Читать онлайн Тень прошлой любви бесплатно

Глава 1

Анна.

Ночь снова пробудила во мне голод. В темноте кухни лишь тускло светил экран планшета, открытый на очередной любовный роман. Я сидела на подоконнике, укутавшись в плед, и читала очередной любовный роман. Откровенные сцены пробуждали во мне похоть. Закрыв глаза, я полностью погрузилась в роль главной героини.

В моём воображении Серкан схватил меня за волосы, страстно кусая шею, ласкал мой клитор. Он готовился ворваться в меня, но продолжал играть на моих нервах.

Моя рука сама потянулась в трусики. Сердце начало бешено колотиться, а между ног выступила влага. В голове пронеслась мысль: «Готова». Схватив заранее приготовленную косметичку, я одним рывком открыла её и достала свой маленький секрет – вибратор.

Одним нажатием кнопки он ожил. Недолго думая, я впустила его в своё раскалённое тело. Внутри меня «мальчик» делал свою работу, и я начала тихонько стонать.

В мире грёз Серкан властно бросил меня на кровать.

– Раздвинь ноги, – строго приказал мой повелитель, развязывая галстук. – Я хочу смотреть на тебя. Видеть то, что принадлежит мне.

Пальцы переключили вибратор на вторую скорость, а рука интенсивнее заработала. В фантазии он схватил меня за бедро и притянул к себе.

– Можно и не смачивать, – с усмешкой произнёс он и, дёрнув, насадил меня на себя. Он брал меня жёстко и властно, доводя до оргазма.

Буквы в книге поплыли. Откинув планшет в сторону, я полностью отдалась утехам. Переключила на третью скорость и зажала рот рукой, чтобы не закричать. Дыхание сбилось, я не могла сосредоточиться, будто душа на время покинула тело. Волна тепла и успокоения накрыла с головы до ног. Я замерла, желая лишь насладиться этим мигом.

Спустя некоторое время я вышла на балкон и закурила. «Ну вот, Аня. Дожила. Ублажаешь себя под покровом ночи, пока твой муж…» Мне всего двадцать один год, а жизнь уже затягивает на дно, и никто не подаст руку помощи. А я ведь мечтала о другом. Сама виновата. Теперь принц на белом коне будет оставаться лишь в книгах и снах.

С детства я обожала читать. Сначала сказки, потом классику, а в юности – любовные романы. С каждой книгой я верила в истинную любовь. Верила, что мужчина может отдать жизнь за возлюбленную, что можно пройти все преграды бок о бок. Теперь же я горько улыбнулась – жизнь показала мне иную сторону.

В семнадцать я встретила Рому. Тот день запомнился навсегда. Шёл проливной дождь, и мне пришлось, вместо любимого парка, пряталась с книгой в кафе. В углу, за столиком у декоративного дерева, я погрузилась в чтение, не замечая ничего вокруг, пока ко мне не подошёл мужчина.

– Прошу прощения, – вежливо сказал он. – Можно присесть? Свободных мест нет, а мне бы просто согреться и выпить кофе.

Я осмотрелась – кафе и правда было забито.

– Конечно, присаживайтесь, – кивнула я, указывая на стул, и снова уткнулась в книгу.

– «Падая за тобой», – прочёл он вслух название. – Интересно?

Стало ясно,читать не удастся. Я отложила книгу.

– Очень. Про любовь.

– Все женщины любят такие книги. А они вас чем-то мотивируют?

– Конечно. Каждая хочет, чтобы её мужчина был хоть немного похож на героя из романа, – я засмущалась. Зачем я это сказала?

– А меня Роман зовут, – он протянул руку для рукопожатия.

– Анна, – улыбнулась я в ответ.

Мы проговорили ещё немного. Я узнала, что ему двадцать семь и он автослесарь. Рассказала о себе честно – что учусь в выпускном классе. Странно, но это его не смутило. Я оставила ему свой номер, сама не зная почему, и ушла.

Весь день я думала о нём. В голове крутились странные, пьянящие мысли. Я, перечитавшая романов, уже представляла его в главной роли. Помню эти первые чувства – волнение, «бабочки» в животе, уносящие мысли в запретные фантазии.

Вечером телефон зазвонил. Неизвестный номер. Сердце замерло. Я знала, кто это. Дрожащими руками я ответила.

– Привет, красавица. Не спишь ещё?

Так и начались наши тайные отношения. Я не рассказывала родителям о возлюбленном. Разница в десять лет – не то, о чём мечтает мать для своего ребёнка.

Вместо чтения я теперь летела в парк, окрылённая ожиданием встречи. Мир казался идеальным. Рома дарил цветы, сорванные с клумбы, но мне было неважно – дороже было его внимание. Мы часами гуляли или просто сидели на лавочке, молча любуясь друг другом.

Через неделю он пригласил меня к себе. Атмосфера была продуманной: свечи, вино, музыка… От бокала вина и нежных поцелуев голова пошла кругом. В тот вечер я впервые занялась сексом. Боли я почти не почувствовала, лишь красное пятно на простыне и лёгкое жжение дали понять – я стала женщиной.

Наша история длилась три месяца. Встречи для секса проходили у него. Из поз у нас было только две: миссионер и оральный секс – разумеется, с моей стороны. О других позах из книг мы даже не пробовали, а мне так хотелось. Но я боялась сказать, боялась разрушить идиллию, которой, как оказалось, и не было.

Я стала ловить себя на мысли: а бывает ли у меня оргазм? Нет ярких вспышек, темноты в глазах, растекающегося тепла, спазмов. Лишь небольшое удовлетворение. «Наверное, авторы всё это придумывают», – думала я с горькой усмешкой.

Одним утром я почувствовала головокружение и тошноту. Я прекрасно понимала, что это может быть. Но мы же предохранялись презервативами! Риска нет. Однако на душе было неспокойно. Когда у меня были последние месячные? Боже, два месяца назад.

Дрожащими руками я полезла в интернет. И вот что я вижу: презервативы защищают на 98%. Шанс остаётся – 2%. От этой мысли стало только хуже. Нужно поговорить с Ромой и купить тест.

После занятий я помчала к нему. Он вышел из душа в халате, с влажными волосами. Он был готов к «любовным играм».

– Моя девочка, я так скучал! Его руки потянулись к моей талии,губы ласкали шею. —Иди в душ, – он прижался ко мне, давая почувствовать эрекцию. – Я больше не могу терпеть.

– Рома, подожди, – я убрала его руки и отступила. – Нам надо поговорить.

– Не может подождать?

– Нет. Срочно.

Мы прошли на кухню.

– Ну, говори, что случилось.

Я не знала, как лучше произнести правду, которая была в моей голове. Как он себя поведёт? Обрадуется новости или нет? Я знала одно: тянуть больше не было времени.

– Возможно, я беременна.

Рома остолбенел. Он сидел неподвижно минуты две, перебирая мысли.

– Ты можешь что-нибудь сказать? – робко спросила я.

Он вдруг ударил кулаком по столу, вскочил и подошёл к окну.

– Как такое возможно? – прошипел он в ярости. – Мы предохранялись! С чего ты взяла?

Моё прозрение было мгновенным. Он либо так же напуган, либо… никакой любви не было, а я была всего лишь игрушкой.

– У меня задержка два месяца, – тихо сказала я, опуская голову. – Головокружение, тошнит, грудь болит…

– Это невозможно!

– Презервативы эффективны на 98%! – оправдания лились с губ, будто я была виновата.

Рома резко оказался рядом, грубо схватил меня за подбородок, заставив вскрикнуть от боли, и повернул моё лицо к себе.

– И чего ты теперь от меня хочешь?

В его глазах читались ярость и злость.Это был не мой добрый принц. Это был незнакомый, чужой человек. Во мне поселился страх.

– Нужно сделать тест. Тогда точно узнаем. Голос предательски дрожал,по щеке скатилась слеза.

– Почему до сих пор не сделала? – закричал он.

– Мне страшно покупать его в аптеке! – закричала я в ответ. Слезы душили, началась истерика. Страх и ужас атаковали меня. Мир, еще вчера казавшийся страницей из моего романа, вдруг порвался на куски, как дешёвая бумага. Я сидела на его кухне, и от былой сказки не осталось ничего, только горький вкус пепла и громкий звук лопнувшей иллюзии. Боже, что я скажу маме? Она убьет меня!

– Ладно, не реви! – он сдался. – Схожу, куплю тест.

Дальше – как в тумане. Я рыдала на кухне, а он, одеваясь, материл меня на чём свет стоит. Я слышала, как он звонил кому-то:

– Мишка, ты в аптеке? Отлично. Я подскочу.

Его не было минут тридцать. Вернувшись, он швырнул коробку на стол.

– Иди, делай.

Я прочитала инструкцию и сделала всё по правилам. Через пятнадцать минут на тесте проступили две полоски. Всё. Это конец. Я беременна. Что делать дальше – понятия не имею.

Мои размышления прервал стук в дверь.

– Долго еще тебя ждать?

Я вышла из ванной. Молча протянула тест Роме и, с диким криком, разрыдалась, сползая по стене на пол.

Глава 2

– Я не совсем уверен, что это мой ребёнок, – Рома швырнул мне тест на беременность.

– Ты что такое говоришь? Это твой ребёнок! – в истерике кричала я.

Он ринулся ко мне, впился пальцами в руку так, что хрустнули кости, и рывком швырнул меня на ноги. Его руки, словно стальные клещи, сдавили мои плечи, и я почувствовала, как по коже поползли багровые синяки. Его дыхание, горячее и злое, обжигало лицо.

– Нет, дорогая. Этого выродка ты мне не навесишь. Да, я согласен, я был у тебя первым, но откуда я могу знать, что кроме меня у тебя никого не было? Мы с тобой предохранялись. А вот где ты таскалась и с кем – это ещё надо проверить. Скажи, так сильно понравилось кувыркаться в постели, что пошла по мужикам?

Я была в ужасе. Вот истинное лицо моего "Ромео". Где были мои глаза раньше? Почему я свято верила в нашу любовь? Вот оно как в жизни бывает. Ладно, где-то мы совершили ошибку, всякое бывает, но выход из этой ситуации мы должны найти вместе, а не я одна.

У Ромы зазвонил телефон.

– Да. Миша, что тебе надо? – кричал в трубку благоверный.

Миша – старый друг Ромы. Работает фармацевтом в аптеке. Это ему он звонил, чтобы приобрести тест на беременность. Скорее всего, у Ромы включилась громкая связь, так как я отчётливо слышала голос собеседника в трубке.

– Ну что, Ромка, подтвердился тест? – со смехом говорил друг.

– Да. Две полоски.

– Слышишь, друг, я же тебя предупреждал, что те презервативы, что мы списывали, они бракованные, не прошли аттестацию. А ты с жадностью их все забрал. Ну вот тебе и результат.

– Да пошёл ты! – дико крикнул Рома, швыряя телефон об стену. Звон стекла разнёсся по тихой кухне.

Воцарилась мёртвая тишина. Тиканье часов на стене звучало как удары молота. Я подняла на него глаза. Он стоял, тяжело дыша, его взгляд метался по комнате, не в силах встретиться с моим. Он был пойман. Он знал.

– Бракованные… – прошептала я, и само это слово показалось мне отвратительным. – Ты… ты знал?

Вместо ответа он с силой ударил кулаком по столу.

– Мало ли что он там болтает! – зарычал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности, только злоба и страх. – Это ничего не меняет! Ты поняла? Ни-че-го!

Я сидела на краю дивана в гостиной, сгорбившись, будто стараясь стать меньше, незаметнее. Мама метала молнии глазами, папа смотрел в пол, тяжело вздыхая. Мою новость приняли так, как я и боялась – тихим ужасом и сдержанным взрывом. Это и так понятно. Несовершенная дочь беременна неизвестно от кого. Мама в ярости хотела бежать в полицию и писать заявление, но мудрость моего отца её остановила.

– Не спеши, – говорил он, – давай поговорим с парнем. Зачем губить ему жизнь? Мы же совсем ничего о нём не знаем. Может, это любовь. Надо хоть с ним познакомиться.

– Да какая там любовь, – пречитала мама, – у них разница в десять лет. Разве не понятно, что он просто использовал нашу дочь? Он даже не пришёл к нам домой рассказать о случившемся, а просто отправил Аню одну. И ты мне после этого хочешь сказать, что он её любит?

Тем не менее знакомство с Ромой состоялось. Ну как знакомство, это, наверное, громко сказано. Я привела маму в квартиру, где мы проводили встречи. Она настояла быть одна, так как знала, что мягкий характер отца сейчас не поможет.

– Ну здравствуй, зять, – прозвучал ледяной, отточенный голос мамы, едва Рома приоткрыл дверь. Его лицо сперва выразило привычную наглость, но, увидев её, мгновенно обмякло. Он отступил на шаг, и мама, не дожидаясь приглашения, вошла в квартиру, сняв пальто и с видом хозяйки повесив его на вешалку. Её движения были чёткими и спокойными. Она вела его на кухню, как полицейский ведёт задержанного.

– Я не буду спрашивать глупые вещи о ваших отношениях, – начала беседу мама, – Мы с тобой взрослые люди, знаем, как это происходит. Но ваши встречи принесли за собой последствия. Ну что? Как проблему решать будем?

Рома стоял, не двигаясь.

– Я могу оплатить аборт.

– Нет. У моей дочери это первая беременность, и прерывать её мы не будем, так как это может повлиять на дальнейшую бездетную жизнь дочери.

– И что вы хотите этим сказать?

– Через три месяца Аня заканчивает школу. Вы поженитесь. Ты примешь этого ребёнка и будешь хорошо относиться к своей семье. Или, в противном случае, ближайшие лет пять, а может, даже и больше ты проведёшь за решёткой, так как моя дочь несовершеннолетняя. Ну а там как уже преподнести, обоюдно это было или насилие, а ты сам знаешь, как в тюрьме относятся к насильникам. Так что посмотрим, сможешь ли ты досидеть свой срок до конца.

Рома хотел что-то возразить, но мама подняла руку перед собой, давая понять, чтобы он замолчал.

– Не надо мне рассказывать о том, что это не твой ребёнок. Я уже слышала. Так вот. Хочешь, мы дождёмся, пока Аня родит, сделаем тест ДНК, но тогда мы поступим по первому сценарию. После этого теста ты сядешь в тюрьму. Решай, это твой ребёнок или мы ждём тест ДНК.

Деваться ему было некуда. Через три месяца мы молча, как два врага, заключившие перемирие, расписались в ЗАГСе. Без друзей, без белого платья, без улыбок. Так начался мой брак. Не со слов любви, а с тихого щелчка печати в паспорте. А потом родилась Ксюша – единственный свет в этом царстве отчуждения.Семейная жизнь, конечно, у нас не сложилась. Отец нашего семейства постоянно был чем-то недоволен. То ребёнок достал плакать по ночам, то я приготовила невкусный ужин. Но вот последние упрёки меня совсем выбивают из себя. Видите ли, я перестала его возбуждать как женщина, поэтому наша интимная жизнь перестала существовать. Я знаю, что у Ромы на стороне появилась очередная молоденькая пассия, хоть он, конечно, пытался это скрыть, но у него получалось это очень плохо. Могу сказать, что урок он усвоил с моей истории, теперь у него не школьницы, а студентки, которым исполнилось за восемнадцать.

Я стояла на холодном балконе и докуривала бычок от сигареты. Едкий дым щипал глаза, но это ощущение было хоть каким-то чувством, кроме вечного онемения. "Такой жизни ты для себя хотела, Аня? – стучало в висках. Ублажать себя под покровом ночи, потому что больше некому? В кого ты превратилась?"

