Читать онлайн Необычайно обычные люди бесплатно

Новая жизнь

Ниночка Ивановна была уже не молоденькая девчушка, но и до пенсии ей было далеко. Скажем так, женщина бальзаковского возраста. Неся уже отяжелевшие пакеты, она  заскочила в овощной отдел.

Здравствуйте, мне бы пол кило мандаринчиков, – обратилась она к продавщице-армянке.

Ой, что так мало берёшь-то, бери больше, детишек побалуешь.

Ануш, ты же знаешь, что у меня нет детей.

Нина много лет уже отоваривалась в этом магазине, и продавцы были все знакомые.

Ой, извини, Ниночка, забыла. Ну, так, угостила бы кого-нибудь. Да нет, пол кило мне вполне достаточно. Ануш подала пакет с фруктами и поздравила с наступающим.

И тебе всего хорошего в новом году, – ответила Нина.

Купив мандарины, она  поспешила домой готовить праздничный ужин. Нина прожила с мужем десять несчастливых лет. Забеременеть она не могла, хотя очень хотелось ребёночка. Врачи говорили, что можно зачать, но для этого нужна совместимость. Муж категорически отказывался обследоваться, говоря, что с ним всё нормально и проблема в ней. Анатолий часто выпивал и на предприятиях долго не задерживался. Потеряв работу, он мог несколько месяцев сидеть дома и не спешить искать новую. Денег не хватало и Нине приходилось подрабатывать уборщицей. Напившись, Толя распускал руки, обвиняя её в бесплодии и всех неудачах. Нина долго терпела и надеялась, что муж образумится. Последней каплей стал день когда она застала его со своей лучшей подругои. Измены Нина не могла простить. Она собрала вещи и уехала жить к маме. Анатолий  не пытался её вернуть, а стал жить с уже бывшей подругой в их квартире. После развода они больше не виделись, и как сложилась дальнейшая судьба сладкой парочки, она не знала. Через три года умерла мама, и Нина осталась одна. Нельзя сказать, что она не искала себе спутника жизни, даже на сайте знакомств зарегистрировалась. Но все попытки найти своего человека разбивались о скалы непонимания, лжи и эгоизма. Мужчины, с которыми она встречалась, чаще всего оказывались женатыми и предлагали встречи на её территории. Были и такие, которым просто была нужна содержанка. Ни тот, ни другой вариант Нину не устраивал. Ну и конечно любовь, она хотела любить и быть любимой. Нина всё чаще стала задумываться, что любви не существует и надо просто  хоть с кем-нибудь устраивать свою жизнь. Месяц назад у Ниночки появился кавалер. Стас был моложе её на пять лет, высокого роста, с голубыми глазами, приятной улыбкой, густой русой шевелюрой и длинными красивыми пальчиками на руках. В общем, ей в нём нравилось всё, от вида со спины до приятного баритона. Стас был обходительный, дарил цветы, говорил приятные слова, несколько раз сводил в ресторан. А когда она попросила у него посмотреть паспорт, даже не обиделся. Молодой холостой мужчина с машиной и престижной работай. Правда, что за работа она толком пока не узнала. Ниночка была на седьмом небе от счастья.

Придя домой,   она поставила увесистые пакеты на пол и отдышалась. Затем, сняв зимнюю приталенную курточку,  села на пуфик в коридоре. Стянув сапоги, размяла уставшие ступни. Пройдя в комнату, взглянула на себя в зеркало. Росту Нина была невысокого и комплексовала по этому поводу, нося обувь на каблуках. На ней было любимое клетчатое бежевое платье до колен с короткими рукавами и белым отложным воротником. Нина провела по себе двумя руками,  от груди до ног, проглаживая платье. Очень даже  ничего, всё на месте. И талия  есть и попка, грудь не большая и не маленькая. А я симпатичная! Она поправила короткие чёрные волосы, прихватив золотистой заколкой. Вчера Нина сходила в парикмахерскую и сделала каре. Волосы она всегда носила длинные, ну а тут порекомендовали сделать покороче, чтобы моложе выглядеть. Взглянув на лицо, заметила очередную морщинку.  Вздохнула, но в прочем их было не так уж и много. Маленький вздёрнутый носик, не большие алые губки, зелёные глаза, в которых появился блеск. Да блеск, которого, пожалуй, никогда не было.

Нина, да ты, похоже, влюбилась, – сказала она сама себе.

Отошла от зеркала и взглянула в окно. На улице шёл снег. Снежинки падали хлопьями,  мягко ложась на ветки деревьев и землю. Морозец прихватывал их, и было слышно, как они хрустят под ногами прохожих. Нина отстранилась от окна, подумав, что скоро должен прийти Стас, а у неё ещё ничего не готово к праздничному столу.

Она приготовила утку с запечённой картошкой и сделала несколько салатов с грибами, оливье и рыбный. Накрыла скатерть на стол,  выставила вазочку с фруктами, шампанское и свечи.

Ну, вот и всё, она села на диван, опустив руки на колени. В углу стояла ёлочка, мигая разноцветными огнями, а по телевизору Женя ел гадкую заливную рыбу. На кухне зазвонил мобильник, Нина вскочила и побежала отвечать.

Алло, Стас, ты где?

В трубке раздался не уверенный голос Стаса:

Знаешь, Ниночка, я хочу тебе сказать…

Что-то случилось, милый?

Нина сама не ожидала, что так скажет.

