Читать онлайн Повелители Стихий: Восстание Тифона бесплатно

Глава 1 «Сны, порождённые кошмаром»

Существуют сны, от которых не скрыться наяву. Они не пугают – они разъедают изнутри, оставляя после себя не просто тревогу, а ощущение опасной пустоты, словно что-то важное и незримое было навсегда изъято из твоей сущности. Именно в эту нарастающую пустоту, в эту тишину после внутреннего обвала, Лео каждый раз сползал снова, и эта ночь не была исключением.

Холодный пот, липкий и солёный, стекал по вискам подростка. В разрывах между обрывками сна его мягкие, побледневшие губы судорожно шептали одну и ту же мольбу:

– Отпусти… Отпусти меня.

Голова бессильно металась по подушке, а тело вздрагивало в такт невидимой дрожи. Пальцы впились в хлопковую наволочку с такой силой, что сквозь ткань он почувствовал, как ногти врезаются в собственные ладони.

– Освободи. Меня… – протяжно, как струя ледяного воздуха из глубокой пещеры, звучал низкий голос, прораставший из самой гущи кошмара.

Судороги усилились, сжимая тело в тисках, пока образы за закрытыми веками не обрели пугающую чёткость.

Густой, молочно-белый туман, живой и тягучий, окутывал пышную зелень леса. Сквозь него не пробивалось ничего, кроме смутных силуэтов верхушек сосен и елей, упирающихся в серую мглу. Босые ступни парня ощущали холод сырой земли под ногами, мелкие камушки и колючие травинки. Он застыл, не смея сделать шаг, статуей вмерзнув в тропинку, что терялась вперёд. Этот сон был не таким, как прежде – слишком реальным. Каждая деталь, от леденящего по спине ветра до запаха хвои и влажной почвы, кричала о своей подлинности.

– Подойди, юнец, подойди ближе… – хриплый голос раскатывался эхом, отражаясь от невидимых стен тумана, будто звучал со всех сторон сразу.

Подсознание, натренированное множеством ночных ужасов, кричало об опасности. Ведь финал всегда был один – пробуждение с криком и быстро бьющимся о рёбра сердцем.

Парень сглотнул комок в горле, судорожно огляделся и крикнул в белесую пустоту:

– Кто ты такой?

– Ха-ха-ха, – рассмеялся голос, и смех этот был похож на скрип ржавых петель. – У меня много имён, но тебе должно быть известно одно из них…

– С чего это мне должно быть известно? – он невольно вздёрнул бровь, пытаясь выдавить из себя дерзость.

– Ссс… Ты ещё узнаешь обо мне, так же как узнают остальные, – зашипел голос, и в его тоне послышалась зловещая уверенность.

Земля под ногами дрогнула, потом вздрогнула сильнее, и с сухим треском разверзлась, обнажив бездонную черноту. Из провала, словно щупальца спрута, вырвались дымчатые, полупрозрачные руки и впились мёртвой хваткой в его лодыжки. Он сопротивлялся, дёргался, пытаясь вырваться, но тенистые пальцы лишь сжимались туже, неумолимо затягивая в бесконечную пустоту. Паника, острая и всепоглощающая, вырвалась наружу криком:

– ААААААААА!!

Тело резко выпрямилось на кровати, сотрясаясь от лихорадочной дрожи. Сердце колотилось с такой бешеной силой, словно пыталось вырваться из клетки рёбер. Он был в своей комнате. Тихой, знакомой, залитой призрачным сиянием уличного фонаря за окном.

Вдох.

Выдох.

Лео пытался унять тремор в пальцах, сжимая их в кулаки до побеления костяшек. Кожа была мертвенно-бледной в свете из окна, заливавшем комнату.

– Сон… Это просто сон, – пробормотал он, проводя влажной ладонью по лицу и взмокшим тёмным волосам.

– Выглядишь стремно, – раздался спокойный голос прямо перед кроватью.

– ВААААА! – парень дёрнулся всем телом, отлетая к изголовью.

– АААА! – отозвался неожиданный визитёр, тоже подпрыгнув от неожиданности.

– Шаан? – прохрипел юноша, всматриваясь в знакомые черты в полумраке.

– Лео? – Шаан сглотнул, приходя в себя.

– Какого чёрта ты здесь делаешь?

– В окно залез, – Шаан скривился, покачивая головой, будто это было очевидно.

Глаз Лео дёрнулся.

– Серьёзно? А я уж думал, ты сквозь стену прошёл.

– Если б я так умел, давно бы заглянул к моей соседке, а не в это хранилище твоего барахла, – Шаан ленивым жестом указал на стул, заваленный одеждой, в то время как встроенный в стену шкаф стоял полупустой.

– Нормальная у меня комната, заткнись!

– Считаешь нормальным использовать стул как вешалку для горы вещей? – усмехнулся Шаан.

Лео скорчил гримасу.

– Ладно, что тебе надо-то?

Он спустил ноги с помятой двуспальной кровати, стоявшей в центре комнаты. Под ногами пружинил большой тёмный ковёр, а на стене напротив красовались фотообои с пёстрыми граффити. Пижама Лео – просторные сине-белые клетчатые штаны и болтающаяся, как балахон, чёрная футболка – которая явно была ему велика.

– Мистер Никсон прихватил кое-что очень важное. Это надо вернуть, – без предисловий заявил Шаан.

– А, ну, удачи тогда, – Лео повалился на спину, закинув ногу на ногу.

Шаан одним движением стащил с него серое одеяло на пол и, не церемонясь, ткнул лакированным ботинком в бок.

– Эй!

С глухим стуком Лео приземлился плечом на твёрдый пол, свернувшись калачиком от внезапной боли.

– Кх… Мог бы и словами попросить о помощи, – скривился он, потирая ушиб.

– Ты ж не дослушал, – пожал плечами Шаан, поправляя складки на своей кожаной куртке.

Через минуту Лео поднялся, выпрямившись почти вровень с другом. За лето он заметно вытянулся, и теперь его рост, около 183 сантиметров, почти не уступал 187 сантиметрам Шаана.

– Жду на улице. Но только не через дверь, а то твоя «любимая» тётя снова нажалуется дяде, – бросил Шаан, ловко перевалившись через подоконник на ветви старого дерева во дворе и бесшумно скрывшись внизу.

– Прыгать? Ты с ума сошёл? Я ж лицом в асфальт въеду! – но его друг уже растворился в темноте. – Боже, с кем я только дружу… – пробурчал Лео, закатив глаза.

На скорую руку он натянул широкие синие джинсы, белую футболку и сверху – бежевую клетчатую рубашку на пуговицах.

Осторожно, затаив дыхание, он ступил ногой на скользкую от ночной влаги ветку. Сделав ещё шаг, почувствовал, как мир заваливается набок, и в панике вцепился в шершавый ствол дерева.

– Чем занят? – снизу донёсся спокойный голос Шаана. Тот стоял, скрестив руки, и наблюдал за зрелищем.

– Да так, решил с деревом пообниматься, снимаю стресс, – съязвил Лео сквозь стиснутые зубы.

Внезапный порыв ветра, будто подстроившийся специально, рванул ему навстречу. Лео не удержался и с глухим «упс» слетел с двухметровой высоты. К счастью, приземлился он на мягкий, идеально подстриженный газон, а не на асфальтовую дорожку у гаража.

– Тьфу ты, идиотский ветер, чтоб тебя…

– Не продолжай. Просто пошли, – Шаан перебил его, протягивая руку, чтобы помочь подняться.

Они быстрым шагом направились к зданию старшей школы. Мистер Никсон, заместитель директора со взглядами из прошлого века, славился тем, что конфисковывал у учеников любые вещи, даже на чужих уроках. Его «бездонный» ящик в кабинете был местной легендой – туда пропадало всё, и обратно ничего не возвращалось. Благодаря должности, на его самоуправство закрывали глаза. Поэтому ученики периодически устраивали «вылазки» за своим имуществом.

– Там охрана в каждом корпусе, куча камер, да ещё и ключ от кабинета нужен, – Лео разводил руками, стараясь идти в ногу с Шааном.

– План простой. Ты в корпусе с серверной отключаешь камеры. Я лезу через окно в его кабинет – взломать замок проще простого. Беру своё и уходим, – невозмутимо изложил рыжий кудряш.

– Звучит… опасно. А как же люди в форме? Они же на каждом этаже, включая сам кабинет охраны!

– Не твоя забота. Сейчас в серверной никого. Иди в первый корпус, первый этаж, направо. Сам найдёшь. А я – в третий. Удачи.

– А если попадёмся?

– Кто попадётся – тот трупак, – щёлкнул пальцами Шаан и растворился в тени, бесшумно побежав к дальнему зданию.

Лео предстояло преодолеть сетчатый забор. К его удаче, в одном месте сетка была аккуратно прорезана плоскогубцами.

– Спасибо, неизвестные герои, вы лучшие, – прошептал он со слабой улыбкой, протискиваясь в проём.

Через чёрный ход, который охрана использовала для обхода, он проник внутрь. В кабинете видеонаблюдения, пахнущем потом и пылью, и правда никого не было. Прохлада застоявшегося воздуха щекотала кожу.

– Так, система, камеры… – он устроился за компьютером, лихорадочно ища нужную программу.

– Нашёл! – его лицо озарилось, но тут же помрачнело. – Пароль? Серьёзно?

Он ввёл простую комбинацию от 1 до 8 – безрезультатно.

– Хм, а может, не такие уж они и простые? – пробормотал он. Затем попробовал восемь нулей. Экран мигнул и открыл доступ. – Или всё-таки простые, – усмехнулся Лео, отключая все камеры в школе.

Тем временем Шаан у окна кабинета Никсона ловко орудовал отмычкой. Щёлк – и створка поддалась. Перелезая внутрь, он зацепился рубашкой за раму, и ткань с неприятным звуком подалась.

– Чёрт… Это Итальянская рубашка, – он с досадой разглядывал оторванный лоскут. – Надеюсь, это вам вернётся бумерангом, мистер Никсон.

Кабинет был похож на архив, пострадавший от урагана. Стеллажи, заваленные бумагами и всяким хламом, теснились у стен. Массивный дубовый стол стоял у двери. А вдоль стены тянулись ряды деревянных ящиков – тех самых «сейфов» для конфиската. Шаан приблизился. На каждом ящике был вырезан один и тот же странный символ: круг, внутри которого две змеи, сплетённые в бесконечную петлю, пожирали хвосты друг друга.

– Странно… – прошептал он, проводя пальцем по резным линиям. На всякий случай сфотографировал символ на телефон. Потом открыл нужный ящик и достал то, за чем пришёл – старую серебряную монету, подарок отца на память о матери.

В этот момент в коридоре раздался тяжёлый, размеренный топот, эхом отдающийся по пустым этажам. Охрана начала ночной обход. И если они заглянут в третий корпус к Шаану, то вполне могут навестить и первый, где засел Лео.

Сам Лео, ничего не подозревая, решил размяться от нервного напряжения. Встал и, поддавшись глупой импульсивности, начал повторять заученные движения из «Тик-Тока», раскачивая бёдрами и руками.

Внезапно от сильного порыва ветра с грохотом распахнулось окно.

– Да чтоб тебя! Я чуть не обделался! – выдохнул он, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу.

Но его голос привлёк внимание. Дверь кабинета с силой распахнулась, и в проёме, заливая всё светом мощных фонарей, возникли трое охранников. Крупные, массивные, с дубинками наготове, они перекрыли единственный выход.

– Слушайте, ребята, – залепетал Лео, нервно хихикая и отступая к компьютерному столу, – давайте без проблем. Я уйду, вы сделаете вид, что меня не видели, все в выигр…

Один из мужчин, самый крупный, шагнул вперёд. Его лицо было каменным.

– Лео Андерсон. Ты пойдёшь с нами, – прозвучал низкий, неестественно ровный баритон.

Лео сильно удивился, от чего его глаза широко распахнулись.

– Я… я не называл своего имени…

Лео.

Лео.

Лео.

Имена прозвучали синхронно из трёх глоток, голоса слились в один жуткий хор. Охранники двинулись к нему. И тогда Лео увидел: по их лицам, будто чернильные трещины, поползли чёрные жилы. Они сплетались в паутину, доходили до глаз, и белки за секунду заливались густой, маслянистой чернотой. Взгляды стали пустыми, как бездонные колодцы.

Лео онемел от ужаса. Это… это же кошмар наяву! Сейчас он проснётся. Должен проснуться!

– Что вы такое?! Что вам нужно?! – закричал он, отчаянно пятясь к окну.

Ответом стало лишь изменение. Чёрный дым начал струиться из их глаз, окутывая тела, сливая фигуры в одну. Костлявые конечности удлинились, спина выгнулась, из голов выросли искривлённые рога. Трое охранников превратились в одного двухметрового монстра, чьё тело клубилось тенями, а глаза скрывались в дымной маске. Существо медленно двинулось к Лео.

Инстинкт самосохранения наконец сработал. Окно! – мелькнуло в голове. Но не успел и двинуться как чья-то сильная рука вцепилась ему в рубашку на спине и резко дёрнула назад. Лео вылетел через распахнутую створку, кубарем покатился по земле и встал уже рядом с Шааном.

– Шаан? – его голос дрожал.

– Цел?

– Не уверен… У меня, кажется, галлюцинации. Я вижу… эту хрень, – он дрожащим пальцем ткнул в сторону монстра, застывшего за окном. Чудище не двигалось, лишь безглазая маска смотрела на них.

Шаан, не отводя глаз от существа, сунул руку в карман и достал ту самую монету.

– О, конечно, – саркастично хмыкнул Лео, – сейчас самое время подбросить монетку на удачу.

– Я его тоже вижу. С твоей головой всё в порядке.

– Что? Если ты его видишь, почему ты так спокоен? Ты… ты такое раньше видел? Что это?! Да нет, это сон. Я сплю. Пора просыпаться! – он начал нервно метаться, бормоча себе под нос.

– Один вопрос за раз. Это не галлюцинация. Его называют Всадником Скверны. И приходит он в человеческий мир за такими, как мы, – голос Шаана был пугающе спокоен.

Лео резко остановился.

– Что ты несёшь? «Такие как мы»? Типа, мы волшебники, эльфы, что ли? – он нервно провёл рукой по волосам. – Бред какой-то. Самый долгий кошмар в моей жизни.

Шаан тяжело вздохнул.

– Как ты отличаешь сон от реальности?

– Что?

– Как ты понимаешь, что ты не во сне сейчас?

Лео нахмурился.

– Во сне я не могу читать. Вижу буквы, но они плывут, и я не могу сложить их в слова.

– Проверим. Открой телефон. Найди что-нибудь и прочитай. Если сможешь – значит, не спишь. И придётся принять, что это всё по-настоящему.

– А что с этим… Всадником? Он почему замер?

– Пока что скован. Но ненадолго.

– Откуда ты всё это знаешь? Что значит «пока что»? И что значит «такие как мы»?! – вопросы вырывались из него лавиной.

– Лео, просто заткнись и гугли, – резко оборвал его Шаан.

Лео, стиснув зубы, достал телефон. Пальцы дрожали, сбиваясь на клавишах. Он ввёл в поиск «Скверна». Нажал «Найти».

«Скверна – в мифологии и эзотерике символизирует глубокое, всепроникающее зло, осквернение, нравственную порчу. Часто персонифицируется как тёмная сила, пожирающая чистоту души».

Он прочитал. Вслух. Чётко.

– Я… прочитал, – тихо сказал он, опуская телефон. – Значит, я не сплю.

– Я тебя в этом и пытался убедить, – Шаан напрягся, заметив, что тень Всадника дрогнула.

– А чем он скован? – спросил Лео, не отрывая глаз от монстра.

– Я попросил кое-кого о помощи.

– Ты сделал что?!

Его вопрос утонул в звуке разбивающегося стекла. Что-то стремительное и лёгкое вынеслось из темноты и сбило Лео с ног. Он приземлился на спину, больно ударившись локтем, и зажмурился.

– Что это было? – прохрипел он, открывая глаза.

Над ним склонились два лица: бесстрастное Шаана и незнакомой девушки. Её пронзительные серые глаза, цвета грозового неба, изучающе смотрели на него. Длинные вишнёвые волосы, вьющиеся мягкими волнами, падали на плечи, обрамляя острые скулы. Лео на мгновение застыл, пойманный её тяжёлым взглядом, затем резко вскочил, отряхиваясь.

– Я могла бы просто вырубить его, – равнодушно заметила девушка, обращаясь к Шаану.

– Не надо, Яна. Лучше скажи, что делать со Всадником.

– Удивительно. Он смог пошевелиться против моего удерживающего потока, – её брови чуть приподнялись.

– Потока? Эй, может, кто-то объяснит, что, чёрт возьми, происходит? – в голосе Лео слышались и страх, и злость.

Шаан шагнул к нему, положив руку на плечо.

– Ты такой же, как мы…

– О, Боже, – закатила глаза Яна.

Шаан продолжал, глядя прямо в глаза Лео:

– Рождённый с силой древних Повелителей стихий. Тех, кто может повелевать первоэлементами мироздания. В легендах они хранили баланс вселенной. Имён у них было много. Но одно из них ты наверняка слышал – в тех самых мифах, которые мы читали в детстве. Вспоминаешь?

Глаз Лео снова дёрнулся.

– Ты притащил меня сюда, тут двухметровая чупакабра пытается нами поужинать, а ты читаешь мне лекцию по мифологии? Нет, я не участвую в этом психоделическом бреде, – он развернулся, чтобы уйти.

Но ноги будто вросли в землю. Невидимые потоки воздуха сжимали их, не давая сдвинуться с места. Перед ним возникла Яна, скрестив руки.

– Терпеть не могу таких, как ты, – холодно сказала она. – Вам прямо показывают что легенды правдивы, а вы всё цепляетесь за свою скучную реальность, как устрица за раковину.

Её слова, сказанные свысока, добили его. Взгляд Лео потемнел.

– А я не терплю выскочек, которые судят о людях, ничего не зная. И да, твои оскорбления прошли мимо моих ушей, – бросил он, встречая её хмурый взгляд.

Шаан грубо встал между ними.

– Дети! Кончайте грызться, у нас тут проблема! – он указал на Всадника.

Монстр дёрнулся. Его когтистые лапы на глазах преобразились в длинные, шипованные хлысты. Один из них со свистом взметнулся и, пробив кирпичную стену, метнулся к стоящим парням.

Яна взмахнула рукой. Невидимая стена ветра встала на пути хлыста, заставив его замереть.

– Валите отсюда! Я вас догоню! – крикнула она, не отводя взгляда от чудовища.

– Да я только за! – Лео тут же рванул к выходу, как только инерция ветра отпустила его ноги.

– Яна, не дай Скверне коснуться тебя, – бросил на бегу Шаан.

Она кивнула, её лицо было сосредоточено.

– И будь осторожна! Ждём у выхода! – донёсся его голос уже издалека.

Глава 2 «Кровь Повелителей стихий»

«Скверна существует на ином, невидимом для смертных слое реальности, поэтому обычные люди не способны её воспринимать. Однако из этого правила есть пугающие исключения. Изредка рождаются те, чей разум по природе своей тонок и может случайно прорвать эту завесу. Они начинают видеть тени истинного облика Скверны – чудовищ без глаз, скелетообразных существ, источающих чёрный дым. Слышать их шёпот и шаги в пустоте. Но человеческая психика не создана для таких знаний. Не будучи потомками Повелителей, эти люди лишены защиты для разума. Видение потустороннего ужаса медленно, но неотвратимо разрушает их рассудок, превращая жизнь в непрекращающийся кошмар, который заканчивается безумием. Сама Скверна не обращает на них внимания – они для неё лишь фоновый шум, но сам факт их видения становится смертным приговором для разума».

Яна резким движением засучила рукава серого укороченного бомбера, и её пронзительный взгляд, холодный и собранный, скользнул по фигуре Всадника. Чудовище уже освободилось от сковывавшей его ветряной хватки, и теперь стояло, источая тихий, угрожающий гул.

«Всадники Скверны как бессмертные ходячие дикие трупы- у них есть только цель, ни сердца, ни мыслей, ни слов, ничего, кроме цели…».

Ветер, слушаясь волю девушки, усилился, подхватывая её вишнёвые волосы и развевая их тёмными волнами. Всадник, напоминающий ожившее изваяние смерти, не выражал эмоций. Его задача была проста и ужасна: уничтожить противоположность природе Скверны – потомков древних Повелителей стихий. И сейчас эта противоположность была перед ним в лице Яны.

Тем временем у железных ворот разворачивался не менее напряжённый спор. Лео метался, размахивая руками, его лицо было искажено паникой. Шаан, напротив, стоял, стоически скрестив руки на груди, и его терпение явно подходило к концу.

– Хочешь сказать, что эта девчонка ростом метр с кепкой сможет нас защитить, дуя ветерком? – Лео почти не контролировал поток слов. – Я окончательно схожу с ума. Это полный бред!

– Чёрт, если ты не успокоишься, я тебе врежу, – сквозь зубы процедил Шаан, и в его тоне впервые за вечер прозвучала настоящая угроза.

Лео взорвался:

– Это пугало пытается нас убить, а ты говоришь мне успокоиться?!

Шаан молниеносно шагнул вперёд, вцепился другу в шиворот и с силой прижал его к холодному бетонному столбу. Его взгляд, обычно насмешливый, пылал такой яростью, что по спине Лео пробежали ледяные мурашки.

– Прости, – хрипло выдохнул Лео, встретившись с ним глазами. – Мне правда страшно.

Шаан ослабил хватку и отступил на шаг.

– Мне тоже. Как и Яне. Поэтому уймись и жди. И запомни: эта девушка не такая, как ты думаешь. Не суди по первому взгляду.

Их спор разрешил оглушительный звук – нечто среднее между рычанием зверя и скрежетом ржавого металла. Парни обернулись к первому корпусу, где бушевала настоящая буря. Яна, легкая и стремительная, парила в воздухе, уворачиваясь от хлёстких ударов дымчатого хлыста Всадника. Каждое движение монстра, лишённое изящества, но полное грубой силы, заставляло её отскакивать, отталкиваясь ногами от самого воздуха, как от невидимого трамплина. Но усталость давала о себе знать.

Внезапно Всадник, словно уловив момент, массивной когтистой лапой выхватил из груды строительных материалов железный прут и швырнул его в девушку с чудовищной силой. Яна не успела среагировать. Прут с глухим стуком ударил её по голове и, отрикошетив, с лязгом покатился по асфальту. Девушка пошатнулась в воздухе, мир перед её глазами поплыл и раздвоился.

На звук борьбы примчались Шаан и Лео.

– Яна! – крикнул Шаан, увидев, как она, теряя равновесие, медленно снижается.

Она с трудом перевела взгляд вниз, силуэты друзей расплывались в туманной пелене. Её слабость не укрылась от Всадника. Монстр мгновенно развернулся, и его безглазая маска будто нацелилась на Лео. Теневой хлыст, свистя в воздухе, закрутился, подобно лассо, и метнулся в сторону ничего не подозревающего парня.

Яна, едва коснувшись земли, увидела это. Время для неё сжалось в одну болезненную, растянутую секунду. Не думая, на последнем вздохе, она рванула вперёд. Сердце замерло. Всё произошло на одном вздохе.

Сделав в воздухе разворот, который отозвался огненной болью в раскалённой голове, она прикрыла Лео собой. Острый, как бритва, кончик хлыста со свистом рассек воздух и впился ей в ногу. Раздался неприятный, влажный звук, и Яна с криком, больше похожим на сдавленный стон, рухнула на асфальт. Боль была всепоглощающей, жгучей, будто в рану влили расплавленный свинец. Сознание помутнело, но одна мысль билась, как пойманная птица: «Закроешь глаза – умрёшь. Умрёшь – умрут все».

Лео застыл в оцепенении, лишь через мгновение осознав, что перед ним на земле корчится от боли девушка, сжимающая окровавленную ногу.

Шаан молнией оказался рядом, его глаза стали огромными от ужаса.

– Яна… – прошептал он, опускаясь на колени.

Осторожно, помогая ей опереться спиной о колесо припаркованной машины, он осмотрел рану. Кровь сочилась тёмными струйками. Он видел, как она стискивает зубы, как слёзы боли выступили у неё на глазах, но не пролились. Прижав свою ладонь к её ране, пытаясь остановить кровь, он почувствовал, как она вздрогнула.

– Ах!

– Прости… Это моя вина. Я должен был помочь, а не оставлять тебя одну, – голос Шаана дрогнул, в нём звучала тягостная горечь.

Яна с трудом перевела дух.

– Не твоя… Сейчас главное – защитить его, – она кивнула в сторону Лео, всё ещё стоявшего в ступоре. – Это наше задание.

Шаан на мгновение замер, его взгляд метнулся от бледного лица Лео к искажённому болью лицу Яны. Решение созрело мгновенно. Он резко провёл рукой по своим взъерошенным рыжим кудрям.

– Я уведу его. Ты знаешь, куда идти.

Он уже собирался подняться, но Яна слабой, но цепкой рукой вцепилась в его рукав.

– Посмеешь сдохнуть – я найду тебя, – прошипела она, и в её серых глазах, сквозь боль, вспыхнула стальная решимость.

Уголки губ Шаана дрогнули в попытке улыбнуться.

– Я уворачиваюсь лучше тебя. Не переживай.

Он бросил взгляд на Всадника. Чудовище заливалось беззвучным, злобным смехом, его дымчатое тело клубилось и преображалось, обретая более звериные, демонические черты.

– Слушай, Яна отведёт тебя в безопасное место. Помоги ей дойти. Скоро увидимся, лопух.

– Пошёл ты, рыжий. Береги себя, – Лео пожал ему руку, и Шаан ощутил короткое, но крепкое рукопожатие.

Рыжий парень развернулся и в один прыжок перемахнул через капот машины, оказавшись лицом к лицу с монстром.

– Сыграем в догонялки, уродец!

Серебряная монета мелькнула в его пальцах и, превратившись в тонкий металлический пояс, обвила его талию. Из пояса выстрелили прочные лески с острыми крюками на концах. Один из них, звеня, впился в карниз крыши. Шаан рванул на себя и взмыл вверх, как марионетка, сорванная с земли невидимой нитью. Всадник с рёвом рванулся за ним.

Лео перевёл взгляд на Яну. В его голосе не осталось истерики, только тихая, сконцентрированная решимость.

– Что я могу сделать?

– Ты пойдёшь со мной, пока Шаан его отвлекает, – просто ответила она.

Она попыталась встать, но нога подкосилась, и она бы упала, если бы Лео не подхватил её.

– Так, для начала остановим кровь, – сказал он, уже доставая из кармана джинсов не самый чистый, но единственный платок. Осторожно, но туго, он начал обматывать им её окровавленную ногу.

– Ц-ц, аккуратнее. Я не тренировочный манекен, – она слабо ткнула его локтем.

– Знаю. Манекены подружелюбнее, – пробурчал он в ответ, затягивая тугой узел.

Она лишь закатила глаза.

– Нам нужно добраться до центрального моста.

– До центра? Ты шутишь? Это полчаса на машине! И зачем?

– Там вход в безопасное место. А машину возьмём у твоего дяди. Он всегда кладёт ключ на верхнюю полку у кровати.

– Откуда ты… – Лео запнулся, и пазл сложился. Ветер, сбивший его с дерева, створка окна, которая резко открылась. Случайные порывы ветра в неподходящие моменты. – Так ты шпионила?

– Не только Шаану поручено спасать твою задницу. Стихия ветра тем и хороша – можно стать невидимой и наблюдать за кем угодно. Никто не заметит, – она пожала плечами, словно речь шла о чём-то обыденном.

– Это незаконно! За такое сажают!

– В нашем мире другие законы. Вставай и пошли. Времени мало, и эта тварь может быть не одна.

Он закинул её руку себе на плечо, обхватил за талию, помогая держаться на ногах, и они, спотыкаясь, двинулись в сторону его дома. Ночь, глухая и безлюдная, поглотила их. Дорога предстояла долгая, а Яна с каждой минутой слабела. Нужно было идти вперёд, пока что-то похуже простого Всадника с хлыстом не вышло на их след.

Глава 3 «Выбор, определяющий судьбу»

Последний прыжок серебряной лески окончился мягким приземлением на слой хвойной подстилки. Шаан сделал сальто в воздухе, гася инерцию перекатом, и встал на твердую землю среди высоких, молчаливых сосен. Их вершины терялись в ночной мгле, а смолистый аромат смешивался с едва уловимым запахом тления, исходившим от преследователя. Он продержался дольше, чем рассчитывал, уводя жуткого демона подальше от города, натягивая и отпуская металлические нити своего пояса, как струны гигантской арфы. Монета была ключом к любому железному обличию, но против сущности из чистого мрака и скверны сталь бессильна. Зато идеальна для отступления.

– Ну что, страшила, готов ко второму раунду? – На лице Шаана расцвела лукавая, беззаботная ухмылка, но в карих глазах горел холодный, собранный огонь.

Он заманил Всадника в чащу не просто так: здесь, среди вековых стволов и безмолвных звёзд, их схватка останется тайной для мира смертных. Всадника обычные люди не увидят, но парня, фехтующего с пустотой и стреляющего крюками из ничего, сочтут сумасшедшим. Или хуже – уникальным образцом для изучения.

Чудище не заставило себя ждать. Оно рвануло вперёд, искривлённое тело, сотканное из дыма и теней, всё быстрее обретавшее физическую форму, разрезало воздух с тихим свистом. Шаан не дрогнул. Пояс сполз с талии, железная монетка в его ладони вспыхнула тусклым светом, и частицы металла послушно потекли, собираясь в узкую, изогнутую саблю с односторонним лезвием, отточенным до безупречной остроты. Мгновенный взмах – и тёмная кровь брызнула из рассечённого сухожилия на козлиной ноге монстра. Всадник взревел, звук был похож на скрежет ржавых петель, монстр развернулся и когтистая лапа метнулась к лицу парня.

Шаан отпрыгнул с лёгкостью акробата, и когти впились в кору сосны позади, вырвав щепу.

– Хэй, лицо не трогать, – парировал он, поднимая указательный палец в шутливом, но предупреждающем жесте.

Всадник ответил низким, булькающим рычанием. С заострённых клыков стекали густые, чёрные слюни, пачкая мох. Копыто прочертило борозду в земле, зверь готовился к решающему рывку.

И он случился. Монстр прыгнул, широко распахнув пасть – тёмный провал, пах гнилью и прахом. Шаан вскинул клинок, уперев острие между челюстей, не давая им сомкнуться на своей шее. Сила Всадника пригвоздила парня к стволу сосны. Вонь, невыносимая, плотная, как физическая стена, обволокла его, заставляя желудок сжиматься. Но годы тренировок взяли своё. Мышцы живота напряглись, и он с силой пнул по уже повреждённому суставу ноги твари. Раздался сухой, чёткий хруст.

Существо отшатнулось, потеряв равновесие, и рухнуло на землю, взметнув облако хвои и пыли.

– Сейчас я не смогу избавиться от тебя навсегда без священной воды, – произнёс Шаан, и его голос впервые за вечер звучал без тени насмешки, ледяным и решительным. – Но на время ты нас не отследишь. Особенно без головы.

Сабля сверкнула в лунном свете, описав короткую, смертельную дугу. Голова Всадника, с ещё дымящимися пустотами вместо глаз, откатилась по склону, скрывшись в кустах. Тело дёрнулось в последней конвульсии и замерло. На его восстановление уйдёт время – единственная передышка, которую он мог им дать.

* * *

В доме Лео царила гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных настенных часов в прихожей. Приоткрыв новую, лакированную дверь с почти неслышным скрипом, он втащил Яну внутрь, продолжая придерживать её за талию. Она почти не помогала, хромая всё сильнее; боль, казалось, сочилась из неё вместе с потом, проступавшим на бледной, как воск, коже. Он усадил её на мягкий пуфик у вешалки, и она бессильно откинулась на спинку, закрыв глаза.

Сев на корточки перед ней, Лео осторожно протянул руки к её ноге. Тёмно-бордовый платок, который он завязал, казалось, всего час назад, был теперь мокрым и тяжёлым от крови.

– Что ты делаешь? – её голос был слабым, но в нём все ещё звучал вызов.

– Нужно обработать рану. Я делал это не раз, катаясь на скейте, – прошептал он в ответ, пальцы уже развязывали скользкий узел.

Но когда платок упал, дыхание у Лео перехватило. Рана не кровоточила в привычном смысле. Из разорванной плоти сочилась густая, чёрная субстанция, и от неё поднимался тонкий, зловещий дымок – точь-в-точь как тот, что окутывал Всадника Скверны. Кожа вокруг пореза была мертвенно-синей, и по ней, словно ядовитые корни, расползались тёмные прожилки.

– Об этом я и хотела сказать… – с трудом выговорила Яна, её грудь тяжело вздымалась. – Если скверна ранит нас… мы становимся такими же…

– Это можно остановить? – голос Лео звучал приглушённо, а взгляд пристально изучал её лицо, ища в нём хоть крупицу надежды.

– В мире по ту сторону… Повелители воды очищают нас и лечат. Только они могут. – Она сделала глубокий вдох, будто каждый давался с невероятным усилием.

– Другой мир? Это многое объясняет. Мы вернёмся к этому, когда ты не будешь умирать у меня дома.

– Я и не собиралась умирать, дурная башка, – она попыталась ухмыльнуться, но получилась лишь болезненная гримаса.

– Оу, скалишься, – он покачал головой, и в его голосе прозвучала натянутая лёгкость. – Значит, не всё так плохо. – Он потянулся к старому деревянному ящику сбоку, где среди прочего хлама лежала аптечка.

Когда его пальцы коснулись упаковки со стерильными нитями и иглой, холодная ладонь Яны легла поверх его кисти, останавливая движение. Взгляд его голубых глаз медленно поднялся вверх. Вблизи её лицо казалось ещё более уставшим, но в глубине глаз тлела не боль, а тревожность, острая и настороженная.