Я окинула взглядом себя саму – через запылённое стекло балконной двери увидела свое отражение. Распущенные волосы, давно не видевшие краски и ножниц. Поношенный, растянутый домашний халат. Я и правда стала серой, невзрачной тенью. Тенью той девчонки, которая когда-то верила в любовь.

Только и делаю, что убираю, стираю, глажу, готовлю еду, хожу за продуктами, вожусь с ребёнком. А ведь я… я даже не помню, когда последний раз покупала себе что-то просто потому, что это красивое. Не необходимое, не по акции, а красивое. В парикмахерской последний раз была перед выпускным. Вся моя жизнь уместилась в стенах этой убогой однушки и детской поликлиники.

Я получила свой урок. Жестокий, выжигающий душу. «Учиться на ошибках» – звучало так по-школьному, пока ошибка не стала звать его папой.

Нет. Стоять на этом балконе и медленно тлеть – это не выход. Это смерть при жизни. Ксюша пошла в садик.Значит, у меня есть пять полных дней. Пять дней, чтобы перестать быть жертвой. Пять дней, чтобы самой обеспечить себя и своего ребёнка. Чтобы однажды хлопнуть дверью этой квартиры-тюрьмы и никогда не оглядываться.У нас в России шестьдесят процентов первых браков несчастливы. Значит, я не одна в этой яме. Значит, выбраться можно.Решено. Завтра же начну искать работу. Любую. Лишь бы она стала моим первым шагом из этого ада.

Утром по обычному сценарию я приготовила завтрак. Ещё с ночи вынашивала план, как мне завести разговор о том, что я выхожу на работу. Сердце колотилось – не от страха, а от злости, что мне приходится это обсуждать, как будто я прошу разрешения на свободу.

– Доброе утро, – Рома зашёл на кухню, шумно уселся за стол, даже не глянув в мою сторону.

– Как спалось? – непринуждённо начала я разговор, сжимая в кармане халата кулаки. Буду постепенно переходить к сути.

– Как обычно. Спал без задних ног. Так умаялся на работе, чтобы семью прокормить, – пробурчал он, уткнувшись в телефон.

Вот она, моя ниточка. Лови момент, Аня.

– Конечно, понимаю, как тебе тяжело, – сказала я, ставя перед ним тарелку с яичницей так, что она чуть звякнула о столешницу. – Я тут подумала… Может, мне устроиться на работу?

Рома медленно поднял на меня взгляд, пережёвывая. В его глазах читалось не удивление, а мгновенный расчёт.

– А что тут такого? – я не выдержала и, как вошедшее в привычку, начала оправдываться. – Ксюша пошла в садик. Поэтому у меня появилось свободное время. Устроюсь на работу на пятидневку. Будем говорить честно, денег нам не хватает. Да и вообще, восемьдесят процентов семей в нашей стране работают оба родителя.

Он отложил телефон, тяжело вздохнул, сделав вид, что обдумывает.

– Да я как-то не запрещаю, – развёл он руками, и по его тону было ясно, что он уже всё для себя решил. – Хочешь, иди работай. Чего дома сидеть? И мне легче будет семью тащить.

У меня ёкнуло внутри от облегчения, но оно длилось ровно секунду.

– Давай только договоримся сразу, – его голос стал твёрдым, деловым. – Твоя работа не должна мешать моему привычному графику. Ты работаешь в свободное время. Ребёнок и дом также остаются на тебе. А то я знаю вас, женщин. Пойдёшь на работу – и дом запустишь. Ужин чтоб был вовремя.

От его слов по телу поползла ледяная волна. Не благодарность, не поддержка. Сделка. Ещё и условия ставит, не мешать ему с «привычным графиком». А я-то прекрасно знала этот график: после работы – в бар с мужиками или к очередной студентке, на которую не надо тратиться, а только получать «по полной программе». Мог бы хоть ради приличия сделать вид, что предложение о работе – не лучший вариант, что он мужчина и может прокормить семью сам. Но нет. Не прошло и двух минут, как он с радостью скинул с себя часть финансовой ответственности. Вот она, наша «дикая любовь». Договор аренды с правом эксплуатации.

– Хорошо, – тихо сказала я, разворачиваясь к раковине, чтобы он не увидел дрожь в руках и презрение на лице. – Как скажешь.

Глава 3

Вернувшись после садика, я сбросила куртку на стул и принялась листать свежую газету, купленную по дороге. Полосы пестрели вакансиями, но каждая вторая требовала диплом, которого у меня не было. Я чёркала карандашом офисные предложения с чувством лёгкой досады. График работы на пятидневку мне точно не заполучить без высшего образования.

Были и другие виды работ: продавцы, кассиры в супермаркет, официантки в кафе с графиком «два через два». Но и это не подходило – Ксюшу надо забирать из садика, а Рома этого делать точно не станет, чтобы не потревожить свой «привычный график». В итоге круг сузился до «уборщиц» и «дворников». Нет, я ещё не настолько опустилась, чтобы мести улицы в двадцать с небольшим. Хотя…

Мысль о высшем образовании мелькнула и погасла, словно искра – красиво, но неосуществимо. Слишком дорого. Взгляд скользнул по газетной полосе и вдруг зацепился за строчки: «Курсы маникюра. Трудоустройство». Сердце ёкнуло – наконец-то луч надежды в этом беспросветном списке.

Пальцы сами набрали номер.

– «Стиль», добрый день! – в трубке прозвучал сахарный голос. – Чем могу помочь?

– Здравствуйте, меня зовут Анна. Я по поводу курсов из газеты… Маникюр, трудоустройство… Это актуально?

– Абсолютно! – девушка щебетала, словно сорока. – Обучаем, выдаём сертификат, помогаем с устройством. Правда, курсы платные.

В груди что-то упало и разбилось. Конечно, платные. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– А если я вначале пройду курсы, а потом отработаю? – выдохнула я, уже почти зная ответ.

– Увы, нет, – голос на другом конце мгновенно стал сухим и казённым. – Только предоплата.

Я молча положила трубку. Ещё одна дверь захлопнулась. Ещё один тупик. «Ничего, Аня, – прошептала я себе. – Ты только начала искать. Всё ещё впереди».

Я уже собиралась выбросить газету, как заметила на первой полосе жирный заголовок: «НОЧНОЙ КЛУБ "СПЕКТР" НАБИРАЕТ ПЕРСОНАЛ». Официантки, охранники… Ночной клуб. Казалось бы, совсем не моё.

От безысходности заварила чай, размышляя, что ещё можно сделать. Может, взять кредит? Кто мне его даст? В банке попросят справку о доходах, а брать мне её негде. Просить у Ромы? Он и так еле вытягивает. Остаются родители. Папа добрый, точно согласится одолжить. Но мама… У нас с ней непростые отношения. Она сломалась, когда я осеклась со своей «любовью». Её слова до сих пор звонят в ушах: «Сама выбрала – сама и расхлёбывай». Так она меня до сих пор наказывает или пытается научить выкарабкиваться самостоятельно – я уже и сама не знаю.

Ладно, делать нечего. Попробую позвонить в клуб. Может, всё-таки есть работа и днём. За спрос не бьют.

– Добрый день. Клуб "СПЕКТР". Чем могу помочь?

– Я по поводу вакансии официантки, – выдавила я.

Девушка на том конце была немногословна и деловита:

– График в основном ночной: пятница, суббота плюс одна смена в неделю по договорённости. Зарплата – проценты с бара и кухни, чаевые ваши. Если интересно, приходите сегодня в три на собеседование. Адрес скину. Извините, занята.

В трубке загудели гудки. Я даже опомниться не успела. Ночные смены… Не идеально. Но смс с адресом уже пришло. Что ж, хоть на пару месяцев… Заработаю на курсы – и сбегу. Потом с курсов – на высшее образование. Осталось лишь уговорить родителей посидеть с Ксюшей в выходные. Кажется, другого выхода у меня просто нет.

Точность – вежливость королей, и я, хоть и не королева, всегда старалась быть пунктуальной. Ровно в три я уже стояла перед массивными дверьми клуба «СПЕКТР», чувствуя себя букашкой на пороге чужого, слишком глянцевого мира. Днём заведение напоминало уснувшего хищника – грозного, но безмолвного. Никакой охраны, лишь моё отражение в затемнённом стекле: испуганные глаза, простая куртка, давно не крашеные волосы, собранные в хвост.

Пришлось сдаться и набрать номер из смс.

– «Спектр», слушаю вас, – тот самый знакомый голос, что и утром.

– Добрый день, я Анна… на собеседование, – голос прозвучал тише, чем хотелось. – Я у центрального входа.

– Вижу вас на камере, – без эмоций констатировала она. – Слева арка, там разгрузка. Видите?

– Да, – выдохнула я, сжимая телефон.

– Заходите туда. Прямо, никуда не сворачивая. Справа дверь с вывеской «Персонал». Я вас жду у барной стойки.

Арка действительно вела в другой мир – мир закулисья, где пахло моющими средствами и свежими овощами. Грузчики, громко перекликаясь, перетаскивали ящики с бутылками, звонко бренчавшими при каждом неосторожном движении. Я пробралась мимо, стараясь быть незаметной, и толкнула входную дверь с потёртой табличкой.

И обомлела.

Я ожидала увидеть закопчённую кухню с засаленными стенами. Вместо этого передо мной открылось стерильно-белое, просторное царство из нержавеющей стали и гранита. Бесконечные столешницы сверкали, как хирургические инструменты, массивные холодильники гудели ровным, деловым гулом. Ни пылинки, ни намёка на беспорядок. Даже воздух здесь был другим – чистым, прохладным, пахнущим озоном и свежестью. Это был не цех для готовки, а лаборатория, где каждое движение было выверено, а чистота возведена в культ.

Следующая дверь вывела меня из этого царства порядка прямиком в храм роскоши.

Я замерла на пороге, ослеплённая. Днём, без неонового безумия и толп, «Спектр» был пугающе прекрасен. Гладкий, как зеркало, мраморный пол отражал приглушённый свет софитов. Дорогие кожаные диваны и столики из тёмного дерева стояли в идеальном, почти музейном порядке. Массивная барная стойка из полированного тёмного дерева и хрома сияла, словно только что сошла со страниц журнала. Тишина стояла гулкая, торжественная, нарушаемая лишь ровным гулом кондиционера. Это место дышало холодными, большими деньгами, и каждый его сантиметр напоминал мне, насколько я здесь чужая.

У стойки, как и обещали, стояла она. Девушка в идеально сидящем строгом костюме, с безупречной укладкой и таким же безупречным, отстранённым выражением лица. Она изучала бумаги, и её маникюр с бежевым лаком выглядел так, будто его только что сделали.

Я сделала неуверенный шаг вперёд, и скрип моих подошв по идеальному полу прозвучал как выстрел.

– Простите, – мой голос сорвался на шёпот, словно в библиотеке. – Я… на собеседование.

Девушка за стойкой подняла голову. В этот момент я ощутила широкую пропасть между нами.

Она была воплощение холодной, отточенной гламурности. Идеальные волосы уложено в каре. Макияж, подчёркивающие черты, но не кричащий о себе – только лёгкий шиммер на веках и идеальная стрелка.

Шелковая блузка кремового цвета, ни единой складочки. Тонкая золотая цепочка на шее и такие же серьги-гвоздики. Ее маникюр был безупречным: неброский телесный лак, ни одной сколотой чешуйки. Она пахла дорогим цветочно-древесным парфюмом.

Я же была её полной противоположностью. Выцветшие джинсы, простенькая кофта, которая от частых стирок стала немного пушистой. Мои волосы давно не видели хорошей краски, были собраны в простой хвост, чтобы не мешались. На лице – ни капли макияжа, только усталость под глазами и легкое смущение на щеках. Мои руки, привыкшие к стирке и уборке, слегка шершавой кожей нервно теребили ручку моей дешёвой сумки из искусственной кожи.

Ее профессиональный, сканирующий взгляд скользнул по мне, фиксируя каждую деталь моего не подходящего вида.

– Анна? – произнесла она, сделав несколько шагов в мою сторону. Голос был ровным, вежливым и абсолютно безразличным, словно финал собеседования уже предрешён, и я его заведомо провалила. – Меня зовут Екатерина Сергеевна. Я администратор данного заведения. «Спектр» – клуб элитный, и требования к персоналу у нас соответствующие. Я так понимаю, вы пришли на собеседование на вакансию официантки?

– Да, – неуверенно произнесла я.

– У вас есть опыт работы в подобных заведениях?

– Нет, – еле выдохнула я, чувствуя, как горит лицо.

– Ваше последнее место работы?

– Я… после школы сразу ушла в декрет, поэтому опыта у меня нет, но я очень быстро учусь! – попыталась я вставить хоть что-то в своё оправдание.

Екатерина Сергеевна ещё раз медленно осмотрела меня с ног до головы, и её безразличный взгляд сказал всё за неё.

– Мне очень жаль, но вы нам не подходите.

Я знала это с самого начала. Я была серой мышкой в этом храме роскоши, и это было очевидно.

– У вас случайно нет вакансий в дневную смену? – уже почти машинально спросила я, чувствуя, как последняя надежда тает.

Администратор начала заученный текст вежливого отказа. Я уже почти не слушала, понимая, что этой работы мне не видать. Мой взгляд упал на идеально отполированную поверхность барной стойки, в которой, как в зеркале, отражался второй ярус.

Там, у перил, стояла парочка. Высокий, коротко стриженный парень в джинсах и простой белой футболке, которая подчёркивала его накаченое телосложение. Милая беловолосая девушка целовала его шею, что-то шепча на ухо. Со стороны это выглядело как идиллическая сцена из чужой, счастливой жизни – та самая любовь, о которой я когда-то читала в романах.

Парень нежно положил руку на талию девушке, и они двинулись к лестнице. И в этот момент его взгляд в отражении встретился с моим.

Он замер на месте, словно вкопанный. Его лицо расслабленное и улыбчивое, исказилось гримасой абсолютного, всепоглощающего шока. Он резко отстранился от девушки, его рука бессильно опустилась.

Я испуганно отвела глаза, уставившись в пол, делая вид, что внимательно слушаю Екатерину Сергеевну. Сердце бешено колотилось в груди. Я слышала быстрые, решительные шаги, приближающиеся по мраморному полу.

– Катя, что тут происходит? – раздался новый, низкий и теперь натянутый, как струна, голос.

Я рискнула поднять глаза. Он стоял прямо передо мной, полностью игнорируя администратора и свою спутницу. Его пронзительный взгляд, полный какого-то немого ужаса и невероятной надежды, впился в меня.

– Кто вы? – выдохнул он, и в его голосе звучала не вежливость, а какая-то животная потребность узнать ответ.

Глава 4

Вадим.

Я сидел в кабинете, вглядываясь в отчёт о доходах. Неплохие цифры за месяц. Решение купить ночной клуб определённо сыграло мне на руку. Надо было давно закрыть эти никчёмные магазины одежды и уйти в более прибыльную отрасль. Внезапный стук в дверь отвлёк от дел.

– Привет, котик. Не отвлекаю?

В дверях стояла Света. Длинные ноги, короткая юбка, высокий каблук. Обтягивающая кофта была надета на голое тело, открывая округлость груди и очертания сосков. На лице – лишь лёгкий макияж.

– Зачем пришла? – грубо спросил я, не отрывая глаз от документов. – Я тебя разве звал?

Она вошла, повернула ключ в замке и демонстративно бросила его на полку. Подошла вплотную, взяла мою руку и прижала её к себе между ног.

– Нет, не звал, – прощебетала она игриво. – Но ты два дня не звонил. Решила, что могу пригодиться.

– Был занят. Дела.

