Читать онлайн МОЙВРАГ бесплатно

Глава 1

Мне шестнадцать, и порой кажется, что весь мир настроен против меня. У меня короткие курчавые волосы, и я всегда находила общение с мальчиками более естественным, чем с девочками. Девчонки просто помешаны на моде, трендах и потных спортсменах, а я… я никогда не интересовалась этим. Хотя мои мама и отчим вполне обеспечены, но я не чувствую себя частью их мира. Мой отец ушёл из жизни, когда я была ещё совсем маленькой, и с тех пор мама построила новую семью, родив мне младшую сестру, которую они обожают. Я же остаюсь в тени, словно белая ворона, не вписывающаяся в их идеальный мир. Даже тот, кто все-таки смог завоевать моё сердце, смотрит на меня с отвращением, как на объект для насмешек. Но такова реальность, с которой мне приходится сталкиваться изо дня в день, лицом к лицу.

Как я влюбилась в Акима Зиму? Странная история. Я всегда была уверена, что спортивные мальчики меня не интересуют, они существую для глупых девочек, таких, как Ева и Катерина, мои одноклассницы, которые прохода мне не дают. В итоге… сама оказалась глупа.

У него темные волосы, чернично-серые глаза, словно… бездна, в которую мне приходится падать каждый будний день. Но куда еще ниже пасть? Если я каждый вечер то и делаю, что сошкребаю себя от замызганного жизнью асфальта. Все началось год назад на уроке физкультуры. Наши с ним классы соединили из-за нехватки преподавателей, и вот там я увидела его впервые: Красивый, смазливый потный спортсмен.

И мир… Мир словно замер.

И вот уже истощающе ревет будильник под моей подушкой. Его рев смешивается с голосом матери, которая то и дело твердит:

– Софи, ты опаздываешь в школу! – доносился голос мамы из кухни.

Я уже открыла глаза, но не спешила вставать. В нашем большом доме было много пространства, но я часто чувствовала себя здесь чужой. С трудом поднявшись с постели, я протёрла глаза, чтобы прогнать остатки сна. Быстро оделась в школьную форму: белая рубашка, серая юбка в светлую полоску и к ней жилетка с эмблемой нашей школы, она послушно ожидала меня на спинке компьютерного кресла, схватила свой черно-розовый рюкзак, обвешанный брелоками из аниме, и направилась к выходу из своей уютной, но до боли скучной комнаты. Мама не разрешает мне что-то менять в ней. Говорит: со своей квартирой сможешь делать все, что посчитаешь нужным.

Я всегда выделялась среди своей семьи: все они с темными волосами и светлой, почти прозрачной кожей, а я – белокурая, как будто пришла из другой вселенной, унаследовав черты отца.

На кухне меня встретила мама, отчим и сестра Василиса, сидящие за столом. Едва ли я спустилась с лестницы, как до меня донесся голос отчима, он, как и всегда, был погружен в свою утреннюю газету:

– Ты не собираешься завтракать?

– Я… я лучше поем в школе, уже опаздываю, – ответила я, схватив яблоко из плетенной фруктницы, которая стояла на мраморной столешнице, и выбежала из дома, оставив за собой семейный завтрак и недоумевающие взгляды родных.

Дорога до школы занимает у меня около пятнадцати минут, если идти быстро. Но сегодня я не торопилась, я чувствовала, что мне не стоит сегодня появляться там слишком рано. Но, к большому несчастью, в школу я успела вовремя.

Войдя в здание, я сразу ощутила знакомый запах – смесь пыльных книг и чего-то неуловимо грустного, как будто стены хранили в себе истории о потерянных мечтах и слезах учеников, которые когда-то здесь учились.

– О-о, смотрите, мышка пришла! Писклявая, мы думали, ты после вчерашнего не появишься ближайший месяц! – раздался насмешливый голос одной из моих одноклассниц Евы, старосты нашего класса и просто настоящей королевы школы, она, как и всегда, была окружена подругами, которые бегают за ней попятам, лишь бы их не гнобили. Я не стала обращать на них внимания и, опустив глаза в пол, прошла мимо. За спиной послышались шепотки и смешки.

Что было вчера? Честно, я уже не помню. Все издевательства смешались в один помойный комок, и уже трудно было выделить из всей этой каши что-то конкретное. Возможно вчера меня в очередной раз облили супом в школьной столовой… Или это было на прошлой неделе?

На лестнице, ведущей на второй этаж, стоял он – Аким Зима, тот самый, кто заполнил все мои мысли и стихи. Он был в окружении своих друзей, уже такими взрослыми, с их восемнадцатью годами за плечами. На его шее красовалась его первая татуировка: змея в форме бесконечности. Все девчонки, включая меня, мечтали привлечь его внимание. Внезапно взгляды парней упали на меня, и я почувствовала, как они фыркают, словно я излучала яд с каждым своим шагом. Но Аким смотрел на меня иначе – его взгляд был сосредоточенным, словно он пытался меня изучить.

Когда наши взгляды коснулись друг друга, я на мгновение потеряла равновесие и споткнулась о первую ступеньку. Смех раздался вокруг, и даже Аким не удержался от улыбки. Я, смущенная и растерянная, поспешила вверх по лестнице, стараясь скрыть свои стыд и печальные эмоции.

Вслед лишь послышалось:

– Воскресенская, ты там аккуратней, а то с резкими движениями от тебя ещё больше вонять начинает! – и снова смех эхом разнесся по коридору, пытаясь меня догнать. Учителя, проходившие мимо, начали шикать на них, но смех они сдержать не могли.

Я втянула голову в плечи, стараясь не обращать внимания. Слова, как обычно, резанули, но я уже научилась делать вид, что мне все равно.

В общем, день, как и все предыдущие дни до него, ожидает быть сложным. Но я справлюсь. Я ведь сильная. Я должна быть сильной. Иначе они меня сломают.

Вечером я вышла из школы и направилась к выходу, чувствуя, как тягость этого места наконец-то спадает с моих плеч. Вдруг за спиной раздался знакомый голос Акима. Он звал меня, используя все возможные прозвища, которые только мог вспомнить – «мышка», ‭«Воскресенье», и даже «Сью», потому, что я слишком кучерявая для этого общества. Я неохотно обернулась, стыдясь встречать его взгляд после того, как его друзья сегодня меня высмеяли на глазах у всей школы.

– Слушай, я не помню, как тебя зовут, честно… – начал он, и я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось.

– Софи, – перебила я его, стараясь не выдавать своих эмоций и ни в коем случае не смотреть ему в глаза.

– А, точно, Софи. Я хотел бы извиниться за своих друзей. Знаешь, иногда они просто не думают, что творят, – продолжал он, и я заметила, что он избегает моего взгляда.

– Все впорядке, – пробормотала я, собираясь уйти, но он вдруг схватил меня за руку и тут же резко одернул свою, словно я его уколола ядовитым шипом.

– Подожди! – произнес Аким, его голос звучал немного грубо, как будто он боялся, что я просто так уйду и разрушу какой-то его план. – Я хотел бы проводить тебя домой, как знак извинения.

– Нет, ты что, над тобой тоже будут смеяться, – ответила я, пытаясь мысленно сложить пазл, но одной детальки все же не хватало. Что ему нужно? Правда, из чувства вины? Я ведь вонючка, заразная мышь, и… что еще про меня там придумали?

– Да брось, я ведь знаю, что нравлюсь тебе, – затем он приблизился так близко, что я смогла ощутить его теплое дыхание на своем лице.

Он наклонился надо мной, как непробиваемая скала, я впала в ступор, и едва он коснулся моих губ, из школы вылетели друзья Акима с дичайшим смехом, даже из окон школы повыглядывали посмотреть, что творится на улице. Не сдерживая слез, я выбежала из школьного двора, лишь бросив мимолетный взгляд на Акима, за спиной услышала скулящий смех парней и фразы:

"Зима, иди зубы почисть, а то подцепишь, что-нибудь."

"Как ты додумался ее поцеловать?"

"Сильно воняло?"

Осколки насмешек, как битое стекло, вонзились в самое сердце. Каждое слово – ядовитая стрела, пронзающая мою и без того израненную душу. Мир вокруг померк, превратился в размытую акварель, где я – одинокое пятно, выброшенное за край полотна. В голове пульсировала лишь одна мысль: убежать, спрятаться, исчезнуть.

Ноги несли меня прочь от этого кошмара, от этого зверинца, где я стала главным экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. Слезы обжигали щеки, словно кислота, разъедая последние остатки гордости. Я бежала, спотыкаясь, задыхаясь от боли и унижения, пока не рухнула на скамейку в ближайшем парке.

В груди клокотал вулкан, готовый извергнуть лаву отчаяния и злости. "Вонючка, заразная мышь" – эти слова эхом отдавались в моей голове, превращаясь в болезненный рефрен. Я чувствовала себя грязной, никчемной, достойной лишь презрения. Неужели я действительно настолько отвратительна? Неужели во мне нет ничего хорошего, ничего, за что можно было бы полюбить?

Через две недели Аким закончит одиннадцатый класс, а я… я останусь в этом убогом побоище еще на год. Вокруг меня все менялось, все двигалось вперед, а я словно застряла в этом бесконечном круговороте боли и разочарования. Сердце мое было разбито вдребезги, и казалось, что ничего уже не сможет его склеить.

Но даже в самой глубокой тьме всегда есть проблеск надежды. Где-то в глубине души, под толстым слоем отчаяния, тлела крохотная искра. Я часто ловила себя на мысли, что, возможно, когда-нибудь смогу выбраться из этой ямы, где так долго блуждала в одиночестве. Может быть, когда-нибудь я смогу снова увидеть свет, который когда-то казался таким далеким и недосягаемым.

Глава 2

Солнце едва ли пробивалось сквозь шторы, но даже его слабые лучи казались невыносимыми. Рука машинально потянулась к телефону, лежавшему на тумбочке. То, что я увидела на экране, словно ледяной водой окатило меня с ног до головы. Мир, казавшийся таким понятным и безопасным когда-то, в одночасье рухнул. Ненависть, злоба, отвращение – все это выплескивалось на меня из социальных сетей. Комментарии под фотографиями жгли хуже раскаленного железа. Впервые я ощутила такую всепоглощающую пустоту, такое горькое разочарование. В людях. В Зиме, который все это заварил. И, самое страшное, в самой себе.

Не раздумывая, я удалила аккаунт, словно пытаясь стереть и саму себя из этого кошмара. Спасением казалась лишь старая тетрадь в черной матовой обложке с изображением черепа. Мой дневник. Единственный, кому я могла доверить свои самые сокровенные мысли и тайны. Открыв чистую страницу, я попыталась написать, о чем я думаю в этот самый момент, но слезы застилали глаза, и буквы расплывались, превращаясь в неразборчивую кашу.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошла мама. Инстинктивно я захлопнула тетрадь и спрятала ее под одеяло, словно это был какой-то запретный плод досягаемый только для меня.

– Софья, ты не идешь сегодня в школу? – спросила она ласково, словно боялась переступить через мои грани.

– Мам, у меня очень живот болит, могу я остаться сегодня дома? – слезливо попросила я, ухватившись за живот.

