Читать онлайн Когда вырастают крылья бесплатно

Бабье лето

Лето было в самом разгаре. На не высоком бугре, плоским как блин стояло одинокое здание общежития. Кругом пустошь, низкие кустарники и трава, пробивающаяся из каменистого грунта. Тишину нарушал бульдозер, выравнивая место для предстоящей стройки.

Девушка бойко перебежала дощатый мосток узкой речки и окинула взглядом местность. Только на первый взгляд речушка казалась мелкой и безобидной. А на самом деле её илистые, глинистые берега, могли надолго разделить два берега Верхние бугры и Нижние ямы. Последнее село носило вполне заслуженно. Утопающее в буйстве зелени, сверху, похоже, было на блюдечко с ярким зеленым рисунком. По сути, колхоз назывался «Красноармейский» один из сотни таких же, из множества на просторах обширной страны. В стороне на возвышении стояла церковь, горделиво бросая взгляд на село. Напротив построена новая школа, дети, в которой с раннего детства приобщались к знаниям.

В этой школе предстоит работать Рите ближайшие два года учителем иностранного языка. Девушка с первого взгляда влюбилась в эту необычную местность. Ей в голову не могло прийти, что весной и осенью, деревня утопала в грязи, а зимой в снегу. Не смотря на это, совхоз благодаря низменности процветал и даже считался зажиточным. Животноводство и прядильная фабрика расширялись и требовали все новых рабочих рук. Для этого построили на Верхних буграх общежитие для приезжих и заложили фундамент для больницы и новостроек.

***

Накануне первого сентября Маргариту ждал неприятный сюрприз. Стихия разгулялась. За неделю проливных дождей, речушка наполнилась и выплеснулась через край. Мост был разрушен и на пути стояла непролазная грязь. День был короткий и хмурый, моросил мелкий дождик, собираясь в узкие ручейки, стекал вниз по косогору. На Верхних буграх хозяйничал ветер, загоняя приезжего путника в дом.

Молодой учительнице выделили отдельную комнату в общежитии. В первый же вечер она невольно перезнакомилась со всеми его обитателями. До позднего вечера соседки заглядывали к ней в комнату, нарушая личное пространство. Видно традиции запирать двери у них не было. Каждая наперебой рассказывала о распорядке дня, во сколько завтрак и ужин, о машине, которая возит их через речку. И каждая обещала поступить с утра в дверь, чтобы та не проспала.

Только коснувшись головой подушки, она снова услышала стук в дверь и беготню в коридоре.

-Маргоша, в столовую не опаздывай!

Не то вечер, не то утро. Выспаться на новом месте ей как следует, не удалось.

На улице у входа стояла большая машина с огромными колесами. Какой марки она была, Рита не знала. Девушка вообще не разбиралась в сельскохозяйственном транспорте. Огромная, внушительная и с какой стороны к ней приступиться. Рита замешкалась. Но не успела она охнуть, как сильные руки водителя подхватили её и усадили в кабину.

-Ах, ты какая цаца, прямо королевна, кроме трамваев она грузовика в глаза не видела. Карету, мне карету! – услышала девушка чью-то насмешку. Громкий взрыв хохота заглушила урчание мотора.

На глазах у Риты выступили слезы, проглотив душащий комок в горле, она глубоко вздохнула и испуганно взглянула на водителя, когда тот отчаянно дергал рычаги и крутил баранку, пытаясь преодолеть русло реки. Машина рычала и елозила по вязкому дну.

-Ты на девчат не обижайся. Они привыкшие, в кузов скачут как козы. Сейчас непогода, девки на без рыбье, без мужского внимания скучают. Вот и зубоскалят, овцы паршивые, – проворчал мужчина.

Пассажирка бросила на него короткий взгляд. Парень молод, вполне симпатичен, чисто выбрит. Правда, на вид слегка неряшлив. Так это оправдывает, он ведь шофер, а не пилот. Только, безусловно, от его не совсем чистых рук мог пострадать её совсем новенький светлый плащ. Но тут сама виновата, расфуфырилась, словно на бал собралась.

Через пять минут машина остановилась на дороге к школе. Через мгновение мужчина появился с пассажиркой стороны. И снова она оказалась перед протянутыми руками. Короткий вздох, растерянный взгляд и она лицом к лицу очутилась, заметив простодушную улыбку водителя.

-Вечером буду около шести, не опаздывайте!

-Спасибо, – едва успела ответить девушка, как он успел исчезнуть в кабине грузовика.

Отряхнувшись и поправив одежду, Рита воинственно подняла голову. На миг, остановившись у входа, перекрестилась и, преодолевая волнение, переступила порог школы.

***

В раздевалке вдоль стен стояли скамейки. Под ними спрятались резиновые разнокалиберные сапожки, ожидая своих маленьких хозяев. После знакомства Рите так и не удалось запомнить, выделить хоть кого-то среди множества детей. Казалось, что они все на одно лицо. А впрочем, все так и было. Многие считались друг другу родственниками. И только новый наплыв приезжих мог немного разбавить этот кисель.

Первый рабочий день прошел в суматохе. Короткое замечание завуча по поводу грязных туфель и пятен на плаще слегка вывело её из равновесия. Зато одна из педагогов пообещала на завтра прикупить ей сапожки. Мелкая неприятность привела девушку в раздражение и к концу рабочего дня она едва себя сдерживала. В общем-то, она понимала, что здесь в захолустье ей придется нелегко, особенно в общении с соседками по общежитию. Да, она не похожа на них и не уподобится превращению в деревенскую сплетницу, чтобы грызть семечки и молоть чепуху. Зато, её немало удивило чистое, светлое потертое покрывало на сиденье. «Вот расстарался парнишка», – подумала девушка.

Юноша помог сесть в кабину.

-Я не представился. Меня зовут Владимир.

-Я Маргарита, – уронила она взгляд на его руки, не желая продолжать разговор.

-Я наверняка вам плащ испортил своими лапищами. Вот работа такая. Мне и самому надо целую неделю отмыкать в ванной. Простите, – добавил он.

-Мне нет никакого дела до ваших рук, – она отвернулась к окну.

Мужчина опять помог ей выбраться из кабины.

-Володька клинья подбивает! – услышав дерзкое замечание, юноша громко хлопнул дверью и подошел к кузову.

-Девки, вы языками машете, как поганой тряпкой. Завтра вплавь на работу добираться будете.

Дальнейшей тирады Рита не слышала. Она быстренько упорхнула за дверь общежития. В лице водителя она обрела если не друга, то защитника точно. Зато по вечерам девчата не стучали и не вламывались в комнату, но ухмылки и косые взгляды выводили её из терпения. Девушка уже ненавидела эти короткие поездки, свою неуклюжесть и беспомощность.

Юноша молчал, только коротко приветствовал по утрам и по-прежнему бесцеремонно подсаживал в кабину и вынимал, приобнимая, никого и нисколько не смущаясь.

Да и в школе не ладилось. Все складывалось не так как хотелось. Старшеклассники сильно отстали от программы. Многие даже читали с трудом и не считали нужным учить иностранный язык. Некоторые и вовсе не собирались покидать Нижние ямы.

-Тупые, ленивые! – злилась молодая учительница. Она старалась как-то подогреть интерес к языку. Но похоже успехов на этом поприще ей удастся не скоро. Придется уповать на младших школьников.

***

С тех пор прошло уже две недели. На улице потеплело, словно снова наступило лето. Грязь схватилась уже сухой корочкой. На реке начали строить капитальную переправу.

Вечер пятницы оказался весьма интересным. Гремела музыка. Откуда-то взялись незнакомые мужские голоса. Смех и топот перемещался с одного конца коридора в другой.

-Маргоша, выходи. Сегодня танцы, – предварительно постучавшись, заглянула старшая по общежитию.

-Мужиков-то, мужиков понаехало! – в счастливой улыбке расплылась она и торопливо убежала.

Кто-то снова робко поскребся в дверь. Рита оторвалась от стопки тетрадей, сердито вскочила, чтобы выплеснуть на не прошеного гостя всю злость и запереть дверь.

На пороге стоял Владимир.

-Пойдем, потанцуем? Традиции, понимаешь ли.

-Но я не хочу! – ответила девушка.

-Рановато ты заделалась сварливой старухой, – ухмыльнулся он, – У меня три стопки тетрадей. Эти каракули надо расшифровать до понедельника.

-Успеешь. Жду тебя в актовом зале, если не хочешь отбиваться всю ночь от непрошенных гостей. Владимир, развернувшись, ушел, насвистывая знакомую мелодию. Рита растеряно перебирала платья, размышляя о предстоящем вечере.

В зале был притушен свет. Музыка оглушала. Откуда-то набралось с десяток развязанных парней.

Девчата дергались в незамысловатом танце.

Рита в толпе искала взглядом Владимира. Кто-то неожиданно подошел сзади и обхватил за плечи. Девушка запаниковала и мгновенно обернулась.

-А это вы? – облегченно она вздохнула.

-Послушай. Давай на ты. Мы ведь с тобой почти ровесники. Тебя ведь где-то около двадцати четырех, закружил её в танце.

-Нет, twenty six.

-М-м-м, а мне twenty nine!

-О! Да вы владеете английским? И где же вы его учили?

-В школе! Это просто счет. Упражнение для пятиклассников.

-Не скажите! А отчего крутите баранку?

-А кто тебе сказал, что я водила? В совхозе механиком работаю. Поэтому технику особо не доверяю. Угробят машину и девок в грязи накупают. А мне отвечай. Я в городе вырос. Технический институт закончил, потом армия. А тут в селе мать муженьком обзавелась с престарелой свекровью в придачу. Мать есть мать. Разве её бросишь? В городе жилья не дождешься, а здесь видела? Год два и отстроят дома для специалистов.

«А он не так прост!» – подумала Рита, бросая на него короткие взгляды.

-Значит все эти мужики строители?

-Да, шабашники. Здесь они надолго. Когда капитальный мост построят, гостей здесь будет гораздо больше. А наши девки к покрову заневестятся. Вон как отплясывают.

-Не люблю деревенские танцы. После города они мне кажутся примитивными. Пойдемте лучше погуляем, – Рита подхватила его под руку.

-А это чтобы все заметили, что я твой парень, – ухмыльнулся мужчина.

-А вы очень догадливы Володя, – осторожно заметила девушка, – Только особо не обольщайтесь. Сегодня просто славный вечер. Бабье лето продлится не долго. Мне хочется насладится этим мгновением как можно дольше, а вы просто мой попутчик.

В ответ она услышала лишь тихий вздох.

Нагретый воздух медленно остывал. Туман, стелившийся над рекой, спрятал село. Они подняли головы вверх, чтобы увидеть падающую звезду и загадать желание.

Бегущая за мечтой

Часть 1. Детство на задворках.

В просторной кухне темноволосая женщина хозяйничала у стола, за которым сидел мужчина. Его лицо скрывала развернутая газета, только виднелась русая макушка, на которую падал солнечный свет из окна. Как ни старалась Юлька разглядеть его, все тщетно. Человек каждый сидел на своем месте и непрерывно читал. Образ женщины был смутно знаком, но, настолько расплывчатым, что казалось девочке, будто это она сама. Всей душой она стремилась к незнакомцам во сне, понимая, что это её близкие и дорогие люди. Она безотчетно любила мужчину, спрятавшегося за газетой и через года пронесла в сердце эту любовь.

Телефонный звонок. От него она снова и снова вздрагивала, но не просыпалась, слушала едва различимые слова, произносимые с прихожей какой-то рыженькой девушкой. Почему-то её черты ей так были дороги. Просыпаясь, каждый раз Юлька плакала. А потом снова и снова из года в год она видела этот сон. Со временем она могла разглядеть очертание жилища и осознавала что это её семья, которой у неё никогда не было. Только из скудных рассказов старенькой бабульки, когда она навещала правнучку в детском доме, да опрометчивых фраз, девочка узнавала имена далеких родственников.

В детском доме было не сладко, но ей повезло больше чем другим. У неё была бабушка, и все каникулы она проводила у неё. Юлька помнила её судорожные объятия, торопливые бесконечные поцелуи, поучительные наставления. Дороже и роднее у девочки никого не было, и сердце замирало от трогательных встреч, от прикосновения любимых рук….

Детство на задворках кончилось. Казалось впереди целая жизнь полная приключения. Но, ни чего не происходило, мечты оставались где-то часто в необозримом будущем. Они словно ускользали, и она снова и снова пыталась догнать свою несбыточную мечту.

* * *

Юлька оканчивала первый курс в институте. Все больше и больше тревожилась о здоровье своей бабушки. Не дожидаясь коротких студенческих каникул, решила съездить в ближайшие выходные.

-Стареет, – думала она, глядя на копошившуюся возле неё старушку.

– Ой, я даже не ждала тебя, моя рыбонька, – обнимая внучку за голову, прижимала её к груди.

-Да присядьте бабуля, я сама на стол соберу, – гладила девушка сгорбленные плечи бабушки.