Место Светы в моей жизни находилось где-то между домашней зверушкой и содержанкой, но уж точно не любовницей. Я звоню – она является. Всё. Между нами не было ничего, кроме жёсткого секса. Она мастерски делала минет – с этого обычно и начинался наш акт, чтобы хоть как-то меня завести. Потом я просто использовал её для своего удовольствия. Я поднялся из-за стола, нависая над ней.

– На колени, – бросил я приказным тоном.

Усмехнувшись, она медленно опустилась передо мной. Расстегнула ремень, затем ширинку, высвободила мой член. Кончик её языка медленно провёл по нему, прежде чем она взяла его в рот целиком. Из моей груди вырвался стон. Сука. Как же она это делает. Пожалуй, только ради этого я и терпел её рядом. Я вцепился ей в волосы и двинулся навстречу, чувствуя, как она подаётся глубже, и начал задавать ритм, становясь всё жёстче. Она жадно глотала, не отводя с меня взгляда. Достал презерватив из верхнего ящика, одним движением натянул. Она тем временем стянула с себя трусики, ожидая следующего приказа.

– Развернись и обопрись о стол.

Я обычно трахал её сзади. Так было проще не видеть лица. В такие моменты перед глазами всегда вставала она – другая. Та, о ком остались лишь воспоминания. Илона…

Я резко вошёл в Свету. Она застонала от наслаждения. Схватил её за волосы – она выгнулась ещё сильнее, предоставляя себя полностью в моё распоряжение. Я знал, что ей нравится моя жёсткость, и она позволяла мне всё. Я шлёпнул её пару раз по заднице – наказание за самовольный визит. Сама навязалась – вот и получай. Я не останавливался, пока она не рухнула на стол, содрогаясь в конвульсиях и крича от оргазма.

– Молодец, – хрипло похвалил я, шлёпая её по мягкому месту. – Удовлетворила, как всегда. Но если явишься без зова ещё раз – выпорю ремнём.

Достал из партмоне несколько купюр и швырнул на стол.

– Возьми. Купи себе что-нибудь. А теперь уходи. У меня работа.

Света подошла сзади, обняла и принялась целовать шею. Знала, змея, что это мой слабый нерв. От этого простого жеста у меня перехватывало дыхание, и я был готов на всё. Так всегда делала Илона.

– Котик, не сердись. Я просто соскучилась. Ты не приезжал. Мне скучно. Совсем меня забыл.

– Я буду приезжать, когда захочу, – отрезал я, давая понять, кто здесь главный. – Не приезжал – значит, были дела.

– Когда мы увидимся снова?

Я поднял на неё взгляд. Она-то тут ни при чём, просто у меня скверный характер.

– Завтра в клубе встреча с друзьями. У них будут девушки. Можешь прийти. Составишь компанию.

Света обрадовалась – это я понял по её поцелуям.

– Хорошо, дорогой. До завтра. Надену то самое кружевное бельё… чтобы тебе было что срывать.

Она подбежала к двери и кокетливо спросила:

– Может, я всё-таки заслужила, чтобы ты меня проводил?

Я поднялся и направился к выходу. Ладно, так уж и быть. Сегодня она хорошо поработала. Света возилась с замком, который сама же и заперла.

– Вадим, мне нужно в уборную. Подожди, пожалуйста?

– Жду у лестницы, – бросил я уже из корридора.

Я стоял, оперевшись о перила, и ждал девушку, которая меня совершенно не интересовала. Все мысли были лишь об Илоне. Вернее, о призраке прошлой любви, что навсегда поселился в памяти.

Тогда мы были студентами, и это были лучшие годы жизни. Правда, учились в разных институтах. Илона из богатой семьи, избалованная отцом, который не отказывал ей ни в чём. Новый айфон, «Бентли» с личным водителем и обеды не в столовке, а в дорогих ресторанах говорили сами за себя. Она училась на менеджера – для галочки, чтобы потом войти в дело отца.

Но судьба-злодейка распорядилась иначе и в это время на её пути встретился я.

Моя семья – самая обычная, среднестатистическая. Жили не бедно, но и без роскоши. Мать работала педиатром, отца мы потеряли, когда мне было пять. После этого мама так и не вышла замуж – её сердце навсегда осталось с ним. Ещё есть старшая сестра Вика. Она была нашей семейной гордостью: золотая медалистка, поступила на бюджет в мединститут, стала врачом-гинекологом. Окончила его с отличием. Сначала работала в обычной больнице, позже открыла свою клинику – и тут есть моя заслуга. Теперь у неё безупречная репутация.

А кто же был я? Обычный дворовый мальчишка. Постоянно пропадал с друзьями, вечно влипал в какие-то истории. Дома меня за это не ругали – мама лишь вздыхала, что я весь в отца. Признаться, школу я закончил неплохо, но лишь благодаря Вике. Поступил на финансы – мама настояла, надеялась, что высшее образование сделает из меня человека. За что ей спасибо – в жизни пригодилось. Именно в тот период я и встретил её. Мою жизнь. Мою любовь. Мою капризную девочку с запросами, которые мне было не потянуть.

Чтобы маме было легче оплачивать мою учёбу, я подрабатывал в охране. Устроился в агентство, и меня бросали на подмену куда придётся. Как-то на выходных меня закинули на смену в загородный клуб. Там собирались устроить уик-энд местные мажоры. Ехать мне, честно говоря, не хотелось – наслушался рассказов о том, как богатые детки самоутверждаются, заставляя прислуживать себе. Но выбора не было. Работа есть работа. Радовало лишь одно – платили за такие выезды куда щедрее обычного.

Рано утром в субботу нас привезли на объект. По дороге куратор в двух словах объяснил задачу: в клубе есть своя охрана, а мы – скорее, группа поддержки на всякий случай. К полудню, мол, начнут подтягиваться гости. Сначала будут бултыхаться в бассейне, а к вечеру приедет какой-то раскрученный диджей – тогда и начнётся настоящий ад.

Переступив порог клуба, я наконец понял, что такое настоящая роскошь. Длинная кипарисовая аллея вела к главному зданию – белоснежному поместью в колониальном стиле. Вокруг расстилались идеально подстриженные газоны, словно зелёный бархат. У бескрайнего бирюзового бассейна с водопадами официанты в белых кителях бесшумно скользили между шезлонгами, разнося коктейли в хрустальных бокалах. Видимо, первые гости уже прибыли. Воздух здесь был густым и сладким – пахло деньгами, дорогим парфюмом и свободой. Неподалёку от бассейна стоял коттедж. Нам, конечно же, вход туда был воспрещён – по всему было видно, что это VIP-зона для особо важных персон.

Всё пошло по плану. К полудню действительно наехала остальная толпа. Веселье началось. Большинство кучковалось у бассейна, но некоторые разбрелись по полям для гольфа и теннисным кортам. Все наперебой хвастались новыми приобретениями – гаджетами, часами, ключами от машин. В целом, до вечера всё было относительно спокойно.

Но к вечеру основная масса переместилась на танцевальную площадку. По периметру стояли столы, в углу красовалась барная стойка, а рядом – ломившийся от яств фуршетный стол. Диджей выкручивал звук на полную, толпа пьянела, танцевала и отрывалась по полной.

Мой взгляд выхватил в толпе сцену: парень грубо тащил за руку кричащую девушку в тёмный угол за танцполом. Её вопли тонули в рёве музыки. Я рванул на помощь.

– Стас, отпусти! – вырывалась она.

– Думаешь, я буду молча смотреть, как ты со всеми флиртуешь? – злобно рычал он, прижимая её к стене. – Я всё для тебя готов отдать, а ты даже не смотришь в мою сторону!

Он повалил её на землю, срывая с себя футболку.

– Думаешь, это сделает тебя круче? – раздался мой голос у него за спиной. – Девушка сказала – отпусти.

Парень по имени Стас обернулся. Его взгляд был мутным от алкоголя и злости.

– Ты что тут делаешь, придурок? – он хрипло рассмеялся. – Свали, пока цел.

– Я сказал – отпусти её, – я не отступал, сжимая кулаки.

– Ну сам напросился! – он рывком бросился на меня.

Я отпрыгнул влево, и он, промахнувшись, тяжело рухнул на пол. Видимо, выпитое дало о себе знать.

– Ты у меня поплатишься за это! – просипел он, поднимаясь.

Не сказав больше ни слова, он скрылся в толпе. Я обернулся к девушке, ожидая увидеть слёзы или шок.

– С вами всё в порядке? Вы не пострадали?

Ответ поверг меня в ступор. Она смеялась, прикрывая лицо руками.

– Вам плохо? – недоуменно спросил я.

– Вовсе нет! – она опустила руки, и на её лице играла улыбка. – Ты и правда придурок.

– Я не понимаю.

– Это была игра, – она поднялась, отряхивая платье. – Ролевая. Мы так заводим друг друга. Трахаться здесь собирались. Теперь понял?

У меня отвисла челюсть. Мажоры совсем едут крышей. Теперь я ещё и виноват, что помешал их больным фантазиям.

– Прошу прощения, что вмешался, – пробормотал я, разворачиваясь. – Со стороны это выглядело как насилие.

Я уже хотел уйти, как к нам устремилась толпа во главе с охраной и Стасом.

– Вот он! Напал на нас! – завопил тот, сразу перевирая суть.

– Всё было не так! – попытался я объяснить. – Я не так всё понял!

И тут случилось неожиданное. Девушка вышла вперёд и чётко, громко, чтобы слышали все, заявила:

– Стас, хватит врать. Ты действительно пытался надо мной надругаться. Если бы не он, всё могло кончиться плохо. Я готова замять это дело только если мы все сделаем вид, что ничего не было. Иначе подниму записи с камер – и твоим папиным связям тебя не спасти.

Стас побагровел от бешенства, его взгляд перебегал с неё на меня.

– Так и было? – сурово спросил старший охраны.

– Не совсем. Но я не буду это комментировать, – проскрежетал зубами Стас.

– Значит, инцидент исчерпан? – девушка говорила с лёгкой, побеждающей усмешкой.

Толпа стала расходиться. Я направился к своему посту, как вдруг услышал за спиной быстрые шаги на каблуках.

– Эй, постой! Не уходи так быстро!

Я обернулся. Ко мне бежала та самая девушка.

– Вам что-то нужно? – я старался говорить сдержанно, не зная, чего ждать от этой компании.

– Не злись. Я хотела сказать спасибо.

– За что? Я же испортил ваш… вечер.

– Я вот подумала… а вдруг это была бы не игра? Ты не испугался и помог. Спасибо.

– Не за что. Я рад, что помог.

– Меня, кстати, Илона зовут. – Она встала на цыпочки и легонько поцеловала меня в щёку. – Это в знак благодарности.

Глава 5

Я не заметил, как пролетела половина ночи. Мы с Илоной сидели на террасе под звёздным небом, и она рассказывала о себе. Папина дочка, привыкшая получать всё и сразу. Но мне почудилось, что за этой маской скрывается не просто избалованность, а что-то большее, что она сама не хочет признавать.

Она небрежно откинула прядь волос, и в лунном свете обнажилась её утончённая шея. Я, словно вампир, заворожённо следил за пульсацией вены у неё на шее. Её шея сводила меня с ума – мне страстно хотелось прикоснуться к ней губами, ощутить её вкус. От алкоголя она стала раскованнее, и это безумно заводило. Всё во мне рвалось к ней.

– Скажи, я тебе нравлюсь? – внезапно спросила она, глядя прямо в глаза.

Сдерживаться становилось невыносимо. Любой мужчина на моём месте сгорал бы от желания. Молодая, ослепительная девушка, от которой пахло дорогим, пьянящим парфюмом и которая всем видом показывала свою доступность.

Внезапно Илона запрыгнула на меня, обвив ногами.

– Поцелуй меня, – прошептала она умоляюще.

– Нет, – я упёрся, как последний идиот. – Ты пьяна. Утром ты будешь жалеть.

– Ты лишил меня сегодня удовольствия, – заявила она, прижимаясь ко мне. – Теперь ты мне его компенсируешь. Сексом. Готов?

– Нет, – продолжал я стоять на своём, хотя каждая клетка тела рвалась к ней. – Я не уверен, что завтра ты не выставишь меня виноватым, как того Стаса.

Она рассмеялась, ловко вытащила телефон из моего кармана, намеренно задев рукой моё возбуждение.

– Включи видеозапись. Направь на меня, – приказала она.

Я, будто загипнотизированный, подчинился.

– Меня зовут Илона, – чётко проговорила она в камеру, – нахожусь в трезвом уме и твёрдой памяти. Я добровольно прошу Вадима переспать со мной. Никаких претензий к нему предъявлять не буду.

Отбросив телефон, она впилась в мои губы страстным поцелуем. Даже отчётливый запах алкоголя не мог заглушить вкус её губ – сладкий, как малина. Я сдался. Ответил ей с той же дикой страстью, впиваясь в неё пальцами так, что она тихо застонала.

– Не здесь, – прошептала она мне на ухо. – Идём ко мне.

Мы провели бурную, сладкую, безумную ночь. Именно тогда я понял навсегда: она – не случайная встреча. Это моя судьба. То самое чувство, о котором пишут в книгах – любовь. Я влюбился как мальчишка за одну ночь. Мне её было мало, я не мог насытиться, не мог остановиться. Я не мог дышать без её прикосновений. Может, она ведьма, и она меня околдовала? Пусть так. Лишь бы она была рядом.

Но наша сказка закончилась утром. Вернее, уже днём, когда я проспал свою службу. Она, холодно глядя на меня, швырнула мою одежду на кровать:

– Спасибо, ночь была удивительной. Но это всё. Больше мы не увидимся.

Я застыл, не в силах понять. Она прочла моё недоумение по лицу.

– А что ты хотел? Покувыркались и разошлись. Ты кто, и кто я? Мы из разных миров. Не строй иллюзий.

Она буквально выставила меня за дверь, не дав сказать ни слова. Вернувшись на пост, я снова и снова прокручивал в голове моменты той ночи. Слава богу, моего отсутствия никто не заметил. Проходя мимо, она поймала мой взгляд и подмигнула – мол, наш секрет. Но я уже поклялся себе, когда уходил от неё: я сделаю всё, чтобы она была не просто со мной. Чтобы она полюбила меня так же безумно, как я её.

Уже к вечеру я знал о ней всё. Её отец – богатый чиновник, владелец строительной компании с безупречной репутацией. Матери не было, и он баловал дочь как мог. Я нашёл её соцсети (сделал это за пять минут) и узнал институт. В моей голове уже складывался план. План того, как я завоюю её. Навсегда.

Мои мысли прервала Света, бегущая ко мне. Я стоял на втором этаже клуба, опёршись спиной о перила. Она подбежала, обняла и прошептала на ухо:

– Моё бельё стало совсем мокрым после тебя… поэтому я его сняла.

Я автоматически положил руку на её талию.

– Идём, провожу тебя.

Мы направились к лестнице, но мои мысли всё ещё были там, в прошлом, с ней. Я перевёл взгляд на администратора. Рядом с Катей стояла какая-то девушка – видимо, на собеседовании. И сквозь отражение в полированной стойки я увидел её черты. Сердце ёкнуло. Что за чёрт? Я видел её наяву. Это была Илона.

Резко убрав руку со спины Светы, я ринулся вниз.

– Катя, что здесь происходит? – прорычал я, сходя с лестницы.

Я боялся, что видение исчезнет. Я подошёл вплотную. Девушка стояла, опустив глаза. Это была она. Моя Илона. Но когда она подняла на меня взгляд, я увидел разницу. Более юное, наивное лицо. Взгляд – мягкий, испуганный, лишённый привычной для Илоны дерзкой уверенности. Точная копия, но не она.

– Кто вы? – спросил я с ещё большим нетерпением, потому что теперь я должен был о ней всё узнать.

