Читать онлайн Вечер под пледом бесплатно

Цвет текста

Цвет фона

Шрифт

Эрика Алёшина

Мне нравится с тобою помолчать

Мне нравится с тобою помолчать,
Когда закат задëргивает шторы,
В часы, когда не хочется вещать,
Когда не в толк любые разговоры.

Мне нравится с тобою говорить
Лишь взглядом. Ты меня читаешь.
Тебе не нужно мой язык учить,
Ты с первой нашей встречи его знаешь.

Мне нравится с тобой наедине
Таинственно сердцами улыбнуться
И, оставаясь в редкой тишине,
В богатство мыслей плавно окунуться.

Мне нравится с тобою не спешить,
У вечеров часов не занимать,
Мне нравится с тобою просто быть,
Я счастлива с тобою помолчать…

Непогода

Расправлялась непогода с листопадом,
Не щадила, загоняя в ведьмин круг,
И кружила вальсом ветра до упаду,
Цветом осени раскрашивая луг.

Раздышалась непогода холодами,
Серой дымкой застилая небеса.
Словно солью посыпая над полями,
Приправляла тонким инеем леса.

Разрыдалась непогода хмурым ливнем,
Преграждая свету путь своим плащом,
Чтобы радуга не красилась наивно
На свиданье с первым солнечным лучом.

Разболелась пожелтевшая природа,
Разлетелись в лето птичьи голоса,
Засыпает в такт порывам непогоды,
Как душа, природа с верой в чудеса.

Пылкая осень

У осени нынешней нет превосходства,
Она, как и прежняя, просто уйдёт,
Ведь с прошлым имеется малое сходство:
Рыдая дождём, она лето крадёт.

Свой век доживая вчерашнею грустью,
Ветрами развеет остатки тепла,
Поблекшее солнце, как пряжу, распустит,
По лучику нитки сжигая дотла.

Суровыми тучами свергнет багрянец,
Летящей листвою закат зачерпнёт,
Придав каждой луже узор и румянец,
Пока его стужа не спрячет под лёд.

И под руку с небом, таким одиноким,
Лазурь променявшим на бледный свинец,
Уйдёт эта осень, запомнившись многим,
Как пылкий неистово-страстный творец!

Тепло тонуть в твоих руках

Тепло тонуть в твоих руках,
В глазах, наполненных весною,
Когда зима уж на часах
И скован вечер тишиною.

И жмётся боязно в окне
Фонарный свет дрожащим бликом,
Метелью связанный извне,
Он остановлен снежным криком.

А мне тепло в твоих руках,
И притворяются минуты,
Играя в прятки на часах,
Рассветной ожидая смуты.

И отдаёт уютный треск
Камин взамен на жар беспечный,
Рисуя пламенем гротеск,
Реальность превращая в вечность.

Нисколько – время на часах…
Тепло тонуть в твоих руках

Чрез призму времени

Ноябрь ушёл…
Мир облачён в прозрачное сиянье,
Сквозь призму времени цветное стало белым.
Без гнёта чар янтарного влиянья
Природа стала удивительно несмелой.

Природа пала…
Чуть заметен отблеск злата
На ветках, удержавших жухлый лист,
Былая страсть, свернувшись снежной ватой,
Укрылась за мерцанием кулис.

Застыло время…
Средь морозно-белой массы,
Испытывая свой иммунитет,
Калейдоскопа стёклышком цветастым
Кричаще заявляется рассвет.

Ноябрь ушёл…
И путь пронизан далью,
Пропитан непорочно-новым днём.
Зима, забрав тепло, вернётся в шар хрустальный,
Чтоб вылиться весной цветным дождём.

Татьяна Анитова

Осеннее гадание

Машет птицам рукой георгиновой,
Отпускает спешащих на взлёт.
Наливает холодно-рябиновой.
Туз Кленовый. В любви повезёт.
И затянет гармошка осеннее,
С хрипотцой, под замёрзший туман.
Смаковать по глоточку мгновения,
Не поняв, счастлив ты или пьян.
Нагадает мне осень червонная
Жёлтый цвет вперемешку с тоской,
И последнюю ночку бессонную
Да гармонь, что унёс ты с собой.
У ворот на кленовом пожарище
В ноги ветер уткнулся, как пёс.
И вернутся ко мне, как в пристанище,
Что мечталось и что не сбылось.

Осеннее

Раскидало небо звёзды где попало, и не жалко.
В остывающих озёрах улеглись на дно русалки.
От усталости и неги лепестки теряют флоксы.
Равнодушные к лиловым, раскачали небо сосны.
Тучи капают на землю свежевыжатой любовью.
Шаль небесная свисает, словно траченая молью.
Осень руки простирает и, браслетом на запястье
Чуть звеня, за горизонтом прячет огненное
счастье.
Проливным дождём по венам, остужая и волнуя,
Губы нежные подставит холода́м для поцелуя.
И взволнованные птицы собираются в дорогу,
Тёплых дней осталось мало.
Мы остались, слава Богу!

Арбуз

Какое наслажденье – хруст арбузный!
Запахнет морем или свежим огурцом.
Не описать его банальным словом «вкусный» —
Лишь реверансом пред отрезанным куском!
В арбузном соке утонули руки, щёки,
Какое счастье, что на кухне я одна!
Ну здравствуй, мой пришелец желтобокий!
Хрустящим звуком разломилась тишина…
Ещё кусочек… Поцелуем сладким, сочным
Прощалось лето, лишь касался дождь стекла,
И обнимался ветер запахом цветочным.
А я арбузом надышаться не могла!