-Присяду, ласточка, рассказать тебе хочу кое-что, а то вдруг приберусь, да не успею. Теперь ты уже взрослая, только смотри сама решай потом, кого тебе судить, кого миловать. Катьке моей внучке всего 15 лет было, когда она тебя на свет произвела. Несмышленыш еще. Ей сказали, что дитё умерло. Она поплакала чуток, да и унялась, наверное, сама поняла, что все к лучшему. Это все происки снохи злыдни, сама за дочкой не уследила, у меня на все лето её украдкой от мужа, моего сына спрятала. Он у неё под каблуком. У, тварь, рыжая! – потрясла старуха кулаком в воздухе кому-то, – А потом, когда девка разрешилась домой её забрала. А до этого всё в больницу бегала, видно договаривалась с кем-то. Как Катюша-то уехала, я в роддоме пороги обивать стала, ребенка, чтоб забрать. Ни хотела, чтобы ниточка оборвалась, чтоб дитё при живых родителях сиротинушкой стало. Ребеночка-то мне не отдали, но сообщили, в какой дом ребенка увезут. Так и начались мои мытарства вслед за тобой. Может хорошо, что тебя не удочерили, а то доживала бы свой век в одиночестве. А то эти совсем дорогу позабыли. Хоть бы схоронить приехали. На, вот, возьми. Много лет копила для тебя, – протянула бабушка деньги, – Дом продадут, тебе ничего не достанется. Хоть тут не много их, ну трать с умом.

Юлька разревелась.

-Ты вот что, – продолжила старушка, – Я накажу соседке, чтобы телеграмму тебе послала, когда умру. Приедешь и свидишься со своей родней, в глаза им поглядишь. А там как Бог даст, только я не хотела, чтоб ты зла на свою мать держала. И так ей Бог счастья не дал, видно за свой грех и мается.

Вдоволь наревевшись, Юлька спросила.

– Баб. А как я их узнаю?

– Тебе сердце подскажет, – ответила бабушка.

Это был последний в их жизни разговор. А через месяц её не стало, о чем Юльку известила телеграмма соседки.

* * *

Юля сидела в углу комнаты, стараясь быть не замеченной среди множества незнакомых людей. Исподтишка стала разглядывать женщин, ища среди них единственного человека «маму». Женщины сновали туда-сюда, от их беготни кружилась голова. Она осознавала, что даже если узнает свою мать, вряд ли удастся ещё раз увидится. Смешалось и горе, и обида, а слезы рвались наружу и душили. Совладав с собой, девушка стала снова осматриваться, пока не столкнулась взглядом с молодым мужчиной. Он словно прожег её взглядом и от этого Юльку начала бить мелкая дрожь. Внутри как будто вспыхнул огонь, и ощущение долго не покидало её, что кто-то все время наблюдает за ней. Потом все встали, и народ волной стал проталкиваться к выходу. Юлька смешалась с толпой. Ей так и не удалось среди всех выделить своих близких, ведь она насчитала четырех рыжих женщин, две из них пожилые, да и еще два мальчика разных возрастов. У одного была золотая шевелюра. Наверное, они все считались её братьями.

На кладбище Юлька снова поймала на себе чей-то взгляд. Она обернулась. Он стоял совсем рядом. Ей как-то неуютно стало, и она протиснулась ближе к прощавшимся, стоящим у гроба бабушки людей. Её сердце забилось учащенно, когда она, что темноволосый пожилой мужчина её дед, а молодая рыженькая худощавая женщина, больше похожая на девочку её мама. Мужчина называл её Катей. Внутри все словно оборвалось. Юльку затрясло, ноги подкашивались, но она подошла и как будто не осознавая наклонилась над бабушкой и всхлипывая прошептала.

-Я нашла её, бабулечка.

Потом поцеловала её в лоб и, пошатываясь, устремилась в толпу. Это не осталось незамеченным.

-Кто это?– услышала она шепот, прокатившийся по кладбищу.

Юлька отбежала подальше и, спрятавшись за чужой оградой, дала волю слезам.

-Папа, чья она? – вдруг встрепенулась Катя и затрясла отца.

Тот передернул плечами.

-Не знаю, дочка.

Мужчина, рядом стоявший с ними, шепнул.

-Найди её, Стас, быстро.

Парень кивнул и юркнул следом за Юлькой. Став рядом с ней громко вздохнул.

-Прячешься?

Девушка подняла к нему заплаканное лицо, – Вы тоже родственник?

-Да нет, я с работы. Иван Иванович попросил, он друг дяди Саши. А ты кем им приходишься?

-Внучка, только они об этом не знают, – с трудом выдохнула Юлька.

-А разве так бывает? – удивился Стас, – расскажешь?

-Если вы поможете мне поскорее уехать отсюда. Я не хочу здесь оставаться ни минуты, мне на вокзал надо. Только это секрет, – доверительно прошептала Юлька.

-Ох, и попадет мне от начальства. Ну ладно, поехали.

Дорогой Юлька рассказала о своей грустной семейной тайне. Стас потрясенный произнес.

-Ты хочешь, вот так украдкой сбежишь, как трусливая собачонка, поджав хвост. Пойми, здесь твоей вины нет. И своим появлением ты не разрушишь ничью жизнь.

-Я боюсь, спасибо, вам! – Юлька выскочила из машины и скрылась за дверьми вокзала.

Когда Стас вернулся, Иван Иванович обрушил весь гнев на его голову.

-Ты где был. Девчонка? Где она?

-Это не моя тайна, – рассеянно ответил парень, – мне нужно съездить в одно место не на долго. Утешите друга, к тому же поминки займут некоторое время. Я скоро буду.

-Ты посмотри, че делает?! Как с начальством разговаривает, – возмутился Иван Иванович. Но Стаса и след простыл.

-Катя, вам надо кое-что знать, прошептал молодой человек на ухо матери Юльки. Они вышли во двор и сели на скамью у ворот. Катя сглотнула комок в горле и взволнованно вглядывалась в лицо юноши.

-Ну не молчите же.

-Она ваша дочь. Та девушка. Она не умерла. Юлия выросла в детском доме, и ваша бабушка об этом знала, – одним махом выдохнул Стас. Катя схватила его за руку, больно сжала и замерла.

-Где моя девочка? – с горечью в голосе спросила женщина.

-На вокзале!

-Она уедет, я больше никогда её не увижу, – женщину стало трясти, когда она лихорадочно садилась в машину. Её волнение передалось юноше, словно он проникся той же болью и нес её вместе с Катей.

Лихорадочно шаря глазами, он метался в панике, теряя надежду, что он найдет Юлю.

Вдруг он увидел её у окна, ноги стали ватными и не слушались. Он сел неподалеку и облегченно вздохнул. До него доносились едва различимые шепот и плач Кати. А девочка молчала. Нет, не потому что ей нечего было сказать, её душили слезы, и она боялась, что расплачется у всех на виду. Потом они обнялись. У парня запершило в горле, и он отвернулся, кусая губы.

-Ну, вот мне пора. Спасибо, что не дали мне потеряться, а то мы с мамой никогда бы не встретились, – взволнованно поблагодарила Юля и взяла его за руки, внимательно вглядываясь в его лицо, – Как вас зовут?

-Ну, Стас, – криво улыбнулся он.

-Я буду молиться, что бы Бог дал вам счастье, – обняла его порывисто девушка и вошла в вагон.

* * *

Она еще не знала, что жизнь снова столкнет их с человеком, вырвавшим её из плена одиночества. Юля будет помнить его долгие годы, пока память не сотрет черты его лица, исполненная благодарности за счастье быть с близкими. Хотя ей правда нелегко далась первая встреча с родными. Внутренний страх и отчужденность и даже прошлые обиды каждую секунду напоминали о детстве на задворках. А ночные сны по-прежнему ставили её в тупик, суля несбыточные надежды.

Часть 2. Дежавю.

Юля окончила институт и, сдержав слово данное бабушке, что вернется домой. Директор завода давний друг детства деда принял её на работу с распростертыми объятиями. В общем, он был наслышан о семейной трагедии. Друга не осуждал. И как мог старался помочь его внучке. Иван Иванович самолично распорядился принести девушке ключи от общежития. Но почему-то хитро улыбался, будто знал то, чего не знает она.

* * *

Девушка шла по знакомой улице, душа её трепетала от радости, что она снова дома. Он совсем неподалеку за пятиэтажками на окраине. Она буквально взбежала на второй этаж одного из домов, где висела обшарпанная вывеска «общежитие». Бесшумно, словно боялась вспугнуть тишину, поставила у порога тяжелую поклажу и огляделась. Длинная прихожая, две комнаты, дверь одной из них была приоткрыта. Что-то смутно знакомое всколыхнулось в её памяти. Почему-то сердце учащенно забилось, когда она направилась в кухню, которую ярко освещало большое окно, и луч падал на макушку мужчине, сидящего за столом с газетой в руках скрывающее лицо.

Мелкая дрожь пронеслась по телу, когда отчетливо в памяти всплыл сон.

-Добрый вечер! – произнесла она ошеломленно.

-Скорее обед, – оторвавшись от газеты, ответил он, с любопытством разглядывая незнакомку.

-Стас?! – радостно воскликнула она и со щенячьим визгом бросилась его обнимать.

-Мы знакомы? – удивленно отстранился он, стараясь вспомнить её, озадаченно почесав себе затылок.

-Извините, я, наверное, обозналась, – смущенная Юлька залилась краской и отступив назад.

Мужчина пожал плечами, стараясь не рассмеяться, видя замешательство незнакомки. Девушка сразу взяла себя в руки, задрала нос, исподлобья взглянув на него.

-Какая из комнат свободная, меня Иван Иванович определил на жительство.

-Вот эта. Располагайтесь. Я сейчас уйду, только на обед заскочил. Чувствуйте себя как дома, – усмехнувшись, ответил хозяин.

-Я итак дома, – расправив плечи, нахально окинув его взглядом, сказала девушка и исчезла в своей комнате.

Сразу после обеда Стас ввалился в кабинет директора, его разбирало любопытство, и неизвестность будоражила мозг.

-Иваныч, что за дела? Кто эта наглая аферистка, которую ты мне подселил? – возмущенно потребовал объяснения он.

-Не бузи, Станислав Анатольевич. Что свою зазнобу не узнал? Это ж Юля внучка детдомовская, моего друга Саньки. Что достала уже тебя? Ладно, потерпи чуток. Вот достроим общагу, я квартиру тебе на совсем отдам вместе с девахой. Она тебе понравится, еще спасибо скажешь! – дружелюбно похлопал по плечу начальник и весело рассмеялся.

«Юля? Неужели это она? Тогда все оправдывает её поступок. Ну, просто рада была видеть меня девчонка. Детдомовские – они такие открытые и наивные», – весь остаток рабочего дня размышлял Стас.

* * *

Юлька быстро освоилась. Разобрала багаж, наплескавшись в ванной, перекусила хозяйскими запасами, мысленно пообещав, что наполнит холодильник едой и домашней утварью, которой на кухне почти не было. Чтобы задобрить хозяина сварила вкуснейший борщ в здоровенной кастрюле, правда в единственной, которая была на кухне не считая сковороды. Наскоро похлебав в мелкой чашке, решила погулять, пройтись по знакомым улицам, что бы как-то оттянуть встречу со Стасом. Она все еще чувствовала перед ним себя неловко, а если это не он, не объяснить же свое дурацкое поведение каким-то сном. Юлька навестила бывшую пожилую соседку. Наревевшись вдоволь, а самое главное получила обещание, что та подыщет ей квартиру у своих знакомых. Они долго чаевничали, пока не стемнело, и ей ничего не оставалось, как только возвращаться назад. Шагая по выщербленной дороге, она прокляла высокие каблуки. Когда уже показался её дом, девушка чувствовала невероятную усталость. Заметив на углу силуэт курящего мужчины, огонек от сигареты мерцал в темноте, незаметно юркнула в подъезд и вдруг услышала быстрые шаги за спиной. С бешеной скоростью влетев на второй этаж, и лихорадочно роясь в сумке в поисках ключа, почувствовала над головой чье-то тяжелое дыхание. От страха мурашки побежали по всему тему. Она с визгом старалась оттолкнуть его.

-Юля, это я Стас, – услышала она знакомый голос и выдохнула, прислонившись головой к плечу.

-За мной мужик какой-то гнался. Я так испугалась, – её сердце бешено колотилось, отдаваясь шумом в ушах.

-Нечего шлятся по ночам. Тут пьяни всякой хватает. Утащат за ноги куда-нибудь и….– не успел договорить Стас, как Юлька грубо перебила его.

-Заткнись. Можно без подробностей. Я ходила себе жилье искать, не волнуйся, скоро съеду.

Стас намеренно не сказал, что этим самым мужиком являлся он сам. Он бросил короткий взгляд в её сторону. «О, кажется, она плакала. Мордашка вся припухшая. Шел бы мимо ни за что не узнал, в такую красавицу превратилась».

-Ты ужинать будешь? Борщ что надо.

-Нет! – резко ответила Юлька, – Давай с тобой договоримся. Ты мне не папик, воспитывать меня не будешь. У меня своя личная жизнь. У тебя своя, и давнее наше знакомство значение не имеет. И еще одна мелкая деталь. Пока я здесь, чтоб твоих баб даже духу тут не было. Охов и ахов мне в общаге хватило, – слегка напирая, нервно съязвила Юлька. Зачем она это вдруг ляпнула? Сама не поняла. Но ответная реакция у Стаса была бешенная.