– Что такое?

– Если зашьёшь… её будет труднее очистить изнутри, когда доберёмся.

Её прикосновение задержалось на секунду дольше, чем нужно. Его рука была тёплой и явно больше ладони обычной девушки, Яна подумала, что это логично – всё же он парень, хоть и кажется тощим придурком.

– Скверна, потомки Повелителей, другой мир… – Лео провёл рукой по волосам, сбивая с лица непослушные тёмные пряди. – Пару дней назад я сидел на уроке, где мистер Никсон влепил мне тройку за контрольную из-за опоздания, хотя я всё решил верно. А потом меня ещё и вызвали к директору из-за того, что я врезал недоумку, который пытался засунуть в унитаз голову паренька из младших классов…

На лице Яны мелькнуло неподдельное отвращение.

– Так, стоп, пока меня не стошнило… Слушай сюда. Если ты хочешь жить и не превратиться в такую же тварь как Скверна или просто не сдохнуть от лап кого-то пострашнее, тебе придётся принять, кто ты есть, и пойти со мной. Я не собираюсь долго уговаривать – выбор за тобой. Но если скверна возьмёт верх, ты потеряешь всё. Не только жизнь. Душу. Останется лишь… пустота.

Взгляд Лео помрачнел. Давление этого выбора – между знакомым миром с его школой, скейтом и спящим наверху дядей, и тёмной бездной неизвестного, где его уже поджидают – сжимало горло.

– А какие шансы выжить в этом «другом мире»? – спросил он, и в его тоне звучал не страх, а сухая, практичная оценка.

Яна посмотрела на него прямо. Она решила быть честной.

– Смерть приходит ко всем. Неважно, в каком ты мире. Жизнь – это испытание. Чтобы жить, нужно научиться выживать. Только этот путь может привести к чему-то хорошему. А если сидеть сложа руки, трусливо ожидая конца и жалея себя, то ничего, кроме уныния, ты не получишь.

В её словах не было слащавого оптимизма, только жёсткая, неопровержимая правда. И в глазах Лео, к его собственному удивлению, вспыхнул короткий, яркий огонёк.

– Что? – раздражённо спросила Яна, заметив изменение в его выражении лица.

– Просто не думал, что ты из тех, кто умеет давать пинка под зад словами, – он усмехнулся, и в этой усмешке впервые за вечер не было сарказма.

– Я всё ещё в силах дать пинка и по-настоящему, так что заткнись и собирай вещи. – Суровый взгляд её серых глаз заставил мурашки пробежать по его спине. Он не стал спорить.

Поднявшись в свою комнату, Лео натаскал полезные вещи в старый рюкзак: тёплый свитер, воду, пачку печенья. Оставалось последнее – ключи от машины и прощание.

Прокрасться в комнату дяди по скрипучему деревянному полу было подвигом для такого неуклюжего парня, как он. Он пару раз споткнулся в темноте, подавив ругань, и замер у самой двери, услышав ровный, мощный храп. Дядя спал крепко.

На цыпочках подойдя к прикроватной тумбочке, он бесшумно выдвинул ящик. Металлический брелок с ключами от старенького «Chevrolet Blazer» лежал на пачке счетов. Рядом Лео положил сложенный листок – своё единственное прощание.

«Привет, дядя Джер.

Если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Кое-что случилось, и мне придётся побороться за свою жизнь.

После смерти родителей ты учил меня никогда не сдаваться. Вставать, когда падаешь. Защищать тех, кто не может сам.

И главное – ты говорил, что бы ни случилось, семья всегда будет со мной, в моём сердце.

Я запомнил. Спасибо, что всегда был на моей стороне. Я люблю тебя.

И, пожалуйста, не ищи меня.

Твой неотёсанный племянник, Лео».

Положив записку, он почувствовал, как по щекам катятся предательски горячие слёзы. Особенно когда взгляд упал на спящего мужчину, на его крупное, доброе лицо, обветренное работой и заботами.

«Это повторяется», – пронеслось в голове. Снова он терял семью. Снова боль, острее прежней. Пустота внутри, знакомая и неизлечимая, снова разевала пасть. Но на этот раз бежать было некуда. Пришло время самому стать стеной. Самому идти вперёд.

Спустившись вниз, он увидел, что Яна снова отключилась, прислонившись головой к стене. Её лицо было бескровным, как у мраморной статуи.

– Хэй, мисс покерфэйс, – тихо позвал он, слегка толкнув её в плечо.

Она медленно открыла глаза, и в них не было привычной остроты, только туманная боль.

– Я… вырубилась?

Лео кивнул.

– Плохо дело. Скверна расходится быстрее, чем я думала.

– Ключи у меня, – сказал парень, помогая ей подняться. Её тело было удивительно лёгким и хрупким. – Правда, я водил пару раз, и мне всего семнадцать.

– Надеюсь, учишься быстро. Добраться нужно за пятнадцать минут. Пока я не стала рогатой тварью.

– Пятнадцать? Но до центра полчаса езды!

– Тогда дави на газ сильнее.

Её взгляд, несмотря на слабость, был твёрдым и не допускающим возражений. Сильным человеком она не просто казалась – она им была, даже балансируя на краю.

Старый синий джип, цветом напоминающий море в час перед грозой, стоял у тротуара. Лео усадил Яну на заднее сиденье, чтобы она могла вытянуть ногу, и сам забрался за руль. Двигатель, после недолгого ворчания, ожил. Сняв ручник и нажав на газ, они тронулись.

– Вроде пока не особо сложно, – пробормотал Лео, случайно съехав на соседний участок и вырулив обратно на дорогу. – Если не учитывать, что я проехался по соседскому газону.

В зеркале заднего вида он видел, как Яна съёжилась на сиденье. При слабом свете уличных фонарей она выглядела как призрак.

– Ты словно вышла из хоррора, – не удержался он.

– Кхм-кхм. Ага. И если не закроешь рот, я тебя придушу, – прокашлялась она, прикрывая ладонью губы.

– Это ты как человек говоришь или уже как Всадник? Просто уточняю, – он продолжал следить за дорогой, нервно постукивая пальцами по рулю.

– Как человек, которого ты бесишь, – её ответ был полон сарказма, но силы в нём почти не оставалось. Она прислонилась головой к холодному стеклу.

– Взаимно, – буркнул Лео, увеличивая скорость.

Путь лежал через главный мост. Останавливаться было нельзя. Когда телефон разорвал тишину резким звонком, Лео вздрогнул.

– Шаан? Алло? Ты где?

– Лео, притормози, я залезу к вам.

Он съехал на обочину. Дверь со стороны водителя распахнулась, и Шаан, владея ситуацией, жестом велел ему переместиться.

– Я поведу.

– С чего бы? – возмутился Лео.

– Потому что мне восемнадцать. И права есть. – Шаан пристегнулся и плавно вывел машину на пустынную ночную трассу. – У твоего дяди вкус. Blazer, даже старый, – это надёжно. Преодолеет что угодно. Так будет проще добраться до арки.

– До какой арки? Она говорила про центр.

– Центр, мост. Вход под ним. Сам всё увидишь.

Лео вздохнул и откинулся на сиденье. Его взгляд снова прилип к Яне. В мелькающих полосах света фонарей её вишнёвые волосы отливали тёмным пурпуром, а лицо, в моменты, когда она засыпала, теряло всю свою суровость, становясь почти беззащитным.

– Красивая? – ухмыльнулся Шаан, заметив направление взгляда друга.

– Что? – Лео дёрнулся, будто пойманный на месте преступления.

– Что? – передразнил Шаан. – Вопрос простой. У неё, кстати, отличный вкус. Многому меня научила. В том числе, как одеваться.

– Ты о своей порванной итальянской рубашке и тяжёлых ботинках, которыми спихнул меня с кровати?

– Рубашка – жертва обстоятельств, а ботинками я лишь слегка тебя подтолкнул. О чём ты?

Лео закатил глаза. Дорога бежала навстречу, рассекая ночь жёлтыми клиньями фар.

– Да… красивая, – на удивление себе самому, он выдохнул это почти шёпотом, глядя прямо перед собой. Но он чувствовал, как уголок губ Шаана предательски ползёт вверх. Чёртов рыжий провокатор.

Через десять минут Шаан затормозил у начала въезда на центральный мост – гигантское сооружение из бетона и стали, уходящее в ночную тьму.

– Приехали, – он выключил двигатель, вышел и открыл дверь Яне. – Вставай, Золотце. Я тебя понесу.

– Я сама, – пробормотала она, открывая глаза. Белки были густо покрыты кровавыми прожилками. – Честно, справлюсь…

– Знаю, что справишься. Но не сейчас.

Он аккуратно накинул её руки себе на шею и, подобрав на руки, двинулся к краю моста, где начинался неприметный спуск. Лео, тем временем, закрыл дверь и оставил ключи под приоткрытым окном. Затем заглянул в багажник. Среди хлама лежала металлическая бейсбольная бита дяди. Подняв её, Лео заметил на рукояти тёмные, застарелые пятна, похожие на ржавчину или… Он предпочёл не думать.

– Забыл в записке написать, чтобы ты меньше пил, – его голос прозвучал тихо и грустно. Через секунду он уже бежал догонять друзей.

Спуск под мост оказался узкой, зловонной лестницей, утопающей во мраке и хламе. Пустые бутылки, обёртки, окурки. Ржавые, шаткие перила. Воздух был спёртым и густым, пахло затхлой водой, мочой и чем-то ещё, сладковато-гнилостным.

– Меня сейчас вывернет, – скривился Лео, зажимая нос.

– Осталось немного. А зачем бита? – Шаан вздёрнул рыжую бровь.

Тот нервно вращал дубинку в руках.

– А ты подумай. Яна может всё снести ветром, ты – превратить монетку во что угодно. А я могу только размахивать этой штукой, надеясь не попасть себе же по лбу. Ещё вопросы?

– Нет, бро, всё ясно, – поспешно ответил Шаан.

Они дошли до ряда массивных бетонных арок, поддерживавших конструкцию моста. Граффити, грубые надписи и непристойные рисунки покрывали стены, словно шрамы. Но одна арка, к которой подвёл их Шаан, резко выделялась. Её поверхность была чистой, почти отполированной, без единого следа вандализма. И над сводом, высеченная в камне, красовалась надпись: «Il Sangue degli Dèi».

– Это латынь? Нужен переводчик, – Лео полез за телефоном.

– «Кровь Богов», – тихо произнёс Шаан. – Пройти может только тот, в чьих жилах течёт кровь Повелителя стихий.

– Потомки Повелителей стихий… – Лео медленно обвёл взглядом арку. – Ты же сам таскал меня по всем этим музеям, вбивал в голову мифы о титанах и Богах. Мы смотрели всевозможные фильмы и сериалы по мотивам легенд, я даже «Перси Джексона» до дыр засмотрел. Значит, это не просто древние мифы. Повелители стихий – это и есть они. Настоящие бессмертные Боги.

– Я рад, что у тебя в голове не одни опилки, – Шаан ухмыльнулся, всё ещё крепко держа девушку на руках.

Перед ними зияла тёмная пасть прохода, ведущего в неизвестность. Внутри не было ничего, даже фонарей, лишь поток ледяного, пахнущего сыростью и временем воздуха вырывался навстречу, шевеля их волосы. Это был порог. Грань между мирами. И шаг за него означал точку невозврата.

Лео посмотрел на Яну, бессильно обвисшую на руках у Шаана, на её ногу, от которой всё ещё тянулся тонкий шлейф чёрного дыма. Потом на тёмный проём арки. Выбора, по сути, и не было. Только путь вперёд. Сквозь тьму.

Он крепче сжал рукоять биты, почувствовав, как холодный металл впивается в ладонь.

– Пошли, – сказал он, и его голос в подземелье прозвучал твёрже, чем он ожидал. – Пока она ещё может нас узнавать.

Глава 4 «Прыжок за грань мира»

Тревога сжала горло Лео ледяной петлей. Его ладони вспотели, он вытер их о грубую ткань рубашки, не сводя глаз с арки. Внутри царила абсолютная, почти осязаемая тьма, поглощающая даже отблески далеких городских огней. Эта чернота казалась не просто отсутствием света, а самостоятельной сущностью, живой и дышащей. Это ловушка? – пронеслось в голове парня. Или очередной сюрреалистичный поворот кошмара, из которого я вот-вот должен проснуться?

Он тяжело выдохнул, и пар от его дыхания повис в холодном ночном воздухе.

– Вопросов теперь еще больше. Но время, кажется, вышло, – его голос прозвучал хрипло. Он взглянул на Яну, чье лицо уже было белее мрамора. – Наша «самостоятельная» леди на последнем издыхании. Значит, вперед, пока мы все не откинулись тут от страха или вони.

Свернув рукава клетчатой рубашки и сжав в потной ладони холодный металл биты, Лео шагнул первым в пасть темноты.

Звуки города мгновенно отступили, сменившись гулкой, давящей тишиной. Лишь эхо их шагов да скрип чего-то под ногами – то ли сухой листвы, то ли битого стекла – нарушало безмолвие. Воздух стал спертым, пропахшим сырой землей, ржавчиной и чем-то еще… сладковатым и неприятным, будто увядшие цветы.

– Шаан, у тебя телефон работает? Мой сел. – прошептал Лео, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Руки заняты, гений. Ищи в кармане куртки. Уронишь – убью.

– Боже, почему все сегодня хотят меня убить?! – буркнул Лео, нащупывая в темноте жесткую кожу куртки друга.

Пальцы наткнулись на прямоугольник телефона. Экран вспыхнул, слепя в темноте. Лео мельком увидел обои – странный символ: две змеи, пожирающие хвосты друг друга, замкнутые в символ бесконечности.

– Я… я видел этот знак.

– Где? – тут же отозвался Шаан.

– В своих кошмарах. Каждую ночь.

Из глубины туннеля, прямо перед ними, прорвалось низкое, хриплое рычание. Звук был полон такой первобытной ненависти и голода, что кровь в жилах Лео буквально застыла. От неожиданности он выронил телефон. Тот с глухим стуком ударился о землю, свет погас, погрузив их в кромешный мрак.

– Черт! Это же новый! – шипел Шаан, но его голос тут же стал жестким, командным. – Ладно, разберемся потом. Лео, возьми Яну. Я пойду первым.

Лео хотел возразить, но слова застряли в горле. В темноте он лишь смутно различал силуэт Шаана, передающего ему тело девушки. Рука Лео невольно сжалась на её плече – кожа была холодной, как у фарфоровой куклы.

– Ты уверен, что это хорошая идея?

– Посмотрим, чему тебя научили в секции легкой атлетики, – перебил его Шаан, и в его голосе прозвучала старая, почти забытая бравада. Он поднял биту, и металл тихо звякнул.

Шаан, пригнувшись, двинулся вперед, освещая путь дрожащим лучом своего, к счастью, не разбитого телефона. Свет выхватывал из мрака облупленные бетонные стены, исписанные похабными граффити, лужи непонятной жидкости. Они шли, спотыкаясь о неровности пола, их дыхание – частое, прерывистое – гудело в узком пространстве. Яна на руках Лео почти не дышала. Ее рука безвольно свесилась, и в тусклом свете Лео увидел, как черные, похожие на трещины, прожилки от раны на ноге ползут вверх по бедру, мерзким узором проступая сквозь бледную кожу.

– Сколько нам ещё идти?

Шаан не ответил, продолжая осматриваться по сторонам.

– Шаан, она умирает! – вырвалось у Лео, голос сорвался на высокую ноту.

– Закрой рот! – резко, почти зло бросил Шаан, оборачиваясь.

Свет фонаря упал на его лицо. И Лео замер. По щекам его лучшего друга, этого всегда насмешливого и непробиваемого Шаана, текли слёзы. Они блестели на скулах, смешиваясь с грязью и потом. Его руки, крепко сжимавшие биту, дрожали. Но это была не дрожь страха перед монстром в темноте. Это была дрожь абсолютного, всепоглощающего ужаса – страха потерять того, кто ему дорог.

Лео скривил брови от растерянности. Он не понимал, какие отношения между этими двумя, почему его друг всю дорогу так пёкся об этой девушке. И теперь слёзы на лице Шаана… Он никогда не плакал, по крайней мере, на его глазах.

– Шаан… – начал он тише.

– Если я потеряю её, я не… – голос рыжего прервался, он смахивал слёзы тыльной стороной ладони, но они наворачивались вновь.

– Мы её не потеряем, – сказал Лео с неожиданной для себя самого твердостью. – Помнишь наше правило? Своих в беде не бросаем. Мы идём до конца. Все вместе. Я помогу. Мы спасем её.

Шаан сглотнул, кивнул. Его взгляд закалился, в нем вновь вспыхнул огонь решимости.

– Спасибо, Лео.

Они шли ещё несколько бесконечных минут. И вдруг Шаан резко остановился перед одной из ниш в стене. Луч света выхватил не граффити, а странные, высеченные в самом бетоне символы по обе стороны прохода. Они напоминали стилизованный топор или молнию – четкие, древние, полные безмолвной силы.

– Мы здесь, – прошептал Шаан. – За этими рунами – священная вода. Там она исцелится.

– Отлично, – Лео почти выдохнул это слово, чувствуя, как дрожат от усталости мышцы спины и рук.

Тело Яны в его объятиях вдруг содрогнулось в сильнейшей судороге. Лео едва удержал её, аккуратно опуская на холодный, влажный пол туннеля.

– Что с ней?!

– Заражение дошло до сердца, – голос Шаана был пугающе плоским.

Девушка приоткрыла глаза. Белки были почти полностью залиты кровавой сеткой лопнувших капилляров. Боль – острая, жгучая, невыносимая – сковала её. По мертвенно-бледной коже, нарушая эту жуткую белизну, медленно прокатилась тяжёлая кровавая слеза. Искривив губы в беззвучном стоне, еле дыша, она выдавила всего одну фразу…

– Пожалуйста… убей меня…

Лео наклонился, взял её ледяную ладонь в свою. Разница температур была шокирующей.

– Я не оставлю тебя, слышишь? – сказал он, глядя прямо в её помутневшие серые глаза. – Доверься мне. Продержись еще минуту. Всего одну минуту. Хорошо?

В её взгляде что-то дрогнуло. Она еле заметно кивнула.

Лео снова поднял её на руки. Она казалась невероятно хрупкой, словно птица со сломанным крылом. Он перевёл взгляд на Шаана.

– Ты сказал прямо за рунами священная вода, так?

– Да. Сделаешь шаг – и будешь по колено в источнике.

– А если разбежаться? – спросил Лео, уже оценивая расстояние до светящихся рун.

– Сразу нырнешь в глубь. Но, постой… Что?!

Лео не стал ждать. Он быстро разбежался, прижал к себе Яну, почувствовав, как её холод проникает сквозь его рубашку, и прыгнул.

Мир перевернулся. Ощущение падения длилось лишь долю секунды, сменившись ледяным, оглушающим ударом. Вода. Она обрушилась на них со всех сторон, темная, но странно светящаяся изнутри миллиардами голубоватых искр, будто они нырнули прямо в Млечный Путь. Тишина туннеля сменилась гулом в ушах, давлением на барабанные перепонки.

Лео инстинктивно задержал дыхание. Он видел, как вокруг них, словно живые самоцветы, кружили стайки мелких серебристых рыб, удирая от незваных гостей. Внизу угадывались причудливые очертания водорослей и кораллов, а дальше – лишь бездонная, мерцающая синева. Воздух в легких заканчивался. Он оттолкнулся, пытаясь всплыть, но что-то цепкое и сильное обвило его лодыжку и потащило вниз, в эту светящуюся бездну.

Он дёрнулся, забился, пузыри воздуха рванулись из его рта. Силуэт, похожий на гигантскую руку, сплетенную из самой тени, не отпускал. Паника, острая и соленая, заполнила все существо.

Сдаться. Проще сдаться…

И в этот миг вода вокруг него ожила.

Она не просто текла – она закрутилась. Медленно, почти нежно вначале, а потом с нарастающей, неудержимой мощью. Песок со дна взметнулся вихрем, водоросли пригнулись к земле, искры-светлячки закружили в бешеном хороводе. Вихрь, рожденный из самой толщи, подхватил Лео и Яну и, как катапульта, вышвырнул их на поверхность.

Воздух! Он ворвался в горящие легкие, и Лео закашлялся, извергая воду. Он не плыл – он парил в самом центре водяного смерча, который несся к далекому берегу. Ветер свистел в ушах, брызги хлестали по лицу. И вот берег – песчаный, освещенный тем же призрачным светом, что и озеро. Вихрь рассыпался, мягко опустив их на землю. Лео пошатнулся, но его удержали чьи-то руки.

– Можешь стоять? – спросил знакомый, полный раздражения голос.

Лео открыл глаза. Перед ним стояла Яна. Мокрая, с волосами, темными от воды и слипшимися на плечах, но… целая.

Яна повернулась на сыром песке, её взгляд, острый и цепкий, метнулся по берегу, выискивая знакомый рыжий силуэт среди причудливых теней, подсвеченных изнутри водой растений. Они оба промокли насквозь – одежда тяжело обвисла, холодная ткань прилипла к коже, но главным было то, что выбрались они живыми.

Лео, отряхиваясь, упер руки в бока, и его глаза, скользнув по серебристой глади озера и тёмному частоколу леса, снова, будто против воли, вернулись к девушке. И замерли. Ни царапины. Ни чёрных прожилок. Лишь бледная, чистая кожа, да влажные волосы, тёмно-вишнёвые, как вино. Она выглядела не просто здоровой – она казалась отполированной, обновлённой, будто только что явилась из недр самого света, а не из ледяной глубины.

– Ты как? – его голос прозвучал тише, чем он ожидал. – Раны… нет. Это всё вода? Та самая, священная?

– Верно, – откликнулась Яна, и её голос, теперь твёрдый и ясный, снова обрёл привычные металлические нотки.

Она повернулась к нему, скрестив руки на груди в знакомом защитном жесте, и между бровей легла лёгкая складка недовольства:

– Она залечивает раны, болезни, боль. Но лишь для нашей крови, для потомков. – Она сделала короткую паузу, давая словам проникнуть глубже. – И, к сведенью, геройствовать с разбегу было совершенно не обязательно. Будь ты чуть менее импульсивен, мы бы не рухнули с высоты в ледяную бездну, а я, будучи едва живой, не отлетела бы, как щепка, на добрых два метра вперёд.

Внутри Лео что-то ёкнуло – не злость, а скорее горечь недоумения. Опять? Вместо «спасибо» – упрёки? Он глубоко вдохнул, собирая в кулак раздражение.

– Ты… Послушай, я же пытался тебя спасти! Ты сама умоляла… Ты хотела умереть! Если бы не мой прыжок, кто знает, во что бы ты превратилась сейчас!

Яна закатила глаза с таким мастерски отточенным презрением, что ему стало почти физически больно.

– И чего ты ждёшь? Аплодисментов? Лаврового венка? Или чтобы я теперь вечно была у тебя в долгу?

Он растерялся. Её реакция была не просто неблагодарной – она была иррациональной.

– Да мне простого «спасибо» хватило бы! – выпалил он. – Но ты злишься. Почему? – Он пристально посмотрел на неё, и вдруг в голове, словно щелчок, сложилась догадка. – Понял. Ты не ждала, что тебя станут спасать. Ты… не позволяешь себя спасать. Боишься остаться должной. Почему?

Она напряглась, но не отвела взгляда – её чистые от боли глаза, были непроницаемы.

– Я не боюсь.

– Тогда почему нервничаешь? – он наступил, чувствуя, что попал в самое уязвимое место. – С тобой так уже поступали, да? Спасли, а потом воспользовались этим. Так ведь?

На её лице не дрогнул ни мускул, но в воздухе повисло молчание, гуще и красноречивее любых слов.

– Ты ничего не знаешь обо мне.

– Возможно. Но ясно одно: я не из таких. Я не собираюсь ничего с тебя требовать, – его голос потерял дерзость, стал почти серьёзным. – Я сделал это потому, что не могу смотреть, как кто-то страдает. Я сыт по горло болью вокруг. Поэтому я…

– Спасибо, что спас, – резко, словно перерубая верёвку, перебила она.

Лео заморгал.

– Что?

– Я не буду повторять, – она резко развернулась и зашагала прочь по песку, оставляя чёткие, неглубокие следы.

Он на секунду остолбенел, а потом по его лицу, против воли, поползла улыбка – сначала неуверенная, а потом шире. Он тряхнул головой, сбрасывая остатки оцепенения, и бросился вдогонку.

– Эй, погоди! – он почти поравнялся с ней, готовый засыпать новыми вопросами.

Но Яна, выставила руку тыльной стороной ладони, жестом заставляя его заткнуться.

– Всё. Точка. Никаких дурацких расспросов, нытья или возмущений. Сохрани это для Шаана, у него терпения больше. Я не воспитатель в яслях и не собираюсь разжёвывать тебе мир по крупицам.

– Но ты ведь должна мне объяснять! – не сдавался Лео.

– Нет. Моя задача – защитить тебя и доставить живым в Цитадель Харда. Всё. Не жди, что тебя будут водить за ручку и утешать. Здесь каждый сам за себя, – она остановилась и повернулась к нему. Её лицо было спокойным, но в этой спокойствии читалась стальная, непоколебимая решимость.

Лео вздохнул, смахнул мокрую прядь со лба.

– Думаешь, быть холодной девицей – это выход? Что так проще? Что никто не подойдёт, не привяжешься, не будет больно?

Он вдруг сделал шаг ближе, наклонился так, что его губы почти коснулись её уха, и прошептал с внезапной, несвойственной ему проницательностью:

– Боль – она везде. Но от неё не спрячешься за стеной. Её можно только пережить. И проще это делать, когда не отталкиваешь всех, кто пытается протянуть руку.

Яна не отпрянула. Она даже не дрогнула. Медленно, будто оценивая цель, она перевела взгляд с далёкой точки на его лицо и остановилась, намертво зафиксировавшись на его глазах.

– Если не отодвинешь свою сентиментальную морду в сторону через секунду, – сказала она ровно, без единого повышения тона, – я создам такой вихрь, что тебя унесёт прямо на середину озера. А там, я слышала, водятся любопытные рыбы покрупнее. Хочешь стать для них диковинкой?

Её спокойствие было ледяным и абсолютно искренним. От этого стало даже немного не по себе.

Лео быстро отпрыгнул, будто её слова были раскалённым железом.

– Понял-понял, мисс инструктор, – пробормотал он, театрально потирая затылок.

Примерно через десять минут ожидания из переливающейся дымки над дальним берегом, наконец, появился силуэт. Это был Шаан. Он двигался медленно, прихрамывая, и даже на расстоянии было видно тёмное, мокрое пятно на том, что осталось от его светлой рубашки. Как только Яна и Лео его заметили, они рванулись с места одновременно. Яна, забыв про свои недавние слова, оттолкнулась от воздуха с грацией ласточки. А Лео, подхватил внезапный попутный вихрь – резкий, небрежный и неудобный. Лео взвыл от неожиданности и шлёпнулся лицом в сырой песок, в то время как Яна уже мчалась к своему раненому другу.

– Что случилось? – испуганно спросила Яна, её внимание всецело приковалось к его ранам.

– Стимфалийская птица. Очень голодная и очень злая, – ответил Шаан, снимая куртку и остатки рубашки. Мускулистый торс был исчерчен порезами. – Но я её спугнул. Думаю, она улетела искать завтрак помягче.

Лео слушал, обводя взглядом незнакомый мир. Озеро светилось, отливая сапфиром и изумрудом, вдали темнели очертания невиданно высоких деревьев, а воздух… воздух был чистым, холодным и пах хвоей, влажным мхом и чем-то невыразимо древним. Это был не его мир. Это было *другое* место.

– Так, – сказал он, отряхиваясь. Песок сыпался с его джинсов. – Давайте по порядку. Стимфалийские птицы из легенд? Медные клювы, острые когти и перья, как заточенные стрелы? Я читал об этом, их в легендах победил Геракл, или нет? Не понимаю, как это работает в вашем мире…

Яна тяжело вздохнула, как учитель, которому снова приходится объяснять азы непонятливому ученику.

– Не всё, что в твоих книжках – правда. Геракл их не убивал, а прогнал. Они нашли себе новое пристанище. А убить порождение Повелителя… сложно. Чаще их сдерживают или изолируют. Как и многих других существ из легенд, которые здесь… вполне реальны.

Шаан тем временем зашел в озеро по пояс и нырнул. Через мгновение он вышел, и Лео увидел чудо: глубокие порезы на его теле стянулись, превратившись в розовые полосы, которые на глазах бледнели и исчезали.

– Ох, как раз вовремя, – удовлетворенно произнёс Шаан, отряхиваясь. Вода брызгами сверкала на его загорелой коже.

Лео бросил ему куртку. – Твоя итальянская рубашка отправилась в лучший из миров. Придётся щеголять в коже.

– Эту куртку я ему и подарила, кретин, – буркнула Яна.

Шаан, натягивая куртку на мокрые плечи, посмотрел на них и не удержался:

– Вы знаете, вы выглядите очень мило, когда синхронно злитесь.

– Заткнись! – гаркнули они в унисон.

Переправляться обратно через озеро пришлось с помощью Яны. Она создала из уплотненного ветра нечто вроде плотной, прозрачной платформы, которая понесла их над мерцающей гладью воды. Лео стоял, стараясь не смотреть вниз, на бескрайнюю, светящуюся бездну.

На другом берегу их встретил густой, прохладный лес. И тишина. Такая полная, что в ушах начинало звенеть.

– И что теперь? – спросил Лео. – Пешая прогулка до заката?

– Сейчас будет самое интересное, – загадочно улыбнулся Шаан.

– О, да, ведь ничего интересного сегодня еще не было, – саркастично парировал Лео.

И в этот момент тишину разорвало. Сначала это был далекий, мелодичный звук, похожий на звон серебряных колокольчиков, смешанный с мощным, глухим топотом. Звук нарастал, приближаясь с невероятной скоростью сверху. Лео поднял голову.

По ночному небу, усеянному чужими, слишком яркими созвездиями, неслись два силуэта. Они резали воздух с грацией ласточек, но были огромны. Лунный свет скользнул по ним, выхватив из темноты могучие крылья, развевающиеся гривы и гордые очертания конских голов.

– Пегасы… – выдохнул Лео. Все знания, все мифы рухнули под натиском живого, дышащего чуда перед ним. Он не мог оторвать взгляда. – Крылья… У них настоящие крылья…

Существа с легким стуком копыт приземлились на поляну перед ними, взметнув облако серебристой пыльцы с лесных цветов. Один был белым, как первый снег, его грива переливалась жемчужным блеском. Другой – вороной масти, его шкура отливала синевой, как крыло ворона, а глаза горели умным алым огоньком.

Шаан легко вскочил на спину вороного пегаса, ловко ухватив поводья из причудливо сплетенной кожи.

– Привыкай, – усмехнулся он. – Здесь на них летают, чаще чем ездят на такси в мире смертных.

– А где… мой? – растерянно спросил Лео.

– Они не такси, – возразила Яна, уже успевшая подойти к белому пегасу и погладить его по шее. Тот благосклонно фыркнул. – Они свободные духи. Помогают, если считают нужным. Ты все равно не умеешь ими управлять. Либо летишь с одним из нас, либо идешь пешком.

Лео посмотрел на Шаана. Тот многозначительно подмигнул и кивнул в сторону Яны.

Ты мне за это ещё ответишь, чёртов рыжий провокатор, – пронеслось в голове Лео.

Яна, вздохнув так, будто ей поручили таскать мешки с цементом, легко вскочила в седло и протянула Лео руку.

– Давай, герой. Мы не будем вечность тут торчать.

Лео взял ее руку. Она была сильной и уверенной. Он неуклюже закинул ногу, пытаясь усесться сзади. Седло казалось слишком узким, а держаться было не за что. Он неуверенно ухватился за её плечи.

– Хочешь при первом же порыве ветра свалиться и разбиться? – она обернулась, и её взгляд был красноречивее любых слов.

– Нет, просто…

– Сидишь сзади всадника – обнимаешь за талию. Без вариантов. Без глупостей. Понял?

Она сама взяла его руки и положила себе на талию. Лео почувствовал под пальцами тонкую, но мягкую ткань ее бомбера.

– Если в твоей башке зародится хоть одна идиотская мысль, – добавила она спокойно, – я сброшу тебя вниз, не раздумывая.

– Угрозы – твое второе имя, – проворчал Лео, но руки сжал чуть увереннее.

Шаан взмыл в небо первым, его вороной пегас издал ликующий, трубный звук. Белый последовал за ним. Первый толчок отрыва от земли вдавил Лео в седло, и он инстинктивно вжался в спину Яны, чувствуя, как ветер сразу же начинает рвать волосы и одежду. Потом стало легче. Они летели.

Леса под ними расстилались бескрайним темно-зеленым морем, уходя к горизонту, где высились острые, покрытые снегом пики невиданных гор. Реки блестели, как расплавленное серебро. Воздух был холодным, чистым и пьянящим. В какой-то момент пегас сделал крутой вираж, и Лео снова прижался к Яне, закрыв глаза. В голове, против его воли, пронеслись самые разные мысли. Он немедленно их прогнал, чувствуя, как от этого жара приливает к щекам. Сосредоточься на полете, идиот, – приказал он себе.

Они летели к Цитадели Харда. Миссия, длившаяся для Шаана и Яны годы, подходила к концу. Найти потерянного потомка в мире людей – финальное испытание первого курса. Не все его проходили. Но они справились. Впереди была новая жизнь, новый мир, полный древних тайн, легенд, ставших реальностью, и опасностей, о которых Лео мог только догадываться. И он летел навстречу всему этому, обняв за талию девушку-ветер, а его лучший друг парил рядом на крылатом коне. Страх отступал, уступая место новому, щемящему чувству – предвкушению.