Жёлтый

В жёлтый, в жёлтый! Кому как хочется:
Кто в разлуку, а кто как в золото.
Жёлтый лист на пороге топчется:
Было весело – стало холодно!
В жёлтый, в жёлтый! И стрелки дрогнули!
Новогодний сентябрь с подарками.
Осень ставит спектакль за окнами,
Объясняя сюжет ремарками.
В жёлтый, в жёлтый! Зонты – бутонами,
Словно кистью Ван Гога мазано!
Жёлтый микс запасай флаконами,
Добавляя щепотку красного!

Мой сентябрь

Обернуться, вдыхая ненастье,
Шаг замедлить, присесть на скамью.
Чья-то молодость в лёгоньком платье
Обгоняет усталость мою.
Утончённость моей слабой кожи
И любимые складки у глаз
Мне намного ценней и дороже,
Чем застывший в оправе алмаз.
Ощущаю я пальцами небо,
Провожая в дорогу зарю.
И за листья опавшие вербы
Снова верность храню сентябрю.
Что-то странное сделалось с миром:
Потерялся в нём мой календарь.
Воздух пахнет, как в детстве, пломбиром,
И как будто играет рояль…
Мой сентябрь – это строгое лето,
Не соперник цветущей весне.
Осыпаются с неба кометы,
Чтоб напомнить желания мне.
Равновесие так мимолётно,
И пускай мне его не сберечь,
Загадаю звезде путеводной:
Пусть оставит всё так же, как есть.

Светлана Браун

Лучший из мужчин…

Моему дорогому отцу посвящаю

Я теплом любви твоей хранима.
И осеннею листвой летят года.
Но душа по‐прежнему ранима,
И непрошено порой придёт беда.
Нет сильнее в мире притяженья,
Чем приветливого сердца робкий стук,
Нежных слов и ласки в утешенье,
И заботливой поддержки добрых рук.
Сколько слёз ты вытер терпеливо,
Утоляя мою горькую печаль!..
Не щадил себя. И горделиво
На серебряных висках грустит февраль…
Мой родной, и любящий, и верный,
Самый лучший из мужчин в моей судьбе!
Сердцем я твоим благословенна
И душой навеки предана тебе…

Мама, милая мама…

В этот день не по-зимнему рано
Потянулся спросонья рассвет.
С фотографии юная мама
Рассмеялась задорно в ответ.
И отец, с белозубой улыбкой,
С волосами, как спелая рожь…
Может, в дату закралась ошибка?!
Только время с лица не сотрёшь…
Но не властно оно над сердцами,
Где глубокий немеркнущий свет,
И лишь стайка морщин под глазами
Мне подскажет правдивый ответ…
И по-прежнему полон любовью
Взгляд доверчивых маминых глаз.
Как и прежде, она к изголовью
Ненароком подсядет подчас,
Тронет волосы нежно рукою,
Колыбельную песню споёт.
Полноводной неспешной рекою
Мамин голос в ночи поплывёт…
И печали поводья отпустят,
И душа возродится от слёз.
Полон светлой целительной грусти
Этот голос… из детства и грёз…

Поют осенние цветы…

С утра свежо, хотя часы
Ещё не возвестили осень.
Скромней пассаж многоголосий,
Крупней жемчужины росы.
Прохлады верный поводырь —
Туман над медленной водою —
Обнявшись с сонной тишиною,
Дрейфует вдаль, и вглубь, и вширь.
Едва в прозрачный полусвет
Прольётся солнечная ге́мма[1] —
Насущный день, теней преемник,
Рассыплет сочный семицвет.
Вдаль ускользающий июль
Ещё выводит арабески
И правит бал в атласном блеске…
Но август вежливо кивнул,
Его гонцы неторопливы:
Миролюбивые мотивы —
Блаженной зрелости плоды —
Поют осенние цветы…

Отзвенело, отцвело…

Откружили вешние метели,
Унесли садов зелёный дым.
Пролетели годы-свиристели,
Прокатились вихрем золотым…
Отзвенело, отцвело, и осень
Ворожит листвою и дождём.
День затих. Покоя сердце просит,
И тепло мне думать о былом…
Не вернуть утраченную юность,
И тоскует ветер-пономарь[2].
Но светло до боли в эту лунность,
И весны ушедшей мне не жаль…
В жёлтых лентах, в платьице неброском,
До утра мне душу бередит
За окном красавица-берёзка
Ярким шёлком девичьих ланит.
И роса целительной слезою
С тонкой ветви в руки упадёт.
Ночь прошла, и с новою зарёю
Новый день к заутрене[3] зовёт…

Надежда

Задумчивее тёплый вечер,
Спокойнее закатный свет,
И увядающий букет —
Исход весны недолговечной.

Ещё не тронуты зимой
Багрец и блеск листвы осенней.
Поёт печаль – эскорт бессменный —
Дуэтом с липой вековой.

И, может, мне всего дороже
Тех поздних роз прохладный шёлк,
В надежде, чтобы вновь зацвёл
Весной мой куст в саду пригожем…

Обитель вечности…

Светло и кротко в августовской вышине.
Под тёплым солнцем тает первая седмица[4]…
Невольных слёз жизнь перед смертью не стыдится.
Обитель вечности в смиренной глубине.
Лишь шёпот листьев в непробудной тишине…

Они ушли… А я стою… Как постарел
В потоке лет лощёный мрамор бессердечный!
А солнце брызжет на заброшенный скворечник…
И он в свой срок осиротел и опустел.
Следы страданий на берёзовой коре…

Букетик скромный из застенчивых цветов
Своим дыханьем хладный камень обогреет.
А небо льёт теплынь и синь в густые ели,
И слышит вечность повесть сердца моего…