– Вадим Олегович… – Катя попыталась объяснить, но я резко поднял руку, давая понять – сейчас её очередь молчать. Мой вопрос был не к ней.

– Меня зовут Анна, – её голос был прекрасен. Бархатный, звонкий. Я тут же растворился в нём – он был один в один, как у неё. – Я пришла устраиваться на работу официанткой, – она робко перевела взгляд на администратора, – но, кажется, не подхожу.

– Екатерина Сергеевна, в двух словах – почему Анна не прошла собеседование? – не отрывая от новой гостьи испепеляющего взгляда, обратился я к администратору.

– Вадим Олегович, у девушки совершенно нет опыта в сфере обслуживания. Сомневаюсь, что есть медицинская книжка. И, конечно, она… не соответствует нашему формату по внешнему виду. Это видно невооружённым глазом.

Я окинул Анну оценивающим взглядом. Выцветшие джинсы, простенькая кофта, похожая на пушистый комок. Ни капли макияжа, руки, давно не видевшие мастера. Но в этой простоте была своя, природная красота. Её безупречная кожа без тонны кремов светилась румянцем смущения, что делало её ещё милее.

Я почувствовал на себе взгляд. Света. Её глаза были ледяными. В них читалась готовая вспыхнуть ярость. Она уже готова была наброситься на эту девушку лишь за то, что та привлекла моё внимание.

– Света, ты свободна. Можешь идти, – отрезал я.

Ей, понятное дело, это не понравилось. Но перечить она не посмела. Лишь бросила на Анну уничтожающий взгляд, в котором читалось всё: от ревности до предупреждения. Затем громко чмокнула меня в щёку, демонстративно, чтобы обозначить свои «права». Развернулась и ушла, громко стуча каблуками.

Анна стояла, будто вкопанная, боясь пошевелиться.

– Мне, наверное, тоже стоит идти, – тихо и неуверенно проговорила она, – извините за беспокойство.

– Анна, эта работа вам точно нужна, – почему-то резко вырвалось у меня. Я сам не понял, почему забеспокоился при мысли, что она уйдёт, но мне нужно было её остановить.

– Очень нужна, но… я вам явно не подхожу. Это очевидно.

– А я так не считаю. Здесь решаю я, – отрезал я, чувствуя, как во мне просыпается азарт охотника. – Вот что мы сделаем. Нам срочно нужен официант. Завтра вам позвонит моя помощница и поможет подготовиться. Во-первых, пройдёте медкомиссию. Во-вторых, отправитесь за покупками и в салон. Договорились?

– Я не уверена… Сколько это будет стоить? – её голос дрогнул.

– Разберёмся за счёт заведения. Я уверен, вам нужна работа, и я готов помочь. Вы согласны?

– Хорошо, – тихо согласилась она.

После этих слов Аня, не поднимая глаз, поспешила покинуть заведение. Я повернулся к администратору.

– Завтра пришлёшь к ней Ольгу. Пусть подготовит её к вечерней смене. И поставь Ольгу её наставником.

– Хорошо, Вадим Олегович. Всё будет сделано.

Анна.

Выйдя из клуба, я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Коктейль из страха, стыда и дикого возбуждения будоражил кровь. Что это было? Вадим Олегович… Его взгляд, полный любопытства и какой-то животной жажды. Он смотрел на меня, как лев на добычу. О таком я читала только в своих любовных романах.

Я шла домой, пытаясь осмыслить случившееся. Сама не понимала, как дала согласие. Всё было как в тумане. Почему он решил дать мне шанс? Что во мне такого увидел? А та девушка, Света… Я ей явно не понравилась. А кому понравится, когда твой мужчина так смотрит на другую? Мне даже стало смешно от этой мысли. Вот умора: у самой муж на стороне гуляет, а я переживаю из-за взгляда чужого парня. Ладно, все эти вопросы подождут. Сейчас главное – родители. Они должны помочь с Ксюшей. А вечером будет разговор с «благоверным».

Родители выслушали мой выбор спокойно. Даже мама, к моему удивлению, поддержала.

– Тебе давно пора выбираться из этого ада, Аня. Ты на правильном пути, – она положила руки мне на плечи, и от этого старого, почти забытого жеста стало так тепло.

– Конечно, мы посидим с Ксюшей. Не переживай. Она же наша внучка, – одобрительно кивнул папа.

К вечеру, как всегда, был готов ужин. Я ждала возвращения мужа с его «гулянок». Ксюша беззаботно играла в комнате, а у меня сердце сжималось от тревоги перед разговором. Как по расписанию, без пяти девять его величество явилось домой. Ни поцелуя, ни цветочка – сразу на кухню, к еде. Подав ему тарелку, я решилась:

– Я нашла работу.

– Ну и кем ты у нас планируешь работать? – пробурчал он, не отрываясь от тарелки.

– В клубе. Официанткой.

Рома застыл с ложкой на полпути ко рту.

– Что, жопой перед мужиками крутить будешь? – бросил он, смотря на меня исподлобья.

– Я иду туда работать, а не гулять.

– Другой работы не нашла?

– График подходящий. Как ты и велел – не помешает твоему «привычному распорядку», – язвительно парировала я. – По пятницам и субботам ночью ты теперь свободен как ветер. Можешь даже не отчитываться, что пропадал на «работе».

Возможно, я перегнула палку. Но Рома не нашёлся что ответить. Сама не понимала, откуда во мне взялась такая дерзость. Но, видимо, сегодняшний день перевернул во мне всё с ног на голову.

Глава 6

Не успела я закрыть за Ромой дверь, как зазвонил мобильный.

– Алло?

– Привет. Это Анна? Меня зовут Ольга. Я от Вадима Олеговича. У нас сегодня много дел. Ты готова?

Я растерялась. Не думала, что звонок раздастся так скоро.

– Мне нужно сначала дочку в садик отвести…

– Прекрасно. Успеешь к девяти подъехать к медцентру? Нужно пройти осмотр для санитарной книжки.

Я мысленно прикинула время.

– Да, конечно, буду.

– Не забудь паспорт. До встречи.

Ровно в девять я стояла у входа в клинику. Набрала номер Ольги. Прямо за моей спиной раздался звонок. Обернувшись, я увидела молодую красивую девушку лет двадцати пяти. Светлые волнистые волосы, уложенные с явным мастерством. Лёгкий макияж подчёркивал выразительные черты лица. Одежда – не кричаще дорогая, но явно не из масс-маркета. Меня пронзила мысль: я чужак в этом мире денег и блеска.

– Привет. Я Оля. Ты, наверное, Анна?

Я кивнула. Девушка с лёгкостью завела беседу, словно мы были старыми знакомыми.

– План на день: сначала – быстрая медкомиссия. Потом – салон, тебя приведут в порядок. Затем – магазин, подберём тебе одежду. И в конце – фото на бейдж и забираем готовую книжку.

– Разве анализы так быстро готовятся? – неуверенно спросила я.

– За деньги можно и быстро, – улыбнулась Ольга. – В общем, дел много. Потом я тебя отпущу, чтобы ты отдохнула перед сменой – вечером придётся много бегать. Ну, побежали, времени в обрез!

В регистратуре Ольга протянула мой паспорт и, пока его оформляли, выложила на стойку солидную пачку купюр.

– Сейчас пройдём всех врачей, а фото принесём, когда всё будет готово.

Я двинулась по кабинетам. Не знаю, то ли потому, что клиника элитная, то ли сумма подействовала на персонал, но меня пропускали везде без очереди. Я везде была первой. Вспомнилось, как я с Ксюшей проходила врачей в детской поликлинике – очереди, утомительное ожидание… А здесь – всё быстро и чётко.

С медкомиссией управились мгновенно. Дальше – спа-салон.

– Ты когда-нибудь была в салоне с полным абонементом? – спросила Оля без намёка на презрение, скорее с любопытством.

– Если честно, нет, – я опустила глаза. – По мне, наверное, и так видно.

– Не смущайся. В этом нет ничего такого. Я, если честно, тоже нет. Но благодаря тебе сегодня и я впервые попробую все эти процедуры.

– Почему? – осторожно спросила я. Мне и самой было жутко интересно, почему Вадим решил мне помочь – и не просто помочь, а оплатить всю эту роскошь. Меня это даже немного насторожило.

– Что «почему»? – переспросила собеседница.

– Вадим Олегович всегда так помогает с работой?

– Не знаю, – пожала плечами Ольга. – Со мной он точно так не поступал. Мне поручила это Екатерина Сергеевна. А в награду разрешили пройти все процедуры вместе с тобой.

Дверь в спа-салон бесшумно растворилась, и нас окутало облако тёплого, влажного воздуха, пахнущего ароматами экзотических цветов, морской солью и чем-то неуловимо дорогим. Здесь было настолько тихо, что звенело в ушах, после уличного шума и гомона поликлиники.

Всё вокруг было выдержано в спокойных, природных тонов: цвета песка, слоновой кости, приглушённого зелёного. Мягкий, приглушённый свет исходил откуда-то свыше, отражаясь в гладкой поверхности бамбукового пола и чёрного гранита. Звучала едва слышная, медитативная музыка с переливами арфы и пением птиц.

Мне стало жутко неловко в своих выцветших джинсах. Я чувствовала себя грибком, занесённым в стерильную лабораторию.

Нас встретила девушка с безупречной улыбкой и в белоснежном халате. Ольга что-то ей сказала, и нас провели по длинному коридору в отдельный кабинет для процедур.

Первым делом – обёртывание. Мне предложили снять одежду и лечь на кушетку, покрытую мягкой плёнкой. Было дико стеснительно. Девушка-косметолог, боже, её руки были такими нежными и тёплыми, нанесла на моё тело тёплую, пахнущую мёдом и травами массу. Потом она быстрыми, точными движениями обернула меня в плёнку и укрыла тёплым одеялом. Я лежала, закутанная, как кокон, и слушала, как стучит моё сердце. По телу разливалось приятное, согревающее тепло. Кожа слегка пощипывала. Я закрыла глаза. Такого ощущения расслабления и странной беспомощности я не испытывала никогда в жизни.

Потом был массаж. Это было что-то нереальное. Крепкие, но плавные руки массажистки разминали каждый зажатый мускул на моей спине – мускулы, привыкшие таскать тяжёлые сумки и ребёнка на руках. Сначала было больно – непривычно и больно. Я вжималась в стол, стараясь не вскрикнуть. Но потом боль сменилась чувством глубокого, почти болезненного облегчения. Казалось, из меня буквально выжимали усталости, стресса и серых будней. В горле встал комок – мне захотелось плакать от этой незнакомой нежности.

Затем – уход за лицом. На моё лицо наносили какие-то прохладные, желеобразные маски, пахнущие огурцом и зелёным чаем. По лицу водили каким-то прибором, который приятно вибрировал. Я лежала с ватными дисками на глазах и не могла думать ни о чём. Мысли утекали, как вода. Оставалось только ощущение собственной кожи, которая постепенно становилась натянутой, гладкой и невероятно чистой.

В перерывах между процедурами нам подавали травяной чай в прозрачных фарфоровых чашках и маленькие пирожные такие красивые, что их было жалко есть. Мы молча пили чай, наслаждаясь непривычным чувством расслабления.

– Вот это я понимаю – перезагрузка, – нарушила тишину Ольга, с наслаждением потягиваясь. – Теперь я твёрдо решила: буду баловать себя так хотя бы раз в полгода. Имею же право. Дорого, конечно, но ничего – не зря же я работаю.

– Оля… меня точно готовят в официантки? – не удержалась я, всё ещё не веря в происходящее.

Девушка рассмеялась – не злорадно, а по-доброму, по-дружески.

– Не переживай. Точно в официантки. Знаешь, я даже могу понять, почему Вадим Олегович сделал для тебя такой жест.

Любопытство во мне пересилило осторожность.

– Ну и почему же мне так повезло?

– Вообще-то, мне не положено об этом распространяться, – Ольга вдруг помрачнела. – Да и я не уверена, что это правда…

– О чём ты? – не поняла я.

– Говорят, Вадим Олегович не всегда был богачом. Он из простой семьи. Чтобы заработать денег и выбиться в люди, он… дрался. На подпольных боях. Без правил. Где богатые платят за зрелища. Это, конечно, легенда, которая у нас в клубе ходит… Но мне кажется, он просто увидел в тебе… себя самого тогдашнего. И решил помочь.

Я больше ничего не спрашивала. Всё встало на свои места. Он просто помог – потому что понимает, что такое нужда. Значит, он благородный человек. А я-то уже успела нафантазировать себе всякого… что я могла ему понравиться. Смешно. Где я – и где та девушка, что была с ним тогда? Мы с ней – с разных планет.

Мы вышли из салона через три часа. Кожа дышала и пахла дорогим кремом. Тело было лёгким, ватным и абсолютно послушным. В голове – приятная пустота. Я посмотрела на своё отражение в зеркале лифта – щеки порозовели, глаза сияли, а волосы… с ними только предстояло что-то сделать.

В этом новом теле и с этой новой кожей я уже не чувствовала себя такой уж чужой в мире Ольги и Вадима Олеговича. И это было самой опасной переменой из всех.

Меня усадили в просторное кресло. Справа мастер маникюра бережно взяла мою руку, а слева парикмахер уже деликатно перебирал пряди моих волос. Я никогда не думала, что можно делать два дела одновременно, но здесь, оказывается, ценилась каждая минута.

Процесс был похож на таинство. Вместо грубых пилок – лёгкие, щекочущие прикосновения щёточки для кутикулы. Вместо резкого запаха ацетона – нежный аромат лаванды от масла для рук. Пока одна рука погружалась в тёплую ванночку, другая уже была на стадии идеального покрытия – не яркого, а изысканного телесного оттенка с матовым финишем.

С волосами творилась магия. Мастер не рубил мою длину, а лишь виртуозно поработал ножницами, убрав сеченые кончики и придав форме лёгкость и объём. Он не менял цвет, а лишь подчеркнул его естественные глубинные оттенки с помощью тонирующего бальзама, чтобы волосы сияли здоровьем. Укладка была лёгкой, почти невесомой – просто идеально высушенные и уложенные крупными мягкими волнами волосы, падающие на плечи.

Когда всё завершилось, мне предложили взглянуть в зеркало. И я замерла.

Из зеркала на меня смотрела не я. А незнакомка невиданной, утончённой красоты. Это было моё лицо, но… очищенное, сияющее. Мои волосы, но… послушные и сияющие, как шёлк. Мои глаза, но… подчёркнутые идеальной формой бровей, казались больше и выразительнее. Даже линия губ, подкрашенная лёгким блеском, казалась более чёткой и соблазнительной.

Этот образ был идеален своей кажущейся простотой. Ничего лишнего, ничего кричащего. Только ухоженность, чистота и та самая женственность, о которой я, казалось, забыла, пока носила растянутые халаты и закалывала волосы в пучок, чтобы не мешались.

Я не могла отвести взгляд. Это была всё ещё я – но лучшая версия себя. Та, о существовании которой я давно забыла.

Предпоследним пунктом в нашем списке стал бутик. Могу сказать, что это не имело ничего общего с моими походами на рынок или в дешёвые магазины с табличкой «Распродажа».

Здесь я боялась даже взглянуть на ценники. Но от моего мнения ничего не зависело. Ольга порхала между стеллажами, выбирая наряды и сваливая их в мои руки горой, после чего заталкивала в примерочную.

В итоге мы приобрели не так много, но и за это я была невероятно благодарна – давно уже не баловала себя такой роскошью. Несколько стильных платьев, пару блузок, юбку и брюки. Но главной покупкой стали балетки на низком ходу. Оля настояла, чтобы я пришла на работу именно в них. Униформу, по её словам, мне должны были выдать уже в клубе.