Глава 5 «Чокнутый потомок воды»

Полёт сквозь ночное небо другого мира был не похож ни на что из прежней жизни Лео. Холодный воздух, струившийся навстречу, был не просто свеж – он был кристально чистым, словно его соткали из горных ветров и звёздной пыли. Он обжигал лёгкие приятной, бодрящей остротой, смывая остатки страха и усталости. Внизу под копытами пегаса проплывал бархатный ковёр леса, темный и бездонный, изредка прорезаемый серебристыми нитями рек или призрачным свечением грибных полян. Звёзды здесь казались ближе и ярче, их холодный свет отбрасывал чёткие тени на крылья пегаса и профиль Яны, сидевшей впереди. Лео невольно задумался, видят ли такое небо в его мире, или свет миллионов городских фонарей навсегда украл у людей эту древнюю, первозданную красоту.

Длинные, вьющиеся волосы Яны, цвета спелой вишни и темного вина, развевались в такт полёту, словно живое знамя. Мелкие, упрямые локоны у висков то и дело касались его лица, щекоча кожу и заставляя морщиться.

– Слушай, а ты не могла бы как-нибудь… укротить эту гриву? – не выдержал он наконец, отводя очередную прядь от губ. – У меня скоро начнется аллергия на твои волосы. Или ты пытаешься меня задушить по дороге?

В ответ он увидел лишь лёгкое движение её плеч, будто она сдержала вздох.

– Может тогда ты сделаешь что-то со своим лицом? – её голос, приглушённый свистом ветра, донёсся до него сухо и без эмоций. Она даже не обернулась, лишь слегка изменила хватку поводьев, и пегас послушно скорректировал курс. – Или просто закрой глаза, если мешает. Считай это терапией.

– Я пассажир! Имею право на комфорт! – пафосно возмутился Лео, но в голосе его звучала скорее уставшая игривость, чем настоящий протест.

– Ты имеешь право хранить молчание, – парировала Яна. – Ты слишком болтлив, легкомыслен, дерзок и, к несчастью… симпатичный. В Цитадели тебя облепят, как пчёл мёд. Готовься.

Лео на мгновение опешил, удивлённо подняв бровь. Комплимент (если это был он) прозвучал как диагноз.

– Погоди… что? Симпатичный?

– Констатирую факт, – она отрезала фразу так же сухо, как если бы говорила о температуре воздуха. – Не усложняй. И не задирай нос – внешность здесь не главное.

Лёгкий, предательский румянец выступил на его бледных щеках. Он был благодарен, что она сидит спиной.

– Я и не думал об этом… – пробормотал он, чувствуя себя неловко.

Тогда она медленно, почти небрежно, повернула голову ровно настолько, чтобы увидеть его краем глаза. В уголке её губ дрогнула едва уловимая, хитрая усмешка – первое за весь вечер проявление чего-то, кроме стоицизма или раздражения.

– Тогда почему покраснел, новичок?

– Да заткнись ты, – с фальшивой брутальностью проворчал Лео, отводя взгляд к огромной, почти нереальной луне, плывущей за рваными облаками. Его пальцы невольно чуть сильнее вцепились в складки её куртки на талии.

Спустя несколько минут, которые показались Лео вечностью из-за смешения неловкости и восторга, вдалеке засверкали огни. С высоты птичьего полёта город, раскинувшийся в долине, казался игрушечным, но поражал своим сложным, странным строением. Это не была сетка улиц его родного города Ригут. Скорее, это напоминало гигантскую мандалу или сложный механизм, где все части сходились к единому центру. И этим центром была Цитадель.

Гигантское купольное здание из молочного мрамора и тёмного, почти чёрного стекла возвышалось, словно кристалл, выросший из сердца мира. Его шпили и башенки, украшенные витражами, терялись в ночных облаках, а от основания расходились четыре грандиозных моста – широких, как проспекты, и таких же древних, как скалы под ними. Они разрезали город на кварталы, словно лучи делят круг. Дома внизу были поразительно разными: приземистые, будто вросшие в землю домишки с соломенными крышами соседствовали с ажурными башенками, а кое-где белели настоящие дворцы с колоннадами, похожие на древние храмы. Весь этот мир, казалось, дышал одним законом: все дороги, все устремления, все силы вели к центру, к этому месту власти.

Пегасы, почуяв близость дома и, возможно, улавливая невидимые Лео сигналы, плавно и грациозно пошли на снижение. Они нацелились к огромной, похожей на триумфальную, арке, служившей главным входом. Она была вырезана из цельного камня цвета слоновой кости и покрыта сложнейшими узорами – переплетениями волн, виноградных лоз и крыльев. Воздух у земли стал другим: в нём смешались запахи ночных цветов, влажного мха на старых камнях и чего-то неуловимого, пряного – может, курений, а может, самой магии этого места.

Копыта белого и обсидианового пегасов почти бесшумно коснулись отполированной временем и тысячами ног каменной плиты перед аркой. Приземление было настолько мягким, что Лео едва качнулся вперёд. Перед ними открывался огромный полукруглый двор, вымощенный тёмным, в прожилках серебра, камнем. В центре бил фонтан со статуей могучего тритона, из рога которого лилась не вода, а сияющий, подобно жидкому свету, поток.

Едва они спешились, из-под тени арки, где колонны отбрасывали длинные тени, раздался радостный, немного сдавленный крик. К ним, размахивая рукой, в которой зажат какой-то тюбик, бросился парень в безнадёжно помятом синем комбинезоне, испачканном пятнами краски всех цветов радуги.

– Хэй-хэй! Я думал, вы вернётесь с восходом! – выдохнул он, останавливаясь перед ними и широко улыбаясь. Его дыхание сбилось, но глаза сияли неподдельной радостью. – Совсем заждался!

Это был мулат с кожей цвета тёплого мёда и самыми живыми янтарными глазами, какие только видел Лео. Русые, вьющиеся с неистовой энергией волосы выбивались из-под нахлобученной серой шапки с отворотом. Весь его облик кричал о творческом, слегка хаотичном беспорядке. Его взгляд, быстрый и цепкий, как у художника, сразу же прилип к Лео, изучая нового парня с ног до головы, будто оценивая натуру для будущего полотна.

– Так это и есть наш Потерянный? – произнёс он, и в его голосе звучало почти благоговейное любопытство. – Думал, будет мальчишкой… а тут почти ровесник. Я – Винс. Винсо Бонетти, если быть точным. Помогаю новичкам встать на ноги и не заблудиться в наших лабиринтах. – Он вытер ладонь о комбинезон и протянул её Лео. Улыбка его была настолько искренней и открытой, что Лео, вопреки внутренней настороженности, невольно ответил тем же, почувствовав шершавую кожу и следы краски.

– Лео. Лучший друг Шаана и… ну, случайный спаситель мисс Покерфейс, – кивнул он в сторону Яны.

– Мисс Покерфейс? – Винс обернулся к девушке, и его лицо озарилось ещё большим, почти театральным восторгом. Он прижал тюбик к груди, как амулет. – А, ты говоришь о моей прекрасной музе, чей леденящий взгляд способен остановить время и заставить трепетать самое чёрствое сердце? Источнику вдохновения и суровых, но справедливых истин? – Он раскинул руки для объятия, совершая широкий, почти клоунский жест, но девушка с ловкостью и грацией дикой кошки сделала шаг в сторону, оставив его обнимать пустой, наполненный лишь запахом ночи, воздух.

– Вдохновительнице? – Лео скептически приподнял бровь, переводя взгляд с восторженного Винсо на невозмутимую Яну и потом на слегка ухмыляющегося Шаана.

Шаан фыркнул, сгоняя с плеча невидимую пылинку, и принялся поправлять свою кожаную куртку.

– Расслабься, Лео. Он просто… увлекается. Искусством. Считай, живёт им. Когда-то давно, когда его талант здесь не особо ценили, Яна сказала ему пару слов. Не знаю каких. Но с тех пор он наш верный друг, вечный оптимист и человек, который может раздобыть что угодно, от туши для ресниц до древней руны. Хороший парень.

– А вы с ней… – Лео колеблясь кивнул снова в сторону Яны, которая теперь разглядывала статую тритона, явно делая вид, что не слышит их. – Не вместе?

Шаан разразился громким, искренним, немного хрипловатым хохотом, который гулко отозвался под высокими сводами арки, спугнув пару голубей, спавших на карнизе.

– Ха-ха-ха! Нет, братан, ни капли! Она мне как сестра. Мы считай семья. С тех пор как… – его смех на мгновение стих, и в карих глазах мелькнула тень чего-то старого и болезненного, но он тут же махнул рукой. – Давняя история.

Лео почувствовал, как по его шее и ушам разливается тёплая, глупая волна облегчения, и тут же внутренне выругал себя за эту реакцию.

– Мог бы сразу сказать, а не ржать, как стеклоочиститель, – проворчал он, слегка толкая Шаана в плечо.

Тем временем Винс, не унывая, предпринял новую попытку завязать диалог с Яной, начав что-то оживлённо рассказывать о новой технике фрески. Девушка слушала, стоя к нему полубоком, и всем своим видом – скрещёнными на груди руками, лёгким наклоном головы, отсутствующим взглядом – показывала, что терпит это из вежливости, но готова в любой момент воткнуть в него что-нибудь острое, если он не замолчит. Шаан, заметив её напряжённый, уставший взгляд, решил вмешаться.

– Яна, хватит. Тебе нужно отдохнуть, а не слушать его бредни о перспективе, – сказал он мягко, но так, что в голосе звучала непреклонность. Он подошёл и положил руку ей на голову, слегка потрепав за вишнёвые волосы – жест одновременно братский и покровительственный. – Иди в комнату. Прими душ. Выспись. Мы тут со всем справимся.

Она задержалась на секунду, глядя на него, и Лео показалось, что в её серых, «пасмурных» глазах на миг промелькнула не просто усталость, а глубокая измождённость. Затем её плечи слегка обмякли под его рукой, и она тихо вздохнула.

– Ладно, капитан, – в её голосе впервые за вечер прозвучала не резкость, а покорность. – Но только потому, что я действительно чувствую себя так, будто меня протащили через все девять кругов ада. Не дерись тут ни с кем, – добавила она уже в сторону Лео, бросив на него быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде… заботы? Или просто предупреждения. – До завтра.

Она развернулась и пошла прочь, её фигура в сером бомбере быстро растворилась в тени огромных бронзовых дверей Цитадели, обойдя по пути сверкающий фонтан. Винс проводил её взглядом, полным театрального, преувеличенного страдания.

– Ну вот. Сирена уплыла, оставив моё сердце на разбитых скалах вдохновения, – с пафосом произнёс он, прикладывая тюбик ко лбу.

Лео, уставший быть статистом в этом спектакле, шагнул вперёд, и его кроссовки гулко постучали по камню.

– Окей, прекрасные, талантливые и многословные люди. Может, перейдём к сути? Ради чего, чёрт возьми, я здесь, кроме того, что я какой-то мифический «потерянный потомок»? И чей, собственно, потомок? Я что, должен поверить, что мой пра-пра-прадедушка мог щелчком пальцев вызывать ураганы или раскалывать землю?

Винс удивлённо перевёл взгляд с Шаана на Лео, его брови поползли под шапку.

– Ты… ты не знаешь?

Шаан виновато почесал затылок, взъерошивая рыжие кудри.

– За четыре года так и не вычислили, – признался он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала досада. – Информация была засекречена, уничтожена или её просто не было. Скверна активизировалась, почуяв нас обоих в одном месте, пришлось действовать быстро, почти вслепую. Мы с Яной кружили вокруг тебя, как мотыльки вокруг фонаря, пытаясь понять, что ты за фонарь такой. Не успели.

– То есть вы провели там годы, – Винс развёл руками, и тюбик в его пальцах замерцал в свете фонарей, – сражаясь со скверной без полноценной поддержки, без священной воды под рукой, и вернулись с ним, не зная самого главного? – Он снова указал на Лео, теперь уже как на неразгаданную загадку, редкий артефакт с непрочитанными рунами.

Лео устало вздохнул, и эта усталость была глубже физической. В ней смешались страх, непонимание и тоска по простой, ясной реальности, где самая большая проблема – тройка за контрольную.

– Послушайте. Шаан и Яна спасли мне жизнь. Честно. Но я не потомок. Мои родители были самыми обычными людьми. Мама преподавала философию, папа был инженером. Они погибли в случайной аварии под дождём. Вся эта история с кошмарами, скверной, летающими лошадями… – он провёл рукой по лицу, – я, наверное, просто схожу с ума. Может, это всё галлюцинации?

– Кошмары? – Винс насторожился мгновенно. Вся его игривость, весь артистичный флёр испарились, как дым. Его янтарные глаза стали сосредоточенными и острыми. – Расскажи. Каждую деталь.

И Лео, поддавшись этой внезапной серьёзности, снова, уже в который раз, описал свой повторяющийся сон: густой, непроницаемый туман, пышный и чужой лес, зовущий, низкий голос из ниоткуда, леденящий ужас и тенистые руки, тянущие его в черноту.

– …и я просыпаюсь в крике. Каждую ночь. Уже годы.

– Сны для таких, как мы, – Винс произнёс это тихо, почти благоговейно, – это не просто пустые фантазии. Это голос крови. Иногда – память предков. Иногда – ключ к силе. А иногда… предупреждение. Или отголосок какой-то связи. Это важно, Лео. Очень.

– Что ж, разбираться будем, как говорится, по ходу пьесы, – перебил Шаан, бросая взгляд на огромные часы над аркой. Их стрелки, сделанные из сияющего голубого кристалла, показывали глубокую ночь. – А сейчас, друзья мои, пора к заму. А он, как известно, ждать не любит. Особенно когда речь идёт об отчётах.

Троица направилась внутрь Цитадели. За бронзовыми дверьми их охватила иная атмосфера. Воздух стал прохладнее, суше и наполнился сложным букетом запахов: воска от тысяч свечей, старой пыли с пергаментных свитков, пряных трав, слабого, едва уловимого озона, будто после грозы, и под всем этим – вечный, глухой запах древнего камня. Широкий коридор с высоким сводчатым потолком вёл вглубь здания. Стены были отделаны тёмным деревом и тёмно-зелёным мрамором, в который были вмурованы светящиеся камни, дававшие мягкий, рассеянный свет. Под ногами шуршал толстый, узорчатый ковёр, поглощавший звук шагов.

Кабинет заместителя главы Цитадели, Виктора Блайта, был безупречным воплощением сдержанной, не афиширующей себя власти. Это была не показная роскошь, а роскошь функциональная, подчёркивающая статус. Панорамные окна во всю стену открывали гипнотический вид на ночной город, усеянный огнями, и на тёмную ленту реки вдали. Всё остальное пространство занимал массивный стол из тёмного, почти чёрного дуба, лоснившийся под светом единственной лампы с зелёным абажуром. За ним, откинувшись в кожаном кресле, сидел мужчина. Виктор Блайт. Его фигура излучала спокойную, грузную силу. Щётка седой, коротко подстриженной щетины оттеняла жёсткий, лишённый сантиментов подбородок и тонкие, плотно сжатые губы. Его пальцы, украшенные единственным перстнем с тёмным камнем, были сложены перед ним «домиком». Он смотрел на своего сына, сидевшего напротив с неестественно прямой спиной.

Маркус Блайт был полной противоположностью отцу внешне, но той же породы внутри. Безупречный тёмно-синий костюм, сидевший на нём как влитой, белоснежная рубашка, галстук-бабочка. Его светлые, с пепельным отливом волосы были уложены с безупречным пробором. Лазурные глаза, холодные и ясные, как горное озеро, были непроницаемы. Он поправил манжет, сверкнули тонкие золотые часы.

– Ты сделал, что я просил? – голос Виктора был низким, ровным, но в каждой ноте чувствовалась закалённая сталь. Это был голос человека, привыкшего, что его слова – закон.

– Поставки из Зэлии возобновятся с новолуния, – отчеканил Маркус. Его речь была отточена, лишена лишних слов. – Они усовершенствовали барьерные телепортационные сферы. Риск потерь сведён к минимуму. Товар дойдёт в целости.

– А с осенним набором?

– Из восемнадцати «потерянных», отмеченных Пантеоном, доставлены семнадцать. Для десяти младше шестнадцати организован нулевой курс по адаптации. Все преподаватели подтвердили готовность. Расписания составлены.

– «Семнадцать из восемнадцати», – Виктор медленно, будто взвешивая каждое слово, опустил сложенные руки на столешницу. Негромкий стук костяшек пальцев прозвучал громче, чем следовало.

Маркус почувствовал, как под идеально отутюженным воротничком его рубашки по спине пробежала холодная, липкая струйка пота. Он сохранил маску бесстрастия.

– Есть один. Сигнал был слабым, локация – отдалённая, на самой границе миров. Активность скверны там за последний год выросла втрое. Но я отправил двоих сильнейших с нашего курса. Шаана Фокса и Яну Кинг. Их показатели…

Громкий, резкий удар открытой ладонью по полированной древесине прозвучал в тишине кабинета как выстрел. Маркус вздрогнул всем телом, едва сдержавшись, чтобы не отпрянуть. Его пальцы впились в подлокотники кресла.

– Показатели? – голос Виктора стал тише, но в нём зазвенела опасная, ледяная жила. – Где он? Где результат? Я дал чёткое, простое указание: ко дню открытия Цитадели все «потерянные» должны быть здесь! Неужели ты, мой наследник, не способен выполнить даже это без моих ежечасных пинков? Без моих указаний в каждом твоём шаге?!

– Отец, это всего один парень, – голос Маркуса дрогнул, выдавая ту самую, тщательно скрываемую дрожь неуверенности, которую он ненавидел больше всего на свете. – Фокс и Кинг надёжны…

– В твои годы, Маркус, – Виктор перебил его, и теперь его лицо залилось нездоровым, багровым румянцем, – я уже возглавлял сектор контроля за молодыми потомками! Я выстроил систему безопасности для всего южного крыла! А ты… ты не можешь даже за группой подростков уследить! Безответственный, самонадеянный щенок! Вон из моего кабинета!

Маркус, не проронив больше ни слова, поднялся. Его движения были резкими, механическими. Он кивнул, повернулся на каблуках и вышел, тихо прикрыв за собой тяжёлую дверь. Только очутившись в полумраке коридора, он позволил себе сделать глубокий, сдавленный вдох, выравнивая дыхание и бешеный стук сердца. Затем он выпрямил плечи, поправил галстук, и на его лицо, как маска, легло привычное выражение холодного, слегка высокомерного спокойствия. Именно в этот момент его острый слух уловил знакомые голоса, доносящиеся из-за поворота.

– …и он мне потом целую неделю запрещал приближаться к мастерской ближе, чем на сто шагов! – с пафосом, размахивая руками, рассказывал Винс. – А всё из-за одной капли ультрамарина на новом кристаллическом полу!

Лео, Шаан и Винс как раз приближались к кабинету, не подозревая, что ждёт их за поворотом. Маркус замедлил шаг, сделал паузу, давая им подойти ближе, а затем, приняв театральную, слегка небрежную позу, громко, отчётливо хлопнул в ладоши. Звук, резкий и сухой, эхом покатился по круглому, гулкому коридору.

– Какая неожиданная, но приятная встреча! – его голос прозвучал слишком громко, слишком сладко. Он подошёл, и его лазурные глаза, холодные и оценивающие, скользнули по Лео с ног до головы, задерживаясь на потрёпанной рубашке, грязных джинсах и развязанном шнурке. – Шаан, Винсо… и, должно быть, наше новое приобретение. Маркус Блайт. – Рука была протянута с безупречной, отточенной вежливостью, которая была холоднее открытой вражды.

Лео, почувствовав исходящую от этого парня волну фальши и превосходства, сдержанно, почти нехотя, пожал её. Ладонь Маркуса была сухой и сильной.

– Лео.

– Я, признаться, знал, что ты справишься, Фокс, – Маркус повернулся к Шаану, игнорируя Лео, будто тот был мебелью. – Но мог бы и поторопиться. Отец начинает нервничать, когда графики рушатся. Я сам проведу новичка для отчёта. А вы, – он сделал широкий, разрешающий жест, – можете идти. Отмечайте свой маленький успех. Вы его заслужили.

Шаан небрежно скрестил руки на груди, но в его позе читалась готовность к прыжку.

– Как всегда хочешь угодить папочке? Лео – не задание. Он мой друг. Я доведу его сам. Спасибо за заботу.

Уголок губ Маркуса дрогнул в лёгкой, язвительной усмешке. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до неуютной.

– Всё такой же забавный, Шаан. Прямо как на первом курсе. Забыл, как по вечерам драил полы в раздевалке после занятий? Весь в мыле, тощий, как жердь? Мило. Спасибо, что и сейчас продолжаешь меня смешить. Некоторые никогда не меняются.

Лео почувствовал, как по его спине пробежали мурашки – не от страха, а от нарастающего гнева. Он вышел вперёд, встав между Шааном и Маркусом, нарушая выстроенную тем дистанцию.

– Эй, белоголовый. У тебя, я смотрю, серьёзные проблемы с папочкой? – его голос прозвучал нарочито спокойно, но в нём звенела сталь. – Я тут всего полчаса, а уже отлично вижу, с кем здесь не стоит связываться. Задание было у Шаана – он его выполнил. Он и отведёт. А ты можешь идти и дальше примерять свои дизайнерские тряпки перед зеркалом. Не дошло? Отвали.

Лео попытался пройти мимо, нарочито задев Маркуса плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы это было вызовом.

Маркус развернулся медленно, как хищник. И его улыбка, появившаяся на лице, стала не просто ядовитой – она стала по-настоящему пугающей, потому что в ней не было ни капли настоящей злости, только холодное, расчетливое удовольствие.

– Возможно у меня есть некоторые проблемы, но так бывает в каждой семье, – он произнёс это тихо, сладко, растягивая слова. – Ну, конечно… если она вообще есть. И если есть что терять.

Слова впились в Лео точнее и больнее, чем любой нож. Они разворотили старую, плохо зажившую рану, выпустив наружу ту самую боль, тот страх одиночества и потери, отчаянья, которые он так тщательно хоронил под слоями сарказма и бравады. Разум отключился. Остался лишь чистый, животный, слепой порыв. Он резко развернулся и со всей силы, вложив в удар всю накопленную за ночь ярость, отчаяние и боль, врезал Маркусу в челюсть.

Удар был глухим, сочным. Маркус отшатнулся, по его идеально выбритой, бледной коже от уголка рта поползла алая, жирная нить. Но в его глазах вспыхнуло не боль и не удивление – а ликование. Триумф. Он получил то, чего хотел. Воздух вокруг них сгустился, наполнился тяжестью и влагой, запахом морской соли. За долю секунды, быстрее, чем глаз мог моргнуть, капли влаги из воздуха свернулись в десяток острых, тонких, как иглы дикобраза, ледяных шилов. Они зависли в воздухе, нацеленные прямо в лицо Лео: в глаза, в горло, в лоб. Остановились в сантиметре от его кожи, источая пронизывающий холод, от которого по лицу побежали мурашки.

– Маркус, нет! Он же новичок! Он не знает правил! – закричал Винс, бросаясь вперёд, но Шаан резко оттянул его за рукав назад, понимая, что любое движение сейчас может спровоцировать катастрофу.

Лео замер. Он чувствовал леденящее, смертоносное прикосновение холода от каждого острия. Видел своё отражение, искажённое страхом, в гладкой поверхности одного из ледяных шипов.

– Вот видишь, новенький, – голос Маркуса стал тихим, сладким, почти ласковым, и от этого он звучал в тысячу раз страшнее. – Есть правила. И одно из них – не поднимать руку на тех, кто стоит выше. Особенно если у тебя за спиной нет ни имени, ни силы. Я могу устроить тебе такую жизнь, что ты будешь молить о смерти как о величайшей милости. Представь: я буду ломать тебе кости одной рукой и исцелять – другой. Снова и снова. День за днём. Год за годом. Я буду держать тебя на грани, как игрушку. И знаешь что? – Он наклонился чуть ближе, и его шёпот был подобен шипению змеи. – Мне за это ничего не будет. Ни-че-го. Потому что я – Маркус Блайт. Прямой потомок Посейдона. А ты… ты никто. Пока не докажешь обратное.

Шилья завибрировали и рассыпались в воздухе мельчайшей ледяной пылью, которая тут же растаяла, не оставив и следа. Лео стоял, не в силах совладать с предательской дрожью в руках. В глазах Маркуса он увидел пустоту. Не злость, не ненависть – просто холодную, бездушную, абсолютную уверенность в своём превосходстве и власти. Этот парень был не просто заносчивым болваном. Он был опасным, расчётливым психопатом.

Маркус отступил на шаг, достал из кармана идеально отглаженный платок и вытер кровь с губы. Его лицо снова стало светской маской, слегка снисходительной любезности, будто только что не было ни угроз, ни ледяных копий.

– Что ж… раз вы так настаиваете на своём героизме – провожайте. Я просто составлю компанию, для протокола. Всё же задание проходило и под моим общим руководством. Идите вперёд, – он показал рукой к двери кабинета, – я за вами. Как тень.

Шаан молча смотрел ему в спину. В его карих глазах бушевала тихая, холодная буря. Он всё запомнил. Каждое слово, каждый взгляд. Винс, бледный и встревоженный, поспешил заговорить о чём-то незначительном, пытаясь разрядить ледяную атмосферу. Они дошли до тяжёлой, дубовой двери с бронзовой табличкой «Виктор Блайт, Заместитель Главы Цитадели». Маркус отстранил Шаана локтем, не глядя на него, и постучал дважды – чётко, властно.

– Войдите.

Виктор Блайт поднял взгляд от стопки пергаментов. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, скользнул по вошедшим, задержавшись на Лео. Он оценил грязную рубашку, растрёпанные волосы, следы грязи на джинсах и тот особый, потерянный вид, который бывает у всех, кто впервые попадает сюда из мира смертных.

– А, вот и наш последний столь долгожданный гость, – произнёс он, и его голос, грубоватый, но теперь лишённый ярости, звучал почти нейтрально. – Присаживайся, Леонард. Остальные, кроме Шаана, могут быть свободны. Спасибо.

Когда дверь закрылась за Маркусом, который на прощание бросил Лео взгляд, полный скрытой насмешки, и за Винсо, в кабинете повисла густая, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем напольных часов в углу. Виктор откинулся в кресле, сложив руки на животе.

– Леонард Андерсон, если я не ошибаюсь? Расскажи мне о том дне. Об аварии. Каждую деталь, которую помнишь. Даже самую незначительную.

Лео сглотнул комок в горле. В голове всплывали обрывки, как кадры плохо сохранившейся плёнки: красные огни сквозь залитое дождём стекло, громкий звук рвущегося металла, крик… чей крик? Его? Мамин? Потом – темнота, и запах больницы, и лицо дяди, искажённое горем.

– Мне… мне было пять, – начал он, и его собственный голос показался ему чужим. – Мы ехали под дождём. Машина… её занесло. Она перевернулась. Я почти не пострадал. Мне говорили, что это чудо. Родители… – он замолчал, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. – Они не выжили. Больше я ничего не помню. Не хочу помнить.

Виктор внимательно смотрел на него, и в его жёстких глазах на миг мелькнуло что-то похожее на понимание. Не сочувствие, нет. Скорее, признание факта боли.

– Понятно, – кивнул он. – Болезненная тема. Давай пока что оставим её. Для отчётности этого достаточно. – Он повернулся к современному, тонкому монитору, встроенному в столешницу, и его пальцы, толстые и уверенные, застучали по сенсорной клавиатуре. – Посмотрим твоё размещение… Цитадель, Леонард, живёт по своим, древним законам. Это не просто здание. Это почти живое существо, созданное волей Повелителей. Примерно за месяц до появления нового потомка здесь, в здании появляется новая комната. Твоя комната. Она будет существовать, пока ты учишься. А когда ты закончишь курс… она исчезнет. Как будто её и не было. Всё необходимое для жизни ты найдёшь внутри.

– Как… тайная комната в Хогвартсе? – сорвалось у Лео почти бессознательно, и он тут же внутренне сжался, ожидая насмешки или выговора за глупую отсылку.

Но Виктор лишь хмыкнул, и в уголке его глаза легла сеточка морщин.

– Что-то вроде того, да. Популярная аллегория. Правила просты и написаны в твоём справочнике: шумные сборища – под запретом, комендантский час блюди неукоснительно. В шкафу найдёшь одежду, но без особого знака, так как чей ты потомок пока не известно. Также у нас обучаются потомки с абсолютно разными способностями, у них имеется рейтинг, те кто на вершине имеют право попросить что-то у своего Повелителя, в рамках разумного, конечно. Тебе… семнадцать, верно?

– Да. В следующем году восемнадцать.

– Хм… – Виктор задумчиво потер подбородок. – По отчёту сказано у тебя хорошие оценки, умный. Выдержал сегодняшнее… представление. Возраст ближе к старшекурсникам. Думаю, есть резон начать сразу со второго курса. Вместе с Шааном. Ускоренная программа.

Шаан, стоявший до этого почти по стойке «смирно», невольно выпрямился ещё больше. Глаза его расширились от неподдельного удивления. Прыжок через целый курс, минуя вступительные испытания и «нулёвку»? Такое в истории Цитадели случалось очень редко.

– Сэр, он, конечно, сообразительный и быстрый, – осторожно начал Шаан, – но этот мир для него – тёмный лес с невиданными зверями. И в общем рейтинге потомков он будет в самом низу…

– Поэтому ты ему всё и покажешь, – перебил Виктор, и в его тоне не осталось места для возражений. – Вы же друзья. Проведёшь краткий экскурс. А, вот и твоя локация: шестой этаж, правый корпус, комната номер десять. Просто подойди к двери – она узнает тебя и откроется. Доброй ночи. Отдохните, а то вы оба выглядите так, будто прошли через горнило.

– Спасибо, сэр, – кивнул Шаан, поднимаясь. Его голос звучал немного приглушённо.

– Спасибо, – добавил Лео, чувствуя, как тяжесть невероятного дня всей своей массой наваливается на плечи, угрожая повалить его на месте.

Дверь кабинета закрылась за ними с мягким, но окончательным щелчком. Они молча, не глядя друг на друга, пошли по длинному, теперь пустынному коридору к лифту – массивной кабине из полированной бронзы и тёмного дерева, стоявшей в самом центре круглого зала. Тишина между ними была насыщенной, густой, полной невысказанных мыслей: об унижении, которое только что пережил Лео, о скрытой, ядовитой угрозе в глазах Маркуса, о начале долгой, сложной дороги в этом новом, прекрасном и пугающем мире, о дверях которые для Лео Андерсона только что распахнулись настежь, впустив его в самое пекло.

Глава 6 «Переломный момент»

Лифт плавно и бесшумно понёс их вверх. Внутри царила мягкая полусветлая атмосфера: под ногами лежал густой алый ковёр, приглушающий шаги, а в динамиках тихо лилась сложная, успокаивающая мелодия, напоминающая джаз. Она обволакивала мысли, как тёплое одеяло после долгого дня.

– Значит, мы теперь будем учиться вместе? – спросил Лео, с любопытством разглядывая собственное уставшее отражение в зеркальной стене.

– Не радуйся раньше времени, – фыркнул Шаан, прислонившись к поручню. – Я сам не знаю, что нас ждёт в новом году. В прошлом всем было довольно тяжело, кроме тех, кто из семей прямых потомков.

– То есть, у вас чем ближе к Повелителю по крови, тем круче, да?

– Ага, быстро включаешься, – ухмыльнулся рыжий.

– А Винсо и Яна?

– Винсо не прямой потомок Аполлона, но он один из его любимчиков. Винс хорош и в рейтинге, и в отношении к другим. А ещё, если ты заметил, его внешность и энергетика выделяются, как солнце в пасмурный день. Насчёт Яны… как я знаю, она относится к одному из Повелителей Ветра. Это логично, но…

– Но что? – Глаза Лео прищурились, он внимательно смотрел на друга.

– Её история намного запутаннее, чем ситком по телеку, так что сам и спрашивай, – отрезал Шаан, не желая развивать тему.

Лео хотел возразить, но в этот момент лифт с мягким звоном остановился на шестом этаже. Двери разъехались, открывая взгляду широкий кольцевой коридор, освещённый приглушёнными бра в стиле ар-деко.

– Приехали. Давай быстрее закончим, и я пойду спать, утомился чуток, – Шаан размял шею и направился в правый корпус.

На Лео тоже навалилась свинцовая усталость. Единственным желанием было рухнуть на что-нибудь мягкое и провалиться в небытие.

Они остановились у лакированной двери цвета тёмного дуба. Едва Лео приблизился, как на её гладкой поверхности начали проявляться, словно призрачное морозное дыхание, изящные золотистые узоры. Они переплетались и расходились, напоминая сполохи северного сияния, застывшие в оттенках белого и золота. Когда парень нерешительно потянулся к ручке, дверь бесшумно отворилась сама.

– Красиво, – произнёс он, впечатлённый.

– Ага. Всё, вали спать, я устал, – Шаан дружески подтолкнул его в спину, и дверь тут же захлопнулась.

Лео споткнулся о низкий порог и влетел в комнату, мягко приземлившись лицом в прохладную гладь простыни.

– Долбаный рыжий тиран, я тебя придушу, – проворчал он, отряхиваясь.

Поднявшись, он окинул взглядом своё новое жилище. Почти всю дальнюю стену занимали два огромных прямоугольных окна, за которыми темнела ночь. Справа виднелись две скромные двери: ванная и гардеробная. По обе стороны от широкой кровати стояли лаконичные тумбочки с лампами под абажурами из матового стекла. С потолка, словные застывшие капли росы, свисала хрустальная люстра. Пол был гладким, отполированным, без единого ковра – только тёплый ламинат под ногами. С первого же касания стало ясно: в нём встроен подогрев. Умная деталь, упрощающая жизнь.

Виктор не соврал: в комнате было всё необходимое. Ванная блистала чистотой, предлагая полотенца, душ, стиральную машину, аккуратно сложенную пижаму и даже гигиенические принадлежности.