Остывающий свет…

Разноцветной осенней листвой
Запорошило тихий наш сад.
Под усталой поникшей лозой
Сиротливые астры грустят.
Тёплый свет остывающих дней,
Миротворная сень вечеров.
Бал таинственных синих теней,
И тягучая мягкость ветров.
Послевкусье неспешных ночей
Замирает морщинкой у глаз.
Зреет осень печалью дождей.
Это лето уходит от нас…
Отпускаю его, как всегда,
Погрустив за прикрытым окном.
Убегают года, как вода,
За уже непрозрачным стеклом…
Разноцветной осенней листвой
Запорошило тихий наш сад.
Под усталой поникшей лозой
Сиротливые астры грустят…

Волга-Волженька

…А помнишь – как давно то было! —
Тебя я «Во́лженькой» звала,
С тобой росла, с тобой любила,
И песни пела, и грустила,
И в косы девичьи вплела
Волны тугой льняные нити…
Да, я б могла о том забыть —
В заботах жизненной планиды[5],
В добре, на выдохе обиды —
Но мне вовек не иссушить
Водой ниспосланные строки
И брызг на раненых крылах.
Хоть не вити́и[6], не пророки,
Не вседержательные боги —
Щедры мы памятью в сердцах,
Что лист бумаги плодородной
Взлелеет перлами стиха
О величавой, полноводной,
Неторопливой и свободной…
Подобно матушке, река
В волнах заботливо качала,
Нерасторжимая со мной.
Я с ней жила, я с ней мечтала!
Душа душе без слов внимала —
Живой, приветливой, родной…

…А нынче вольно-одиноко
Брожу по дальним берегам
Строкой с печальной подоплёкой[7]
В попутчицах луны высокой,
Поддавшись чувственным ветрам…

Осенний прованс

Калитка, дом, прозрачный сад —
Прованс осенней антрепризы…
Вода по стареньким карнизам
Скользит на бурый виноград…
Немного красного вина
Заря на стёкла расплескала
И потихоньку угасала
Под скрип ворчливого окна…
Бордо глубокое до дна
Проникло в маленькое царство.
Каким изысканным лекарством
Пред сном земля напоена!..
…Опустошён, спокоен сад.
Забытый коврик у порога…
Утихла давняя тревога,
В душе – размеренный уклад…

И всякий миг – находка!

О, плавность лета!.. Спелая округлость
Румяной плотью нежится на ветке,
Позлащена густым смолистым солнцем.
Извлечены из бледности квартирной,
Краснеют пылко лепестки герани,
Влекомой статью крепких георгинов.
Ещё дожди – приятны и желанны,
Танцуют в лужах с лёгким нетерпеньем
И на цветах блаженно отдыхают.
Все в жемчугах, торжественные снегом,
В глубокий сад гортензии вплывают,
Едва касаясь влажного паркета.

И ни о чём печалиться не надо:
Беспечный день июлем поцелован.
Ничто пока не предвещает скуки.
Но всё и вся не чуждо перемены:
Веселье свадеб сменится покоем.
Вернутся в ульи золотые пчёлы.
Вовек сохранны в памяти крылатой
Улыбки лета, шумные забавы…
И да пребудет радость невредима,
Ведь в мирозданье всякий миг – находка!
У вечных истин не найти изъяна.
Себе в подарок выпрошу и осень,

Где вся земля, весь мир – мои родные!
Я говорю с последними цветами
И собираю в тёплые букеты…
Душа моя – не скряжница скупая, —
Кто любит жизнь, тот в той любви огромен!
Что не скажу, то пропою стихами…

Отрадный мир

Наш старый дом… Так мило, так отрадно
Моей душе в святилище безмолвном.
Средь запустенья маленького сада
Брожу бесцельно… Дышится свободно
В благословенной мудростью глубокой
И вечно юной свежестью осенней
Тиши безлюдной, – томно-одиноко
Пленяюсь светом нежных откровений,
Что нахожу в земных и тёплых красках.
Подобно ранним утренним туманам
Плыву навстречу тихим поздним ласкам.
И в мире том нет боли и обмана…

Осеннее прочтенье

Что эта крошка, что упала на карниз?
Всего лишь лист – осеннее прочтенье
Невнятных слов, шифрованных сомнений —
Без громких фраз, без слёз, без исступлений —
Неторопливый безусловный парадиз…
Сбежавший август бездыханностью листа
Сырой сентябрь неспешно приправляет,
Власть суеты, условностей сменяют
Лад и покой… Стихами прорастаю
В твоих владениях в заветные места…
И сердцем в сердце новоселье сентября
Мне возвестить легко, любимой всеми!
Полёт руки в волнующем тандеме
С твоей рукой, под тихий всплеск ступеней,
Плывущих в сад по тёплым волнам янтаря…

Незваный гость

А я всё та же: медленно ступаю
По октябрю с задумчивой улыбкой…
Текут понуро мокрые трамваи,
Двумя зрачками све́рлят воздух хлипкий.
Ворчит пространство: между «до» и «после»,
Как тать[8], прокралась пасмурная Осень, —
Незваный гость Невзгодицей подослан
И оттого – обу́зен и несносен!
Но мне по се́рдцу – экая в том странность! —
Томиться грустью, грусть означить словом,
Благословлять небес непостоянность
И возрождаться в песне словом новым…

Светлее прежнего…

Вернее верного
Любовь твоя,
Из солнца вешнего
Твои слова.
Весна безбрежная
И синева…
Душа твоя
Светлее прежнего.

Светлее прежнего
Твоя печаль,
И шёпот губ
Неумолкающий,
И кружева
Вновь оживающих
Ветвей,
И плен
Твоих речей…

Случилось!