Нет, со мной ничего не случилось, просто я хотел тебе сказать…

Что хотел сказать?

У Нины от волнения срывался голос.

Я хотел тебе сказать, что я не приеду. На днях мне встретилась девушка и я влюбился. Ты хорошая, Нина, но не моё , прости меня, пожалуйста.

У Нины покатились слёзы по щекам.

Ты меня слышишь, Нин?

Да, слышу, удачи вам, будьте счастливы.

Она отключила телефон и положила на стол. Вернулась в комнату, присела на диван закрыв лицо руками.

Ну, вот и всё, ни друзей, ни подруг и даже поплакаться не кому. Одна на всём белом свете. Развесила уши, размечталась, дура. Жить не хочется. Да и зачем жить? Нина встала с дивана, подошла к шкафчику, достала оттуда аптечку и высыпала таблетки на диван. Затем сходила на кухню и, налив стакан воды, вернулась обратно.

Ну и ладно, никто даже не заметит, – говорила она полушёпотом, выдавливая таблетки из упаковок.

Задуманное прервал звонок в дверь.

Неужели Стас вернулся, а я тут такое дело удумала.

Нина прошла в прихожую и открыла дверь. На пороге стоял Дед Мороз. Всё было при нём, и длинная белая борода и посох, и мешок с подарками.

С наступающим Вас Новым годом, – пробасил тот, дыхнув запахом алкоголя.

И тебя, дедушка, тоже.

Дедушка помялся на пороге.

Ну что, мы так и будем стоять? Приглашайте меня в гости.

А Вы, собственно, кто?

Как кто? Я Дед Мороз, красный нос.

То, что нос красный, я вижу, а зовут-то Вас как?

Меня и звать не надо, я к хорошим людям сам прихожу.

Ну ладно, заходи, дедушка мороз, хуже уже не будет.

Нина впустила гостя и закрыла за ним дверь. Дедушка прошёл в комнату.

Ну вот, стол накрыт, а гостей нет. А где гости?

Гости ушли столоваться в другом месте.

Дед мороз уселся на стул рядом со столом. Ну а сынулька-то где? Кто мне будет стишок рассказывать?

И сынульки нет.

Ну, ничего страшного, мы подождём, – гость отложил посох и мешок в сторону.

А позвольте узнать, кто это вы? Ну, мы со Снегурочкой.

И где же Ваша Снегурочка?

Нина присела на стул напротив гостя. Дедушка начал озираться по сторонам.

Точно снегурочки нет, наверное, зайчик её к себе домой увёз. Ничего страшного, без Снегурочки даже лучше! Она сегодня что-то перебрала волшебного эля.

Да я посмотрю, дедушка, и Вы тоже не прошли мимо заветной бутылки.

Гость расстегнул шубу.

Да не хотел я. Просто наши сани заглохли за городом, пришлось согреваться, пока не прискакали аварийные олени. Я не пьющий так-то, это Снегурочка  с зайчиком всё виноваты, они меня искусили. Ух они негодяи. Гость погрозил кулоком в небо.

Вот у вас, мужиков, всю жизнь так кто-то виноват. Сначала смотришь, вроде Дед Мороз  перед тобой стоит. А потом приглядишься, обыкновенный мужик в джинсах и фланелевой рубахе, а в мешке вместо подарков стирка, глажка и готовка.

Дед Мороз нахмурился и запахнул шубу.

Я прекрасно могу и погладить и приготовить без посторонней помощи. А от вас женщин только одни упрёки, одному проще жить. И вообще, перед вами не Дед Мороз, а токарь шестого разряда. Я, между прочим, могу шарик в шарике вы точить, – возмутился гость.

Очень любопытно, шарик в шарике, – Нина обвила руки в локтях на груди. И чего же Вы тогда в Деды Морозы подались?

Заказов нет, вот на каникулы и отправили. Предложила мне тут одна Снегурочка морозом побыть, но, чувствую, не моё это. Так вот придёшь к людям, счастье принести, а на тебя кидаются.

Гость поднялся со стула и подошёл к окну.

Где Ваш сын? У меня последний заказ остался.

Я же Вам сказала, что сына у меня нет. А что, это не Командарма Белова, дом 11, квартира 25?

Нет, это Космонавта Беляева, дом 25, квартира 11.

Адрес, видно, немного перепутал, а Снегурочка с зайчиком туда уехали.

Ну, так езжайте же туда, ребёнок  ждёт своего подарка.

Да подарки у  родителей, я их уже на месте в мешок просто перекладываю. Вот у меня есть от конторы небольшой презент.

 Мужчина вытащил из мешка маленький кораблик.

Давайте я Вам подарю, чтобы на людей не набрасывались. Смотрите,  Титаник называется.

Дед мороз подошёл к Нине и протянул кораблик. Хозяюшка, да у Вас тушь на ресницах потекла. Вы что, плакали?

Плакала, а Вам-то чего до того?

Нина взяла кораблик и протёрла глаза. Мужчина обратил взгляд на таблетки, разбросанные по дивану.

А Вас, девушка, как зовут? Меня Денис, – он стал собирать лекарства обратно в аптечку.

Меня Нина зовут,  что Вы тут хозяйничаете? Идите туда, откуда пришли.

Денис собрал таблетки и уселся на диван.

А Вы знаете, Нина, как далеко до Великого Устюга? Олени мои ускакали вместе со Снегурочкой, боюсь до Нового Года не поспеть.