Лео быстро сбросил запачканную дорожной пылью одежду и включил душ. Горячие струи ошпарили кожу, смывая вместе с грязью и накопившееся за день напряжение. Вода капала с тёмных прядей волос, а шум, наполнявший кабину, заглушал внешний мир, давая пространство мыслям. Они нахлынули тяжёлой волной: прощание с дядей, щемящее чувство потери, гора вопросов без ответов. Правильно ли я поступил? Зачем я здесь? Кем были мои родители? Чей я потомок?

Спустя двадцать минут он вышел, завернувшись в махровый халат. Насухо вытер голову, надел пижаму – простые тёмные штаны и чёрную футболку. Из компактного холодильника в углу достал бутылку воды. Сделал первый глоток, как вдруг услышал лёгкий шорох со стороны кровати.

– Наконец-то. Утомительно ждать в такой гробовой тишине, – раздался знакомый насмешливый голос.

Яна материализовалась прямо в воздухе, словно её собрали из лучей лунного света и теней. Она сидела на краю его кровати, грациозно закинув ногу на ногу. Её надменный взгляд, полный холодной уверенности, ясно давал понять, кто здесь задаёт тон.

Лео подавился, и брызги воды разлетелись по тёплому полу. Девушка лишь едва заметно приподняла идеальную бровь.

– Какого… Ты что тут делаешь? Девушкам здесь быть нельзя! Стой, а как ты вообще вошла?

– Головой подумай, – парировала она, не моргнув глазом. – Твоё окно легко открыть, а я умею становиться невидимой и перемещаться по воздуху. Вот и ответ.

– А если бы я был голым?

– Не был же.

– Но всё-таки…

– Даже если бы был, ничего впечатляющего я бы не увидела.

Лео нагло усмехнулся, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк.

– Хах, вообще-то, я взрослый парень, – медленно, почти небрежно, он сделал шаг к кровати. Яна даже не дрогнула. – Оставаться с незнакомым парнем наедине ночью – плохая идея. – Он слегка наклонился, уперев руки в матрас по обе стороны от неё, сократив дистанцию.

– Маркус пытался тебя убить, да? – выпалила она, не отводя взгляда.

Лео отшатнулся, как от удара.

– Ты видела? Ладно, пофиг. Он бы не убил меня. Может, он и травмированный мальчик, но не убийца.

– Пока что. Ты не знаешь его, как мы. И, к сведению, я не видела. Мне Шаан написал. Я больше не собираюсь за тобой присматривать.

– Ты хотела сказать – «шпионить»? – ухмыльнулся брюнет.

– Как тебе угодно. Мне плевать, – Яна демонстративно закатила глаза.

– Уже скучаю по времени, когда ты была без сил и еле могла говорить.

– Даже тогда я могла прижать тебя к полу, скрутив руки за спину. За пару секунд.

– Хочешь попробовать сейчас? – поддразнил он, и его ухмылка стала ещё шире.

Девушка встала с плавным, почти кошачьим движением.

– Я в тебе не заинтересована. Вообще, я пришла сказать: Маркус может быть действительно опасен. Держись от него подальше. Совет на будущее.

Лео, немного остыв, кивнул.

– Не беспокойся. Я не буду устраивать проблемы.

***

Тем же вечером Маркус не сидел без дела. Он чувствовал жгучую необходимость доказать отцу, что справился с поручением, особенно теперь, когда Лео оказался в Цитадели. Он ждал в просторной, холодноватой гостиной семейного особняка, расположенного в десяти минутах ходьбы от главного здания. Устроившись в кожаное кресло, он нервно поправлял прядь золотистых волос и то и дело поглядывал на массивные напольные часы. Когда на пороге раздался громкий, властный хлопок двери, Маркус внутренне сжался.

– О, так и думал, что ты будешь меня ждать, – низким, не предвещающим ничего хорошего голосом произнёс Виктор.

– Отец, тот парень теперь здесь, как ты и хотел. «Потерянный» в Цитадели. Значит, моё задание выполнено без ошибок. Ты позволишь мне вернуться в мою команду? Мы с ребятами хотели придумать новые приёмы для соревнований по лакроссу, – Маркус старался, чтобы голос звучал ровно и почтительно, без тени волнения.

Виктор рассмеялся. Громко, резко, и этот смех болезненно отозвался эхом в стерильной тишине зала.

– Вернуться в команду? – его лицо исказила гримаса презрения. – Ты хоть понимаешь, что натворил? Напал на «потерянного», у которого даже сил не было! Ты знаешь, что будет, если он окажется потомком какого-то могущественного Повелителя? Сначала накажут тебя, а потом и меня вдобавок, мелкий ты сопляк!

Широкая ладонь со всей силой врезалась Маркусу в щёку, отбрасывая голову вбок. Звон в ушах заглушил следующие слова.

– В команду он захотел, паршивец!

Удар сбил Маркуса с кресла на холодный паркет. Виктор не остановился. Слепо прикрываясь руками, парень чувствовал град пинков и ударов, обрушивавшихся на его спину, бока, плечи. Сильный толчок в грудь вышвырнул его в прихожую, а затем – за дверь. Он кубарем покатился вниз по мраморным ступеням, больно ударяясь о камень, и грубо приземлился на тротуарную плитку. Над ним уже нависала фигура отца, рука которого тянулась к пряжке ремня.

– Сэр! – К ним подбежал один из охранников, осторожно, но настойчиво взяв Виктора за локоть. – У вас ещё много работы. Не стоит тратить время на мальчишку.

Виктор, тяжело дыша, опустил руку. Его взгляд, полный ярости и разочарования, был устремлен на сына.

Маркус поднялся на колени. Из разбитой губы текла кровь, смешиваясь с пылью на асфальте. В ушах всё ещё гудело, а тело горело от боли. Так было каждый раз. Каждая ошибка, каждое неповиновение.

– Не смей приходить сюда, когда тебе вздумается, – прозвучало над ним ледяным тоном. – Ты бесполезный, наглый и избалованный щенок, который не может научиться взрослой жизни. Ты никогда не добьёшься ничего без меня. Как был ноющим, пугливым тщедушным созданием, так и остался. Убирайся. Посмеешь ещё раз так опозорить нашу семью – отправлю тебя так далеко от сестры, что ты никогда её не увидишь.

Маркус замер. Эти слова пронзили глубже любых ударов. Сердце колотилось с бешеной частотой, вырываясь из груди, а в голове стояла оглушительная тишина. Он даже не успел открыть рот, чтобы что-то сказать – Виктор уже развернулся и скрылся в доме, громко хлопнув дверью.

– Маркус, тебе стоит уйти, – тихо сказал охранник, старый слуга семьи, иногда выполнявший мелкие поручения парня. – Подлечись священной водой и ложись спать. Утром учёба.

Маркус медленно поднялся, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Боль отступала, уступая место холодной, стальной пустоте внутри.

– Значит, он хочет послушного сына, который играет по его правилам? – тихо, но с неожиданной твёрдостью проговорил он. – Не переживай, пап. Я покажу, каким сыном я могу быть.

Решительность, острая и безжалостная, вновь зажглась в его голубых глазах. Он резко поправил сбившиеся волосы и, не оглядываясь на охранника, зашагал прочь, в сторону освещённых окон Цитадели.

Он зашёл в ближайшую уборную. Под холодной струёй воды из крана, той самой, что текла из озера и обладала целительной силой, он смыл кровь. Затем жестом призвал влагу, заставив её обтекать вокруг синяков и ссадин под одеждой. Раны затягивались, кожа сглаживалась – удобно быть потомком Повелителя воды. Но внутреннюю самую глубокую и тёмную рану, вода исцелить не могла.

Он упёрся руками в края раковины и пристально посмотрел в зеркало. На него смотрело бледное, но всё ещё прекрасное лицо с холодными глазами.

– Не переживай, ты всё такой же красавчик, каким и родился, – раздался лёгкий голос с порога.

Маркус резко обернулся. В дверях, скрестив руки на груди и хитро улыбаясь, стояла его женская копия – сестра Элла.

– Соскучился?

– Как я мог не скучать? Ты же моё отражение, – на его лице на мгновение расцвела искренняя, почти детская улыбка. Он шагнул вперёд и крепко обнял её.

– Видела, как ты шёл сюда мимо дома. Что-то случилось? Отец что-то сделал? – спросила она, её взгляд стал пристальным и изучающим.

– Нет, всё хорошо. Мы просто поговорили о команде по лакроссу. Кажется, я всё ещё не смогу участвовать.

– Разве ты не должен был дождаться конца отстранения?

– Срок определяет отец. И потом, я же вылечил того парня, – он пожал плечами с наигранной небрежностью.

– Ты сломал ему руку и два ребра на игре, – безжалостно дополнила Элла.

– Я нападающий, сестрёнка. Отбирать мяч – моя обязанность. Я просто его толкнул.

– Нет. Ты сначала использовал способности, дав ему поскользнуться, а потом толкнул так, что он сделал сальто и приземлился рёбрами на борт. Думаешь, я плохо тебя знаю?

Уголки губ Маркуса дрогнули, складываясь в знакомую, дерзкую ухмылку.

– Может, да. А может, и нет. Не забивай свою светлую голову. Пойдём уже.

Он обнял её за плечи, прижал к себе и поцеловал в макушку.

– Эй, не помни мне причёску! – фальшиво возмутилась она, но прижалась к брату в ответ.

И они вышли, растворившись в полумраке коридора, двое золотоволосых близнецов, неразрывно связанных тайной и кровью.

***

Эта ночь тянулась невыносимо долго, словно время застыло в чёрной смоле. Поначалу Лео погружался в сон легко, ожидая знакомого кошмара. Но в этот раз всё было иначе.

Он стоял не в туманном лесу, а на бескрайней, мёртвой поляне. Небо над ней было низким и свинцовым, без звёзд и луны. Холодный ветер гулял по высохшей, потрескавшейся земле, не встречая на своём пути ни травинки.

Едва он попытался сделать шаг, как из-под чёрной почвы, с леденящим душу шуршанием, вырвались десятки бледных, костлявых рук. Они впились в его лодыжки мёртвой хваткой, точно такой же, как тогда, в светящихся водах озера. Он дёргался, пинал, пытался вырваться, но пальцы, холодные, как лёд, лишь сжимались сильнее, впиваясь в плоть.

– Отстаньте! Это мой сон! Я управляю им! – закричал он в немую пустоту.

– Сон, говоришь? – прошипел голос. Он шёл не откуда-то извне, а звучал прямо у него в голове, низкий и влажный.

Лео замер.

– Этот голос… Я уже слышал его…

– Верно. И теперь ты ещё ближе ко мне. Ещё немного… и ты сможешь освободить меня. Я буду ждать тебя, Лео…

Руки внезапно разжались и с силой оттолкнули его назад. Он полетел в чёрную бездну.

Лео вздрогнул и сел на кровати, задыхаясь, как будто пробежал марафон. Сердце бешено колотилось о рёбра. И тут он почувствовал жгучую боль в правой ноге. Скинув одеяло и закатив штанину, он увидел на своей лодыжке тёмный, отчётливый синяк. Отпечаток чьей-то хватки.

Он осторожно дотронулся до кожи. На вид – обычный ушиб. Но он горел изнутри ледяным огнём.

– Что это?… – выдохнул Лео, с ужасом глядя на отметину.

И тут он вспомнил слова Винсо о помощи с толкованием снов. Раньше он бы отмахнулся, считая сны просто игрой подсознания. Но эта боль, этот синяк… Это было слишком реально. Помощь внезапно стала не просто предложением, а необходимостью.

Глава 7 «Древние мифы, правда или вымысел?»

Утро началось с громового перезвона колоколов, разместившихся на крыше пристройки Цитадели. Их древний бронзовый голос, вибрирующий в самой кости, был не просто сигналом – он был напоминанием для каждого потомка. Как по незримому приказу, обитатели Цитадели начали стекаться в учебные корпуса, заполняя мраморные коридоры оживлённым гулом.

В своей комнате, залитой утренним солнцем, пробивавшимся сквозь высокое стрельчатое окно, Шаан Фокс завершал свой ритуал. Перед огромным зеркалом в резной раме он укладывал последние непослушные пряди медно-рыжих волос, добиваясь эффекта художественного беспорядка. Его взгляд, привыкший оценивать и корректировать, медленно скользил по отражению, выхватывая знакомый рельеф мышц плеч, груди, пресса, проступающий под тонкой тканью серой майки. Удовлетворенная улыбка тронула его губы.

– А я хорош, – проговорил он вслух, голос слегка хрипловатый от недавнего сна. – Хорош, но есть куда стремиться. Стоит усилить нагрузку на пресс и, возможно, накинуть ещё по десять килограмм на штангу. Баланс – это главное.

Он покрутился перед зеркалом, оценивая себя с разных ракурсов, и в этот момент мелодичный, настойчивый звонок телефона разрезал утреннюю медитацию. Не отрывая взгляда от собственных бицепсов, Шаан протянул руку к прикроватной тумбочке из темного дуба. На экране светилось знакомое имя: «Яна Кинг, p.s. Золотце». Уголки его губ дрогнули, и в карих глазах вспыхнула искорка тепла.

– С добрым утром, Золотце, – произнес он, поднося трубку к уху. Голос его стал мягче, игривее. – Уже собралась? Бьешь рекорды?

– Я около лифта. А ты где? – её голос, даже сквозь легкие помехи связи, звучал ровно, спокойно и с той самой, едва уловимой, насмешливой ноткой, которую он знал с детства.

– Скоро буду, просто был немного… занят, – ответил он, намеренно делая паузу.

– Рассматривал своё тело? – в её тоне ясно читался укор, приправленный нежной снисходительностью.

– Я это заслужил, – парировал Шаан, наконец отводя взгляд от зеркала. – Сама же знаешь, сколько часов я провел в тренировочном зале, пока ты упивалась своей детективной литературой.

– Я и не спорю с твоими заслугами, спортсмен. Просто поторопись. Без опозданий в первый же день, понял?

– Спасибо, ты лучшая! – счастливая, широкая улыбка озарила его лицо, делая его на мгновение по-мальчишески безмятежным.

– Знаю. Не трать время, хитрец. И надень что-нибудь приличное, а не ту спортивную майку.

Связь прервалась. Шаан одним стремительным, отточенным движением сорвался с места, словно пружина. Его комната, обычно слегка беспорядочная, в этот момент стала эпицентром активности. Он рванул к гардеробной, скрытой за раздвижной панелью стены. Через минуту он уже выбирал: чёрная облегающая водолазка из тонкой шерсти, тёмные, идеально сидящие джинсы, джинсовая куртка цвета мокрого асфальта с мягкой подкладкой. Оделся он быстро. И снова встал перед зеркалом – для главного.

На его ладони, лежал холодный и увесистый значок. Шаан, потомок Деметры, богини плодородия и земледелия – Повелительницы Земли, его способность чувствовать и подчинять металл, создавая из него разные предметы. Сам значок отлит в форме щита – символа защиты и стойкости. Его бока обрамляли изящно выгравированные, переплетенные колосья пшеницы, а в центре, пересекая щит по диагонали, лежал острый, отполированный до блеска серп. В утреннем свете золотой сплав отбрасывал на пальцы мягкие, теплые блики. Эти знаки, кованные потомками самого Гефеста в глубоких подземных кузнях Цитадели, были больше, чем опознавательными знаками. Они были клятвой крови, напоминанием о происхождении, обете служения и защите. Зацепив его за кармашек куртки прямо над сердцем, Шаан ощутил привычный, успокаивающий холодок металла. Затем он схватил потрёпанный кожаный рюкзак, набитый отнюдь не учебниками, и вылетел из комнаты.

Яна Кинг ждала, прислонившись к прохладной, гладкой поверхности стены около лифтовой шахты. Её поза была образцом нарочитой расслабленности и отстранённости: одна нога слегка согнута, каблук ботинка упирался в стену, взгляд прикован к экрану смартфона. Она листала ленту новостей смертного мира – стараясь не замечать проходящих мимо потомков. Они кучками и поодиночке проходили мимо, наполняя пространство обрывками разговоров, смехом, запахами духов и утренним кофе. Никто не решался её потревожить. Её аура, холодная и сдержанная, создавала невидимый барьер.

Барьер, который был с лёгкостью и привычной наглостью нарушен.

– Яна, ты рада меня видеть?

Голос, сладковатый и нарочито мелодичный, заставил её внутренне сжаться. Яна медленно, будто через силу, оторвала взгляд от экрана и подняла глаза. Перед ней, словно материализовавшись из самого света, падавшего из высокого витража, стояла Элла Блайт. Высокая, почти модельной худобы, с волосами цвета льняного шелка, уложенными в идеальную, будто с картинки, волну. Её черты были отточено красивы, холодны и абсолютно безупречны, как у древней статуи. И так же, как у статуи, в её глазах светилось лишь самолюбование и превосходство. Потомок Посейдона, как и её брат Маркус. Они были двумя сторонами одной медали – одинаково красивыми, одинаково опасными.

– Я была рада, пока не увидела тебя, – парировала Яна, её голос не дрогнул. Она медленно убрала телефон в задний карман широких джинсов темно-синего, почти черного цвета.

– У тебя всё такой же острый язык, милая? Не притупился за лето? – Элла сделала шаг ближе, и тонкий, навязчивый аромат дорогих духов окутал Яну.

– А у тебя всё ещё переходный возраст? Или это уже перманентное состояние? – С лёгкой грацией склонив голову, она разглядывала Эллу с холодным любопытством коллекционера, нашедшего редкий, но сомнительный экспонат.

Элла высокомерно вздернула тонко выщипанную бровь. Её губы сложились в гримасу презрения.

– Знаешь, каждый раз, когда ты позволяешь себе такие выпады, ты позоришь не только себя, но и статус своего отца. Мистер Кинг заслуживает большего, чем дочь-сорванец с дурными манерами.

– Я хотя бы не притворяюсь, – ответила Яна, и её голос прозвучал тихо, но с такой ледяной четкостью, что, казалось, воздух вокруг стал холоднее. – Не надеваю маску маленькой принцессы, которой все должны восхищаться. Это экономит кучу времени и нервов.

В этот момент с легким шумом подошёл лифт, его двери разъехались. Элла, фыркнув бросила последний колкий взгляд и зашла внутрь, унося с собой облако духов. Двери закрылись. Яна выдохнула, закрыв на секунду глаза. Когда она снова открыла их и приготовилась вновь погрузиться в телефон, то ощутила присутствие за спиной. Близкое. Не Шаан. Это было другое. Тепло, исходившее от этого присутствия, было не таким, как у рыжеволосого друга – не солнечным и взрывным, а глубоким, устойчивым, словно от раскаленных камней в камине долгой ночью. И запах… запах свежескошенной травы под летним солнцем.

– Так у тебя не только со мной проблемы? – спросил Лео. Его голос был спокоен, почти ленив. Он стоял близко, облокотившись на стену чуть выше ее головы.

Она не шевельнулась, не подала виду, что его появление её взволновало или удивило. Просто продолжала смотреть прямо перед собой, на противоположную стену, где в нише стояла бронзовая статуэтка с изображением борющихся титанов.

– Кхм, снова ты, – наконец произнесла она, поворачивая голову так, чтобы увидеть его периферическим зрением. – Мы вроде как вчера всё решили. Ты жив, здоров и ты здесь, твоя жизнь больше никак меня не касается.

Она медленно повернулась, оказавшись в ловушке между его согнутой в локте рукой, опиравшейся о стену, и холодной поверхностью мрамора. Теперь она смотрела на него прямо. Его голубые, пронзительные глаза изучали её с нескрываемым, аналитическим любопытством, словно он пытался разгадать сложную головоломку.

– Чего ты хочешь, Лео? – спросила она, поднимая подбородок. Её собственный взгляд был вызовом.

– Знаешь, где Винсо? – вопрос прозвучал неожиданно просто.

– Возможно. А зачем он тебе?

Лео слегка ухмыльнулся, уголок его рта задрожал. Он придвинулся на сантиметр ближе, сокращая и без того маленькую дистанцию.

– Так тебе интересно? – переспросил он, и в его голосе зазвучала знакомая издёвка.

– Я спросила из-за Винсо, – холодно парировала Яна. – Он мой друг. А ты – новенький, который уже умудрился вляпаться в историю со Скверной и Блайтом.

– Разве не ты вчера волновалась, что меня мог прикончить Маркус? – он понизил голос до шепота, наклонившись так, что его губы почти коснулись её уха. Его дыхание было теплым. – Даже лично пришла проведать ночью. Такая забота меня тронула.

– Успокойся, очередная жертва пубертата и разыгравшегося воображения, – она оттолкнула его свободной рукой в плечо, заставив отступить. – Я вчера и так всё чётко объяснила.

– Хэй, какой пубертат, ты младше меня! – Парировал он, уже отступив на шаг и скрестив руки на груди. На лице играла всё та же нахальная ухмылка. – Я родился в августе.

– А я в сентябре, – бросила Яна, отворачиваясь и снова принимая свою прежнюю позу у стены. – Месяц разница, а по поведению и зрелости суждений тебе, кажется, все четырнадцать.

Лео вздернул брови, смех замер в его глазах, но ухмылка не сошла с лица. Он молча наблюдал, как она делает вид, что снова погружена в телефон. Дразнить её теперь моё хобби, – промелькнуло у него в голове, и мысль эта была одновременно раздражающей и забавной.

Коридор почти опустел, когда, наконец, появился Шаан. Он мчался, как торнадо, его рыжие волосы развевались.

– Брат! Прости, задержался! – выдохнул он, хватая Лео за плечо.

Друзья, не сговариваясь, выполнили свой замысловатый ритуал приветствия: два быстрых хлопка ладонью о ладонь, два щелчка пальцами, удар кулаками – сначала прямым, затем тыльной стороной. Движения были отточены годами.

– О боже, – проворчала Яна, не глядя на них. Она вальяжно оттолкнула обоих локтем, разъединяя сцепившиеся в ритуале руки, и первой зашла в подошедший лифт. – Вы закончили ваш танец дикарей? Можно ехать?

Лео и Шаан переглянулись и, усмехнувшись, последовали за ней. Яна и правда выглядела в тот утренний час особенно раздраженной. Её вишнёвые волосы, собранные в, казалось бы, небрежный, но идеальный пучок из завитков, пышным ореолом окружали лицо, создавая яркий, живой контраст с темной, почти мрачной палитрой её одежды. В этой хрупкой, отстраненной девушке с острым языком и стальным взглядом всё ещё, где-то в глубине, теплилось что-то детское, беззащитное, что она тщательно скрывала под броней сарказма.

– Так, какое первое занятие? Или нас, как обычно, ждёт общее построение с напутственными речами директора? – поинтересовался Лео, прислонившись к зеркальной стенке лифта.

Шаан вместо ответа лишь хихикнул и, повернувшись к панели с кнопками, начал нажимать на них не в случайном, а в четко выверенном порядке. Он зажимал одновременно кнопки третьего и седьмого этажа, затем быстро нажимал на «Цоколь», потом снова на «7». Лампочки кнопок замигали в странном ритме. Лео смотрел на это, нахмурившись.

– Ты что, сломал его? – спросил он.

В ответ лампы в лифте слабо мигнули, и раздался не механический, а мелодичный, почти живой щелчок, как будто какая-то невидимая защелка отскочила. И вместо того, чтобы тронуться вверх или вниз, кабина с легким толчком рванула горизонтально, вбок. Лео, не ожидавший такого, резко вжался в стену, едва удержав равновесие.

– Это что, «Хогвартс-экспресс» местного типа? – произнёс он с сарказмом, в котором, однако, читалась немалая доля неподдельного изумления.

– Ещё круче, новичок, – засмеялся Шаан, спокойно взявшись за поручень. – Это скоростной туннель между академическими крыльями. Держись крепче, если не хочешь приехать в виде пятна на стене.

Лифт набрал скорость. Движение по прямой в герметичном туннеле ощущалось как старт гоночного болида – давление в ушах, лёгкая тошнота, прижимающая к стенке сила инерции. Лео прижался спиной к гладкой поверхности, в то время как Шаан и Яна стояли, будто не обращая внимания на перегрузки, лишь слегка согнув колени для устойчивости. Резкий, но плавный толчок остановки заставил Лео сделать шаг вперед, и он чуть не упал.

– Боже, это место убьёт меня раньше, чем любая Скверна… – пробормотал он, потирая затылок, которым стукнулся о стенку при остановке.

– Скорее твоя легендарная неуклюжесть, – бросила Яна, не глядя на него, поправляя сползшую прядь волос. – Обычно люди за пару дней привыкают.

– Знаешь, если бы ты хоть иногда переставала быть стервозной, может, у тебя и стычек было бы меньше, – парировал Лео, скрестив руки. – Как с той блондинкой у лифта.

Шаан, который уже собирался выходить, вздёрнул бровь и обернулся.

– Блондинка… Стой, это снова Элла Блайт? Серьёзно? Я думал, старина Блайт упек её в то частное училище Вайдэса, чтобы она там блистала вдали от посторонних глаз.

– Ледяная принцесса? – Яна усмехнулась, и в её усмешке звучала горечь. – Она не может отлипнуть от своего драгоценного братца и клочка популярности здесь. Это же классическое клише любого закрытого сообщества: красивые, богатые и совершенно пустые.

С этими словами она вышла из лифта в новый коридор. Лео последовал за ней и замер на мгновение, забыв о неуклюжести и перебранках.

Пространство, в которое они попали, было иным миром, другой эпохой. Высокие, стрельчатые своды потолка терялись в полумраке где-то на головокружительной высоте. Стены были сложены из отполированного до белизны камня, прорезанного глубокими арками в готическом стиле, в которых мерцали витражи. Они изображали символы некооторых Повелителей: молнии Зевса, трезубец Посейдона, шлем Аида, колосья Деметры… Овальные окна открывали потрясающий вид на то самое светящееся озеро, что лежало в основании Цитадели. Его воды в этот утренний час переливались холодным, серебристо-жемчужным светом, отражая облака. Мраморный пол, выложенный сложной мозаикой, изображавшей карту древнего мира, был отполирован до зеркального блеска, и в нём, как в тёмном льду, отражались силуэты проходящих студентов и блики от витражей. В нишах между арками стояли статуэтки, кубки, за стеклом лежали древние свитки. А на стенах, в тяжелых резных рамах, висели картины. Некоторые были копиями известных работ смертных – Лео узнал «Танец фей» Августа Мальмстрёма, где эфемерные создания кружились над лесным озером в лунном свете. Но были и другие, явно написанные здесь: портреты суровых мужчин и женщин в древних одеждах, с теми же значками на груди, батальные сцены с участием существ, которых точно не было в учебниках обычной истории.

Дверь в кабинет истории древних мифов была массивной, из черного дуба, с железными накладками в виде тех же сплетенных колосьев. Шаан, как главный виновник опоздания, с напускной бравадой толкнул её и вошёл первым, широко улыбаясь. Звук их входа заставил замолчать негромкий гул голосов. Вся аудитория – человек тринадцать – обернулась. Преподавательница, стоявшая у огромной, во всю стену, грифельной доски, медленно повернулась. Это была миссис Авгеропулос, женщина лет пятидесяти со строгим, умным лицом, обрамленным седыми прядями темных волос. Её глаза за толстыми стеклами очков смотрели на Шаана без особого восторга.

– Шаан Фокс, – произнесла она, и её голос, низкий и четкий, заполнил тишину. – Поделитесь с классом, по какой причине вы почти на десять минут опоздали на первое в этом году занятие? Уже успели спасти мир от новой угрозы или просто засмотрелись на свое отражение в озере?

В классе прокатился сдержанный смешок. Шаан щёлкнул пальцами, принимая вид оскорблённой невинности.

– Миссис Авгеропулос, вы сегодня выглядите потрясающе, прямо сияете! – начал он с льстивой улыбкой. – И, кстати, о сиянии знаний – я уверен, мои успехи в этом семестре вас порадуют! Как вы и советовали в конце прошлого года, я все каникулы посвятил углубленному изучению материалов, не отходил от учебников и исторических трактатов! Готов сдать все тесты за один присест, хоть прямо сейчас!

Преподавательница поправила очки, её взгляд стал ещё более подозрительным.

– Очень трогательное рвение, мистер Фокс. А ваши друзья, – она перевела взгляд на Яну и Лео, – разделяют ваш энтузиазм и готовность к мгновенной аттестации? Раз вы так уверены в собственной готовности, значит, и они не отставали. В таком случае, прошу всех троих занять места за первым столом, прямо передо мной. Я как раз приготовила новый тест.

Взгляд Яны, который она бросила на Шаана, мог бы испепелить камень. В нем читалось столько немого обещания расправы, что по спине рыжего пробежали мурашки. Шаан поспешно залепетал:

– Миссис Авгеропулос, это, конечно, блестящая идея, но… видите ли, она немного неудачна! Потому что с нами новенький! – он решительно вытолкнул вперед Лео, который оказался в центре всеобщего внимания. – Леонард Андерсон! Он потерянный, только вчера прибыл, уверен, вы хотите показать ему, какие здесь потрясающие, вдохновляющие лекции, а не засыпать тестами в первый же день!

Все зоркие взгляды теперь устремились на Лео. Он прокашлялся, почувствовав, как горло пересохло, и неловко помахал рукой.

– Здрасьте… то есть, доброе утро.

Миссис Авгеропулос внимательно его осмотрела.

– Да, я слышала о новом ученике. Леонард, верно?

– Да, верно, мисс… миссис… простите, это я, – растерялся парень.

– Не стойте столбом, – сказала она, но в голосе послышалась едва уловимая снисходительность. – Садитесь на свободные места. А для вас, мистер Фокс, учитывая вашу выдающуюся подготовку, – место у доски. Будьте так добры, поделитесь с нами плодами ваших летних изысканий. Расскажите, о чём же важном вы узнали вне учебных лекций.

Рыжик выдохнул с шумом и с видом обреченного мученика поплелся к доске. Проходя мимо Лео, он получил в свой адрес ехидный взгляд и жест – Лео покрутил пальцем у виска. В ответ Шаан, не сбавляя шага, показал ему средний палец с той же бесшабашной улыбкой.

Лео выбрал место рядом с тихим, тщедушным парнем в очках, который, не обращая ни на кого внимания, яростно что-то конспектировал в огромный, потрёпанный блокнот. Яна же, не глядя ни на кого, прошла к самым задним рядам, где было почти пусто, и села у окна, откуда открывался вид на озеро. Она достала из сумки тонкую, изящную тетрадь в чёрном переплёте и открыла её на первой странице.

Лео тем временем осматривался. Аудитория была непохожа на обычные классы. Свет в неё падал не только из окон, но и как-то изнутри самого потолка, создавая мягкое, рассеянное, слегка зеленоватое освещение, будто они находились на лесной поляне в солнечный день. И неспроста – с самого потолка, откуда-то из вентиляционных решёток или специальных ниш, свисали живые лозы плюща и других, незнакомых Лео растений. Они переплетались между собой, создавая живой, дышащий ковер. Воздух был свеж, пахнет влажной землёй, мхом и цветами. На стенах между стеллажами с книгами висели старые, потускневшие от времени карты и генеалогические древа известных родов потомков Повелителей.

– Привет, – тихо сказал Лео своему соседу, стараясь быть дружелюбным. – Я Лео. А тебя как зовут?

Парень в очках резко поднял голову. Его глаза за стёклами были полны раздражения.

– Захлопнись, ефли я из-за тебя не уфпею плочитать эту глафу до конца лекции, то я кину ф тебя этой зе книгой, позолник! – прошипел он с легкой шепелявостью и снова уткнулся в свой фолиант с греческими буквами на обложке.

– Окей, окей, спокойно, чувак, – Лео поднял руки в защитном жесте и отвернулся.

У доски Шаан, расправив плечи, начал своё «выступление».

– Кхм, так вот, – начал он, стараясь говорить максимально серьёзно. – Когда я был на этом… крайне серьёзном, жизненно опасном задании в конце прошлого семестра, мы, можно сказать, находились на волоске от гибели. Ситуация была критическая. Но я, используя навыки, полученные на тренировках, и, конечно, врождённое чувство долга, героически защитил своих раненых товарищей от полчищ чудовищ, которые напали на нас из засады…

Он начал расхаживать, жестикулировать. Лео закатил глаза, Яна прикрыла лицо ладонью, опустив голову так низко, что её вишнёвые волосы скрыли лицо.

– …Их было, не побоюсь этого слова, сотня! Они накинулись на меня со всех сторон! А я – раз! И вправо, одгого! Влево другого! Снова вправо и влево! Прямо как Бэтмен в новом сиквеле, только без костюма, но с тем же драйвом!

Шаан настолько вошёл в роль, что, изображая размашистый удар, не рассчитал силу и траекторию. Его кулак, описав дугу, с громким треском врезался не в воображаемого противника, а в ту самую огромную грифельную доску. Деревянная панель, толщиной в несколько сантиметров, не выдержала удара, усиленного подсознательным применением силы. Послышался сухой хруст, и в доске образовалась внушительная дыра, из которой посыпалась меловая крошка.

Шаан замер, рука всё ещё была занесена для удара. Он медленно обернулся, уставился на дыру, затем на преподавательницу, на класс. На его лице застыла глупая, виноватая улыбка.

– …И снёс ему голову, – закончил он слабым голосом. Потом почесал затылок. – Эм… простите. Не рассчитал силу. С энтузиазмом.

В классе на секунду воцарилась гробовая тишина, а затем взрыв хохота. Даже у некоторых зубрил дрожали плечи. Миссис Авгеропулос смотрела на него через очки. Её лицо было непроницаемым.

– Это вы будете объяснять директору, горе-артист, – наконец произнесла она без тени улыбки. – И, само собой, возместите стоимость ремонта из вашего карманного довольствия. А теперь садитесь. И, пожалуйста, постарайтесь не разрушать больше школьное имущество в порыве творческого вдохновения.

Шаан, красный как варёный рак, покачивая головой, побрёл к единственному свободному месту в первом ряду. Проходя мимо, он поймал на себе полный разочарования взгляд Лео и ехидную ухмылку Яны.