– Ну, ладно уж, – произнесла мама, в глазах у нее мелькнули досада и недоверие. – Но мы сегодня едем в больницу, уж больно часто у тебя болит живот.

Я замерла переваривая услышанное, больница? Именно сейчас? Разве она не видит, что у меня глаза на мокром месте? Разве в нее не вонзаются осколки моего разбитого сердца?

Ох, мама, если бы ты знала, что мне может помочь только один врач, и это психолог. Я понимаю, что мой мозг уже не справляется со всем этим абсурдом, который нарекают "жизнью". Кажется, в свои шестнадцать, я испытала уже все, чего не испытывали некоторые взрослые. И этот живот, он болит не от съеденных вчера чипсов и бутербродов по утрам, а от всего того, что я ношу в себе. От страхов, от разочарований, от непонимания. Больница не поможет, мама. Мне нужен кто-то, кто поможет разобраться в этой каше, что варится у меня в голове.

– Хорошо, мам, если тебе так будет спокойней…, – согласилась я, не в силах сопротивляться. Тем более, моя мама – железная леди, противостоять ей – равно жесткому выносу мозга. Мой мозг и без того через чур страдает в последнее время. И эти комментарии озлобленных подростков, которые стоят буквально перед глазами: "грязная мышь", "как Аким мог поцеловать сифилисную, то есть – тебя?" или "навечно одна". Значит, меня никто и никогда не сможет полюбить. Как больно это осознавать, но еще больнее понимать, что вечно у меня живот не может болеть. Рано или поздно мне предстоит снова посмотреть в лицо этим вандалам чужих жизней.

Когда мама вышла из комнаты, я похлопала себя по щекам, чтобы убедиться, что я уже не сплю и это все случилось в реальности, когда до меня дошло, что это действительно не сон, я нехотя вылезла из под одеяла, в последнее время у меня и правда сильная слабость, возможно, провериться мне и правда не помешает. Из шкафа я достала голубые рваные джинсы и белый топ-футболку. Посмотрев на свой расплывающийся живот, я стянула с себя топ и выкинула в окно, достала из шкафа аккуратно-сложенную футболку оверсайз цвета черной "варенки". В ней мне было гораздо комфортней.

– Мам, я готова… – произнесла я, как только спустилась вниз со ступенек, и вдруг мой взгляд замирает на Василисе, которая с жадностью поедает мои бутерброды с семгой и дольками черри. – Ты что, это мама мне приготовила! – вызверилась я на сестру. – Ты вообще, кашу ешь по утрам!

– Мама сказала, что у тебя с сегодняшнего дня диета.

– Ну ты, мелочь, смотри не тресни! – ответила я грубо, оперевшись на спинку барного стула в позе "нападающего".

– Да, Софи, тебе стоит есть меньше сухомятки, в конце концов, тебе шестнадцать и уже должна учиться следить за фигурой и за собственным здоровьем! – влезла в нашу дискуссию мама. Ключи от машины брынькнули у нее в руке.

Обида сдавила горло, и я чувствую, как тяжело дышать. Больно осознавать, что собственная мать, вместо поддержки, между строк пытается навязать мне еще больше комплексов, чем я сама себе их придумала. Каждое её слово, каждый взгляд словно подчеркивают, что я не соответствую каким-то идеалам, которые существуют только в её голове.

Вокруг меня постоянно звучат голоса, которые пытаются внушить, что со мной что-то не так. Друзья, знакомые, даже случайные прохожие – все словно согласны с тем, что я должна быть другой. Но может быть, проблема не во мне? Может, это они не могут принять меня такой, какая я есть? Или у них у самих куча комплексов, которые они пытаются перекрыть за счет других?

Я начинаю задумываться, почему так важно соответствовать чужим ожиданиям. Почему я должна подстраиваться под стандарты, которые не имеют ничего общего с моей истинной сущностью? Я хочу быть свободной от этих навязанных комплексов, хочу научиться принимать себя и свои недостатки. Возможно, именно в этом и заключается настоящая сила – в умении быть собой, несмотря на мнение окружающих.

– Ты готова? Пора ехать, – продолжила мама.

– А я остаюсь без завтрака? – удивленно спросила я.

– Софи, вдруг тебе нужно будет сделать УЗИ или гастроскопию, а у тебя полный желудок дряни, – заботливо произнесла мама, словно не пыталась унизить меня еще минуту назад. – В конце концов, я составила тебе чек-ап, который мы должны успеть пройти до вечера.

Я закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Как можно так легко переключаться с заботы на упреки?

– Класс, приятного аппетита, сестра! – выпалила я, бросив озлобленный взгляд на Василису, которая, казалось, наслаждалась этим спектаклем. Она только усмехнулась в ответ, будто подливая масла в огонь.

В такие моменты мне хотелось просто уйти, закрыться в своей комнате и не слышать ни одной из этих «заботливых» фраз. Но вместо этого я осталась стоять, сжимая кулаки, и пыталась не поддаваться на провокации.

Я плюхнулась в машину, утонув в прохладной коже сиденья маминой красной Audi. Майская жара обжигала даже сквозь стекло, поэтому первым делом я потянулась к кнопке кондиционера. Спасительная прохлада мгновенно начала заполнять салон, и я выдохнула с облегчением.

Но мама выключила кондиционер с сопутствующей фразой, как только присела на водительское сиденье:

– Ты хочешь себе еще и почки застудить? – прозвучало в качестве приговора. – Я не включала в твой сегодняшний чек-ап нефролога!

Я закатила глаза. Ну конечно, как всегда. Единственным утишением осталось смотреть в окно на мелькающую за стеклом жизнь. На жизнь, которая, казалось, буквально вязнет в этом сером городе, как муха в паутине.

Сквозь стекло я наблюдала за прохожими, которые спешили по своим делам, не замечая, как серые облака нависают над городом, как будто предвещая нечто недоброе. Внутри меня тоже что-то сжималось, как будто я сама была частью этой паутины, запутанной и беззащитной.

Оказавшись в больнице, мне и правда поставили приговор: сколиоз и небольшое защемление нервов. Врачи говорили о необходимости лечения, о том, как важно заботиться о своем теле. Но я знала, что причина моего состояния не только в физическом здоровье. Это было следствием постоянного стресса, который я испытывала из-за школьного буллинга. Каждый день, выходя из дома, я надеваю свой "панцирь" – защиту от насмешек и унижений. Но этот панцирь оказался слишком тяжелым, и теперь он давит на меня, вызывая боль и дискомфорт.

– Я же говорила, я же чувствовала, что с тобой что-то не так! С этого дня занимаешься спортом и никакого фаст-фуда! – ворчала мама, но именно сейчас ее голос казался таким глухим и далеким, словно она говорила сквозь прожженную вату.

– И всего-то, небольшое искревление спины, – ответила я в свою защиту, мой голос содрогнулся, но мама меня как-будто все равно не слышала. Все твердила про неврологов, корсеты и медикоменты.

Записала меня к массажисту, теперь два раза в неделю, после школы, я буду ездить до ворчливой старухи, которая будет с помощью волшебства сморщенных рук, вырвнивать мне мою спину. Ну, хоть какой-то плюс от этого сколиоза.

Глава 3

Шесть лет спустя.

Сегодня день, когда я снова возвращаюсь в город, который был мне чужд всё моё детство, решила дать ему последний шанс полюбиться мне. Все это время я училась в лучшем ВУЗе, пыталась жить самостоятельно и склеивала свое сердце по крупицам.

Я приехала на вокзал и снова вижу эти пыльные улицы, серые, до уныния, электрички, которые невольно заставляют поежиться от одного их однообразного вида. Отчим уже поспешил найти мне работу в своём кафе, теперь я официантка, видимо, большего я не заслуживаю, не смотря на высшее образование. Внутри уже складывается впечатление об этом городе, как общий гештальт. А ведь я нахожусь здесь буквально пять минут.

За эти шесть лет я не приезжала ни разу. Меня не то, чтобы сюда не тянуло. Меня воротило от этого места. Каждый переулок этого города пропитан разочарованием… В людях.. В Акиме… В самой себе. И даже моя собственная комната, увенчанная подростковыми плакатами, перестала быть для меня укрытием. Убежищем от этой боли.

С моей сестрой Василисой мы за шесть лет практически не общались, сухо переписывались в социальной сети, хотя ей сейчас ровно столько же, сколько было и мне, когда мой хрупкий мир втаптывали в грязь. Казалось, я должна её понимать, как никто другой, но она вызывает у меня только раздражение и жалость.

А вот приехал и дядя Саша. Язык не поворачивается называть его папой. С тех пор как они с мамой поженились, я ни разу его так не назвала. Мне было сложно принять его в нашу семью, из-за этого у нас с мамой происходили частые споры: она не понимает меня, а я до сих пор не поняла её, хотя мне уже двадцать два. Дядя Саша вышел из машины, чтобы помочь мне погрузить чемоданы в багажник, и сухо спросил между делом:

– Как доехала? – он бросил на меня быстрый взгляд и захлопнул багажник.

– Всё хорошо, только устала с дороги, – пробормотала я, присаживаясь на заднее пассажирское сиденье.

Он хмыкнул, как будто это было ожидаемо, и продолжил свою, как будто заранее заготовленную речь:

– Завтра твой первый рабочий день. Можешь лечь спать, чтобы не обслуживать столики, как сонная муха. В кафе главное: скорость и умение общаться с людьми, Софи. – Он завел мотор и тронулся с места, а я смотрела в окно, наблюдая, как город проносится мимо.

– Я понимаю, – ответила я, стараясь сосредоточиться на его словах. Волнение смешивалось с усталостью, и я знала, что мне нужно быть на высоте. Завтра начнется моя новая жизнь официантки в задрыпанном кафе, и эта мысль нагнетает до дрожи в пальцах. Я представляла себе, как буду носить подносы с горячими блюдами, улыбаться посетителям и пытаться быть вежливой с хамами и мужланами, которые будут пытаться ухватить меня за ягодицы.

Вот она – моя жизнь, такая, какой я себе ее и представляла. И это не про глянцевые обложки и идеальные картинки из Pinterest. Это про судьбу официантки, с колеченным прошлым, которая так и не смогла найти свое место на этом полотне.

По дороге я перебирала объявления со сдачей квартир и студий. Жить с мамой, отчимом и сестрой уж точно не входило в мои планы. Сохранила несколько понравившихся вариантов. Завтра после работы заскочу на одну студию. И, Надеюсь, мне не придется искать свое укрытие слишком долго, иначе я снова уеду, и уже никто не уговорит меня вернуться обратно.

***

Утро. Меня разбудило обжигающее солнце, впивающееся в закрытые веки: жалюзи были приоткрыты, и солнечные лучи проскальзывали сквозь них. Я спустилась вниз, на кухню. В воздухе стоял аромат венских вафель и свежесваренного кофе.

– Доброе утро! – прозвучал бархатистый голос мамы, стоявшей у плиты. Я робко кивнула в знак приветствия и расплылась в улыбке.

– С приездом, сестра! – радостно воскликнула Василиса. – Я уже убегаю, мам, сегодня у меня репетиция, – сказала она, жуя только что испечённую вафлю. На Василиске была: белая блузка с пышным воротником и коричневая юбка. Она мне напоминала одну из тех крутых девчонок, которые так досаждали мне в школьные годы. Мы с ней безумно разные и, может быть, поэтому никак не можем найти общий коннект.