Случилось всё. Нежданно, вдруг.
Печали и тоски незрячей
Разорван круг земным, горячим,
Родным прикосновеньем рук…
В хрусталь прозрачного окна
Со звоном бьётся снежный улей,
И льётся ночь… Грустит на стуле
Одежд небрежная волна…
И горький ладан хризантем
Венчает страсти обертоном.
И горний[9] свет, как над амвоном,
И неба звёздного Эдем…
Ты помнишь этот синий снег?..
…С зимой пришла пора прощаться,
Но вновь и вновь с весной встречаться
С тобой мне суждено навек…

Осенняя метель

Метель осенняя. Цветы последние
Под снегом скроются, и нет следа.
Не воскресит зима сады весенние.
Полынь кручинится да лебеда.
Фонарь упругие качает сумерки.
В ветвях надломленных – игра теней.
В душе измученной до срока умерли
Надежды солнечных беспечных дней.
Мне не найти в стихах приют спасения —
Гортань бескровная теперь пуста.
Томится свет дневной в ночи сомнения, —
Откуда солнце пить моим устам?..

Тепло последнее. Цветы осенние
Под снегом скроются, и нет следа.
Не воскресит зима сады весенние,
И стынет на сердце полынь-беда.
Но сердцу помнятся поля безбрежные,
Дороги дальние и яблонь цвет.
Слова неспешные, признанья нежные,
Любимых глаз твоих приветный свет.
Расстаться хочется с осенней лгуньею
И верить искренне, без тайных дум.
Бессонной ноченькой под сенью лунною
Молить о счастии мою звезду…

И скудость бледных дней алмазной осыпью
Метелью набело переписать.
В виньетку долгих зим вплетаясь вёснами,
Румянить красками свою тетрадь.
Печаль осенняя. Листы последние.
Под снегом скроется угрюм-беда.
Вновь расцветут в душе мечты весенние!
Полынь волнуется да лебеда…

Прости меня, мама…

Ты прости, дорогая, что редко
Прихожу в твой приветливый дом.
Я – как слабая хрупкая ветка
За продрогшим от стужи окном.
Как-то всё не сбылось, не сложилось.
Забелила виски седина.
И душа на осколки разбилась,
Как бокал неземного вина…

А небесная хмурая проседь
Жалит взглядом испуганный снег.
Шалый ветер надежды уносит…
Греет сердце лишь твой оберег.

Я уже не мечтаю, как прежде,
Быть заметной средь ярких подруг.
И рядится в глухие одежды
Одиночество, мрачный мой друг.
Среди лжи и бескрайнего горя
Бездыханным садам не цвести!
Я с зимою-разлучницей в ссоре,
А весна затерялась в пути…
Жизнь скучна, как известная драма,
Я одна в мизансцене немой.
И лишь ты, моя верная мама,
В безутешной печали со мной.
Но, как снег по весне, я оттаю,
Расцвету, словно сад молодой,
И в сиреневом солнечном мае
Встречусь с новой, счастливой звездой!..
…А пока снова хмурая проседь
Жалит взглядом испуганный снег.
Шалый ветер надежды уносит…
Греет сердце лишь твой оберег…

Мне с тобой так уютно молчать…

Мне с тобой так уютно молчать…
Пьёт морозную свежесть луна.
Ночь присела в проёме окна
В голубой тишине помечтать…
А вчера мы смеялись до слёз,
Подливая в костёр озорства.
Как стрекозы, звенели слова…
Будто с болью на свет прорвалось
То, что сердце сжимало тоской,
Наши души сжигая дотла.
Так продрогли они без тепла…
И текли вдохновенной строкой
Расставанья, и горе, и боль,
И дрожали минорные «па»…
А за стёклами сыплет крупа —
Одиночества горькая соль…
Партитура отчаянья вдруг
Обернулась мелодией слов.
Из глубин омертвевших миров
Слышен робкий живительный стук…
До начинки, до мякоти, в кровь
Разревелась от счастья душа.
Тают льдинки от слёз не спеша.
Льётся в сердце отрадная новь…
Нам с тобой так покойно молчать.
На берёзах грустят кружева.
С первым лучиком солнца слова
Будут тёплой волною ласкать…

Слов негромких волшебство…

Волнуют искренность, и нежность,
И слов негромких волшебство,
И чувства утренняя свежесть,
Улыбки милой естество.
Февраль за окнами роняет
В погасший сумрак лунный цвет.
Осенней лаской исцеляет
Любимых глаз весенний свет…
Не видно звёзд. Покой и нега.
В объятьях сини тает ночь.
Плывёт рассвет на крыльях снега,
Печаль и грусть уносит прочь.
Прозрачный снег в окно струится
Пылинкой звёздной – на ладонь.
И любопытные синицы
Стряхнули утреннюю сонь.
Манит зима в свои объятья,
Гардины раздвигает день…
Вчерашний сон сниму, как платье,
Отрину выцветшую тень.
И пусть февраль дыханьем хладным
Погасит свечи поутру, —
Боль горьких дней, как лист тетрадный, —
Из сердца вырву и сотру!..

Я живу!

Где-то там, вдалеке, – тёплый тающий свет.
Машет тонкой рукой мне девчонка смешная…
Сколько пролито слов, сколько выпито лет…
Зеркалам невдомёк: я лишь внешне – иная.
В настоящем такой ты меня принимай,
Понимай и свети, и лети за мечтою.
Своим сердцем моё от невзгод укрывай.
Высоко в небесах мы незримо душою
Прикоснёмся в полёте на крыльях любви,
Все преграды меж нами круша без оглядки.
Я живу лишь тобою – ты мною живи,
Допивая ликёр этот трепетно-сладкий…

Всё пройдёт…

Словно осень, лишаюсь тепла,
Разлучаюсь с расплавленным летом.
Умирающий вечер дотла
Догорает лавандовым цветом…
Я былой не найду красоты:
Злые силы рассвет обступили,
В вязкий сумрак густой темноты
Благодатный огонь заточили…
Сколько было стремления ввысь,
Сколько неба в парении вольном!
Распахнуть тайну звёздных кулис
И земным любоваться раздольем
Так мечталось!.. Наотмашь любить,
Распускаться с весенним расцветом,
Сострадать, и прощать, и простить,
Не внимая досужим советам!..
Восхожу на ристалище лжи —
В ней грядущесть воспетая тает…
Как птенца, вороньё-миражи
Безутешное сердце терзают…
Как смогу эту жгучую боль
Отрезвить в животворном истоке?..
…Как и прежде – ждёт принца Ассоль,
Солнце так же встаёт на востоке…

Люблю…

Строка вольна вспоить тетрадь.

Речь о любви. Иду писать…

Раздор волною штормовой
Вскипел и брызжет бурными речами.
Не ищут встреч рука с рукой —
Вновь полынья коварная меж нами.
В пылу страстей и друг нам – враг.
Покуда мо́рок[10] не иссяк —
Не расплескаться мирному рассвету:
На разум гнев накладывает вето.
Я приласкать сумею боль —
Смутится пульс неистовой стихии.
Верней иных одна анестезия:
Любви волшебный парасо́ль[11]…

Лишь взмах ресниц – от горьких слёз
До торжества – почти до исступленья!
Психе^́[12]таких метаморфоз,
Что лицедей в полёте вдохновенья:
И плачу – вдруг, и вдруг – смеюсь.
Едва щеки щекой коснусь —
Прибавлю к чуду новое волненье:
Палитра чувств щедра на впечатленья.
Ничуть не жаль ни слёз, ни мук —
Достанет мне и малого блаженства.
Прискучил рай в пригожем совершенстве:
Без пылких встреч, без злых разлук…
Во всякий день в моём окне
Всё белый снег… жасминное цветенье.
Весь белый свет дари́т благословенье:
«Люблю» – в сердечке… на стекле…

Первый снег любви

Ты был моей мечтой,
Моею явью,
Весенним цветом
Средь продрогших снежных вьюг,
Волшебной сказкою
В плену горячих рук!..
…Вновь сердце светится
Былой печалью…

Бездонный омут глаз,
Твоя улыбка,
И сладок плен ночей
В сплетенье жарких тел.
Кружился робкий снег,
Огонь в камине пел,
И страстью двух сердец
Рыдала скрипка…

Струился свет луны,
Смыкались руки,
Небрежно падал плед,
Свидетель тайных встреч.
Но первый снег любви
Мы не смогли сберечь.
Хрустальный храм разбит,
И плачут звуки…

Ты был моей мечтой,
Моею тайной,
Апрельским утром
В белом танце долгих зим.
Но время тает,
Как прозрачный лёгкий дым,
Как след слезы моей…
Слезы случайной…

Пятый лепесток

В палящий зной немало вянет

Изящных тонких лепестков.

Так пламя нежных мотыльков

В свой плен поманит и обманет…

Маршрут обид во зле исхожен.
Не вызволяй клинок из ножен,
Повремени́ сжигать мосты —
Смятенный день верней итожат
Лучи смиренной доброты.
Мы милосердие постигнем,
В прозрачность помыслов проникнем
Лишь в перекрестье чутких душ —
Стесняет взгляд скупая глушь…
Там, где лишь пыль исторгла пустошь,
Цветок не сможет стать цветком.
Слезу бессильную тайком
На землю чёрствую испустит,
Вздохнёт в незрячей полутьме,
Завидев свет в чужом окне…
…Зачем ищу в синели[13] вещей
Пять лепестков в кручинный час?
Мне тех цветов живой атлас
Утешной ласкою обещан…

Жизнь отвергает тусклый цвет!

Порой так горько, но лучи
Любовь протягивает к свету,
Её призывные приветы
Дрожат в изломанной ночи.
Но, мимо проходя молчком,
Отравой души наполняя,
Задворками обид блуждаем,
Вгрызаясь в лунный окоём.
Усталых дум полночный плен
Подушки смятые терзает.
Безмолвный крик бессильно тает
В объятиях разве́рстых[14] стен…
В далёком зябком январе
Живой родник мы отыскали,
И рифмы лёгкие слетались
На грудь распахнутой заре.
А нынче томно-тяжело
Вздыхают шорохи и тени.
Как стебельки, тонки́ колени,
Повисло веткою крыло.
И в пересвёркиваньи слов
Былая нежность затерялась,
И до утра без сна металось
Перо меж заметью стихов.
И Муза гордая ушла —
Немилой, скорбной, босоногой —
Вдаль недописанной дорогой
Без сил, без жизни, без тепла…
Навстречу солнцу отвори
Тоской измученные вежды[15],
Отринь промёрзшие одежды
И в горсти ягод набери,
И расплети тоски сюжет!
С рассветом брызнувшей рябиной
Впиши в строфу восторг наивный —
Жизнь отвергает тусклый цвет!
До дивных слёз – вблизи, вдали —
Люби возвышенной любовью!
И плачь, и смейся с этой новью —
Мы с болью радость обрели…

Путь-дороженька

Солнечное лето ненароком
Продлевают тёплые дожди…
Горько расставание до срока:
Выцвел день, и осень впереди…
Сумерки смиренно вяжут тени
В непростой, причудливый узор.
Шаль скользит небрежно на колени.
Ночь вступает в чуткий свой дозор.
Сколько на душе воспоминаний!
Лист неслышно в воздухе кружит.
Слышатся слова твоих признаний,
Словно ветер встречу ворожит…
В лужах тёмных вздрагивают звёзды.
Не согреться сердцу у свечи.
А вокруг посвистывают клёсты,
Память откликается в ночи.
Шелестят страницы прошлой жизни,
Не сложившейся в моей судьбе.
Проплывают вереницей мысли —
Ищут путь-дороженьку к тебе…

Сколько на душе воспоминаний!
Лист кленовый вальсово кружит…
Слышатся слова твоих признаний,
Словно тайно ветер ворожит…

Мне бы стать осеннею прохладой,
Обернуть в шелка тумана боль!
И под лепестками звездопада
Встретиться с тобою, как Ассоль…
Но не выпросить тебя у Бога —
Неподъёмный сердцу тяжкий груз…
Долгая у памяти дорога,
И у счастья – терпкий, горький вкус…

Август

Август тёплыми красками пишет,
Акварель освещая в вине.
Ночью звёзды Вселенную слышат
И с тобой говорят обо мне.

Не совпали пространства меж нами,
Мне твоей не коснуться руки.
Словно хрупкая жизнь оригами —
Краток век обмелевшей реки…

Между нами – безмолвная вечность,
Горьких сумерек траурный свет.
Осеняю крестом бесконечность
И в молитвах встречаю рассвет.

Синий шёлк купола обнимает,
Ветви тают в густой глубине.
И молитвы душа поверяет
Безответной святой тишине…

Август тёплыми красками пишет,
Акварель освещая в вине.
Ночью звёзды Вселенную слышат
И с тобой говорят обо мне.

Берега, берега…

Берега, берега…
Шёпот тёплой волны.
И запутался ветер в тонких косах ракит.
Берега, берега…
Думы тайной полны.
И рассвет алым маком над водою парит…

Синева, синева…
Над притихшей рекою
Вьётся лёгкий туман и роняет росу.
Синева, синева…
Ею плечи укрою,
И венок из листвы я тебе принесу…

Так хочется пить!

Этот дождь за окном – божья па́жить [16]
высокой печали.
Нотной вязью по стёклам расплескался
нестройный мотив.
Но alfresco[17] с дождём!.. В ароматах
осенней сусали
Распускаются страсти, прорастая
в безумный порыв!
Притеснитель стихий в убывающем
медленно свете —
Тот подрамник – тиски, что сужают закат
до «пред-ночь».
Мы покинем пустой бездыханный уют
междометий
И, сплетясь, словно ветви, – бездорожьем
в манящее «прочь»…
Пусть повиснут в ночи многоточьем
отверстые строки, —
Раболепство пред рифмой – ненасытно, —
так хочется пить!..
Влюблены – невпопад, нам не впрок
вековые уроки.
Помолчим до рассвета… Возле счастья
нельзя говорить…

Предзимье

Дни поздней осени – невзрачны…
В них тонет солнце, тают звуки.
Трепещет лес полупрозрачный,
Кропи́т дождём, ворчит от скуки.
Туманы сбились колтунами
По наущенью ведьм стигийских[18].
Холмы восходят табунами,
Горбатят в ночь колпак фригийский[19].
Ветра беснуются и злятся
В тоннелях городских ловушек
И вдруг… смущённо притаятся
В стенах молитвенных церквушек.
Вздохнул ноябрь. И под сурдинку [20]
Бредёт беспомощная осень…
Ещё живая паутинка
Дрожит испуганно меж сосен.
С опаской платьице взлетает,
Чужую исполняя волю.
Лоскутья ветхие теряет
Кочевник перекати-поле.
Принять наследство непреклонно
Повелевают лёд и холод.
И брызжет снег на изумлённый,
Ещё вчера цветущий город…

Зазимок

Давно ноябрь… Прилежная зима
Приникла к осени приветным поцелуем.
Вельможным жестом приоткрыла кладовую —
И хлынул свет в сырые терема.
В окно – всё снег… Под утро так чиста
Снегопаденья вековая безмятежность,
Плывёт зази́мок[21] рукоделием неспешным,
Дымится день… Иная суета
Перечит той, что прежде здесь жила:
Теперь небесное рождается искусство.
В летящем платьице, исполненная чувства,
Метель фини́фтью[22] звёздной расцвела…

Целебный лад

Порой для нас тональность тишины —
Целебный лад… Я вышла в смирный сад.
Он нежно плыл ветвями по плечам
И волосам…
Журчала ночь под лаской ветерка.
Пел соловей. Средь спутанных корней
Жемчужной нитью таяла вода.
Цвела звезда…
…Не укоряй в чаду бесплодных мук
И отпусти… Безгрешный лист прости,
Что был обвенчан с горькою строкой
Моей рукой…
…А у скамьи – потёртый тусклый цвет…
Чтоб отслужить – ей надобно прожить
Немало лет…

Школьное окно

Моей любимой школе № 42 посвящается…

Какими дорогими стали лица
За эти десять долгих школьных лет…
Мне с каждым днём всё чаще школа снится,
Её звонков призывное «Привет!».
Гуляю в школьном парке вечерами
И вижу в окнах мягкий тёплый свет.
Стоят берёзки стройными рядами,
С любовью тихо машут мне вослед.
Задумчиво по лестничным пролётам
Иду одна, считая этажи.
Во всём видны вниманье и забота!
Сменили вновь цветные витражи.
И стёкла вновь сверкают чистотою,
И двери лаком весело блестят!
Посажены умелою рукою,
Растут цветы… Но мой с грустинкой взгляд…
Дорогу в детство мы не позабудем,
Хотя седыми стали все давно.
В часы невзгод и средь привычных буден
Нам ярко светит школьное окно…

Послушай тишину…

В отместку за болтливость прежних строк
До утренней зари и пуст, и нем мой сад.
Сухой этюд влачит усталый слог.
Пред выходом на свет в спокойный снегопад
Что мне сказать?.. Привольный сибс[23] весны,
Мой стих стеснён зимой, и мучим, и гоним.
Ему не процвести – пленённому, без сил —
Пока побеги хладом смежены.
Что делать мне с истерзанностью рифм?
Приестся скоро снедь[24] без вкуса к волшебству.
К чему прохладу лить в пожухлую строфу
И примерять изношенный мотив?..
Коль смолк родник, – он вдосталь пил и пел, —
Послушай тишину и неба, и земли,
Как в ельнике грустят флейтисты-снегири…
Отрадный час и сча́стливый удел.

Ступаю по осени…

Неспешно ступаю по осени,
Что ластится кошкой у ног.
По листьям берёзовой просеки
Разлит апельсиновый сок.
Меж веток неровною строчкою
Петляет растерянно луч.
Багряной вскипел оторочкою
Рассвет средь тоскующих туч.
И кроткой смиренною странницей
Беседует с Богом душа.
Как неба извечная данница [25]
К чертогу бредёт не спеша…

Предвестником зимней бесстрастности
Мне слышится плач журавлей.
Застыла в немой безучастности
Колючая пустошь полей.
Восторженность дерзкой красавицы
Сменяет прохладная тишь.
И ветру покорно склоняется
Уставший от жизни камыш.
И кроткой смиренною странницей
Беседует с Богом душа.
Как неба извечная данница
К чертогу бредёт не спеша…

А нынче – снег…

Всё снег да снег…
Новёхонький, летучий,
Произошёл, струит
прозрачный силуэт.
Полны дворы
текучим благозвучьем,
Жемчужно-белый цвет…
Зима – большой эстет.
Вновь сад слепи́т
слезами слюдяными.
Заплёл резной ажур
стеклянные кусты.
Как призрачно легки —
в том нет мирской тщеты́ —
Взлетают ввысь
качели ветровые.
Луна окрест,
едва прольются астры,
На чистый холст
роняет взор бесстрастный.
Как днём – светло в ночи —
не лжёт моя строка!
Ну, может, чуть темней
и разве что – слегка…

Так маетно живём…

Невзгоды бытия
по милости житейской
Ко мне благоволят
и множат свой приплод.
Роятся надо мной
с улыбкою лакейской,
Галдят, свистят, шипят —
то скопом, то вразброд.
Так маетно живём,
что чувства износились,
Прогоркли в духоте
докучливых хлопот.
Наивность детских глаз —
утраченная милость,
Сбежавшая не в срок
от скуки и забот.

Оставляя себя на потом, разрушаем покинутый
дом,
Только набело жизнь написать мы уже
не успеем.
Никогда, никогда, никогда не затеплится
наша звезда,
Если света от тьмы отличить не умеем…

О, мне не привыкать
к насмешливым гримасам:
В исчерченном кругу
сыщу небесный цвет!
Перечить и грубить
навязчивым проказам
Не стоит и труда —
всё суета сует…
Сошлись не для того
перо и свет подлунный,
Чтоб горе горевать
от мелочных утрат —
Фиалковая ночь
в цветении июней
Под россыпью стихов
прекрасней во сто крат!

Оставляя себя на потом, разрушаем покинутый
дом,
Только набело жизнь написать мы уже
не успеем.
Никогда, никогда, никогда не затеплится
наша звезда,
Если света от тьмы отличить не умеем…
Луна – свежи́м-свежа́.
Фриволите[26] пионов
Душистою волной
плывёт в прохладный сад.
Глубокой красоты
манящим обертоном
Рулады соловья
томительно звучат…

Времени тает багаж…

Осень. Ноябрь расцветает
Снегом за хрупким стеклом.
Утра жемчужные россыпи
Прозрачной сквозят синевой.
Безмолвия строгий покой.
Солнца остывшие просыпи
В цепких ветвях замирают
Скудным прощальным теплом…

В белом подрамнике птицы
Бойко в кормушке снуют.
Ветер густой и задиристый
Нахально звенит о карниз…
И падают, падают вниз
Тонкие льдинки прерывисто.
Капельки солнца – синицы —
Скрасят зимы неуют…

Жизнь так порой сумасбродит!
Времени тает багаж:
Не удержать ветра вольного,
Полёт непокорной души…
Но сердце терзать не спеши!
Песней неспешной, раздольною
Тихая осень приходит,
Плавный последний вираж…

Вера Вахова

«Я осень полюбила как лето…»

Я осень полюбила как лето,
которое почти ушло.
Шумит, поёт ещё в окно,
а я мечтаю, как зажглось
багряною палитрой небо.

И птиц печальный караван
летит на юг, и грустный дождь идёт.
Как засыпаю в дожде,
просыпаюсь во мгле,
на прохладе тетрадь открываю.

Мои мысли летят, поднимаются ввысь,
с караванами птиц улетают.

Как близка мне осенняя грусть,
увядания сада пурпурный салют на прощание!
Больше не надо ничего, кроме слова,
медового света вокруг. Разве этого мало?!

Уезжая в осень

Серое небо, бледного солнца овал.
Холодный северный ветер кружит.
Сонный трамвай по маршруту спешит,
Хмурые лица людей в вагоне собрал,

Увозит скорее в ближайшую осень.
Кончился праздничный лета аврал.
Следующая станция – «Терминал»,
Последние яркие дни уносит в лета.

Нас ждёт красавица золотая из листьев
С имбирным чаем и сливовым пирогом,
Утренний кофе заварит с пряной корицей,
На стол поставит горячий чай с молоком.

Отпразднуем осень урожаем в садах,
Кабачками и пузатой тыквой на грядках,
Будет хозяйкам ещё работа на радостях:
Закрутить все дары разносолом в банках.

Компоты, варенье, грибы, огурцы,
Есть чем потешить в холодные дни.
Растопив камин, накрывшись пледом,
Сочиним стихи, потягивая рябиновку
С горячим глинтвейном.

Стихи зимою будут душу греть,
Согревая солнечным теплом
И тихим светом творческих побед,
Что обратим опять в сезонный квест.

Зимою также мир чудесен.
Словесный праздник сохраним,
Украсим унылость зимних дней
Сказкой, что будет посвежей
Июльских роз и летних песен.

Разговор с тишиной

Люблю бродить в аллеях парка,
шуршать осеннею листвой.
Смотреть на облачное небо
и взглядом птиц кричащих провожать.
Мыслью с ними уноситься
в те далёкие края,
где на чужбине ждут их уютные
и тёплые брега.

Люблю я осени привет прощальный,
нарядно одетые древа.
Блеснёт в воде кленовый лист багрянцем,
затоптанный дождём и смытый в лужу.
В ней отражаются ветра и тучи,
что хмурят небо над рекой.

И вновь говорю я с тишиной.
О, как приятно одиноко,
с собою погрустить,
вдыхая запах прелых листьев
и влагой пропитанной земли.

Листать блокнот воспоминаний,
Стихов, мелькнувших в глубине души,
и образы родных, друзей,
ушедших в параллельные миры,
что шлют благословения молитву
живущим нам на долгие года.

Спасибо, тишина, за диалог со мной.
К тебе я обращаться буду часто,
Строго не суди мои вольные мечты
и думы о былом, ушедшем безвозвратно.

Сказочные сны

Под цветным одеялом
Из чудеснейших снов
Я замру на мгновение
Под колыбельную слов.
Одеяло лоскутное
Из жизни моей,
Сшитое бабушкой,
Чтобы внученьке милой
Было теплей.
До сих пор согревает
Тепло её рук.
Каждый ло́скут расскажет
Сказку из бабусиных уст.
Как грибок-толстячок
Чародеем назвался,
На полянке из дивных цветов
Оказался!
Фея прекрасная по лесу шла,
Чудное поле красным светом зажгла.
Паучки-светлячки вдруг заполыхали!
Стало ярко в бору,
И все звери возликовали!
Помню бабушкин говор
И негромкий рассказ…
Под цветным одеялом
Крепко спится сейчас.
Легко снится,
И любовью дышит
Мой дом.

Ленивый кабачок

Мама часто говорила,
что я с ленью родилась.
Не ходила в магазины,
в огороде не паслась.

С книжкой в обнимку
любила поваляться.
Ох уж эта ленюшка,
куда от неё деваться?!

Но если время кабачков —
в разгаре в огороде,
с зелёной тыквой на боку,
что славится в народе.

Ну кто не любит в урожай
в земельке покопаться,
собрать кабак, бобы,
морковь, свеклу,

На праздник накрутить икру?
Накрыть осенний стол
и пригласить гостей
отпраздновать период
вкусных новостей.

Ну а лень! Да где ж она?
Не думала и не гадала,
текст с кабачками накатала,
в марафоне отыграла.

Пусть славится земля
ленью с кабачками!

Стихотворение в прозе с привкусом осенней ностальгии

Я стол накрою для гостей
и хлеб нарежу большими ломтями.
Всё, как в детстве, в деревне моей,
моя мама и бабушка ждали детей.
Приедут домой, привезут вестей
плохих и хороших – любых,
только б обняли, расцеловали, сказали б:
«Как мы скучали, родные мои!
Бабушка, милая, люблю твои пироги!
Мама, где малиновое варенье?»
Поставим самовар, как в день рожденья,
соберётся дома вся семья.
Будем жарить шашлыки,
поздравлять друг друга под аромат
осеннего дуба,
тосты говорить, благодарить
и вспоминать ушедшие деньки.

Да будут благословенными они,
а с ними вся семья,
которой нет уже в помине,
лишь фотографии настенные висят,
о важности прошедшего молчат.

Но вспомню я опять и стол накрою,
и хлеб нарежу большими ломтями.
Пусть жилище светится и дышит,
полнится покоем,
осенней печалью и любовью,
что вечно с нами.

Хризантемы

Осенние цветы
сияют роскошью
и цветом.
Дурманят запахом
листьев прелым,
последний осени
привет!
Слышу из окна
Ответ —
мотив романса
«Хризантемы».
Про любимый куст,
что расцвёл в саду,
и любовью душа
живёт!
Продлись, любовь,
я молю, навсегда.
Но отцвёл в саду
хризантемы куст,
и прошла
счастливых дней
пора.
Вянет в вазе на окне
последний огонёчек
горьких хризантем.

Осеннее настроение

В октябре спится слаще, а мечтается – ещё глубже.

Алёна Васильевна медленно двигалась по осенней дорожке городского парка, приятно шурша разноцветными опавшими листьями. Не опоздать бы на очередной визит к врачу. Невролог отправила делать МРТ головного мозга, а это совсем в другом районе города. Но нашла нужную поликлинику и пришла вовремя.

Врач попросил заполнить анкету. Один пункт её затормозил: не страдает ли пациент клаустрофобией? Да нет же, закрытого лифта она не боялась! Она поняла, что придётся пережить так называемую медицинскую трубу – аппарат магнитно-резонансной томографии тела.

Её уложили удобно на кушетку, дали в руки резиновый мяч, сказали, что можно нажать, если почувствует себя плохо, и отправили в трубу. Сразу охватила паника закрытого пространства.

А сколько длится процедура?..

Тридцать минут.

«Надо выдержать эти 30 минут, а то ещё раз засунут в эту трубу», – с ужасом подумала Алёна Васильевна и закрыла глаза, рисуя в голове любимые осенние пейзажи: они всегда благотворно действовали на её порядком расшатанную нервную систему.

Труба задрожала, всё тело затрясло, а в голове забегали мурашки.

«Дыши глубже», – сказала она себе и… постепенно взяла себя в руки. Труба стала спокойнее, страх отступил. Сознание прояснилось, она увидела осеннюю аллею, ведущую к усадебному дому с колоннами. Тихо шуршали листья, в доме горел свет, слышалась музыка, и женский красивый голос пел замысловатую арию из незнакомой ей оперы. Был холодный октябрьский вечер. Алёна Васильевна почувствовала дрожь во всём теле, но осенний розовый закат на минуту отвлёк её внимание, сменив ощущение холода на чувство полного восторга.

Продолжить чтение