Когда страсти поутихли, миссис Авгеропулос взяла мел и, обходя зияющую дыру, вывела на уцелевшей части доски тему: «ДРЕВНИЕ МИФЫ: ПРАВДА ИЛИ ВЫМЫСЕЛ?»

– Итак, начнём, – сказала она, обернувшись к классу. – Вопрос, который веками волнует не только смертных историков, но и нас, наследников этой самой истории. Мифы. Что это? Красивые сказки, придуманные для объяснения мира, или что-то большее? Мисс Кинг, – её взгляд устремился на задние ряды, – что вы думаете по этому поводу?

Яна, которая уже снова уткнулась в телефон, ловким движением убрала его в карман и подняла голову. Её лицо было спокойным, голос ровным и четким.

– И правда, и вымысел, миссис Авгеропулос.

– Разверните свою мысль.

– Мифов множество, и в своей основе большинство из них имеет какую-то реальную, пусть и сильно искаженную временем и пересказами, основу. Но мы, обладая доступом к архивам и будучи… частью этой истории, не можем утверждать со стопроцентной уверенностью даже, казалось бы, установленные факты. Например, мы не знаем наверняка, действительно ли Персей убил Медузу Горгону, просто отрубив ей голову. Или что Зевс был настолько похотлив, как его описывают, и спал со всеми, кто ему приглянулся, превращаясь для этого в животных и природные явления.

На последней фразе в классе снова поднялся сдержанный шум и хихиканье, особенно среди парней.

Шаан, не унимаясь, пожал плечами и громко заметил:

– Ну, я, например, полностью поддерживаю концепцию избирательности. Я вот не сплю со всеми, кто мне нравится. Только с особенными. Это вопрос вкуса.

Лео, облокотившись на спинку стула и полуобернувшись назад, добавил, глядя прямо на Яну:

– А есть, наоборот, такие люди, с которыми вообще не поладить, хоть тресни. И дело даже не в мифологии.

– Это обычно происходит из-за тупых и самоуверенных парней, не способных понять ничего, что выходит за рамки их примитивного эго, – парировала Яна, не моргнув глазом. Её голос стал острее.

– Дело не в интеллекте, – парировал Лео, чувствуя, как знакомое раздражение подкатывает к горлу. – А в сложном характере, который некоторые оправдывают, считая себя не такими как все.

Яна вздёрнула бровь. Злость, тёплая и густая, медленно поднялась где-то в глубине груди. Её пальцы непроизвольно сжали край стола. Какой же он невыносимый, самодовольный…

– Да ты и сам не подарок, – выдохнула она, стараясь сохранить холодный тон. – Вечно ноющий и увиливающий от ответственности по любому поводу.

– Но именно я спас тебе жизнь, – бросил Лео, и в его голосе прозвучала не гордость, а скорее, усталое напоминание. – Или ты уже успела забыть ту тварь?

Она усмехнулась – сухо, беззвучно.

– И именно ты стал причиной, по которой эту жизнь пришлось спасать, когда мою ногу порезал Всадник. Если бы не твоя гениальная идея вернуться, он бы не стал целиться в тебя, а я бы не ринулась спасать твою задницу.

В аудитории воцарилась напряженная тишина. Шёпот прокатился по рядам: «Всадник? Тот самый Всадник?» Даже миссис Авгеропулос нахмурилась.

– Вместо того чтобы хвастаться своим единственным подвигом, ты мог бы просто сказать «спасибо», за то что мы спасли твою жизнь, – закончила Яна, и её слова повисли в воздухе, острые и неоспоримые.

– Мисс Кинг! – голос преподавательницы прозвучал, как удар хлыста. – Вы совершенно недопустимо срываете занятие. Выйдите, пожалуйста, и придите в себя. Остыньте.

Яна, не сказав больше ни слова, резко встала. Её стул с грохотом отъехал назад. Она собрала свои вещи, не глядя ни на кого, и направилась к выходу. Дверь за ней захлопнулась с таким грохотом, что с полки упала небольшая бронзовая статуэтка с изображением совы – символа Афины.

Взбешенная, с тлеющим от унижения и гнева холодком внутри, Яна шла по безлюдному на этот час коридору. Её шаги отдавались эхом от полированного мрамора. Она сжимала ремешок сумки так, что костяшки пальцев побелели. Воздух вокруг неё слегка дрожал, заставляя колыхаться полы её куртки. До следующего занятия оставалось минут сорок. Идти в общую гостиную было нельзя – там наверняка кто-то есть. В свою комнату – далеко, лифт снова вызывать… Она просто шла, не разбирая пути, стараясь заглушить внутреннюю бурю.

Она свернула в крыло, где располагались медицинский кабинет и несколько исследовательских лабораторий. Здесь было тише, пахло антисептиком и озоном. И тут её слух уловил знакомый голос – низкий, бархатный, умеющий быть убедительным. Он доносился из-за полуоткрытой двери лаборантской. Маркус Блайт.

– …Послушай, Кай, я понимаю, что ситуация неприятная. Но если ты убедишь членов комиссии и, главное, тренера, что я не использовал способности во время соревнования, а ты сломал руку и ребра исключительно по своей собственной неуклюжести, врезавшись в бардюр… то я заплачу. Столько, что ты сможешь спокойно доучиться в частном училище Фэира и блестяще выпуститься оттуда. Ты ведь с самого начала хотел попасть именно туда, да?

Голос второго парня, должно быть, того самого Кая, звучал неуверенно:

– А какая гарантия, Маркус? Гарантия, что ты не обманешь меня, как только всё уладится?

– Может, я и кажусь тем ещё ублюдком, – произнес Маркус, и в его голосе зазвучала искренняя, почти дружеская убедительность, – но свои обещания, особенно подкрепленные взаимовыгодным соглашением, я выполняю. Я могу перевести часть суммы на твой счёт заранее. Это будет твоей гарантией. Идёшь на сделку?

Яна замерла, прижавшись к холодной стене. Её сердце забилось чаще. И в этот самый неподходящий момент у неё в кармане завибрировал телефон. Громко. Звук эхом разнёсся по пустому коридору.

Голоса в лаборантской смолкли.

– В общем, мы договорились, Кай. Убедишь всех – и я оплачу твоё обучение. А сейчас извини, мне надо проверить кое-что поинтереснее.

Шаги. Быстрые, решительные. Яна инстинктивно рванулась прочь, за угол, и в ту же секунду активировала свою способность. Воздух вокруг неё сгустился, завернул свет, и её фигура растворилась, слилась с фоном стены.

Он вышел из лаборантской, огляделся. Его взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по пустому коридору. Он сделал несколько медленных шагов.

– Нет, – тихо сказал он. – Меня такими детскими трюками не впечатлить.

И тогда его рука, быстрая, как удар кобры, впилась в, казалось бы, пустое пространство у колонны. Пальцы сжались. И невидимость рассеялась, как дым, под давлением его воли и силы. Яна материализовалась, прижатая к холодному камню, его рука сжимала её горло не смертельно, но достаточно сильно, чтобы перехватить дыхание.

– Кх… убери руки, – выдохнула она, пытаясь отстраниться.

Маркус лишь ослабил хватку на миллиметр, но не отпустил. Его лицо было близко. Он внимательно изучал её черты, и в его глазах светилось не злорадство, а скорее, научный интерес, как у хищника, играющего с добычей.

– Хэй, Яна Кинг, – произнёс он почти ласково. – Единственная наследница великого главы Айры. У дочки, оказывается, есть привычка подслушивать чужие разговоры. Как у любопытной птички. А знаешь, что бывает с птичками, которые лезут не в свои дела? Им очень легко оторвать крылья.

Его хватка снова усилилась. Воздух перехватило. Яна попыталась скинуть его руку, но он был физически сильнее, а её способности контроля над воздухом давали сбой в таком близком контакте, под давлением его собственной, водной, подавляющей силы.

– Если… если ты это сделаешь… – она вынуждала себя говорить, хотя в глазах уже темнело, – у тебя будет больше проблем, чем просто отстранение от команды по лакроссу… Это может дойти… до увольнения твоего отца из Совета… А ты этого не хочешь…

Брови Маркуса слегка поползли вверх. Он задумался, но пальцы не разжимались.

– Интересный аргумент, – сказал он наконец. – Но недостаточный. Дай мне более весомый повод, чтобы я просто отпустил тебя и забыл этот инцидент.

Паника, холодная и липкая, начала подниматься изнутри. Она дёргалась, но это было бесполезно. Мысли метались. И тут из-за угла, словно тень, возникла фигура. Лео. В его руке был увесистый том в кожаном переплете, вероятно, выхваченный с ближайшей полки. Без лишних слов, с сосредоточенным лицом, он со всей силы кинул книгу в затылок Маркуса.

Раздался глухой, неприятный стук. Хватка ослабла. Маркус, глаза закатившись, бесшумно сполз по колонне на пол, потеряв сознание.

Лео тут же шагнул к Яне.

– Ты в порядке? – его голос был напряженным, быстрым. Он схватил её за плечи, осматривая шею, где уже проступали красные следы от пальцев.

Она откашлялась, потирая горло, и отстранилась от его прикосновения.

– Всё… всё в порядке. Спасибо. Теперь вали на урок.

– Я… я пришёл извиниться, – сказал Лео, не двигаясь с места. Он смотрел на неё, и в его глазах читалась неподдельная тревога, смешанная с упрямством. – В классе. Я действительно повёл себя как последний придурок. И мне жаль. Я не хотел… чтобы так вышло.

– Принято. Теперь иди, – она сделала шаг, но её нога подкосилась. Не от травмы, а от внезапно нахлынувшей слабости. Дрожь, которую она сдерживала, вырвалась наружу. Руки затряслись, дыхание стало сбивчивым, резким.

Лео тут же заметил перемену.

– Что с тобой? – его голос стал мягче.

– Ничего. Просто… паническая атака. Пройдёт.

– «Просто»? – он огляделся. – Так, нам надо уйти отсюда, пока он не очнулся.

Он взял её под локоть, уже не спрашивая разрешения, и почти потащил за собой в ближайшую открытую дверь – пустую, темную аудиторию для самостоятельных занятий. Яна, не сопротивляясь, позволила ему усадить себя на пол, прислонившуюся к стене под окном. Голова кружилась, в груди сжимался ледяной, тяжелый ком, мешающий дышать. Слезы наворачивались на глаза сами по себе, против её воли. Она пыталась сосредоточиться, но мысли путались, а дыхание становилось всё более прерывистым, поверхностным. За окном, в такт её внутренней буре, безветренное утро внезапно ожило: ветер завыл, ударил в стекло, заскрипели ставни.

Лео присел перед ней на корточки, не касаясь её.

– Часто у тебя такое бывает? – спросил он тихо, стараясь говорить спокойно.

– Не… не сказала бы… – она пыталась выговорить слова между судорожными вдохами. – Но у потомков воздуха… панические атаки… это не просто эмоции. Если мы теряем контроль… мы не контролируем и свою силу… и дыхание… оно…

Она не могла договорить. Ветер за окном взревел с новой силой, заставляя рамы дребезжать.

– Ладно, – сказал Лео, его голос прозвучал твёрже. – Значит, нужно вернуть контроль. Сосредоточься на чём-то другом. На чём-то хорошем. Вспомни что-то… что-то счастливое. Из детства.

– Не… не лучшие воспоминания, – выдохнула она, закрывая глаза.

– Тогда что-то другое. Любимую музыку. Вкус горячего шоколада. Чувство, когда летишь с горы на скорости. Или просто сосредоточься на звуке. На моём голосе. Посмотри на меня. Ты же сильная. Ты ведь справлялась с этим раньше. Дыши. Попробуй дышать со мной. Вдох… и выдох…

Он начал дышать медленно и глубоко, явно, чтобы она могла следовать его ритму. Его голос был настойчивым, но не давящим.

– Сосредоточься только на этом. Ты ведь всегда борешься. Я это видел. Так что это – просто ещё один вызов. И ты его приметешь. Спокойно. Всё пройдёт. Я здесь. Я…

Он продолжал говорить, тихим, монотонным потоком слов, заполняя пространство между её сбивчивыми вдохами. Он говорил о бессмысленных вещах – о том, как странно пахнет старыми книгами в библиотеке, о вкусе овсяного печенья в столовой, о том, как светилось озеро ночью. Говорил, чтобы отвлечь, чтобы дать ей точку опоры.

Постепенно, очень медленно, бушующий за окном ветер начал стихать. Его рёв сменился свистом, затем шуршанием, а потом и вовсе утих. Наступила тишина, нарушаемая только их дыханием – его ровным, её всё ещё неровным, но уже не таким срывающимся. Дрожь в её руках стала слабее. Она открыла глаза. Они были влажными, но ясными. Она смотрела на него, сидящего перед ней на полу в полумраке пустой аудитории.

Он замолчал. И в этой внезапной тишине что-то вибрировало в воздухе. Неловкость? Признательность? Что-то ещё, более сложное и непонятное. Он видел, как она пытается собраться, как в её взгляде, обычно таком холодном и отстраненном, промелькнуло что-то уязвимое, человеческое.

– Спасибо, – наконец тихо произнесла она. Её голос был хриплым, но твёрдым. – Я… справлюсь теперь сама.

Лео кивнул, медленно поднимаясь. Его собственное сердце всё ещё билось чаще обычного, но уже не от адреналина. От чего-то другого.

– Ладно, – сказал он просто. – Тогда, наверное, пойду. Надеюсь, урок ещё не закончился.

– Лео, – остановила она его, когда он уже повернулся к двери.

Он обернулся.

– Да?

Она смотрела на него несколько секунд, словно что-то обдумывая.

– Винсо… он обычно в это время в старой оранжерее, на восточном крыле. Кормит ястребов.

Лео кивнул снова, и на его лице появилась тень улыбки.

– Понял. Спасибо.

Он вышел, оставив её одну в тишине аудитории, где только пылинки танцевали в луче света, пробившемся сквозь облако. Яна прислонила голову к прохладному стеклу окна, закрыла глаза и просто дышала, слушая, как её сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. А где-то в глубине, под слоями льда и сарказма, что-то маленькое и тёплое пошевелилось, встревоженное его упрямой заботой и тем, как он смотрел на неё в ту секунду, когда ветер стих.

Глава 8 «Месть с привкусом крови»

Прозвенел резкий, мелодичный звук, напоминающий переливчатое кукование экзотической птицы, прокатился по всем коридорам Цитадели, возвещая об окончании занятия. Мгновенно тяжелые двери аудиторий распахнулись, выпуская наружу шумный поток студентов. Смех, обрывки споров о только что закончившейся лекции, шуршание страниц и сумок – всё это слилось в непрерывный, гулкий аккорд, наполняющий высокие сводчатые пространства. Лео оказался затянут в эту живую реку тел. Он пытался протиснуться к краю, к стене, но его толкали, задевали локтями. Он успел сфотографировать расписание, но ориентироваться в лабиринте идентичных мраморных коридоров было невозможно.

Наконец, ему удалось вырваться из основного потока, прислонившись к прохладной, гладкой поверхности стены. Он осматривался, надеясь увидеть знакомое лицо. Никого. И тогда его взгляд упал на неё. Она стояла в стороне, у одной из арок, ведущих в восточное крыло, словно ожидая свиты. Высокая, стройная, в идеально сидящем голубом костюме-двойке с короткой юбкой и с кожаной сумкой тончайшей выделки через плечо. Светлые волосы были уложены в сложную, но небрежно-элегантную причёску. Это была та самая девушка – Элла Блайт. Та, что пререкалась с Яной у лифта.

Лео внутренне поморщился. Подходить к кому-то, кто явно питает неприязнь к единственным людям, с кем он хоть как-то общался здесь, было плохой идеей. Но выбора не было. Пока он колебался, девушка сама заметила его оценивающий взгляд. Её тонкие, светлые брови слегка приподнялись, и по её лицу пробежала тень интереса. Она отделилась от стены и плавно приблизилась, её каблуки отстукивали чёткий ритм по мрамору.

– Привет, – её голос был сладким, мелодичным, отточенным. – Я тебя здесь раньше не видела. Ты, вероятно, новичок? Я Элла Блайт. – Она не протянула руку для рукопожатия. Вместо этого её кисть с изящными пальцами повисла в воздухе тыльной стороной вверх, ожидая традиционного для её круга знака уважения – лёгкого, почти церемониального поцелуя. Её взгляд был спокоен и уверен, в нём читалось ожидание.

Лео, с детства далёкий от подобных светских ритуалов, на секунду замер. Затем он грубо, по-мужски, схватил её протянутую кисть, встряхнул её и тут же отпустил, будто здоровался с не очень приятным соседом по гаражу.

– Да. Я Лео. Совсем тут недавно.

– Недавно? – Она слегка наклонила голову, её глаза, холодные и пронзительные, как льдинки, скользнули по его простому чёрному бомберу, затем ниже – ища значок. Его не было. – Забыл значок? Или ты… перевёлся к нам? С какого континента? С Зэлии? Или, может, с самого Айра?

Лео почувствовал, как его охватывает лёгкое раздражение от потока вопросов. Он пожимал плечами, чувствуя себя на допросе.

– Мне сказали, я «потерянный». Пока не совсем понял всю суть этого.

– «Потерянный»? – Слово было произнесено с такой лёгкой, едва уловимой ноткой брезгливого удивления, что по спине Лео пробежали мурашки. Она окинула его с ног до головы одним быстрым, оценивающим взглядом. Взглядом, которым смотрят на неуместный предмет мебели в идеально убранной гостиной. – Наверное, тебе тяжело находиться в такой… обстановке одному. И сразу на втором курсе.

Её лицо внезапно смягчилось, приняв выражение искреннего, почти материнского сочувствия. Она нежно положила руку на его плечо, тонкие пальцы слегка сжали ткань куртки. И в этот момент Лео ощутил, как на него обрушивается волна чужих взглядов. Парни, стоявшие в отдалении у фонтана, перестали смеяться. Их лица потемнели, челюсти и кулаки непроизвольно сжались. Девчонки из свиты Эллы, подошедшие только что, переглянулись и синхронно закатили глаза, бросая на Лео взгляды, полные презрительного сожаления.

Лео остался невозмутим. Он аккуратно, но твёрдо снял её руку со своего плеча.

– Спасибо за беспокойство. Но я прекрасно справлюсь.

В этот момент из толпы, расталкивая всех локтями с извиняющейся, но решительной улыбкой, появился Винсо. Его русые волосы торчали из-под шапки, а в руках он сжимал планшет и стилус.

– О, здоров, Лео! Как ты?

Облегчённая улыбка озарила лицо Лео. Он шагнул навстречу.

– Привет. Я в порядке. Как раз искал тебя.

Элла, наблюдая за этой сценой, медленно кивнула, будто сложный пазл наконец сложился. Уголки её губ растянулись в холодной, понимающей улыбке.

– Всё ясно. Ты в компашке Яны. А я-то думала, у тебя есть потенциал. Значит, тусишь с лузерами и грубиянкой. Жаль. Я ожидала большего. – Она взмахнула головой, и светлые пряди идеально завитых волос рассыпались по её плечам. Она развернулась, чтобы уйти.

– По мне, так неудачники – это те, кто треплется языком о других без всякой на то причины, – спокойно, но чётко бросил ей вслед Лео.

Она замерла, будто её ударили. Медленно, очень медленно она повернулась. Её глаза, широко раскрывшись, впились в него с таким изумлённым негодованием, что даже воздух вокруг, казалось, похолодел.

– Ты это… мне? – каждый слог был отточен, как лезвие. – Я, конечно, понимаю, что новички не сразу догоняют, кто есть кто в этом месте. Но не думала, что ты окажешься настолько тупым.

– Может, сначала проверишь мой ум, прежде чем нести такую чушь? – парировал Лео, чувствуя, как знакомое упрямство поднимается из груди. – Уверен, я легко сделаю тебя в любом вашем дурацком предмете, блонди.

На её лице появилась ухмылка – недобрая, заинтересованная.

– Вызов принят. Тогда выберу… урок стратегии и тактики. Через три дня. – Она произнесла это гордо, выпрямив спину.

– Элла, он ещё не знает толком своих способностей! Это нечестно! – вступился Винсо, его обычно мягкие глаза стали твёрже.

– Учитывая, что он посмел говорить со мной в таком тоне, это лишь цветочки, – холодно парировала она. – Не стоило бросать мне вызов.

Лео инстинктивно сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. Но Винсо крепко схватил его за локоть, удерживая на месте.

– Всё равно, преподаватель запретит Лео участвовать без базовой практики! Тут ты просчиталась.

– Хм, тот самый преподаватель, которого нанял мой отец? – её бровь изящно поползла вверх.

Винсо вздохнул, но не сдавался. В его глазах вспыхнула решимость.

– Тогда я поговорю об этом с самим Повелителем Света. Он рассудит.

Усмешка на лице Эллы стала шире.

– Не сможешь. Тебя не пустят к нему в начале семестра без веской причины. А твоя дружба с новичком – не причина.

– Уверена? – голос Винсо внезапно стал тише, но твёрже. Он перестал сутулиться. – Ты не единственная, у кого есть… преимущества в Цитадели, Элла.

Ухмылка сползла с её лица, как маска. Она вспомнила. Винсо, тихий, странный художник, был не просто потомком. Он был протеже, любимцем среди учеников Повелителя Света, Аполлона. Его работы висели в личных покоях некоторых наставников. О нём отзывались с необычным уважением. Она на мгновение замешкалась, её уверенность дала трещину.

– Пф… Не хочу больше тратить на вас время. – Она бросила им последний ледяной взгляд. – И больше не смей так со мной говорить, нахал.

С этим она развернулась, и её свита, как одно целое, двинулась за ней, увлекая за собой полкоридора любопытствующих взглядов.

Лео выдохнул, напряжение спало.

– Спасибо. Ты вовремя её остановил, а то я бы так и спорил с ней до посинения.

– Не за что. Ты сказал, искал меня? Что-то случилось? – Спросил Винсо, снова становясь привычным расслабленным парнем.

– Случилось, – мрачно произнёс Лео. Он огляделся, затем присел на корточки прямо посреди коридора. Закатив штанину спортивных брюк, он обнажил голень. На икре, сине-багровым, отчётливым пятном, красовался синяк. Но не простой. Отчётливо виднелся отпечаток – контуры пяти длинных, костлявых пальцев, будто кто-то с нечеловеческой силой впился ему в ногу. – Это появилось сегодня утром.

Винсо присел рядом, его глаза сузились.

– Ого. Это кто так тебя?

– Мой сосед по парте, кто же ещё, – саркастично буркнул Лео, поправляя штанину.

Как будто по злому наитию, из-за их спин раздался тихий, шепелявый голос:

– Мефду плочем, я очень дазе сильный. У меня и по улокам больбы всё засибись, понял?

Оба вздрогнули и резко обернулись. Позади них, бесшумно, как призрак, стоял тот самый зубрила – Август. Его залитые лаком саетло-русые волосы были безупречно гладкими, зеленые глаза за линзами очков в форме «клубмастеров» смотрели на них без выражения. Он стоял так близко, что они даже не услышали его шагов.

– Август! Чёрт, ты как это делаешь? – выдохнул Винсо, пытаясь улыбнуться.

– Так тебя зовут Август. Приятно познакомиться, я…

– Я фнаю, кто ты, – перебил его Август, не отводя взгляда от закатанной штанины. – Тот, кто уфтлаивает плоблемы. Та фтука у тебя на ноге… хватка мелтвого. Она не опафна, но фтоит узнать, потему она у тебя.

Винсо кивнул, выражение его лица стало серьёзным.

– Ты прав. Я не подумал сразу. Спасибо, Август.

– Это не лади него, – буркнул тот, с достоинством поправляя ремень своего ярко-красного рюкзака. – Плосто плоходил мимо.

И, не сказав больше ни слова, он двинулся дальше по коридору, уткнувшись носом в огромный фолиант «Мифы и легенды доолимпийских эпох», и растворился в толпе, не задев ни одного человека.

Винсо и Лео переглянулись.

– «Хватка мертвого»? Что это значит? – спросил Лео, понизив голос.

Винсо настороженно оглядел коридор, затем отвёл Лео в небольшую нишу со скамьёй под витражом, изображавшим Геракла, удерживающего небесный свод.

– Такое бывает. Очень редко и не со всеми, – начал он шёпотом. – Это один из способов… тех, кто ушёл… общаться с нашим миром. У них нет физической формы, но сильная воля, сильная привязанность или… обида… могут позволить им взаимодействовать через сны, оставляя следы. Бывали легенды, что их видели и наяву, но потомков, которые могли видеть мёртвых ясно, не осталось.

– А какие потомки могли видеть их? – спросил Лео, и в его голове уже складывалась гипотеза.

Винсо посмотрел на него прямо.

– Конечно, потомки Повелителя мёртвых. Аида. – Последнее слово он сказал очень тихо.

В мозгу Лео что-то громко щёлкнуло, как ключ в скважине. Идея, тлеющая где-то на задворках сознания, вдруг вспыхнула ярким, пугающим пламенем. Но сначала нужно было проверить.

– Винс, у вас тут работает обычная связь? Интернет?

– Ага, собственная связь. – Винсо улыбнулся. – И Целый 5G, благодаря щедрости и связям Повелителя торговли и счастливого случая. Безлимитный, пользуйся. Но если нужна информация именно о нашем мире, архивы, генеалогии – тебе в Зал Памяти. Там есть всё. И библиотека огромная. Хотя ты, – он окинул Лео с головы до ног, – не похож на любителя почитать.

Лео подавил усмешку.

– Ты удивишься многому, когда узнаешь меня получше.

– Воу, звучит интригующе. Тогда я отведу тебя туда чуть позже. Сейчас хочу закончить одну картину, – Винсо достал из кармана смятую бумажку и протянул Лео. – Вот мои контакты во всех мессенджерах. Пиши в любое время. А тебе сейчас на урок. Иди прямо по этому коридору, не пропустишь.

– А ты что, прогуливаешь? – удивился Лео.

Винсо усмехнулся, и в его глазах мелькнула гордость.

– Бро, я… своеобразный вольный художник. Зарабатываю картинами, скульптурами, дизайном. Прошёл ускоренно все лекционные программы до четвёртого курса включительно. У меня есть награды за «особые достижения в искусстве и сохранении наследия». Практические занятия, конечно, не пройдёшь заранее, поэтому я всё ещё хожу на боевую подготовку. В бою я, скажем так, не очень. Проблема не в силе, а в… координации. Слишком много мыслей в голове.

– Понял. Значит, уроки борьбы – то, чего стоит опасаться.

– Главное – не обделать штаны во время спарринга, – с абсолютно серьёзным лицом сказал Винсо. – Иначе это клеймо останется с тобой до самого выпуска.

Он похлопал Лео по плечу и побежал к лифту, смешиваясь с толпой.

Лео, усмехнувшись, пошёл в указанном направлении. Он свернул в более узкий, менее людный коридор, ведущий к тренировочным залам. И тут его слух уловил звуки. Не просто голоса. Приглушённые стоны. Глухой удар о что-то мягкое. И затем, ясно и отчаянно, крик, сорвавшийся в полумрак:

– Помогите!

Звук шёл из приоткрытой двери мужской раздевалки. Лео замедлил шаг. Инстинкт самосохранения кричал: «Иди мимо!». Но что-то другое, более глубинное, заставило его рвануть к двери и резко распахнуть её.

Первое, что он увидел – это воду. Много воды. Она лилась из нескольких сорванных душевых леек, заливая кафельный пол блестящей, хлёсткой лужей. Перед ним, спиной к двери, стоял Маркус Блайт. Он был в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, на которых уже расплывались мокрые пятна.

У Лео не было времени что-либо обдумать. В этот самый миг, будто почуяв движение, Маркус, не оборачиваясь, резко взмахнул рукой. Струя воды, ранее беспорядочно лившаяся с потолка, вдруг ожила, сгустилась и с хлыстовым ударом, похожим на удар хвоста гигантского ската, обрушилась Лео прямо в грудь. Тот отлетел назад, как тряпичная кукла, ударился спиной о край каменной скамьи и с глухим стоном рухнул в уже наполнявшуюся водой душевую кабинку. Холодная вода хлынула ему на лицо, забиваясь в рот и нос.

Прежде чем он смог откашляться или подняться, вода вокруг снова пришла в движение. Она обвила его запястья, лодыжки, прижала к холодной кафельной стене с такой силой, что кости заскрипели. Он был в ловушке, беспомощный, как муха в паутине.

И только тогда Маркус медленно повернулся. Его лицо было спокойным, даже скучающим. Он сделал несколько неторопливых шагов по хлюпающей воде, его дорогие ботинки оставляли чёткие следы. Он остановился перед душевой, заглядывая внутрь, как в клетку с диковинным животным.

– Так, так, так… – произнёс он, и его бархатный голос звучал почти ласково. – Лео. Добрый новичок. Всегда придёт на помощь. Как же трогательно.

Лео, с трудом переводя дыхание под напором воды, поднял голову. Его взгляд, полный ненависти и вызова, встретился с ледяными глазами Маркуса.

– Что такое? Боишься? Больше предпочитаешь трусливо нападать со спины? С книгой? – Надменным тоном спрашивал Блайт.

– Тебе что, в кайф душить людей? – еле сквозь сбитое дыхание, вымолвил Лео.

Маркус не среагировал на оскорбление. Он лишь слегка наклонил голову.

– Хах. А ты смешной малый, – сказал он тихо.

Затем его рука, быстрая и цепкая, впилась в мокрые волосы Лео. Он с силой пригнул его голову, к холодному, шершавому кафелю стенки душа.

– Я тебя предупреждал. Не путайся под ногами, – его голос стал тише, опаснее. – А ты что? Решил строить из себя героя? Спасать несчастных? Вмешаться в мои дела?

– Я никогда не был героем, – сквозь стиснутые зубы прошипел Андерсон, чувствуя, как вода пытается проникнуть ему в рот. – Просто не веду себя как последний мудак.

После этих слов в тишине, нарушаемой лишь шумом воды, прозвучал глухой, сочный удар. Кулак Маркуса, движимый яростью и презрением, вонзился Лео прямо в солнечное сплетение.

Весь мир для Лео сперва побелел, затем почернел. Воздух вырвался из его лёгких с хриплым, беззвучным стоном. Невыносимая, спазмирующая боль сжала всё тело изнутри, заставив его согнуться пополам, но водные оковы удерживали его на месте. Горло сдавила судорога, и тёплая, солоноватая жидкость хлынула ему в рот. Кровь. Она медленно смешалась с водой и потекла тонкими розовыми ручейками по его подбородку, шее, растворяясь в общем потоке, стекающем в слив.

Боль не утихала. Она пульсировала огненными волнами, лишая мысли, заставляя сознание плавать. Лео висел в водяных путах, беспомощный, униженный, раздавленный. Он смотрел сквозь пелену воды и боли на смазливое, самодовольное лицо Маркуса. И в этот миг кроме физической агонии его захлестнула волна другого, более горького чувства – полного отчаянья. Он был здесь чужим, слабым, игрушкой в руках тех, кто с детства знал свои силы и умел ими пользоваться. Ненависть, жгучая и тёмная, поднялась из самой глубины его существа. Ему хотелось встать, вырваться, разбить это лицо вдребезги.

Если у меня есть сила… если я действительно чей-то потомок…то прошу…дай мне её сейчас. Дай мне силы справиться с этим. Не дай мне сломаться.

– Хорошо, – прошептал в его голове незнакомый, посторонний голос, вкрадчивый и ядовитый. – Это будет весело.

И вдруг Лео почувствовал не физическое изменение, а сдвиг в восприятии. Будто кто-то повернул ручку настройки внутри его черепа. Боль отступила на второй план. Сосредоточив взгляд, он увидел за спиной Маркуса, в полумраке дальнего угла раздевалки, силуэт. Нечёткий, размытый струями воды, но явный. Тень. Он не видел лица, но ощутил на себе взгляд – тяжёлый, изучающий, полный чёрного любопытства. И глаза… глаза в той тени светились слабым, мерцающим, болезненным светом, как угасающая лампа ночного фонаря.

– Ты ведь чувствуешь гнев внутри, – прошептал голос, уже не только в голове, а будто исходящий от самой тени. – Этот парень злит тебя. Унижает. Показывает, что ты – ничто. Тогда вставай. И покажи ему. Покажи свою силу. Просто… выпусти это. Выпусти всё.

Последние слова прозвучали не как совет, а как приказ, вонзившийся прямо в мозг. Острая, сверлящая боль, не похожая на ту, что от удара, пронзила его виски. Разум поплыл, заплыл пеленой багрового тумана. Чувство ярости, уже и так клокотавшее внутри, вдруг взорвалось, умножилось в сто раз. Оно заполнило каждую клетку, вытеснив страх, боль, рассудок. Вода перед глазами смешалась с красным, фиолетовым, чёрным. И фигура Маркуса, всё ещё стоявшая перед ним, исказилась. Его черты поплыли, одежда слилась с окружающим мраком, а вместо его надменного лица Лео увидел другое – костлявое, безглазое, увенчанное рогами, с пустой, чёрной пастью. Всадник скверны. Тот самый монстр из школы.

– Уже нет сил? – голос Маркуса, теперь звучащий отвратительно-шипящим, долетел до него сквозь шум в ушах. – Я ведь ещё и не начал по-настоящему.

Маркус занёс руку для нового удара. И в этот миг всё застыло. Давление водных оков внезапно ослабло. Лео не думал. Он действовал, повинуясь чистой, неконтролируемой яростью. Он высвободил одну руку и выставил ладонь вперёд, в сторону искажённого видения.

Маркус усмехнулся, его настоящее лицо на миг проступило сквозь иллюзию.

– И что это значит? Жест капитуляции?