– Репетиция? – спросила я в недоумении. Мы с сестрой настолько редко общаемся, что я не знаю о ней ничего.

– Да, Василиса ходит в театральную студию, репетируют сейчас пьесу "Маленький принц", ты не знала? – ответила мама, ненароком вызывая у меня чувство вины. – Вы же переписывались.

– Нет, – сухо произнесла я, переваривая новую информацию о своей сестре.

– Ладно, всем пока, я убежала! – пробормотала Василиса и, прихватив свою кожаную школьную сумку, выбежала за дверь. В этот момент я ощутила на себе сверлящий взгляд моей мамы.

– Присаживайся, будем завтракать, – наконец выдавила она.

Я послушно присела, отодвинув массивный стул, обитый дорогим велюром дымчатого цвета. Вся кухня была выполнена в минималистичных серо-белых оттенках. Обеденный стол был белым и укрыт жидким стеклом.

Мама поставила тарелку с венскими вафлями в центр стола, налила мне кофе в кружку и заправила его тонкой струйкой сливок. Я снова почувствовала себя чужой в этом доме, слишком грязной для этого белоснежного замка.

– Я вчера вечером нашла пару квартир, сегодня после работы хочу заскочить. – начала я запинаясь, словно слова застревали в горле, образовывая плотный комок.

– Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, Софи, – пробормотала мама, присаживаясь на стул рядом. Она смотрела на меня с таким теплом, как не смотрела никогда.

– Нет, не хочу вас обременять…

– Софи, – перебила меня мама, положив свою руку на мою и слегка поглаживая, – я приму любое твоё решение, но знай: ты нас не обременяешь. Едва мама успела закончить свою речь, в кухню влетел отчим со словами:

– Позавтракала? Обувайся скорей, отвезу тебя на работу, а сам – по делам. – Он поцеловал мою маму в макушку, и направился к выходу.

– Да, дядь Саш, я уже готова, – пробормотала я, не отрывая взгляда от мамы.

– Вот куда-то спешишь, дочка даже кофе отхлебнуть не успела! – Послышалось бурчанье мамы за нашими спинами, после чего мы вышли за дверь.

В отношениях мамы и отчима чувствовалось какое-то явное напряжение. Словно они устали друг от друга, от этой вечной спешки и подражания чужим успехам. Хотелось бы мне спросить: мам, какова богатая жизнь с человеком, который тебя недооценивает?

***

И вот, я на своем рабочем месте. Словно чайка, парящая над бушующим морем забот, я металась между столиками, ловя обрывки разговоров и улыбки посетителей. Кофе лился рекой, а аромат свежей выпечки, казалось, сплетал невидимые нити уюта, окутывая каждого вошедшего. В этой суете, словно в калейдоскопе, мелькали лица, истории, судьбы.

Вечер подкрался незаметно, как хитрый лис, укутывая город в бархат темноты. Уставшая, словно после марафонского забега, я плелась на поиски своего дома. Фонари, словно пытались окунуть меня в свой волшебный мир, освещая мой путь.

В кафе я познакомилась с Андреем Труниным, Дариной и Павлом, мне предстоит с ними работать в смене. Я попрощалась с новыми знакомыми и пустилась на встречу своей судьбе.

И вот, наконец-то, я на пороге первой квартиры, возможно своей мечты, сердце бешено колотится по неопределенной причине. Я словно маленький ребенок, который боится решать взрослые проблемы. Сегодня в кафе я созвонилась с хозяином студии и совсем скоро я уже столкнусь с ним лицом к лицу. С тем, кому я буду отдавать свои заработанные деньги каждый месяц.

Стучусь, но кажется, стук собственного сердца заглушает стук по железной двери костяшками пальцев. В один миг дверь мне открыл молодой человек. Его руки были забиты татуировками, словно это был холст безумного художника, сам он был в серой футболке, которая обтягивала весь его рельеф, как вторая кожа.

– З-здравствуйте, это Вы сдаете квартиру? – пробормотала я, скрестив руки внизу в форме "защиты", словно возводя бастион от его энергетики. В глаза стараюсь не смотреть. По телефону голос казался не такой уж и молодой. Я думала мужчине уже за сорок. Ну, а этому, что стоит сейчас напротив меня, от силы двадцать пять.

– Да, Вы Софи? Проходите. – ответил он и уступил мне путь в квартиру.

Среди всех его набросков тату, сложно было выделить хоть что-то, но когда я входила, заметила на его шее еще одну татуировку – змея в форме бесконечности. И весь мир вокруг снова замер, осознав, что это был он… Аким Зима.

Его взгляд прожигал меня насквозь, словно лазер, оставляя на душе невидимые метки обреченности. Комната наполнилась напряжением, густым, как туман перед рассветом. Я была уверена, что он меня не вспомнит, ведь за восемь лет нашего знакомства, он даже не удосужился запомнить мое имя. Лишь прозвища: "Серая мышь", "вонючка", "Воскресенье", снова зажужжали в моей голове, как рой разъяренных пчел, бросив меня в холодный пот.

Я пыталась сосредоточиться на квартире, чтобы не выдать своих эмоций, но выходило с трудом. Я смотрела на него не отрываясь, словно пыталась доглядеть до недра его души, затем переводила взгляд на потолок и люстру.

– Мы с Вами нигде не встречались? – наконец-то выдавил он, прожигая меня взглядом, словно лазерным лучом, выискивающим брешь в броне моей памяти.

Сейчас у меня длинные волосы, хоть и кучерятся все также, да и похудела я за шесть лет прилично, Мое лицо, как ночное небо, усыпано родинками и веснушками, чего я жутко стисняюсь до сих пор. В общем-то, я надеюсь, что он даже и подумать про серую мышь не успеет, поэтому…

– Я вынуждена отказать Вам, – пробормотала я, пытаясь заглушить в себе всю ту боль, которая вспыхнула с новой силой, словно пожар в сухой траве, раздуваемый ветром воспоминаний. Шрамы прошлого заболели с новой силой, и тут же дали о себе знать.

– Что? – в недоумении переспросил он, словно его речь запнулась о камень преткновения. – Я ведь даже Вам ничего не успел здесь показать. Вас что-то не устроило?

– Я не буду снимать Вашу квартиру, энергетика не та, понимаете? И вообще, здесь плохое освещение, я… писатель, мне нужно много света, – вызверилась я на него.

– Так Вы поклонница фэншуя? Что-ж, можете сделать здесь перестановку, поменять шторы на более светлые. По правде, здесь сто лет не было женской руки, а теперь эта студия – Ваш холст. Разрешаю сотворить с ней все, что только можете задумать, – усмехнулся Аким, словно играя со мной в кошки-мышки. В его глазах плясали лукавые огоньки, и я поняла, что легко отступать он не намерен. Ладно, Аким Зима, значит игра началась.

– Мы с Вами случайно не учились вместе? – снова прозвучал от него вопрос с подвохом, неужели все-таки вспомнил? Нужно бежать отсюда, пока не поздно!

– Случайно нет, я Вас не помню, – произнесла я, опустив глаза вниз, словно меня опять облили грязью.

– Точно, мышь, я то думаю, глаза эти…черные, и все та же манера, опускать их вниз… – рассмеявшись сказал он.

– Меня зовут Софи, и глаза у меня темно-карие, а Вам я желаю всего хорошего! – вызверилась я вздернув свой нос, и, как только собралась к выходу, он схватил меня за руку, как и шесть лет назад у школьного крыльца.

– Стой! Если ты только из-за этого отказываешься от квартиры, что мы знакомы, то я тебя даже беспокоить не буду, и приходить к тебе каждый день, уж тем более. Единственное условие: не курить в квартире. По запаху твоей одежды чувствую, ты – куришь.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба, разрывая тишину воспоминаний на мелкие осколки. Он прямым текстом сказал, что от меня воняет! Снова! Я застыла, словно олень, попавший в свет фар. Его хватка была стальной и обжигающей. Но эта бестактность: "Не курить?" – это было все, что его волновало? А как же моя детская травма? Как же рубцы на моем сердце, которые уже навечно останутся со мной?

Во мне боролись две Софи: одна – маленькая девочка, когда-то мечтающая о его светлой любви, другая – закованная в броню женщина, опаленная пламенем предательства. "Запах", – он говорил о запахе табака, но разве он не чувствовал смрад разрушенных надежд, гниющий в моей груди? Его слова – словно пощечина, разбудившая меня от болезненного сна. Нет, я не буду бежать, не позволю ему и дальше играть в кошки-мышки. Я приму его игру, но по своим правилам. В его квартире, но не в его власти.

– Тогда встречное условие: в этой квартире даже не появляйся, деньги за нее я буду отправлять тебе на карту, и тогда я останусь. – уже более раслабленно ответила я, завершив свой монолог натянутой улыбкой. – и отпусти меня наконец, пока не влюбился!

Аким снова усмехнулся, искривив уголки рта в призрачную улыбку, ослабил хватку и ответил:

– Не волнуйся, у меня есть девушка, – вспарив руки по воздуху, продолжил: – располагайся. Деньги за этот месяц я с тебя брать не буду, понравится студия – останешься и оплатишь.

– Я тебе сейчас же заплачу и за этот, не строй из себя благородного. – съязвила я, осматривая квартиру. Мне было сложно смотреть ему в глаза, такие серые, как бездонная яма, поэтому избегала этот момент.

– Как знаешь, я ушел, – ответил он пожав плечами, и ушел к входной двери. Дальше я услышала хлопок дверью. Он явно был взбешен моим поведением и отрешенностью, но, что поделать, такова жизнь, мой милый враг.

Не смотря на поздний вечер, я решила убраться в квартире, сложить ненужный мне хлам, которые нарекаются вещами Зимы, в отдельную коробку, хоть немного осветлить комнату, чтобы она не казалась такой мрачной и угрюмой. Сама студия мне, правда, понравилась. Шикарный вид из окна на ночной город, освещаемый множеством фонарей. Вот только обладатель этой студии оказался надменным мужланом. Но, думаю, мы будем встречаться не более, чем один раз в месяц. И то, может быть.

А не курить в квартире – это отличная идея, чтобы нарушить это правило. Но пока, что, мне нужно выспаться, чтобы начать эту войну с новыми силами. Завтра меня ждет настоящая битва с моим школьным врагом, и мне нужны силы, чтобы победить.

Глава 4

Утром меня взбудоражил трезвон моего мобильного. Я нехотя открыла глаза, и, посмотрев на время, быстро пришла в себя. Пол часа до открытия кафе! Я быстро соскочила с кровати, умылась, почистила зубы, заправила свою шевелюру в тугой хвост. По регламенту кафе – никаких распущенных волос и…опозданий. Надела: белую футболку и серые рваные джинсы. Выбежала за дверь, как ошпаренная кипятком курица, с мыслью, как я могла проспать? Но в железных дверях подъезда меня ждал сюрприз, я налетела на своего врага.

– Ты куда летишь? – в недоумении спросил он.