Он распахнул шубу, снял шапку и стянул бороду.

Я, пожалуй, у Вас тут встречу, – он протянул ей носовой платок.

Нина высморкалась и пробубнила: А Вас никто не приглашал. У меня муж скоро придёт.

Нет у Вас никакого мужа. Макраме какое-то на столе и  стенах, всякие рюшечки кругом висят, бабушкины подушечки, обои розовенькие. Да и вещей мужских нет. Вы сходите лучше в гальюн, приведите себя в порядок.

Какой гальюн?

Тьфу, ну в уборную то есть.

Ну и наглец Вы, дедушка Мороз, однако.

Нина встала со стула и прошла в ванную. Умываясь и подкрашиваясь, она подметила, что мужчина-то вроде ничего. Не красавец, конечно,  волосы уже жиденькие на голове, но ещё имеются. Зато глаза голубые и не глупые. Нос длинноват, но очаровательная улыбка.

Когда она вышла, Денис сидел за столом и уминал салат.

Нина, Вы извините, я сходил на кухню, салатик себе положил. Кушать очень хочется. Давайте я и Вам положу?

Денис оглядел её с ног до головы.

А Вы очень даже симпатичная. И платье это Вам к лицу.

Нина села напротив.

А Вы всегда себя так ведёте у незнакомых людей?

Да нет, что Вы, я просто пока ещё пьяный.

Денис оторвался от тарелки. Ну, так как, принести чего-нибудь?

А несите всё, и жаркое и салаты.

Денис накрыл на стол и зажёг свечи.

Ну что, надо теперь на брудершафт и переходить на ты, – произнёс он, открывая шампанское.

А не рановато ли нам с Вами ещё целоваться?

Да Вы что, Нина, в самый раз, а то я протрезвею, и стесняться буду.

Выпив шампанское, Денис прикоснулся к ее губам. Сначала лёгкое касание, а затем она почувствовала напор, но теплый, приятный и нежный. Сердце в груди ритмично застучало, и Нина отстранилась от него.

Ну, в засос, я думаю, было не обязательно, – сказала она, садясь на стул.

Я не виноват, само собой так получилось, случайно.

Случайно Дедом Морозом стал, случайно квартирой ошибся, случайно поцеловал. Слишком много случайностей.

Нина взяла кораблик и стала рассматривать.

А на твоём Титанике вместо труб паруса и, причём, алые.

Знаешь, Нина, мне показалось, что твой Титаник тонул, и тебе был нужен Грэй. Я, между прочем, в Морфлоте служил.

А я что, похожа на Ассоль? – спросила она, глядя ему в глаза.

Ты знаешь, Нина, для каждого из нас  приготовлена его Ассоль и её Грэй. Только вот найти удаётся не каждому.

Нина проснулась от нежных прикосновений к щеке. Денис лежал рядом, глядя на неё и гладил по волосам.

Милая, а у нас есть кофе?

Да, милый,  сейчас приготовлю, – встрепенулась она.

Лежи, родная, я сам заварю.

Он поцеловал её в губы встал и прошёл на кухню.

Вот уж не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, – прошептала  она.

Через девять месяцев счастливый Денис мчался в роддом забирать двойню.

Однако

Сергей лежал на летнем лугу, вглядываясь в солнечное небо, по которому неспеша проплывали фигурки облаков. Вокруг, обдуваемые лёгким ветерком, шелестели васильки, клевер и ромашки. Где-то рядом жужжал шмель, как будто выражая недовольство окружающим миром. А может, наоборот, радовался солнечным денькам короткого лета? Так и у людей бывает, вроде он ворчит, а на самом деле радуется.

Как два вертолета, сцепившись друг с другом и стрекоча, пролетели стрекозы, продолжая свой род. Запахи разнотравья навевали мысли и мечтания о том, какой прекрасной и счастливой будет жизнь у него и у неё. Ведь они любят друг друга!

Рядом лежала она, самая прекрасная девушка на свете.

Вера запрокинула руки за голову и закрыла карие, с лёгким прищуром глазки с длинными ресничками. Сергей повернул голову и посмотрел на неё. Чёрные как смоль волосы были заплетены в косу, представив взору маленькие симпатичные ушки, в которых сверкали на солнце золотые бусинки серёжек. Это он подарил ей на день рождения.

Серёжка подарил мне серёжки, чтобы не убежала в дорожке, – так сказала она тогда ему.

 Она морщила небольшой, слегка вздёрнутый вверх носик и облизывала языком алые пухлые губки. Сергей держал во рту стебелёк травинки и пытался высосать из него сок, прикусывая зубами.

Вот вернусь из армии, устроюсь токарем на завод, сыграем свадьбу, нам дадут комнату в семейной общаге, встану в очередь на квартиру. Квартиру конечно подождать немного придётся, – произнёс он, выплюнув травинку и продолжил, – за это время у нас уже доченька родится. Первая будет дочка! Ну а пацан уже в квартире родится. У нас будет мальчик и девочка. Да, девочка и мальчик. Её назовём Наташа, а его Егор. Они будут красивые, все в тебя. Черноволосые, кареглазые и с такими же симпатичными носиками. А от меня возьмут общительность и упорство в достижении цели. Сначала простым рабочим поработаю, потом бригадиром, а затем и мастером. Конечно отучиться придётся. А потом начальником цеха, а там, глядишь, и в директора завода выбьюсь. Не жизнь у нас, а малина будет.