Последним этапом стали фото на документы и готовая медкнижка.

– Ну вот, теперь ты полностью готова, – произнесла Ольга, окидывая меня с ног до головы одобрительным взглядом. – Мне очень нравится твой новый образ. Мы сегодня здорово поработали. Я и не думала, что ты такая красавица.

Я не могла не улыбнуться. Мне и самой этот день невероятно понравился. Со мной никогда ничего подобного не происходило.

– У нас осталось три часа до начала смены. Тебе нужно отдохнуть. Главное – не забудь, быть в клубе к шести. До встречи!

Дома отдохнуть у меня так и не получилось. Волнение перед новой работой брало верх над всеми эмоциями. Да, я боялась. Но первый шаг был сделан, и обратного пути не существовало. «Я справлюсь со всеми препятствиями», – твердо решила я. Эта мысль не выходила у меня из головы.

Глава 7

Я прибыла в клуб на двадцать минут раньше положенного. Прошла через уже знакомую дверь заднего входа и оказалась на кухне. Там уже кипела работа: пришли первые повара, готовились заготовки на вечер. Наблюдать со стороны за этим слаженным хаосом было завораживающе.

На кухню вошла Екатерина Сергеевна – видимо, для контроля. Её взгляд сразу же упал на меня.

– Анна. Что ты здесь делаешь?

– Я только пришла… – первым порывом было начать оправдываться.

– Днём этот вход для сотрудников, сейчас – нет. Выйди и зайди через главный вход. Там на тебя уже готов пропуск. Забери его, отметься у охраны и найди меня у барной стойки. Я всё объясню.

У меня сложилось ощущение, что я ей не очень нравлюсь. Впрочем, неудивительно – она изначально была против моего найма. Придётся быть благодарной боссу.

У главного входа охранник выдал мне пропуск, проверил металлоискателем, я расписалась в журнале и направилась искать Екатерину Сергеевну.

В клубе ещё не было посетителей. Лишь несколько официанток расставляли приборы и поправляли скатерти.

– Анна, – раздался её голос у барной стойки, – ко мне.

Я глубоко вздохнула и подошла.

– Слушай внимательно, я повторять не буду. Это твоя униформа, – она протянула мне свёрток в чёрном пакете. – С гостями не болтать и уж тем более не заигрывать. Заказы с кухни не задерживать – подаём всё горячим. По сторонам не смотреть. Твоя задача – работать быстро и незаметно. В наставники тебе назначают Ольгу – вы знакомы, так что легче найдёте общий язык. Во всём её слушайся. Изучи меню – у тебя есть пара часов, чтобы выучить его наизусть. Надеюсь, всё поняла. И да… Не думай, что босс обеспечит тебе поблажки. Здесь все работают по моим правилам, и неповиновения я не потерплю.

Закончив инструктаж, Екатерина Сергеевна удалилась. Ко мне тут же подлетела Ольга.

– Аня, я так рада тебя видеть! – она обняла меня, словно мы были старыми подругами. – Молодец, что в балетках, ноги сегодня будут гудеть безбожно. Потом привыкнешь, а пока потерпи.

Оля отвела меня в раздевалку, показала мой шкафчик.

– На «Моль» сильно внимание не обращай.

– На кого? – не поняла я.

Моя новая подруга рассмеялась так заразительно, что я произвольно засмиялась в ответ.

– Это мы Екатерину Сергеевну так зовём – Мольева её фамилия. Вообще-то она неплохая, просто любит всё контролировать, вот и ругается постоянно. Молчи, кивай и говори «Поняла» или «Исправлюсь». Главное – не спорь.

Я надела униформу. Элегантное чёрное платье-футляр чуть выше колена подчёркивало фигуру, сохраняя сдержанность. На пояс я повязала серебристо-розовый фартук с названием клуба «Спектр». Я заметила, что моя форма не такая открытая и вульгарная, как у других. Волосы я собрала сзади, оставив несколько прядей.

– Выглядишь отлично! – одобрила Ольга. – Пошли покорять заведение.

Мы вышли в зал, и тут всё завертелось. Пошли первые посетители. Клуб постепенно наполнялся людьми из богатого общества. Грохот музыки нарастал, заглушая всё вокруг. Мне приходилось переспрашивать заказы, повышая голос. Мигающие огни резали глаза, а запахи дорогой еды, алкоголя и парфюма смешались в одно дурманящее облако. Но клиентам, похоже, нравился этот хаос. На танцполе девушки в эротических танцах соревновались в пластике и уверенности. Сомнений не оставалось – многие уходили отсюда с новыми «друзьями».

– Аня! – окликнула меня Ольга. – Ты где пропадаешь? Твой заказ на кухне остывает! Да и приборы не забудь! Они на серванте!

Я совсем растерялась. Забыла, где что лежит. Пробивалась к кухне, меня толкали со всех сторон. В спешке перепутала заказ. У серванта какая-то незнакомая официантка грубо отчитала меня за неуклюжесть и бестолковость. Она была права. Мне следовало начать с простой столовой, а не лезть сразу в князи.

Ко мне подошёл парень.

– Привет, я Коля, бармен. Мы не познакомились. Пойдём, тебе нужно передохнуть.

Он увёл меня от этого безумия в кладовую.

– Постой тут, приди в себя. Давай заказы – я их разнесу. Не переживай, у всех сначала так. Потом сама над собой смеяться будешь. Даю тебе пятнадцать минут. Больше не смогу.

Я стояла в тихой, прохладной кладовке. Здесь было хорошо. Музыка едва долетала, свет был нормальным, не было давящей толпы. «Вот твоё место, а не там», – шептал внутренний голос.

Нет, Аня. Нет.

– Ты справишься, – твёрдо сказала я себе вслух. Взяла себя в руки и вышла в зал.

Я подбежала к барной стойке, где Николай готовил коктейли.

– Коля, спасибо! Я готова, – крикнула я, едва переведя дух.

– Ты уверена?

– Да, всё хорошо.

– Тогда бери эти два коктейля и неси к восьмому столику.

С подносом в руках я пробиралась сквозь толпу. Внезапно чья-то мощная рука обвила мою талию и буквально швырнула меня на колени какому-то посетителю.

– Привет, красавица. Познакомимся? – просипел он пьяным, сиплым голосом.

– Отпустите меня! Что вы себе позволяете? – попыталась вырваться я.

– Да ладно тебе… Хватит ломаться. Хочешь, я тебя чем-нибудь угощу?

Резким рывком я высвободилась из его хватки. В руке у меня всё ещё был один из коктейлей. Не думая, я выплеснула ему прямо в лицо холодную липкую жидкость. Если он не понимает по-хорошему, пусть освежится.

Облитый клиент вскочил. Его пальцы впились мне в запястье с такой силой, что кости затрещали. От боли я непроизвольно вскрикнула.

– Я тебя сейчас, сука, здесь на куски порву! – зарычал он.

Мне стало до ужаса страшно.

– Ну, попробуй, если ты такой смельчак.

Я обернулась на голос. За моей спиной стоял Вадим Олегович. Его лицо было каменным и абсолютно бесстрастным. В голове мгновенно всплыли рассказы о подпольных боях. Он смотрел на обидчика не моргая. Скала. Ни один мускул не дрогнул на его лице. С другой стороны уже бежала охрана. А с третьей – мчалась Екатерина Сергеевна. «Всё, я пропала», – пронеслось у меня в голове. Охрана и босс – это ещё куда ни шло, но «Моль» мне этого точно не простит.

– Что здесь происходит? – крикнула администратор, окидывая взглядом мокрого и буйного гостя.

– Что у вас тут за обслуживание?! – орал тот не своим голосом. – Я вас засужу! Ты хоть знаешь, кто я такой?!

– Простите, мы сейчас всё уладим! – защебетала Екатерина Сергеевна.

Вадим молча отодвинул меня и администратора за свою спину.

– Ну и кто ты такой? Очередной папин мажорик, который ищет проблем? На сегодня ты уже наигрался. Охрана, выведите его. Пока это не сделал я.

Он развернулся и ушёл, не удостоив меня ни взглядом. Охрана скрутила хама и поволокла к выходу. Екатерина Сергеевна тут же вцепилась мне в руку и потащила к кухне.

– Ты что себе позволила?! В нашем заведении подобное недопустимо!

– Но он домогался до меня! Это по закону…

– Послушай, дорогая, – её голос стал ледяным. – Твоя задача была позвать охрану, а не устраивать цирк! Дальше разбираются они.

– Я не знала… Извините.

– Лишаю тебя половины зарплаты за сегодня. Будешь умнее. А теперь – бегом на рабочее место!

Слова Екатерины Сергеевны ударили как пощёчина. Ползарплаты… За то, что я защищалась. В горле встал ком обиды и несправедливости, но я сглотнула его. Слёзы предательски наворачивались на глаза, но я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

«Нет, – прошептала я себе, заставляя ноги двигаться в сторону зала. – Они не увидят моих слёз. Никогда».

Да, меня наказали. Но это их правила. И если я хочу здесь остаться, мне придётся по ним играть. Я сделала глубокий вдох и мысленно возвела стену между собой и происходящим. Теперь это был не клуб, а поле боя. А на войне нужны хладнокровие и расчёт, а не эмоции.

Я вышла в зал с абсолютно бесстрастным лицом. Подошла к Ольге.

– Оль, научи меня, как незаметно вызывать охрану. И расскажи все главные правила, которые нельзя нарушать.

Ольга удивлённо подняла брови, но объяснила. Я слушала, как прилежная ученица, впитывая каждое слово. Запоминала жесты, взгляды, условные сигналы.

А внутри всё кипело от ярости. Ярости к тому хаму, к несправедливой «Моли», ко всему этому миру, где правых наказывают. И всю эту ярость я направила в работу.

Я не просто брала заказы – я прожигала их взглядом, фотографируя в памяти. Не просто носила подносы – я летала между столиками, как ураган, легко уворачиваясь от назойливых рук. Мои движения стали отточенными, резкими, почти механическими. Я перестала улыбаться – моё лицо застыло в каменной маске. Но я работала. Быстро, чётко, безупречно.

Я ловила на себе удивлённые, а где-то даже испуганные взгляды других официанток и короткий, оценивающий взгляд Николая из-за бара. Они ждали, что я сломаюсь, а я лишь стала твёрже. Каждый правильно принятый заказ, каждый довольный клиент был моим молчаливым протестом. «Смотрите? Я могу. И вы меня не сломите».

Наконец клуб опустел, остались лишь несколько столиков, досиживавших последние минуты. Я не чувствовала ни злости, ни радости – лишь оглушающую, выжигающую пустоту. Я посмотрела на своё отражение в зеркале – и увидела не себя, а чужую маску. Первый слой брони был надет.

Мои мысли прервала Ольга.

– Анюта, тебя Вадим Олегович к себе вызывает.

– Что я ещё натворила? – вырвалось у меня.

– Не переживай. Всё плохое уже позади. Что может быть хуже?

– Меня уволят после этого случая…

– Пока не сходишь, будешь гадать. Его кабинет на третьем этаже.

Пока я поднималась по лестнице, в голове крутились лишь самые чёрные мысли. Ещё один бой. И проиграть я его не имею права.

У его кабинета я столкнулась со Светой. Она медленно окинула меня с ног до головы пренебрежительным взглядом, на её губах играла язвительная усмешка.

– О, смотрите-ка, кто выиграл в лотерее «минутка внимания от хозяина». Не обольщайся, милая. Он всех новеньких так вызывает – для вводного инструктажа. Чтобы сразу поняли, кто тут хозяин. Потом ты будешь видеть его только со спины, как и все. Ты думаешь, он тебя защитил? Он свой бизнес защитил от скандала. А тебя сейчас вызовут и объяснят, что в следующий раз ты будешь молча терпеть, пока тебя за ягодицы щупают, лишь бы клиент был доволен. Таковы правила.

Она ушла, оставив после себя ядовитый шлейф и открытую рану на душе. Значит, увольнения не избежать.

Глава 8

Вадим.

Всю ночь я не находил себе места, думая об Анне. Она – точная копия Илоны. Уже к вечеру у меня были все данные о ней. Теперь это оказалось куда проще, чем в первый раз. Деньги творят чудеса.

Она замужем. У неё есть ребёнок. Этот факт не выходил у меня из головы. Но главный вопрос был в другом: она совсем не выглядела счастливой. Уставшие глаза, руки, не видевшие мастера, одежда… Вся она кричала об одной лишь усталости и безнадёжности. Она измотана этой своей «семейной жизнью».

Я узнал о её муже всё: кто он, где работает. Выяснил и про его «друзей», и про любовниц. Только как, скажите на милость, можно иметь других, когда с тобой живёт такой ангел? Интуиция меня не подвела. Анне нужна помощь. Я более чем уверен – любви там нет. И я вырву её из лап этого несчастного брака. Судьба даёт мне второй шанс, и на этот раз я им воспользуюсь.

У неё есть маленькая дочка? Ну и что? Илона пропала, а ведь она была на третьем месяце беременности от меня. Значит, и эту девочку я буду растить как свою. Игра только начинается. И Анна будет моей.

Я набрал номер Кати.

– Ты договорилась с Ольгой об услугах?

– Конечно, Вадим Олегович, не переживайте. Она всё сделает, как вы просили. К вечеру Анна будет совершенно другим человеком.

Я положил трубку. Очень надеюсь, что сегодняшний день покажет её настоящую – женщину, а не домработницу для своего ничтожного мужа. Пусть расслабится. Ей это необходимо.

Весь день прошёл в томительном ожидании, время будто остановилось. Я ждал вечера. Ждал, чтобы увидеть её снова. Но кого именно я хотел видеть больше – Анну или призрак Илоны, – я сам ещё не понимал.

Изначально я планировал провести вечер с друзьями, расслабиться после тяжёлой недели. Но планы пришлось менять. Во-первых, встретиться мы должны были в клубе. Во-вторых, я не хотел, чтобы ребята видели Анну. Нет, я её не скрываю – просто не хочу пугать ни их, ни её. А в-третьих… я должен был наблюдать. Чтобы у неё всё было хорошо. Согласно данным, она нигде раньше не работала – это её первый опыт. И я должен быть рядом в этот момент.

Мой кабинет находится на третьем этаже. Он чем-то напоминает комнату для допросов в полиции – бывал я в таких частенько. Передо мной – огромное панорамное стекло. Я вижу весь клуб сверху донизу, а гости внизу видят лишь красивые зеркала, созданные для дизайна и иллюзии пространства.

Я стоял у окна и ждал, когда Анна войдет в зал. Минуты тянулись мучительно медленно. Я налил себе виски, чтобы заглушить нервозность. Первый глоток… второй… По телу разлилась тёплая, обжигающая волна. Но тревога не уходила.

Она вошла в зал – и у меня перехватило дыхание.

Это была она. Илона. Та самая, с того рокового вечера. Та же утончённая шея, тот же размах бровей, тот же изгиб губ. Тот призрак, что я годами пытался загнать в самые тёмные уголки памяти, теперь стоял здесь, в сиянии огней моего клуба, дыша и двигаясь.

Но чем дольше я вглядывался, тем яснее видел различия. Там, где у Илоны в глазах всегда плескалась дерзкая самоуверенность, у этой девушки таилась глубокая, животная неуверенность. Илона несла себя как королева, которой мир обязан. Анна же двигалась с осторожностью испуганной лани, будто боялась задеть воздух. В её осанке читалась не гордость, а привычка сжиматься, становиться меньше.

Платье-футляр, выбранное мной, сидело на ней идеально, подчёркивая те самые изгибы, что когда-то сводили меня с ума. Но на ней оно выглядело не как доспехи охотницы, а как временное, чужое укрытие. Она ещё не поверила в эту новую кожу.