– Ты, что здесь делаешь? Кажется, мы договорились вчера вечером! – выпалила я, не обращая никакого внимания на мимо проходящих жителей этого квартирного дома.

– Я… – начал Аким, но я его перебила.

– Я бы с тобой еще поспорила здесь, но я дико опаздываю на работу. – пробежав мимо него, Аким окликнул меня:

– Софи, иди к моей машине, я тебя подброшу.

Эта фраза заставила меня впасть в ступор. В тот момент у меня действительно не было выбора, и он это прекрасно понимал. Зима быстро открыл мне переднюю дверь, показав всю свою надменную галатность, но времени на раздумие совсем не оставалось, я невольно шагнула вперед к его серебристой машине и, посмотрев ему в глаза, произнесла:

– Только из-за того, что я опаздываю.

Он усмехнулся и захлопнул за мной дверь.

В салоне машины витал аромат дорогого парфюма и свежей кожи, словно намекая на пропасть между нашими мирами. Аким включил зажигание, и утробно взревевший мотор заполнил тишину, словно вызов, брошенный моей растерянности.

Пока мы неслись по утреннему городу, он хранил молчание, лишь изредка бросая на меня быстрые, изучающие взгляды. В этих взглядах я читала смесь удивления, насмешки и чего-то еще, что заставляло мое сердце плясать чечетку в груди. "Что он задумал?" – пульсировало в моей голове. "И почему я позволила ему себя подвезти?"

– Ты похорошела, – наконец-то он решил разрушить этот молчаливый смрад.

Я лишь усмехнулась этому надменному комплименту, но у меня в голове крутилась только одна мысль: хоть бы не опоздать в мой первый день!

Дорога до работы показалась мне вечностью, каждый километр отсчитывал секунды моего внутреннего смятения. Я чувствовала себя марионеткой, которую дергают за ниточки, и кукловодом, несомненно, был Аким. Он излучал уверенность и власть, словно лев, играющий с добычей.

Когда мы остановились у кафе "Плазма", я выскочила из машины, как ошпаренная, пробормотав на ходу невнятное "спасибо".

– До скорой встречи, Софи, – услышала я его бархатный голос в спину, и от этого "до скорой встречи" по этой спине пробежали мурашки. Он знал, что это только начало нашей игры, и я, к сожалению, тоже это понимала.

Я опаздала всего на пару минут, а работники кафе уже были погруженые своими делами, царил настощий хаос. Ко мне подошла вторая официантка Дарина, но ее голос сплетался с разговорами посетителей.

– Ты опоздала, твой отец рвет и мечет.

– Всего на пару минут! – тихо произнесла я и подошла к стойке, чтобы Андрей передал мне фартук и бейдж.

– Ну ты даешь, второй день на работе и уже опоздание,

– произнес Андрей, и эти слова, словно резанули меня по нервам. Я уже готова была вспылить, но ситуацию смягчила Дарина.

– Да брось, Андрюш, все мы иногда опаздываем. Давайте сегодня сходим в клуб, в честь новой коллеги?

С Дариной мы познакомились буквально вчера, но ее рвение – всем нравиться, заставилио дрогнуть мое сердце. Она всегда очень мила, и даже, на хамское поведение посетителей, всегда отвечает с улыбкой и вежливостью. У нее русые волосы и лисий взгляд, моментами ее внешность напоминает мне кореянку, хотя она уверяет, что даже и близко корейскийх корней не имеет.

– Я с вами, надоела эта суета, – подскочил к нам Павел, третий официант. В смене официантов всего трое, но этого очень мало, для такого количества народу. Целый день на ногах, как я все это выдержу, ума не приложу. Мое тело оказалось не готово к такой нагрузке. Я робко кивнула, и это означало, что – да, конечно, я пойду в клуб, мне нужно расслабиться, и вычерпать из своей головы мысли об этом вытатуированном мужлане!

Вечер плавно опустился на город, мы с ребятами бурно обсуждаем, кто что будет сегодня пить, парни обсуждают, каких красоток они сегодня подцепят, а мы с Дариной хохочем, потому, что это выглядит слишком наивно.

***

Мы с Дариной добрались до клуба на такси, я надела короткий черный топ и черные джинсы, поверх, на плечи накинула оверсайз джинсовку темно-синего цвета. Дарина выбрала для сегодняшнего вечера черную юбку-шорты и короткий лонгслив. Мы вышли из такси и, поприветствовав охранника, стоявшего у входа в клуб, зашли в помещение.

В клубе царила атмосфера настоящего кутежа, а там, около барной стойки, стоят уже наши ребята: Паша и Андрей, о чем-то бурно спорят, наверняка им понравилась одна и та же барышня, и теперь они выясняют, кто из них будет к ней подкатывать.

– Смотри, ребята уже пьют! – подвердила мои слова Дарри, пытаясь перекричать музыку. Я кивнула и мы пошли прямиком к ним.

– О, наши барышни идут, – выкрикнул в толпу Андрей, кажется, у него уже слегка заплетается язык.

– А вы, я смотрю, уже готовенькие? – съязвила Дарри, брезгливо оглядывая парней с ног до головы.

– А вы, я смотрю, любители опаздывать? – с огрился Андрей.

– Типичные женщины, – подвязался к нашему разговору Павел, выпив стопку своего напитка.

Павел – очень тихий и робкий молодой человек. Выглядит всегда аккуратно и опрятно, поэтому, для него ночной клуб, как и для меня, остается из ряда вон выходящего.

– Закажите нам лучше тоже выпить, да покрепче! – Выкрикнула Дарина, прищурив глаза, в тот момент, прожекторы светили ей прям на лицо.

– Без проблем, дамы, – ответил Паша и, жестом подозвав бармена, заказал нам выпивку.

Спустя несколько бакалов алкоголя я почувствовала легкое головокружение, сообщив Дарри, что мне нужно освежиться, я направилась к выходу.

На улице уже совсем смеркалось, я почувствовала внезапный прилив легкости, словно мои ноги вспарили над бетонной поверхностью ступеней, как только я сделала шаг вниз, меня плечом задел незнакомый парень. Он немного расплывался под воздействиям алкоголя, но его слова были четкими, как-будто он пришел сюда просто потанцевать и ни капли не пил.

– Прошу прощения, за мою неловкость, – пробормотал он, галлантно поклонив голову, приложив свою руку к груди.

– Да, ничего страшного, – произнесла я, едва складывая слова.

– Вы впорядке, Вам нужна помощь? – продолжил парень.

– Нет-нет, я здесь не одна.

– Я настаиваю, давайте я отвезу вас домой. Просто отвезу, а вы предупредите своих друзей, – предложил он с уверенной ноткой в голосе. Что-то внутри подсказывало мне, что садиться в машину к незнакомому парню – не лучшая идея, но алкоголь настойчиво убеждал, что время возвращаться домой уже давно пришло.

Я краем глаза заметила его лёгкую усмешку, и между делом он добавил:

– Кстати, зовут меня Игнат.

– Софи, – бросила я коротко, сквозь икоту, зашагала вперёд.

Мы подошли к припаркованной, около клубного парка, машине и Игнат без лишних слов усадил меня в нее, уселся рядом, на водительское сиденье, но не завел мотор. Вместо этого продолжил:

– Слушай, надо быть полной дурой, чтобы пьяной сесть в машину к незнакомцу.

Внутри все поежилось от этой фразы, что он имеет ввиду, я поспешила выйти из машины, но он тут же вылетел следом за мной.

– Стой, – он схватил меня за руку, и с силой толкнул к машине, руками я обперлась о капот, чтобы не потерять равновесие. Голова все еще кружилась.

– Послушай, Игнат, видимо мы друг друг недопоняли, ты показался мне приличным парнем, но сейчас я вижу обратное, поэтому я ухожу. – затараторила я, словно вызубренную речь, ноги были ватными, в тот момент мне хотелось просто провалиться сквозь землю.

– Я-то приличный, а вот ты! – Игнат схватил меня за руку и прижал к своей машине пытаясь повалить на капот, его рука скользила по моей молнии на джинсах, ненароком пытаясь ее потянуть, я вскрикивала и просила отпустить, слова застревали в горле и я не могла больше ничего предпринять. Всего три дня в этом городе, а я уже нашла себе приключение.

– Будешь кричать, тебе будет только хуже! – прорычал Игнат, все мои попытки его оттолкнуть были безуспешны.

Как вдруг ни с того, ни с сего Игнат отпрыгнул от меня и упал на спину, поднявшись с капота я увидела, как Кулак Акима уже летит Игнату в лицо, тот согнулся, придерживая свой нос, словно он вот-вот отпадет, я стояла в ступоре, прикрывая рот рукой, с растегнутой молнией на джинсах.

Затем Аким подошел ко мне, внимательно оглядел с ног до головы и сказал:

– Надеюсь, теперь мне не придется всё время спасать твой зад.

Я вышла из ступора и быстро заморгала. Застегивая молнию на джинсах, я не смогла придумать ничего лучше, чем ответить:

– Я и сейчас не просила! Сама бы справилась! – бросила я, выходя из этого замкнутого круга, откинув рукой пряди волос со своих плеч.

– Это у тебя такой способ благодарности? – удивлённо спросил он.

– Да-да, спасибо огромное! – ответила я, возможно, слишком резко, но язык совсем уже не слушался.

– Садись в машину, я отвезу тебя домой, – добавил он спокойным голосом.

– Нет уж, в твою машину я точно не сяду, – заявила я, вскидывая указательный палец вверх в знак протеста.

В следующую секунду он резко схватил меня за руку и притянул ближе.

– Софи, возможно, ты до сих пор злишься на меня из-за того случая, когда я на спор тебя поцеловал, но…

– Так это был спор? – удивленно переспросила я.

– Но мы тогда были подростками, у нас у обоих в голове гулял ветер, и… – его взгляд вдруг остановился на моем плече. Там виднелась татуировка снежинки – символ Зимы, ее я, как раз, и посвятила этому мужлану. Я резко вырвала руку из его хватки и ответила:

– Нет, Аким, ветер в голове был только у тебя! – произнесла я, стараясь, чтобы каждое слово звучало четко и ясно. – Ты даже на долю секунды не представляешь, через что мне пришлось пройти тогда, Зима. Ты… просто уничтожил меня в тот день! Растоптал одним только поступком!

Я поёжилась от одних только воспоминаний, говорила почти по слогам, с трудом сдерживая слезы, которые подступали к горлу, как комок, который готов был вырваться наружу. Взгляд Акима застыл, он не знал, что сказать, и в этот момент я поняла, что больше не могу оставаться здесь. Я развернулась и ушла, словно сбегая от мрачных реалий, от тех далеких, но все еще живых воспоминаний, которые тянулись за мной, как ободранный шлейф. Они не отпускали, и я знала, что этот груз будет со мной до конца.

– Садись в машину, я не хочу искать себе новых квартирантов, если вдруг с тобой что-нибудь случится, – усмехнулся он, и эта ухмылка снова заставила моё сердце забиться быстрее.