Сергей присел, задрав голову и закинул рукой светловолосую чёлку назад. Он сорвал травинку и, повернувшись к Вере, провёл стебельком по её нежной розовой щёчке.

Ты что молчишь? Ведь так же будет?

Она открыла веки, взглянув на него карими глазками, в которых промелькнули молнии.

А с чего ты взял, что я за тебя замуж хочу? Кто тебе сказал, что у нас будут дети? Почему ты думаешь, что я мечтала о муже- токаре? Раскатал губу, директором завода он будет. Пора здраво смотреть на жизнь, а не заниматься мечтаниями. С чего ты вообразил, что я хочу съезжать из родительской трёшки в общагу с тараканами, клопами и алкашами?

Вера тоже присела, поправив подол летнего клетчатого платья.

Почему ты думаешь, что я тебя люблю?

Сергей взял её ладони в руки уткнулся и поцеловал их.

Ну как же не любишь? А вчера ночью на сеновале? Ты же любила меня вчера! Ведь мы были вместе и ты говорила мне нежные слова!

Вера высвободила ладони из его рук и, отведя глаза, опустила голову.

Ну и дурак ты, Серёга. Ну было и было, это ведь не значит, что люблю. Не значит, что я хочу связать с тобой свою жизнь. Все одноклассницы хвастаются, что уже были с парнями, одна я в девках ходила. Должно же это было когда-нибудь произойти? Я может Димку Путилова люблю!? Только он в мою сторону не смотрит.

Какого Димку? А как же я?

У Сергея покатилась слеза по щеке. Трясущейся рукой он вынул платок из кармана брюк и смахнул её. Я же люблю тебя!

Он схватил её за плечи и встряхнул пристально глядя в глаза. Вера вырвалась и поднялась на ноги.

Что ты не понимаешь? Я не люблю тебя, слышишь, не люблю! Это всё просто так, не серьёзно.

Сергей резко вскочил и вцепился жилистыми руками ей в шею.

Я тебя никуда не отпущу, ты моя. Он навалился на неё всей своей массой и повалил на землю. Вера отчаянно пыталась вырваться, но силы были не равны. Сергей восьмидесятикилограммовой тушей давил на хрупкое тельце девушки, она хрипела и пыталась что-то сказать.

Затем руки девушки разжались, дыхание и хрипы прекратились, но Сергей всё давил и давил на шею. С его длинного носа и прямого лба, покрывшегося морщинами, от напряжения стекал пот, капая на лицо Веры, которое уже застыло в гримасе ужаса.

Девушка была мертва. Сергей отцепил руки от шеи и стал гладить её по волосам.

Моя ты будешь, моя. Ты всегда будешь со мной,– шептал он.

Безжизненные карие глаза смотрели на него холодным взглядом, излучая непонимание и страх.

Настойчиво дребезжал круглый лупоглазый будильник на прикроватной тумбочке. Сергей проснулся, обливаясь холодным потом, присел на кровати, выключил будильник и протёр глаза.

Однако приснится же такое,– произнёс он вслух, включая ночник.

Вера лежала рядом и мирно посапывала.

Тут такое произошло, а она дрыхнет, ну и дела, – забубнил он.

Сергей начал тормошить её за плечо. Жена проснулась и взглянула на него, прищурив не привыкшие ещё к свету глаза.

Что случилось?

Представляешь, мне приснилось, что я убил тебя. Ты хотела уйти от меня к какому-то Путилову Диме. Прям как моего начальника цеха зовут.

Вера уперевшись локтями присела и стала нервно поправлять волосы на голове.

К какому Путилову? Не знаю я никакого Димы. Что за глупости у тебя в голове творятся?

Сам не понимаю, откуда у меня это. Как будто мне в армию идти, а ты мне сказала, что ждать не будешь и другого любишь. А я же в армии и не служил, у меня же тогда язву желудка нашли, как раз перед отправкой.

Вера опять легла и отвернулась от него на бок.

Как ты мне надоел со своей ревностью. Видишь человек спит, зачем будить-то,– пробубнила она.

Сергей прилёг рядом и обнял её.

Вера, а ты меня любишь?

Конечно люблю! Как собака палку,– ответила она, зевнув и больно ткнула его локтем в бок,– иди уже на работу, дай поспать спокойно.

Сергей хоть и был мужчиной крепкого телосложения, высокого роста с прямой осанкой, широкими скулами и волевым крупным подбородком как у моряка Великой отечественной, но духом был слабоват. Он застонал и схватился рукой в районе груди.

Ты же мне все рёбра переломала,– зашептал он с хрипом, уже вскакивая с кровати.

Хватит уже ныть и причитать,– цыкнула она,– детей разбудишь.

Дети спали в соседней комнате. Мальчик и девочка, ей шесть лет, а ему 4 годика. Ева и Максим, два прекрасных рыженьких создания.

Сергей посетил уборную, умылся, посмотрел, не выскочил ли синяк на груди и направился в кухню. В холодильнике был только позавчерашний борщ и увядший огрызок копчёной колбасы. Поковырявшись с неохотой в тарелке с борщом ложкой, Сергей совсем упал духом.

