Читать онлайн Снежная сказка для демона бесплатно

Глава 1

Планета людей связана с сотнями чудесных реальностей. И в любой из них может родиться странник по мирам. Но никто не ожидал, что эту способность затейница-судьба подарит Кураи, проклятому ребенку из Шинсенкё, где рядом с людьми живут волшебные создания – ёкаи. Чего только там ни случается…

***

За спиной раздался смешок.

– Ты и вправду надеялся пройти незаметно?

Облачные существа окружили Кураи. Юный демон досадливо поморщился. Ему казалось, что тени – его верные союзники. Где угодно, когда угодно… Даже здесь их немало – в сияющем мирке Соранохана, где цветы вырастают из ветра, а тучи разливаются в моря.

Он спокойно вошел во дворец Небесных Узоров, прячась в тенях, как преступник. Но, оказывается, не обманул здешних обитателей. Кураи никогда раньше таких не видел. Белые, пышные, зыбкие, они казались мягкими и теплыми – облачные волки, лисицы, жабы, птицы, черепахи… Когда один из них – лис с сине-зелеными глазами – стремительно распушил все девять хвостов, Кураи окатило потоком сверкающих брызг. Но они сразу же и высохли.

– Что тебе нужно во дворце Аяками-сама? – яркие глаза облачного зверя блеснули драгоценными камнями. Демон окинул его холодным надменным взглядом.

– Кто ты и почему я должен тебе отвечать?

– Я – облачный лис. Один из хранителей свитков богини Аяками, на которых начертаны узоры судеб. Мое имя Изуми. Можешь не отвечать. Но тогда никуда ты не пройдешь.

Соглашаясь с лисом, большая пухлая птица несколько раз взмахнула крыльями прямо перед носом демона. Из ее перьев повалили снежные хлопья.

Красивое лицо Кураи скривилось. Он ненавидел снег и лед, и глупая птица своей выходкой только усилила его раздражение.

– Что вы, обрывки непонятных облаков, можете понимать в глубоких чувствах, приведших меня сюда?

– Почему же… – Изуми прищурился. – Что-то да понимаем. Хорошо, ты можешь пройти. Я провожу тебя к Аяками-сама.

– Но, Изуми-сан… – попытался возразить один из белых волков.

Лис крутанулся вокруг своей оси, вновь обдавая окружающих мелкими брызгами.

– Не нужно спорить.

Спорить никто и не стал – видимо, Изуми имел вес в этом странном обществе.

И Кураи прошел вглубь дворца Небесных Узоров вслед за лисом. Изуми долго вел его через лабиринт светящихся арок и стен, сложенных из осколков хрустальных звезд. В молчании они пересекали почти пустые помещения. В одном ветерок гонял между стен лепестки вечноцветущей сакуры, в другом звучала ниоткуда тихая мелодия, и под нее медленно танцевали блики света… В третьей из тучек под потолком пролился на головы освежающий дождь.

Наконец лис раздвинул одним из хвостов двери в просторную комнату, где у окна сидела Аяками, по-домашнему облаченная в легкую юкату из яблоневых цветов. Отложив плетение узоров, богиня с тревогой наблюдала, как в небе, окружающем ее дворец, на глазах рождаются темно-серые тучи. И это значит – пришло время испытаний.

Кураи увидел свою любовь так близко… дыхание перехватило, он потрясенно застыл на месте. Круглое лицо Аяками – сама нежность. Тонкие белые пальцы замерли на разноцветных нитях, волосы ниспадают на спину тяжелой темно-синей тучкой…

Юноша очнулся. Чувствуя, как сильнее забилось сердце, он сделал решительный шаг, словно разорвал границу между мирами. Поклонился с изяществом и грацией. Его голос, ровный, глубокий, нарушил хрупкую тишину:

– Приветствую тебя, светлая богиня Аяками! Мое имя Кураи, я вечный странник. Мне довелось видеть многое, чего не измыслит самое яркое воображение. Но сердце пронзил лишь твой образ. С тех пор я не могу спокойно спать. Во мгле моей души ты рождаешь сияние, которого я раньше не знал. – Он послал девушке красноречивый взор, отражавший страсть и тоску. – Аяками, позволь мне стать прочной нитью, самым важным узором в твоей судьбе.

Их взгляды встретились. На мгновение богиня дрогнула – демон был слишком уж хорош. Его кожа – цвета белого лотоса, густые волосы черны как ночь. Темные глаза хранят в себе отблески лунного света и тайны тысячи миров. Опасная и пронзительная красота, и Аяками поспешно отвела взгляд. Наваждение развеялось.

Богиня тепло и чуть печально улыбнулась.

– Я знаю о тебе, Кураи, странник между мирами. Ты предстал передо мной в видении, хотя картина была туманна. Да, я ждала юношу из мира Шинсенкё… но ответ тебя не порадует. Поверь, искреннее признание тронуло мое сердце. Не сердись, я не создана для страстей, и наши миры… слишком различны. Мне доверены узоры судеб и забота о зимнем острове Юкимия, – голос девушки понизился, зашелестел, словно она доверчиво открывала демону важный секрет. – Когда-то, будучи ребенком, я сотворила его… просто так, а потом полюбила всем сердцем. Все его обитатели – дети моей души. Я создаю для них морозные узоры, цветы из снега и фигурки изо льда. Забочусь о том, чтобы зима на Юкимии всегда была снежной, безветренной и яркой. Здесь источник моей силы и радости. Мне не надо другого. Прости, Кураи, но я не могу связать свою судьбу с твоей.

Богиня вновь обратила на юношу взгляд, полный тепла. Ей так хотелось быть услышанной, обрести друга… Но демон не понял ее, не оценил доверия. Его гордость была уязвлена, и боль отказа разлилась в сердце ядом. Может быть, он и попытался бы бороться со своей природой, как уже делал раньше, но рассказ о снежном острове воспламенил давнюю ненависть к зиме.

– Неужели я всего лишь презренная тьма в твоем сиянии? – произнес он язвительно. – Тогда знай – я не смирюсь. Твое плетение обернулись жестокими путами, но я разрублю их острым клинком мести.

С этими словами облик Кураи затуманился. Он отступил и исчез, оставляя за собой призрачный след теней.

«Ты заплатишь за пренебрежение, Аяками. Я разрушу то, что ты горячо любишь и ценишь так высоко – твою Юкимию…»

Глава 2

Кураи обрел жизнь в мире Шинсенкё, в горном краю под названием Язуна, никогда не знавшем зимы. Но и солнце здесь не светит. Мягкое сияние синей луны заливает Язуну. А согревают ее добрые духи гор, ямабико, живым звучанием эха – тысячей отголосков.

Красота хрупка, и властная сила готова сломать ее. Темные жрецы из северных земель обратили жадный взгляд на Язуну. Пожелав расширить владения, воззвали к духам холода – к могущественной юки-онна и ее ледяной свите. Натравили их на край без зимы. Но восстали вольнолюбивые ямабико. Древние голоса слились в единое эхо. Оно пронеслось повсюду, наполнило воздух волнами тепла, растопило снег и лед. Свет луны, синий, как лепестки ириса в ночной росе, сплелся с волшебством горных духов. Усилил звучание их странной песни. Зимние сущности слабели, истаивали, испарялись.

Скоро земля, дрожавшая от схватки сил природы, успокоилась. Но в битве между светом луны и мглой снежных бурь, между несмолкаемым пением эха и завыванием вьюги случился хаотичный стихийный всплеск. И породил новое создание.

Так появился на свет младенец, уязвимый к снегу и льду, но привлекающий тьму. Живое проклятие, вместилище боли самой Язуны. В холодную ночь после битвы простой ремесленник из горной деревни нашел дитя, укутанное тенью. Сострадание оказалось сильнее страха. Семья ремесленника приняла малыша. Люди дали ему имя Кураи и растили как родного сына, учили добру и любви, заботе о других. Юноша вырос, прекрасный, как лунный свет, но с сущностью демона, склонного к разрушению, ярости и лжи. В его душе всегда боролись свет и тьма, жажда близости и страх быть отвергнутым.