– Если вдруг… Зима, что с тобой не так? – парировала я, снова повернувшись лицом к Зиме. Наши взгляды сопрекоснулись и… Время снова остановилось…

Они, словно наркотик, мгновенно заполняющий меня теплом и тревогой одновременно. Но я знала, что не могу поддаваться этому искушению. Аким Зима больше не имел власти надо мной. Я больше не шестнадцатилетняя влюбленная девочка, которая готова была прыгать под его дудку, несмотря на то, что алкоголь все еще пульсировал в моих венах, придавая смелости.

Я покачала головой, стараясь прогнать его обаяние, и, развернувшись, направилась прочь. Каждый шаг давался с трудом, как будто невидимые нити тянули меня обратно к нему. Но я знала, что должна быть сильной. Я не могла позволить ему снова взять верх. Внутри меня бушевали эмоции, но я была непоколебима. В этот момент я решила, что больше не позволю ему управлять моей жизнью больше никогда и не при каких условиях.

Глава 5

С трудом я добрела до дома, и темнота ночи давила на виски, словно пыталась затянуть меня в свой мрачный омут. Единственным источником света были звезды, которые, казалось, указывали мне путь. Когда я наконец захлопнула за собой дверь студии, мир вокруг исчез, и я погрузилась в собственные мысли, прокручивая в голове события, произошедшие всего полчаса назад.

Воспоминания о том, как Аким Зима спас меня от маньяка – психопата, не покидали меня. Сердце все еще колотилось от страха, но в то же время я чувствовала невероятную благодарность. Мысли о его смелости и решительности заставляли меня улыбаться, хотя я и не осознавала этого. Улыбка сама собой растянула мои губы, и я почувствовала, как тепло разливается по телу, вытесняя страх.

В тот момент, когда он приблизился ко мне, я поняла, что не одна. Его присутствие стало для меня опорой, и я осознала, что даже в самые темные времена можно найти свет. И этим светом для меня был Аким.

Телефон в руке коротко брынкнул, и на экране высветилось сообщение от Акима: "Дошла? Все в порядке???"

Я тут же нахмурилась. "Я не твоя девушка, Аким, не стоит меня контролировать," – пронеслось у меня в голове. Во мне словно снова разгорелась внутренняя борьба. Одна Софи таяла от поступка своего врага. Другая же, возмущенная, кипела от его необоснованного контроля и топала ногами. С того момента, как я поселилась в его квартире, он, видимо, решил, что имеет право отчитывать меня и контролировать, как школьницу. Но это не так. Аренда жилья не дает ему права лезть в мою жизнь.

"Нет, на меня напали психопаты, избили, увезли в лес и изнасиловали… Жестко". Ответила я на его сообщение. Улыбка мгновенно тут же заюлила у меня на лице. Я невольно хмыкнула.

Ответ Акима прилетел почти мгновенно: "Хорошо, тогда я спокоен". И тут же следом: "Сладких снов, мышка".

– Сладких снов, мужлан, – прошептала я в экран. – Ты еще не знаешь, какую игру я затеяла. Но обещаю, тебе понравятся ее правила, потому что их когда-то придумал ты.

Я намеренно проигнорировала его сообщение. Пусть думает, что мне все равно. Пусть гадает, бесится, мучается вопросом, почему я не ответила. Пусть считает, что я уже забыла о нем. Но… а мне правда все равно? И… Все ли я забыла?

Эта мысль, как назойливая муха, жужжала в голове, не давая покоя. Я легла на кровать, даже не переодевшись, усталость обвисла на ногах, как стальные оковы. Хотелось просто отключиться, сбежать от этих терзаний, от этой внутренней борьбы. Как только моя голова коснулась подушки, я мгновенно погрузилась в сон, надеясь, что в царстве Морфея найду ответ на этот мучительный вопрос. Или хотя бы забуду о мужлане – Зиме на несколько часов.

Глава 6

Наконец-то этот день настал. День, когда можно отпустить все заботы и просто побыть наедине с собой, со своими мыслями. Погрузиться в тот самый, тщательно отретушированный мир, где нет места ни детским обидам, ни мужлана – Зимы . Мой законный выходной.

Я заварила себе чай. Горячий, ароматный, он словно приглашение в этот тихий оазис, где можно забыть обо всем и просто наслаждаться моментом терпкого яблочного вкуса, с ноткой благородного бергамота.

Заправила постель пушистым пледом в дымчатом цвете, в ворсе которого можно утонуть. Но звонок телефона мигом вернул меня в реальность, надколов хрупкую тишину и уединение с собой.

– Алло? – нехотя ответила я. На экране высветилось имя Дарина. Сегодня мне совершенно не хотелось разговаривать даже с ней. – Какой бокс, Дарри? Я… Ладно, вечером схожу с тобой на бокс, чтобы ты не скучала. Да, до встречи.

Я отключила телефон и мою грудь резко сдавила тоска, словно погружая меня в свой хитрый капкан, Дарри попросила сходить с ней на бокс, сегодня спарринг ее возлюбленного Руслана, с кем-то… Что ж… по крайней мере, мне не придется умирать от скуки этим вечером.

Снова разблокировав телефон, я пролистнула диалоги вниз, которые появились за вечер, что я была в клубе, кстати, на удивление, меня даже не мутит, словно вчерашняя выходка Акима меня отрезвила, хотя, если бы не он, неизвестно, чем бы все закончилось. Тут признаюсь, я ему благодарна. Но почему тот парень так его испугался и удрал, оставив свою железную лавошку на истрезнание несложившейся жертве насилия и ее защитника? Столько вопросов и ни одного ответа. Вчера Игнат словно увидел призрака. Не полез в драку и даже не стал защищаться. Просто удрал, как трус.

За уборкой я потеряла счет времени. В наушниках гремела музыка, и я, увлеченная процессом, совсем не обращала внимания на окружающий мир. Когда, наконец, стих последний аккорд любимой песни, в тишине отчетливо раздался стук в дверь.

Я резко вскинула телефон, чтобы проверить время, и меня словно ударило током. Дарри! Совершенно забыла о нашей встрече. Сердце бешено заколотилось, пока я лихорадочно искала ключи. Наконец, распахнув дверь, расплывшись в виноватой улыбке, я увидела ее. Дарри стояла, скрестив руки на груди, и ее взгляд был полон гневного непонимания.

– Ты до сих пор не готова? – прозвучал ее вопрос, в котором сквозило явное раздражение.

– Ой, нет, извини. Я мигом! – Я побежала к раскидистому шкафу с одеждой, чтобы переодеться и привести себя в порядок. – Ты располагайся! – выкрикнула я, стаскивая с себя потную футболку.

– Вот, значит, где ты поселилась. – сказала Дарри, оглядывая квартиру с потолка до деревянных половиц.

Я вышла из комнаты, вся растрепанная, бросив Дарине пару фраз:

– Да, темно, я привыкла к светлым комнатам. Но в этой квартире существовал один мужлан, сама понимаешь, никакого уюта. Но я о нем позабочусь!

– О мужлане или об уюте? – вскинула Дарина, хихикнув в ладонь.

– Идем уже, я готова!

Я надела футболку нежно-розового оттенка с V-образным вырезом, черные лосины, которые заправила в белые носочки с сердечками. Волосы уложила в небрежный пучок.

Мы вышли из квартиры, поздаровавшись в бабушкой-соседкой, направились вниз. Я обитала на втором этаже, лифта не было, поэтому, приходилось спускаться и подниматься на своих двоих.

Впоймав такси, мы оказались около спортивного клуба. Атмосфера была не самой приятной: повсюду перекачанные мужланы, запах крови вперемешку с потом. Отвратительно. Войдя в клуб я заметила, как Дарри, словно запищала от радости, толи от того, что увидит своего возлюбленного, толи ей правда нравится смотреть, как парни дерутся до крови и реанимации. Я же напротив, не любитель такого, и оглядывала огромное помещение с отвращением, как вдруг, мой взгляд остановился на нем… Снова Аким, и что он здесь забыл? Он тоже меня заметил и идет к нам. Первая мысль: удрать, как можно скорей. Но я словно впала в ступор. В какой-то момент, ноги перестали меня слушаться, и я просто ждала. Ждала, пока он подойдет.

Он вытирал пот со лба старой тряпкой, словно только что закончил изнурительную тренировку. И вот он, словно из ларца. Передо мной стоял мужлан в одних боксерских шортах синего цвета, и в тусклом свете его пресс казался высеченным из камня, словно он игрался с тенями.

– Привет, мышка, ты что, за мной следишь? – спросил он с усмешкой.

Я покраснела. "Мышка" – это прозвище приклеилось ко мне, похоже, намертво, и слышать это от него было… невыносимо.

– Не дождешься! Я пришла с Дарри, и даже знать не знала, что ты тоже… – я запнулась, словно фраза встала поперек горла. – тоже дерешься. – Вздернув подбородок к верху, продолжила я.

– Как видишь! – он вскинул руки, словно хотел показать себя во всей красе. Тут в наш разговор влезла Дарри.

– Ой, я Вас знаю, Вы Аким Зима? – уже обратившись ко мне, она произнесла:– Звезда боксерского клуба, все его боятся.

На лице Акима проскользнула улыбка, словно ему польстило, что Дарри о нем так отозвалась. Теперь понятно, почему тот парень вчера так убежал. Только пятки сверкали.

– Располагайтесь, у меня сегодня как раз спарринг с Вулканом, даже незнаю, выживу ли, после его извержения, – съязвил Аким и, наклонившись ко мне, прошептал мне в ухо: – но в любом случае, тебе понравится, мышка.

Я вздрогнула от этой фразы, словно он открыл занавес в свой темный, всепоглащающий мир. Не успев я опомниться, Аким уже растворился в толпе потных спортсменов.

– Вы знакомы? – внедоумении спросила Дарри, она стояла скрестив руки, и на ее лице скользило легкое непонимание, почему-это я знакома со звездой, и даже не удосужилась ее с ним познакомить.

– Не важно, – пробормотала я. – Идем в зал.

На ринге витала атмосфера бездушности. Спарринг-партнеры, как-будто только и жаждили раскрушить друг друга в щепки и… Аким был не исключением, после представления обеих сторон, он начал ходить по рингу поднимая руки вверх, сколько пытался показать, на сколько он крут.

Борьба началась, всем сердцем я болела за Акима, хоть в глубине своей подсознательной коморки я это и отрицала.

– Надеюсь, Зиме знатно наваляют! – буркнула я своей фанатичной подружке.

– Да брось, ты явно ему нравишься, – ответила Дарри, наклонившись ко мне, чтобы окружающие нас мужланы и их сумасшедшие барышни, которые верещат нам в уши, не особо вникали в наш разговор. – Он на тебя так смотрел!

– Ты ничего не знаешь! – вспылила я, и в этот момент рефери начинает отсчет.

Спустя несколько таймов Аким победил, и сомневаться не стоило. Я молча ушла с площадки, бросив на Дарину осуждающий взгляд.

Едва пройдя сквозь разбушивавшуюся толпу фанатов, я дошла до двери, краем глаза заметив, как Зима подошел к Дарри. Интересно, о чем они там говорят?

***

– Он спрашивал, куда ты ушла, – промямлила Дарри, как только мы вышли из бойцовского клуба. Мне показалось, она была чем-то подавлена, уж не моим резким уходом точно.