Нет, не любит она меня. Я всё для неё, работаю с утра до вечера и в магазин сбегаю и пол помою и бельё простираю. А она сидит целый день дома и даже поесть приготовить не хочет. Чем и занимается целыми днями? По ночам тоже никакой ласки. Как ещё и дети-то у нас народились? И, главное, оба рыжие! У меня волос светлый, а у неё чёрный. Интересно как-то в природе происходит, это как две краски смешать и цвет другой получается. Тут либо природой так содеяно, либо любовник у неё есть и дети от него. Возьму-ка я сегодня отгул у мастера и заготовку с набалдашником, которую на днях выточил. Надо проследить, к каким таким подругам она ходит, пока я на работе. Только нужно как-то всё по-умному сделать, если что. Чтобы не успел сдачи дать, да и свидетели не нужны в данном деле.

Сергей взял огрызок колбасы и кусок чёрствого хлеба, завернул в газетку и положил в портфель, в котором уже лежали верёвка, большие полиэтиленовые мешки и ножик.

Ну вот, и заготовка как раз туда поместится. А может не брать отгул? В прошлый раз брал, а она у Нинки целый день чай гоняла. Глупости какие-то у меня в голове. Любит она меня конечно и дети мои. Просто у неё характер такой, слегка грубоватый.

Сергей надел туфли, накинул плащ, нацепил спортивную шапку-петушок и потихоньку, чтобы никого не разбудить, прикрыл за собой входную дверь.

Вера не спала. Она дождалась ухода мужа и сразу схватилась за сотовый телефон.

Привет, мой милый рыжик! Чего я так рано? Знаешь, думаю, он обо всем догадывается. Да он даже имя и фамилию твою назвал! Говорит, что во сне убивал меня за измену. Я знаю, что ты его начальник и фамилия может быть просто совпадение. Мне надоело прятаться с тобой у подруг и что-то выдумывать. Он же тогда у Нинкиного дома целый день простоял со своим портфелем. Что? Ты идёшь на повышение и переезжаешь в другой город строить комбинат? И меня с детьми заберёшь? Через месяц? А почему мы не сможем видеться? Какой прут с набалдашником? Я же говорю, у него совсем крыша от ревности съезжает. Я боюсь его . Это ты всё- карьеру надо строить, карьеру надо строить, а он прилип тогда как банный лист. Чуяло моё сердце, что он что-то замышляет. А в командировку его нельзя на этот месяц куда-нибудь отправить? Попробуешь? Ну ты уж попробуй родненький, любименький, родименький. А там уж пусть потом ищет ветра в поле.

Сергей ехал на поезде через всю страну в командировку. Неожиданно на металлургическом заводе Челябинска понадобился ценный сотрудник, по обмену опытом. Оказалось, что он лучше всех вытачивает валы для производственных станов. Уже второй день с ним в купе ехала самая красивая девушка на земле. Он был влюблен. Он всегда любил только её. Сергей знал, он упорный в достижении цели и не остановится ни перед чем.

А жена, а дети? Да она и не любила его и дети точно от любовника! Вот пусть и катится к своему любовнику!

Сергея захлёстывала буря эмоций, он представлял как лежит со Светой на ромашковом поле, держась за руки и смотрет в пролетающие облака в виде сердечек.

Ох уж эта собака!

Ох уж эта собака! Соседский ушастый спаниель неутомимо выл в любое время дня и ночи, как только хозяева оставляли его одного дома. Дмитрий уже установил шумоизоляцию в квартире, и даже частое звучание электрогитары от соседей его не беспокоило. Но, вот собачий вой имел какую-то особенную тональность. Тональность, присущую только этому единственному спаниелю на всём белом свете. И вот уже двенадцать часов ночи, а он всё воет, нагоняя тоску и безнадёгу. А завтра на работу.

Наконец, хлопнула соседская дверь, и счастливый пёсик побежал на выгул, волоча хозяйку за поводок и попутно метя лестничные марши. Дмитрий дождался прихода соседки с её четвероногим другом и позвонил в дверь. Открыла миловидная дама с курятником на голове, наспех наброшенном халате и погрызенных тапочках, из которых торчали рваные носки. Рядом стоял друг человека, виляя хвостом и с любопытством разглядывал Диму.

Доброй ночи, Маргарита Львовна. Хорошая у Вас собака. Ни днём, ни ночью с ней не соскучишься. Разговорчивая такая. Всё что-то на жизнь жалуется. То луна ни так ей светит, то косточка невкусная. Маргарита Львовна, мне ведь завтра на работу. Вы, если из дома уходите, забираете с собой собаку, она ведь всему дому покоя не даёт.

Да знаю я, Дима. Вы уж меня извините, но куда я её дену?

Заниматься надо с собакой. Это охотничий пёс, ему как минимум десять километров в день пробегать нужно. А он у Вас дома сидит,мается. Вы когда из дома выходите, не разрешайте себя провожать. На порог ни-ни, невидимую черту проведите, чтобы знал. Он же своим воем выражает недовольство Вами. Как так, он хозяин в доме, а Вы его одного оставили. Вызовите психолога по собакам, пусть с ним позанимаются. Ну, так же нельзя, Вы же не одни живёте.

Хорошо, Димочка, я постараюсь что-нибудь сделать.

Постараетесь, пожалуйста.

Дама со смущением на лице закрыла дверь. И Дима остался доволен разговором. Кажется, соседка неплохая, понятливая. Ругаться не пришлось. Да и к участковому идти жаловаться не хотелось. Дмитрий был сторонником того, что конфликты надо решать полюбовно.

И действительно, в течение месяца собаку не было слышно. Но, однажды, с самого утра в воскресный день Дмитрия с женой разбудил собачий вой.