Лео поднял голову. В его глазах не осталось ни капли прежнего Лео – ни упрямства, ни сарказма, ни страха. Только первобытная, всепоглощающая ярость. Его зрачки, казалось, расширились, поглотив радужку. Одну руку он сжал в твёрдый, дрожащий от напряжения кулак. Он был абсолютно уверен: перед ним чудовище, которое нужно уничтожить. Сейчас.

И он выпустил всё.

Не было света, оглушительного грома или вспышки. Просто невидимая, неописуемая сила, волна чистой, сконцентрированной воли, смешанной с яростью и чем-то древним, дремавшим в его крови, вырвалась из него. Она не ударила. Она смела.

Маркус не успел изменить выражение лица. Его тело, будто попало под удар невидимого тарана гигантских размеров. Оно сорвалось с места и, описав дугу, врезалось в противоположную стену раздевалки. Но сила не остановилась. Бетонная стена с грохотом, напоминающим раскат грома, не выдержала, рассыпалась, открывая вид на следующий коридор. Тело Маркуса, не замедляясь, пролетело через него, врезалось в следующую стену, и снова, и снова. Звук разрушения был оглушительным – рёв рвущегося бетона, звон бьющегося стекла, скрежет арматуры. Окна лопались, выплёскивая наружу водопады осколков, которые, смешиваясь с пылью и обломками, сверкали в солнечном свете, как дождь из алмазов.

Тело Маркуса, подобно снаряду, прошило насквозь всё крыло корпуса – все четырнадцать этажей по диагонали. И наконец, описав длинную дугу в воздухе, рухнуло на твёрдую, утоптанную землю тренировочного поля в двухстах метрах от здания.

Тишина, наступившая после катастрофического гула, была ещё страшнее.

На поле лежало тело. Оно даже не было похоже на человека. Это была скомканная, окровавленная фигура в лохмотьях дорогой одежды. Правая рука была вывернута под невозможным углом, ноги лежали неестественно, грудная клетка казалась впалой. Лицо, обращённое к небу, было бледным, как мел, испачкано грязью и кровью, стекавшей из разбитой головы и рта. Глаза были открыты, но взгляд не фокусировался, устремлённый в бесконечную синеву неба. Кости были переломаны во множестве мест, внутренние органы раздавлены чудовищным ускорением ударов. Сознание, доля его, ещё теплилась где-то в глубине, отрезанная от всех чувств, кроме одного – всепроникающей, абсолютной, нечеловеческой боли. Он не видел, не слышал. Он только чувствовалболь, безграничную и бесконечную. Кровь медленно сочилась из него, тёмно-алая, впитываясь в сухую землю. По его запачканной щеке, смешиваясь с грязью, скатилась одна-единственная, чистая слеза.

И последней мыслью, прежде чем сознание поглотила тьма, была не ярость, не месть, а детская, беспомощная мольба:

Я не хочу умирать… Пожалуйста…

* * *

На поле началось движение. Сначала робко, из разбитых окон, выглянули лица. Потом крик. Один, пронзительный, женский. Затем ещё, и ещё. Паника, как лесной пожар, охватила Цитадель. Толпы студентов, преподавателей, слуг высыпали на улицу, устремившись к месту падения. Крики, плач, вопли ужаса разрывали воздух.

– РАЗОЙДИТЕСЬ! – громоподобный рёв оглушил толпу. Это был преподаватель боевой практики, огромный мужчина по прозвищу Минотавр. Он расталкивал детишек, стремительно приближаясь к телу. Его лицо было каменным. Он опустился на колени, не обращая внимания на кровь и грязь, и двумя пальцами дотронулся до ноздрей Маркуса. Пауза. Затем он приложил ухо к груди. Тишина. И тогда – слабый, едва уловимый, хриплый звук. Воздух всё ещё входил и выходил. Чудо. Невероятное, невозможное чудо.

– Жив! – рявкнул он. – ПОТОМКИ ПОВЕЛИТЕЛЯ ВОЗДУХА! СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! ВСЕ, КТО МОЖЕТ – ВСТАТЬ В КРУГ! ИСПОЛЬЗУЙТЕ СИЛУ, ЧТОБЫ ПОДНЯТЬ ТЕЛО! ОСТОРОЖНО! БЕЗ РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ!

Сначала все замешкались, парализованные ужасом. Но дисциплина, вбитая на тренировках, взяла верх. Несколько десятков студентов шагнули вперёд, образовав неровный круг. Они закрыли глаза, сосредоточились. Воздух вокруг тела Маркуса задрожал, заструился. Несколько вихрей, нежных и осторожных, словно руки невидимых великанов, подхватили искалеченное тело с земли, подняв его на метр в воздух. Оно покачивалось, неестественное и хрупкое.

– ДВИГАЕМСЯ К ОЗЕРУ! ШАГОМ! – скомандовал преподаватель, и процессия, окружённая толпой, медленно, как похоронная, двинулась к сверкающим водам целебного озера.

Именно в этот момент из главного входа, запыхавшаяся, выбежала Элла. Её безупречный вид был слегка нарушен – прядь волос выбилась из причёски. Она увидела толпу, шум, движение к озеру.

– Что происходит? Что случилось? – Спросила она у стоявшей рядом девушки, своей подруги.

Та лишь побледнела и отвела взгляд, кусая губу.

Элла, чувствуя ледяной ком страха в груди, стала пробиваться сквозь толпу, расталкивая людей.

– Пропустите! Что здесь… – её голос замер, когда она подняла взгляд.

Парит. Над головами. Тело. В лохмотьях. И на запястье, на единственной уцелевшей руке, блеснул в солнце разбитый циферблат дорогих часов с синим ремешком.

Всё внутри Эллы оборвалось. Время замедлилось. Гул толпы отступил куда-то далеко. В её голове, ярко, болезненно, вспыхнуло воспоминание:

Тринадцатилетняя Элла, её руки дрожат от волнения. Она завязала последний бантик на синей ленте, украшающей бархатную коробку. Она так старалась. Часы, самые лучшие, какие смогла найти, накопив с карманных огромную сумму. Маркус поступил в Цитадель. Его мечта. Их победа над ворчанием отца.

«Юный господин, ваш отец ждёт вас в кабинете».

Голос горничной заставляет её подкрасться к тяжёлой двери кабинета Виктора Блайта. Дверь приоткрыта. Шумоподавление в доме безупречно, но сейчас она слышит всё.

«Ты провалил экзамены в Вайдэс?» – голос отца, холодный, как сталь.

«Отец, я не ходил туда. Я сдал вступительные в Цитадели». – Голос Маркуса пытается быть твёрдым, но в нём слышна трещина.

Грохот. Кулак, обрушившийся на стол. Элла вздрагивает за дверью.

«Что ты наделал?»

«В Цитадели более обширный выбор… Я мог бы стать послом после выпуска, показывать свои навыки всему миру…» – в его глазах, которые Элла видела в щель, горел огонь мечты.

«А ты меня спросил? Ты будешь делать то, что я тебе говорю».

«Но это мой выбор…» – слабый шёпот.

Стул с грохотом отъезжает. Виктор поднимается, его тень нависает над Маркусом. Рука заносится для удара.

И Элла, не задумываясь, распахивает дверь.

«ПАПА, НЕТ!»

И её страх, её ярость, её любовь к брату вырываются наружу впервые. Воздух в комнате с хрустальным звоном замерзает. Иней узорами расходится по стенам, по ковру, по лицу отца. Лёд сковывает его занесённую руку. В глазах Виктора – не гнев, а изумление.

Позже, когда лёд растаял под её рыданиями, а Маркус обнимал её, дрожащую, она поклялась себе: никогда не дать его в обиду. Никогда.

«Ух ты, стихия льда, – улыбался Маркус, разворачивая подарок. – Ты становишься сильнее, принцесса».

«Нет. Самый сильный в мире – это ты, брат».

Он перевернул часы, увидел гравировку. Его глаза наполнились слезами. Он обнял её так крепко, что, казалось, сломает.

«Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой».

Резкий толчок в спину вернул её в настоящее. Она пошатнулась. Кто-то из толпы нечаянно толкнул её. И когда она снова подняла взгляд на парящее, разбитое тело, что-то в ней надломилось.

– Маркус… – её шёпот был едва слышен. Потом громче. – МАРКУС!

Она рванулась вперёд, расталкивая всех с нечеловеческой силой отчаяния.

– ПРОПУСТИТЕ МЕНЯ! ЭТО МОЙ БРАТ! МАРКУС!

Слёзы, горячие и солёные, хлынули из её глаз, стирая макияж, оставляя на щеках чёрные дорожки.

– Кто сделал это?! КТО СДЕЛАЛ ЭТО С НИМ?! – её крик был полон такой животной боли и ярости, что даже суровый преподаватель обернулся.

– Мисс Блайт! Остановитесь! Мы разбираемся! Оставайтесь на месте!

– УБЕРИТЕ РУКИ! Я ХОЧУ К НЕМУ! ПУСТИТЕ МЕНЯ!

Трава под её ногами начала белеть, покрываясь инеем с лёгким, зловещим хрустом. Воздух вокруг неё стал леденеть.

– Если вы не успокоитесь, пострадают другие! – рявкнул преподаватель.

– МНЕ ПЛЕВАТЬ! ОТПУСТИТЕ!

И в тот миг, когда лёд готов был рвануть из неё смертоносными шипами, чья-то сильная, твёрдая рука схватила её за локоть и буквально выдернула из толпы, потащив прочь, к зданию.

– ОТПУСТИ! – закричала она, пытаясь вырваться, но хватка была железной.

– Кто ты такой?! Как смеешь?!

– Тот, кто, возможно, делает глупость, – раздался спокойный мужской голос.

Он завёл её в пустой боковой коридор и только тогда отпустил. Элла, ослеплённая слезами, тут же рванулась обратно.

– Там мой брат! Я не могу! Я…

Он снова схватил её, теперь за предплечье, развернув к себе.

– Ты не контролируешь силу. Сейчас ты навредишь не только себе, но и ему. Им нужен доступ к озеру, а не ледяная стена вокруг него.

– Я должна… он… он умирает… – её голос сорвался на рыдание. Тело тряслось.

– Дыши. Просто подожди. Всё будет хорошо. Они сделают всё возможное.

Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, смазывая тушь, и наконец разглядела своего «спасителя». Высокий, рыжеволосый, с квадратной челюстью и карими глазами, в которых читалось не сочувствие, а скорее суровая решимость.

– Ты… Ты тот парень из клуба. Я подходила к тебе, а ты сказал: «Отвали». – её память, отточенная годами учёта обид, сработала мгновенно.

Шаан провёл рукой по своим кудрявым волосам, взъерошивая их.

– Не помнишь моё имя? Ну, на первом курсе я был не таким высоким и не таким… широким в плечах. Да и твой брат, наверное, мог упоминать меня, когда вытирал мною пол в спортзале. Мне было лет четырнадцать, вроде.

– Стой. Ты… Шаан Фокс. – она произнесла его имя, и в нём звучало недоумение. – Тогда с чего бы тебе мне помогать? После всего, что…

– Потому что я не могу смотреть, как девушка в таком состоянии остаётся одна, – перебил он её, и в его голосе не было ни лести, ни насмешки. Простая констатация. – Такой уж я человек.

Её глаза, красные и опухшие, изучали его. В них боролись отчаяние, недоверие и слабая, дрожащая надежда.

– Я всё равно пойду к нему. Лучше я буду рядом, чем эта толпа незнакомцев и преподаватель в спортивных штанах.

Шаан глубоко вздохнул, понимая, что её не остановить.

– Ты чертовски упрямая. Ладно. Но я иду с тобой. Мало ли – вдруг решишь заморозить половину озера и всех лекарей в придачу.

Слабый, почти неуловимый отблеск чего-то, похожего на улыбку, мелькнул на её заплаканном лице.

– Могу и весь город. У меня нет предела в «половину».

* * *

Тем временем в мужской раздевалке было тихо, если не считать монотонного шума льющейся воды. Она уже выплеснулась за пределы помещения, растеклась по коридору тонким, блестящим слоем. Лео лежал на холодном кафеле, без сознания, бледный, как смерть. Вода омывала его лицо, стекала с тёмных волос вместе с кровью. Он не шевелился.

По коридору, споря о чём-то, шли Яна и Винсо. Она что-то доказывала, жестикулируя, он слушал, улыбаясь. Яна сделала шаг и вдруг поскользнулась на мокром полу. Её тело резко наклонилось, но Винсо, с рефлексами, отточенными в мастерской, мгновенно подхватил её за талию.

– Ты в порядке?

– Да, спасибо, – пробормотала она, с недовольством глядя на лужу. – Что здесь происходит? Трубу прорвало?

Её взгляд скользнул к приоткрытой двери раздевалки, откуда и лилась вода. Она замолчала. Винсо тоже посмотрел туда, и его улыбка исчезла. В воздухе висело что-то нехорошее – тишина была слишком плотной, слишком неестественной.

– Оставайся здесь, – сказал он быстро, шагнув вперёд. – Я проверю.

Но Яна была уже рядом. Она схватила его за локоть.

– Яна, тебе туда нельзя, это мужская…

– Видишь здесь того, кто может мне запретить? Я – нет.

С этими словами она решительно шагнула в лужу и распахнула дверь шире. Картина, открывшаяся ей, на секунду заставила её сердце остановиться. Хаос. Сорванные души, вода повсюду. И в центре этого хаоса, на полу, неподвижное тело. Бледное лицо, синяк на скуле, кровь, стекающая с губ. Лео.

– Лео!

Она бросилась вперёд, не обращая внимания на хлюпающую под ногами воду, и опустилась на колени рядом с ним. Её пальцы дрожали, когда она потянулась к его шее, ища пульс. Холодная, влажная кожа. Но под подушечками пальцев – слабый, редкий, но стук.

– Жив, – выдохнула она, и только тогда заметила, что инстинктивно взяла его руку. – Винс! Нужно позвать лекаря! Срочно!

Винсо, застывший в дверях, ошеломлённо смотрел не на Лео, а на противоположную стену. Вернее, на то, что от неё осталось. Гигантская дыра, уходящая вглубь здания, как рана. Сквозь неё был виден следующий коридор, и следующий, и следующий – череда разрушений, залитых пыльным светом. Это было невозможно. Это было… богоподобно.

– ВИНСО! – её крик, полный незнакомой ему прежде тревоги, заставил его вздрогнуть. – ИДИ! БЫСТРЕЕ!

Он метнул последний взгляд на Яну. Она сидела на мокром полу, держа голову Лео на своих коленях, одной рукой отгоняя с его лица мокрые пряди волос. На её лице, обычно таком закрытом и холодном, было написано что-то неузнаваемое – страх, беспомощность, нежность. И в груди Винсо кольнуло острое, горькое чувство, которое он мгновенно подавил. Он кивнул и побежал, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

Яна осталась одна. Она провела рукой по его холодной щеке.

– Такой холодный… Что же ты натворил, идиот?.. – Её шёпот был полон отчаяния, которое она ни за что не показала бы при всех.

А Лео в это время находился не здесь. Его сознание провалилось в тёмную, бездонную пустоту. Он был в полной, абсолютной темноте. Ни звука, ни света, ни ощущения собственного тела. Только мысль, метавшаяся, как затравленный зверь. Он кричал, но звука не было. Он пытался двигаться, но не чувствовал конечностей. Он был заперт в самом центре собственного кошмара, в самой глубокой яме подсознания. Отчаяние начало подкрадываться, холодное и липкое.

И тогда из темноты, прямо перед ним, материализовалась тень. Знакомая тень с мерцающими глазами.

– Трудно было добраться сюда, – раздался насмешливый голос. – Так ты тут себя запер? Удобно.

– Кто ты такой? – мысль Лео прозвучала в пустоте. – Монстр из сна? Снова пришёл просить, чтобы я «выпустил» тебя?

Тень рассмеялась – сухим, скрипучим смехом.

– Нет-нет. Я не та пакость из леса Забвения. Я такой же, как ты. Потомок. Только другого Повелителя. Я могу… забираться в головы. Строить иллюзии. Путать мысли. Разжигать то, что уже тлеет…

– Прямо как… Дионис, – догадка озарила Лео. – Ясно. Так Маркус не превращался во Всадника. Это была иллюзия. Ты сделал это.

– Умён! – тень похлопала в ладоши, звук был похож на треск сухих веток. – Я лишь подтолкнул. Слегка усилил твой гнев, подмешал к нему каплю нужного видения… А дальше ты справился сам. И справился впечатляюще!

– Чего тебе надо? Зачем?

– На самом деле? Да ничего. Ты сам хотел понять, есть ли у тебя сила. Ну вот, ты её почувствовал. А я получил зрелище. Интересно, выживет ли тот болван?

– Ах ты тварь! – мысленный крик Лео рванулся вперёд, он попытался наброситься на тень, но прошёл сквозь неё, как сквозь дым.

– Я здесь не материален, – посмеивалась тень, появляясь у него за спиной. – Не трать силы. Но можешь не волноваться, я уже ухожу. Спасибо за представление.

И вдруг издалека, сквозь толщу тьмы, донёсся тонкий, как нить, голос. Женский. Он звал его имя. «Лео. Очнись».

Тень замерла, её мерцающие глаза сузились.

– О-о-о. Что за девчонка? Зовёт тебя. Любопытно.

– Посмеешь тронуть её, – мысль Лео прозвучала тихо, но с такой ледяной, абсолютной яростью, что даже тень слегка отпрянула, – я лично найду тебя в реальном мире и отправлю гореть медленно в аду из ваших легенд. Тартар кажется.

– Хах! – тень фыркнула. – Она мне и не нужна. Но теперь стала… интереснее. Особенно после твоей реакции. Ну что ж, продолжай гнить тут. Надеюсь, не увидимся.

И тень растаяла, растворилась в темноте, оставив Лео в ещё более полном одиночестве. Ярость сменилась беспомощностью. Он сел и мысленно зарыл голову в колени. Голос Яны затих. И тогда он почувствовал что-то новое. Лёгкое покалывание по коже. Словно тысячи иголочек. Затем сильнее – будто слабые разряды статического электричества пробегали по нервам. Покалывание усилилось, стало жгучим, сосредоточившись где-то в центре груди. И в один момент – РАЗРЯД. Острый, болезненный, яркий, как удар молнии прямо в сердце.

Сознание рванулось наверх, к свету, к звуку, к боли.

– Вааааах! – Лео подскочил на койке, глаза дико забегали по сторонам. Он видел белый потолок, ощущал сухую, чистую простыню под собой.

Рука мягко, но решительно легла ему на рот.

– Хэй. Заткнись. Не ори так.

Яна. Она сидела на стуле рядом с больничной койкой. Убрала руку, откинулась назад, скрестив руки на груди. Её лицо было усталым, но спокойным.

– Где я? – голос его был хриплым, горло першило.

– В лечебнице. Тебе повезло, что мы с Винсо нашли тебя. Ты был без сознания, холодный, как лёд. Все думали, ты умер. Прошло уже четыре дня. Медсёстры дежурили.

– Четыре дня? – он попытался сесть, голова закружилась.

– И ты тоже? – он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то хрупкое, уязвимое.

Яна отвернулась, её взгляд устремился в панорамное окно. За ним клубилась ночь, усеянная миллиардами звёзд, луна висела огромным серебряным диском, почти касаясь верхушек дальних гор.

– Мы все присматривали. Шаан, Винсо… ну, и я, логично. Ты в нашей компании. И это… наша ответственность.

– Не стоило, – тихо сказал Лео, глядя в окно. Ветер с гор завывал за стеклом, и это завывание странным эхом отзывалось в тишине палаты. – Не стоило этого делать.

Яна обернулась, её брови поползли вверх в немом вопросе. Но Лео не смотрел на неё.

– Послушай, то, что ты сделал… – начала она, и в её голосе впервые зазвучала не саркастичная колкость, а тревога. – Больше никто не оставит тебя в покое. Никогда. Пока ты не получишь своё наказание.

– Я знаю, – прошептал он. И по его щеке, предательски, медленно скатилась слеза. Он даже не попытался её смахнуть. – Каждый день своей жизни… я пытался быть нормальным. Хорошим. Контролировать себя. А оказалось, что мои эмоции… моя ярость… могут стать причиной… чьей-то смерти…

Он закрыл лицо руками, но слёзы текли сквозь пальцы, падая на больничную рубашку. Его плечи содрогнулись. Боль, не физическая, а та, что разъедала изнутри – вина, ужас, отчаяние – сжала его горло.

– Это моя вина. Я правда не хотел. Я не знал, что так выйдет. Я видел только монстра. Тот… тот потомок Диониса, он всё запутал в моей голове. Яна, я не понимаю… был ли это я? Или мной управляли? Ты должна… ты должна держаться от меня подальше. Я не хочу сделать тебе больно. Вдруг я снова…

Резко, без предупреждения, ему в щёку прилетела звонкая, сильная пощёчина. Удар был настолько неожиданным и крепким, что Лео свалился с койки на холодный пол. Он сидел, прижимая ладонь к распухающей щеке, и смотрел на Яну снизу вверх в полном, абсолютном шоке. Она стояла над ним, скрестив руки, и смотрела на него с таким видом, будто только что прихлопнула назойливое насекомое.

– Ты вроде не тупой, но до тебя плохо доходит, – произнесла она холодно. – Ты правда думаешь, что потомков Повелителей так просто убить? Особенно когда под боком есть озеро, исцеляющее любые раны, переломы и иногда даже то, что смертные называют неизлечимым?

Она присела перед ним на корточки, их глаза оказались на одном уровне. Её взгляд был твёрдым, пронизывающим.

– Расскажи. Что было до того, как я очнулся? – спросил Лео, уже без дрожи в голосе. Его пальцы вцепились в подол рубашки.

– Уверен, что хочешь знать? Вдруг снова зарыдаешь? – в её тоне снова мелькнул сарказм, но взгляд оставался серьёзным.

– Яна. Расскажи. – его голос стал низким, властным. В нём звучала потребность знать правду, какой бы страшной она ни была.

Она выдержала паузу, затем кивнула.

– Ладно. Слушай…

Она рассказала всё. Как Маркуса едва успели спасти. Как воды озера, обладающие невероятными свойствами регенерации, затянули его страшные раны, срослись переломы. Но он не приходил в себя. За ним теперь ведут круглосуточное наблюдение лучшие лекари мира. И он не в Цитадели. Виктор Блайт, его отец, принял решение немедленно перевезти сына на Зэлию, самый плодородный и развитый континент их мира. Там есть всё, чего нет даже на Вайдэсе. Хотя, – она сделала паузу, – у меня есть предчувствие, что Виктор отправил его туда не просто для лечения…

– Значит… он жив? – Лео выдохнул, и это был выдох человека, с которого сняли гигантскую каменную плиту. Он провёл рукой по волосам. – Я извинюсь перед ним. Как только появится возможность.

– Сомневаюсь, что тебе позволят к нему приблизиться, – сухо заметила Яна. – Ты, как-никак, причина всего этого. Причём на глазах у сотен свидетелей.

Лео кивнул, понимая. Но грызущее чувство вины ослабло лишь чуть-чуть, сменившись тяжёлой, давящей ответственностью.

– Но это, на удивление, не первый подобный случай в истории Цитадели, – добавила она. – Сила, вырывающаяся из-под контроля у потерянного… такое бывало. Ты успеешь искупить вину. Но не перед одним Маркусом. Они соберут совет. В Пантеоне.

Лео удивлённо поднял глаза.

– Что? Олимпийские боги будут меня судить? – в его голосе прозвучало неподдельное изумление, смешанное с суеверным страхом.

Яна заправила непослушный вишнёвый локон за ухо и с лёгкой усмешкой посмотрела на него.

– С чего ты взял, что в Пантеоне только олимпийцы? Мифы существовали не только в Древней Греции, Лео.

Она заметила, как его лицо стало сосредоточенным, взгляд ушёл куда-то внутрь, будто он решал сложнейшее уравнение. Спустя минуту она дёрнула его за плечо.

– Ауч! За что?!

– Подумала, ты снова в отключке.

– С открытыми глазами?

– Мой отец так умеет. Меня ничто не удивит. Так почему завис?

– Просто задумался… – он потёр затылок. – В детстве я обожал мифы. В основном благодаря рассказам Шаана. Но я всегда думал, что это просто красивые сказки. Мне до сих пор не верится, что всё это… реально.

– Так говорят все потерянные, которые оказываются здесь, – сказала Яна, и в её голосе на мгновение прозвучала тень усталого понимания. – Придётся привыкать.

Лео перевёл взгляд на её одежду – чёрный худи и джинсы. У всех, кого он видел, на левой стороне груди, над сердцем, был приколот тот самый значок. У неё не было. Хотя это, как он уже понял, было строжайшим правилом.

– Где твой значок? – спросил он.

– Потеряла, – буркнула она, отводя взгляд.

Лео усмехнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.

– Значит, не только у меня есть секреты.

– Очевидно. И мы не настолько близки, чтобы я рассказывала тебе о своей жизни.

Лео усмехнулся шире, приподнявшись с пола и опершись спиной о койку.

– Конечно, конечно. Никакой близости. – Сарказм в его голосе был густым и сладким, как мёд.

Яна медленно поднялась с пола. Она смотрела на него сверху вниз, и в её серых глазах вспыхнули знакомые холодные искры.

– У меня была паническая атака. Ты мне помог, спасибо. И перестань придумывать то, чего нет.

Лео легко встал во весь свой рост, заставив её слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он сделал шаг вперёд. Она не отступила. Ещё шаг. Она почувствовала его тёплое дыхание на своей коже, и по её шее, вопреки воле, пробежали лёгкие мурашки.

– «Don't tell no lie»… – прошептал он, его голос был низким, бархатным, полным намёка. – Строчка из одной старой песни. Знаешь её?

Она резко оттолкнула его, разорвав дистанцию.

– Приём окончен. Раз ты очнулся и можешь ехидничать, я ухожу.

Она развернулась и твёрдыми шагами направилась к двери. Взялась за ручку. И тут его голос догнал её, тихий, но чёткий, как удар колокола в тишине:

– Будь честной. Хотя бы с самой собой.

Эти слова повисли в воздухе, а затем вонзились ей прямо в сердце, прокатившись гулким, болезненным эхом в голове. Она резко дёрнула дверь, вышла в коридор и прислонилась к стене, закрыв глаза. Глубокий, неровный вдох.

Она с силой тряхнула головой, распрямила плечи.

Нет. Нельзя. Чувства – это уязвимость. Слабость. Поддаться им – значит вырыть себе могилу. Я сильная. Меня воспитывали быть воином: стальной характер, холодный расчёт, тренировки, боль, преодоление. И я справлялась. Я справлюсь и с этим. Никто не станет на пути у Яны Кинг. Никто. И он – не исключение.

С этим твёрдым, почти что клятвенным решением, она оттолкнулась от стены и зашагала прочь от лечебного корпуса, её шаги отдавались твёрдым, безжалостным эхом в ночном коридоре. Но где-то глубоко внутри, под всеми слоями брони и запретов, что-то маленькое и непокорное в ответ на её решимость лишь горько усмехнулось.

Глава 9 «Страх перед судом»

Ночное небо, правда ли оно так прекрасно? Всматриваясь в бесконечную пустоту, кажется, словно грядёт что-то страшное. Правда ли Повелители злятся на Лео? Как они будут судить его? Вдруг, чтобы искупить вину перед Маркусом, они заберут жизнь Лео?

Парень пытался сомкнуть глаза, погрузиться в сон, но мысли слишком тревожили его всю ночь. Он так и остался сидеть на койке, застеленной белой бархатной простынёй, и смотреть на восходящее солнце из окон. Первые лучи пробивались сквозь высокие витражные стекла, окрашивая стерильную комнату в тёплые, медовые оттенки. Воздух пах травами и чем-то металлическим – странная смесь для лечебницы.

Стук в дверь вырвал его из мыслей. Он устало повернул голову и увидел на пороге молодую медсестру с подносом, на котором стоял пузырёк с дымящейся голубоватой жидкостью. Но следом за миниатюрной дамой, бесшумно скользнув между створок, вошёл Шаан с его обычной самодовольной ухмылкой.

– Давно не виделись, хлюпик, – веселым тоном произнёс Шаан, подходя к койке своего лучшего друга. Он выглядел отдохнувшим, его рыжие кудри были аккуратно уложены, а на тёмно-зелёной куртке гордо красовался знакомый значок с серпом и колосьями. – Выглядишь бледным, не спал?

Лео не стал отвечать на подобный вопрос при медсестре, чтобы ему не назначили дополнительным лекарством снотворное. Видеть очередной кошмар сейчас ему точно не хотелось. Как только медсестра, кивнув, поставила поднос на тумбочку и вышла, взгляд Шаана на секунду задержался на захлопнувшейся двери.

– Хэй, придурок, ты ко мне пришёл или пялиться на персонал? – ворчливо спросил Лео, закатив глаза.

– Прости, прости, не мог сдержаться, – отмахнулся Шаан, усаживаясь на стул возле койки. – Перед такими обаяшками. Ну как ты?

– Всё странно, – признался Лео, проводя рукой по лицу. – Словно я здесь, но не совсем. Разум как в тумане. И ещё… – Он замолчал, снова почувствовав лёгкое жжение на коже.

– Я буду честен, потому что ты мой лучший друг, – сказал Шаан, и его голос потерял привычную игривость, став серьёзным. – Дальше будет всё сложнее. Этот мир, его правила… они суровы. Я не знаю, как будет судить тебя Пантеон, но знаю, что отец Маркуса не оставит тебя в покое. Уверен, он будет пытаться тебя шантажировать или чего похуже. И явно не из любви к сыну. Многие знают, как сурово он воспитывал Маркуса.

– Я заметил, – тихо ответил Лео. – Да, это сильно сказалось на его характере. Мне… жаль. Всё случилось в мгновенье. Я не был собой, я плохо помню, но это был не я…

– Мы всё выясним, – твёрдо пообещал Шаан, похлопав друга по плечу. – Обещаю. Я тебя в беде не оставлю.

Лео начал медленно вставать с кровати, но тут же ощутил странное покалывание под футболкой. Он быстро подбежал к зеркалу, висевшему на стене, и стянул ткань, оголяя кожу.

– Что это за хрень?

На его теле, расходясь от центра груди, затейливыми, причудливыми ветвями лежали тёмные, почти серебристые отметины. Они напоминали корни дерева или реку с бесчисленными притоками, застывшую на коже. Узоры были тонкими, изящными, но отчётливыми, словно их выжгли изнутри.

– Лео, тебе ещё вредно так резко двигаться, – с тревогой в голосе заметил Шаан, подходя ближе.

– Это… похоже на фигуры Лихтенберга, – пробормотал Лео, вглядываясь в отражение. – Я читал об этом. Они появляются на месте, куда ударила молния, распространяются как узоры… но обычно от удара молнии человек не выживает.

Он медленно повернулся к Шаану. В его голубых глазах плескалась смесь страха и непонимания.

– Шаан, как я выжил?

– Лео, спокойно. Без паники.

– Без паники?! – голос Лео дрогнул. – Я плохо помню, что случилось! Я был уверен, что умер, а проснулся здесь, и на моём теле – следы от молнии! И ты говоришь мне без паники?!

Он начал метаться по небольшой комнате, хватаясь за голову. Мысли проносились вихрем, дыхание сбивалось, адреналин гудел в висках. Он пытался припомнить все легенды и мифы, которые знал, чтобы найти объяснение. И вдруг в его голове щёлкнуло.

– В мифах… много тех, кто повелевал молнией. У скандинавов – Тор, у славян – Перун, на Олимпе – Зевс…

Шаан буквально за секунду заткнул ему рот ладонью.

– Тише! – прошипел он, оглядываясь на дверь. – Я же говорил, мы называем их Повелителями не просто так. У них много имён в разных мифологиях. Но просто так выкрикивать эти имена… это как кричать «Услышь меня!». Они могут услышать. Убирай эту привычку, если не хочешь ненужного внимания.

Лео отстранился, отведя его руку.

– Понял. Значит, меня спас Повелитель молний? Или… его потомок?

– Не знаю, – честно признался Шаан, разводя руками. – Меня не было рядом в тот момент.

– Я слышал голоса, пока был в отключке. Кто тогда был со мной?

– Яна с Винсо принесли тебя сюда без сознания. Ты слабо дышал, и сердце еле билось. Что случилось дальше – не знаю. Винсо побежал за мной, всё рассказал. Когда я пришёл, ты уже спокойно спал, а вокруг были медсестры и Яна.

– Да, Яна была здесь ночью, когда я очнулся, – тихо сказал Лео, снова глядя на свои странные отметины. Он осторожно коснулся одного из серебристых узоров. Кожа в этом месте была слегка чувствительнее, но не болела.

– Слушай, – Шаан сел на край кровати, его выражение стало деловым. – О тебе уже ходят слухи. Все говорят о том, как ты одним движением вышвырнул Маркуса через четырнадцать стен. Никто не понимает, как это возможно. Особенно для того, чьи способности и происхождение неизвестны. Отец Маркуса уже требует созыва совета Пантеона для суда. А пока… тебя, скорее всего, отстранят от занятий и ограничат в передвижении по Цитадели.

Лео опустился на койку рядом с другом, чувствуя, как тяжесть наваливается на плечи.

– Что мне делать, Шаан?

– Ждать. И готовиться. – Шаан положил руку ему на плечо. – Ты не один. Я, Яна, Винсо… мы с тобой. И ещё… тебе нужно научиться контролировать то, что внутри тебя. Что бы это ни было.

В дверь снова постучали. На пороге стояла та же медсестра, но на этот раз её лицо было строгим.

– Леонард Андерсон. Вас просит к себе заместитель главы Цитадели, Виктор Блайт. Немедленно.

Лео и Шаан переглянулись. Худшее начиналось.

Кабинет Виктора Блайта показался Лео ещё более гнетущим, чем в первый раз. Воздух был густым, пропитанным запахом старой кожи и дорогого табака. За массивным дубовым столом сидел сам Виктор, но на этот раз он был не один. По левую руку от него стояла Элла Блайт. Её обычно безупречный вид был слегка нарушен: глаза, чуть припухшие, выдавали недавние слёзы, но взгляд был холодным и острым, как лезвие. Она смотрела на Лео с таким отвращением, что по его спине пробежали мурашки.

– Входи, Андерсон, – голос Виктора был низким, без эмоций. – И закрой дверь.

Лео повиновался, чувствуя, как сердце начинает колотиться чаще. Шаана с ним не пустили, оставив за тяжёлыми дверями.

– Ты знаешь, почему ты здесь? – начал Виктор, не предлагая сесть.

– Предполагаю, сэр, – тихо ответил Лео, стараясь держать спину прямо.

– Предполагаешь, – повторил Виктор, и в его голосе прозвучала ядовитая насмешка. – Мой сын, прямой потомок одного из могущественнейших Повелителей, лежит между жизнью и смертью в Зэлии. Его кости были переломаны, органы повреждены, а разум… Его разум может никогда не оправиться от шока. И всё это – из-за тебя. Безродного найдёныша с неизвестной кровью.

Элла сжала кулаки, её костяшки побелели.

– Отец…

– Молчи, Элла, – отрезал Виктор, даже не глядя на дочь. Его глаза были прикованы к Лео. – Совет Пантеона соберётся через три дня. Они будут решать твою судьбу. До этого момента ты остаёшься под домашним арестом в своей комнате. Твои передвижения будут ограничены. Ты не имеешь права посещать занятия, взаимодействовать с другими потомками без разрешения. Нарушишь – последствия будут серьёзнее.

Лео кивнул, с трудом сглотнув ком в горле.

– Я понимаю.

– Вряд ли, – фыркнул мужчина. Он сделал шаг встав со своего кожаного кресла. – Ты, мальчик, являешься аномалией. Неизвестная кровь, спонтанная, неконтролируемая сила… и эти отметины. – Он указал пальцем на узоры, проходящие от груди к шее парня. – Знаешь, что они означают?

– Нет, – честно признался Лео.

– Это следы вмешательства, – пояснил Виктор. – Кто-то или что-то огромной мощи коснулось тебя, чтобы стабилизировать твою жизненную энергию в момент кризиса. Узоры – лишь внешнее проявление. Вопрос в том, кто это сделал. И зачем.

– Возможно, один из Повелителей сжалился над ним, – сквозь зубы процедила Элла. – Хотя я не понимаю, почему.

– Сжалился? – Виктор Блайт горько рассмеялся. – Наши покровители редко вмешиваются так явно. – Он остановился прямо перед Лео. – Кто твои родители, Андерсон? Говори правду.

– Я… не знаю, – прошептал Лео. Внутри всё сжалось от старой, знакомой боли. – Я уже говорил они погибли, когда я был маленьким.

– Удобно, – бросил Виктор. – Нет родителей, нет истории, нет ответственности. Иди. Охранник проводит тебя до комнаты. И помни – шаг в сторону, и я лично позабочусь, чтобы тебя изолировали в камере, откуда не доносятся даже крики.

Лео не стал ничего отвечать. Он просто повернулся и вышел из кабинета, чувствуя на спине тяжёлые взгляды.

В коридоре его ждал незнакомый охранник в специальной униформе – тёмно-синий мундир с серебряными пуговицами. Мужчина молча кивнул и двинулся вперёд, явно ожидая, что Лео последует за ним.

Путь до его комнаты на шестом этаже прошёл в гробовой тишине. Лео ловил на себе взгляды редких прохожих – любопытные, испуганные, осуждающие. Шёпот, словно рой разъярённых пчёл, сопровождал его по всему пути.

«Это он…»

«…Маркуса Блайта…»

«…какой ужас…»

«…неизвестная кровь, говорят, опасная…»

Охранник остановился у знакомой двери с золотистыми узорами. Они сияли тусклее, чем в первый раз.

– Входите. Выход запрещён. Питание будут приносить три раза в день. Если понадобится что-то ещё – нажмите кнопку вызова на панели у двери. – Голос охранника был безжизненным, механическим.

Лео кивнул и переступил порог. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком.

Он был в заточении.

Первым делом он подошёл к окну. Вид был всё тот же – бескрайние леса, светящееся озеро вдали, купола и мосты Цитадели. Свобода была так близко, так видима… и так недоступна.

Опустившись на кровать, Лео закрыл лицо руками. Чувство полной беспомощности, знакомое с детства, накатило с новой силой. Он снова был тем маленьким мальчиком, который потерял всё и не понимал, почему.

Его размышления прервал тихий шорох у окна. Лео поднял голову и замер. Возле окна согнув ноги в колени, совершенно спокойно наблюдая за ним, сидела Яна. Часть её вишнёвых волос была собрана в небрежный пучок, а другая часть распущена. На лице читалась усталость, но её пасмурно-серые глаза были ясными и внимательными.

– Как ты… – начал Лео.

– Окно, – просто сказала она. – Твои запреты на передвижение, кажется, не учитывают, что кто-то может прийти к тебе снаружи. Хотя, уверена, скоро и это учтут. – Она осмотрела его с ног до головы. – Выглядишь ужасно.

– Спасибо, что подбодрила, – с сарказмом пробормотал Лео, но в душе ему стало чуточку легче от её присутствия.

– Это констатация факта. – Яна спрыгнула с подоконника и прошлась по комнате, изучая обстановку. – Мне рассказали об условиях. Домашний арест. Ожидание суда Пантеона. Всё серьёзно.

– Ты это всё ради чего? Пришла посмотреть, как я гнию в заточении? – в голосе Лео прозвучала горечь.

Яна остановилась и повернулась к нему, скрестив руки.

– Я пришла, потому что ты идиот, который вляпался в историю, и потому что… – она запнулась, словно подбирая слова, – потому что я тоже была там. Я видела, что произошло. Вернее, видела последствия. Взрыв энергии вокруг был… чудовищным. И непохожим ни на что знакомое.

– Ты что-то чувствовала? – Лео встал, подойдя ближе.

– Страх, – откровенно призналась Яна. – Чистый, животный страх. Моя стихия – ветер. Я чувствую потоки энергии, вибрации мира. А там… там была пустота и ярость одновременно. Как чёрная дыра, которая смела всё вокруг. И после это было похоже на конец, но… не совсем.

Она посмотрела на его шею, где рельефы отметин уходили под футболку.

– Покажи.

Лео, не колеблясь, стянул футболку. Яна, не проявляя ни малейшего смущения, внимательно изучила узоры. Её тонкие пальцы едва коснулись кожи рядом с одним из серебристых разветвлений.

– Они тёплые, – заметила она.

– Да.

– Это не просто шрамы. Это… След от огромного потока энергии, который прошёл через тебя. Кто-то направил его, чтобы спасти твоё сердце от остановки. – Она отвела руку. – Шаан прав. Тебя кто-то спас.

– Кто? – прошептал Лео.

– Если бы я знала… – Яна отвела взгляд. – На Пантеоне будут не только греческие Повелители, Лео. Соберутся представители разных пантеонов. Твоё дело слишком громкое и слишком непонятное. Их будет интересовать не только наказание. Их будет интересовать твоя природа.

– А что со мной будет, если они решат, что я опасен? – спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Яна молчала несколько секунд.

– Изоляция. Вечная. Или уничтожение. Силы, которые нельзя контролировать и понять, в нашем мире не терпят.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

– Зачем ты мне это говоришь? – наконец спросил Лео. – Чтобы мне было ещё страшнее?

– Чтобы ты понял, на что идёшь, – резко ответила она. – Чтобы ты перестал ныть и начал думать. У тебя есть три дня до совета. Три дня, чтобы попытаться понять, что в тебе проснулось. Или хотя бы научиться это чувствовать. Иначе на суде ты будешь просто беспомощным кроликом, которого растерзают за его же невежество.

– А ты поможешь? – спросил он, и в его голосе прозвучала надежда, которой он сам стыдился.

Яна вздохнула, и в её глазах мелькнуло что-то сложное – досада, раздражение, но и что-то ещё.

– Я не могу приходить часто. За тобой следят. Но… я попробую. Винсо копается в архивах, ищет любые упоминания о подобных проявлениях или неизвестных линиях крови. Шаан пытается через свои связи выяснить, что за узор вы тогда нашли. Змеи, пожирающие хвосты друг друга, сплетенные в бесконечность….

– Я видел его раньше, – сказал Лео. – В своих снах. И на том ящике у Никсона.

Яна нахмурилась.

– Это символ бесконечности, возрождения, но и тайны. В древности его используют некоторые культы и организации, связанные с запретными знаниями. Если такая организация до сих пор существует… это плохие новости для всех.

Она снова подошла к окну.

– Мне пора. Спрячь эти отметины. Никому их больше не показывай. И… постарайся не сойти с ума в этих четырёх стенах. – Она уже собиралась перелезть через подоконник, но обернулась. – И, Лео…

– Что?

– То, что было… в коридоре, когда Маркус…– Она говорила, глядя куда-то в сторону, её голос стал тише и жёстче, – Не говори не кому. И о моей панической атаке. Больше такого не повторится. Уяснил?

Он смотрел на её профиль, на упрямо сжатые губы и напряжённую линию плеч. Она снова строила стену. Самую высокую и неприступную.

– Уяснил, – тихо ответил он.

Яна кивнула и, обернувшись с лёгким вихрем, исчезла в воздухе. Остался лишь запах шалфея и лаванды.

Лео остался один. Словно эхо, в ушах звучали её слова: «Три дня. Понять, что в тебе проснулось».

Он подошёл к зеркалу в ванной и снова разглядывал серебристые узоры. Они казались живыми, мерцающими в такт его пульсу. Он закрыл глаза, пытаясь прислушаться к себе, к тому странному, тёмному и мощному, что поднялось в нём в тот момент в раздевалке.

Сначала – ничего. Только привычный шум собственных мыслей, страх, вина. Но затем, в глубине, он уловил едва заметную вибрацию. Тихий, низкий гул, похожий на отдалённый шепот. Он исходил не от сердца, а откуда-то глубже, из самого центра его существа. И вместе с ним пришло смутное, инстинктивное знание.

Это не было гневом. Не было желанием разрушать. Это была… сила. Древняя, безликая, слепая. Как землетрясение или извержение вулкана. Просто энергия, жаждавшая вырваться. А потом, уже на выходе, её что-то окрасило. Исказило. Её смешали с его страхом, с его яростью, с иллюзией, которую навёл тот незнакомец – потомок Диониса.

«Кто ты?» – мысленно спросил Лео у того гула внутри.

В ответ – лишь безмолвное, равнодушное эхо. Сила не имела сознания. Она просто была.

Но кто-то другой направил её в тот момент, когда она готова была разорвать его изнутри. Кто-то, чьё прикосновение оставило на его коже следы молнии.

Лео открыл глаза. В отражении он видел не испуганного подростка, а человека на распутье. Запертого в комнате, но стоящего на пороге чего-то огромного и пугающего.

Три дня. Семьдесят два часа. Он не мог позволить себе потратить их на страх.

Он вернулся в основную комнату, сел на пол посредине, скрестив ноги по-турецки. Закрыл глаза. И начал дышать. Медленно. Глубоко. Отсекая посторонние мысли, он пытался снова найти тот тихий гул, ту вибрацию в самой сердцевине своего существа.

На этот раз он не спрашивал. Он слушал.

За окном медленно опускались сумерки, окрашивая небо в цвет синевы и заката. А в запертой комнате на шестом этаже потерянный потомок, чья кровь была загадкой даже для Богов, делал свои первые, неуверенные шаги навстречу собственной судьбе.

Где-то далеко, в залах Пантеона, уже собирались тени для совета. Где-то в Зэлии, в хрустальном саркофаге со священной водой, медленно заживало тело Маркуса Блайта. А в своём кабинете Виктор Блайт заместитель главы строил новые планы с незнакомым лицом.

– Он должен быть представлен Совету, – настаивал незнакомец. – Его сила… она может быть ключом.

– Или концом для нас всех, – мрачно парировал Виктор. – Я не позволю ему навредить ещё кому-то.

– Вы позволяете эмоциям управлять вами, Блайт, – холодно заметил мужчина. – Ваша жажда мести ослепляет. Мальчик – ресурс. Необычный и опасный, но ресурс. И мой Орден им заинтересован.

Виктор сжал кулаки, но промолчал. Он слишком многим был обязан этому человеку и стоящей за ним организации.

А в своей комнате Лео, погружённый в медитацию, наконец уловил не только гул. Он почувствовал слабый, едва уловимый поток – тонкую нить энергии, ведущую его подсознание куда-то ещё.

Он не был пешкой. Не был беспомощной жертвой. В нём была сила. Дикая, необузданная, незнакомая… но его. И он собирался её понять. Прежде чем Пантеон или Блайты успеют решить его судьбу за него.

Ночь сгущалась над Цитаделью, неся с собой предчувствие бури. А буря, как известно, начинается с тихого, далёкого грома.

Глава 10 «Совет Пантеона»

Три дня в заточении прошли в мучительной тишине, нарушаемой лишь доносящимися из коридора шагами охраны и редкими визитами Яны через окно. Она появлялась как призрак – всегда неожиданно, всегда ненадолго – и отдавала обрывки информации, собранной Винсо.

«Винсо через меня передаёт: символ сплетённых змей – знак древнего Ордена, – говорила она, её голос был сжат, будто она сама не до конца верила в свои слова. – Ордена, которого давно нет. Они изучали природу времени, искали потомков, чья сила была связана с ним. Возможно, среди потерянных… есть те, кто унаследовал не только стихии, но и нечто другое».

Лео слушал, чувствуя, как в висках стучит кровь. Он вспоминал свой кошмар – туман, лес, голос, зовущий его «освободить». Что, если этот голос не был плодом воображения? Что, если кто-то – или что-то – действительно ждало освобождения, а он был ключом?

«Также он нашел упоминания о потомках, чья кровь была… смешанной, – продолжала Яна, её взгляд скользнул по серебристым узорам на его шее. – Рождённых от союзов между разными пантеонами. Их сила была непредсказуемой, часто опасной. Смешанной крови почти не бывает. Один ген всегда убивает другой. Но тем не менее в истории такие случаи были».

Лео молча кивал. Его собственное происхождение оставалось тайной. Но одна догадка, страшная и невероятная, уже прочно засела в его сознании. Он помнил слова Августа: «Хватка мертвого». Повелитель подземного царства, смерти, богатств земли… и, по некоторым легендам, тех, кто может видеть сквозь время? Могла ли его сила быть связана с этим? Эта мысль была одновременно пугающей и…освобождающей.

Яна смотрела на него, и в её глазах читалось нечто большее, чем просто обязанность. Была тревога. «Завтра совет, – сказала она напоследок, уже у окна. – Будь готов ко всему. И… удачи». И исчезла, оставив его наедине с гудящей тишиной и растущим внутри предчувствием.

Наконец наступило время суда, охранники вывели Лео из комнаты в тот самый лифт, всегда стоящий посреди коридора. Один из стражей провёл особой картой по панели – та вспыхнула холодным светом, и кнопки изменили расположение и значение. Охрана даже бровью не повела, будто так и было заведено.

Нажав одну из кнопок, они рванули вверх с такой силой, что Лео снова вжало в стену, он всё ещё не привык к этому. Оба громадных охранника хрипло рассмеялись над его немощью. Лео не сдержал язвительной ухмылки.

– Смешно, да? А вы и дальше будете смеяться, когда ваш хозяин свистнет, а вы – гавкнете и помчитесь, как прикормленные псы.

Один из стражей злобно упёрся в него взглядом, но парень и не подумал отвести глаза. Страх давно остался где-то позади – теперь его судьбу решали Боги, и это придавало странное бесстрашие.

У входа в зал суда его встретили потомки Афродиты. С холодной вежливостью они объяснили, что в таком виде предстать перед ликом Богов нельзя. Лео, не сопротивляясь, но и не помогая, позволил затащить себя в боковую комнату, где его насильно подвергли очищающим процедурам и облачили в белую тогу – древний символ римского гражданина, ныне ставший для него одеянием в суде.

Зал Совета Пантеона, Цитадель Харда.

Если Цитадель поражала масштабом и древностью, то Зал Совета Пантеона был её сакральным сердцем. Это была не комната, а целая сфера, парящая в самом центре гигантской, звёздной пустоты внутри главного шпиля. Пол был прозрачным, и под ногами бесконечно медленно вращались галактики и туманности, словно смотрели в самую глубь космоса. Стены отсутствовали – их заменяли живые потоки энергии, переливающиеся всеми цветами радуги, в которых мелькали образы: горные пики, морские пучины, звёздные россыпи, бескрайние пустыни.

Вокруг центральной платформы, куда ввели Лео под конвоем двух молчаливых стражей в доспехах из тусклого серебра, по дугам из сияющего мрамора располагались троны. И на них восседали Сущности.

Это были не просто люди в белых одеждах. Это были воплощения сил мироздания. Их присутствие сжимало воздух, заставляя его вибрировать от подавленной мощи. Лео узнавал некоторые образы по мифам, но их реальность была в тысячу раз интенсивнее.

В центре, на самом массивном троне из чёрного мрамора с инкрустацией молний, сидел Зевс. Его борода была седой и клубящейся, как грозовое облако, а глаза сверкали холодным электрическим синим. Рядом, на троне из перламутра и кораллов, восседал Посейдон – его взгляд, тяжёлый и влажный, как глубина океана, был устремлен на Лео с немым вопросом и скрытой яростью. Была и Гера с лицом прекрасной и беспощадной царицы, и Афина в шлеме, чей взгляд был остёр, как лезвие копья.

Но не только олимпийцы были здесь. На другом конце дуги сидел Один, Всеотец, с одним глазом, горящим мудростью и скорбью, а на его плечах сидели два ворона. Рядом восседала Фрейя в платье из соколиных перьев. Был и Ра, сияющий диск солнца над его головой слепил взгляд, и Иштар в многослойных одеждах цвета заката. Лео мельком увидел сурового Перуна с седой бородой и молотом на коленях, и изящную Аматэрасу, чьё сияние было тёплым и созидающим. Это было собрание богов со всего мира – пантеон пантеонов. Их объединяло одно: интерес к происшествию в Цитадели и к мальчишке, стоящему в центре.

Виктор Блайт выступал первым. Его речь была выверенной, полной показной скорби и гнева.

– …И этот неконтролируемый выброс силы, это чудовищное насилие над моим сыном, прямым потомком великого Посейдона, – его голос дрожал от праведной ярости, – доказывает лишь одно: Леонард Андерсон – аномалия. Угроза. Его сила не имеет корней, не имеет контроля. Он как дикий зверь, который в любой момент может снова сорваться с цепи. Я требую справедливого возмездия и вечной изоляции, дабы защитить наш мир!

Голос его раскатился под сводами, но лица богов оставались бесстрастными. Затем поднялся Зевс. Его движение было неспешным, но каждый мускул в зале напрягся.

– Насилие и гнев – плохие советчики, Виктор Блайт, – прогремел он, и его слова были подобны отдалённому грому. – Мы не собираемся вершить скорую расправу. Мы – боги справедливости и порядка. И в данном случае, порядок диктует не кару, а… возможность исправления.

Посейдон, до этого хранивший молчание, мрачно произнёс:

– Исправления? Мой потомок искалечен, его разум в тумане. Что может исправить это?

– Искупление, брат, – ответил Зевс. – Не просто наказание, а путь к очищению. – Его взгляд упал на Лео, и в нём было что-то неумолимое. – Мы знаем о месте. Древнем, созданном нашими предшественниками, Первыми Повелителями, для тех потомков, что сбились с пути, чья сила обратилась во зло или вышла из-под контроля. Месте вне времени, где годы не властны над плотью, но властны над душой. Агон.

В зале пронёсся шёпот. Некоторые боги кивали, другие хмурились. Один прикрыл свой единственный глаз, будто вспоминая что-то давно забытое.

– В Агоне, – продолжал Зевс, – потомки, которым удаётся выжить, не стареют. Они сражаются с копиями реальных монстров из мифов всех пантеонов – от ваших морских чудовищ, Посейдон, до порождений тьмы из северных саг, Один. Они оттачивают свою силу, учатся контролировать её в горниле бесконечной битвы. И лишь доказав, что могут владеть своим даром, не поддаваясь хаосу, они получают шанс вернуться, искупив свою вину. Это путь воина. Путь испытания. Более достойный, чем тюремная яма.

Боги справедливости – Фемида с весами и повязкой на глазах, Маат со страусиным пером – склонили головы в знак согласия. Их молчаливая поддержка была красноречивее слов.

– Я поддерживаю предложение Зевса, – раздался спокойный, мелодичный голос. Это говорила Афина. – Агон – это не просто наказание. Это школа. Испытание, которое либо сломает, либо закалит. Если этот юноша действительно обладает силой, о которой говорят, ему предстоит доказать, что он её хозяин, а не раб.

Сердце Лео бешено колотилось. Агон? Место вне времени? Сражения с монстрами? Это звучало как смертный приговор, облачённый в одежды милосердия. Но в глазах Зевса и Афины он увидел не только холодную логику. Он увидел… интерес. Они видели в нём не просто угрозу, но и потенциальный инструмент. Загадку.

Совет длился недолго. Решение было предрешено. Голоса богов, ведомые идеей справедливого испытания и тайным любопытством, склонились в пользу Агона.

– Леонард Андерсон, – заключил Зевс, и его слово стало законом. – Ты отправляешься в Агон. Там ты будешь сражаться, выживать и учиться владеть тем, что скрыто в твоей крови. Срок твоего испытания определит твоё собственное умение контролировать силу и волю к искуплению. Так решено.

Стражи схватили Лео под руки. Он не сопротивлялся. Его взгляд метнулся к трибуне, где стояли Шаан, Яна и Винсо. Шаан сжимал кулаки, его лицо было искажено яростью и бессилием. Винсо смотрел с глубокой печалью. А Яна… её лицо было каменной маской, но в её глазах, широко раскрытых, бушевала буря. Их взгляды встретились на долю секунды – в нём был страх, в ней – что-то похожее на отчаянную решимость.

Его повели прочь, обратно к лифту, уже мерцающему в глубине зала.

Лифт на этот раз двигался только вниз. Глубже, чем когда-либо. Давление менялось, в ушах лопались перепонки, и свет сменился кромешной, вязкой тьмой. Стены лифта, прежде бесшовные, покрылись инеем, а затем – влажным блеском, будто они проходили сквозь толщу вечной мерзлоты.

Когда двери открылись, Лео почуял запах, от которого свело желудок. Запах старого камня, сырой земли, ржавого металла и чего-то ещё… чего-то органического, тленного, сладковато-горького. Запах смерти, разложившейся и свежей одновременно.

Его вытолкнули в пространство, которое сложно было назвать комнатой. Это была грубая пещера, свод которой терялся в темноте. Единственный источник света – тусклые, лишённые тепла шары холодного плавания, закреплённые в нишах. Они отбрасывали длинные, дрожащие тени. В центре пещеры стояла фигура в чёрных, не отражающих свет доспехах, лицо скрывал шлем без прорезей.

– Добро пожаловать в Преддверие Агона, – голос из-под шлема был механическим, лишённым интонаций. – Твоё испытание начинается сейчас. Иди.

За спиной Лео лифт беззвучно закрылся, слившись со скалой. Перед ним зиял единственный проход – низкий, узкий туннель, выдолбленный в чёрной породе. Воздух из него шёл ледяной.

Лео сделал шаг, потом другой. Камень под босыми ногами был ледяным и шершавым. Он вошёл в туннель. Через десяток метров туннель расширился, уперевшись в развилку. Три одинаковых прохода. Ни меток, ни указателей. Только тот же тусклый свет и давящая тишина, нарушаемая лишь падением капель где-то вдалеке.

Он выбрал проход наугад. Шёл минуту, пять, десять… Туннель изгибался, петлял, то сужаясь до щели, то открываясь в небольшие гроты, усеянные костями непонятных существ. Лео терял счёт времени и направления. Это был лабиринт. Бесконечный, мрачный, живой. Иногда стены словно тихо шептали, а из темноты впереди доносилось сдавленное дыхание.

Он шёл, возможно, час, возможно, три. Тело ломило от усталости и холода. И тогда, обогнув очередной поворот, он увидел свет другого качества – не холодное сияние шаров, а тусклое, красноватое мерцание, исходящее из очередного грота.

В гроте, размером с небольшой зал, горел костёр из какого-то сизого мха, дававший больше дыма, чем тепла. Вокруг костра сидели пятеро. Они подняли на него глаза. Взгляды были пустыми, усталыми, настороженными. У одного, крупного парня со шрамом через бровь, в руках был обломок заточенной кости, похожий на кинжал. У другой, хрупкой на вид девушки с бледным лицом, – палка с привязанным к концу острым камнем.

– Новенький, – хрипло сказал парень со шрамом. – Как звать?

– Лео.

– Я Адам. Потомок… да какая теперь разница. – Он махнул рукой. – Это точка. Убежище. Здесь монстры из коридоров не заходят. Пока. Садись, если хочешь. Правила простые: не воруй еду, не подставляй других. Нарушишь – выкинем в туннель на растерзание голодным тварям.

Лео молча опустился у огня, подальше от других. Ему бросили что-то сморщенное, похожее на корень. Он стал жевать, не обращая внимания на вкус плесени и земли.

– Как давно вы здесь? – спросил он, когда немного отогрелся.

Девушка с палкой, которую звали Лиза, горько усмехнулась.

– Время здесь течёт иначе. Солнца нет. Суток нет. Есть только циклы: свет в шарах тускнеет – значит, пора идти. Гаснет совсем – надо искать следующую точку, иначе в темноте они придут. Я здесь… может, месяц. Может, год. Адам говорит, что продержался уже три цикла. Мы здесь не стареем, но можем умереть от лап чудищ.

Лео узнал, что «точки» – это редкие безопасные зоны в лабиринте Агона. Места перед «испытаниями». Сами испытания проходили в специальных залах-аренах, куда вели определённые туннели. Туда группами загоняли потомков и выпускали монстра – копию мифического существа. Выжившие получали доступ к следующему уровню лабиринта и… оружию со специальными вещами. Настоящему. Пока же у большинства было только то, что можно было найти или сделать из костей и камня.

На следующее «пробуждение» шаров Лео пошёл с группой. Их было уже семеро. Шли долго, пока туннель вывел их не в грот, а в огромную, почти круглую пещеру с высоким потолком. Стены здесь были гладкими, будто отполированными. Посредине лежала груда предметов: несколько ржавых коротких мечей, копьё с обломанным наконечником, дубинки, окованные тусклым металлом и потрепанная, но практичная одежда.

– Оружие, – прошептал Адам. – Значит, скоро…

Как по сигналу, с грохотом опустилась каменная плита, блокируя входной туннель. На противоположной стороне зала медленно, со скрежетом, открылся другой проход. Оттуда пахнуло смрадом падали и морской солью. И послышалось хлюпающее, шуршащее движение.

Из темноты выползло это. Существо было размером с быка, его тело напоминало раздувшуюся, покрытую слизью тушу тюленя, но на шее красовалась пасть, усеянная рядами игловидных зубов, а вместо ласт – когтистые лапы. Греческая «Сцилла», морской демон, охотник на берегах.

– Не дать сомкнуть пасть! – крикнул Адам, хватая один из мечей. – Бейте по бокам!

Монстр двинулся с удивительной скоростью. Первым пал худой парень, имя которого Лео так и не узнал. Сцилла схватила его пастью и, встряхнув, отбросила в стену с хрустом костей. Крик оборвался мгновенно.

Лео застыл, парализованный ужасом. И тут же его накрыло. Не страх, а ощущение. Горько-сладкий, тошнотворный запах, в тысячу раз более интенсивный, чем в туннелях, заполнил его ноздри. Но это был не внешний запах. Он исходил изнутри, из самой глубины его существа. И вместе с запахом пришло знание. Он чувствовал запах смерти. Её холодную, тягучую нить, протянутую к упавшему парню. И он чувствовал, как та же нить, тонкая и пока ещё слабая, дрогнула, потянувшись к Лизе, которая слишком близко метнулась к чудовищу.

– Лиза, назад! – закричал он, не думая.

Девушка инстинктивно отпрыгнула, как раз в момент, когда когтистая лапа прошелестела в сантиметре от её лица.

– Меч, Лео, возьми меч! – рявкнул Адам, отскакивая от удара хвоста.

Лео схватил ближайший ржавый клинок. Он был тяжёлым и неудобным. Сцилла, отвлечённая Адамом и другим потомком, который бил её дубиной по боку, развернулась к Лео. Её пасть распахнулась. Запах смерти ударил в нос, теперь он вился и вокруг самого Лео, густой и липкий. Инстинкт взял верх. Лео не стал бить, он упал на колени и проехал по скользкому полу под самой тушей чудовища, отчаянно взмахнув мечом вверх. Тусклое железо вонзилось в мягкое брюхо, вырвавшись из рук Лео. Монстр взревел, из раны хлынула чёрная кровь. Добили его другие, обрушив град ударов.

Когда всё стихло, в зале стояла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием выживших. Их было теперь шестеро. Лео поднялся, подошёл к телу того парня. Тот самый запах, теперь внешний, вился над ним. Лео отвернулся.

– Ты чувствовал что-то, – не спросил, а констатировал Адам, вытирая клинок о шкуру монстра. – Когда крикнул Лизе. Или ты предвидел это?

– Я… почувствовал, – честно сказал Лео.

Адам долго смотрел на него, затем кивнул.

– Хм, интересно. Значит, ты не совсем бесполезный.

После того «испытания» группа стала относиться к Лео иначе. Он спас Лизу. Он ранил монстра. И у него была странная способность. В точках между походами Адам, как выяснилось, бывший потомком Ареса и имевший врождённое понимание боя, начал его учить.

– Меч – это продолжение руки, но рука должна слушаться головы, – ворчал он, поправляя хватку Лео на рукояти найденного меча. – Не махай, как метлой. Колющий удар быстрее и смертоноснее. Ноги держи согнутыми. Чувствуешь запах смерти на ком? Скажи. Мы будем готовы.

Учили и другие. Лиза показывала, как находить слабые места в броне или толстой шкуре. Молчаливый Гейб, потомок Гефеста, мог по звуку определить качество металла и выковать из обломков оружия хоть что-то похожее на наконечник для копья. Они были разными, сломленными, но в этом аду они цеплялись друг за друга, потому что иначе – только смерть.

Циклы сменялись. Они прошли ещё две арены, потеряв двоих. Одна была с ядовитой Амфисбеной, другая – со стаей свирепых карликов-духов из славянских мифов. Лео каждый раз чувствовал приближение гибели того или иного товарища, и это знание спасало жизни, но не всех. Его способность обострялась. Порой он «чувствовал» смерть за несколько секунд до удара, и это было не только обонянием, а смутным, жутким предвидением, вспышкой в темноте.

На четвёртом испытании всё пошло наперекосяк. Им противостоял «грим», скандинавский лесной дух-оборотень. Он был быстр, ярок, и его когти резали камень. В хаосе боя группа разделилась. Лео, Адам и Лиза были прижаты к стене. Грим, раненный, но неукротимый, приготовился для прыжка прямо на Адама. Лео почувствовал смерть, окутавшую друга, густую и неминуемую. Но он был слишком далеко, чтобы успеть.

И в этот момент произошло невозможное.

Воздух рядом с гримом дрогнул, и из пустоты, словно разрывая саму ткань реальности, возникла фигура в темной одежде. Яна. Её лицо было холодным и решительным. В её руках была катана из чистого серебра с черной-красной рукоятью, – не агонское оружие, а нечто с поверхности.

Она вонзила её гриму в спину, прямо между лопаток, с криком, полным отчаяния и силы. Монстр взвыл, извиваясь, и рухнул, обернувшись кучей гниющих веток и пылью.

Наступила мертвая тишина. Лео, Адам и Лиза посмотрели на Яну, не веря своим глазам.

– Яна?.. Как? – выдохнул Лео.

Она тяжело дышала. Катану она убрала в ножны на её поясе.

– Невидимость. Забыл? – Я шла за тобой с самого начала. Прошла через все барьеры. Знала, что ты не выдержишь тут в одиночку.

– Тебя же… – начал Лео.

– Накажут, – закончила она спокойно. – Да. Нарушила прямой запрет Повелителей. Вмешательство в испытание Агона… тяжкое преступление. – Она посмотрела на него, и в её глазах не было сожаления. – Но ты жив.

– Идиотка! – прохрипел Адам, но в его голосе был не гнев, а что-то вроде уважения. – Теперь тебя запрут в самых глубоких темницах! Или того хуже убьют!

– Возможно, – согласилась Яна. – Но у меня ещё есть время. Пока охрана Агона не зафиксировала здесь самозванку, я могу помогать вам.

– Безумие, – прошептал Адам, но в его голосе уже не было ярости, а лишь тень былого уважения к отчаянной храбрости. – Хорошо. Девушка, которую не видно. Используем это. Лиза, Гейб, – он обвёл взглядом оставшихся, – это наш секрет. Наше преимущество. Ни слова, даже в пустоту.

Все молча кивнули. В Агоне любая надежда была сокровищем, а внезапно обретённый союзник, да ещё и с силой невидимости, – неслыханной удачей.

Новый цикл «сна» шаров застал их в той же точке. Стражи Агона не появились. Видимо, система зафиксировала падение грима, но не обнаружила аномалии. Яна была права – её быстрые, смертоносные удары и мгновенное исчезновение не оставили следов для бездушных стражей.

Между походами в лабиринт начались тренировки. Теперь к голосу Адама добавлялся спокойный, но твёрдый совет Яны.

– Твой удар слишком широкий, Лео, – звучал её голос где-то сбоку, когда Лео отрабатывал рубящие движения своим ржавым мечом о стенку грота. – Ты открываешь бок. В реальном бою тебя пронзят. Короткое движение, от локтя, будто режешь верёвку.

Адам, наблюдавший, кивал в сторону Яны.

– Она права. Ты думаешь, как человек с кулаками, а не как воин с клинком. Пока что.