-А ты не лезь со своим уставов в чужой монастырь. Самой, небось, завидно было.

Девушка набрала воды в кружку, отпила глоток и резко плеснула ему в лицо.

-Остыньте молодой человек.

Стас неожиданно схватил её в охапку и посадил на стол. Глаза у него горели от злости, он сорвал с себя галстук и отбросил в сторону.

-Запомни, девочка, если мне чего-то вдруг захочется, я упрашивать не стану. Вдребезги дверь разнесу.

Юлька испуганно вскрикнула, глаза у неё расширились, соскочив со стола, бросилась на него с кулаками и воплем. Он отстранил её от себя.

-Тише, не ори. Здесь стены тонкие, соседи невесть что подумают. Ну что испугалась дурочка настырная. Свалилась на мою голову.

-Сам дурак, – обиженно буркнула девушка.

-Ты первая начала, – крикнул он ей в след и подумал «Видно крепко девчонке досталось в детском доме, что она на любой грубый выпад с кулаками бросается».

Часть 3. Родинка.

Несмотря на вчерашнюю ссору, Юлька прекрасно выспалась. Ей снова снился тот же сон, почти, только одна деталь немного огорчила её утром. Она на кухне готовила завтрак, как в ни в чем не бывало.

-Стас! Тебе бутерброды с колбасой или с сыром, – спросила она через дверь.

-И то, и другое, только чай пока не наливай, не люблю холодный, – крикнул он из ванной.

Она торопливо откусывала хлеб, обжигаясь горячим чаем.

-Не спиши. Мы на машине, – улыбнувшись ей, он сел напротив. Юлька опустила глаза.

-Мир! – протянул он ей руку через стол.

-Мир! – тихий вздох не остался незамеченным. Неожиданно Стас коснулся губами её ладони. Девушка взглянула на него укоризненно.

-Что так? – поняв, что он затевает какую-то игру, приняла вызов.

-Это просьба о прощении за вчерашнее.

«Эх, ты хитрый лис. Не думай, что я боюсь тебя. Ну, получай тогда… – подумала она и, подойдя к нему вплотную, легко коснулась его губ.

-Ты прощен. Только не задирайся ко мне. Ладно!

«Смело», – усмехнулся он про себя, но промолчал.

-Слушай. Раз ты на машине не желаешь съездить после работы в центр, затовариться хочу на неделю, – предложила девушка.

-Легко, я как солдат, всегда готов, – с воодушевлением ответил он.

-Тогда уже не солдат, а пионер. Может ты и в армии служил? – съязвила она.

-Конечно, два года сразу после института.

-Значит ты мальчик-то, взрослый!

-Ага. Скоро тридцаха стукнет.

-А что до сих пор не женат?

-Тебя ждал, моя малышка!

Юлька вспыхнула.

-Ну, хватит трепаться. Поехали. Не хватало еще на работу опоздать в первый рабочий день.

-Ты первая начала, – шепнул он на ухо знакомую фразу.

* * *

До обеда Юлька отбивалась от назойливых расспросов сотрудниц. Они кружились над ней как мухи, пытаясь как-то вовлечь в разговор, но она не сдавалась, делала вид, что много работы. Они поняли наконец-то, что она не особо разговорчивая, и потеряли интерес, который мгновенно возник, когда в дверном проёме появился Стас.

-Юлия Александровна на обед поедите?

-Да, конечно. Идите, Станислав Анатольевич, я догоню.

Она аккуратно сложила журналы и неторопливо вышла, чувствуя за спиной прожигающие взгляды и шепот, как шорох бумаг. Это было новое испытание, которое она вроде бы прошла с достоинством. Плюхнувшись на сиденье, громко вздохнула, жалуясь своему спутнику.

-Ты не представляешь, эти старые грымзы все утро домогались меня со своими расспросами, какие у нас отношения. Даже не представляю, что дальше будет?

-Бедная девочка. Не сладко тебе пришлось. Ну, не заморачивалась бы. Ответила, что жених, а потом бы все самой собой рассосалось, – с притворной жалостью, поддержал её Стас.

-И, правда! Че голову ломать. Жених так жених! – весело отозвалась Юлька, и они весело рассеялись.

* * *

После работы они отправились по магазинам. Юлька затоваривалась по полной, а потом в хозяйственном отделе как заправская хозяйка покупала кастрюли, сковородки, посуду, подушку, одеяло, прикроватный коврик. От удивления Стаса так и подмывало спросить, где она столько денег взяла, но сдержался и покорно складывал покупки в багажник.

За ужином он не выдержал.

-Ты что сберкассу ограбила?

-Нет, квартиру сдала, мне за год вперед заплатили.

Стас ахнул.

-А кому?

-Да сестре двоюродной.

-Во? Слетелись стервятники на дармовщинку.

-Да нет. Все по закону, при свидетелях и по договору, опять ведь свои. Во-вторых, на кой она мне в области сейчас.

-У тебя квартира в большом городе и ты приперлась сюда в захолустье? Ты не нормальная? Разницу видишь здесь и там? – пораженный её глупостью, сказал Стас.

-Может я тебя искала, – щелкнула она его по носу, – А если честно я мечтала здесь жить всегда. Тут мои корни, все детство прошло. А квартира, которую мне дали как сироте, потом пригодится. Братья будут жить и учиться, и, наконец, мои дети, дочка, – Юля задумалась, вспоминая о сне, но неожиданно поняла, что сболтнула лишнее.

У Стаса перехватило дыхание.

-А у тебя ребенок есть? Где он, у матери?

-Ну, завалил меня вопросами. В детдом сдала на время, – прищурилась Юлька.

Он в недоумении растерялся.

-А твой парень и мама об этом знают?

-Он не парень, а мужчина.

Ужаснувшись, Стас осуждающе покачал головой.

-Ты меня убила.

-Че напугался? Да не заморачивайся, все рассосется само собой. У меня ведь есть теперь жених, – пошутила Юлька.

Стас нервно потер подбородок.

-Ты шутишь?

-А ты когда женихом назвал себя, не шутил, милый? – погладила она его по щеке. Он перехватил руку.

-Ты все врешь?

-Ну, квартира точно есть. Дочери нет, пока! А мужчина есть, только он об этом еще не знает. Спокойной ночи, Стас, – вырвав руку, она засмеялась и убежала в свою комнату.

* * *

Он снова долго пытался уснуть, ворочался, и ни как не мог выбросить из головы каверзные шутки. Она не переставала его удивлять, совсем заморочила ему голову, все время говорит загадками. Явно что-то не договаривает.

С утра они заключили перемирие, а к вечеру она объявила войну, которая ему в принципе понравилась. Только она бьет его же оружием….

Наконец Стас уснул. Во сне он увидел маленькую рыжеволосую девочку. Она теребила Юльку за подол, спрашивая, «Когда ты заберешь меня отсюда, мама». А Юля ласково гладила её по голове и твердила «Ну подожди, пока не до тебя, не время еще, как все рассосется там и поглядим». Стас проснулся в холодном поту.

* * *

Три дня его будоражил странный сон. Он старался больше не ссориться со своей соседкой. Да и она была взаимно вежлива, не цеплялась, словно замкнулась в себе. На вечер брала свою работу, чтобы поскорее разобраться, вникнуть. И поговорить им, поспорить просто не нашлось время, а может наоборот тем самым она пыталась наладить с ним хорошие отношения. Они словно отдалились. Ему хотелось разобраться во всем, развеять свои сомнения, но он почему-то боялся её насмешек.

* * *

С тех пор прошло немало времени. Стоял жаркий август. Соседи по квартире пообтесались, и стали реже доставать друг друга. Жизнь стала спокойной и безмятежной. Но все внезапно изменилось.

В субботу Юлька обратилась к Стасу с просьбой съездить на кладбище, одна она жутко боялась. С трудом они нашли могилу бабушки. И он снова увидел знакомую одинокую девочку, время словно отбросило четыре года, и картинка из прошлого снова возникла. Сердце у него заныло и по телу разлилось незнакомое тепло.

* * *

-У меня встречное предложение. Может, съездим скупнемся? Лето проходит, а мы даже на речке ни разу не были, – осторожно начал он разговор.

-Как хочешь, – с напускным равнодушием ответила она, – Я ни разу в жизни не была на речке, даже плавать не умею.

-А я научу! – в сладостном предчувствии затрепетала душа Стаса.

* * *

«Все-таки Юлька ещё фактически ребенок», – думал Стас. Она как маленькая плескалась в воде, брызгалась и визжала от радости, каталась у него на спине и два раза чуть его не утопила. Они лежали на берегу, подставляя спины заходящему солнцу, и думали каждый о своем.

Ей не хотелось обескураживать его своим переездом. Вечером она нашла записку от старой соседки, они так договорились на случай, если её не будет дома. Юлька все оттягивала этот разговор, теперь ей и самой не хотелось уезжать от Стаса. Она поняла, что влюбилась, хотя одна мелкая деталь доказывала, что это не он, но верить не хотелось.

Она беспокойно заелозила на полотенце, теребя его бахрому, перевернулась на спину и вздохнула.

-Ну, хватит ерзать, ты пытаешь мне что-то рассказать и все откладываешь? – понял ее и сел.

-А смеяться не будешь?

-Нет!

Подбирая подходящие слова, она рассказала свои сны, даже тот последний, в котором мужчина отложил газету и взял в руки крошечную девочку, подошедшую к нему.

-Папа, папа, – дергала она его за край пиджака. Его ладонь нежно гладила рыжую головку, обнажая крупную коричневую родинку на указательном пальце. Тем мужчиной был Стас.

-Стас это не ты? – огорченно добавила она.

Покусав губы, как будто раздумывая, спросил.

– А ты сильно его любила этого мужчину с газетой?

-Очень. Только он все время читал и не хотел глядеть на меня, – выдавила она с трудом, глотая слезы.

-А дочка, которую ты оставила в детдоме, от кого она? – с тревогой в голосе произнес Стас.

Юлька прислонилась головой к его плечу и взяла его руку в свои.

-С чего ты взял? Я ведь шутила. У меня самой голова кругом идет. Дочка. Родинка, которой не было. Стас мне очень жаль…

-Это была не родинка, а отвратительная бородавка, от которой удалось только в армии избавиться, – произнес он со счастливой улыбкой. А потом добавил.

-Ты выйдешь за меня?

-Да. Только не сейчас. Когда-нибудь, – отодвинувшись от него, достала записку и подала Стасу.

«Юленька, я нашла тебе жилье. Забегай.

Баба Маня».

Прочитав ее, смял и бросил на песок. В глазах его вспыхнул огонь.

-Я тебя не отпущу. Свяжу по ногам и рукам, суну кляп в рот. Будешь лежать на моем диване до понедельника как заложница.

Это была игра слов, и Юлька приняла её.

-И что? Какой выкуп потребует мой похититель? – соблазняя его глазами, сказала она.

Он повалил её на песок и, заигрывая слегка, покусывая плечо, прошептал.

– Я кровожадный хищник ни кому не отдам свою маленькую, любимую, восхитительную добычу.

Юлька, смеясь, начала отбиваться.

Вдруг он замер, и глаза их встретились. От его взгляда кружилась голова, Юлька, словно по плыла по сверкающей реке, уносившей её куда-то сильным течением. Высокая волна накрыла и утопила в сладостном ожидания счастья.

Двое

Возвращение

По темной деревенской улице проехало такси. Машина скакала по ухабам проселочной дороги и остановилась у старого покосившегося дома. Лиза вгляделась в темноту через запыленные стекла машины.

-Приехали,– облегченно вздохнув, произнесла она.

Лиза подошла к высоким воротам и отодвинула засов. Они распахнулись, впустя долгожданного гостя. Окинув взглядом темные окна небольшого дома, девушка ощутила щемящую тоску в груди.

Поставив чемоданы и сумку, она тихонько постучала и прислушалась, потом постучала громко кулаком в дверь. Подождав несколько минут, девушка метнулась к окну. Её охватило необъяснимое волнение. От сильного стука стекла жалобно зазвенели.

-Бабушка, бабуля! Это я, Лиза! Я приехала! – кричала она. Потоптавшись на месте, Лиза снова подошла к сеням и стала бить носком ботинка в дверь. Потом неожиданно наткнулась на висящий замок. Она ахнула, поняв, что в доме никого нет, и стала лихорадочно искать ключ. Не найдя его, она села на крылечко и обхватив голову руками, застонала.

-Бабуля, где ты? Может быть в больнице? – словно утешала себя Лиза, -завтра сбегаю с утра к соседям. Сейчас уже 2 часа ночи, мне надо попасть в дом. Завтра, завтра, завтра все образуется.

Сломав ногти, она открыла двухстворчатое окно кухни, закинула сумку, потом втиснула чемоданы один за другим. Притом со стола, что стоял перед окном, нарушая тишину, со звоном полетела посуда на пол. Затем сама влезла в окно.