Ну вот, Леночка, опять эта псина. Что с ней делать? Так хочется её придушить.

Но ведь собака то не виновата, милый, – ответила супруга, нежно погладив Дмитрия по голове, и поцеловала его в щёку.

Знаю, что не виновата, а как быть?

Он вскочил с дивана и направился к ноутбуку.

Сейчас я ей покажу! Алиса, скачать звуки, подавляющие собачью волю!

Алиса что-то выдала, Дмитрий скачал данные и скопировал их на флеш-карту.

Ну, сейчас я тебе задам, ушастик!

Он направил колонки на соседскую стену, и из динамиков понеслись ужасные звуки. Скрип дверей, вой сирен, стрекотание кузнечиков.

Лена заткнула уши, а Дмитрий прибавил громкость. Собака на несколько минут замолчала, но потом стала выть ещё сильнее прежнего.

Дорогой, да выключи ты это! Она раньше хоть с перерывами скулила, а теперь вообще не умолкает.

Но Дмитрий уже вошёл в раж. Видно, у этой собаки избыток силы воли, подумал он, сделав ещё громче. Но спаниель даже и не собирался успокаиваться и подавлять волю.

Тут раздался звонок в дверь. Дмитрий открыл. На пороге, в трусах и майке, стоял пожилой сосед дядя Лёша.

Димон, ну ты что с ума то сходишь? Утро раннее.

Я с ума схожу? А спаниель этот не сходит?

Ну, ведь ты же не собака! Что с него взять? Пёс не виноват, что хозяева такие.

Извини, дядя Лёша, сейчас выключу.

Дима выключил колонки и уселся на диван. Собака надрывалась с прежней силой.

Дорогая, я её поймаю, вывезу в лес и отдам на съедение волкам. Должен же быть выход, Лена!

Миленький, нам только остаётся молиться о её скоропостижной смерти. Другого выхода я не вижу.

Не смерти, а кончине. Но, родная, как можно у Бога просить чьей-то смерти? Пусть даже это животное.

Отчаявшись, Дмитрий встал на колени и начал молиться.

Дорогой Господь. Ты видишь эту ужасную собаку. Точнее, она совсем не ужасная, но ужасно воет. Дай нам выход из этой ситуации. Помоги понять, что нам делать. Успокой её, ты же можешь это сделать, мы все в руках твоих, и даже эта собака, собака эдакая. Благодарю тебя, Господи, за твоё терпение к нам грешным и дай нам тоже чуточку. Хотя, может терпения уже не надо, помоги угомонить собачку. Аминь.

И тут Лена встала с дивана и направилась в коридор. Там она встала на четвереньки у дверей  и стала подвывать:

Ууууу, гав-гав, ууууу, тяв-тяв.

Лен, ты что сдурела? Я точно прибью эту собаку вместе с соседями!

А жена продолжала:

Уууу, гав, ууу, гав.

За стенкой затихло. Потом раздался слабый собачий скулёж:

Ууу, гав-гав.

Лена ещё пару раз тявкнула, в ответ раздалось ещё тише:

Ууу, гав, – и спаниель замолк.

Непредсказуемы дела твои, Господи, – удивился Дима, подняв руки к потолку. А я уже подумал, что у тебя, родная, крыша поехала.

Почти, дорогой, но мы всё-таки нашли общий язык с этой сучкой.

Это кобель, миленькая, – прошептал в ответ Дима,  обняв и поцеловав за ушком Лену.

Похоронная команда

Городок

Однажды, волей случая, меня занесло в один российский городок, в котором мне пришлось прожить некоторое время. Обычный, старинный, русский городишка, каких у нас много по стране. Тихий городок с жителями, проводящими спокойный, не суетливый образ жизни, в отличие от больших мегаполисов. Город, в котором на каждую тысячу шагов в любую сторону стоял храм. Не церковь, как  принято говорить в народе. Церковь – это собрание верующих людей во имя Божье. Храм – это здание. Ну, и, конечно, советская власть не прошла мимо  этого населённого пункта. И храм, имеющий свой приход, остался только один. А остальные стояли в руинах. Это был город, на центральной улице которого стояли деревянные двухэтажные дома, начала прошлого, а может и конца позапрошлого века. Дома стояли, как пизанские башни, накренившиеся к земле, как травинки на ветру, но, не желающие падать, словно пустили глубокие корни в землю.

К моему удивлению, там ещё проживали люди. Город, с наступлением темноты в котором, фонарные столбы загорались только на небольшой центральной площади. Из-за экономии электричества. Ну чем ещё было заниматься в кромешной тьме местным жителям? Да, да, там было очень много молодёжи, которая не особо рвалась покорять большие города, и, как те дома, держалась за какие-то неведомые корни.

Город, с населением в семь тысяч, где все знали друг друга и кто-то, кому-то да являлся родственником. Город, где ходили в гости друг к другу и не у всех двери закрывались даже на ночь.

С работой там было туго, как в большинстве таких маленьких городов нашей страны. Все предприятия, оставшиеся с советских времён, были приватизированы за гроши в своё время, успешно разворованы и обанкрочены в связи с не рентабельностью. Остались одни лесопилки, благо, леса ещё пока хватало. Была ещё зона (колония общего режима), на которой и несло свои трудовые будни полгорода. А вторая половина перебивалась, как могла и чем могла, не забывая поглядывать в бутылочное горлышко.