Обнаружив, что способен пересекать границы миров, Кураи сразу же этим воспользовался. С семьей расстался с грустью, но и с облегчением – теперь он не причинит им невольно вреда.

Другие миры… их много, все они разные. А Кураи в них – лишь наблюдатель. Незримая тень, печальный зритель чужих жизненных пьес. Но однажды судьба привела его в Облачный мир Соранохана, где юноша увидел прекрасную Аяками – светлую богиню узоров и переплетений. И потерял покой от любви. Он горячо надеялся, что встреча с богиней принесет ему счастье. Что чувство его будет оценено и принято… Увы, но отказ ранил демона куда сильнее, чем он мог предположить. И теперь Кураи переместился на снежный остров Юкимия посреди облачного моря, чтобы найти его слабые стороны и наложить смертоносное проклятье.

Глава 3

Сотни волшебных миров связаны с миром людей… С миром сложностей и противоречий, где в чудеса верят, но нередко отвергают. Стоит им хоть чуть проявиться…

Москва, декабрьский вечер. Кафе-читальня.

Женя Снежина сидела за любимым столиком. Рядом – роман Тургенева. И чашка черного кофе с лимоном. За окном – легкий снегопад. Огни, огни повсюду. Звезд на небе меньше, чем этих огней. А Женя видела сумрак между ними. Воображение рисовало черных птиц, потонувших, пропавших в зимней синей мгле. Вороны… они теперь даже снятся. Почему ее старенький дедушка утверждал, что в их роду были вороны? Люди-птицы, самые настоящие оборотни.

Она, маленькая, смеялась:

– Оборотни все перевелись, дедуль!

Старик с улыбкой целовал ее в голову.

– Не скажи, Женюша.

– Тогда почему я не обращаюсь в птицу?

– У тебя другой дар.

Дар… Она знает лишь один – постоянно, мучительно, горько ошибаться в людях.

Везде елки, блеск, мишура. А ей совсем не хочется думать о празднике. И все равно думается, хоть плачь. Где сейчас ее Юрка? Молодой пианист, большой талант. Уехал на гастроли, оставил ее, тогда казалось – ненадолго. С кем теперь он встретит Новый год? О том, что у него другая, Женя узнала из интернета. Просто так, случайно, прокручивая ленту…

Позвонила. Он долго мялся, потом виновато признался:

– Да… Я не знал, как сказать по телефону. Думал, при встрече… Как-то вылетели из головы все эти соцсети… Прости, Жень, но ничего у нас не получится. Я люблю другую.

Что ж тут поделать… Любит так любит. Сердцу не прикажешь. Женя Снежина порой соответствовала фамилии. Расставаясь, обдавала холодом. Рвать – так сразу. Никаких «побороться за любовь», никаких шансов и новых встреч. Уходя – уходи.

Больно… Почему так больно-то? С другими было иначе. Она и сама рвала с ухажерами, не доводя до чего-то серьезного. И ее бросали. Правда, не изменяли так нагло за спиной.

Та, Юркина новая, ничего… красивая. Миленькая такая блондиночка, золотая девочка и тоже вся в искусстве. Хрупкое кружевное создание. Может, именно такая чудо-пианисту и нужна? А не она, Евгения Снежина, с ее классической средневековой красотой? Спокойная, прохладная. Длинные темные волосы без прически, одета просто – синий пуловер крупной вязки, джинсы и удобные ботинки.

Ни намека на праздничный блеск. Если год заканчивается так, стоит ли ждать чего-то от следующего?

Хорошо, что Юра не любит кафе-читальни. Сейчас бы и это место оказалось отравленным воспоминаниями. А так – дорогой сердцу мирок, в него можно уйти, и тебя не тронут. Полки с книгами тянутся вдоль стен. Свет ламп с витражными абажурами отбрасывает теплые блики на деревянные столики. Чашки с кофе, тарелки с пирожными… Посетителей немного. Они с сумками, большими пакетами. Наверняка во многих подарки.

Как тут не думать о Новом годе?

Попыталась отвлечься на «Дворянское гнездо». Старенькое издание, страницы пожелтели от времени, но в этом особая прелесть. Женя старалась погрузиться в мир старинных усадеб и возвышенных чувств, но мысли упорно возвращались к Юре.

Хочешь не хочешь – все поблекло. Даже этнографический музей, где Женя – младший куратор. Раскладывает экспонаты, как сказочные сокровища, погружает посетителей в древние истории, чувствуя себя хранительницей тайн. Она уже не пригласит Юру на выставку, которую организовала с такой любовью… Не разделит с ним радость. Не увидит, как его глаза загораются от удивления.

И даже впечатлениями от Тургенева поделиться теперь не с кем. Хотя зачем вообще это… Любовь какая-то. Нет ее, любви. Есть комфорт и привычка. Всё.

В кафе-читальне так тихо… Только шорох страниц от соседних столиков и отголоски оживленного шума за окном. Ничто не происходит, минута течет за минутой… А Женя сидит, погруженная в свой горький внутренний мир, где Новый год кажется не праздником, а рубежом, за которым уже не останется ни волшебных тайн, ни надежды, ни смысла…

Глава 4

«Ненавижу снег… Ненавижу лед, отблески солнца на нем – эту лживую красоту. Как Аяками вообще могло прийти в голову сделать свой остров таким… таким отвратительно зимним?»

Таилась ли в его сущности память о появлении на свет через боль и страх земли Язуны? Наверное. Силы мороза делали Кураи уязвимым. Враги… Опасность. Холодная безжизненность. Вот что такое зима! Демон был настороже, все вокруг вызывало отторжение. Все, что Аяками предпочла его любви и преданности…

Между тем картины зимнего острова могли очаровать любого, кроме Кураи. Огромные снежинки падали мягко, неспешно. Кружащие в воздухе духи ловили их, похоже, соревнуясь – кто больше. На яркой синеве над головой переливались разноцветные узоры. Деревянные дома уютно кутались в сугробы, словно в пушистые одеяла. Им ничуть не мешали облачные животные и птицы – те вольготно устроились на изогнутых крышах и наблюдали за жизнью с высоты.

А остров жил вовсю, дышал и искрился, полный веселого движения. Между белыми деревьями и скульптурами из льда люди и ёкаи играли в снежки, танцевали. Покупали рисовые пирожные и чай у уличных торговцев.

Кураи был поражен, выхватывая взглядом знакомые фигуры. Дев юки-онна он помнил по Язуне как пожирательниц жизненной силы – они пили ее из замерзающих жертв. Но здесь эти девушки творили искристые украшения из инея и осыпали прохожих морозной пылью, даря веселье, а не смерть. Снежный монах, известный Кураи как дух, сбивающий людей с пути в зимних бурях, собрал вокруг себя детей и рассказывал им явно что-то увлекательное. А длинноносые краснолицые тэнгу устроили воздушные гонки на потеху публике.

«Как такое возможно?»

Погруженный в задумчивость, демон брел дальше, незримый для многих, кутаясь в тень. Духи весело болтали, до него доносились их голоса.

– Слышали, что уважаемая принцесса-жрица наконец-то согласилась стать женой Юмио-сама? – чирикал один.

– О да! Теперь наш дух весны расцветет еще сильнее, – прогудел второй.

– И весна станет ярче! – добавил нежный женский голос.

– Я видел их вместе… любовь и гармония. Химари-сама прекрасна как никогда.

– Поглощены друг другом – как бы не позабыли о своих обязанностях.

– Не суди о том, что тебя не касается!

– Пусть сплетение их судеб будет ярким и светлым, как снег под солнцем.

«Голова идет кругом», – рассердился Кураи.

Как неуютно среди зимней радости… и как больно, что не можешь ее разделить.

Он невольно остановился. Перед ним возвышался белый храм, украшенный резными узорами. Кураи уже видел похожие во дворце Аяками, считывал в них сложное сочетание гармонии и хаоса. Ничего странного – целые миры имеют в основе узорное плетенье. Не это заставило его застыть на месте. Скульптура. Даже в холодном камне – нежность черт и теплый взгляд. Длинные нити на тонких пальцах… Кажется, Аяками сейчас оживет, сделает шаг навстречу, улыбнется… и вновь отвергнет.

