоленного гуся, которые так и манили ими насладиться, пока мужчины вокруг будут вести с монархами свои искусные политические беседы “ни о чем”.

Застолье продолжалось дольше часа, затем королева Цветана снова объявила танцы и сытые гости нехотя вернулись в бальный зал. Один стремительный танец сменялся другим, звучала веселая музыка и звенели бокалы и смех. Постепенно праздничное настроение охватило и Владаю. Истислав, как и обещал, был рядом, и они долго кружились в танце, шепча друг другу ласковые слова и поздравления.

– Выйдем на балкон, – попросила она, когда очередной танец закончился и вновь заиграла музыка. То ли от выпитого, то ли от счастья у нее пылали щеки и кружилась голова. – Хочу проветриться, иначе снова пущусь в пляс!

– Ну, любушка, боюсь, еще одной кадрили я не выдержу. Идем! – На диванчике лежала целая стопка приготовленных на такой случай пледов, и князь подхватил сверху один, которым укутал жену и вывел ее на свежий воздух.

С балкона открывался чудесный вид на расцвеченный огнями Вечноград. То и дело взлетали в небо ракеты с фейерверками, разрываясь то шарами, то причудливыми фигурами. На дворцовой площади с высокой елью, несмотря на мороз, веселился народ, с лотков продавали вкусности и горячие напитки. Вот бы оказаться там, чтобы прогуляться и ни о чем не думать. Она повернулась к Истиславу, от которого так приятно пахло хорошим вином. Он смотрел на нее, придерживая за плечи и поглаживая их сквозь плед.

“Почему же он не целует меня?!” – пронеслось в голове у княгини. На балкончике не так уж и светло, да и стоят они в тени от колонны. Она привстала на цыпочки и накрыла губами губы мужа. Ее ручка опустилась ниже, скользнула под его кафтан и прижалась к застежке на брюках, уверенно сжимая и поглаживая плотную ткань. Но, сколько бы она не продолжала, так и не ощутила под ладонью самого главного – его желания обладать ею прямо здесь и сейчас. Ее будто обдало кипятком с головы до ног.

– Ты не желаешь меня?! – прошептала девушка, и князь тяжело вздохнул.

– Дело не в этом, – сказал он. – Ты у меня такая красивая и молодая, но мне уже не сто, и даже не сто тридцать. Я устал, выпил и уже натанцевался. А ты достойна лучшего, чем быстрая страсть на королевском балконе. Я хочу ласкать твое тело медленно и долго, а уже потом войти в тебя и подарить наслаждение, от которого ты не сможешь сдержать свои стоны. – Он поцеловал ее в лоб и поплотнее завернул в плед. – Но прежде нам нужно кое-что сделать.

Владая отвернулась. В бальном зале играла и играла музыка, кто-то смеялся, но тишина между ними двумя стала гнетущей.

– Кажется, я догадываюсь, о чем говорила с тобой графиня Каралис. – Истислав посмотрел на нее в темноте, и она почувствовала его взгляд. – Но она многого не знает.

– А что ты сам знаешь о постельных рабах? – все-таки спросила княгиня. – Дорсия Линосовна заверила меня, что ты часто посещаешь “Анемону” и ни разу не позвал с собой меня.

– У графини, любушка, здесь свой собственный интерес. Лиатрис Виваса давний компаньон Каралисов по работорговле, так что сегодня у них появился прекрасный повод, чтобы предложить свой товар самой высокой знати.

– Ты мне не ответил! – Она повернулась и посмотрела мужу прямо в глаза. Тот молчал, но, видя на лице жены решимость довести разговор до конца, вздохнул.

– Я действительно бываю в “Анемоне”, и не только в театре.

– Ты посещаешь бордель?! – Девушка дернулась, словно от пощечины. – Но… почему?!

– Полагаешь, у меня есть время на утехи? – усмехнулся князь. – Нет, а “Анемоне” прекрасное место для встречи с некоторыми нашими… соотечественниками. Большего я сказать не могу, прости. – Он притянул ее к себе и обнял, крепко и надежно.

– Правда? Дело только в этом? – спросила она. – Ты мой муж перед ликами Жизни и Смерти! Мы клялись первобогам во взаимной честности!

– И будет так до Бездны Бытия! – кивнул Истислав. – Ты для меня единственная на целом свете! Просто верь мне!

– Хорошо, мой князь, но я ничего не забуду! – Владая улыбнулась и потянула его с балкона в бальный зал. Страсть, навеянная вином и фантазиями о рабе, схлынула и княжеский венец уже начинал немилосердно давить ей на голову. Поскорее бы раздеться, а там она еще посмотрит, сможет ли Истислав отдохнуть.

Глава 5

.

Бал завершился под утро, как и обещалось, мазуркой с участием Акация и Цветаны. Королевская пара кружилась по залу, и на прекрасном лице чародейки впервые за вечер появилась по-настоящему счастливая улыбка. С последними нотами танца она страстно поцеловала супруга на глазах у всех, чем вызвала в толпе гостей шепотки недоверия: слишком холодно и равнодушно она смотрела на него с момента их появления в зале в начале праздника. Впрочем, новогодняя ночь всегда полна чудес и сюрпризов и об этом все очень быстро забыли. Тем более что следом было объявлено, то уже утром, как только все немного отдохнут после бала, каждый приглашенный найдет под главной праздничной елью именной подарок. За сим королевская чета снова поклонилась гостям и растворилась в снежном вихре. Вслед за ними разошлись и гости, украдкой позевывая в кулаки и платочки. Рабы давно ожидали их в покоях, чтобы помочь раздеться и отправиться спать.

Истислав снова был задумчив и молчалив. Они не говорили до самой двери в отведенные им покои, но и там случилось странное. Князь передал жену рабыням и куда-то ушел. Эльфийки помогли ей снять платье, но после она их отослала и осталась одна в полумраке просторной комнаты с ложем под красным бархатным балдахином. В одном углу у противоположной стены стоял двустворчатый шкаф, в другом высокая, изысканно украшенная елка, а по средине, прямо напротив ложа, высокое резное трюмо с зеркалами.

Владая повернулась к трюмо, рассматривая себя сразу в трех зеркалах. На ней был черный атласный корсет с кокетливым бантиком между чашечками, черные же кружевные панталончики и шелковые чулочки с подвязками. Все по моде Робинии на женское белье, в Тридевятом царстве такого не носили, считая вульгарным и вызывающим, да и она сама предпочитала что-нибудь поскромнее и поудобнее, но только не сегодня. Этой ночью она хотела разжечь страсть и вожделение в муже, которому такие штучки очень нравились. Однако она сама желала чего-то другого.