А потом она подняла глаза – и наши взгляды встретились через стекло. Конечно, она не видела меня, лишь своё смущённое отражение. Но в её взгляде я прочитал не пустую жеманность Илоны, а целую вселенную: надежду, вопросы и самое главное – страх перед вечером. Такой же страх когда-то был и в моих глазах. Все мы смелы на словах, но когда дело доходит до действия, лишь сильные не ломаются.

Память, как удар ножом, вскрыла старую рану.

Тогда, после той ночи, я поймал кураж. Решил, что завоюю её. Но как? На мою стипендию и жалкие гроши с охраны нам была бы доступна только шаурма в парке. А ей требовались рестораны, куда меня не пустили бы без пиджака.

Илону было не купить. Но можно было попытаться её ослепить. Окружить роскошью, к которой она привыкла. И я нашёл способ. Глупый. Отчаянный. Смертельно опасный.

Подпольные бои.

Грязные подвалы, воздух, густой от сигаретного дыма, дешёвого пива и злобы.Рёв толпы, сливавшийся в единый безумный гул. Я вытирал кровь с лица, чувствуя, как распухла губа, а под ребром ныла тупая боль – след удара, который не успел уклониться. «Держись, чертёнок! Ещё раунд – и твоя взяла!» – кричал кто-то из зала.

Я не видел их лиц. Я видел только противника. И её лицо – где-то там, далеко, в мире хрусталя и бархата. Я представлял, как дарю ей серьги, как её глаза загорятся не удивлением, а восхищением. Тобой.

Я стал их зверем. Диким, безжалостным. Я дрался не для славы. Я дрался за каждый рубль, на который потом покупал цветы, а она их забрасывала на заднее сиденье «Бентли». Я ломал кости, чтобы оплатить ужин в ресторане, куда она меня привела «приобщиться к прекрасному».

Я думал, она увидит мою жертву. Поймёт, какой я сильный. Что ради неё я спущусь в ад и выйду победителем.

А она лишь смеялась: «Вадик, ты опять в синяках! Опять эти твои дурацкие разборки?» Она так и не поняла, что каждое её «спасибо» было написано на окровавленных деньгах. Она не хотела видеть цену. Ей был важен результат – блеск, а не грязь, в которой он рождался.

Звонок выдернул меня из пучины воспоминаний. На экране – Света. Я совсем забыл, что пригласил её на сегодняшний вечер, который сам же и отменил.

– Слушаю, – ответил я, не отрывая взгляда от Анны.

– Привет. Решила приехать пораньше, чтобы снять с тебя напряжение перед вечеринкой. Скоро буду.

– Всё отменил, – резко оборвал я. – Появились срочные дела. Ты сегодня не приезжай.

Не став ничего объяснять, я положил трубку и спустился в зал.

Я устроился в углу за столиком, наблюдая за Анной. Мне было интересно всё: как она двигается, как говорит, как справляется. Сможет ли выдержать эту первую ночь в новой жизни?

Нет. Не смогла. У неё ничего не получалось. Она путала заказы, терялась в толпе. Я видел её панику, эту щемящую неловкость. Не привлекая внимания, я подошёл к Коле и шепнул ему помочь ей, дать передохнуть, прийти в себя.

И вот она снова вышла в зал. Уверенно несла два коктейля. И тут… какой-то урод хватает её за талию! Пальцы сами сжались в кулаки, но я не двинулся с места. Я ждал. Верил, что она сама справится – позовёт охрану, и всё закончится. А если нет? А если ей… понравится это внимание?

Я сидел, как на иголках, и наблюдал. И вот оно – она молча выплёскивает коктейль в лицо нахалу! Меня охватила волна дикой гордости. Она оказалась не такой хрупкой, как казалось. Моя девочка смогла постоять за себя. От этой мысли по моему лицу промелькнула улыбка. Но радоваться пришлось недолго.

Придурок вскочил и схватил её за руку. Я резко поднялся и рванул вперёд. Пусть только посмеет её тронуть… Я был готов разорвать его голыми руками. Но всё обошлось без крови. Вернувшись к столу, я увидел, как Катя грубо уводит Анну. Я знал, что её ждёт разнос, но пока решил не вмешиваться – не хотел пугать её своим чрезмерным вниманием.

Но то, что началось потом, повергло меня в лёгкий шок. Анна… расцвела. Она бегала по залу с подносом, ловко уворачиваясь от гостей, чётко принимала заказы. Неужели человека можно так преобразить, просто загнав в угол? Что Катя сделала – пригрозила увольнением или лишила части зарплаты? Неважно. Сработало. Оказалось, она – боец.

Я заворожённо следил за её грациозными движениями, за тем, как она ускользает от назойливых взглядов. «Как только я её завоюю, работать здесь она точно не будет», – твёрдо пообещал я себе.

Клуб окончательно опустел, погрузившись в звенящую, уставшую тишину после ночного угара. Я медленно поднялся на третий этаж, в свой кабинет. По пути встретил взгляд Екатерины – одного моего властного жеста было достаточно, чтобы она без слов последовала за мной.

Я опустился в кресло за массивным столом. Как же мне хотелось сейчас видеть не её, а другую. Услышать не отчёт, а живой голос. Узнать, о чём она думает за этой маской покорности.

– Вы вызывали, Вадим Олегович? – голос Кати был ровным, но в нём читалась настороженность.

– Какое наказание получила Анна? – спросил я, глядя куда-то мимо неё.

– Я лишила её половины зарплаты. За нарушение устава.

Да, Екатерина могла быть жёсткой. Но не в этот раз. Не с ней.

– Я отменяю твоё решение. Анна получит полную зарплату. Как все.

По лёгкому, почти невидимому сужению её зрачков я понял – моя идея ей категорически не понравилась. Но спорить с хозяином – не в её правилах.

– Хорошо. Я могу быть свободна?

– Иди. И пошли ко мне Анну.

Дверь закрылась, и я остался в глухой тишине. Я ждал. Впервые за долгое время я ждал кого-то с таким нетерпением, следя за стрелкой часов. Каждый скрип за дверью заставлял сердце биться чаще. Вот он… щелчок ручки.

Дверь открылась – и моё настроение рухнуло. На пороге стояла Света.

Первым пришёл шок, потом он сменился обжигающей злостью.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос прозвучал тихо и опасно.

– Просто… соскучилась. Решила заехать.

– Ты стала появляться слишком часто. И всегда незваной.

– А ты стал забывать обо мне совсем! – в её голосе впервые прозвучала не игривая обида, а настоящая, острая ревность.

Я медленно поднялся из-за стола, опираясь на него пальцами.

– Я тебе что-то обещал, Света? – спросил я, и каждый звук в моей фразе был отточен, как лезвие. – Когда-нибудь?

Её глаза наполнились слезами, но она отчаянно старалась их сдержать, глотая воздух. Вид её страдания оставлял меня холодным.

– Я… я по тебе скучаю…

– Света, – я произнёс её имя с ледяным спокойствием, за которым клокотала ярость. – У меня много дел. Ты прекрасно знаешь правила. Между нами – только секс. Больше ничего. И повторю в последний раз: являешься, когда я зову. А сейчас – уходи.

Она вышла, прикрыв дверь так тихо, как только могла. Воздух в кабинете снова застыл. И я снова остался один. Всё в том же томительном ожидании. Но теперь к нему прибавилось предвкушение – сейчас она войдёт. Та, ради которой всё это началось.

Глава 9

Анна.

Я постучала в массивную дверь, и мои пальцы дрожали.

– Войдите.

Собрав волю в кулак, я нажала на ручку. Вадим стоял ко мне спиной, глядя в огромное окно. И тут моё дыхание перехватило. То, что я приняла за декоративные зеркала под потолком, оказалось панорамным остеклением его кабинета. Весь клуб – как на ладони. Каждый столик, каждый уголок. Значит, он всё видел.

– Вы меня вызывали? Я пришла.

Он медленно повернулся, подошёл к столу и облокотился на него, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. Он водил им по моему лицу, фигуре, будто пытался прочитать скрытый текст. Это был не гневный, а… пристальный взгляд мужчины, разглядывающего женщину. Я гордо подняла подбородок, пряча страх за маской безразличия.

Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Сломала её я.

– Вы меня уволите?

Он проигнорировал мой вопрос, как будто не услышал.

– Анна, что привело тебя именно на эту работу? – его голос был спокоен и глух.

– Я… не понимаю. Как и всем, мне нужны деньги.

– Для чего? – он мягко нажимал, как следователь.

Каждый его вопрос был точным ударом, заставляя внутренне сжиматься. «Что за допрос? Какое ему дело?»

– У меня маленькая дочь. Её нужно содержать.

– Тебе понравился сегодняшний вечер? – он сменил тему с резкостью щелчка пальцев.

– Не совсем. Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Тут он оттолкнулся от стола и сделал несколько шагов ко мне. Он нарушил границу моего личного пространства, подойдя так близко, что я почувствовала лёгкий запах его парфюма – древесный, холодный. Его взгляд пригвоздил меня к месту. Под этим взглядом я таяла, ноги становились ватными. Но я держалась, впиваясь ногтями в ладони.

– К тебе сегодня приставал пьяный посетитель. – он произнёс это тихо, почти интимно. – Дочь стоит этих унижений? Как твой муж смог отпустить тебя в такое место?

Что-то во мне оборвалось. Комок обиды и несправедливости подкатил к горлу. Я не смогла сдержаться – несколько предательских слёз покатились по щекам. Это была не истерика, а сдача обороняющейся крепости.

– Я здесь для того, – голос мой дрогнул, но я заставила себя выпрямиться и посмотреть ему прямо в глаза, – чтобы заработать денег и уйти от мужа со своей дочерью. И если вы ещё раз спросите, «понравилось» ли мне, что меня лапают, я отвечу: нет. Но ради будущего своего ребёнка я готова терпеть. Если я не пройду этот путь сейчас, её жизнь будет несчастной позже.

– Неужели не было других вариантов? – в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес, даже на уважение.

– У меня нет образования. Поэтому я здесь. Чтобы обеспечить его себе и жить потом спокойно.

Вадим медленно отошёл к столу.

– Увольнять я тебя не собираюсь. Ты – боец. А бойцы мне нужны. Но я не могу позволить своим сотрудникам терпеть унижения. У меня для тебя есть предложение.

– Какое? – сжавшись внутри, спросила я.

– Контракт. Ты работаешь здесь три месяца. Исправно. За это время мои юристы тихо подготовят твой развод с правом оставить себе дочь и достойные алименты. Я оплачиваю всё. А после – ты получаешь документы и рекомендацию на любую приличную работу. Без этого «унижения». Или, скажем, я оплачу тебе институт. Решим позже.

– …А что нужно вам? – выдохнула я, чувствуя подвох.

– Тебе не понравится ответ.

– Всё равно. Говорите.

– Мне нужно, чтобы ты была рядом. На моих глазах. Пока я не пойму, что ошибся. Я предоставлю тебе и дочери крышу над головой. Вы переедете ко мне.

– Я буду вашей любовницей? Или рабыней? – мой голос дрогнул.

Он откинулся в кресле, его взгляд медленно скользнул по моей фигуре. На его губах играла уловимая улыбка. Было ясно, что в его голове проносятся определённые мысли.

– Любовницей? Нет. Рабыней? Не скрою, идея заманчива. Такого доминанта, как я, ещё поискать. Если ты о сексе… Нет. Но если я пойму, что не ошибся, я сделаю всё, чтобы ты сама попросила меня овладеть тобой. Без твоего согласия – ничего не будет.

– Ещё условия? – мой голос предательски дрожал.

– Как сказал: не трону без твоего желания. Но я буду прикасаться к тебе, когда захочу. Не волнуйся, твоя дочь… Ксюша, кажется?… она ничего не увидит. В её глазах ты не упадёшь.

Откуда он знает имя дочери?

– И да, вот ещё что…

Вадим молча достал из стола конверт и положил его передо мной.

– Прежде чем решать о будущем, взгляни на настоящее. Твой муж, Роман, вчера вечером был не на работе. И позавчера – тоже. Он содержит не только вас двоих.

Я машинально раскрыла конверт. Фотографии… Её мир рушился на глазах, снимки подтверждали худшие подозрения.

– Зачем вы это показываете? – прошептала я, отводя глаза.

– Чтобы ты поняла: твой «путь унижений» – тупик. Ты не вытянешь всё одна. У тебя два выхода. Продолжать бороться в одиночку и проиграть. Или принять мою помощь. Без лишних вопросов. Я дам защиту. А ты… просто будешь жить. Решай. Жду ответа к началу смены.

Я вышла из его кабинета, вся дрожа. Напротив, словно тень, стояла «Моль», держа в руках конверт.

– Это твоя зарплата, – она протянула мне его. – Вадим Олегович отменил наказание, так что тут полная сумма. Но не расслабляйся. Я буду за тобой следить.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла. Я разжала пальцы. Заглянула внутрь… и ахнула. Сумма была неслыханной за одну смену. Рядом лежала визитка Вадима. Всё стало ясно – на случай, если я решусь раньше.

Возвращалась домой в первом утреннем трамвае. В голове стучала одна-единственная мысль, как навязчивый ритм: «Пока я не пойму, что ошибся». Что это значит? Почему я так важна для него? Всю дорогу меня преследовали воспоминания: его горящий взгляд, скользивший по моему телу, его дыхание, когда он подошёл так близко… Я, кажется, сходила с ума. Но почему-то меня неудержимо тянуло к нему.

Я зашла в квартиру. Рома ещё спал. Молча бросила сумку и побрела на кухню готовить завтрак. Мысли о контракте не отпускали. Я могу вырваться отсюда. Раз и навсегда. Но страх перед Вадимом был сильнее. Снова и снова в голове звучали его слова: «Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама не захочешь». «Такого доминанта, как я, ещё поискать». И от этих воспоминаний по телу разливалось предательское, стыдное возбуждение. Он был грубым, властным… И в этом была его опасная сила.

– Ну, опять грохот! Ты не можешь тише? – раздался с порога сонный, раздражённый голос Ромы.

Он зашел на кухню и, впервые не садясь за стол, направился ко мне. Его взгляд был стеклянным от непонимания. Он привык видеть меня в засаленном халате, а тут я стояла в элегантной форме, уставшая, но с макияжем, который еще хранил следы вечернего шика.

– Ты это… что на себя напялила? – просипел он, приближаясь. Пахло перегаром и вчерашним потом. – Прямо как шлюха уличная. Кому это ты там так наряжаешься, а? На «работе»?

– Оставь меня, Рома. Я смертельно устала. Это просто форма.

– Я тебя спрашиваю!

Его пальцы впились мне в руку выше локтя – точно в то же место, где уже остались синяки от клиента и, кажется, от хватки "Моли". Боль, острая и знакомая, вырвала у меня стон.

Я попыталась вырваться,но он с силой прижал меня к холодильнику. Дверца звякнула.

– Молчишь? Значит, уж нашла кого-то получше? А я тут пашу как волк, кормлю тебя с дочерью, а ты… под работой прикрываешься! Наверняка, всю ночь на боку лежала!

– Пусти. Ты делаешь мне больно.

– А мне разве не больно?! Смотреть на то, во что ты превратилась! Шлюха!

– Ты хоть понимаешь, что несешь? – голос мой задрожал от ярости и бессилия. – У нас с тобой давно ничего нет общего, кроме счетов за квартиру! У тебя самого есть любовница! Или ты думал, я слепая?

Вместо ответа он попытался грубо, с силой прижать свои губы к моим. Это не было поцелуем – это было унижение, акт агрессии. Я с отвращением оттолкнула его.

Рома не ожидал этого,пошатнулся и с размаху ударился поясницей о край стола. Изумление на его лице сменилось животной яростью.