– Мне совершенно плевать, – соврала я, но в глубине моей души, заворковали птицы, я почувствовала, как под ребрами распускаются вишневые деревья. И это все внутри. Во мне. – Ты чем-то растроена? – продолжила я, решив перевести тему разговора.

Я заметила, как Дарри замялась, словно искала подходящие слова, чтобы раскрыть мне свою душу и не зарыдать.

– Руслан, знаешь… Он там обнимался с другой.

– Все понятно, подруга, – я остановилась и обхватила ее плечи руками, словно зафиксировала от необдуманных действий.

– Знаешь, в твои восемндацать, я страдала по одному парню, который плевать на меня хотел. Однажды, он уничтожил во мне хрупкую и маленькую девочку, тогда, в восемндацать, я впервые поняла всю мужскую сущность. Дарри, не позволяй кому-то растаптать твой хрупкий мир. Он должен благоухать внутри тебя самыми прекрасными цветами, а не гнить, превращая все твое существование в… мусорный бак.

Дарина внимательно меня слушала, словно переваривала все мои сказанные ей слова, как вдруг из клуба, вышел тот самый предатель, который превратил в гниль весь мой мир, он был в толпе таких же мужланов, его поздравляли с победой. Я заметила, как все это стадо движется прямо на нас и, бросив на Акима презренно холодный взгляд, взяла Дарри под руку и потащила вниз со ступеней.

– Это ты про Зиму говорила? – шепнула мне в ухо, моя неугамонная подруга.

– Про Зиму, про лето – не важно! – буркнула я полушепотом.

Затылком я почувствовала, как Аким осматривает меня, испепеляет своими черничными глазами, пронзает насквозь. Но мне было все равно, я не хотела реагировать на его выходки, если я живу в его квартире, это не значит, что теперь нужно внедряться во всю мою жизнь целиком. Я плачу за эту квартиру, и мы договорились, что он будет появляться в ней не чаще, чем один раз в месяц. А мне приходится лицезреть его напыщенную физианомию практически каждый день.

Оказавшись наконец-то дома, я скинула с себя одежду, впитавшую отвратитель смесь запаха пота и крови, налила полную ванну воды с воздушной пеной, и смыла… смыла с себя остатки этих колких воспоминаний, которые, так и норовят, ужалить в самое больное место.

***

Сегодня второй выходной, и я бездумно лежу в постели, укрывшись одеялом, которое теперь напоминает облако. Мысли, как всегда, разбросаны по всем уголкам сознания, и мне нужно время, чтобы собрать их в кучу. За окном слышен шум дождя, который льется, как из ведра, и от этого по коже пробегают мурашки. Я уже готова была насладиться теплом своей постели, как вдруг настойчивый стук в дверь нарушил мою идиллию. Я вздрогнула и, неохотно расправив одеяло, выбралась из своего уютного кокона.

Заглянув в глазок, я увидела Акима. Что ему нужно в такую рань и в такую погоду? На мне была шелковая бордовая пижама: широкие штаны и короткий топ. Я быстро скинула цепочку на дверях и открыла. Передо мной стоял он, опершись на стену, с выражением, которое я не могла понять. Он был весь мокрый, серая футболка казалась такой же темной и бездонной, как и его глаза.

– Что тебе нужно? Ты ведь говорил, что у тебя есть девушка! Занимайся своей жизнью, а от меня отлипни! – выпалила я, не скрывая раздражения.

– Я с проверкой, вдруг у тебя тут оргии, не хотелось бы, чтобы жаловались соседи на мою новую… квартирантку, – ответил он, внаглую заходя в квартиру, слегка задев меня плечом.

– Ор… Что? – переспросила я внедоумении, сдвинув брови от такой наглости.

Аким бросил взгляд на пачку сигарет и зажигалку, лежащие на обувном комоде, под зеркалом. В его глазах вспыхнуло пламя отрицания и непонимания.

– Я же тебе говорил – в квартире не курить, – процедил он, и с пренебрежением отшвырнул пачку сигарет в сторону зеркала. Пачка глухо ударилась о стекло.

– С чего ты взял, что я курю в помощение? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие, чтобы не поддаваться на правокацию.

– Запах, Софи, – ответил Аким почти криком. Нарастающее волнение в его голосе оглушало меня. Внутри все похолодело, ноги стали ватными, и я почувствовала, что не могу сдвинуться с места. – Я учую запах сигарет, даже если ты покурила здесь вчера!

– Дай угадаю, – начала я, стараясь вложить в голос каплю пренебрежения. – Ты просто встал не с той ноги и решил так отыграться на мне, верно? А может у тебя с девушкой проблемы?

Я пыталась держаться уверенно, но дрожь в голосе предавала моё волнение и непроизвольный страх перед ним. Казалось, я снова вернулась в школьные годы, где насмешки и унижения заставляли сталкиваться с собственными недостатками. Внутри меня бурлила злость, но горло предательски сдавливали нахлынувшие слёзы.

Зима подошёл ближе практически вплотную, сунув руки в карманы джинсов. Между нами словно возник невидимый напряжённый заряд, ощутимый каждой клеткой моего тела. Казалось, ещё немного, и это напряжение разорвёт нас на мельчайшие частицы, разметав по разным углам студии.

– Я тебе поставил всего лишь одно условие, будь добра – выполняй. – прорычал он полушепотом, не отрывая от меня глаз.

Снова задев меня плечом, он прошел мимо к дверям, напряжение стало практически осязаемым. Я собрала всю свою смелось в кулак, и ответила:

– Ты мое тоже не особо выполняешь! Вижу тебя каждый день!

Аким замер, перевариваю мои слова, медленно разворчиваясь, он слегка ударил тыльной частью кулака о дверной косяк, чтобы показать мне, на сколько он зол, но не напугать. Знал бы он, что страх, перед его выходками меня никогда не затмит. Я была готова к этой битве, но готов ли он податься провалу? Я вздернула голову, дав понять, что я не намерена терпеть его условия.

– Мышка… – начал он, зафексировав свою сжатую ладонь к стене.

– Я тебе не мышь не какая, меня зовут Софи, или ты снова забыл, как и шесть лет назад!? – вызверилась я, словно готова к схватки, и первый мой шаг – это нападение.

– Я понял, снова детские обиды. – усмехнулся он, не сдерживая улыбку, даже ради приличия. – по прежнему ведешь себя, как ребенок, а ведь я хотел по-нормальному. Найти общий язык наконец, раз у нас не получилось найти его в школьные годы, а ты до сих пор застряла в этом коконе детских обид! – Он начал идти на меня, и я непроизвольно сделала шаг назад. – теперь ты и вовсе не куришь!

Зима схватил пачку сигарет с жагилкой, и с силой сжал их в руке. Наверняка там сломались все сигареты от его оков. И, оставив меня наедине с недоумением, он просто вышел за дверь, растворился в этой душещепательной атмосфере старых ран.

Чтобы немного успокоиться и прийти в себя после выходки мужлана, я заварила себе чай с ромашкой и мелиссой. Свежие травы мигом заполнили комнату своим ароматом, за чаем я набрала маму, чтобы немного перевести дух и вычеркнуть этот инцедент из своей головы. Получалось туго, мысли раз за разом набрасывались на меня с новой силой, от них внутри все заворачивалось в морской узел, до головокружения и тошноты.

Мы договорились с мамой, что я заеду к ним вечером на торт. Сегодня у Василиски премьера в школьном театре. Я бы поехала, но меня даже неудосужились пригласить. Впрочем, неважно, все это уже пройденный этап. Я – неблагодарная дочь, а Василиса – отличница, активистка и просто умница во всем.

Весь день я прокручивала в своей голове выходку мужлана, его бездонные глаза, его аромат дорого парфюма с примесью древесины и терпкого муската – просто сводит меня с… стоп. Я не влюбляюсь в него снова, нет уж, этого быть не может!

Вечером я, как и обещала, поехала к маме, купила небольшой презент для моей младшей сестренки ввиде небольшой мягкой игрушки. Она всегда радовалась таким сюрпризам, но это было… лет пять назад, я надеялась, что это поднимет ей настроение и сейчас.

Мама встретила меня с улыбкой и уже накрыла на стол. Торт выглядел просто потрясающе – шоколадный, с ягодами и взбитыми сливками. Я не могла дождаться, когда мы конец-то доберемся до десерта.

После ужина мы сели за стол, и я с удовольствием откусила кусочек торта. Он был невероятно вкусным, и я почувствовала, как все заботы на время отступили. В такие моменты я понимала, как важно ценить простые радости – общение с близкими, сладкие угощения и возможность просто быть собой.

Глава 7

Утро в кафе началось удивительно легко. Первой посетительницей оказалась женщина, и это предвещало спокойный день, без неадекватных клиентов. Андрей, наш менеджер и кассир в одном лице, с гордостью демонстрировал свою новую прическу, восхваляя мастера, который создал этот шедевр. Мы с Дарри, как будто паря в воздухе, разносили заказы, наслаждаясь атмосферой уютного кафе.

– Софи? – позвал меня Андрей, держа в руках поднос. Я подошла к стойке. – Скажи, ты бы согласилась пойти со мной на свидание? – неожиданно спросил он.

– Я…? – удивленно переспросила я, приподняв бровь и закатив глаза. – Ты, конечно, хороший парень, Андрей, но… слушай, – продолжила я, стараясь смягчить ситуацию, – ты действительно классный парень, и я ценю твою смелость. Но я просто не готова к этому сейчас. Понимаешь, однажды я уже укололась. Давай лучше останемся друзьями и сосредоточимся на работе.

– Понял, твое сердце уже занято, так бы и сказала, – тихо произнес он, опустив взгляд.

Я не смогла ничего ответить осознав, как шесть лет назад всё началось – с того самого самовлюбленного мужлана, который заполнил моё сердце до краев. И вот, спустя столько времени, он всё ещё там, как тень, сводящая меня с ума день за днем.

– Софи, обслужи третий столик! – раздался голос Дарины, пробивающейся сквозь толпу. Я быстро обернулась, кивнула, стараясь не выдать своих чувств. Время не ждёт, и работа требует сосредоточенности. Схватив поднос с заказами, я направилась к столу, где гости с нетерпением ждали свои напитки и закуски.

– Представляешь, Андрей намекал на отношения! – шепнула я Дарри, мы обслуживали столики рядом. Она хихикнула в руку, но посетителям явно не нравилось наше хорошее настроение.

Я принимала заказ у молодой парочки. Девушке на вид двадцать или двадцать два, у нее были русые волосы и уверенный вид, напротив нее парень в очках, от силы двадцать один, мальчишка явно под каблуком у своей спутницы, пытается во всем ее слушать и не перечить. Дарри возится с мужчиной, который никак не может определиться: сэндвич с ветчиной или беконом? А еще, что ему пить: кофе или чай. Попросил Дарину помочь ей с выбором и… ох эта коронная фраза для любителей перекладывать ответственно: на ваш вкус.

В голове уже крутились мысли о том, как важно сделать всё быстро и качественно. Я знала, что от этого зависит не только мой профессионализм, но и настроение клиентов. Каждый из них – это отдельная жизнь и отдельная история, и я хотела, чтобы они ушли с улыбками на лицах. Кажется, я уже начинаю вливаться в эту какофонию отчимовского кафе, в котором чаевых я получаю больше, чем зарплаты.