Кураи сжал кулаки – ногти впились в ладони. Что ж… клубок теней, первозданная мгла – его оружие и сила.

«Сначала я уничтожу твое изображение, Аяками… а потом и весь твой лживый остров».

Тени заклубились в самых черных глубинах его души, притягивая обрывки мглы из внешнего мира. Собрались на кончиках пальцев, удлиняясь, превращаясь в живые щупальца. Полные угрозы, потянулись к светлой статуе, обволокли ее… и растаяли. Ничего.

Кураи закусил губу, готовый выплеснуть нарастающий гнев, но не успел.

– Хорошее представление, но вряд ли жители Юкимии оценят по достоинству, – прозвучал над ухом чуть насмешливый голос.

Качнулись пышные облачные хвосты, а потом лис Изуми завис прямо перед демоном, скрестив на груди белые лапы. Сине-зеленые глаза уже знакомо блеснули драгоценными камнями.

– Опять ты… И ты меня видишь, – Кураи был раздосадован.

– Вижу не только я. Но спокойно – для большинства ты незрим, а остальным нет дела до унылого иномирного демона. Они ожидают другого зрелища – куда более привлекательного.

– Откуда ты взялся? – Кураи почему-то не мог всерьез рассердиться на это туманное недоразумение.

– За тобой увязался, как же иначе? Ты же мрачен как тэнгу после попойки. Наверняка задумал месть, коварную… или не очень. Скорее, глупую, раз на Юкимии полагаешься на свои силы.

– Знаешь что, кусок облака…

Лис приложил лапку ко рту.

– Т-с-с… спрячься получше, о повелитель теней, и давай смотреть.

Неподалеку снег взвихрился и рассыпался не только снежинками, но и цветочными лепестками. Из веселой метели, соединившей зиму с весной, появилась юная пара.

Девушка в одеянии жрицы – белое кимоно и красные штаны-юбка хакама – благосклонно взирала на мир большими ясными глазами. Светлые волосы, собранные в высокий пучок, украшала серебристая заколка в форме сложного спирального узора. Похожие узоры поблескивали и на широком поясе оби. Движения девушки были плавны, жесты сдержанны.

– Принцесса Химари, жрица богини Аяками, – шепнул Изуми на ухо демону. – Прекрасна, правда?

Кураи холодно пожал плечами. Нет, эта служительница не могла сравниться со своей богиней.

Юноша рядом с Химари, изящный, почти воздушный, казался с избытком напоенным жизненной силой. Трепетали, как от ветра, широкие рукава его легкого кимоно, на зеленой шелковой ткани играли иллюзорные бабочки. Веточки цветущей сакуры украшали темные волосы, свободно струящиеся по спине.

Это создание, полное движения и свежести, не вызвало у Кураи неприязни – в нем ничего не было от зимы. Вспомнились подслушанные невольно сплетни.

– Это Юмио, дух весны? – спросил он лиса.

– Да, – тот окинул спутника Химари странным взглядом. – Он давно влюблен в принцессу-жрицу и не скрывает своих чувств. Но смотри… сейчас будет интересно.

Жениха и невесту окружила стайка зимних духов, давно ожидавших у храма. Исполнившись решимости, от них отделилась молоденькая юки-онна – хрупкая, с инистыми волосами. Ее голубые глаза просияли невинным восторгом, когда она робко протянула Юмио украшенную коробочку с печеньем.

– Вряд ли девочка по-настоящему влюблена, – тихонько пояснил Изуми. – Думаю, просто выразила всеобщее обожание. Весна на Юкимии очень коротка, это скорее, продолжительный фестиваль, чем смена сезонов. Вот дух весны и привык к тому, что все его превозносят. Но взгляни-ка на принцессу-жрицу…

Юмио, легкий и игривый, ласково улыбался юки-онне, принимая угощение. Он не видел, как нахмурилась Химари, как недовольно поджала губы.

– Любит ли она его? – продолжал лис. Хвосты нервно дернулись, разбрызгивая капли воды. – Непонятно. Но ревнует – это точно. Знаешь, демон… ты сказал, что обрывки облаков ничего не смыслят в чувствах. Это не так. Но лучше бы ты оказался прав.

– Неужели… – Кураи удивился догадке. – Ты увидел во мне свое отражение, девятихвостый?

– Верно. Я понял боль неразделенной любви. Но ты… ты скоро найдешь себе другую, даже не спорь. А вот мне для начала неплохо бы обзавестись телом из плоти… стать настоящим кицунэ, способным принимать человеческий облик.

Мысль о том, что его сердце забудет Аяками ради кого-то еще, показалась Кураи до смешного нелепой. Но он не стал возражать. Тем более, сейчас его интересовало другое.

– Почему ты на меня так смотришь, словно чего-то ожидаешь?

– Мы связаны сильнее, чем ты думаешь, Кураи, – серьезно ответил лис. – Поверь… я умею читать узоры судеб. Но здесь не место для подобных бесед. Не хочешь ли выпить чая?

– Все что угодно, лишь бы согреться, – бездумно ответил юноша и поморщился из-за своей нелепой откровенности. Надо ли показывать всем подряд, что холод – его слабость?

На мордочке облачного лиса отразилось подобие улыбки.

– Прекрасно. Тогда иди за мной.

Глава 5

Изуми поплыл по воздуху – вылитое облако! Казалось, вот-вот растворится в небе, и все девять хвостов разольются каплями дождя… Кураи ничего не оставалось, как идти следом. Ему по-прежнему было досадно и тяжело – этот чуждый мир невыносим. Хотя уже проклевывалась заинтересованность. Вдруг и правда что-то получится с новым знакомым?

Вскоре лис сделал мягкий, плавный поворот, выводя Кураи к подернутому льдом озерцу. Среди белизны и хрустальности домик на берегу притягивал взгляд теплотой неярких оттенков.

– «Облачный павильон», – пояснил Изуми, вдруг оказавшись у демона перед носом. – Вот здесь мы с тобой все и обсудим. Хозяин, Ясуо, хорошо меня знает. Конечно, кто на Юкимии не слышал о помощнике богини Аяками из дворца Небесных узоров?

Местечко оказалось не только внешне приятным, но и уютным внутри. Мягкий свет бумажных фонарей отражался на гладких поверхностях низких столиков. Но теней было достаточно, чтобы Кураи, все еще скрываясь, ощущал себя уверенно. Он вдохнул аромат чая и сладкой выпечки, подавив вздох досады. Ему не нужно подкреплять себя едой, но она согревает. Очень хотелось тепла. Что это, если не слабость перед зимой с ее ненавистными холодами?

Ясуо, хозяин чайного домика в ярко-красном кимоно, учтиво поклонился. Кураи сразу понял, что это тэнгу – из тех, что здесь, на Юкимии, как и все, строят из себя добряков. Похож на благообразного старичка, но круглые желтые глаза хитро блестят, а нос слишком длинный даже для таких, как он… В руке Ясуо держал большой веер.

– Добро пожаловать, Изуми-сама, – голос тэнгу походил на гулкое горное эхо. – Что желаете сегодня?

Изуми, парящий высоко над полом, слегка дернул ухом, подплывая ближе:

– Нам нужно уединенное место, Ясуо-сан. Для важного разговора. Мне и моему… другу.

Ясуо поводил туда-сюда глазами. Несколько ёкаев наслаждались чаепитием, ни на что не обращая внимания. А в ближайшем углу слишком уж сгустились тени. Тэнгу понимающе улыбнулся. Веер щелкнул, раскрываясь, и диковинный нос тут же заметно укоротился. Видимо, так Ясуо образно дал понять, что не собирается совать его куда не следует. Даже здесь, на острове Счастливой зимы, как еще называют Юкимию, некоторые дела требуют тайны.

Облачный лис довольно кивнул и продолжил:

– И лучшее угощение… что-нибудь согревающее.