– Ты… ты меня толкаешь?! – зарычал он. – Я тебя, мразь, кормлю, а ты!..

Он замахнулся для удара. Я инстинктивно зажмурилась, готовясь к боли… но ее не последовало. Раскрыв глаза, я увидела, как он с дикой усмешкой стаскивает с себя штаны.

– Ладно… Пора исполнить супружеский долг. Начнем, как обычно, с миньета.

Что-то во мне щелкнуло. Без единой мысли, на чистом отчаянии, я схватила с плиты тяжелую чугунную сковороду.

– Не подходи ко мне. – прозвучал мой голос, но я его не узнала. Он был низким, чужим и абсолютно спокойным.

На удивление, он остановился. Усмешка сползла с его лица, сменившись недоумением. Поколебавшись секунду, он натянул штаны.

– Хочешь знать, почему я к тебе не прикасаюсь? – его голос снова стал сиплым, но уже без уверенности. – Так знай: ты и твоя мамаша испортили мне всю жизнь. Я жил себе спокойно, а тут появились ты и ребенок. А потом… ты мне стала противна. В твоих глазах пропала та самая искорка, что меня когда-то привлекла. Превратилась в замурзанную бабуху.

– Нет, Рома, – вырвалось у меня. Горький ком подкатил к горлу. – Это не я превратилась. Это ты меня превратил. С тобой я забыла, что значит – быть женщиной.

– А я смотрю, кто-то тебе об этом напомнил, – язвительно бросил он. – И это только первая смена! Что же будет дальше? Вижу, я тебя слишком распустил. С сегодняшнего дня вся эта движуха с клубом – окончена. Будешь сидеть дома, как собачка на цепи. Поняла? Хочешь работать – ищи другую. А сегодня вечером я вернусь, и чтобы ты выглядела точно так же. Пора напомнить, кто в этом доме муж.

Он бросил взгляд на яичницу, размазанную по полу.

– Завтракать не буду.

Развернулся и ушел, хлопнув дверью.

Я не сразу смогла пошевелиться. Опустившись на пол, я сидела, прислонившись к холодильнику, и смотрела на жирное пятно на линолеуме. Я была загнана в угол. Одна. И понимала: выхода нет. Вернее, он был всего один. Может, и глупый, может, опасный, но другого не существовало. Всю жизнь за меня решали другие – мать, Рома. Пора было решать самой.

Сердце бешено колотилось, когда я достала из кармана визитку. Бумага была теплой от дрожи моих пальцев. Набрала номер.

– Слушаю, – узнался тот самый, спокойный и властный голос.

– Это… Анна.

– Ты приняла решение?

– Да.

– И каков твой вердикт?

Я сделала глубокий вдох, глотая слезы.

– Я согласна. На контракт.

Глава 10

Через час Вадим был уже у меня дома. Вещи, собранные в коробки с балкона и в пакеты, скромно ждали в прихожей.

– Анна, я говорил собрать необходимое. Я имел в виду документы, – оценивающим взглядом окинул он моё добро. – Весь этот старый хлам тебе не понадобится. Мы купим всё новое.

– Но тогда выходит, мне и брать-то нечего, – тихо возразила я.

– Вот именно. Так и должно быть. Чистый лист.

Я протянула ему самый аккуратный пакет.

– Здесь вещи, которые мы выбирали с Ольгой. Думаю, этого пока хватит. И еще я возьму немного дочкиных вещей и её любимые игрушки.

После недолгого перебора осталось всего три коробки и маленькая коробка с моим личным бельём. Да, он обещал новое, но уж нижнее бельё он покупать мне не станет. Куплю потом с зарплаты, а это – на первое время.

Пока Вадим спускал коробки, я стояла в пустом коридоре, прощаясь со старой жизнью. Прощалась без сожаления – гордиться здесь было нечем. Кроме Ксюши.

– Ты готова? Ничего важного не забыла? Поехали.

В моих руках оставалась лишь одна, самая маленькая коробка.

– Давай я помогу, – предложил Вадим.

– Не надо, спасибо. Она лёгкая. Я сама.

– Хватит упрямиться, – его голос не терпел возражений. Он взял коробку не со злостью, а с твёрдым намерением показать, кто здесь главный.

И в этот миг дно картонной коробки подвело. Оно расходилось, и всё содержимое с тихим шуршанием вывалилось на пол. Это было моё скромное нижнее бельё. Простые хлопковые трусики, никаких кружев. Но самым ужасным был предмет, который, казалось, светился позором на грязном линолеуме – мой вибратор. Небольшой, неприметный, но все эти годы служившим моим единственным и самым надёжным «мужчиной».

Взгляд Вадима упал именно на него. А мои щёки вспыхнули таким жаром, что, казалось, можно обжечься.

Я бросилась собирать вещи, но его рука мягко, но неумолимо остановила меня.

– Не торопись.

Он медленно наклонился, и его пальцы, длинные и уверенные, подняли с пола сначала ажурные трусики, затем лифчик. Он складывал их со странной, почти ритуальной аккуратностью. Потом его взгляд снова скользнул на вибратор. Он взял его, повертел в пальцах, изучая, как будто это был не постыдный артефакт моей несчастливой жизни, а некий важный экспонат.

– Неудивительно, – произнес он наконец, и его голос звучал низко и густо. – После всех этих лет с тем ничтожеством… тебе нужно было хоть какое-то напоминание о том, что ты – женщина.

В его глазах читалось не осуждение, а скорее понимание, и от этого становилось ещё неловче.

Вадим не смотрел на меня с насмешкой.Его взгляд был аналитическим, как у учёного, нашедшего недостающее звено. Он протянул мне сложенное бельё, но вибратор оставил у себя, опустив в карман пиджака.

Лёгкий удар пластика о шёлковую подкладку кармана прозвучал как приговор. «Отныне это моё», – говорило это молчаливое действие.

– Поехали, у нас не так много времени, – его тон снова стал деловым и отстранённым, будто только что ничего значительного не произошло.

Его квартира находилась в самом центре города, в новом элитном комплексе. «Рай для богатых», – мелькнула у меня мысль, пока мы проезжали мимо витрин бутиков, развлекательного центра и кинотеатра. Вадим представил меня охране на въезде – мне выдали временный пропуск, пообещав через пару дней заменить на именной.

– Как ты догадалась, тут живу я? – едва заметно улыбнувшись, Вадим показал через стекло на монолитное высотное здание. – Это главный вход. Отсюда ты будешь выходить, и такси всегда будет ждать у ворот. Таковы правила: чужим машинам въезжать на территорию запрещено. Не говоря уже о незваных гостях. Но сегодня мы заедем через подземную парковку.

Парковка оказалась огромным, идеально освещенным пространством, где на своих местах замерли дорогие автомобили. Вадим элегантно помог мне выйти, взял часть вещей и направился к лифту.

Лифт бесшумно растворился, и меня будто ударило тишиной. Не той, что бывает в пустой квартире, а густой, глухой, вобравшей в себя все звуки мира. Я ступила на пол – черный, отполированный до зеркального блеска камень, в котором тонули мои стоптанные балетки.

– Осмотрись, а я пока принесу остальные вещи из машины.

Пока Вадим ушёл, я замерла на месте, боясь пошевелиться. Мой взгляд скользил по интерьеру, который с моими мерками можно было назвать только золотым дворцом. Не чета нашей однокомнатной клетке с Ромой.

Прямо передо мной открывалась гостиная, от которой перехватило дух. Вся стена была из стекла, и за ним, как на ладони, лежал дневной город. «Какая же красота должна открываться здесь ночью…» – пронеслось в голове.

Щелчок открывающейся двери вывел меня из оцепенения. Я быстрыми шагами направилась навстречу Вадиму.

– Осмотрелась? – спросил он с лёгким, изучающим любопытством.

– Я только увидела гостиную. Не люблю шастать по чужому дому без разрешения.

– Пойдём, я покажу тебе вашу комнату.

Я последовала за ним по коридору. Он открыл дверь, и я заглянула внутрь. Комната была огромной, пугающе пустой и идеально чистой. Серая угловатая мебель, низкий диван, похожий на скалу, и ни одной лишней вещи. Ни ковра на полу, ни картин на стенах. Только в угоду стояла странная металлическая скульптура, напоминающая замерзшее пламя. Пахло холодом, дорогим деревом и чужой, абсолютно безразличной ко мне жизнью. Это была не комната. Это был выставочный зал, где экспонатом внезапно стала я.

– Здесь решать тебе, как обустроить пространство, чтобы вам было комфортнее. Сегодня привезут кровать для Ксюши и телевизор. Дальше – всё в твоих руках. Напомни, когда ты должна забрать дочь?

– Завтра к вечеру, – тут же ответила я.

– Хорошо. Располагайся. Вот ванная, рядом санузел. Прими душ. Скоро привезут обед. Потом надо выспаться перед работой. Кухня – по коридору направо. Я буду ждать тебя там.

Ванная комната оказалась настоящими хоромами султана. В этом дворце я почувствовала себя наложницей, которую только что привезли и теперь обмывают перед тем, как представить повелителю. Я прислонилась к прохладному кафелю, пытаясь перевести дух. Пространство было выдержано в тех же тонах, что и вся квартира: матовый серый камень, хромированная сталь. Вода хлынула мощными струями, и пар медленно начал заполнять комнату, смягчая острые углы и смывая с кожи пыль старой жизни.

И тут сквозь шум воды я услышала его шаги.

Они были негромкими, уверенными. Он остановился прямо за дверью. Я замерла, рука с гелем застыла в воздухе. Я не видела его, но чувствовала каждым нервом – он там. Он слушал. Его молчаливое присутствие было осязаемым, как прикосновение. Оно обволакивало плотнее пара, заставляя сердце бешено колотиться не только от страха, но и от мучительного, запретного ожидания. «Он сказал, что не войдет. Но он не говорил, что не будет стоять рядом».

Шаги так же мягко удалились, оставив меня наедине с рёвом воды и собственными противоречивыми чувствами.

Выйдя после душа, я ощутила чудовищную усталость. Бессонная ночь, преображение, первая смена в клубе и бегство из старой жизни – всё это навалилось разом. Но урчание в желудке напоминало: я еще и дико голодна.

Кухню я нашла быстро. На столе уже стояли контейнеры с едой.

– Это ты готовил? – первое, что пришло в голову.

– Я что, похож на повара? – ответил он вопросом на вопрос. – Нет. Еда из ресторана. Садись, нам нужно подкрепиться перед отдыхом.

Несмотря на то, что еда была не домашней, она оказалась невероятно вкусной. Ароматный шашлык и запечённые овощи исчезали с тарелки с пугающей скоростью.

– Вообще-то я давно не ел домашнюю еду, – раздался его голос, нарушая тишину. – Поэтому попрошу тебя взять готовку на себя. Два раза в неделю приходит уборщица, так что тебе не придется мыть полы или гладить. С посудой тоже разберешься, – он кивнул в сторону посудомоечной машины.

Я молчала, боясь раздавить эту хрупкую тишину. Да и что, собственно, можно было сказать?

– Позвони родителям. Скажи, что переехала к подруге. Не дай бог, твой «благоверный» явится к ним с требованием вернуть дочь.

– Почему именно к подруге? Ты боишься, что они узнают, где я на самом деле?

Вадим посмотрел на меня с искренним, почти детским удивлением.

– Я? Боюсь? Ты серьезно?

Мне стало не по себе, но противоречить я не стала.

– Нет, Анна. Я не боюсь. Страх – для слабых. Я не из их числа. Просто они всё узнают через неделю, когда к ним приедет Ксюша. Дети не умеют хранить тайны, ты и сама это знаешь. Если сейчас заявишь, что живешь с незнакомым мужчиной, вопросов будет больше, чем нужно. В следующие выходные, если захочешь, вместе отвезем Ксюшу к твоим родителям.

– Можно вопрос? – наконец вырвалось у меня.

– Слушаю.

– Что означает ваша фраза: «Пока я не пойму, что ошибся»?

Лицо Вадима на мгновение окаменело, но тут же смягчилось. Он перевел на меня спокойный, но непроницаемый взгляд.

– Не забивай себе голову. Это просто слова. А теперь убери посуду в посудомойку и иди отдыхать. Вечером снова бегать с подносом по залу.

Я проснулась от тихого стука в дверь. За окном уже сгущались сумерки.

– Анна, через сорок минут выезжаем, – послышался ровный голос Вадима из-за двери.

Осознание, что мне предстоит снова войти в тот адский круговорот, сжало желудок. Но деваться было некуда. Я надела свою новую форму – ту самую, элегантную и чужую. Вышла в коридор и замерла: Вадим, уже одетый в идеально сидящий костюм, ждал, прислонившись к стене. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног – быстрая, но тотальная проверка.

– Готова? – спросил он, направляясь к лифту. Я кивнула и последовала за ним.

У ворот в комплекс, как и обещал, ждало такси. Дорога до клуба прошла в молчании. Я смотрела в окно, пытаясь собраться с духом, приготовиться к новым унижениям. Но когда машина остановилась у служебного входа, Вадим вышел первым, а затем, обойдя машину, открыл мне дверь. Прежде чем я успела сделать шаг, его пальцы мягко, но неуклонно обвили моё запястье.

– Не отпускай мою руку, – тихо приказал он. Его прикосновение было тёплым и властным, не оставляющим пространства для спора.

Он не просто вёл меня – он вёл её, свою ставку, свою загадку. Мы вошли в клуб, и мир замер. Бармены, официантки, администратор – десятки глаз уставились на нас, на наши соединённые руки. Шёпот, словно змеиный шелест, пополз по залу. Я чувствовала, как горят мои щёки, но отпустить его руку уже не могла – да и не хотела. В этом жесте была странная, порочная защита.

Он провёл меня прямо к администратору. Её лицо было каменной маской.

– С сегодняшнего дня Анна переходит в вип-зал, – заявил Вадим, не повышая тона. Его голос был спокоен, но звучал так, будто высечен на камне.

– Но, Вадим Олегович, у неё нет опыта, а в вип-зале… – начала Екатерина Сергеевна, но он её перебил.

—Всё необходимое она узнает. Или вы сомневаетесь в моём решении?

– Конечно нет, – её голос дрогнул.

В этот момент я встретила взгляд Ольги, стоявшей чуть поодаль. В её глазах не было ни зависти, ни злорадства – лишь лёгкая, почти незаметная улыбка и одобрительный кивок. Она была единственным живым человеком в этом заледеневшем царстве.

Вадим наконец разжал пальцы.

– Иди на пост. И запомни, – он наклонился так, что его слова были предназначены только мне, – сегодня ты здесь не служанка. Ты – моё лицо. Веди себя соответственно.

Он развернулся и ушёл в сторону своего кабинета, оставив меня одну в центре всеобщего внимания. Но теперь я стояла не с опущенной головой, а с выпрямленной спиной. Страх никуда не делся, но его оттеснило жгучее, дерзкое чувство – я не просто официантка. Я – часть игры, в правила которой мне только предстояло понять.

Глава 11

Вадим.

Наконец первые лучи рассвета позолотили горизонт. Я ждал этого момента всю ночь, наблюдая за ней с камер – за её усталой спиной, за тенью улыбки гостю, за тем, как она, стиснув зубы, несла тяжелый поднос. Всё это время я мечтал об одном – остаться с ней наедине и, наконец, прикоснуться.

Спускаясь вниз, я застал картину: Анна и Ольга, притулившись у барной стойки, о чем-то шептались и смеялись. Эту легкость на её лице я видел впервые. Подойдя к бару, я взял заранее заказанные два кофе с собой. Спрятал их в темный пакет – не хотел, чтобы она что-то заподозрила заранее. Мой сюрприз должен был стать полной неожиданностью.