Мне удалось по блату пристроиться в похоронное бюро. Бизнес прибыльный, ведь данная услуга будет востребована всегда, пока живут и умирают люди. Без похоронного бюро не обойтись,  при любой власти и строе. Даже когда не будет лесопилок, фабрик, заводов, газет, пароходов. Тюрьмы и похоронные бюро будут всегда. С первого же рабочего дня, у меня остались незабываемые впечатления от данной работы.

Неваляшка

Генерального директора, а по совместительству водителя, бухгалтера, кассира, продавца, изготовителя венков и художника, звали Степаныч. Он познакомил меня с бригадой:

Алексей, – указал Степаныч на невысокого, коренастого, молодого  парня, – Лёха у нас бригадир.

Бугор подал мне руку и широко улыбнулся, показав беззубый рот, в котором ещё было несколько пеньков.

А эти два бездельника – Игорь и Дима, – показал Степаныч на двоих пареньков, пытающихся примерить на себя гроб в стоячем положении.

Игорь был крепкий, накаченный паренёк, среднего роста и по ширине плеч не умещался в струганое изделие. А Дима, наоборот, был длинный,тощий, как рельса и не влезал по высоте.

Эй вы, нестандартные, брысь оттуда, там ещё приличному человеку лежать, – крикнул Алексей.

А мне казалось, что тело без души – это уже не человек, –  сказал я.

Пожалуй, ты прав, – ответил  бригадир, – но я бы порекомендовал тебе не умничать.

Так, парни, садимся в машину, надо съездить, забрать человеческое тело из дома и отвести в морг, – прервал нашу беседу начальник.

Мы запрыгнули в газельку и поехали. Через пять минут добрались до места. Вышли у ветхой, маленькой избушки, уходящей под землю чуть ли не по самые окна. Двери отсутствовали, а внутри было всё завалено всяким хламом с пустыми бутылками. Сковородки и кастрюли валялись вперемешку с нижним бельём и дровами. Зайдя в единственную комнату, я увидел бабушку, приличных габаритов лет семидесяти,  сидящую на диване за столом. Руки были согнуты в локтях, которыми она облокотилась об стол. А голова была опущена в ладони. Так она и сидела, в мечтательной позе. Только глаза были закрыты. На столе стояла чуть початая бутылка портвейна, и лежал обглоданный, вяленый лещ, над которым роились мухи.

Ну, забираете, грузите, –  сказал Степаныч, – родственников нет, соседи утром нашли. Неизвестно, сколько уже сидит, но пока ещё сильного запаха нет.

Мы постелили одеяло на диван и уложили на него бабушку. Как только взялись за края подстилки, бабулька ни с того, ни с сего, довольно-таки шустро приняла прежнюю позицию. Игорёк отскочил в сторону,  запнулся и свалился, подмяв  своей тушей маленького и хлюпкого директора. Да и я тоже несколько был шокирован.

У ты, какая неспокойная, – пробубнил Лёха.

Ну ты, ссыкун,  слезай с меня, – заорал Степаныч на Игоря, – не видишь, бабка закостенела. Укладываете тело, нам ещё могилу копать одному ветерану.

Мы попробовали ещё раз, потом ещё. Но бабушка, как неваляшка, упорно не хотела отправляться в последний путь. И я, как человек, в прошлом не раз пытавшийся побороть зелёного змия, очень прекрасно понимал её. Ведь на столе стояла целая бутылка портвейна. И мне бы было тоже очень обидно отправляться в мир иной, не закончив начатое. То есть взять и оставить кому-то целых шестьсот грамм смысла жизни. Благо, я избавился от этого. И приобрёл совершенно другой смысл. Но, всё же бабульку я понимал прекрасно.

Да отдайте вы ей этот пузырь, – сказал Степаныч.

По всему было видно, что я не одинок в своих догадках. Мы положили бутылку на одеяло, и старушка спокойно улеглась рядом с ней.

Да…, чудны дела твои алкогольные. До чего жадная бабка-то видно была, – прокомментировал Дима.

Успокойся, о покойниках либо хорошо, либо никак, – ответил Алексей.

Из-за кучи хлама и низких потолков вынести её не получалось. Хорошо, что у нас был Игорь и он в одиночку вытащил сто кг веса волоком. Благополучно сдав бабушку вместе с драгоценным имуществом единственному патологоанатому в городе, который без сантиментов обездолил старушку, отхлебнув из бутылки за наше здоровье и поставил пузырь в угол, прямо с близлежащими телами, мы поехали к храму, копать могилу, на территории которого и находилось кладбище.

Закопали

Степаныч нас высадил, сказав, что Костик покажет, где копать. Как я узнал позже, Костик являлся зятем директора. И коммерческим директором, а по совместительству художником, сборщиком венков, продавцом и копщиком могил, если нужно было подменить кого-то. Директор нас встретил под хорошей мухой, еле ворочая языком. Костя указал на памятник и сказал:

Копайте здесь.

Точно здесь? – спросил Лёха.

Да, я тебе зуб даю, точно, – ответил Костян, зацепив характерно зуб пальцем.

Ну и ладушки, – согласился бугор,– тебе хорошо, зубов ещё много.

Директор, задумчиво почесав затылок, удалился шаткой походкой за горизонт.

Я что-то не понял парни, а где копать, тут же рядом нет места, кругом одни могилы? – спросил я у коллег.