Включив свет, Лиза подняла разбитую посуду. Поставила чемоданы у кровати, а затем разделась, сбросив пыльные брюки и футболку. Расправив широкую бабушкину кровать, завалилась спать, не потрудившись отыскать и надеть ночную рубашку. Она устало вздохнула. Разные мысли лихорадочно шевелились в её голове.

Яркий слепящий свет разбудил Лизу. Она тяжело оторвала голову от подушки и увидела перед собой высокого темноволосого мужчину. Он стоял, скрестив руки на груди, и насмешливо улыбался. Девушка, натянув одеяло до подбородка, пронзительно завизжала. Он не двинулся с места, только усмехнулся, приподняв бровь, произнес.

-С приездом, Елизавета Федоровна. Не кричите так громко, а то всю деревню разбудите.

Он повернулся к ней спиной и, открыв дверь, вышел, потом обернулся на растерянную девушку.

– Спокойной ночи, – захлопнул за собой дверь.

Лиза словно очнулась, подскочила к двери, распахнула её, и таща за собой одеяло, с возмущением заорала.

-Какого черта? Что вы тут делаете?

Мужчина обернулся и, стягивая с себя рубашку, сел на кровать.

-Я здесь живу, – ответил он.

Лиза возмущенно топнула ногой.

-А где, по-вашему, живу я? Это мой дом, бабушкин. Я требую, чтобы вы быстренько убрались отсюда!

-Бабушкин говорите? Так вот я купил этот чудный домик у вашей бабушки, пока вы изволили где-то в Москве три года шляться.

-А где она сама, где она? – растерянно забормотала девушка.

-Она умерла девять дней назад. Я послал вам две телеграммы и письмо.

Лиза вскрикнула и уронила одеяло, но мгновенно наклонилась, подобрала его и закуталась.

-Я получила только одно письмо и телеграмму. Я написала, что скоро приеду, -она всхлипнула. –Пока я уволилась.

-Не оправдывайтесь. Вам следовало приехать раньше.

Он возмущенно поднялся с кровати, подошел к шифоньеру, достал что-то, сунул в руки Лизе.

-Вот ваша ночная рубашка и халат, идите спать. Я сегодня чертовски устал. Сейчас не до разговоров. Потерпите до утра, – выпроводил её за дверь, легонько подтолкнув в спину, и уже мягче добавил, – Спокойной ночи, Лиза…

Андрей лежал без сна до утра не потому, что за дверью слышались беспрестанный плач и всхлипывание. Он – двадцатидевятилетний мужчина чувствовал себя растерянным и подавленным, не зная, что будет завтра, что скажет Лизе. Как будет жить? Где? А когда наступил рассвет, решение пришло само – собой. Ответ был совсем рядом – на кассете. Сейчас все выглядело в ином свете. Внучка Марьи Петровны, у которой снимал квартиру Андрей, была совсем не такой, как представлял он себе. На фотографиях, что и доселе висели на стенах горницы, она выглядела изумительно красивой, величавой, совсем как актриса.

Марья Петровна длинными, зимними вечерами часто говорила о ней. Ведь у неё, кроме внучки никого ближе не было. За те полгода, что прожил Андрей у бабки, их сблизило многое. Он стал ей сыном, заботился о ней, лечил от болезней, был терпеливым слушателем, скрашивал одинокую старость. Потихоньку копошился в огороде, чинил забор, стайки, даже сделал ремонт в доме, наклеил яркие обои. Установил телефон. Это была не прихоть, а необходимость. Андрей работал в медпункте фельдшером в этой маленькой заброшенной деревушке, под названием «Хохлатка».

Марья Петровна была в постоянном ожидании внучки, несмотря на частые письма и открытки. Она сетовала на Лизу, ворчала и сердилась. Андрей читал ей внучкины письма, утешал. Денег внучка никогда не просила, но и не высылала бабушке. О себе ничего вразумительного не писала. Так что не понятно, чем она занималась в Москве. Бабушка утверждала, что Лиза учится на артистку.

И однажды, в один из многочисленных задушевных откровений о пресловутой внучке, Андрей записал разговор на кассету магнитофона. Он сомневался в порядочности и правдивости девушки, удивлялся её черствости и многолетнему отсутствию и очень жалел старушку.

Исповедь усопшей

Солнце освещало комнату теплым светом. Ярко-желтые обои в мелкий цветочек создавали уютную и приятную атмосферу. Запах жареной яичницы с луком распространился по кухне.

Лиза проснулась и, потянувшись в кровати, вздохнула знакомый запах детства. Она приподнялась на кровати, та возмущенно заскрипела. Девушка озираясь осмотрела кухню. Взгляд остановился на мужчине, стоявшего к ней спиной у стола. Он улыбнулся про себя: «Разглядела?» – затем обернулся.

-Есть будите? Я на вас приготовил. Это конечно не сервилад, но все же здоровая деревенская пища.

Лиза молча кивнула. Он отвернулся, чтобы она оделась.

Запахнув халат, умывшись у старого умывальника, смущенно села за стол.

-Кушать подано, – усаживаясь рядом с серьезной миной, сказал молодой человек, а у самого в уголках губ скрывалась наглая усмешка.

-Ну вот, что Бог дал да бабушкины курочки. – накладывая себе яичницу в тарелку, с аппетитом уплетал и не без ехидства заметил он, видя. Как она вяло ковыряет яичницу в тарелке. – Не нравится?! Да уж не черная икра.

– Самая доступная для меня еда это была картошка, – ответила она. Ей не хотелось ссориться. Хотелось побыть немножко дома до того, как он вышворнит её отсюда. Андрей осекся и замолчал, давая возможность поесть девушке. Они оба молчали, каждый думая о своем и со стороны были похожи на поссорившихся супругов.

Молчание было тягостным. И обоим нужно было поговорить, обсудить её появление. Эти два незнакомых человека, делившие вместе кров, были замешательстве. Ей некуда было податься, только обратно в Москву. Но Лизе этого не надо, мужчина и она даже не знает кто он. Лиза желала хоть несколько слов услышать о бабушке, пусть это даже будут упреки. Первым нарушил молчание Андрей.

-Ну какие планы у нас?

-Хочу устроиться на работу.

-А-а! Вы знаете, -не унимался он.– у нас тут нет ни театров, ни киностудий, клуб один и тот захудалый, который вот-вот развалится.

Лиза поняла намек и сдержанно ответила.

-Я не на артистку училась, а на программиста.

Андрей прервал её.

-А я думал на артистку. У нас тут деревня жаждет увидеть хоть какой-нибудь фильм с вашем участием. Нет, так нет. Ну и компьютеров здесь увы тоже нет, так что поедите обратно.

Лиза оборвала его.

– А ничего! У меня есть запасной вариант. Я два года работала штукатуром в Москве.

Он улыбнулся как-то по-доброму.

-Ну тогда вы без труда устроитесь, рабочих рук мало, молодежь едет в город, совсем скоро одни старики останутся.

Девушка, почувствовав уже более мягкий тон его голоса, осмелилась.

-Расскажите о бабушке, пожалуйста, хоть что-нибудь! – в голосе слышалось раскаяние. -Я никогда не смогу простить себя за то, что не успела вовремя возвратиться.

-Пусть сначала вас люди простят, -ответил он и заметил как по щекам у нее потекли слезы и сразу поднялся из-за стола.– Ну ладно давайте сначала устраиваться, потом я все вам расскажу.

Она терпеливо поднялась, недоумевая, что он хочет этим сказать. Следом за ним, войдя в другую комнату, огляделась. В комнате были такие же яркие обои как и на кухне. На окнах новые вишневые шторы, комната была такой незнакомой и уютной. В углу на бабушкином комоде стоял цветной телевизор. Большую часть комнаты занимала здоровенная новая кровать, застеленная розовым пледом – под стать рослому хозяину. Старенький шифоньер стоял на прежнем месте. У двери новый холодильник, он не помещался на кухне. У окна теснился старый бабушкин стол, накрытый нарядной скатертью. На нем стоял магнитофон, большое зеркало, закрытое платком и телефон, в рамке Лизин портрет. Над столом висели две фотографии. Лиза опустила глаза и почему-то покраснела. Андрей заметил это, и как бы оправдываясь, сказал.

-Люблю все красивое фотографии, картины и … -он замялся и предложил сесть. Девушка растерянно посмотрела на него, но присела на краешек стула.

-Здесь в комоде только верхний ящик я занял своими вещами. Они вам не не помешают?– она отрицательно покачала головой. –Вот в правом маленьком ящике, – он выдвинул его.– Тут мои документы, домовая книга и бабушкины деньги то, что осталось от похорон.

Лиза вздрогнула и взглянула на него.

-А теперь, – продолжил он, -вам, – он не знал как сказать и устало вздохнул, потом включил магнитофон, взял стул и сел рядом. Заиграла музыка, затем девушка услышала бабушкин голос. Лицо её исказилось, она съежилась и, сгорбившись, наклонилась вперед, упершись взглядом в пол, замерла. Голос был хриплый и скрипучий, почти незнакомый.

– В этой избе почти никогда не жили мужчины. Я рано овдовела, больше замуж не пошла ради дочки Кати. Ей почитай двенадцать лет тогда было. Мужик был он не плохой, шибко пьющий, досталось нам с Катькой от него. Эту избу он сам поставил, а вот жить не пришлось ни ему, ни дочери. Она уже почитай как 17 лет в земле лежит. Девкой она красивой была, парням все нравилась, только она перед ними нос задирала, вишь ей городских подавай. И уехала в 17 лет в город, только оттуда быстренько вернулась уже с животом. Замуж её не брали, а Лизке три года исполнилось, она умерла, так быстро стаяла, как свеча, а ребенка мне в наследство оставила. Где это наследство шляется уже три года? А письма мне может, сам пишешь, Андрейка? Я ведь вижу, что жалеешь меня. Ох, не путевая у меня внучка, такая же, как мать. Ты уж сынок не гони её, если она приедет, если вообще приедет. И деньги ей отдай за дом, вещи какие потребует, а дом не отдавай. Он теперь вон какой ухоженный, живи сам. Пусть знает, как родную бабку бросать.… О-хо-хо, кто её пожалеет глупую артистку, когда я умру.

Кассета закончилась. Лиза продолжала сидеть на месте. Она чувствовала себя такой одинокой и брошенной. В сущности она всегда была одинокой, родителей у неё не было и пришлось рано стать самостоятельной, чтобы добиться чего-то в жизни без чей-либо помощи. Жизнь многому её научила. «Выше головы не прыгнешь» – эту истину девушка усвоила твердо. Лиза не стала артисткой, это была наивная идея, доказать всем чего она добилась. Стала хорошим штукатуром и только что окончила курсы по работе на персональном компьютере. А прежде пришлось подрабатывать на хлеб насущий, и жить совсем не в Москве, а где прийдеться или в лучшем случае общаге. Ей не хотелось возвращаться, как говорится не солоно хлебавши. Чтобы избежать лишних насмешек, она постаралась впитать все прелести городской жизни. Лиза расцвела, её наряды были ошеломляющие, элегантные. Из нескладной деревенской девчонки, она стала изящной светловолосой красавицей, гордой и независимой. А в душе осталась прежней, только еще больше растерянной.

Лиза долго сидела, раздумывая. «Я не уеду отсюда ни за что, раз он не собирается меня пока выгонять, сделаю себе передышку. Обратно всегда успею уехать, поживу дома. Я так скучала, о нем, хотя дом стал ни такой как прежде…»

Она встала и. раскрыв чемодан, достала черное шифоновое платье. Оделась, расчесала волосы, и, подойдя к зеркалу, достала косметику. Через пять минут она выглядела потрясающе. У Андрея перехватило дыхание, когда он увидел её.

«Вот хамелеон! И впрямь артистка», -подумал он про себя.

-И куда же вы собрались, Лизавета?

-На кладбище.– твердо ответила она, стараясь не замечать насмешки.

-А глазки не потекут?

-Водостойкая!

-Ну, тогда подождите. Я цветов нарежу и вас провожу.

-Ваше присутствие не обязательно. Я ещё не забыла туда дорогу. А вообще спасибо.

Андрей понятливо кивнул и тихо вздохнул вслед.

Лиза возвратилась, когда уже стало темнеть, и Андрею пришлось изрядно поволноваться. Она была подавленной и разбитой. У него пропало желание язвить. Он предложил летний душ в огороде. Девушка устало поблагодарила его. Андрею оставалось быть гостеприимным хозяином.

Утро стрелецкой казни

Лиза проснулась рано, а хозяин дома видимо ещё раньше. Он стоял у плиты и помешивал в сковороде жареный картофель, обернувшись, ей сказал.

-Завтрак почти готов. Сейчас за молоком к соседке сбегаю.

Вернулся он не сразу. Лиза уже собрала на стол и оделась. У Андрея от восхищения пересохло во рту. Он откашлялся и, подойдя к столу, налил молоко в стаканы, потом неожиданно галантно пригласил за стол.

-Кушать подано, извините, что задержался, соседка у нас любопытная слишком. О вас спрашивала, кое-как вырвался, обещал, что вы зайдете к ней сами.

-А это обязательно?

-Ни вам ли знать, вы ведь в деревне выросли.