– Анна, ты готова? – спросил я, подходя.

– Да, я, кажется, уже здесь не нужна.

– Отлично. Поехали.

Девушки обменялись прощальными взглядами, и Аня направилась ко мне. У самого выхода я взял её за руку. Её пальцы были холодными от усталости. Я поднес её кисть к своим губам, позволив им на миг прикоснуться к тонкой коже на внутренней стороне запястья – туда, где пульс выбивал частую, тревожную дробь. Это был не просто жест. Это была печать. Моя метка. Пусть все видят, кому она принадлежит. Пусть завидуют этой тени права, которое я позволил себе взять.

Такси ждало у входа. Я помог ей сесть в машину и устроился рядом, чувствуя исходящее от неё напряжение.

– У меня для тебя кое-что есть, – сказал я, когда машина тронулась. – После такой смены нужно прийти в себя. Я отвезу тебя в место, где стирается вся усталость.

Мы ехали молча. Я наблюдал за ней украдкой. Она сидела, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и её уставшее отражение в окне было прекраснее любой картины. За окном поплыли утренние пейзажи, и я видел, как её глаза оживают, следя за мелькающими огнями и силуэтами просыпающегося города. Она была заворожена, и этого было достаточно.

Когда мы подъехали к смотровой площадке, я увидел, как в её глазах вспыхнули настоящие звёзды. Она ахнула, и этот тихий звук был для меня дороже любой похвалы. Я снова взял её за руку, и мы молча подошли к самому краю.

Мы стояли над спящим городом, утопающим в утренней дымке. Золотой рассвет разливался по крышам, и это зрелище заставляло сердце биться чаще.

Достав из пакета кофе, я протянул один стаканчик ей.

– Я часто приезжаю сюда после ночных смен, – сказал я тихо. – Это место – мой личный ритуал. Здесь, на высоте, ты остаешься наедине с собой. Шум в голове стихает, и остается только ты и город. И понимание, что всё в твоей власти.

– Здесь так красиво… – прошептала она, и её голос дрогнул. – Почему… почему именно сюда?

Она не успела ответить. Я подошёл к ней сзади, совсем близко, не касаясь. Мои руки легли на холодный парапет по обе стороны от неё, заключая её в невидимые объятия.

– Потому что я хотел разделить эту власть с тобой, – мои губы почти коснулись её кожи, и я почувствовал, как она вздрогнула. – И потому что я больше не мог ждать.

И тогда я наклонился и прикоснулся губами к её шее. Это не был поцелуй. Это было посвящение. Долгий, влажный след в том месте, где билась её жизнь, такой хрупкая и такая желанная. Её кожа пахла кофе, ночным клубом и чем-то неуловимо своим, только её. И в этот миг я понял, что моя власть над городом ничего не значит по сравнению с властью над этой дрожью в её теле.

Я чувствовал, как она дрожит – мелкой, частой дрожью, что исходила из самой глубины. Но это была не дрожь холода. Это было сопротивление тела, которое предавало свою хозяйку, откликаясь на каждое прикосновение, на каждый мой поцелуй на её шее. Она пыталась бороться с этим возбуждением, запирая его внутри, но её тело кричало правду. И я его слышал.

Я знал, что поступаю неправедно. Что ломаю её волю, довожу до того самого края, где смешиваются боль и наслаждение. Но в этом безумии была искра того, что я не чувствовал много лет – не просто желания, а любви. Той всепоглощающей, опасной и желанной силы, ради которой можно потерять голову.

Неожиданно из её ослабевших пальцев вырвался стаканчик. Он кувыркнулся в бездну, исчезая в утренней дымке, словно символ рухнувших между нами барьеров. В звуке его падения было что-то освобождающее.

Я резко развернул её к себе, заставив встретиться взглядом. Её глаза с вызовом смотрели на меня – в них горел огонь, но всё её тело выдавало дикий, животный страх. Эта борьба в ней сводила меня с ума.

– Ты обещал не прикасаться ко мне без моего согласия, – выдохнула она, и в её голосе была не уверенность, а мольба, смешанная с отчаянием.

Моя рука скользнула по её щеке, заставив её снова вздрогнуть.

– Я обещал, что не трону тебя, – мои слова прозвучали тихо, но весомо, как обет. – Но прикасаться к тебе я имею полное право.

И прежде чем она смогла что-то ответить, я накрыл её губы своими.

Это не был поцелуй. Это было поглощение.

Жестокий, яростный, безудержный. В нём была вся ярость тех лет, что я прожил в пустоте, и вся боль от её сопротивления. Я пил её стоны, её предательский ответный трепет, её слёзы, что подступили к глазам. Она пыталась оттолкнуть меня, её кулаки уперлись в мою грудь, но это длилось лишь мгновение – тело предало её снова, и пальцы вцепились в мой пиджак, притягивая меня ближе, а не отталкивая.

Мы стояли так, на краю пропасти, и другая бездна разверзлась между нами – бездна того чувства, которое мы оба так отчаянно пытались отрицать. Когда я наконец оторвался, чтобы дать ей вздохнуть, её губы были разбиты, глаза сияли лихорадочным блеском.

Я прижал лоб к её лбу, наши дыхание сплелось в одно целое.

– Вот видишь, – прошептал я, и мой голос был хриплым от страсти, – я не тронул тебя. Это ты сама прикоснулась ко мне. Всей своей ложью. Всем своим страхом. Всей этой бурёй, что бушует в тебе. И я принимаю это. Всё.

Мы вернулись обратно в такси и машина тронулась. В салоне повисло густое, оглушительное молчание. Воздух был тяжёлым, наполненным солёным вкусом её слез и моим желанием. Каждый мускул в моём теле был напряжён, каждый нерв кричал о ней. Она сидела, прижавшись лбом к стеклу, её дыхание ещё не выровнялось. Я видел отражение её разбитых губ в зеркале заднего вида.

– Ты ненавидишь меня сейчас? – сорвалось у меня. Голос прозвучал чужим, сдавленным.

Она медленно покачала головой,не отрываясь от окна.

– Я не знаю, что я чувствую. Я… никогда так не целовалась.

Эти слова ударили меня сильнее, чем любая ненависть. Это была чистая, незащищённая правда. И она была моей.

Мы ехали, и тишина между нами снова начала меняться. Теперь она была наполнена не неловкостью, а шоком. Шоком от того, что случилось. Шоком от той силы, что вырвалась наружу.

Я взял её руку и сжал в своей.

– Сейчас приедем и ты немного отдохнешь. В обед вместе поедем за ребёнком.

После обеда мы поехали за Ксюшей. Я припарковался у подъезда и остался в машине, дав Ане время собрать дочь. Я ждал, наблюдая за дверью, в которой вот-вот должны были появиться они – мои девчонки. Так странно было осознавать, что это слово теперь имело для меня конкретный адрес и два имени.

Но вместе с этой новой, непривычной теплотой в груди когтями скреблась тревога. Весь день телефон Ани разрывался от звонков и сообщений. Её бывший, Рома, не унимался. Я чувствовал его ярость на расстоянии, как животное чует бурю. Я был более чем уверен – он появится. И я был к этому готов. Никто и никогда не посмеет снова причинить им боль. Никто.

Чтобы унять внутреннее напряжение, я бросил взгляд на заднее сиденье. Там, идеально подобранное и надежно закрепленное, стояло новое детское автокресло. Контраст был поразительным: этот символ заботы и безопасности в моём, привыкшем к скорости и одиночеству, автомобиле. Ксюша должна была стать первым ребёнком, которого я повезу. И от этой мысли по телу разливалось странное, почти отеческое тепло.

Мои предчувствия, увы, не обманули. На горизонте, рассекая пространство размашистыми, агрессивными шагами, появилась знакомая фигура. Рома. Он шёл прямо к подъезду, и по его лицу и осанке было ясно – он пришёл не для разговора.

Холодная волна ярости накатила на меня, сменив мимолётную нежность. Мои пальцы сомкнулись на руле. Наконец-то. Я давно ждал этого разговора.

Я вышел из машины так же неторопливо, как выхожу в своём клубе – полный хозяин положения. Дверь закрылась с тихим щелчком, звучавшим как курок в тишине. Я встал между Ромой и подъездом, заслонив собой ту дверь, за которой были мои девчонки.

Он остановился в паре шагов, сжав кулаки. От него разило дешёвым пивом и злобой.

– А это ещё кто? – сипло процедил он, окидывая меня презрительным взглядом. – Новый кавалер? Анна быстро, сука, нашла себе замену.

Я не ответил. Просто скрестил руки на груди и смерил его взглядом с ног до головы – холодным, оценивающим, как смотрят на неопрятное пятно на дорогом костюме. Моё молчание действовало на него сильнее крика.

– Отойди от подъезда. Я пришёл за своей женой и дочерью, – он сделал шаг вперёд, пытаясь запугать.

Я не дрогнул.

– Жены у тебя больше нет, – мои слова упали, как обледеневшие камни. – А дочь ты не заслужил. Единственное, что ты можешь сделать – уйти. Пока можешь идти сам.

Его лицо исказилось гримасой ярости. Он рванулся вперёд, замахнувшись для удара. Это была его главная ошибка.

Я даже с места не сдвинулся. Левой рукой я блокировал его жалкий удар, а правой – с силой вцепился в его горло, прижав к стене подъезда. Он захрипел, его глаза полезли на лоб от нехватки воздуха и шока.

– Послушай меня внимательно, ничтожество, – мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной ненавистью, что он замер. – Ты больше никогда не подойдёшь к ним. Не позвонишь. Даже не посмотришь в их сторону. Ты – мусор, которого в их жизни больше нет. Я сотру тебя, как никчёмную пыль. Уловил суть?

Я чуть ослабил хватку, позволив ему кивнуть, задыхаясь.

– Если я ещё раз увижу тебя ближе чем за километр от них, – я наклонился к его уху, – ты проснёшься в таком месте, откуда не возвращаются. Или не проснёшься. Это не угроза. Это – обещание.

Я отпустил его. Он, давясь кашлем, осел по стене.

– А теперь исчезни с моего горизонта.

Он пополз прочь, не в силах выдержать мой взгляд. Я не смотрел ему вслед. Я достал телефон и отправил заранее заготовленное сообщение юристу: «Запускайте процедуру. Полный запрет на приближение.»

Только тогда я обернулся к подъезду. В окне первого этажа я увидел Аню. Она стояла, прижимая к себе Ксюшу, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них был не страх. В них было облегчение. И, возможно, нечто большее.

Я кивнул ей, давая понять, что всё кончено и они могу выйти из подъезда.

Глава 12

Мы отправились в магазин – в моей холостяцкой берлоге, кроме кофе и коньяка, особых запасов не водилось. Ксюша держалась на расстоянии, цепляясь за полу маминой куртки. Это не удивило: ребенок только что видел, как я бил ее отца. Всё внутри меня сжалось от одного этого воспоминания. Вернуть бы время назад, только ради того, чтобы избавить её от этого зрелища.

Пока Аня изучала полки, девочка шла рядом, изредка бросая на меня быстрые, настороженные взгляды. Мне нужно было хоть как-то разрушить эту стену. Не для себя – для неё.

– Ксюша, – мягко начал я, присев на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. – А почему ты себе ничего не выбираешь? Разве не хочется сладкого? Или, может, игрушку?

Она перевела глаза сначала на маму, потом снова на меня. Её голосок прозвучал тихо, но очень чётко, как заученный урок:

– Когда у мамы будут денежки, она мне разрешит выбрать шоколадку. Если она ничего не говорит, значит сейчас у неё нет возможности купить мне. Правильно, мама?

Я поднял взгляд на Анну. В её глазах читалось всё: смущение, жгучий стыд и усталая покорность судьбе. Сердце во мне упало и разбилось о ледяное чувство ярости.

– Да, солнышко, – голос Анны дрогнул. Она поймала мой взгляд и, кажется, сделала над собой усилие, чтобы выпрямиться. – Сегодня у мамы… у нас есть деньги. Можешь выбрать себе что захочешь. Я вышла на работу, теперь мы сможем позволить себе шоколадку. Не считая.

Она произнесла это, глядя прямо на меня. Этот взгляд – полный унижения от собственной «милостыни» – добил меня. Они экономили на ребёнке. На куске шоколада. Под одной крышей с тем ничтожеством. Челюсти свело так, что заиграли желваки. Я встал, переводя дух, чтобы прогнать черноту.

– Нет, – сказал я твёрдо, обращаясь уже к Ксюше и изо всех сил сглаживая интонацию. – Так дела не пойдут. Я вас пригласил, значит, плачу я. Поэтому вот наш план: сначала – в кондитерский отдел за самым большим и красивым тортом. Потом – в детский мир за самой лучшей куклой. Какую захочешь. Договорились?

Ксюша замерла, широко раскрыв глаза. Медленно, как заворожённая, она повернулась к маме.

– Мамочка… можно?

Анна молча кивнула, и на её губах дрогнула слабая, беззащитная улыбка. А Ксюша… Ксюша издала такой тихий, счастливый писк, что что-то твёрдое и ледяное внутри меня треснуло и растаяло. В этом восторге, в этих сияющих глазах была такая простая, чистая правда, что я захотел одного: видеть это каждый день. Любой ценой.

Анна.

После магазина мы вернулись. Не в гости, а домой. В наш новый дом с дочкой и… мужчиной, который всё ещё оставался для меня загадкой. Тайна висела в воздухе между нами, густая и ощутимая. Я была в этом уверена на все сто. Оставалось лишь понять – какая.

– Отнесу продукты на кухню, – бросил Вадим, разгружая пакеты. – А ты покажи дочке вашу комнату.

Мы вошли. Комната заставила меня замереть. Роскошная детская кровать, телевизор на стене, а в углу – огромный, яркий кукольный домик. Возле гардеробной громоздились пять больших брендовых пакетов. Заглянув внутрь, я ахнула: новая одежда. Не просто вещи, а тщательно подобранный гардероб – джинсы, платья, кофты… и нижнее бельё. Тонкое, соблазнительное, из тех кружев, что носят не для себя. Щёки вспыхнули огнём. Он явно хочет видеть это на мне. Значит, я всё-таки нужна ему только для постели?

– Мамочка, это мне?! – пронзительный крик Ксюши отвлёк меня. Она уже мчалась к кукольному домику, забыв про всякую осторожность.

Когда он всё успел? Он ведь не отходил от нас ни на шаг.

Сжав зубы, я надела новые обтягивающие джинсы и майку. Хочет видеть меня такой? Хорошо. Пусть видит. Вернувшись на кухню, я принялась распаковывать продукты, пытаясь сосредоточиться на простых действиях: мясо, овощи, зелень…

На пороге возник Вадим.

– Спасибо за комнату. Она… чудесная. – Я поймала себя на том, что перешла на «ты». Сама не поняла, когда это случилось. Может, после того поцелуя на рассвете. Или когда он встал между нами и Ромой. – Но когда ты всё успел?

Он подошёл. Не просто приблизился, а сократил расстояние до нуля, заполнив собой всё пространство. Сердце тут же сорвалось в бешеную скачку. Опять это дурацкое возбуждение, эта слабость в коленях. Тело предательски вспоминало его прикосновения, готовое подчиниться снова. Чтобы не выдать себя, я опустила глаза.

Его пальцы мягко, но неотвратимо взяли меня за подбородок и заставили поднять голову.

– Глаза опускают в двух случаях, Анна. В молитве. Или в спальне, – его голос звучал тихо, но каждая буква врезалась в сознание. – Когда любимый мужчина приказывает. Когда он доминирует. Когда он – твой хозяин, а ты – его рабыня. Всё остальное время – смотри в глаза. И будь уверена. Ты поняла меня?