Тэнгу с новым поклоном провел гостей вглубь деревянного домика. В их распоряжении оказалась комната с татами. Посередине стоял низкий столик из полированного кедра. Стены украшали каллиграфические свитки – пожелания мира и гармонии. За окном открывался вид на льдистое озеро, и Кураи предпочел сесть к нему спиной.

Угощение прибыло быстро. И все было горячим: тайяки – выпечка в форме рыбок, блинчики дораяки, рисовые моти и даифуку…

Демон, оставаясь в тени, крепко сжал чашку с зеленым чаем, согревая пальцы. Кровь быстрей побежала по венам, тело стряхивало прикосновения зимы. Впервые за время пребывания здесь он ощутил не горечь и гнев, а любопытство.

Изуми, покрутившись, устроился напротив, поглядывая на чайник с довольным видом.

– Ты пьешь чай? – заинтересовался Кураи.

Лис весело фыркнул.

– Чем я хуже тебя? Тебе ведь тоже не нужно есть и пить, чтобы жить, да? Но лакомиться сладостями… приятно.

От него отделилось маленькое облачко и покрыло одну из рыбок-тайяки. Изуми не спеша подтолкнул его лапкой и отправил в рот.

– Вкус я вполне ощущаю. Не скажешь, глядя на меня, да? Я чувствую и испытываю куда больше, чем кажется на первый взгляд. Наверное, в этом и беда моя.

– Да, я уже понял твою печаль. Принцесса-жрица?

– Не правда ли, это очень глупо? Любоваться ею, не в силах даже принять человеческий облик…

– Глупо? Возможно, любые сильные чувства делают нас глупцами.

Свежая выпечка обжигала, но Кураи ничего не имел против. Наконец-то согревшись, он почувствовал себя куда лучше и, что уж там – уверенней. Знакомство с Изуми обещало приключение, и демон не собирался его упускать.

– Ты что-то уже придумал?

Лис на миг задумался.

– Скажем так… Хочу сам притянуть к себе свою судьбу. А ты… Ты жаждешь отомстить.

– Подслушал мою беседу с богиней?

– Конечно. А почему нет? Слушай, демон. Ты же странник по мирам. Как же ты не понял… Такой мирок, как Юкимия, может уместиться на ладони великих ками! И поэтому его легко опекать и лелеять. Что могут твои тени? Все чуждые затеи – бесполезны. Здесь каждый камень, кустик, любое создание под особой защитой.

Кураи ощутил внутреннюю дрожь, словно опять дохнуло зимой.

– Что… что за защита?

Тут же на белой коже вспыхнул румянец стыда – зачем спрашивать явную глупость? Кто поделится с чужаком такими сведениями? Но, к его удивлению, Изуми охотно ответил:

– Офуда. Свиток. Именно на него юная Аяками когда-то нанесла узоры, придумывая Юкимию. Сама судьба острова Счастливой зимы… и его защитный талисман. Пока свиток цел, богиня словно держит свое творение в нежных пальцах. Ты ничего не сделаешь, Кураи. Твои тени растают словно льдинки под солнцем, когда приходит время Юмио.

Демон опять помрачнел.

– Ты как будто хочешь, чтобы я побыстрее убрался. Но что тогда насчет какой-то связи наших судеб?

Изуми снова отделил от себя облачко, а когда оно впитало немного чая, с удовольствием проглотил.

– Я тебя не гоню, – заявил он деловито. – Я предлагаю сделку.

Кураи не сдержал жеста удивления.

– Сделку?

– Конечно. Иначе к чему все эти разговоры? Во дворце богини Аяками мне довелось взглянуть на призрачные нити. Они тянулись в будущее. Я нашел свою и увидел, что она тесно сплетена с темной… чужой… демонической. Ты появился – и я тебя узнал.

– Та нить была моей? Что все это значит?

Изуми сделал еще глоток чая своеобразным способом. И продолжал, легко, словно говорил о пустяках:

– Можно переписать изначальный свиток Юкимии. Сейчас он сохраняет остров, не позволяя ничего менять в его основе. Ведь если тронуть хоть что-то – изменится все. Одна нить потянет за собой другую. Узорное плетение будет нарушено. Подумай, что может быть больнее для творца, чем видеть, как без спроса переделали его творение? Это ли не жестокая месть, повелитель теней?

– Не называй меня так…

Кураи еще не все понимал, но почему-то стало грустно. Он словно воочию увидел, как поблекла теплая улыбка Аяками. И все-таки спросил:

– В чем твоя выгода? Или вместе с судьбой острова перепишется и твоя собственная?

– Конечно, – спокойно ответил Изуми. – Она давно уже вплелась в узоры Юкимии. И вот мое условие: тот, кто способен изменить творение, должен начать с меня. Я хочу стать настоящим кицунэ. Принять облик юноши настолько привлекательного, чтобы Химари и думать забыла про Юмио.

– Вот оно как… И ты готов предать свою богиню?

Изуми снова громко фыркнул.

– Я устал быть облаком на побегушках. Тоже хочу сразиться за счастье. Видишь ли… Аяками сама виновата. Она запечатала свиток узоров судьбы Юкимии в деревянной шкатулке. И именно нас – меня и Химари – попросила наложить на нее защиту. Мне подвластна вода, а принцесса-жрица – мастер зимних заклятий. Мы соединили наши силы, сковали шкатулку ледяным покровом. Долгие часы творили заклинание… В это время что-то незримое привязало нас друг к другу. Теперь для Химари я близкая душа, собрат по тайне и чарам.

– А тебе захотелось большего…

– Да. Я заглянул в душу этой девушки. Узнал, что она не родилась, как все люди, но появилась вместе с Юкимией. Хотя по ней вроде и не скажешь. Она умна, мила. Обожает играть на кото, любит онигири со сладкой начинкой и холодный зеленый чай. Но под покровом утонченности затаилось предвестие бури.

Кураи ответил обычной своей усмешкой, подавляя что-то неприятное, скрежещущее сердце.

– И не страшно выпустить бурю наружу? Думаешь, сумеешь с ней побороться? В отличие от Юмио…

– Юмио – дитя по сравнению с Химари. И уж, конечно, ее ревность губительна для духа весны. Он слишком долго ее добивался, и теперь радуется, даже не задумавшись, она ли ему предназначена судьбой. А я… мне, вообще-то, все равно. Принцесса-жрица пленила меня. Хочу попробовать надкусить плод, не боясь сломать зубки. Ты поймешь. Ты сам из-за женщины выпускаешь на свободу свои тени.

– Все это звучит убедительно, – Кураи задумчиво разглядывал вдохновенного лиса. – Скажи, ты зачаровал шкатулку – можешь ли снять заклятие и забрать свиток?

– В этом-то все и дело! – оживился Изуми. – Могу, но нужно отвлечь Химари. Хорошенько отвлечь, иначе она почувствует вторжение в наши общие чары. Вот здесь твои тени и помогут. Я мастер не только водных заклятий, но и иллюзий. Поэтому и вижу тебя, когда ты прячешься, – это ведь тоже сродни иллюзии.

– Чего же ты хочешь? – Кураи невольно заинтересовался.

– Совместим наши чары, – весело ответил лис. – И сыграем на ревности Химари. Когда вечер ярче засверкает звездами, они с Юмио отправятся к единственному озеру, которое не замерзает. Это у них теперь как ритуал. Пошлем к ним кое-кого. И если все пройдет удачно, я спокойно заберу свиток.

Глава 6

В это же время в мире людей…

Женя допила последний глоток кофе с лимоном, неторопливо поднялась, вернула книгу на место. Как же не хочется домой! Не потому, что там ее никто не ждет. Переживет как-нибудь. Но… мебель-то не выкинешь. Пианино, на котором Юрка играл классику и старый джаз, мягкий диван с пледом-шотландкой – они вдвоем валялись на нем и смотрели фильмы или просто болтали. Не говоря уже о кровати в маленькой спальне. Им доводилось бывать вместе не так уж часто – его бесконечные репетиции, концерты… Тем сильнее походила на праздник каждая встреча. Тем больнее теперь. Его легкий смех до сих пор эхом отдается в памяти… когда это закончится?