-Ну ладно, может и зайду.

-Сделайте одолжение, а то она сама притащится.

Если молча и неторопливо. Андрей украдкой разглядывал Лизу. На ней был изумительный голубой брючный костюм с глубоким вырезом. На шее нитка жемчуга. Явно дорогая бижутерия. Такая же заколка в красиво уложенной высокой прическе. Белые туфли на высокой шпильке и белая лакированная сумочка. На лице безупречный макияж не скрывал взволнованные, немного испуганные глаза.

Они шли по деревне, как на зло любопытный народ высыпал на улицу. Жители вежливо приветствовали Андрея. Мужики здороваясь, останавливались на минутку, и с откровенным интересом, разглядывали Лизу.

-Вот Елизавета Федоровна приехала.– говорил, как заученно одну и туже фразу Андрей. Лиза в ответ кивала и с мольбой смотрела на своего спутника, чтобы он поторопился.

-Дорога от дома до сельского совета показалась мне бесконечной.– она тягостно вздохнула. Андрей заметил в её глазах страдание.

-Ну прямо утро стрелецкой казни. Хотите, я зайду с вами.

-Нет, нет.– торопливо ответила Лиза и добавила.– Не называйте меня на «вы» мне и без того противно. Я моложе вас на восемь лет.

-Откуда такая осведомленность?

-В паспорт заглянула.– виновато ответила она. – Ну, пока, до вечера.

-До обеда.

Лиза с тяжелым сердцем открыла дверь знакомого с детства кабинета. У нее даже ноги стали ватными. Она хорошо знала эту неприятную, зловредную особу. Вежливо поздоровалась и огляделась.

-Ба, Лизавета. – с ехидством проронила полная пожилая женщина, оторвавшись от своих бумаг. – Наслышаны, наслышаны, какими судьбами?

-На работу устраиваться, Анна Ивановна, -переминаясь с ноги на ногу, она торопливо вытащила документы на стол.

-Так, так, значит приехала, -приговаривая. Рассматривала документы она. –Ну уж так и быть возьму тебя штукатуром, посмотрим, что ты за птица. Мне бы хотелось выяснить еще один вопрос. Где жить будешь?

-Дома! – с вызовом, ответила Лиза.

-Так вот, понимаешь девонька, дом-то продан нашему фельдшеру Андрею Васильевичу Кириллову. А нам молодые кадры ой как нужны, и ради вас мы не собираемся его терять.

Девушка хмыкнула в ответ.

-Не даром я штукатур. Вчера мне пришлось дверной проем кирпичом заложить. Теперь в доме два отдельных входа, а вашего доктора я не собираюсь выселять, не извольте беспокоится за него.

-Ну что ж, тогда пожалуйте в школу. Там как раз идет ремонт, ознакомьтесь с производством, а завтра на работу.

Лиза снова шла по улице в направлении школы. Молча, кивала, проходившим мимо женщинам, старушкам и девчатам. Они словно прохаживали по улице.

-Гляньте, гляньте. Лизка как расфуфырилась. – слышала она в след. – А бабуля ей нате, без наследства оставила. Ух, непутевая девка.

У девушки ком подкатился к горлу. Она знала, что в деревне много злых языков и обидно было до слез. «Выперлись, суд устроили казнить или миловать. Деревня, говорят, вымирает. Вон их, сколько рабочих-то рук. Бездельники, – подумала она и с высоко поднятой головой вошла в школу.

Наталья Витальевна – директор школы – не молодая добродушная женщина встретила Лизу с распростертыми объятьями. Она не могла насмотреться на неё и все расспрашивала о тех трех годах, проведенных в Москве. Лизе не стало неприятно от этого, и она откровенно рассказывала все о себе, ничего не утаивая. Они вспоминали бабушку. Лизе было приятно её сочувствие. Что хоть один человек понимает и не осуждает её.

Затем ей пришлось навестить соседку. Она заскочила домой и взяла купленную бабушке шикарную шерстяную цветную шаль. У бабы Шуры она тоже нашла понимание, а может быть, подарок оказал свое действие. Посидели они не долго, девушка обещала забегать к ней иногда.

Лиза успела только переодеться в свое любимое белое крепдешиновое платье в мелкий цветочек. Для дома оно, конечно, было уж слишком хорошее, но ей не хотелось надевать при Андрее старый халат, чтобы не выглядеть неряхой. И это оказало должное впечатление на молодого человека.

Девушка закопошилась у плиты, накрывая на стол и видя, как Андрей поднялся на крыльцо. Он немало удивился, увидев на ней еще одно новое красивое платье, но виду не показал. Лиза обедать не стала и хотела уже уйти в свою комнату, но он остановил её.

-Вы ничего не хотите сказать мне? – он был явно сердит.

-Нет, ничего!

-А как на счет заложенной кирпичом двери. Вы представляете, что если кто-нибудь ко мне придет и увидит, что это не так. Я стану лгуном в лице своих односельчан.

Лиза немало удивилась и молча села, посмотрела на него с интересом.

-Мне позвонила Анна Ивановна!

Лиза перебила его.

-Это старая отвратильная сплетница всегда не долюбливала меня. Я должна была постоять за себя. А если вам не приятно мое присутствие, я могу сейчас же собраться и уйти. – она гневно встала с табуретки и быстро вышла во двор. Зайдя в огород, она села в беседку, сделанную Андреем. Беседка была небольшой в виде гриба мухомора с небольшим столом и скамейкой с одной стороны.

Девушка вытянула руки на столе и уронила на них голову. Сегодняшний день был отвратительным и неприятным. Она вздрогнула от легкого прикосновения к плечу. Подняла голову и взглянула на Андрея, утерев набежавшие слезы. Он сел рядом.

-Извините, я не против того. Что вы будите жить дома. Могу даже шпингалет на дверь поставить, если пожелаете. Не обижайтесь, ладно.

Лиза улыбнулась.

-Спасибо, я постараюсь вам не докучать.

Они не заметили, как перешли на «ты», решив вопрос совместного питания, уборки, ухода за огородом и понедельной стирки.

Андрей, взглянув на часы, воскликнул.

-Ой, я опаздываю! Ну, до вечера! – и побежал к воротам, так толком не пообедав, а в голосе у него было столько добродушия и тепла. И Лиза вдруг поймала себя на мысли и сама удивилась, что не желает уезжать. Не потому, что ей негде жить. Лизе очень нравился этот молодой мужчина. Она хотела покорить его сердце и сделает для этого все, чтобы он стал уважать её и может быть, может быть….

Подруга

Лизе еще предстояло разобрать чемоданы, старые вещи как следует постирать. Дома все равно не в чем ходить, кроме нескольких новых платьев и костюмов, которые она купила перед отъездом. Со своими тряпками пришлось расстаться. Не тащить же их сюда в деревню, здесь и так барахла хватало. Хотя было жалко добротное, слегка поношенное пальто и платья. Пришлось раздать подругам таким же как она провинциалкам.

Она перемыла полы, наделала вареников с творогом из того, что было в холодильнике, покопалась в ворохе платьев и надела лучшее, что осталось дома до отъезда. Правда оно было коротковато, зато ноги выглядели длинными и загорелыми. Волосы собрала в конский хвост и подвязала розовой лентой. Взглянув в зеркало, Лиза рассмеялась. На нее глядела девочка лет шестнадцати, без капли косметики.

-Теперь я, только другая. Надо же, как я умею перевоплощаться. И пусть не думает, что я для него наряжаюсь. Дома я буду выглядеть подростком девочка-паинька с бантиком. – она показала себе язык и громко расхохоталась.

Андрей вначале был шокирован её видом, но постепенно спустя много времени уяснил, что безупречный наряд Лизы всего лишь маска. Как в деревне говорят показать себя с выгодной стороны, красивой, недоступной независимой. Только дома Лиза становилась прежней.

«Наверное так и должно быть», -думал о ней мужчина.-«А для неё я лишь сосед по дому». Но его все больше и больше охватывало сомнение. Для чего он здесь находится. Ведь совсем не трудно найти квартиру. Андрей дорожил дружбой с Лизой, но переживал, слыша о пересудах односельчан. Он понимал, что пора найти новое жилье, но уйти из дома не решался, все тянул время. Ведь чтобы увидеть Лизу ему бы пришлось найти предлог пойти к ней на работу или сюда домой. Все выглядело нелепо но выхода другого не было. Их братское отношение никуда не заводило и вроде бы устраивало обоих, но только не злые языки деревенских сплетниц.

Не смотря на все, у Лизы был сногсшибательный успех на работе, её небольшой двухлетний стаж в Москве помог показать себя. Деревенские ребятишки и девчата бегали в школу смотреть на лизины просто произведения искусства. Заказы были и из детского сада, сельсовета, клуба. Но Лиза едва ли успевала закончить красочную отделку школы. Школа была уже не такой как прежде и ребятишки с нетерпением ждали 1 сентября.

Это была изумительная работа. Каждый класс отличался разной отделкой и граффити, о которой раньше не имели представления. Вместо обыкновенных выступающих плит Лиза делала подобие колонн, кирпичиков. Это затрачивало не малого труда. В классах, где учились малыши, на стены наносила рисунки. Вначале делала наброски карандашом и это ей прекрасно удавалось. Все это было сделано оригинально и умело «старик, тянущий невод из моря с золотой рыбкой», «Гуси-лебеди», «Емеля на печи», а в учительской на стене красовался букет цветов с каплями росы на лепестках. Девушка так выматывалась на работе, что приходилось в субботу, а иногда в воскресенье заканчивать рисунки. Она не любила, чтоб кто-то стоял за спиной и наблюдал. Успех приносил не только радость и удовлетворение Лизе ну и нечто такое, что могло заткнуть рты злобным недоброжелателям и завистникам.

Прошло с тех пор уже почти два месяца. Жаркий июль сменил прохладный август, а там уже оставались последние деньки уходящего лета. И девушка не раз задумывалась о предстоящем неопределенном будущем.

Но один из солнечных дней был омрачен подозрительным высказыванием её «подруги» Алены.

-Слушай, Лизка, какие у вас отношения с Андреем Васильевичем? Твой доктор говорят, по бабам не ходит, все больше дома сидит, что к тебе захаживает?

Лиза обомлела и, что первое пришло, на ум ляпнула.

-Начерта мне этот заумный доктор. Из-за него я без жилья осталась и приходится квартировать в собственном доме.

Но сразу пожалела о своих словах. Ведь если это дойдет до Андрея, то у них испортятся отношения и она никогда его не заполучит, хотя никаких шагов для этого не предпринимала. В душе таила надежду.

«И он хорош, как чурбан, вежливый, услужливый сама доброта и только». – думала девушка.

Рыжая помощница не унималась.

-Ты, подруга, ни себе ни другим. Пригласила бы в гости что ли. Я ведь девушка на выданье. Ну, так что?

Лиза замялась.

-Как хочешь? Приходи в воскресенье после обеда. Я что-нибудь вкусненькое приготовлю.

-Может, и его на обед позовешь? – обрадовано затараторила Аленка.

Она тарахтела без остановки, но Лиза её уже не слышала. Она вспомнила о вчерашнем неприятном происшествии, маленьком незначительном, но поставившим её в неловкое положение.

Ночью неожиданно зазвонил телефон, прежде этого никогда не было. Лиза соскочила с кровати, включила свет и хотела взять уже трубку, но услышала сильный непрерывный стук в запертую на шпингалет дверь, сопровождающим громким криком.

-Лиза, открой немедленно и не бери трубку.

Ошеломленная девушка распахнула дверь и как вкопанная остановилась в одной ночной рубашке.

Андрей мгновенно подскочил к телефону.

-Алло, я слушаю вас, – сказал он спокойным голосом. –Да, да, я сейчас же выхожу, Анна Ивановна. – Андрей свирепо взглянул на Лизу и положил трубку. – Никогда не подходи к телефону ни днем, ни ночью. Для всех мы живем раздельно. Ты в своей половине, я в своей. Телефон установил я, значит он на моей половине. Нам не нужны лишние разговоры. Ты давно должна была уяснить это, вроде уже не ребенок. Ложись спать. – махнув рукой, он вышел.

Лиза обмерла, она стояла перед ним в одной прозрачной сорочке.

-Ты меня совсем не слушаешь. – дернула за рукав Лизу Алена.

-Хватит трепаться. Ты можешь хоть на время заткнуться. И сама ничего толком не делаешь и меня отвлекаешь. – рассерженно ответила Лиза. А у самой на душе скребли кошки.

Перемены

В воскресенье все валилось из рук с чего бы Лиза не начинала, бросала сразу же. Она была в постоянном напряжении и с тревогой думала об Алене, ожидая от неё подвоха. Её полное смятение было уже замечено Андреем. Он с беспокойством стал расспрашивать о работе, видя её плохое настроение, старался развеселить, а потом предложил.

-Ты огурцы умеешь солить? Смотри, вон сколько их наросло. Я помогу тебе. Девушка согласилась.

-Ну, я примерно знаю, как это делается, бабушке раньше всегда помогала.

В огород они вынесли еще один стол, и в летней кухне закипела работа. Провозились до обеда, оставалось всего несколько банок. От монотонной толкотни Лиза почти успокоилась, но визит подруги не заставил себя ждать. Они услышали звонок, и Андрей поспешил открыть ворота. Лиза вздрогнула и вся съежилась.

Что может наболтать эта дрянная особа и зачем только я пригласила её, ведь знаю, что у неё язык поганый.

В воротах показалась подруга. Она о чем-то ворковала с Андреем, а сама шарила глазами по двору. Наконец она заметила Лизу, махавшую ей из огорода. Аленка лениво в вразвалочку прошагала по мощенной камнем тропинке двора и грациозно опустилась на скамейку в беседке рядом с Лизой.

-Хорошо – то, как у вас, ягодки, цветочки. Прямо райский сад. Отгородились ото всех высоким забором и как два голубка огурчики да помидорчики маринуете.

Андрей молча протирал огурцы полотенцем, словно давая собеседнице высказаться. Лиза виновато посмотрела на него, разглаживая невидимые складки на скатерти.

-Я вот к вам заглянула, по какому поводу, Андрей Васильевич. Все ни как выбраться в медпункт не могу. Мы с Лизочкой так заняты, так заняты. –подруга сверлила Лизу взглядом, показывая легким поворотом головы, чтобы та исчезла.

Девушка покорно встала со скамьи. – Пойду, чайник поставлю.

-У меня здесь уплотнение на груди. Не могли бы вы взглянуть? – стараясь говорить шепотом Аленка, бесцеремонно стала расстегивать пуговицы на прозрачной блузке, нагло улыбаясь.

У Лизы подкашивались ноги. Она вяло вошла в летнюю кухню, слыша обрывки разговора, поставила чайник на плиту и уселась в старое потрепанное кресло.

-Вы знаете, я ничего не смыслю в этом. – отнекивался Андрей. –Могу вам дать направление в поликлинику.

-Нет, нет, вы взгляните.

-Я не принимаю дома. – уже грубовато ответил мужчина. –И застегнитесь, пожалуйста, не надо меня соблазнять своими прелестями. Замуж вам надо, Алена.– и миролюбиво похлопал её по плечу.

Она обиженно отодвинулась от него и встала, застегивая на ходу пуговицы, и с ехидством промолвила.

-Извините, что помешала вашему уединению. До свидания, многоуважаемый доктор Андрей Васильевич. – этим было все сказано.

Скрипя зубами, Андрей попрощался с ней и вежливо проводил к выходу. Чтобы немного унять свой гнев Андрей нервно закурил. Потом чуть-чуть успокоившись, бросил сигарету и зашел в кухню, выключил чайник и сев перед Лизой на корточки, сказал.

– Ну какого черта ты её позвала? Эта дурра теперь такого наплетет. – он сурово смотрел ей в глаза, словно в чем-то обвинял.

Лиза соскочила с кресла и со слезами ринулась в дом, захлопнув за собой дверь. Она плюхнулась на кровать и зарыдала.

-Что она ему наговорила. – думала Лиза. – Чего такого, что он мог разозлиться на меня.

Лиза чувствовала всем нутром, что неприятности снова посыпятся на её голову. Потом она не заметила как задремала. Легкий стук в дверь разбудил её. Открыв дверь, Лиза, стараясь не смотреть на Андрея, впустила в комнату и хотела прошмыгнуть мимо. Он поймал её за руку.

-Ну хватит дуться. Вечер уже, идем ужинать, а то мне кусок в горло не лезет, видя, что лежишь и умираешь с голоду.

Понедельник был не менее отвратительным чем воскресенье. Аленка игнорировала Лизу своим обиженным молчанием. От этого было вдвойне тяжело. И так продолжалось несколько дней подряд.

Но вдруг в конце недели подруга пришла на работу возбужденная и даже радостная. Она ехидно улыбалась Лизе, вызывая у той всяческие подозрения, а потом с невероятным злорадством заметила.

-Что, Лизка, твой сосед себе хатку покупает у Снегиревых? Знаешь, но молчишь. Хоть бы словечком намекнула. Я бы не торопилась с визитом к вам.

-Лиза чуть с табуретки не свалилась.

-Все ты знаешь, Алена Батьковна, – глухим голосом ответила она, а про себя подумала: «Ах, ты, стерва распутная».

-И откуда тебе все известно, вездесущая ты наша?

-Так моя бабка рядом со Снегиревыми живет. Он вчера днем приходил дом смотреть. Говорят уже и цену обговорили.

-Значит, не все потеряно, – приободрила её Лиза.

-Ты думаешь?

-А тут и думать нечего. Возьми его на абордаж. – со смехом сказала Лиза, но в голосе прозвучали грустные нотки. Её настроение было окончательно испорчено.

«Значит, она ему тогда чего-то все-таки наплела. Поэтому я узнаю об этой покупке последней. Ведь мог же он поговорить со мной по-хорошему, обсудить как цивилизованные люди и не таиться как мальчишка. Я понимаю, что его обидела, но мне то от этого слаще не стало».

На обед Лизе домой идти совсем не хотелось и она сослалась на не хватку времени и попросила захватить с обеда бутерброд. Та обещала долго не задерживаться.

Оставшись обещала долго не задерживаться.

Оставшись одна, ей было о чем поразмыслить. Короткая передышка не давала возможности её душе успокоиться, внутри все кипело, разгорался огонь раздражений, обиды и безосновательных подозрений.

Рабочий день тянулся монотонно-долго.

Когда часы показали пять, она домой не торопилась.

-Лиз, мы домой пойдем? – засобиралась подруга. –А то уж десять минут шестого. – виновато спросила Аленка, чувствуя, что она не умелая помощница, больше болтает чем работает.

-Ты иди, иди, Алена. Я тоже сейчас закончу. – успокоила её Лиза.

Та потопталась на месте и, скинув забрызганный известкой халат, убежала.

Немного спустя девушка опять взглянула на часы. «Уже шесть. Надо идти домой, ужасно есть хочется. Нет смысла тянуть время. Все равно придётся посмотреть правде в глаза…»

Она устало побрела домой.

На улице моросил холодный сентябрьский дождь.

Двое

Когда Лиза вошла в дом, Андрей в её комнате разговаривал по телефону. Она бесшумно опустилась на табуретку и, замерев, прислушалась. Мужчина говорил односложно и понять из разговора мало что удалось. Ясно было одно – он разговаривал с женщиной о том самом доме, о Лизе. И это было довольно неприятно. Лиза тяжело вздохнула и пошевелилась. Табуретка предательски скрипнула и Андрей, повернув голову, заметил её, кивнув, стал заканчивать разговор.

-Ну пока, Марина, приезжай, посмотришь дом сама. Он тебе понравиться. Не думаю, что Лиза будет против. – он посмотрел на девушку и та ответила кивком. – До свидания. Целую вас с Димкой. – и положил трубку.

Мысли закопошились в голове у Лизы, как муравьи. Она не тронулась с места, раздумывая о женщине, с которой говорил Андрей, о ребенке.

-Ты чего не приходила на обед, – обеспокоенно спросил он.

Она взглянула на него, в её глазах было столько боли, что Андрей не на шутку разволновался.

-Ты не здорова? Что у тебя болит?

-Живот болит,– брякнула дедушка первое что пришло в голову.

-Ты давно была у своего врача?

-У какого?

-Ну у вашего, женского.– смущенно замялся он.

-Не помню уже.

-А надо бы. Женщине положено чаще посещать доктора, – он сел рядом и дотронулся до плеча Лизы. Та вздрогнула от внезапного его прикосновения и отвернулась. Неожиданно Андрей погладил её по волосам, но тут же отдернул руку.

-Может тебе таблетку дать? Анальгин подойдет?

Он встал, покопался в аптечке и подал таблетку.

-Сейчас воды налью.

Когда он отвернулся, Лиза спрятала таблетку в карман, потом покорно выпила воду.

-Теперь полежи немного и боль скоро пройдет.

Андрей подхватил её на руки и понес в другую комнату. Она не ожидала такого поворота, немало удивилась, но вырываться не стала, а прижалась щекой к его груди. Его сердце отбивало бешеный ритм в такт быстрому биению сердца девушки. Он бережно положил её на кровать, при этом у него сильно дрожали руки. Заметив, что девушка обратила на это внимание, он мгновенно отпрянул и спрятал руки за спину.

-Отдохни, а я ужин подогрею, – сказал он взволнованным голосом и тут же вышел. Лиза закрыла на мгновение глаза. «Что-то тут не так. Он волнуется как мальчишка, даже от легкого прикосновения. Как есть хочется. Я просто умираю с голоду. Врать довольно неприятно, поэтому приходиться лежать и ждать пока хотя бы истекло минут пятнадцать. Чтобы было не так подозрительно».

Она взглянула на часы. Еще минут десять. Валяться на голодный желудок да еще в сырой от дождя одежде было довольно не уютно. Но больше всего её мучило не угрызение совести, не голод, а самое простое любопытство, жажда познать истинное положение дел.

Ужин Лизе показался изумительным. Она жадно набросилась на еду, и с напускной веселостью похвалила Андрея, с набитым ртом проговорила.

-Я готова есть за семерых!

Мужчина подозрительно посмотрел на неё.

-А что есть симптомы?

-Чего? – закашлялась Лиза, чуть не подавившись куском хлеба. Он постучал по спине Лизы.

-Не спеши, ешь медленнее.

И вдруг Лизу осенило: «Да он подумал, что я…» – она громко рассмеялась. Андрей посмотрел на неё с недоумением и тоже рассмеялся.

Вообще вечер прошел в дружеской беседе, не считая недопонимания, которое вроде бы рассеялось, прояснив обстановку. Андрей как, между прочим сообщил, что присмотрел дом Снегиревых и как только выкопает картошку переберется туда вместе с сестрой, которая ему сегодня звонила. Что ему неловко уже жить столько времени в одном доме. Андрей обещал, что переоформит бабушкин дом на Лизу, вложит деньги в новый дом, которые остались так и не тронутые после похорон.

У Лизы упало сердце: «А может он врет все о сестре, племяннике. Голову морочит нам обоим. Все я никак не пойму его. Нет, нет отношения у нас чисто приятельские. А я вбила себе в голову невесть что, а он чист, как стеклышко. А вот я его проверю завтра, какие у него намерения. Ну как бы это сделать? Эврика! А симптомы! Он первый об этом подумал. Вот я и подтвержу его подозрения».

Лиза долго не могла заснуть, представляя картины разоблачения, но зато в субботу провалялась в постели до обеда.

Зарядивший дождь с вечера не прекращался и суббота обещала быть бесплодной.

Девушка лениво потянулась в кровати, неторопливо оделась, позевав, раскрыла шторы в комнате. На кухне было тихо.

«Наверное, тоже спит еще», – подумала Лиза и взглянула в окно. – «О! Андрей Васильевич баньку затопил, наверное, стирать надумал. Черт, так ведь сегодня моя суббота», – она сморщила носик. – «Ну, спасибо», – про себя подумала она, но стирать ей вовсе не хотелось особенно в такую погоду. – «Хорошо, что Андрей хоть навес сделал, а то все время в доме белье сушить приходилось».

Она осторожно открыла дверь, чтобы та, скрипнув, не разбудила соседа. Но мужчины и след простыл. Лиза осмотрелась: «И куда его черти унесли в такую погоду. Халат на месте висит?»

В одиночестве она напилась чаю и стала готовить обед. Только перемыла полы в доме, явился Андрей. Она не стала спрашивать, где был. Только жена имеет право расспрашивать или на худой конец невеста, а она ни то, ни другое, всего лишь соседка. Как это не грустно. Сам расскажет, если захочет. Лиза так и поступила. Как и следовало ожидать.

За обедом Андрей сообщил, что был у Снегиревых, что те уже уезжают в понедельник и продают вещи.

-Значит, на аукционе был. – с улыбкой поддразнивала Лиза.

-Да какой там аукцион! У них все барахло такое старое, так зачисто символическую цену, чтоб за собой его не тащить, да и так все копейка!

«Ах, ты какой деловитый!» – подумала Лиза, но вслух сказала.

-И то правда! – и потом добавила. – Когда переезжать думаешь?

-На следующей неделе приедет сестра, там и обговорим.

-Значит сестра?

Он удивленно посмотрел на неё.

А ты думала кто?

Девушка не ответила и, встав из-за стола, вышла в сени, и оттуда, заглянув в дверь, крикнула.

-Я пошла стирать, если у тебя что-то срочное, состирну так и быть! Помой посуду!

Он остался в полном недоумении: «Вот и поговорили с ней, построй мирные отношения. Вечно она задирает нос, ну и мне поделом. Сам-то я её в штыки встретил, постоянно передергивал и обижал». На этом он успокоился, хотя тревожное предчувствие не раз приходило к нему в течение дня.

К вечеру он снова протопил баньку, напарился. Баню он любил. Это не то, что ванна в городской квартире у матери.

Наступил черед Лизы. Баню она горячую терпеть не могла и вернувшись скоро с возмущением заметила.

-Натопил аж дышать нечем, – плюхнулась в старое кресло, вытянув ноги.

-Ну, ты бы дверь открыла, – ответил Андрей.

-Для кого? – прищурила глаза девушка. Он был так ошарашен, что даже вскочил со стула.

-Ты чего, Лиз. У меня даже в мыслях не было ничего такого!

-Так уж и не было. А вчера у тебя аж руки затряслись, забыл разве…– она хотела продолжить свою подготовленную тираду, но он оборвал её.

-Ну ты дрянь, я думал, что чистая!..– она не дала договорить, встала перед ним подбоченись.

-А вот рожу ребенка и всем скажу, что он твой. И придется тебе жениться на такой дряни, как я!

Она повернулась к нему спиной и хотела уйти, но он преградил ей дорогу, повернул её к себе лицом и презрительным взглядом оглядел сверху донизу.

-Не сомневаюсь, что у тебя было предостаточно претендентов!

Лиза стряхнула его руки с плеч и с отвращением прошипела.

-Ты им никогда не станешь, потому что я ненавижу таких как ты. Тебе давно пора отсюда убраться.

Посыпались взаимные обвинения. Андрей в бешенстве стал собирать вещи и поспешно кидать в чемоданы. Девушка села на кровать и заплакала, но не от обиды, а от собственной глупости, укоряя себя.

«Зачем я затеяла этот скандал, да еще на ночь глядя. Куда он пойдет сейчас». – ей стало жалко Андрея. – «Ну и выяснила его отношение к себе? И что теперь? Он думает, что я настоящая, а я выходит стерва. Это я должна убраться отсюда, а не он. Я должна вернуть его», – мелькнула мысль в голове.

Соскочив с кровати, босая и раздетая она выскочила во двор.

-Андрей, вернись, пожалуйста!– она старалась перекричать непрекращающийся дождь.

Андрей подходил уже к воротам, когда Лиза подскочила к нему и стала дергать за рукав.

-Ну, прости меня, пожалуйста.

Он оттолкнул её. Поскользнувшись, она упала в высокую грязную траву и. сев на корточки, громко заплакала, дрожа от холода. А он даже не обернулся.

Вдруг двор осветили фары, подъехала машина.

Андрей отпрянул от ворот, подскочил к Лизе и рывком поднял её.

-Заткнись хоть на время. –прорычал он. –Иди согрейся в бане и помойся, а то вывозилась вся. – он подтолкнул её вперед и вышел за ворота.

Лиза зашла в баню. Её всю трясло. Она налила воды в таз и уже хотела раздеться, но услышала осторожный стук.

– Я не раздета, можешь войти.

Он не медля вошел и оглядел её.

-Лиз, ты извини меня. Я не хотел. Сейчас мне надо ехать в город. Гавриленко заехал за мной. Его жена рожает. Мы с тобой завтра поговорим, и не будем ругаться. Ты закройся в своей комнате и ложись спать. Ладно. –он говорил намеренно вкрадчиво и ласково, чтобы успокоить Лизу. Не дай Бог, чего она может с собой сотворить. Дождавшись, пока она ответит ему, Андрей исчез в темноте ночи.

Было уже давно за полночь, когда Андрей с Гавриленко выехали из города. Последний был взбудоражен и весел. Как ни как сын родился. Он весело посвистывал несмотря на промозглую погоду и проливной дождь. Андрей устало прикрыл глаза, раздумывая о своем.

– Спишь что ли, Андрюха?

-Да нет, подремлю малость.

-Поспи, поспи, скоро приедем, – приободрил его счастливый отец.

Да не спалось Андрею. Мысли одна за другой роились в его голове. Он ругал себя, но никак не мог понять, в чем он виноват перед девушкой.

«Надо было съехать как только она появилась и отдать ей сразу этот чертов дом» – но его дурь сделала свое черное дело. Все хотелось отомстить Лизке за обиды бабушки.– «Ой, дурак! Ему от этого-то чего. Теперь не поправишь ничего. Хоть у неё характер вздорный, но хозяйка что надо. Кто бы знал, что они жили три месяца, как дружная семейка. Осмеяли бы».

Его мысли прервал водитель.

-О, еще одинокий ночной путник. Вот не сидится дома.

Андрей не обратил внимание на его высказывание и промолчал. Вскоре приехали. Водитель подвез его к дому и присвистнул.

-Ого, братец, да ты свет забыл выключить!

Андрей поспешно выскочил из машины и, почуяв неладное, побежал в дом, махнув на прощание водителю.

В доме царил полный беспорядок. Ящики комода выдвинуты, шифоньер открыт настежь.

-Лизка! – закричал он оглушительно и вдруг вспомнил про одинокого путника.

Распахнув настежь все двери, Андрей кинулся вслед за Лизой.

Он бежал без остановки, тяжело дыша, спотыкался в темноте, пока что-то не замаячило впереди. Потом остановился, наклонился вперед, уперевшись руками в колени, чтобы раздышаться. Точка медленно удалялась. Немного передохнув, он снова побежал.

-Лиза! – закричал он, что было мочи. Она обернулась и остановилась. Сделала еще несколько шагов, бросила чемоданы и побежала навстречу. Он раскрыл ей свои объятия, прижимая к себе.

-Ты нужна мне, нужна такая, какая есть и твой ребенок. Я буду любить его.

Лиза прижалась щекой к его мокрому лицу и прошептала.

-У меня не было никого, кроме тебя.

-Дурочка, у тебя еще и меня не было…

Светало. Дождь внезапно прекратился. Они шли, держась за руки навстречу утреннему рассвету.

Иллюзия любви

Солнечные дни из последних сил боролись с приближением зимы. Казалось, она никогда не наступит, хотя календарный день доказывал, что на дворе декабрь. Скованная земля небольшим морозом, едва припорошена снегом.

Ивановна и Дашка. В кастрюлях все кипело, булькало, жарилось. Муж Нины Александр с радостью носился по магазинам, не забывая о горячительных напитках. Как-никак они ждали дорогого гостя, сына Олега. Правда, родным отпрыском он ему не являлся, но с гордостью носил его фамилию Вахромеев. Парень окончил военное училище и был уже в чине младшего лейтенанта. Холостяцкая комната общежития, стала парню постоянным домом. А там где-то далеко в прошлом остались мать, отчим, десятилетняя сестра Майка и семилетний Ромка. Он не частым был гостем дома, и поэтому хотелось остаток отпуска в несколько дней провести с родными.

С утра Дашка сбегала в училище и отпросилась на неделю, якобы ухаживать за больной матерью, уезжает домой. К ней прониклись уважением и с легкостью отпустили. Угрызения совести её не мучили, кому будет плохо от её вранья, да и учиться на повара совсем не сложно. Она часто готовила на всю большую семью потому как была старшей, и все равно отчим был вечно недоволен, чтобы она не делала. Нянчилась с братишкой и младшими сестрами, все одно как бельмо на глазу. А здесь свобода. Родной дядька и тетка не гнобят, даже приодели, правда, в ношенные переделанные теткины платья, но все равно обновка. Конечно, в общаге вольней, дядя Саша беспокоился, чтобы Дашка рано не заневестилась. «Ну и ну, у них в училище не одного пацана. Да ладно, здесь тоже не плохо».

Быстренько вернувшись домой, она молниеносно прибрала квартиру, при этом злобно ворчала.

-Нашли прислугу. Дома гребла, теперь здесь убирай.

То и дело поглядывала на портрет своего сводного брата Олега, который понятия не имел о её существовании. Прихорашиваясь перед зеркалом, она прислушивалась к шагам на лестнице. Потом откупорила початую бутылку и как воришка, озираясь, отхлебнула из горлышка.

-Ух, ты! – она восторженно понюхала терпкий аромат вина. Содержимое горячей волной растеклось по венам,– Ещё чуть-чуть, для смелости, – поднесла она бутылку ко рту.

-Бухаешь?

Олег оглядел незнакомку. Высокая круглолицая девушка с пышной светловолосой шевелюрой.

От неожиданности дернулась и спрятала бутылку за спину.

-Привет! Ты кто? – взял он из её рук вино и взглянул на этикетку, – Губа не дура!

Дашка растерялась и замямлила.

-Я дяди Саши племянница. Живу с ними, – понимая, что перед ней мужчина, совсем не мальчик, предмет её воздыхания. Между тем от выпитого вина девушка расслабилась, смущение исчезло. А язык сам по себе развязался.

-Да, да, припоминаю, – окунаясь в далекое детство, поездка в деревню, где в доме сновали три или четыре крошечных малышки, одна меньше другой. Их головки белые пушистые, как одуванчики, мелькали на фоне черноволосого паренька.

***

Шумные вечерние семейные посиделки закончились прогулкой. Мужчины курили на лестнице, тетя Нина делала уроки с детьми, а Дашка торопливо мыла посуду, чтобы потом составить компанию Олегу. Она размышляла о теплых отношениях в этой семье, невольно сравнивая дядьку со своим отчимом, который даже через сто лет будет её ненавидеть. «Пельмешка!» – с любовью называл её дядя Саша, брат матери. С благодарностью к нему на глазах навернулись слезы.

***

Мороз крепчал. Шел пушистый снег, переходящий в легкий буранчик. В свете фонарей он казался Дашке причудливым и волшебным. Она висела у него на руке, настойчиво теребила за рукав, заглядывая в лицо и в который раз просила рассказать Олега о море. Говорить с ним, держать за руку, нахлынувшее счастье ошеломили её. Как будто в ней проснулись природные инстинкты, неведомые ныне сделали её старше. Она жалась к нему, словно, хотела согреться.

-Что, стряпуха, замерзла? – шутливо обнял он её, окунувшись в воспоминания о Крымских каникулах, обреченно понимая, что короткий роман с загорелой пышногрудой крымчанкой Аней закончился, но так хотелось продолжения. Хохлушка никогда не поменяет теплое море на холодные зимы пусть даже с любимым человеком. Его наверняка вскоре заменит другой. Под натиском влюбленной девушки, обескураженный от её смелых речей он сдался и поцеловал Дашку. Но она не испугалась и как будто растаяла в его объятьях.

Вернулись они далеко за полночь. Пошушукавшись, тихо прошмыгнули в большую комнату. Он устроился на диване, а Дашка юркнула в кровать к сестренке. Лицо её пылало от поцелуев и мысли теснились в голове, сосредоточившись в одной точке.

-Люблю, люблю, люблю! – её губы нашептывали магические слова. Она крепко обняла Майку, как будто её любовь предназначалась только девочке.

***

Утро начиналось похожее на все предыдущие. С шумом, нытьем Ромки. Только гость с удовольствием нежился в постели, наблюдая за суматохой, подложив руки за голову. Когда захлопнулась входная дверь, все стихло, и он решил поваляться ещё и незаметно уснул. Вскоре его разбудило чье-то прикосновение. Перед ним склонилось улыбающееся Дашкино лицо светившееся радостью. Холодные ладони скользили по плечам. Олег, не раздумывая, схватил её в охапку и привлек к себе. Короткая мысль пронеслась в голове: «Что это всё не правильно. Не хорошо». Но он быстро подавил её. Подчиняясь ни разуму, а телу.

***

В тишине тикали часы. За окном опустился вечерний сумрак. День пролетел, как короткий миг. Олег поспешно оделся и прошептал на ходу.

-Пойду, проветрюсь.

Девушка ухватилась за его руку и, ластясь, потянулась к нему.

-Сейчас родители придут. Приведи себя в порядок, – буркнул он, снимая её руки с груди, потом нехотя чмокнул в висок, и торопливо вышел за дверь.

Надув губки девушка взяла расческу и взглянула на себя в зеркало. Поправляя растрепанные волосы, ухмыльнулась, ища перемены. Восторженное лицо, припухшие губы, блеск глаз выдавали её с головой. Счастье, словно, выпячивалось наружу.

Открыв форточки, Дашка включила телевизор и занялась уборкой. За этим занятием её и застал дядя Саша.

-Что радостная такая. Пятерку что ли получила? – спросил он. Племянница смутилась и, увернувшись от ответа, ушла на кухню.

-А Олег где? – донесся веселый голос дядьки.

-Не знаю. Я его не застала, – соврала она.

***

Мысли о Даше давили на сознание. Олег вдруг отчетливо осознал, что совершил что-то постыдное по отношению к ней. Он растянул рамки дозволенного, не встречая препятствий, коря и ругая себя за несдержанность к податливой, юной ласковой соблазнительнице.

Вздыхая холодный воздух, Олег поспешил на вокзал, чтобы купить билет на завтрашний поезд. Сбежать – поступок, конечно не достойный, подлый, на время сотрет переживания, и может быть, может быть прокатит…

С тяжелым сердцем он возвращался на службу, оставляя расстроенных родителей и разочарованную девушку.

***

Минул декабрь. Улицы светилась разноцветными огнями. Ни какая стужа не могла удержать в домах ребятню. В предчувствии праздника город дышал ароматом елок и мандаринов. Из форточек стелился запах домашней выпечки.