Я приняла заказ у столика номер три. Это была приятная молодая пара. Девушка показалась мне безумно жизнерадостной, и восторженно рассказывала своему избарннику какую-то нелепую историю. Тоска подступила комом к горлу. Мне уже двадцать два, у некоторых моих одноклассников уже семья и дети. У Алисы Мицкевич уже даже двое… двое сыновей, хотя в школе она была той еще зазнайкой и ставила на первое место всегда учебу. Даже у меня в четырнадцать лет уже был парень, а Алиса всегда была слишком правильной. Хотя, в этом, наверно, заслуга ее родителей. Строгие и величественные люди благородных кровей.

Рабочий день выжал меня как лимон. Ноги гудели, спина ныла, и единственное, о чем я мечтала – это добраться до дома. И вот, наконец, я переступила порог. Скинула эти проклятые босоножки, и блаженство прохладного дерева под уставшими пятками разлилось по всему телу. Душ смыл с меня остатки рабочего дня, а свежая постель манила в свои объятия. Я почти утонула в этом уютном омуте, когда вспомнила, что хотела посмотреть погоду на завтра. Но вместо этого, предательские пальцы сами собой набрали в поисковике имя… Акима. И вот он, на главной фотографии. Бойцовский клуб. И он снова в одних шортах.

***

Утро началось с настойчивого звона мобильного телефона. Я, приоткрыв глаза, увидела на экране имя "Аким". С недовольством поморщилась и сбросила вызов. Разговаривать с ним в такой ранний час совершенно не хотелось. Он снова решил нарушить мой покой, хотя мы ведь договаривались об этом.

Я быстро выбрала наряд: короткий синий топ с пуговицами и велосипедки в тон. Умывшись и почистив зубы, я действовала почти на автомате. Закрыв за собой дверь и заперев её на ключ, вышла на улицу. Тёплый летний воздух сразу окутал меня, словно нежное прикосновение, освежая и поднимая настроение.

Когда я добралась до работы, у входа меня встретила толпа людей, пытающихся пробиться к узкому проему, чтобы получить свой утренний ланч. Я ловко проскользнула мимо них и уже у двери увидела Дарри.

– Нет, ну ты видела? – начала она, усаживаясь на ближайший стул, – сегодня будет просто ужасный день. Я только пришла, а уже чувствую себя выжатой, как лимон.

Наши с Андреем взгляды встретились, и смех, как будто выплеснувшийся из глубины, заполнил пространство. Андрей, с его заразительной энергией, обратился ко мне и Дарри, когда мы подошли ближе, повязывая фартуки на ходу. Его голос, звучащий в акустике зала, был полон игривости.

– Ну, и что ты скажешь перед закрытием? – спросил он, и в его глазах зажглось что-то особенное. Внезапно он стал более оживленным, словно нашел что-то важное.

– О, это мой барбер! Я до сих пор в восторге от его работы! Девчонки, обслужите его на высшем уровне! – произнес он почти шепотом, и я обернулась, но слова застряли у меня в горле. В дверях стоял Аким, а рядом с ним была светловолосая девушка. Неужели именно его так восхвалял Андрей?

Наши взгляды пересеклись, и в его глазах я заметила что-то хищное, словно он выслеживал свою жертву. В этот момент все вокруг словно замерло, и время остановилось, как будто по волшебному щелчку.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, а в груди разгорелось странное волнение. Аким всегда был загадкой, и его присутствие в этом зале словно нарушало привычный порядок вещей. Светловолосая девушка, стоявшая рядом с ним, выглядела уверенно, но в ее глазах тоже читалась настороженность, словно она не понимала, что здесь забыла. Я не могла отвести взгляд от Акима – его уверенная осанка и легкая ухмылка вызывали одновременно восхищение и страх.

Андрей, не замечая напряжения в воздухе, продолжал весело болтать, но его слова уже не доходили до меня. Я была поглощена мыслями о том, что происходит между мной и Акимом. Он всегда умел заставить меня чувствовать себя серой мышью, а сейчас, когда я увидела его девушку, комплексы, от которых я так старательно избавлялась, ко мне снова вернулись.

Но в то же время Аким Зима притягивал, как магнит. Я вспомнила, как мы пересекались в прошлом – его остроумные замечания, игривые поддразнивания, которые оставляли меня в замешательстве и… убивали одновременно.

– Девчонки, не стойте как статуи! – вдруг воскликнул Трунин, и я вернулась в реальность.

Дарри в этот момент смотрела на меня с удивлением, и, едва Аким с его спутницей заняли места за столиком, она вытянула руку вперед и сказала:

– Иди, Софи, – слегка подтолкнув меня ладонью. Я закатила глаза, но все же шагнула вперед, прихватив за стойкой блокнот и ручку. Наши взгляды с Зимой снова сцепились, словно мы участвовали в невидимой схватке. Однако он пока не догадывался, что на этот раз для него поражение неизбежно и наступит оно уже через несколько секунд.

– Вы готовы сделать заказ? – уверенно произнесла я, уловив его зацикленный взгляд на мне.

– Мне только воду, – ответила белокурая спутница Зимы, – Так… что ты там хотел со мной обсудить? – продолжила она говорить Акиму.

Аким снова посмотрел на меня и, не ответив своей спутнице, произнес:

– Я пока еще не готов сделать заказ, – закончил он с милой улыбкой вырвавшейся из губ.

Я закатила глаза и ушла, оставив их наедине друг с другом обсуждать что-то очень "важное".

– Так это его девушка? – с интересом поинтересовалась Дарри.

– Понятия не имею, но кажется, она чем-то не довольна, – ответила я, хотя в глубине души меня саму распирало от любопытства.

Я принесла стакан с кристально-прозрачной водой девушке, поставив его около нее, но вместо благодарности она швырнула в Акима пару бумажных салфеток и чуть не задела меня, когда вставала из-за столика, я замерла в ступоре, сама девушка выбежала из кафе, словно за ней гонется стая волков. И… кажется она всплакнула.

– Истеричка, – прошипел Аким. – А ты… – начал он, обратившись ко мне, приподнял голову, – почему сбрасываешь мои звонки?

– Даже не смей сейчас отрываться на мне из-за того, что тебя бросила девушка! – Вызверилась я на него, опустив свой поднос вниз.

– Это я… ее бросил. – уныло ответил Аким, словно эти слова причиняли ему гораздо большую боль, чем то, если бы девушка и правда решила расстаться с ним первой.

– Знаешь… мне все равно, кто кого бросил, я иду обслуживать столики. – съязвила я, искревив рот в самодовольной улыбке.

Но именно в этот момент, Зима не собирался меня отпускать, он резко схватил меня за кисть и посмотрел в глаза снизу вверх, я вздрогнула, внутри меня словно все перевернулось с ног на голову.

– Эспрессо и тирамису, пожалуйста! – вдруг произнес он, отпуская мою руку так же внезапно, как схватил. Я натянуто улыбнулась, кивнула и направилась за стойку, где нас внимательно разглядывали Андрей и Дарри.

– Какая страсть! Тебе повезло, что за тобой увивается сам Зима, – мечтательно заметила Дарри, облокотившись на стойку.

– Знаешь, он уже упустил свой шанс. Когда я за ним увивалась в детстве, это казалось ему смешным. А теперь… – воскликнула я, будто все эти годы держала это в себе.

– Успокойся, подруга, не горячись! – мягко произнесла Дарри.

– Так вы что, вместе учились в школе? – неожиданно вмешался в разговор Андрей.

– Почти… – начала я, немного задумавшись. – Он был старшеклассником, а я тогда – сама скромность, или, как еще меня называли "серая мышь". – Трудно поверить, что ты когда-то была мышью… Если честно, ты мне нравишься. Еще как нравишься. – признался Андрей, глядя на меня с интересом. Я вскользь улыбнулась и решила сменить тему:

– Ладно, ребята, сварите мне эспрессо. Собираюсь смачно плюнуть в него и преподнести этому мужлану за вторым столиком.

Андей хихикнул, а Дарина оставалась непоколебимой, кажется, она восприняла мою шутку всерьез.

– Шучу я, Дарри! – виновато вымолвила я.

Как только кофе был готов, я отнесла его, вместе с пирожным, за столик Акима.

– Ваш кофе и тирамиссу! – произнесла я, расставляя посуду на деревянном столе.

– Хватит уже делать вид, что мы не знакомы! – рявкнул Аким, размешивая свой кофе.

– Я ведь на работе! – протянула я с гордостью и отрешенной улыбкой.

– Тогда я заеду за тобой после работы и отвезу домой. Заодно и поговорим. – продолжил он.

– Я думаю, это будет лишним.

– Софи, что происходит? – спросил меня Аким, явно уже начинает злиться от моего надменного тона.

Его взгляд пронзил меня, словно кинжал, обнажая смятение, бушевавшее в моей душе. "Что происходит?" Да все горит синим пламенем! Я стояла на краю пропасти, где с одной стороны зияла бездна обязательств и правил, а с другой – манящий омут страсти и запретных желаний.

– Ничего особенного, сударь, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, как гладь озера в безветренный день. – Просто… у меня сегодня много работы.

Он усмехнулся, и эта усмешка была словно лезвие бритвы, скользнувшее по моей коже. Я снова злобно на него посмотрела, дав понять, что я не сказала ничего смешного.

– Работа? Или ты боишься признаться самой себе, что ты до сих пор испытываешь ко мне чувства?

Я молчала, отводя взгляд. Его слова били в самое сердце, словно молот, разбивая хрупкие стены моей самозащиты. "Чувства"? Закатив глаза под лоб, я отошла от его столика в сторону стойки, не произнося больше ни слова.

– Закатывает глаза она! – Буркнул за спиной Аким.

Не оборчаиваясь и не сбавляя темп своих шагов, я показала ему свой драгоценный фак, которые получают изрядно достойные. Ребята разинули рты, явно не ожидая такой выходки от меня.

Когда пришло время убирать столики, я обнаружила за столом Акима, вместе с кучей чаевых, записку, вычерченную на бумажной салфетке: "Я заеду за тобой за пять минут до закрытия, чтобы ты не успела сбежать. Обсудим твой средний палец."

Да что он себе позволяет? В голове закипало возмущение. Кто он такой, чтобы решать за меня? И откуда такая уверенность, что я вообще захочу с ним куда-то ехать?

Но я ждала, судорожно обслуживая столики и посматривая на настенные часы. Пять минут до закрытия для меня обернулись вечностью, каждой секундой капающей на мои нервы, словно кислота. В голове роились мысли, как стая встревоженных пчел. Бежать? Спрятаться в подсобке? Или, как бабочка, обреченно лететь на огонь?

Фары его машины, словно глаза хищника, выхватили меня из полумрака. Сердце забилось в бешеном ритме, словно пойманная в клетку птица. Он вышел, такой высокий и непроницаемый, как скала. В его взгляде плескалось что-то опасное и манящее одновременно – водоворот, обещающий бурю эмоций.

Попрощавшись с Дарри и Андреем, я направилась к выходу. Зима неприкаянно ошивался возле входа. Не ускользнуть.