Выйдя из кафе-читальни, Женя направилась в свой этнографический музей. Лучше побыть там, среди частиц прошлого, настолько далекого, что кажется выдумкой, сказкой. А разве не так? Разве крупицы истинной истории не критично малы? Люди так много сочинили, а теперь эти сочинительства преподают в школах и институтах… Всей правды о прошлом не знает никто.

«Никто из людей…» – мелькнула странная мысль.

Музей недалеко – всего несколько кварталов по празднично освещенным улицам. Женя не спеша прошлась по тротуарам, сунув руки поглубже в карманы светлого пальто – забыла перчатки. Холод как будто немного отрезвил. Ей удалось отогнать навязчивые мысли. Бездумно следить за прохожими, автомобилями… За игрой света и цвета, разгонявшей зимний сумрак…

А вот и музей. Женя прошла мимо пожилого охранника, кивнув ему, и направилась в зал. Здесь сейчас так тихо, уютно. Паркет привычно поскрипывает под ногами… Витрины с экспонатами: русские игрушки из соломы, африканские маски, японские веера. Ее собственная экспозиция – «Птица счастья». Самодельные птички со всех концов земли, которых люди создавали на удачу. Поморская «щепная птица», керамические аисты-свистульки из Польши, резные фигурки попугаев из Южной Америки, китайские вышитые фениксы…

Почему-то к птицам у Жени было особое отношение – не из-за рассказов ли дедушки про волшебных воронов? Счастье, удача… Подобная выставка в преддверии Нового года – отличная, казалось бы, затея! А сейчас… все бессмысленно. И дело не в Юрке. Просто… кому вообще все это нужно? Кто сейчас хоть во что-то верит? Она-то уж точно распрощалась с мыслями о чудесах.

Походила еще немного по залам. Остановилась у витрины с японскими диковинками. Их привезли из экспедиции еще в начале двадцатого века. Внимание привлек шелковый свиток, желтоватый, с ярким, четким, но мрачным изображением карасу-тэнгу. На фоне гор – демон, получеловек-полуптица, с крыльями, когтями и остроклювой головой вороны. Она сама рассказывала посетителям, что этот темный ёкай, злое существо, олицетворяет хаос и разрушение.

Что ж, отличный ответ ее экспозиции, всем этим милым тряпичным голубкам и крылатым талисманам из бисера… Почему-то Женя сильно разозлилась. Как будто сейчас, в эту минуту, карасу-тэнгу готов был взлететь над нарисованными горами, восторжествовав над всем, что ей дорого. Но она же сама только что мысленно повторяла: чудес не бывает, все бессмысленно.

А разве не так? Судьба… ее не изменишь. Ничего не изменишь. Даже этот неприятный свиток. А как бы хотелось!

Изображение дрогнуло. Демон шире расправил черные крылья, медленно окрашиваясь в золотистый, с примесью алого, цвет. Под ним заструилась река, вокруг затрепетали лепестки сакуры. Не было больше карасу-тэнгу, вместо него Хо-о – роскошный японский феникс!

Женя протерла глаза. Все то же самое. На свитке – прекрасная огненная птица. Что это? Галлюцинации? От депрессии уже едет крыша?

Она в смятении отошла от витрины, прошла в другой зал, побродила там, вернулась. В глубине души жалела, что вместо Хо-о – символа гармонии, чистоты и возрождения – вновь увидит сейчас красноглазого человека-ворону.

Но нет… Нет! Феникс никуда не делся. И это была реальность.

Женя поняла, что внутренние силы на исходе. Она покинула музей, побрела к метро, ничего перед собой не видя, едва не наталкиваясь на встречных прохожих. Почему-то не страшно… напротив. Вроде бы и рациональное объяснение созрело. Видимо, в свитке был какой-то секрет, особая техника изображения, с использованием светочувствительных красок. Прошли века – и краска выцвела, проявив скрытый рисунок… Вообще-то объяснение так себе. А внутри все кричало о том, что не утраченный секрет японских художников ей открылся. Чудо произошло.

Глава 7

В «Облачном павильоне» Изуми и Кураи какое-то время молча сидели за чаем. Каждый думал о своем, при этом оба продолжали отдавать дань сладкому угощению. Потом Изуми снова заговорил:

– Знаешь, Кураи, темная нить твоя судьбы, уходя в будущее, свивается в слишком сложный узор. Наверное, сама Аяками не смогла бы прочесть его без ошибок. Я особо и не пытался. Понял лишь кое-что… о чем ты не хочешь слышать.

Демон печально улыбнулся.

– Что я разлюблю Аяками?

– Что ты найдешь любовь в огромном мире. В великом мире, с которым незримо сплетаются сотни, а то и тысячи реальностей.

Такого ответа Кураи не ожидал.

– Мир людей? – удивился он.

– Да. Основа основ, породившая все миры, которые люди называют волшебными.

– Говорят, ему свойственно слишком быстро и сильно меняться. Я был там, в месте, называемом Япония. Именно эта страна связана с моим родным Шинсенкё. Там… странно. Все не так, как у нас. Но я быстро привык. Таков дар странника по мирам – мы понимаем все языки и быстро приспосабливаемся. Язык Японии я ощущал как свой. Но в нем много слов, обозначающих то, что даже представить не могут в наших с тобой реальностях.

– Ты можешь быть очень полезным, Кураи, – заявил вдруг Изуми. – А что, если я тоже умею пересекать грани миров? Не то, чтобы я этим часто занимался…

Демон пожал плечами.

– Ничего удивительного.

– Увы, приходится проявить смирение, – наигранно вздохнул лис. – Я понятия не имею, в каком из миров искать то, что нам нужно. Вернее… того, кто нужен. Помоги мне. Я могу отправиться за пределы. Но… не знаю куда.

– Как это связано с нашим планом?

– Сам подумай, заберем мы свиток, а дальше? Сами-то не перепишем. Нужен тот, кто способен влиять на судьбы. Пересоздать чужое творение.

– Такие создания есть, – черные глаза демона загорелись живым интересом. Он понял, что имеет в виду Изуми. – В других мирах… Мойры… норны? Не то. Они, как и Аяками, плетут свои нити… Постой! Что, если ты ошибся в своих пророчествах насчет меня? И в мире людей я найду не любовь, а того, кто поможет отомстить за разбитое сердце?

– Я видел девушку в твоем плетении, – продолжал упорствовать Изуми.

– Это может быть и девушка!

– Обычная. Не богиня, не великая волшебница.

– Но… – Кураи задумался. Ему очень хотелось, чтобы в своей трактовке пророчества облачного лиса именно он оказался прав! – Потомок бога или могущественного существа?..

Изуми вскочил с места и возбужденно закружился над чайным столиком.

– Ясуо-сан!

Появился тэнгу, весь вид которого выражал саму любезность.

– Принеси нам еще чая. Того самого чая.

– Того самого? Заваренного из цветов лотоса, что цветут на водах незамерзающего озера Канро? – уточнил Ясуо с легким поклоном.

– Именно его, – подтвердил Изуми, бросая нетерпеливые взгляды на демона. – И я расплачусь, как обычно, жемчужиной судьбы.

Тэнгу удалился, но вскоре вернулся. Небольшой глиняный чайник на подносе содержал в себе какую-то тайну, и хозяин чайного домика принялся разливать ее по чашкам.

Аромат был незнаком Кураи. Нотки луговых трав, горных цветов и едва уловимая сладость. Жидкость в чашках переливалась перламутровым сиянием.

– Чай Запределья, – тихо сказал Изуми. – Он приоткрывает завесу между мирами и позволяет получить ответы на вопросы. Выпей.

Кураи не колебался. А что ему терять?

Сделал первый глоток… Приятное тепло и ощущение легкости. Многогранный вкус – сначала капля горечи, потом раскрылась сладость, перешла в чуть уловимую кислинку… Сознание, казалось, растворилось в этом вкусе. Словно сон наяву – обрывки фраз, мелодий, незнакомые человеческие лица…

Внезапно видения стали четче, и демон увидел… темноволосую грустную девушку. Она не отрываясь смотрела на мрачное изображение человеко-птицы. Смотрела так, словно хотела перерисовать взглядом. И… вместо карасу-тэнгу на свитке явился феникс. Девушка, ошеломленная, немного походила по помещению, потому вышла на улицу. Зима. И тут зима! Высокие здания, нарядные елочки в витринах, море огней, надписи на вывесках «С Новым годом!»

Кураи, как странник по мирам, и правда понимал все языки. И этот он понял. И даже узнал.

– Россия, – прошептал демон. – Птица Гамаюн.

Глава 8

Странные ощущения прошли очень быстро, словно и не бывало. Поглядел в окно на другой мир – и вернулся обратно. Даже жаль, было б интересно увидеть больше. Кураи раздосадовано вздохнул. Все слишком запутывалось. Изуми посматривал на него с прежним нетерпением, но демон не спешил рассказывать. Вместо этого спросил:

– Что такое жемчужины судьбы?

– Что? – встрепенулся лис.

– Ты сказал тэнгу, что заплатишь жемчужиной судьбы. Что это? В Шинсенкё такого нет.

– А… это из дворца Небесных узоров. Слезы облаков, благословленные Аяками. Вроде крупных капель застывшей росы. Они не то чтобы меняют судьбу… Скорее, приносят удачу и помогают сделать правильный выбор.

– Мне бы не помешало, – задумчиво отозвался Кураи.

Изуми неодобрительно хмыкнул, распушив облачные хвосты.

– Уже колеблешься?

Демон немного подумал, пожал плечами.

– Нет…

– Ладно-ладно… что ты видел? Ты сказал – птица? Птица…

– Гамаюн, – Кураи стряхнул с себя остатки нерешительности. – В русском Запределье – вещая птица. Таинственное древнее создание. Она не просто предрекает судьбу, но может влиять даже на время, что мало кому дано. Я видел девушку… какой-то большой русский город, и она посреди зимы. Что-то тяготит ее. Она способна изменить чужое творение, но сама пока это не осознает. Птицы… там были птицы. Карасу-тэнгу превратился в Хо-о. Я подумал, что эта девушка может быть потомком птицы Гамаюн. Та иногда принимает человеческий облик, и у нее есть дети.

Изуми слушал с напряженным интересом.

– Ты хорошо осведомлен. Бывал в Русском Запределье?

– Да. Побывал во многих мирах, где мог встретить создание, способное изменить прошлое, обратив время вспять.

Лис дернул ушами.

– Зачем?

– Чтобы не рождаться, – спокойно объяснил Кураи. – Как у вас бы тут сказали, обрезать нить в самом начале. В те дни смутных поисков меня поглотила тоска, не хотелось бороться. Я чужой во всех реальностях. Нигде не могу пустить корни. Но увы. Все, кто обладает властью над судьбой, утверждают, что нельзя играть со временем. И уже зародившуюся жизнь просто так не стереть.

Изуми помолчал, а потом на его хорошенькой белой мордочке появилось на удивление жесткое выражение. Гнев… может быть, злость. Промелькнуло – и пропало.

– А вдруг ты уже рождался раньше? Где-нибудь совсем в другом мире?

– Не думаю. Иногда мне кажется, что после смерти ничего не будет. Не для меня. Растворюсь в тенях – и все закончится. Оно и к лучшему.

– Глупости. Ты мыслишь, страдаешь…

– Этого мало.

Лис повел туда-сюда одним из хвостов.

– У нас считают, что такие, как я, родились от ярких чувств богов, живущих в мире Соранохана. Таких, как Аяками. Но я уверен, что у меня была другая жизнь.

– Почему? – спросил Кураи без особого интереса.

– Смотри.

Хаотичное движение пышного хвоста прекратилось. Он вытянулся, чуть удлинился, и на его кончике засветилась маленькая серебристо-белая сфера.

– Это Хоси-но-Тама… звездная жемчужина, – проговорил Изуми вполголоса. – Ни у кого из облачных созданий такого нет, лишь у меня. В каждом хвосте – по одной. Но нечто подобное есть в других мирах у лисов, которые превращаются в людей. Сам посуди, будь я просто облаком, разве смог бы очароваться принцессой-жрицей? Увы… Я просил Аяками распутать узор моей судьбы, показать истину… или просто переплести иначе, подарив мне тело из плоти и крови. Она ответила так же, как тебе – все эти боги и великие волшебники. Не нужно играть с судьбой.

Теперь Кураи взглянул на него более заинтересованно.

– Ты зол на богиню?

– Да. Аяками ничего не стоило мне помочь. Моя преданность ей была велика, но…

Изуми дернул хвостом, и шарик отделился, становясь полупрозрачным, наполняясь игрой света и теней. В нем явно создавалось что-то необычное, может быть, недоброе. А потом он поплыл светящейся звездой – прямо в руки Кураи. Тот принял маленькую сферу в ладонь, ощущая приятное тепло.

– И зачем?

– Мы собираемся создать иллюзию великой силы, она требует жертвы. Потом я верну… или нет. В любом случае лучше лишусь пары Хоси-но-Тама, чем оставлю все как есть. Твоя задача – дойти в тенях до озера Канро и бросить в него жемчужину, когда подойдут Химари и Юмио.

– Вот так просто?

– Да.

Демон пристально смотрел на шарик. Неужели под этой красотой таится яд иллюзий, способный отравить души? Впрочем, что ему за дело…

– Хорошо, я это сделаю.

– Тогда, думаю, нам пора.

Изуми расплатился, и они вышли из чайного домика под вечернее небо. На темной синеве медленно проступали причудливые узоры невиданных созвездий.

– Здесь недалеко. Островок наш мал. Пройти напрямик через сосновую рощу, – Изуми указал лапкой, – и выйдешь к незамерзающему озеру. Химари с женихом подойдут с другой стороны. И… ты знаешь, что делать. Главное, не попадайся им на глаза. Но твои тени непроницаемы даже для жрицы.

Кураи молча кивнул. На душе у него снова стало скверно.

Глава 9

Демон смотрел на небо другого мира. Звезды здесь не казались холодными. Они мерцали в небесных узорах, и самые яркие из них напомнили глаза богини Аяками. Сердце снова болезненно сжалось. Почему с ним происходит все это? Мечется по мирам, не в силах зацепиться хоть за что-то, а когда кажется, что вот-вот свершится чудо, желанное счастье блекнет и вянет.

И все-таки жаль. Чего? Юкимию? Остров все же хорош. Когда Кураи только перенесся сюда, оказался на всхолмье. Картинка открылась красивая. Равнина у подножья синих гор уютно укутана снегом как пухом. Озера, хрустальные от льда. Пар клубится над горячими источниками – такое искушение для него, любящего тепло. Криптомерии, сосны, ели – словно из изумруда и нефрита…

А может, жаль Юмио и Химари? Нет, их судьба ему безразлична.

Перед мысленным взором престал вдруг солидный город из видения. Блестящие елочки, гирлянды, поздравительные вывески… Кураи знал об обычае людей создавать рукотворную красоту к зимним праздникам. Слегка похоже на то, что он созерцает здесь, на острове Счастливой зимы. Этот город… Может быть, Москва? Куда сильнее заинтересовало помещение, где девушка превратила нарисованного демона с крыльями в феникса. Кураи мало успел разглядеть, но там явно полно диковинок. И птицы… В девушке тоже почему-то чувствовалась птица. И припомнилась Гамаюн… Но что именно он видел? Вряд ли это храм.

Демон покопался в своей памяти странника по мирам, представил Японию в мире людей. Ага! Кажется, музей. Девушка как-то связана с ним? Кураи почему-то уловил тогда ее чувства – грусть, одиночество, боль… То, что ощущал сам.

Странно… Лучше вообще перестать об этом думать! Получалось плохо, и Кураи боролся с собой, пока шел по тропе между сосен. Наконец она вывела к берегу незамерзающего озера Канро. Как бы враждебно ни был настроен демон к этому миру, он застыл на месте в созерцании чуда, неподвластного зиме.