Лео стискивал зубы и повторял. Ладони стёрты в кровь, мышцы горели огнём, но он чувствовал прогресс. Иногда он ловил на себе незримый взгляд, полный смешанных эмоций – тревоги, надежды, чего-то ещё, что он боялся назвать.

Его собственная способность тоже крепла. «Запах смерти» был не просто метафорой. Это было физическое ощущение – горький привкус полыни и меди на языке, холодок в ноздрях, когда чья-то жизнь висела на волоске. Однажды, когда Гейб ковырялся в механизме ржавой двери в одной из точек, Лео вдруг резко дернул его за плечо.

– Отойди!

Через секунду каменная плита над дверью с глухим стуком обрушилась именно на то место, где стоял парень. Лео не видел опасности. Он её учуял. С тех пор к нему стали прислушиваться без вопросов.

Оружие им давали скупо и утилитарно. После каждого успешного «испытания» в следующей точке находился «склад» – ниша с несколькими предметами. Не железные доспехи, конечно, но пару вещей сгодятся точно. Также были заточенные обломки древков, ножи, выкованные из непонятного темного металла, который почти не тупился, простые деревянные щиты, обитые потрескавшейся бронзой. Лео наконец сменил вещи и свой ржавый меч на более короткий, но прочный тесак с грубой костяной рукоятью. Адам раздобыл себе топор. Лиза теперь носила пару лёгких дротиков.

Яна оставалась их тайным оружием. Она выходила на разведку вперёд по туннелям, её невидимые шаги были беззвучны. Она возвращалась, чтобы прошептать предупреждение:

– В ста метрах развилка. Правая пахнет серой и пеплом. Левая – сыростью и тиной. Идите налево. Правая – ловушка, чувствую древнюю магию на камнях.

Был случай, когда она спасла им жизни, когда они шли по, казалось бы, безопасному туннелю.

– Стой! – её голос прозвучал резко и громко, нарушая правило тишины. Все замерли. – Пол впереди… он дышит. Это не камень.

Присмотревшись, они увидели едва заметное движение – каменные плиты были покрыты тонкой, прозрачной плёнкой, похожей на слизистую оболочку. Это была пасть гигантского червеобразного существа, вросшего в пол. Они обошли её, проложив путь по узкому карнизу у стены, сердце быстро билось от мысли, что могли шагнуть прямо в глотку твари.

Но Агон был безжалостен. Испытания продолжались. В следующем зале их ждал не один монстр, а три. Невысокие, коренастые гуманоиды с кожей, как потрескавшаяся глина, и горящими угольками глаз – гномы из германских мифов, но не кузнецы, а похитители и убийцы. Они кидались песком, били сзади, ставили ловушки под ногами.

В разгар свалки, когда Лиза, отбиваясь от одного, не заметила другого, готового ударить её сзади по голове каменным молотом, Лео почувствовал это. Вспышка холодного, гнилостного запаха прямо за её спиной. Он был далеко, ему не успеть.

– Яна! Сзади Лизы! – выкрикнул он, не думая.

Воздух рядом с Лизой дрогнул и отбил удар молота в сторону резким вихрем прямо в запястье нападавшего. Молот со звоном отлетел в сторону, гном взвыл. Этого мига хватило. Адам, крушащий врагов топором рядом, увидел. Увидели, возможно, и другие.

Бой закончился. Они выстояли, потеряв лишь одного нового, недавно присоединившегося парнишку. В тишине зала, пахнущего кровью и глиняной пылью, напряжение висело в воздухе.

– Её видели, – хрипло сказал Адам, вытирая кровь с лица. – Миг, но видели.

– Система? – спросила Лиза, с надеждой глядя в пустоту.

– Не знаю, – прозвучал усталый голос Яны. Она материализовалась в углу зала, прислонившись к стене. Её лицо было бледным, на руке темнела полоса крови – отражённый удар всё же задел. – Возможно, нет. Это была вспышка инстинкта, не полное раскрытие. Но… лимит моего пребывания здесь сокращается. Каждый такой риск приближает обнаружение.

Лео подошёл к ней.

– Твоя рука.

– Пустяки, – она отмахнулась, но позволила ему перевязать рану обрывком какой-то ткани. Их взгляды встретились. – Ты почувствовал. И крикнул. Спасибо.

– Это я должен говорить «спасибо», – пробормотал Лео.

В ту «ночь», в новой точке, атмосфера была напряжённой. Яна сидела видимой, экономя силы. Её присутствие больше не было абсолютной тайной для маленькой группы, но это сплотило их сильнее. Они делились скудной едой, водой. Гейб, потомок Гефеста, молча протянул Яне отточенный обломок лезвия – «про запас».

Адам собрал всех.

– Нас проверяют, – сказал он мрачно. – Одиночные монстры, теперь стаи. Лабиринт усложняется. Следующее испытание будет серьёзнее. Нам нужно не просто выживать. Нам нужно научиться биться как одно целое. Лео – наши глаза и нос на опасность. Тень и ветер, – он кивнул Яне, – наши скрытые когти. Мы – щит и копьё. Завтра, перед выходом, отрабатываем связки.

И они тренировались. Не просто удары, а взаимодействие. Лео, чувствуя приближение угрозы, должен был подавать знак. Адам и Лиза занимали фронт, Гейб прикрывал тыл. Яна оставалась скрытым резервом.

Когда шары снова потускнели, сигналя о начале нового цикла, группа двинулась в путь собранной и готовой. Туннель вёл долго вниз, температура падала. Влажный холод пробирал до костей. Наконец, они вышли в зал, который не был похож на предыдущие.

Это была огромная подземная пещера, больше похожая на храм. Колонны, высеченные из чёрного базальта, подпирали сводчатый потолок. Посредине вместо груды оружия стоял один-единственный пьедестал, а на нём лежали пять предметов, аккуратно разложенных: два добротных коротких меча с гардами, лук и колчан со стрелами с наконечниками из чёрного обсидиана, длинное копьё с древком, окованным металлом, и… странный предмет, похожий на бронзовый наруч с выгравированными рунами.

– Награда перед бурей, – произнёс Адам, не подходя. – Или последний ужин приговорённого.

Как в ответ, тяжёлые каменные двери с грохотом захлопнулись за ними и перед ними. Зал погрузился в тишину. Затем из темноты между колонн послышался звук. Не рык, не рёв. А скрежет. Металла о камень. Медленный, размеренный, неумолимый.

Из тени выползло существо, заставившее похолодеть даже тех кто уже привык к монстрам в этом месте. Это был не зверь, а нечто механическое, но живое. Огромный, в три человеческих роста, скорпион, чьё тело и хвост были собраны из чёрных, отполированных временем каменных плит, скреплённых полосами тусклой бронзы. Вместо жала на хвосте сверкал острый металлический шип. Его глаза горели зелёным холодным пламенем. Каменный Скорпион Менту, египетский страж подземелий.

– Никаких слабых мест, никакой плоти, – прошептала Лиза, сжимая дротики.

Существо двинулось. Оно было не быстрым, но невероятно устойчивым. Его каменные клещи с лёгкостью отшвырнули тяжёлый каменный обломок, отлетевший от колонны.

– Лео! – крикнул Адам.

Лео закрыл глаза на секунду, пытаясь уловить запах смерти. Он был… везде и нигде. Холодный, металлический, безжизненный. Он исходил от самого чудовища, но не указывал на слабость.

– Не чувствую! – выкрикнул он в ответ. – Он… он уже мёртвый! Но чувствую нечто… наверху! Потолок!

Все инстинктивно глянули вверх. И увидели, как с потолка, из скрытых ниш, начали сползать десятки меньших скорпиончиков, размером с собаку, сделанных из того же чёрного камня.

– Он контролирует их! – заорал Гейб.

Хаос поглотил зал. Мелкие твари атаковали со всех сторон, отвлекая, жаля, цепляясь. Менту тем временем неспешно шёл на Адама и Лео, главную силу группы. Удар хвоста расколол каменную плиту у их ног. Адам отскочил, ударил топором по ноге чудовища – искры посыпались, но лишь небольшая трещина появилась на его панцире.

Лео отчаянно рубил тесаком по мелким тварям, чувствуя, как его сила иссякает. Он видел, как один скорпиончик вцепился Лизе в ногу, та упала с криком. Гейб, пытаясь её закрыть, получил удар клешнёй в спину и рухнул.

И тогда Лео почувствовал. Не запах. Видение. Мгновенную, яркую вспышку. Он увидел, как через секунду шип хвоста гиганта пронзит Адама, который, поскользнувшись на крови, упадёт. Запах смерти, густой и сладкий, ударил в нос.

– АДАМ, ПАДАЙ! – закричал Лео из последних сил.

Адам, уже терявший равновесие, рухнул на пол. Шип просвистел в сантиметре над его головой и вонзился в каменный пол. В этот момент кризиса воздух рядом с головой Скорпиона снова дрогнул. Яна появилась в полный рост, прыгнув с колонны. Она не стала бить в панцирь. Катану она вонзила в узкую щель между покрытым твёрдой кожей «головой» и пластиной шеи, туда, где виднелся слабый пульсирующий зелёный свет – источник магии, оживлявшей конструкцию.

Существо взревело, оно издало звук, похожий на скрежет разламывающихся скал и затряслось. Зелёный свет в его глазах замигал. Мелкие скорпионы замерли на месте.

Её отбросило в сторону, и она тяжело ударилась о пьедестал с оружием, на миг потеряв концентрацию. Её фигура была чётко видна на фоне чёрного камня.

В этот момент в стене зала с тихим шипением открылась потайная дверь. В проёме стояли двое стражей Агона в их чёрных, не отражающих свет доспехах. Они не двинулись с места. Они просто смотрели. Смотрели прямо на Яну, которая, пошатываясь, поднималась на ноги.

– Нарушитель обнаружен, – раздался безэмоциональный механический голос, исходящий отовсюду. – Помеха будет устранена по завершении текущего испытания.

Дверь закрылась. Стражи исчезли. Они дали им «шанс» – довести до конца бой с ослабевшим, но ещё живым Скорпионом.

Яна стояла, опираясь на пьедестал, её лицо было белым как мел. Её раскрыли. Приговор был вынесен, лишь отложен.

Ярость и отчаяние придали им сил. Лео, не помня себя от злости за обречённую Яну, бросился вперёд. Он не рубил – он, как его учили, нанёс короткий колющий удар тесаком в ту же трещину на ноге, куда бил Адам. Панцирь треснул. Лиза, хромая, метнула дротик прямо в потухающий зелёный глаз. Скорпион дрогнул и рухнул на бок, рассыпаясь на части.

Тишина. Победа. Но не было радости.

Все смотрели на Яну. Она медленно подошла, её взгляд был спокоен.

– Всё. Моё время вышло. После следующего цикла они придут за мной.

– Нет, – просто сказал Лео. – Я не отдам тебя им.

– Ты не можешь ничего сделать, Лео, – в её голосе впервые прозвучала мягкость. – Это правила. И я нарушила их сознательно. Но я успела. Вы стали сильнее. Ты стал сильнее.

– Что будет… с тобой? – хрипло спросил Андерсон, подбирая с пьедестала один из новых мечей.

– Суд Повелителей. А потом, скорее всего, Нижние темницы Цитадели. Где время течёт иначе, и где нет ни света, ни надежды, – голос Яны дрогнул лишь на мгновение. – Хуже, чем Агон. Бессрочно.

Лео сжал кулаки. Запах смерти теперь вился вокруг неё. Тот самый, слабый, но неотвратимый запах заточения и конца. Он не мог с этим смириться.

– Тогда мы выберемся отсюда раньше, – сказал он, и в его словах звучала уже не юношеская бравада, а холодная, взрослая решимость. – Все. Вместе. Мы пройдём все их испытания. Мы докажем, что контролируем свои силы. И когда мы выйдем отсюда, я потребую твоё освобождение. Как награду.

Он посмотрел на своих товарищей: на хмурого Адама, на хромающую Лизу, на тяжело дышащего Гейба, на невидимую, но ощутимую силу духа Яны. Они были изгоями, узниками, обречёнными. Но они были вместе.

– Агон должен был нас сломать, – продолжил Лео, поднимая свой окровавленный тесак. – Но он дал нам друг друга. И он разбудил во мне не только страх смерти. Он начинает будить что-то ещё. Что-то, что может быть страшнее для всех них. Мы выживем. Мы победим. И мы спасём нашу девушку бурю.

В темноте зала, среди обломков каменного стража, родился не просто союз выживания. Родился заговор. Заговор обречённых, которые решили бросить вызов не только монстрам лабиринта, но и самим Повелителям, их правилам и их правосудию. Агон готовил им новые ужасы, но теперь у них была цель, ради которой стоило сражаться до последнего вздоха. До последнего удара сердца.

Глава 11 «Тени уходят на восток»

После разбирательства на Пантеоне. Яна тщательно продумала свой план. Шаан оказался единственным, кому она решилась открыть тайну о проникновении в Агон. Спорить с ней о том, насколько это опасно, было бессмысленно – ее ничто не остановит, хотя он до последнего надеялся, что инстинкт самосохранения еще теплится где-то внутри нее. Всю ночь его грызло чувство вины: он должен был что-то сделать, вырвать друзей из хищной пасти неизбежности. И наутро он принял решение – рассказать всё Винсо, единственному здесь, кому еще мог довериться.

Тишина в старой оранжерее на восточном крыле была особенной – густой, бархатной, нарушаемой лишь редким шелестом листьев древних, невиданных в мире смертных растений и мягким воркованием дремавших в углу белых ястребов. Здесь, среди запаха влажной земли, цветущих орхидей и старого дерева, Винсо Бонетти обычно находил покой. Но не в этот раз.

Он стоял, прислонившись к массивному деревянному столу, заваленному эскизами и баночками с красками, и смотрел на Шаана. Винсо не узнавал своего собственного лица в затемнённом стекле теплицы – оно было искажено таким шоком и болью, что казалось чужим. Воздух, только что наполненный творческим беспорядком, теперь казался ледяным.

«Яна проникла в Агон. Добровольно. Чтобы вытащить Лео».

Слова Шаана, произнесённые всего минуту назад, всё ещё гудели в ушах, как после взрыва. Они не укладывались в голове. Они разрывали всё на части.

– Она… она с ума сошла, – наконец выдохнул Винсо, и его голос, обычно такой живой и звучный, прозвучал хрипло и бесцветно. Он провёл рукой по лицу, смазывая случайное пятно ультрамарина на щеке. – Агон… это же не отработка после уроков, Шаан! Это чистилище для сломленных потомков! Туда нельзя безнаказанно просто «проникнуть»! Туда отправляют навсегда! Или до тех пор, пока не сломаешься окончательно! Как она… зачем?

– Чтобы спасти Лео, – холодно, без эмоций, повторил Шаан. Он сидел на краю стола, ссутулившись, его обычно уверенная, почти наглая осанка сменилась усталой сгорбленностью. В его карих глазах, устремлённых куда-то в пустоту между горшками с папоротниками, бушевала тихая, холодная буря. – Она считает, что это её вина. Что она не досмотрела, не предупредила, не смогла помочь ему. А ещё… – он замолчал, сжав кулаки так, что костяшки побелели. – Она считает, что я не должен рисковать. Что у меня здесь ещё есть дела. А у неё… – он не договорил, но Винсо понял. У Яны не было ничего, кроме долга, братской связи с Шааном и этой упрямой, стальной решимости, заменявшей ей всё.

Винсо отшатнулся от стола, как от раскалённого железа. В груди что-то сжалось, заколотилось, затрепыхало, как пойманная птица. Все эти годы – все эти дурацкие, прекрасные, мучительные годы – он носил своё чувство в себе, как драгоценный и опасный секрет. Он выплескивал его в картины, в стихи, в пафосные речи, которые все считали шуткой. Потому что говорить всерьёз было нельзя. Потому что Яна Кинг была неприступной скалой, о которую разбивались все волны. И он, Винсо, любил эту скалу. Любил её холодный взгляд, её острый язык, её несгибаемую волю. Любил так, что порой ночами не мог дышать. И теперь она шагнула в ад. Добровольно. Чтобы никогда, возможно, не вернуться.

– Нет, – прошептал он, и это было не слово, а стон. – Нет, нет, нет…

И тогда его ноги, будто сами по себе, рванули к выходу из оранжереи. Он должен был её остановить. Сейчас же. Схватить, обнять, закричать, приковать к земле, что угодно – только не отпускать.

– Винс, стой!

Сильная, цепкая рука Шаана впилась ему в предплечье, остановив с силой. Винсо дёрнулся, пытаясь вырваться, но Шаан был физически сильнее, а главное – его хватка была полна не грубой силы, а отчаянной необходимости.

– Куда ты?! – голос Шаана прозвучал резко, почти зло. – Бежать к ней? Упасть на колени и признаться в любви? Думаешь, это её остановит? Ты же знаешь, что нет!

– Я знаю, что она умрёт там! – крикнул Винсо, и в его глазах, наконец, выступили предательские слёзы. Он ненавидел себя за эту слабость, но не мог сдержать. – Или сломается! Я не могу просто сидеть здесь и смотреть, как она уходит на верную смерть!

– А ты думаешь, я могу? – Шаан притянул его ближе, и Винсо увидел в его глазах ту же боль, ту же ярость, тот же страх. Но поверх них – ледяную плёнку рассудка. – Я рос с ней, Винс. Она мне как сестра. Я бы сам полетел в Агон следом, если бы думал, что это сработает. Но это не сработает. Она уже всё продумала. У неё есть план. И если мы попытаемся её остановить, то потеряем её навсегда.

Винсо замер, дыхание его стало прерывистым. Слёзы текли по щекам, оставляя чистые дорожки на краске. Он чувствовал себя раздавленным, беспомощным.

– Так что же нам делать? – его голос был детски-сломленным.

Шаан отпустил его и отступил на шаг. Он провёл руками по своим рыжим волосам, взъерошивая их.

– Мы не остановим её от проникновения. Это факт. Но мы можем попытаться спасти их обоих. И для этого нам нужна информация. Настоящая. О том, что на самом деле произошло с Маркусом. О том, почему его отец так спешно перевёз его в Зэлию, скрывая даже от Эллы. – Его взгляд стал острым, стратегическим. – Яна думает, что это не просто лечение. Я тоже чувствую подвох. Виктор Блайт никогда ничего не делает просто так. Особенно когда дело касается его репутации. Если бы всё было так, как он говорит, он бы устроил Лео показательный суд здесь, на месте. Но нет, он запрашивал созыв совета Пантеона. И Лео упекли в Агон, а Маркуса – на Зэлию. Почему?

Винсо медленно вытер лицо рукавом своего испачканного комбинезона, пытаясь собраться. Логика Шаана пробивалась сквозь панику, как луч света сквозь туман.

– Ты думаешь, правда о Маркусе… она в Зэлии? И что она может как-то помочь Лео и Яне?

– Не знаю. Но это единственная зацепка. И если мы сможем до неё добраться… может, у нас появится рычаг. Что-то, что заставит Виктора или сам Пантеон пересмотреть приговор или хотя бы даст Яне шанс на спасение, если её поймают.

В голове Винсо, привыкшей к хаосу творческих идей, вдруг выстроилась чёткая, пугающая цепочка. Он кивнул, ещё раз, уже твёрже.

– Хорошо. Хорошо. Значит, нам нужна правда о Маркусе. И она в Зэлии. Но как нам туда попасть? Нас же не выпустят просто так, особенно после всего…

И в этот момент тишину оранжереи нарушил звук. Нежный, но отчётливый. Звук разбивающегося стекла где-то на нижнем уровне восточного крыла. А следом – приглушённые, но яростные голоса. Мужской, низкий, громовой – Виктор Блайт. И женский, срывающийся на крик, полный слёз и ярости – Элла.

Шаан и Винсо переглянулись. Без слов, с синхронностью, выработанной в мелких пакостях и больших неприятностях, они пригнулись и бесшумно, как тени, двинулись к источнику звука – к вентиляционной решётке, ведущей в пустой кабинет этажом ниже.

Кабинет был маленьким, уютным и обычно пах старыми книгами и воском. Сейчас же воздух в нём был электрическим от ярости. Элла Блайт стояла посреди комнаты, её идеальная причёска растрепана, а лицо, обычно холодное и совершенное, было искажено болью и гневом. На полу у её ног лежали осколки хрустальной вазы, разбитой, судя по всему, в порыве отчаяния.

– Где он, отец? – её голос дрожал, но в нём звучала сталь. – Где Маркус? Ты говоришь «в безопасности», «на лечении»! Но почему я не могу его видеть? Почему не могу с ним связаться? Почему все доклады о его состоянии идут только тебе?!

Виктор Блайт стоял перед ней, его массивная фигура казалась ещё более грозной в тесном пространстве. Его лицо было красно от гнева, но глаза, эти холодные, проницательные глаза, были спокойны, как ледяная гладь озера.

– Потому что я так решил, Элла. Твоё место – здесь, в Цитадели. Ты должна учиться, готовиться, а не носиться с истериками по поводу брата, который получил по заслугам из-за собственной глупости и неумения контролировать ситуацию.

– По заслугам?! – Элла задохнулась от неверия. – Его едва не убили! Он между жизнью и смертью! И это «по заслугам»?!

– В нашем мире слабость – это преступление, – холодно отрезал Виктор. – Маркус проявил слабость. И был наказан. Теперь он исправляет ошибки. И тебе не стоит мешать этому процессу своими эмоциями.

– Это не эмоции, это… это любовь! – выкрикнула Элла, и слёзы, наконец, хлынули из её глаз, стирая безупречный макияж. – Он мой брат! Единственный человек, который…

– Который что? – Виктор шагнул вперёд, и его тень накрыла Эллу. – Который всегда был рядом? Который защищал тебя? Посмотри на себя. Ты – прямой потомок Посейдона. Ты обладаешь силой, которой позавидуют многие. И ты плачешь, как ребёнок, из-за того, что тебя оградили от неприятной правды. Правда в том, что Маркус пострадал из-за собственной некомпетентности. И пока он не докажет обратное, он будет оставаться там, где ему место. Вне твоего поля зрения. Поняла меня?

Его голос был тихим, но каждое слово падало, как удар хлыста. Элла смотрела на отца, и в её глазах, помимо слёз, вспыхнуло что-то новое – не детский страх, а взрослое, ледяное понимание. Она видела не отца, а стратега, для которого сын – испорченный инструмент, который нужно починить вдали от глаз, чтобы не портил картину.

– Ты… ты лжёшь, – прошептала она. – Ты что-то скрываешь. Что-то важное. И я узнаю что. Своими силами.

– Попробуй, – равнодушно бросил Виктор. – Но помни: один неверный шаг, одна попытка выйти за рамки дозволенного, и ты никогда не увидишь брата. А теперь у меня есть дела поважнее, чем успокаивать истеричную дочь.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Элла осталась одна среди осколков и тяжёлого, гнетущего молчания. Она опустилась на колени, не обращая внимания на острые обломки хрусталя, впивающиеся в кожу. Её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Но через минуту рыдания стихли. Она подняла голову. Слёзы высохли. В её голубых, как ледник, глазах горел новый огонь – решительный, безжалостный и полный боли.

Она встала, отряхнулась и твёрдым шагом направилась к выходу. Её план созрел мгновенно. Она поедет в Зэлию. Сегодня же. И плевать на угрозы.

Винсо осторожно отодвинулся от вентиляционной решётки, его лицо было бледным.

– Боги… Он вообще человек? – прошептал он.

Шаан, сидевший рядом, сжал губы. В его голове пазл сложился с пугающей чёткостью.

– Нет. Он политик. И Маркус для него – разменная монета в какой-то большой игре. Игре, в которую вовлекли и Лео. – Он повернулся к Винсо. – Ты всё слышал. Сейчас Элла наш единственный шанс попасть в Зэлию легально, под прикрытием. Она дочь Виктора. У неё будут доступы, связи. А у нас – информация и мотивация.

– Но она нас ненавидит, – напомнил Винсо. – Особенно после истории с Лео. Она считает нас отбросами.

– А мы её терпеть не можем, – парировал Шаан. – Но сейчас у нас общая цель: выяснить правду о Маркусе. Она хочет помочь брату. Мы хотим помочь Яне и Лео. Наши пути сходятся. – Он встал, отряхивая штаны. – Мы пойдём к ней. Предложим помощь. Ты скажешь, что у тебя есть каналы, чтобы выбраться из Цитадели незамеченными. Что мы можем обеспечить ей путь до Зэлии.

– Я? Почему я? Она же меня в грош не ставит!

– Потому что ты не я, – Шаан усмехнулся без юмора. – Со мной она точно не станет разговаривать. А ты… ты безобидный художник. Который, к тому же, имеет доступ к куче странных вещей через свои художественные заказы. Воспользуйся этим. А я пока подготовлю почву на нашем конце. У меня есть пара знакомств среди службы обеспечения. Они могут «не заметить» пару лишних пропусков.

Винсо глубоко вздохнул, собираясь с духом. Ненавидеть Эллу было легко. Просить её о помощи – унизительно. Но ради Яны… ради призрачного шанса её спасти… он был готов на всё.

– Ладно. Я попробую.

Они вышли из оранжереи другим путём, в сторону личных покоев учеников старших курсов. Взгляд Шаан стал расчётливым и холодным. Он достал свой телефон – набрал номер, известный только ему и Яне.

– Приём. Нужна запись всего, что было в кабинете библиотекаря пять минут назад. Да, я знаю, что это нарушение. Сделай. Цена не важна.

Он положил трубку. Если Элла откажется или попытается их предать, у них будет компромат на саму Эллу и, что важнее, на Виктора, признающегося в сокрытии информации о состоянии сына. Грязно? Да. Но в игре, которую затеял Блайт, чистые методы не работали.

Винсо застал Эллу в коридоре. Она не плакала. Она методично, с холодной яростью, вытаскивала из комнаты прочный дорожный чемодан из тёмной кожи.

– Убирайся, Бонетти. У меня нет времени на твои дурацкие картины или сентиментальную чепуху.

– Я знаю, что ты собираешься в Зэлию, – тихо сказал Винсо.

Элла замерла. Медленно повернулась. В её руке блеснул тонкий, острый стилет из слоновой кости, который мгновение назад она укладывала в потайной карман плаща.

– Шпионил? – её голос был опасным шёпотом.

– Случайно подслушал. И… я предлагаю помощь.

Она рассмеялась – коротко, сухо, без единой нотки веселья.

– Твою помощь? В чём? В том, чтобы нарисовать мне красивую открытку на удачу?

– В том, чтобы выбраться из Цитадели незамеченными, – не сдавался Винсо, заставляя себя смотреть ей прямо в глаза. – И добраться до Зэлии. У меня есть… каналы. Люди, которые могут обеспечить проход через туннели, поддельные пропуска на дирижабль до материка. Всё, что нужно.

Элла оценивающе посмотрела на него. Её взгляд скользнул по его перепачканному краской комбинезону, взъерошенным волосам, нервно подрагивающим рукам.

– И что тебе за это нужно? Деньги? Статус? Или, – её губы искривились в презрительной усмешке, – ты надеешься, что я, в благодарность, замолвлю словечко за твоего друга-убийцу?

Винсо вздрогнул, но не отвел взгляда.

– Мне нужна правда, Элла. Правда о том, что случилось с твоим братом. Правда, которую скрывает твой отец. Я верю, что она может помочь… не только Лео. Но и всем нам понять, что здесь на самом деле происходит.

– Ты хочешь помочь Лео Андерсону? После того, что он сделал? – в её глазах вспыхнула ярость.

– Я хочу помочь Яне, – честно выпалил Винсо. И тут же пожалел, но было поздно.

На лице Эллы промелькнуло изумление, затем понимание, и наконец – та же холодная, расчётливая оценка.

– А… Яна Кинг. Твоя недосягаемая муза. Она что, тоже ввязалась в эту историю?

Винсо молчал, сжав зубы. Он уже сказал слишком много.

– Неважно, – махнула рукой Элла, убирая стилет. – Ладно. Предположим, я верю тебе. Предположим, твои «каналы» работают. Почему я должна брать с собой тебя и, как я подозреваю, твоего рыжего друга-подстрекателя? Я справлюсь одна.

– Не справишься, – сказал за его спиной голос Шаана.

Его лицо было непроницаемым. – Зэлия – не Цитадель, Элла. Это целый континент, управляемый советом старейшин, где влияние твоего отца не абсолютно, но всё ещё огромно. Тебя будут искать. И если ты пойдёшь одна, как беглая наследница, тебя найдут в течение суток и доставят обратно с позором. А с нами… мы там – никто. Шум, помеха. Мы можем отвлечь внимание, обеспечить прикрытие. У меня есть знакомства в портовых службах Зэлии. Мы сможем найти информацию, не привлекая внимания.

Элла изучала их обоих – нервного, но решительного Винсо и холодного, прагматичного Шаана. Она ненавидела их обоих. Ненавидела их дружбу с Яной, их плебейскую уверенность, их вмешательство в её жизнь. Но они были правы. В одиночку её шансы были ничтожны. А они… они были отчаянными и умными. И у них была своя цель, которая на время совпадала с её.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Вы помогаете мне добраться до Зэлии и найти Маркуса. А я делюсь с вами всей информацией, которую получу. Но одно условие: вы делаете, что я говорю. Никакой самодеятельности. И если я почувствую, что вы меня подставляете или тянете к своим целям, – её взгляд стал ледяным, – я оставлю вас гнить в первой же зэлийской канаве. Понятно?

Шаан и Винсо переглянулись и кивнули.

– Понятно, – сказал Шаан. – Мы уходим через два часа, через старые водосточные туннели. Винсо, тебе нужно достать три пропуска на грузовой дирижабль «Цербер», который отбывает на Зэлию в четыре утра. Я займусь отвлечением охраны на западном входе.

Элла кивнула, её движения снова стали точными и быстрыми. Ненависть никуда не делась. Она клокотала где-то глубоко внутри, смешиваясь с болью за брата и жгучим желанием докопаться до правды. Но теперь у неё были сообщники. Временные, ненадёжные, раздражающие – но сообщники.

* * *

Два часа спустя трое фигур в тёмных, непромокаемых плащах скользнули в лабиринт древних служебных туннелей, известных лишь потомкам Гермеса, Гефеста и таким, как Шаан, кто годами изучал каждую щель в стенах своей тюрьмы-дома. Воздух здесь пах ржавчиной, сыростью и вековой пылью. Винсо шёл первым, освещая путь тусклым фонариком, нашептывая маршрут, запомненный со слов одного пьяного смотрителя, которому он как-то нарисовал портрет его давно умершей жены. Шаан замыкал шествие, его слух был настроен на малейший звук сзади. Элла шла посередине, молча, её лицо скрывал капюшон.

Они двигались быстро и почти бесшумно. Страх и решимость заглушали усталость. Шаан мысленно прокручивал план: выход через заброшенную водозаборную станцию на окраине территории Цитадели, оттуда – на подводящий грузовой путь к дирижабельной пристани. Его связист среди службы обеспечения уже должен был обеспечить «слепую зону» в графике обхода на двадцать минут. Ровно столько, чтобы проскользнуть.

Им это почти удалось. Они уже видели выход – ржавую решётку, за которой шумел ночной дождь, – когда из бокового тоннеля донёсся звук шагов. Тяжёлых, размеренных. Охрана.

Все трое замерли, прижавшись к сырой, холодной стене. Шаан жестом приказал не дышать. Сердца колотились так громко, что, казалось, их слышно за версту.

Двое стражей прошли в пятнадцати метрах от них, даже не повернув головы. Один что-то ворчал о ночной смене и холодном кофе. Их фонари скользнули по стенам, не задевая трёх тёмных теней. И скрылись за поворотом.

Шаан выдохнул. Кивнул. Они рванули к решётке. Винсо, дрожащими руками, вставил в замок странный ключ-отмычку, собранный, как он объяснял, «из обломков старого мольберта и вдохновения». Щёлк. Решётка со скрипом поддалась.

Холодный ночной воздух, смешанный с дождём, ударил им в лица. Они были на свободе. Вернее, на первом этапе долгого и опасного пути.

У грузовой пристани, залитой жёлтым светом прожекторов, их уже ждал человек в плаще с капюшоном – тот самый связист Шаана. Он молча вручил им три потрёпанных пропуска и кивнул в сторону огромного, похожего на собаку, дирижабля «Цербер», из трёх голов которого уже валил густой дым.

– Каюта в трюме, среди мешков с зерном, – пробормотал он. – Капитан предупреждён. Не светитесь, пока не отчалите.

Трое беглецов проскользнули по сходням в корабль. Запах дёгтя, дерева и сырости встретил их в тесном, тёмном отсеке. Они устроились на мешках, стараясь не смотреть друг на друга. Снаружи послышались крики команд, лязг цепей. Дирижабль содрогнулся и медленно, величаво, оторвался от пристани.

Шаан выглянул в узкую щель в обшивке. Огни Цитадели медленно уплывали вниз и назад, растворяясь в ночной мгле и дожде. Впереди ждал другой континент Зэлия. Правда. И пугающая неизвестность.

Он посмотрел на Винсо. Тот сидел, обхватив колени, и смотрел в темноту. В его глазах не было страха, только сосредоточенная решимость. Ради Яны. Ради того призрачного шанса.

Элла сидела отдельно, её профиль в полумраке был похож на мраморную маску. Она смотрела в одну точку, её пальцы сжимали и разжимали складки плаща. Она думала о брате. О лжи отца. О мести, которая начинала медленно зреть в её израненном сердце.

Дирижабль набрал высоту и взял курс на восток. Трое врагов, связанных обстоятельствами и тайной, летели навстречу разгадке, которая могла спасти их близких… или окончательно похоронить их всех.

Буря сходила со своих мест. Игроки занимали позиции. А правда, та самая, ради которой стоило рисковать всем, всё ещё пряталась во мраке, ожидая своего часа. И её время приближалось с каждым взмахом лопастей дирижабля, с каждым шагом в глубины лабиринта.