– Что тебе нужно? – спросила я, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

Аким искривил рот в какой-то странной улыбке и выдал:

– Чтобы ты платила вовремя за квартиру, а что еще?

– Если это у тебя такой способ контролировать квартирантов, то он провален, – огрызнулась я.

Едва я сделала шаг в сторону, Аким вдруг схватил меня за руку.

– Софи… кажется, мы с тобой ни с того начали, – произнес он с какой-то неожиданной грустью в голосе.

Я удивленно посмотрела на него.

– Аким, если бы я не знала, что ты великий спортсмен, подумала бы, что ты пьян. – съязвила я, и вскоре продолжила указывая пальцем на дверь кафе: – о, наверняка еще сейчас же из кафе выбежет свора неадекватных подростков.

Он усмехнулся, ослабив хватку на моей руке. Его лицо смягчилось, стало менее напряженным, и я почувствовала некую безопасность рядом с ним. В тот момент мне казалось, что все наши прошлые обиды остались позади. И теперь это и правда выглядит смешно. Я чувствовала, что он больше не смеет причинить мне зло. Мальчик вырос и… поумнел? Да и я больше не была той глупой влюбленной девочкой, которая когда-то слепо доверяла.

– Ты все еще продолжаешь оглядываться назад, – продолжил Аким, его голос звучал спокойно, но в нем проскальзывала нотка озабоченности. – садись в машину, я обещал докинуть тебя домой.

– Ой, нет, спасибо, я лучше дойду сама, – ответила я, стараясь выглядеть уверенно. Но в ту же секунду Аким, словно не слыша моих слов, поднял меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, и инстинктивно уцепилась за его шею обеими руками.

– Ого, сколько ты весишь? Даже для такого великого спортсмена ты гигантски тяжелая, – усмехнулся он, и я не удержалась, ударив его кулаком в плечо.

– Эй, это не смешно! – возмутилась я, хотя на самом деле не могла сдержать улыбку. Его плоские шутки всегда умели поднять настроение, как и шесть лет назад, даже когда он пол часа назад пытался меня разрушить.

Аким бережно поставил меня на землю рядом со своей машиной и распахнул дверцу. Легким движением он оперся рукой о крышу, словно не давая мне шанса сбежать. Что ж, сопротивляться было бессмысленно, и я послушно скользнула на сиденье. Прохладная кожа салона приятно коснулась моих оголенных ног. Я вдохнула свежий аромат лимона и мяты, исходивший от маленького мешочка-ароматизатора, покачивающегося на зеркале заднего вида. Аким захлопнул за мной дверь, и сел на водительское сиденье. Молча. Больше не донимая меня своими шутками.

Глава 8

Мы остановились у квартиры, и я вышла из машины, слегка покачиваясь от усталости. Аким последовал за мной, его шаги звучали на асфальте, как будто он тоже чувствовал эту тяжесть дня.

– На чай не зову, извини, – буркнула я, стараясь скрыть свою усталость за непринужденной улыбкой.

– Сегодня был утомительный день, я очень устала. Знаешь, еще приходилось терпеть всяких надменных… клиентов. – усмехнулась я, но по взгляду Акима я поняла, что до него не дошла моя изящная шутка.

Он кивнул с пониманием, что иногда просто нужно побыть наедине с собой, чтобы восстановить силы. Я потянулась к сумочке, чтобы достать ключи от студии, но в голове все еще крутились образы этого дня, я вспомнила, как эта девушка швырнула в Акима стопку салфеток и мой язык, как-будто сам решил задать волнующий меня вопрос.

– Почему ты с ней расстался?

– С Крис? – переспросил Аким, уставившись на меня непонимающим взглядом.

– Я… я не знаю, как ее зовут.

Он усмехнулся.

– Ну, предположим, я ей изменил, и меня замучило чувство вины. Я все ей рассказал, но знал, что она это не простит. Вот и предложил ей остаться друзьями. – Рассказывал Аким так, словно пересказывал сюжет какого-то фильма, а не историю из своей жизни. Казалось, его совсем не заботят чувства девушек. – Знаешь, у спортсменов всегда много поклонниц, – пошутил он, подавшись вперед, словно пытался рассказать мне какой-то секрет.

– Всегда знала, что ты мудак, – спокойно проговорила я, поджав губы. Внутри меня бурлили эмоции, но я старалась держать себя в руках.

Аким, казалось, не ожидал такого поворота. Он слегка приподнял бровь, но быстро вернулся к своему привычному выражению лица – безразличию.

– Ты… кажется, очень устала, – произнес он, и в его голосе проскользнула нотка иронии. Это звучало так, словно он просто пытался отмахнуться от моих слов, как от назойливой мухи и тактично послал меня.

Я заметила, как его глаза на мгновение потемнели еще больше, и поняла, что, возможно, его это задело. Но он старался не показывать своих эмоций, как всегда. В его манере общения была какая-то холодная уверенность, которая меня и раздражала.

– Устала? Да, возможно, – ответила я, стараясь не выдать своего внутреннего напряжения. – Но это не отменяет того, что ты ведешь себя как последний мудак. – Повторила я.

Аким лишь усмехнулся, но в его взгляде я уловила уже нечто большее, чем просто безразличие. Может быть, он знал, что я права, и это его злило. Или, возможно, он просто не хотел признавать, что его поведение действительно оставляет желать лучшего.

– Еще раз назовешь меня мудаком, и я…

– И что? – перебила я его с легким озорством. Я же знала, что он ничего мне не сделает. Не посмеет. Аким прикрыл глаза, словно не веря, что ему смеет хамить девочка, которая в школьные годы была не более, чем мышь.

Он опустил голову и, снова усмехнувшись, продолжил:

– Назови и узнаешь! Я уверенно покачала головой. Такой Аким Зима мне нравился. Смелый, решительный и…сложный. В его глазах плясали чертенята, а в голосе звучала опасная, но притягательная нотка. Он пытался казаться грозным, но я видела, как ему самому нравится эта игра.

– Пожалуй, не стану это проверять, – ответила я, стараясь скрыть улыбку. Зачем испытывать судьбу, когда можно просто наслаждаться моментом? Я молча забежала в подъезд, на прощание подарив Акиму проскользающую улыбку на своем лице.

Из воспоминаний.

На следующий день после поцелуя Акима Зимы, я пришла в школу с мыслями, что это мой последний день в ней… в ней и на этом покрытой мраком безнадежности Земле. Мне не хотелось существовать в этом мире, словно я ее тень. Я приняла решение, что сегодня все случится, но в то же мгновение задавалась вопросом: уйти из жизни – это слабость или сила? Все, что когда-то излучало свет во мне, уже давно покрыто мхом, теперь там – мрак, вечный и такой же безнадежный, как и я сама. И из этих колючих терний мне уже не выбраться, я навек погрязла в них. Есть только я, и мои собственные ядовитые мысли, которые так и наровят убить меня.

Как писал Экзюпери: "Хоть человеческая жизнь дороже всего на свете, мы всегда поступаем так, словно в мире существует нечто ещё более ценное, чем человеческая жизнь.. Но что?"

***

– Софи… Софи? Ты что зависла? – окликивала меня Дарри, а я на мгновение впала в ступор. Полезли странные мысли в голову, и мне уже сложно с ними бороться. Аким Зима не просто так появился в моей жизни снова, и всему виной…

– Квартира… Хочу найти новую, но не знаю, где искать по приемлемой цене, Дарри, у тебя есть варианты? – выдавила я, уставившись в одну точку. Мы в кафе, уже почти закрытие, и постителей на удивление всего пару человек за разными столиками. Они медленно трапезничают, словно им никуда не нужно идти. Словно у них вся жизнь впереди. Одному на вид лет шестьдесят, другой явно многодетный отец и наконец-то вкусил ужин в одиночестве. Его жена точно будет пилить ему мозг за эту выходку, если узнает.

– Прости, с этим я не смогу тебе помочь, а что с Акимом? Вы поругались? – с интересом спросила Дарина.

– Мне нет до него дела, я просто не хочу его больше видеть… и знать.

– О, мне жаль, подруга, что у вас все так печально складывается, – сказала она и с трепетом обняла меня.

– Все нормально, – улыбнулась я Дарине в ответ, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно. – Я выйду на улицу? Позвоню ему и скажу, что уеду через неделю и пусть ищет себе новых квартирантов. Подменишь?

Дарина неуверенно кивнула, ее глаза выдавали беспокойство. Она явно чувствовала мое напряжение, несмотря на мою попытку скрыть его. Я вышла на улицу и набрала номер Акима.

– Алло, Аким?

– Да, мышка, что ты хотела?

– Хотела сказать, что через неделю, в крайнем случае – две, я уезжаю, так что, можешь подыскивать себе новых квартирантов.

Пауза

– Я тебя понял, Софи, – сказал Аким уже более серьёзно. – ты на работе? Я сейчас за тобой заеду и мы всё обсудим.

– Нет, это лишнее! Приезжать уже за мной не нужно, хватит! – утвердила я, в надежде, что меня услышат. Но я как-будто разговариваю со скалой.

– Поздно, я уже завёл машину! – отрезал он и я непроизвольно улыбнулась. – Скоро буду, жди. – обозначил Аким, и телефоне послышался рев мотора.

Он отключил телефон оставив меня в легком недоумении, но, признаюсь, было приятно это от него услышать.

Вернулась я обратно в кафе явно в окрыленном состоянии, Дарри это почувствовала, и завалила шквалом вопросов.

А двадцать минут спустя Аким уже подъехал к кафе. Мы с Дариной как раз собирались закрываться. Я только-только прикурила сигарету, и яркий свет его фар ослепил меня на мгновение. Вдруг к нам подбежал мужчина, на вид лет тридцати пяти.

– Девушки, неужели я не успел? – взволнованно спросил он, запыхавшись. – Очень хотелось взять с собой ужин на работу в ночную смену. еда у вас безумно вкусная.

Аким не выходил из машины, наблюдал за происходящим в лобовое стекло, фары по-прежнему были нацелены на нас.

– Да, чуть-чуть опоздали. – пробормотала Дарри, прокручивая ключ в замочной скважине. – Пока, подруга, впереди два дня выходных. – она обняла меня на прощание и убежала.

– А Вы… Тоже здесь работаете? – обратился мужчина ко мне. В этот момент я услышала хлопок дверцей машины, и поняла, что вышел Аким. На что, я улыбнулась, слегка поджав губы с мыслью, что сейчас будет.

– Такая прекрасная девушка, как Вы, не должна таскать тяжёлые подносы.

– Я… – не успев я договорить, в наш разговор ворвался Аким.

– Эта прекрасная девушка уже занята! – огрызнулся он. На мгновение мужчина впал в ступор от неожиданности.

– О-о-о, Зима… Смотрел твой крайний бой, это было великолепно, – произнес мужчина с ухмылкой, явно пытаясь произвести впечатление. – Но я просто сделал твоей девушке комплимент, вот и всё.

Я открыла рот, чтобы ответить, что мы далеко не вместе, но Аким, бросив на меня мимолетный холодный взгляд, не дал мне заговорить. Он перебил меня, его голос звучал резко и уверенно. Мои нервы тлели от его выходки так же, как и сигарета в моей руке, оставляя за собой лишь горький привкус.