Лотосы – белые и нежно-розовые – слегка покачивались на поверхности темной воды, сияющей изнутри. Созвездия вдруг вспыхнули ярче, и хрупкие лепестки вобрали их огонь, засветились, переливаясь перламутром.

В этот миг из-за сосен показались принцесса-жрица и ее жених. Светлые волосы Химари, собранные в строгую прическу, отливали синим, как снег в ночном сумраке. Изящная, утонченная, она казалась все же приземленной рядом с Юмио – тот едва не парил над тропой, и на его губах то и дело проступала чарующая улыбка.

– Мы почти пропустили миг, когда лотосы сливаются со звездами, – мелодично произнесла Химари.

Демон, скользнувший в тенях ближе к парочке, слышал каждое слово.

– Мне не на что жаловаться, – весело отозвался дух весны. – Зрелище воистину прекрасно, и все же уступает блеску в звездных глазах моей принцессы. Цветок, что краше лотоса, теперь всегда со мной.

– Пока еще нет. Хотя мое сердце откликается на эти слова, – мягко ответила Химари. Ее лицо с тонкими чертами приняло мечтательное выражение, но она сдержанно добавила: – Дождемся весны – твоего времени, на которое намечена наша свадьба.

Кураи поморщился – беседа почему-то раздражала. Может, его гложет зависть? Но Изуми прав – жрица не очень-то похожа на счастливую невесту. Или образцово скромна, или слишком горда. А может, просто не любит Юмио?

Раздражение помогло. Демон без раздумий бросил звездную жемчужину в озеро. Она погрузилась беззвучно и почти незаметно, и водная поверхность сразу же вспыхнула серебром. Из глубин поднялась юная юки-онна, белокожая, с инеем в черных волосах. Та самая девушка, что подарила прекрасному духу весны сладости возле храма Аяками. Иллюзия. Но какая совершенная! Окутана легким снежным вихрем, от нее исходит холод.

Паря над озером, снежная дева приблизилась к замершей паре.

– Мичико? – удивился Юмио.

Она медленно кивнула, низко наклоняя голову. Хорошенькое лицо болезненно исказилось, в хрустальном голоске прозвучало отчаяние:

– Юмио-сама! Как я могу жить, зная, что вы принадлежите другой? Лучше смерть – и моя, и ваша! Ведь я снежная дева, чьи поцелуи несут смерть, если она того захочет. А я хочу!

Вот теперь наблюдавший в тенях Кураи почувствовал, что все встает на свои места. Даже на миг забыл, что это существо – иллюзорно, ведь юки-онна и должна быть такой.

А Мичико протянула руки к духу весны:

– Позвольте же мне навсегда слиться с вами, Юмио-сама…

Лицо принцессы Химари подернулось тьмой, глаза засверкали не безмятежными звездами, а пламенем ревности. При этом она испугалась за Юмио, явно не распознавая иллюзию. С тонких белых пальцев сорвалось множество крошечных ледяных стрел, они полетели в Мичико, но не причинили вреда. Юмио же попытался оттолкнуть юки-онну порывом теплого ветра. Он выглядел растерянным и огорченным.

Иллюзия дрогнула. И через миг растворилась, возвращая покой озеру Канро. Химари упала без сил на руки Юмио. Перестаралась с заклинанием? Демон подозревал, что Изуми успел уже выкрасть свиток узоров Юкимии из зачарованной шкатулки, и жрицу ослабила еще и разорванная связь.

Перепуганный жених склонился над Химари, весеннее тепло боролось с охватившей ее тьмой. Наконец принцесса открыла глаза.

– Что это было? Обман? Но зачем? Никогда еще на нашем острове никто не шутил так жестоко.

Юмио нахмурился, помогая невесте встать на ноги.

– Может, кто-то не хочет нашей свадьбы? У меня появился соперник?

Химари слегка отстранилась.

– Я ничего об этом не знаю, – в ее голос вернулась твердость. – Но свадьбы наверняка не хочет Мичико.

– Не думаю, – к духу весны постепенно возвращалась безмятежность. – Это была иллюзия, но не она сама. Мичико бы не стала…

– Как ты можешь быть настолько уверен? Ты хорошо знаком с этой снежной девой?

– Нет… Вовсе нет.

Оба замолчали, а потом Химари, вздохнув, примирительно коснулась руки Юмио.

Они ушли, оставив после себя витавшую в воздухе тревогу. Кураи ощутил угрызения совести, но в то же время и облегчение. Дело сделано, пути назад нет. Осталось дождаться Изуми.

Лис появился довольно скоро и сразу же направился к теням, в которых скрывался Кураи.

– Готово, – произнес он вполголоса. Его зеленые, с оттенком синевы, глаза странно поблескивали. – Это было легко. Никому нет дела до того, что мне понадобилось в храме.

– Где же свиток?

– Я спрятал его в кончике одного из хвостов. Потом покажу. Увы, пришлось проститься с еще одной жемчужиной, превратив ее в точную копию свитка, с такой же аурой. Какое-то время иллюзия продержится, но лучше действовать быстро. Куда теперь?

– В Шинсенкё. А там подумаем, что делать дальше. В разных мирах есть тайные местечки и артефакты – с их помощью можно отыскать любое существо, зная его облик. Я ведь видел ее… нашу птицу. И не забуду.

Это были не просто слова. Кураи почему-то не сомневался, что образ печальной девушки из мира людей запечатлелся в его памяти очень прочно. Может быть, навсегда.

Глава 10

Как много людей в метро в декабрьский вечер. И какие же разные… но Жене их лица казались лишь фоном. Не было желания услышать в существах, замерших в вагоне в ожидании своей остановки, отголоски чувств, надежд, души… Женя понимала: и она – такая же. Одна из оболочек, пустышек в чужих глазах. Разве что какой-нибудь парень оценит внешность… К чему это все? Но не с ней ли только что приключилось нечто странное, необычное? А вдруг кто-то из этих людей тоже так может? Полностью изменить взглядом непонравившееся… а что еще? Да ладно, сколько можно. Наверняка происшествию в музее найдется вполне естественное объяснение. Но почему-то вспомнился дед Андрей, безусловно веривший в чудеса…

Домой, в свою высотку, Женя добралась быстро. Ее квартира на десятом этаже была маленькой, но уютной. Все так привычно: комната в теплых тонах с видом на Москву-реку, мягкий диван, полки с книгами и фигурками птичек… Девушка решительно задернула шторы, отгораживаясь от мира.

Аппетита не было, спать не хотелось. Может быть, почитать перед сном, отвлечься? Но только никакой классики! Вся эта старина убаюкивает, искажает жизнь, представляет ее лучше, чем она есть на самом деле.

Вспомнилось, что коллега Люба сильно увлекается романтическими историями, в том числе происходящими в волшебных мирах. И ей однажды подарила такую книгу со словами: «Ты же любишь всякую магию». Тогда Женялишь вежливо улыбнулась и поблагодарила, не объясняя, что ей нравятся легенды о чудесах, сокрытых в вещах, вроде тех, что хранятся в их музее. Взяла книгу, дома поставила на полку и почти сразу о ней забыла.

А сейчас захотелось почитать что-то именно такое. Почему бы и нет, раз уж все наперекосяк. Девушка уютно устроилась с подружкиным подарком на диване, накинула плед, открыла коробку шоколадных конфет. Книга называлась незамысловато: «Князь и богатырка». События разворачивались в волшебном мире, похожем на Древнюю Русь, и сменяли друг друга с хорошей быстротой. Совсем не скучно. Но вот главные герои… Они воевали с волхвами и чудищами, выясняли отношения, пытались что-то друг другу доказать. Никак не хотели признаться в любви… и страшно раздражали. Глупая раскрасавица-воительница, хватавшаяся за меч из-за любой ерунды. Гордый князь, типичный герой-любовник. Антагонист тоже не лучше, зато его помощник… Женя легко и быстро прониклась темным чародеем с ледяным взглядом и скрытой болью в сердце. Он связался со злом, строил из себя плохого парня, но оставался в душе уязвимым и одиноким. Может, и она сама такая же? Внешне непробиваемая, а внутри полна сомнений и обид?

Так что помощник главного злодея вытянул книгу, и Женя, забыв о позднем времени, читала дальше. Пока не дошла до неожиданной сцены. Ее любимца-чародея, преданного антагонистом, казнили перед лицом князя. По ложному обвинению, несправедливо. А главные герои только радовались… Девушка была потрясена и раздосадована. Она раздраженно отложила книгу. Почему-то вновь подумала о себе. Об обмане, предательстве… А этот персонаж… Одинокий и сломленный. Давно так не проникалась героями книг, и тут вдруг такое. Он этого не заслужил. Ох… вот бы изменить сюжет, переписать судьбу чародея…

Расстроенная Женя пошла на кухню заварить кофе. Кофе на ночь? Кто так делает? Она. Да, и ей все равно, правильно это или нет. Вскоре вернулась к дивану с чашкой, полной горячего ароматного напитка. Надо же дочитать, чем там дело кончилось. Со вздохом открыла страницу, на которой остановилась… и не поверила глазам. Сюжет изменился!

С изумлением Женя читала и перечитывала сцену побега чародея из темницы и его размышления о необходимости начать новую жизнь. Пролистала книгу на несколько страниц назад, затем вперед. Нет никакой казни!

Она вновь встала с дивана, прошлась по комнате, протерла глаза. Вернулась к книге. Дочитала до конца. Чародей оставался жив-здоров, с надеждой на искупление.

Что происходит? Она сошла с ума?

Почему-то вспомнилось невпопад:

«Есть такие люди… живут и не знают, что в них течет кровь волшебников из Запределья».

Так дед Андрей, что ли, говорил? Да, точно. Женя тогда еще даже в школу не ходила. И этот разговор давным-давно потонул где-то в недосягаемых глубинах памяти. Так почему сейчас этот омут вдруг всколыхнулся, предлагая заглянуть в детство? Она, маленькая, дедушке поверила… даже спросила:

«А как можно узнать?»

Дед ответил:

«Часто дар сам раскрывается. Но не всегда. Бывает, что человек настолько сторонится всего странного, необычного, что дар в нем спит и даже не думает просыпаться. А иногда и сами предки-волшебники могут как бы… заблокировать, что ли? Когда дар слишком опасен, и с непривычки можно дел наворотить…»

Опасен… Опасен?!

Свиток с новоявленным фениксом… изменившийся сюжет книги… и вот эти слова деда Андрея, давным-давно позабытые. Точно ли бы такой разговор? Да, без сомнения. Звенья одной цепи? И все дело в ней, Женьке?

Она схватила телефон, поискала «Князя и богатырку» в сетевых библиотеках. Нашла! А вот и нужный эпизод… Волхв благополучно сбегает из темницы. С ума сойти… но не могло ей же почудиться… ни в музее, ни сейчас. Заглянула в комментарии. Оказывается, волхв не только ей полюбился. Одна из читательниц восхищалась им и благодарила за то, что ему дали шанс. Ответ автора изумил Женю: «Честно говоря, я сначала хотела его убить. Даже уже описала казнь. Но потом решила спасти… как будто кто-то извне заставил, за ниточку дернул».

И Женя снова упрямо повторила про себя, что такого не бывает. Допустим, можно воздействовать на кого-то даже через расстояние. Колдовство? Пусть. Но не через время же! Не из настоящего в прошлое.

«Время не подвластно даже волшебникам…»

Опять дед?

«Но есть и среди них особенные. И вот они-то могут, хотя и очень осторожно, изменить что-то даже в прошлом».

«Откуда ты все это знаешь, дедушка?»

«А ты не догадываешься, вороненок?»

– Сейчас уже догадываюсь, – вслух проговорила Женя, решительно выключая телефон. – Но даже если и так, дед Андрей, какой от этого толк? Ты уже где-то ином мире, тебе все, наверное, открыто. А мне еще тут мучиться невесть сколько. Странности, волшебство, воздействие на реальность… да какая разница, когда никому нет дела, что бы я ни натворила? Всем все равно. Хотя, наверное, я все же просто заболела… мерещится всякое. Спать пойду.

Сон на этот раз не успокоил, только хуже стало. Девушка ворочалась в кровати, часто просыпалась. Ей казалось, что ее кто-то ищет… зовет. Даже мелькнуло на миг странное лицо – молодое, прекрасное, но мрачное. Чувственные губы без улыбки, яркие азиатские глаза… А потом потонуло в тенях. Проснувшись, Женя мимолетно вспомнила этого юношу, но тут же выкинула из головы. Мало ли что снится… Схватила телефон. Время подходящее, чтобы позвонить Люсе.

– А я твою книжку прочитала, – объявила после приветствия и парочки пустых фраз. – Ну ту, про богатырку.

– А-а-а, – удивленно протянула подруга. – И как тебе?

– Неплохо. Интересно. Мне темный волхв очень понравился.

– Да, нормальный. Но мне больше всех нравится князь!

– Погоди… а ты разве не рада, что волхв… – Женя разволновалась. Вот сейчас Люся что-то скажет о казни, и…

– Нет, ну хорошо, конечно, что он сбежал. Может, и за ум возьмется.

Так…

Поговорили еще о книге, но Женя думала теперь уже о другом.

– Слушай, Люсь, странный вопрос, но… У нас в музее шелковый свиток, который из экспедиции Макарова… помнишь, что там изображено?

– Ну ты даешь! Ты-то лучше меня должна знать. Хо-о, японский феникс.

***

Ощущая легкую головную боль после тревожной ночи и новых открытий, Женя решила прогуляться. Она тепло оделась, натянула перчатки, накрутила шарф на шею и вышла из дома.

Утро выдалось ясным, морозным. Москва просыпалась под тонким слоем свежего снега. Женя шла к парку, он всего-то в паре кварталов от ее дома. Широкие аллеи, мемориалы и редкие в это время года прохожие. Тихий, с видом на реку, – идеальное место для размышлений.

Впрочем, о чем ей еще думать? Она все равно ничего не понимает. Но хотя бы Юрка перестал постоянно лезть в голову. Зато вспоминается дед – и это намного лучше!

Что он ей говорил тогда, много лет назад? Рассказывал сказки о птицах-людях. О Гамаюн, мудрейшей провидице из Запределья. Вот она-то как раз и умеет изменять реальность… даже в прошлом. Сейчас, когда мороз холодил щеки, а накинутая на мир белизна ощущалась такой свежей, нежной, нетронутой, стало как-то легче. И даже о возможном даре подумалось вдруг с ноткой веселья. Рассказы дедушки вспомнились настолько четко, словно к ним нарисовали иллюстрации палочкой на ровном снежном полотне.

«Обернувшись девицей, птица Гамаюн встречалась с изначальным Ветром. Родила от него Царя-Ворона. У нее много потомков среди людей, и мы с тобой – из их числа. Но ты не можешь в птицу превращаться, Женечка, у тебя другой дар…»

Женя грустно улыбнулась. Она бы предпочла оборачиваться вороном. Улетела бы сейчас куда-нибудь за тридевять земель… Но если все это правда? Если ей передался дар самой птицы Гамаюн? Что угодно можно изменить? Или только созданное кем-то другим? Когда очень-очень захочется?

А вот идет парень навстречу, легко одет для зимы. Женя невольно встретилась с ним взглядом. И что это он так хитренько на нее смотрит? Словно мысли читает… Может, тоже потомок волшебников? А что… красавчик, стройный, кудри черные, острый взгляд, нос с горбинкой – чем не ворон?

Она усмехнулась. «Обернись вороном», – мысленно попросила его из какого-то нелепого и необъяснимого озорства.

Незнакомец вдруг взял и подмигнул. Женя застыла на месте. А потом… Тело парня дрогнуло, подернулось дымкой. Миг, и вместо него – ворон. Очень крупный, с блестящим черным оперением и хитрым блеском в глазах. Ворон каркнул, будто сказал что-то