Дашка надеялась, что новогодние дни она проведет со своей новой семьей. Но тетка отчетливо, но деликатно дала понять, что дочери пора навестить своих родных. Дядька дал денег на дорогу и на гостинцы племяшкам, щедро отвалив кругленькую сумму. В душе закипела обида, ей дом родной, как кость в горле. Чувствуя себя обиженной и брошенной, она подавила в себе не прошеные слезы. Даже Олег накануне звонил и тот, даже не упомянул её в разговоре с матерью, как будто её не было вовсе. А она так ждала, что он приедет. Её терзали воспоминания, и тоска заполняла душу. Олег словно украл частицу её и увез с собой. Но сны её были по-прежнему волшебными и счастливые, а мечты далекими и несбыточными.

Новогодняя толчея на вокзале сбивала её с толку. Неожиданно возникла шальная идея. Она захватила её полностью и девушка, отважившись, купила билет в незнакомый город. Её находчивость вселяла надежду на встречу, перед глазами мелькали счастливые картинки, а колеса стучали: «тут, тук»,– набирая скорость, унося девушку в новый неведомый мир.

***

Город встретил её неприветливо, доказывая, что у него нет до неё никакого дела, выплевывая не многочисленных пассажиров из больших дверей на улицу, чтобы пустить новых, заполняя галдящей толпой небольшое пространство вокзала. Дашка растерянно постояла на остановке и, поразмыслив, не раздумывая, села в такси. Накануне она прибиралась в ящике стола в спальне, и наткнулась на адрес Олега. Не имея его, девушка скрепя сердцем, отправилась бы домой. А теперь спустя сутки она уже здесь. Внезапно страх подкатил к горлу. Вдруг его не окажется в городе. Слезы застилали глаза. Оказаться на улице зимой, плохая перспектива. Противный холодок проник в душу, выхолаживая её.

***

Расплатившись с таксистом, Дашка вышла у крыльца общежития. В окнах горел свет, маня своим теплом. Осторожно ступая по заснеженной лестнице, замирая, юная путешественница открыла входную дверь. На неё дыхнул знакомый общагский запах.

-Вы к кому? – остановила её пожилая вахтерша.

-К Вахромееву Олегу Викторовичу, – отчеканила Дашка.

-Кем приходитесь военнослужащему?

-Сестрой! Документы показать? – дерзко ответила девушка, понимая, что правда в этот раз на её стороне.

-Нет его, на службе! – она бросили ключи на стол и добавила, – Комната «202». Просьба соблюдать тишину.

***

Оглядев комнату, Дашка облегченно села на диван. Холостяцкое маленькое жилище без признаков женского присутствия. Скромная обстановка. Сердце девушки запело в предвкушении счастья. Она закружилась по комнате, как в раннем детстве тихонько напевая. Услышав шаги в коридоре, присела на край дивана, напрягаясь как струна. Что-то подсказывало ей, что все может пойти не так как хотелось бы. Нахлынувшее волнение отрезвило её, пытаясь отмахнуться от навязчивых мыслей. Она старалась найти себе оправдание, не находя нужных слов.

-Да ладно! Скажу сюрприз и брошусь в его объятья. Не станет же он меня отталкивать, – думала она вслух.

Спустя час Дашка, как нашкодивший ребенок, сидела, сложив руки на коленях, и плакала, шмыгая носом. А Олег совсем, непохожий на влюбленного мужчину, распекал незваную гостью. «И он был прав», – осознавала она.

-И как тебе вообще в голову пришло притащиться сюда. Или твоя левая нога не знает, что делает правая. Где деньги взяла? Украла?

-Нет. Дядька дал на гостинцы сестрам, – мямлила Дашка.

-Ты понимаешь все это не правильно, не разумно. Между нами огромная разница в возрасте. «Да не люблю я тебя, не люблю», – хотелось закричать ему, но он сдержался. Схватив её за плечи, поднял с дивана и затряс, как тряпичную куклу.

-Завтра ты уедешь домой в деревню, где тебе и следовало быть и забудь, что было между нами.

Одевшись, он ушел, громко хлопнув дверью, а через час вернулся с билетом на утренний поезд.

Сомнения разрывали его: «Конечно, это грубо и жестоко. Но ведь она тоже ворвалась в его размеренную жизнь, нарушив его планы. Хотя как сказать, не далее как месяц назад, он поддался искушению позорному и низменному. А она приняла это за любовь.

***

Дашка вернулась домой разбитая и подавленная. От остановки автобуса к заснеженной деревне вела узкая тропинка. Село как будто спряталось в глубине соснового леса. Только валящий из труб, указывал, что там кипит жизнь. Селяне с покупками спешили в теплые дома, не обращая внимание на приезжую. Мороз крепчал, и девушка ускорила шаг. Переступив порог дома, она словно окунулась в звенящую атмосферу. Заметив сестру, девчонки радостно обступили её. В доме стало еще шумнее.

-Тихо. Уймитесь, а то сейчас отец зайдет со двора, всем достанется на орехи!_ мать торопливо обняла дочь и поцеловала в висок, – Сейчас ужинать будем. Девки, собирайте на стол.

Девчата тихо шептались за столом. Гостья молчала. Неожиданно на кухню ввалился братишка.

-Даша приехала! – радостно закричал он, бросаясь к сестре, и повис у нее на плечах. Отец бросил на неё колючий взгляд, словно пригвоздил к месту. Даша кисло улыбалась.

-Пойдем в клуб, – наперебой стали её упрашивать сестры. Она растерянно посмотрела на отчима, потом на мать будто спрашивала разрешения.

-Иди уже. Не кобенься перед девчатами. Будешь здесь торчать как заноза в пятке. Цаца городская, – со злостью гаркнул отчим. Девушка поежилась. Грусть застряла болью в груди. Она так вымоталась, что совсем никуда не хотелось идти. Под его ворчание сестры убрали со стола и, принарядившись, высыпали на улицу.

Уныло подпирая стенки, она оглядывала танцующих, узнавая юных односельчанок. Танцы напоминали бессмысленную возню. От визга, громкой музыки раскалывалась голова, её мутило, тошнота подкатывалась к горлу. Выйдя на улицу, наклонившись над периллами. Она ртом жадно хватала воздух. «Что со мной не так. В чем я провинилась? Как удалось протянуть семнадцать лет в этой гнетущей обстановке. Надоело пресмыкаться, подстраиваться под этого ублюдка, постоянно унижающего не только её, но и мать. Перед глазами всплыло утраченное радость лицо матери, опущенные уголки губ, беспокойно бегающие глаза. Где то вместилище, что бескорыстно приютит меня. Здесь постылая, в городе лишняя. Олег и тот изгнал её из своего сердца, вытеснил как бесполезную вещь. Никогда, никогда не выйду замуж. Не буду рожать детей, чтобы никто не помыкал мною, не плевал в след». Слезы её лились, застывая на лице мелким бисером, очищая сердце. Потом наступило облегчение, пустота охватила все пространство, каждый уголочек в её душе.

-Я никогда, ни под каким предлогом не вернусь домой. Ни возьму, ни рубля, ни копейки из рук отчима, – шептала как заклинание девушка.

***

Шли дни, недели, месяцы. Дашка замкнулась в себе. Несмотря на навалившуюся усталость, она с фанатичной одержимостью строила планы, которые полностью поглотили её. Учеба заняла все свободное время. По этому поводу дядя Саша ворчал, выпроваживая племянницу погулять.

-Ну-ка, поднимайся, оторви задницу от дивана и марш на улицу, а то бледная, как поганка.

В последнее время она сама себе не нравится. На лице веснушки превратились в крупные коричневые пятна, губы припухли, а волосы, некогда привлекательные, приобрели тусклый цвет. Перепад настроения и частое недомогание. Ощущая в себе новые перемены, её осенило.

В больнице врач подтвердил её опасения. В одно мгновение мир рухнул, расколовшись на части. Её, словно кувалдой, стукнули по башке и расплющили в лепешку.

-Поздно, поздно, девонька. Срок большой, – безжалостно звучал в голове голос акушерки.

***

Первые весенние деньки были теплыми. Солнечные лучи пытались заглянуть в окно. Снег на обочинах почернел и подтаивал, образуя маленькие лужицы. От них шел пар, а к вечеру они снова превращались в тонкий пористый лед.

Только Дашку не радовало наступление весны. Она получила свой приговор, пытаясь как можно дальше хранить это в тайне. Ближе к обеду дядька и тетка, собрав детей, ушли в гости.

-Ты тоже не сиди дома. Не кисни, праздник ведь, – пожурил её дядя Саша и, подмигнув, сунул ей украдкой деньги, – На мороженое, – шепнул он ободряюще и поспешил вслед за женой.

Девушка вздохнула и прилегла на диван, устав от домашней суеты. Мысли, как муравьи, копошились в голове. Ну, ничего путного на ум не приходило. Оставалось только плыть по течению. В тишине она задремала. Её разбудил телефонный звонок.

-Алло, – равнодушно сказала Дашка. Где-то издалека она услышала голос Олега

-Дай матери трубку, Дарья.

-Нет их. Они в гости ушли.

-А ты чего дома торчишь? Чего в село не поехала?

-Нельзя мне в деревню. Неприятности у меня, в затруднительном положении я.

-Ну и во что ты вляпалась, голова садовая?

-Между прочим, ты, помниться, тоже принимал участие в этом.

Голос в трубке замолчал. Дашке показалось, что он бросил трубку.

-Кто-то ещё об этом знает?

-Нет! Я что ненормальная каждому на углу рассказывать. Ладно, пока. Я передам, что ты звонил, – глухо произнесла она.

-Дарья, постой. Вот что, ты пока тяни время, доучивайся образование все равно надо получить, а потом я приеду и заберу тебя. А когда заметят, вали все на меня. Раньше июня я не смогу приехать, потерпи милая, – его голос был обволакивающим и, хотя внутри её все выгорело, надежда как искорка вспыхнула в груди.

«Но до июня три месяца. Скоро она будет толстой и неповоротливой, разве станет он любить такую. По крайней мере, хоть не бросит», – размышляя, Дарья снова устроилась на диване, «Теперь мир вокруг не так страшен. Значит, чувства его не остыли».

***

-Ну и съездил в гости к родителям, – Олег в отчаянии стукнул кулаком по столу. Посуда обиженно зазвенела. Оглядев свое скромное жилище, мысленно представил еще двух обитателей, – Хоть бы гульнул на всю катушку, а то так мимолетное увлечение.

Он злился на себя, на Дашку и все же глубокое чувство вины тяготило и мучило.

***

Весна благоухала ароматами разноцветий. Птицы словно соревновались в своем пении. Дома наполнились духотой майских жарких дней. И хотя солнце село, и легкая тень ночи упала на землю, вечер прохладой не радовал. Где-то высоко в небе загорелись звезды, но город светился яркими огнями и еще не спал. И как будто не собирался уснуть. Людская суета, грохот, звуки проезжающих машин вели свою ночную жизнь.

Дашка нырнула в ванную, чтобы сполоснуться перед сном, и только успела скинуть одежду, в дверь постучала тетка.

-Дашуль, открой на минутку. Я белье из машинки вытащу да развешу на балконе.

Девушка засуетилась.

-Я раздета уже, я быстренько.

Тетка стукнула сердито кулаком.

-Сейчас я ждать тебя буду, некогда мне, белье заберу, и мойся хоть до утра.

Она зыркнула на Дашку и вырвала из рук полотенце, которым та прикрылась.

-Это дяди Саши. Когда уже ты приучишься к порядку.

Замерев на полуслове, вперив взгляд на Дашкин живот, обмерла охнув. Машинально взявшись за сердце, присела на край ванной. Пытаясь одеться, Дашка запуталась в одежде.

-Когда же ты успела, непутевая? Если отчим твой узнает, он же прибьет тебя.

-Стану я ему рассказывать. Ноги там моей не будет. Вот училище закончу и уеду. А что если у нас любовь? – натягивая платье, ответила девушка, пряча под ним округлившийся живот.

-Значит он тебя заберет. Прямо-таки, наверное, рад-радешенек? И кто этот дурачок, что насулил тебе горы золотые, свадьбу, овечка ты бестолковая?

-А это-то зачем? Достаточно того, что мы с ним одну фамилию носим.

-Ах ты дрянь! Ты, что моего сына впутала? – женщина громко всхлипнула.

-Девчата! Что происходит? – миролюбиво спросил дядя Саша. Даша юркнула в комнату и села, замерев на диване, в ожидании бурного скандала. До неё доносились истеричные теткины крики и громкий плач. Потом вроде все стихло, супруги заперлись в ванной и долго шептались. Шепот переместился в спальню.

-Не переживай, – в который раз пытался дядька утешить тетю Нину, – У Дашки гены дурные. Сестра тоже накуролесила, а теперь ирод попался за это и расплачивается. Пусть живут. Мы им препятствие чинить не будем. А если чего не заладится, ребенка себе заберем. Мы ж еще не старые, потянем еще одного и от Ромки одежды осталось прорва. Девка набегается, вернется, не вернется, бог с ней. Раз у них такая любовь!

-Саня, ну какая любовь, иллюзия любви, – простонала тетя Нина.

В эту ночь девушке так и не удалось уснуть. Долго Дашка ворочалась на диване, пытаясь унять тревогу. Потом встала, вытащила белье из машинки и развесила на балконе. За окном поднималась заря, но новое утро не принесло облегчения.