Да вот, к этой бабушке и положим. Здесь принято с родственниками  лежать. На новом кладбище не хотят хоронить. Всем поближе к родне подавай. Хотя уже какая разница для них? Душа уходит, а здесь одно тело лежит, – сказал Лёха.

А что, так можно? Это же вандализм какой-то.

Да, можно, если больше пятнадцати лет уже прошло.

На памятнике было фото улыбающийся во весь рот старушки в косынке. И надпись – Булгакова Фросья Петровна, 1895-1994. Внизу было подписано: «Хорошо мне, я уже там, а вы всё мучаетесь здесь.

Прикольная бабушка, – сказал бригадир и сфотографировал памятник на телефон.

Не фига себе, 99 лет прожила, – удивился я.

Да тут почти все так долго живут. Только вот последнее время молодёжи много помирать стало. Алкоголь и наркотики. А вот поколение постарше долго живут, – поделился Игорёк.

А у нас в городе редко до 70ти доживают, и то женщины, а мужики и того раньше помирают. Дай Бог, до 65ти дожить. Ну, а о молодых и не говорю, –  ответил я.

Свернув надгробие, мы стали копать, сначала Дима, потом Игорёк, а потом начал копать я. Земля была как пух. Точнее, песок, а не земля. Я копал, а он всё обваливался, делая могилу всё шире и шире. Вскоре я откопал тазобедренный сустав, потом руку, потом череп, потом туфельки. А потом ещё череп и ещё чьи-то ботинки и ещё ногу.

Ты соседей-то прекращай выкидывать. Запихивай обратно. И так уже тут лишку накидал. Их же надо будет потом обратно прикопать, – велел мне Алексей.

Он выложил на земле три пирамидки из черепов и косточек сфотографировав их.

Да это же Верещягин! Апокалипсис сегодня, – прокомментировал Дима.

Апофеоз войны, бездарь, – ответил бугор, – реализм, мать твою за ногу.

Ну а я продолжил докапывать, попутно распихивая косточки и не сгнившие остатки одежды в стенки могилы. Точнее уже небольшого котлованчика. Пока я копал, Алексей решил развлечь меня рассказом:

Прикинь, Ромыч, вчера приезжаем к одной вдове на квартиру. Тело лежит в комнате на кровати, одной спинки нет, ноги на табуретках. Длиннющий, зараза, метра два поди. Мы его и так и сяк, в гроб не влезает, коленки выпирают. А нам надо с пятого этажа уже в гробу вынести. На улице полгорода стоит попрощаться. Ветеран какой-то, орденоносец, заслуженный деятель. Короче, без крышки не спустить, выпадет, а крышку закрыть ноги не дают. Так жёнушка что удумала. Принесла нам ножовку, вы, говорит, ноги ему отпилите и рядом положите. А я, говорит, вам расписку дам, что согласна, даже не сомневаетесь.

Ну и что, отпилили?

Да ты что. Нас бы сразу по соседству  с кладбищем переселили (стены зоны находились буквально в ста метрах от погоста).

Ну и как вопрос решили?

Да Игорёк всем телом на крышку налёг, а мы с Димоном заколотили. У подъезда открыли, он там уже поумялся, принял нужное положение. Второй раз уже закрывать проще было.

 В завершение Лёха запрыгнул в яму, откопал там нишу и зарыл оставшиеся черепа и кости. Попутно  подправил стенки, и стало похоже на могилу. Мы положили покаты (палки, на которые ставится гроб) и пошли в храм, забирать тело после отпевания.

 К телу ещё прилагалось человек 60 родственников, с которыми мы дружной процессией,  во главе с батюшкой, и отправились обратно на встречу с улыбчивой бабушкой.

Мы поставили гроб на покаты. И батюшка толкнул речь. Про то, что все мы смертны и смерть тела дана нам Богом за наши грехи. А вот душа будет жить вечно. И за свои греховные поступки надо каяться ещё при жизни, а там уже поздно будет. Но вот именно этот человек обязательно попадёт в рай и вся епархия за него будет дружно молиться,  ходатайствуя перед Господом. Ну и так далее. Денег в гроб не кидать, а лучше отдать на богоугодные дела святому отцу. А уж батюшка то знает, какие дела богоугодны. Водку на кладбище не жрать, не полагается. А только на поминках слегка пригубить. Законопослушная паства кивала головой, типа конечно, батюшка, всё так и будет. Святой отец безусловно им поверил (он же верующий) и удалился со спокойной душой, выполнив свою миссию.

Мы продёрнули верёвки под гробом и собрались уже отпускать тело усопшего в могилу. Но тут появился новый оратор. Дедок, лет под 90. Он залез на самую высокую насыпь и начал голосить, махая кепкой, как Ленин на броневике. Про то, какой нелёгкий жизненный путь пришлось пройти его другу. Про то, как ещё будучи мальчишкой, в гражданскую, Пантелеймон подавал пулемётные ленты будёновцам на тачанках. И как Семён Михалыч лично целовал Пантелея в засос, вручая ему орден. А потом была война в Испании и Пантюха лично чуть не подстрелил Франсиско Франко из снайперской винтовки. Целился в глаз, но по касательной зацепил ухо.

А я наблюдал, как насыпь потихоньку стала осыпаться обратно в могилу. Но было неудобно отвлекать человека. Наш оратор всё продолжал – потом была финская, а потом отечественная, на танке и в самолёте. Кто-то крикнул из толпы: