Читать онлайн Звездные байкеры в мире Светлого Континуума бесплатно
- Все книги автора: Осака О`Хара
Глава 1
Ник – бывший капрал Корпуса Поддержания Правопорядка (КПП), и Лена – обычная девушка, случайно втянутая в большую космическую игру. Возвращаясь с промежуточной станции на космическом байке—обычном велосипеде с установленным минигипердвигателем и генератором силового поля для создания «пузыря воздуха» для дыхания, они становятся свидетелями странных событий: станция буквально «схлопывается», исчезает, а записи этого происшествия попадают к ним в руки.
По пути Ник вступает в драку с тремя молодыми байкерами – на первый взгляд бытовая история, но оказывается, что эти парни не простые: сыновья влиятельных владельцев корпорации, имевшей отношение к исчезнувшей станции. Из-за записей и драки на Ника и Лену объявляют охоту в секторе звезды Вега, подключая мафиозные структуры и частных разведчиков.
При поддержке старого друга Фила – бывшего сослуживца Ника – они скрываются на заброшенной станции у коричневого карлика. Там удаётся отбиться от двух преследователей, спрятать следы и получить от Фила новый маршрут спасения.
Понимая, что сеть поиска сжимается, Ник и Лена бросают всё, садятся на свой двухместный звездный байк и уходят в дальний путь – к Сириусу, единственному месту, где их пока не ищут и где их может приютить союзник— сослуживец Фила и Ника по КПП
Именно с этого начинается новая история.
Байк шёл на ровном маршевом режиме уже почти три часа. Космос вокруг был тёмным, тихим и безразличным – как холодный океан, которому наплевать, кто по нему плывёт и почему. Слева, почти по курсу, сверкала голубоватая точка – Сириус. До него ещё было далеко, но он уже чувствовался, как ориентир, как единственный маяк в пустоте.
Ник сидел позади, опершись на спинку сиденья, и впервые за всё время позволил себе расслабиться. За спиной – Вега, разборки, чьи-то сыночки, охота, драка, беготня. Впереди – неизвестность, но хотя бы без погони. По крайней мере, так казалось.
Именно в этот момент раздался короткий, глухой «пинг». Не тревога, не авария – сигнал связи. Гиперсеть. Закрытый канал.
– Ты слышала? – спросил Ник.
Лена чуть повернула голову, но байк шёл ровно, она не сбавляла скорость.
– Да. Похоже, сообщение. Только откуда? Мы вроде отключены от всех маяков…
Сообщение открылось автоматически – короткий текст, тускло вспыхнувший на внутреннем экране шлема Ника.
«Николай (Ник) Петров и гражданка Елена (Лена) Петас. объявлены в межсистемный розыск. Уровень: региональный → расширен. Преследование разрешено в секторе Сириуса. Возможна дальнейшая эскалация. Основания: уничтожение станции, нападение на граждан, незаконное перемещение сведений. Постановители: Консорциум „Вега-Тех“ и Совет Системной Безопасности.»
Ник ощутил, как внутри всё будто провалилось. Как если бы под днищем байка внезапно открылась пустота ещё глубже. Он прочитал сообщение второй раз. Третий. Текст не менялся. Ошибки не было.
– Лена… – голос сел. – Это не только Вега. Они расширили розыск. Сектор Сириуса тоже.
Она молчала секунд пять. Только руки крепче сжали рукоятки управления.
– То есть… нас теперь ищут впереди?
– Да. И, похоже… официально. Не только мафия. Совет тоже подключился.
Они замолчали. И тишина вдруг стала какой-то звенящей. Вакуум сам по себе – тишина абсолютная, но сейчас она давила, как толща воды.
Перед ними раскрывался потрясающий вид: правее, под углом, из черноты медленно выползала огромная серебристая дуга туманности – межзвёздное облако пыли. В нём свет Сириуса ломался, дробился, переливался слабым голубым сиянием. Это было красиво – до мурашек. Но вместо восторга Ник чувствовал другой холод.
– Значит, мы уже не беглецы локального масштаба, – пробормотал он. – Теперь мы… как минимум региональные знаменитости.
Лена тихо выдохнула.
– А может и дальше, если они продолжат. Ты видел? Там «возможна дальнейшая эскалация».
– Видел.
Он впервые за долгое время почувствовал страх. Настоящий. Не перед дракой, не перед выстрелом, а перед системой. Перед чем-то огромным, безликим, равнодушным – как сама галактика.
Сириус впереди сиял ярче. Холодный голубой глаз. Не дом, не убежище – теперь непонятно что.
Лена тихо сказала:
– Ник… мы же ничего плохого не делали. Мы просто оказались не там, не с теми и не в то время.
– Чиновникам плевать, – ответил он. – Станция исчезла, а кто-то решил, что виноваты мы. Им достаточно удобной цели. И вот мы – цель.
Байк проскользнул мимо пылевого рукава туманности, и перед ними открылся величественный вид – далёкое, огромнейшее облачное кольцо галактики Андромеды. Она была как бледная спираль, растянутая на полнеба – чужая, холодная, гигантская.
И на её фоне они казались микроскопическими. Двое людей на маленьком металлическом велосипеде, пусть модернизированном, посреди вселенной, где расстояния измеряются световыми годами, а судьбы решаются нажатием одной кнопки в чьём-то кабинете.
– Ну что, – тихо сказал Ник. – Похоже, спокойная жизнь опять откладывается.
Лена повернулась:
– Значит, надо куда—то свернуть и переждать время.
Ник посмотрел на Сириус – яркий, холодный, чужой и спросил
—Куда ты спрячешься— мы на трассе, а на всех выходах нас ждут.
Впервые у него возникло странное чувство:
они едут не просто от кого-то. Они едут – навстречу чему-то большему.
И Космос вокруг вдруг показался не пустыней, а дверью. Огромной, страшной и прекрасной.
Лена помолчала и сказала
—Раз деваться некуда- я тебе покажу одну штуку, а потом кое-что расскажу.
Она выпрямилась на сидении байка, закрыла глаза, сосредоточилась протянула руки вперед и сделала движение кистями рук и Ник не поверил своим глазам- впереди ни прямо на гипертрассе открылось круглое окно, явно ведущее в другой мир. Ник хотел спросить у Лены- что это, но Лена напряженно и не открывая глаз сказала
– Быстро в это окно, Ник, я держу его открытым – Ник дал полную мощность и байк рванул вперёд так резко, будто у него внезапно появилось ещё два маршевых двигателя. Ник вцепился в руль, но взгляд его был прикован только к одному – к тому самому «окну».
Оно не похоже было ни на шлюз, ни на портал, ни на какое-либо поле гиперперехода. Это был идеально ровный, ослепительно яркий круг диаметром метров десять, прямо посреди гипертрассы. Не вспышка, не голограмма – именно отверстие. Сквозная дыра в реальности. По краям – тонкая кромка серебристого света, будто кто-то раскалённым резцом выжег дыру в самом космосе.
За кругом – другой свет. Не чернота. Не звёзды. А что-то молочно-белое, мягкое и глубокое, как светящийся туман. Ник даже не понял – это пространство? Атмосфера? Поверхность? Он не успел спросить.
– Лена! – выкрикнул он, надеясь, что она объяснит хоть что-нибудь.
Но она сидела неподвижно, выпрямившись, с закрытыми глазами, будто удерживала невидимый груз. Лицо напряжено, губы побелели. И только короткая фраза, сдавленно, почти шёпотом:
– Быстро… в окно. Я держу. Не тормози.
Голос был таким, что спорить просто не было смысла.
Ник ударил по тяге. Байк взвыл, перегрузка вдавила их в сиденья, пространство впереди исказилось, вытянулось. Окно стремительно приближалось.
Мелькнула мысль:
Если это ловушка – нас просто не станет.
Но выбора уже не было.
В последний миг перехода круг вспыхнул ярче – и в тот же миг мир исчез.
Переход не был похож ни на одно гиперпогружение, что Ник знал. Не было привычного провала, смены горизонтов, туннельного эффекта. Было… ощущение ожога кожи. Ожога голой, беззащитной кожи всего тела.
Как будто кто-то вылил на него ведро кипятка.
Боль обрушилась внезапно, тотально – от пальцев ног до глазных яблок. Внутренности словно вывернуло. Ник вскрикнул – хрипло, отчаянно, на полном дыхании.
Мгновение – и боль исчезла. Полностью. Даже эха не осталось. Только дрожь в руках и пересохшее горло.
Звук двигателей стих. Гравитация нормализовалась. Байк вышел из прыжка.
И Нику понадобилось несколько секунд, чтобы осмелиться поднять глаза.
То, что открылось вокруг – не было частью знакомой вселенной.
Космос стал светлым. Не чёрным, а почти молочным, словно его заливали мягким, рассеивающим сиянием. Звёзды – если это вообще были звёзды – висели поодаль тёмными точками, будто пустоты на светлом полотне. Черные, как графит, без бликов, без лучей. А между ними тянулись туманности – не цветные облака, как в привычном космосе, а белёсые, густые, похожие на струи пара в морозном воздухе.
Этот мир был зеркальным, перевёрнутым и непонятным.
Портала позади уже не было. Никакого круга, никакого следа. Только ровное светлое пространство.
Ник сглотнул:
– Лена… что это за чертовщина?..
Она медленно открыла глаза. Вздохнула так, как будто с неё сняли сотню килограммов.
И тихо, уже без напряжения, но с той самой интонацией, от которой у Ника по спине пошёл холод, сказала:
– То, что я должна была показать тебе. Потому что теперь нас ищут везде. А здесь… нас пока никто не знает. Это мир другого измерения поэтому ты испытал боль при переходе. В следующий раз боли не будет- твой организм адаптируется к переходам и родители помогут.
Лена говорила спокойно, но в её голосе чувствовалась давняя, глубоко спрятанная боль – не истерика, не трагедия, а тот самый тон человека, который много лет носил правду внутри и наконец решился выпустить её наружу.
Байк шёл на минимальной тяге, почти скользил по этому молочному пространству. Тишина вокруг была непривычной – мягкой, вязкой, будто звук здесь глушился сам по себе. И на фоне этой тишины слова Лены звучали особенно отчётливо.
– Это не гиперпространство, – сказала она. – И не параллельная ветка нашей вселенной. Это… другое поле реальности. Его называют Светлым Континуумом. По крайней мере, так называли мои родители.
Ник слушал молча. Просто потому, что всё, что он видел, уже и так выходило за рамки привычного. Спорить тут было бессмысленно.
Лена продолжила:
– Мои родители родились здесь. Они были исследователями. Учёные, которые изучали природу полей – энергии, материи, связей между мирами. В этой реальности физика работает иначе. Свет ведёт себя иначе. Пространство – не пустота, а среда. И когда-то… во время эксперимента с полями… что-то пошло не по расчётам. Их выбросило наружу. В наш мир.
Она на мгновение опустила голову, будто вспоминая что-то очень далёкое.
– Там они остались жить. Там родилась я. И всё это время они пытались найти способ вернуться домой. Не потому, что наш мир им был плох. Просто… они знали, что их настоящий дом – здесь. В этом пространстве.
Нику стало неожиданно холодно. Хотя по датчикам температура была нормальной.
– И… они нашли способ? – тихо спросил он.
– Да. Когда мне исполнилось восемнадцать. Они сказали, что добились стабильного перехода. Они предложили мне уйти вместе с ними. Вернуться в их мир. В мой, по их мнению.
Лена чуть улыбнулась – коротко, без радости и сунула руки в карманы куртки.
– А я отказалась. Я уже жила там, у нас. У меня были друзья, планы, привычная жизнь. Я не могла просто всё бросить и уйти в неизвестность.
Она замолчала на пару секунд, потом добавила:
– Они поняли. И мама… она сделала то, что могла. Она научила меня. Всему, что знала о переходах, о полях, о взаимодействии миров. О том, как открыть окно, как удержать его, как не позволить себе погибнуть в переходе. И…
Голос её стал тише.
– И они ушли. Вдвоём. Домой.
Ник почувствовал, как что-то неприятно кольнуло возле сердца. Не жалость даже – а понимание. Слишком личное, слишком тяжёлое.
– Ты больше их не видела? – осторожно спросил он.
Лена покачала головой.
– Нет. И связи между мирами нет. По крайней мере – постоянной. Я… думала, что когда-нибудь попробую их разыскать. Но всегда находилась причина отложить. Работа. Учёба. Потом просто жизнь.
Она подняла взгляд – прямо на странные чёрные звёзды вокруг.
– А теперь… возможно, у нас нет другого выбора. Наш мир начал охоту на нас. А этот… не знает о нас вообще. Он чистый. И простой. Мы здесь пришедшие из ниоткуда. Мужчина и женщина без прошлого.
Она выдохнула, положив руки на рукоятки управления.
– Вот почему я открыла окно. Потому что там дальше бежать уже некуда. Нас ищут везде – и скоро начнут искать не только там. Они будут расширять зоны. Подключать новые сектора. Возможно – новые миры. Но сюда они добраться не смогут. У них нет знаний. Нет технологий перехода.
Ник медленно перевёл взгляд на этот молочный простор, на безмолвные белые туманности и чёрные звёзды.
И только тогда до него дошло:
Лена знала про этот путь всё время.
– Почему ты не сказала мне раньше? – тихо спросил он.
Она ответила сразу – честно, без пафоса:
– Потому что до сегодняшнего дня у нас ещё оставался обычный выход. А теперь – нет.
Впереди, на фоне белесой дымки, медленно проявлялся силуэт – будто вертикальная линия, похожая на далёкий штрих или столб света.
Лена посмотрела туда и сказала почти шёпотом:
– И теперь нам придётся идти дальше, Ник. Гораздо дальше, чем ты думал— и неожиданно хихикнула-
—Теперь я познакомлю тебя с моими родителями, как и полагается порядочной девушке.
Глава 2
Ник машинально проверил датчики, хотя толку в этом было мало – приборы показывали норму, но чувствовалось, что здесь их «норма» ничего не значит. Он снова посмотрел вокруг: молочный простор, беззвёздное небо, если это вообще можно назвать небом, и редкие чёрные точки – без бликов, без свечения, как дырки в полотне.
– Чёрные звёзды… – пробормотал он. – Что это такое?
Лена кивнула, не оборачиваясь.
– В нашем мире это обычные звезды. Огромные, массивные, горячие. Но их масса настолько велика, что пространство прогибается. И часть этой массы… просачивается сюда. Как вмятина сквозь тонкую ткань. Они тянут отсюда энергию. И материю. Здесь это выглядит как тёмные точки – потому что они перекачивают материю из этого мира в тот
Ник задумался.
Простое объяснение, но от него ломалась вся привычная картинка Вселенной.
Лена продолжила, спокойным голосом, почти лекционным:
– Здесь нет вакуума. Это среда. Очень разреженная, но всё же среда. И любой объект, который в неё попадает – в том числе наш байк – начинает взаимодействовать с ней не как в пустоте, а как в поле. Здесь скорость не ограничена физикой нашего мира. Здесь она зависит… от сознания.
– Сознания? – Ник почти усмехнулся. – Ты хочешь сказать, что мы сейчас поедем быстрее, если просто… захотим?
– Не если «захотим». – Лена слегка повернула голову. – А если будем думать правильно. Здесь мысль материальна. Она задаёт направление и ускорение. Механика двигателя только стартует движение, дальше – поле делает своё.
Она на секунду замолчала, и Ник заметил, что её дыхание стало глубже. Она словно собиралась с силами – не физическими, а внутренними.
– И ещё… – тихо добавила она. – Чем сильнее привязка, цель, эмоция – тем выше импульс. Я буду думать о родителях. О доме. Они – якорь. Направление. Мы пойдём по следу их перехода. И это даст нам скорость, о которой в нашем мире можно только мечтать.
Ник посмотрел вперёд. Тот вертикальный штрих вдали стал чуть яснее – будто серебристый столб, теряющийся в светлой дымке.
– Они там? – спросил он негромко.
Лена ответила без колебаний:
– Там – начало пути к ним. Их след. Их направление.
Она медленно выпрямилась в кресле, положила руки на рукоятки, глаза закрыла – но не как в медитации, а как пилот перед стартом.
– Ник, – сказала она уже твёрже. – Здесь нет дорог. Нет карт. Нет навигации. Только намерение. Если ты сомневаешься – мы начнём дрейфовать. Если боишься – нас может увести в боковое поле, и тогда мы потеряем след.
Он молчал несколько секунд. Впервые за долгое время его страх был не о погоне, не о смерти – а о том, что теперь всё зависит не от техники, а от них двоих.
– Я с тобой, – сказал он тихо, коротко. Без пафоса. Просто как факт.
Лена едва заметно улыбнулась – впервые с момента перехода.
– Тогда держись. Сейчас будет быстро.
Она открыла глаза – и в них появился странный блеск, почти электрический.
– Поехали, Ник. К моим родителям.
И в тот же миг байк рванул вперёд.
Без звука. Без толчка.
Как мысль.
Как вспышка.
Как стрелка, выпущенная прямо в сердце света.
Вскоре впереди они увидели большую звезду и Ник совместно с Леной стали сбрасывать скорость. Лена показала нужную планету молча— у нее перехватило горло от волнения.
Ник еще сбросил тягу, и байк, дрожа корпусом, мягко вошёл в плотные слои атмосферы. Воздух здесь был странный – словно густой, шелковистый, с легким металлическим привкусом, и приборы показывали параметры, которых в обычном пространстве просто не могло быть. Температура прыгала, давление то падало, то росло, а гироскоп выдавал странные показания..
Под ними медленно раскрывалась поверхность планеты – ровные тёмно-зеленые равнины, без морей, без гор, как будто кто-то огромной рукой разгладил весь рельеф. Свет от звезды был мягким, почти золотистым, и почему-то не слепил глаза, хотя должна была быть яркость как у прожектора.
– Видишь? – тихо сказала Лена, наклоняясь вперёд. – Здесь всё проще, чем кажется. Меньше сопротивление. Меньше хаоса. Здесь всё подчинено структуре. Мысль работает быстрее, чем физические воплощения. Здесь не нужны космопорты— здесь можно приземлятся прямо на лужайку возле дома. Я послала вызов родителям— они дома и сейчас выйдут нас встречать.
Ник хотел что-то ответить, но просто кивнул. В горле стоял ком. Он не понимал – то ли от пережитого скачка, то ли от ощущения, что сейчас происходит что-то, после чего их жизнь разделится на «до» и «после».
Внизу появилась небольшая светлая точка – ровная поляна среди зелёного моря. На ней – дом. Самый обычный на вид: прямые стены, тёмная крыша, будто деревенская постройка, только слишком ровная, слишком идеальная, словно выращенная, а не построенная.
Байк завис метрах в двадцати над землей, плавно опускаясь. Тормозные сопла зашипели, и амортизаторы тихо вздохнули, когда они коснулись почвы. Под ногами трава слегка светилась – мягким синим свечением, реагируя на вес.
– Вот… – Лена выдохнула, голос у неё дрогнул. – Они уже здесь.
У входа стояли двое. Мужчина и женщина. Оба – высокого роста, чуть стройнее, чем обычно бывает у людей, с какими-то плавными, точными движениями. Волосы мужчины были серебристые, но лицо – молодое, уверенное. Женщина – с темными волосами, собранными назад, глаза – серьёзные, внимательные, как у человека, который прожил сотни решений и ни разу не отвернулся от последствий. Они были одеты в одежду типа рубах до колен и белых штанов довольно просторных. На талии были красивые пояса. На ногах у них были невысокие сапожки. Поверх рубах на них были цветные безрукавки длинной чуть выше подола рубах.
Они не шли навстречу – они словно скользили. Без спешки, но с прямой уверенностью.
Лена, не дожидаясь остановки байка, отстегнулась, спрыгнула и чуть-чуть замерла – как школьница перед дверью в класс. Потом резко вдохнула и побежала к ним.
– Мама!.. Папа!.. – голос сорвался, превратился в смешок, в всхлип, во всё сразу.
Женщина шагнула вперёд и обняла Лену так крепко, что стало ясно – никаких сомнений, просто – дочь.
Мужчина положил руку им на плечи, потом перевёл взгляд на Ника. И взгляд этот был не оценивающий, не угрожающий – скорее, инженерный. Как будто он уже сделал выводы, просчитал варианты и определил: этот парень – часть системы, которая изменилась.
Ник спрыгнул с байка, чувствуя, что ноги чуть ватные. Лена представила его родителям и представила родителей Нику
—Мама, папа —это Ник— мы живем вместе. Ник, маму зовут Ная, папу зовут Тог. Можешь звать их так.
Мужчина произнёс спокойно, без пафоса:
– Добро пожаловать в наш мир. Проходи и будь гостем. Вопросы— потом, но на все свои вопросы ты получишь ответы.
Ник сглотнул. Он хотел спросить тысячу вещей – где они, что это за мир, что будет дальше. Но внутри было одно простое чувство – впервые за долгое время он не ощущал погони. Не слышал сирен. Тишина этого мира была пугающей. И одновременно – спасительной.
Ная пригласила всех на кухню, где на большом столе было множество разных блюд и напитков. Ник покрутил головой разыскивая экран головизора но Тог сказал-
– Тут его нет, – спокойно произнёс Тог, заметив, как Ник вглядывается в стены. – В этом доме нет ни одного прибора, который транслирует или принимает сигналы как в вашем мире. И никогда не было.
Он сказал это без пафоса, как факт из технического регламента. И почему-то от этих слов Нику стало легче – будто с него сняли ещё один невидимый ремень, которым последние дни стягивала грудь гиперсеть, розыск, тревога.
Кухня казалась просторнее, чем дом снаружи. Потолок уходил вверх под непривычным углом, а стены были гладкими, без швов – будто целиком отлиты из единого материала, матового и тёплого на вид. На огромном столе стояли блюда, от которых мягко поднимался пар. Запахи – незнакомые, но приятные: что-то между лесными травами, свежим хлебом и слабым, фруктовым озоном.
Лена уже сидела на скамье, и казалось, что напряжение, державшее её с момента прыжка, наконец ослабло. Щёки порозовели, глаза блестели – не от слёз, а от простого факта: она дома.
Ная – её мать – поставила перед Ником плоскую тарелку, на которой лежали кусочки какого-то прозрачного, чуть мерцающего фрукта.
– Это безопасно, – сказала она коротко. – И полезно после перехода. Тело здесь тратит больше энергии на адаптацию.
Ник осторожно попробовал. Вкус был странным, невнятным, без сладости и кислоты – как глоток холодной воды после долгого бега. И только после проглатывания по телу разошлось спокойное тепло, будто мышцы наконец перестали дрожать внутри.
– У нас всё работает иначе, – продолжил Тог, садясь напротив. Он сидел прямо, руки сцеплены, взгляд спокойный, изучающий. – В этом мире нет беспроводных сетей, линий связи, потоков данных. Мы передаём информацию напрямую. Мыслью. Но не так, как ты мог подумать. Никакой магии. Чистая физика.
Ник поднял глаза.
– Мысль здесь материальна, – тихо добавила Лена. – Поэтому нет смысла в экранах. Достаточно желания – и ты видишь нужное.
– Но, – Тог слегка поднял палец, – мы не будем вмешиваться в твои ощущения. Никаких показов, никаких «видений». Это личное пространство. Ты гость, а не объект исследования.
Сказано было так буднично, что у Ника внутри щёлкнуло: они действительно не собирались «ковыряться у него в голове». Не те люди. Не тот мир.
– И ещё, – Ная поставила на стол высокий сосуд с прозрачным напитком, в котором, как в замедленном ритме, двигались крошечные искры, – здесь вас никто не найдёт. Ни по сигналам, ни по следу. Граница между мирами односторонняя. Из вашего пространства сюда никто пройти не может. Даже если бы узнал маршрут. Нужно знать, как пройти и уметь сделать переход, а таких людей в вашем мире нет.
Слова прозвучали мягко, но окончательно.
Ник выдохнул впервые по-настоящему.
Лена улыбнулась и чуть толкнула его локтем:
– Я же говорила. Здесь мы в безопасности.
Но у Тога в глазах на миг промелькнуло другое – не угроза, а мысль:
Безопасность – это только начало.
Лена долго разговаривала с родителями о прожитом времени пока Ник не начал зевать. Ная поднялась без суеты, словно решение созрело у неё заранее. На лице – ни тени удивления, будто зевок Ника был для неё таким же чётким сигналом, как тревожный маяк на станции.
– Пойдём, – сказала она негромко. – Здесь усталость приходит быстро. Организм после перехода истощается скорее, чем ты думаешь.
Ник только кивнул – сопротивляться не было ни сил, ни смысла. Голова стала тяжёлой, движения затормозились, как в лёгкой перегрузке. Он ещё бросил взгляд на Лену – та оживлённо рассказывала что-то отцу, жестикулируя, как в детстве, и даже не заметила, что он встал.
Коридор, по которому они шли, был тихий, мягко освещённый без видимых источников света. Стены – те же гладкие, цельные, но теперь с едва заметными прожилками, будто под поверхностью медленно текла светлая жидкость. Дом не гудел, не дышал – но создавал ощущение, что он живёт своим спокойным ритмом.
– Сон здесь другой, – сказала Ная, не оборачиваясь. – Глубже. И честнее. Никаких снов о тревогах извне. Этот мир не держит чужие страхи. Ник хмыкнул – слово «честнее» ему показалось странным, но спорить не хотелось. Он чувствовал усталость не как обычную сонливость, а как ровный тяжёлый поток, который тянул куда-то вниз, в тепло и темноту. Вот туалет- тебе нужно. Иди я приду, когда ты выйдешь и покажу тебе ванную- помоешься с дороги.
Когда Ник вышел из туалета Ная ждала его в коридоре- она показала ему ванную, объяснила, как пользоваться приспособлениями и показала на нижнюю одежду и халат после мытья и вышла. Ник распаренный и разморенный после купания в горячей воде с какими-то добавками вышел из ванной в халате, Ная проводила его до спальни. Они вошли в небольшую комнату. Никакой мебели, кроме широкого ложа, похожего на толстый матовый овал, утопленный в пол. Ни шкафов, ни окон. Только мягкое, спокойное пространство. Воздух – чуть прохладный, чистый, сухой.
– Здесь вы будете жить, – сказала Ная. – Сколько понадобится. Лена знает.
Она жестом пригласила его лечь. Ник без стеснения снял халат, лёг и укрылся невесомым одеялом. Ложе было тёплым и упругим, словно под ним медленно двигалась вода. Ник даже не успел удивиться – мышцы расслабились сами.
– Спи спокойно, – тихо добавила она. – Лена придет позже.
Она вышла так же бесшумно, как и пришла. Двери не хлопнули – просто исчезли, слились со стеной.
Ник хотел подумать о розыске, о Сириусе, о том, что их ждёт дальше… но мысли рассыпались. Глаза закрылись сами.
Последнее, что он успел ощутить – будто из глубины комнаты поднялась волна мягкого тепла, накрыла его и унесла вниз, в ровную, чёрную тишину.
Без звёзд.
Без тревоги.
Без погони.
И только где-то далеко, едва уловимо – шаги, наверное Лены, которая уже идёт к нему.
Глава 3
Ник проснулся среди ночи, прислушался к темноте и услышал тихое дыхание Лены лежащей рядом с ним. Он не хотел ее будить и тихонько поцеловал ее в плечо Решил пойти в туалет но не мог понять, что и где находится- Ник подумал- Хорошо если ночник немного осветил комнату и тут же потолок комнаты стал наливаться молочно-белым светом. Когда Ник смог разглядеть стены комнаты он подумал- Хватит- достаточно и увеличение яркости света прекратилось. Ник одел халат и пошел к стене, где, как он помнил, открывалась дверь. Дверь откликнулась без звука – просто разошлась в стороны, будто поняла его намерение раньше, чем он коснулся стены. Коридор был таким же тихим, как и вечером: ни шагов, ни шорохов, ни сквозняка. Только мягкое свечение вдоль потолка, едва заметное, как лунный свет под толщей воды.
Ник сделал пару шагов и остановился – интуитивно пытался понять, куда идти. В доме не было указателей, кнопок, ничего привычного. Он вздохнул и мысленно сформулировал самое простое:
Хочу найти туалет.
Секунду ничего не происходило, а потом коридор слева слегка подсветился, будто намекнул. Ник хмыкнул под нос – будто дом не просто реагировал, а слушал.
Он пошёл по направлению подсветки. Стены оставались гладкими, свет не усиливался, но и не пропадал – ровный, спокойный ориентир. Через несколько метров перед ним раскрылась ещё одна дверь. Помещение внутри было небольшим и стерильно чистым: всё встроено, никаких углов и деталей, только функциональность, доведённая до совершенства.
Закончив, Ник вымыл руки в раковине, которая сама из отверстия в стенке выпустила тонкую струю теплой и немного мыльной воды, как только он поднёс ладони. Второй раз вода была чистой. Никаких кранов, никаких звуков. Когда он отнял руки, вода исчезла в ровном овальном углублении, а поверхность мгновенно высохла а заодно высохли и его руки..
– Ну да, – пробормотал он, – сказка без лишней магии.
Возвращаясь, он заметил, что коридор чуть изменился – не повернулся, не удлинился, но будто стал короче. Дом, похоже, не любил, когда по нему долго бродят.
Когда Ник вошёл обратно в комнату, свет снова стал тусклым, как по команде, хотя он ничего не просил. Лена лежала на боку, спиной к нему, дышала ровно, спокойно, будто ей снились вещи, к которым Ник пока не имел доступа.
Он осторожно лёг рядом и обнял её рукой. Лена чуть шевельнулась погладила его руку, но не проснулась – только тихо вздохнула, будто почувствовала, что он вернулся.
Ник смотрел в потолок, который уже снова был тёмным, и подумал:
Если дом читает мысли – значит, и хозяева могут. Хотелось бы знать, что именно здесь считается личным.
Ответа, конечно, не было.
Засыпал он медленно, но без тревоги – впервые за последние дни.
Будто этот мир держал их не как гостей,
а как тех, кому здесь и правда положено быть.
Ник проснулся от неяркого света и чего-то похожего на голоса птиц. Он открыл глаза и поднял голову- в стене открылось окно и свет звезды, поднимающейся над горизонтом осветил комнату. Птиц не было видно но их голоса звучали где-то близко. Лены уже не было. Только Ник собрался вставать в комнату вошла Лена- Ты проснулся, засоня, птицы разбудили тебя Ник хотел обнять ее, но Лена сделала большие глаза и отошла к стене. Ник понял —в этом мире, где все всё слышат надо уметь заниматься гимнастикой в постели, а они пока не умели.
Ник натянул халат и сел на край кровати, пытаясь прийти в себя. Свет из окна был мягким, без резких теней – будто сама звезда работала на половине мощности. За окном тянулась ровная зелёная лужайка, уходящая к группе низких деревьев. Листьев на них не было – сплошные серебристые ветви, чуть вибрирующие, как струны. Оттуда и шли звуки, похожие на птиц.
Лена прислонилась к стене и улыбнулась уже спокойнее:
– Это не совсем птицы. Тут звук идёт через воздух, но создают его деревья – у них есть такие мембраны на ветках. Тог вчера объяснял, но я половину не запомнила.
Ник тяжело поднялся, подошёл к окну. Проём был без стекла – просто гладкая рамка, и снаружи чувствовался прохладный ветерок, но вовсе не холод. Воздух пах чем-то свежим, металлическим, но приятным, как перед дождём на пустом поле.
– Где твои родители? – спросил он.
– Уже на своих работах, – ответила Лена. – У них здесь всё по-другому. Нет расписания, но каждый знает, когда пора. Мама сказала, что вернётся к обеду. А папа – как повезёт.
Ник посмотрел на неё прищурившись:
– А нам что делать?
Лена пожала плечами:
– Для начала – умыться и позавтракать. Здесь кухня сама всё подаёт. Только не проси крепкий кофе – его здесь нет, ты расстроишься.
Ник хмыкнул:
– Прекрасно. Значит, мир продвинутый, а нормального кофе так и не придумали.
Лена подошла ближе, осторожно коснулась его руки кончиками пальцев:
– Пойдем погуляем, а когда придут родители пойдём к ним. Они хотят поговорить о твоём сообщении из гиперсети. Здесь это не просто новости – это уже повод решить, что делать дальше.
Ник заметил, что окно в стене стало шире, пропуская больше света, хотя никто к нему не подходил.
– Этот дом всё время подслушивает? – спросил он тихо.
Лена ответила без улыбки:
– Здесь ничего не скрыть. Но зато и никто не делает вид, что тайны – это норма. Привыкай.
Ник вздохнул, потер шею и подумал, что если уже утром дом реагирует на их настроение, то вечер может быть ещё интереснее.
– Ладно, – сказал он. – Пошли на завтрак. Если тут всё такое умное, может, хотя бы яйца жарить умеют.
Лена рассмеялась и кивнула на дверь, которая уже сама раскрылась.
– Умеют. Только не удивляйся, если тарелка спросит, сколько тебе соли.
Ник осторожно спросил—
—А как заниматься интимными делами на этой планете?
Лена прекрасно поняла его, улыбнулась и ответила—
Нужно, чтобы хотя бы один из двух умел «закрываться» —ставить полог —этим ты даешь всем понять, что не хочешь, чтобы тебя слышали или видели и все— тебя никто не увидит и не услышит. Я умею это делать, когда захочу— лукаво добавила она и подошла поближе к Нику —но ты же хочешь кушать?
Ник обнял Лену за талию и опрокинул на кровать
—Кушать можно и подождать. Ставь скорее полог.
И стал расстегивать на ней рубашку. Лена помогла ему а потом сняла все остальное с себя. После этого Лена перевернула Ника на спину
—Я сегодня буду сверху
Ник не возражал. Лена стала целовать лицо Ника, потом опустилась пониже и стала целовать его грудь и покусывать соски, потом опустилась еще ниже и взяла в ладони кое—что торчащее колом, внимательно рассмотрела, раскрыла ротик и решительно двинула голову вниз. Ник лежал блаженствуя и прижимал затылок Лены к своему животу. Потом Лена уселась верхом и со стоном опустилась вниз и начала ритмично двигаться. Ник помогал ей держа ладонями ее за талию, а потом переместил руки пониже.
Потом они лежали голые и наслаждались обществом друг друга.
Лена вдруг сказала- скоро мама придет, пойдем скорей в ванную вдвоем искупаемся быстренько. И пошла голая к двери. Ник ничего не сказал, а пошел за Леной и вешая на плечи два халата— один свой, второй для Лены. И уже в коридоре Ник сказал
—Мы в ванную вдвоем не поместимся – но подойдя к открытой двери ванной комнаты замолчал- ванная комната стала вдвое больше, да и сама ванна увеличилась в размерах настолько, что двое туда помещались без усилий
Ник только выдохнул и покачал головой:
– Понятно. Здесь даже стены подслушивают и подыгрывают.
Ванная выглядела чудесно- гладкие светлые панели ушли дальше вглубь, потолок поднялся сантиметров на сорок, а сама ванна растянулась почти до размеров маленького бассейна – только без воды. Поверхность была сухая, матовая и не скользкая.
Лена уже шагнула в ванну, оглянулась через плечо:
– Видишь? Я же говорила – всё просто. Здесь дом не спорит, если просьба разумная.
Ник буркнул:
– Для него это разумно, а для меня – подозрительно.
Лена провела ладонью по бортику, и вода появилась сразу – ровная, без брызг, наполняясь тихо, будто из-под земли. Температура была идеальной, даже без проверки. Пар не поднимался – только лёгкая дымка над поверхностью.
– Быстренько, – сказала Лена. – Мама приходит всегда без стука. Тут так принято.
Ник осторожно залез, ожидая подвоха – пола, который станет скользким, или воду, которая внезапно охладится. Но всё было спокойно, почти по-домашнему.
– И как они тут живут без дверных замков? – спросил он полушёпотом.
Лена усмехнулась:
– Замки – это из мира, где люди друг другу не доверяют. Здесь, если кто-то хочет зайти, он сначала думает, можно ли. И дом ему подсказывает.
Ник недоверчиво хмыкнул:
– То есть, если я сейчас подумаю, что хочу тишины, дом выгонит всех куда-подальше?
– Если очень серьёзно подумаешь – может и выключить звук в доме вообще. Мама рассказывала как папа однажды заснул после эксперимента, и она три часа дожидалась, пока стены перестанут «молчать».
Вода слегка покачнулась, будто кто-то незаметно подправил уровень. Ник почувствовал, как напряжение уходит – быстро, неожиданно. Словно ванна сама решила, что ему полезно расслабиться.
Он посмотрел на Лену, которая уже мыла волосы, абсолютно спокойная, как будто выросла среди таких чудес.
– Лена, – сказал Ник тихо, – твой мир очень странный.
Она улыбнулась глазами:
– Твой – тоже. Просто ты привык.
В этот момент в коридоре что-то мягко щёлкнуло – не тревожно, а как напоминание.
Лена вздохнула:
– Всё. Мама подходит к дому. У нас минут пять— и окунулась в воду с головой чтобы ополоснуться.
Ник мгновенно оживился:
– Тогда давай без философии. Я уже понял правила: думай аккуратно, ничего не проси лишнего и веди себя как гость.
– Именно, – кивнула Лена. – И ещё совет: не желай кофе слишком сильно. Дом может попытаться его придумать.
Ник рассмеялся впервые за утро.
Даже в этом мире, где стены растут по запросу, оставалось что-то очень знакомое —спешка перед появлением тёщи.
Они вышли из ванны, одели халаты. Ник хотел пойти в спальню, где осталась его одежда, но Лена замотала головой
– Ник- твоя одежда в стирке, как и моя. Я ночью забыла ее положить стираться а положила только утром. Пошли кушать в халатах- абсолютно ничего страшного.
Ник остановился на пороге, будто его тормознул невидимый сигнал светофора.
– В халатах? – переспросил он. – По дому, ладно. Но на кухню?
– Здесь кухня – часть дома, – спокойно ответила Лена, завязывая пояс на своём халате. – И дом не упадёт в обморок от твоих коленок. Пошли.
Она вышла в коридор уверенно, будто ходила так всю жизнь. Ник шёл следом, чувствуя себя человеком, который случайно пришел на приём в государственном учреждении в банном полотенце.
Коридор встретил их мягким теплом – не жаром, а таким, какое бывает в утро, когда дом уже проснулся, а мир ещё нет. Свет сам подстроился под их шаги: чуть ярче возле пола, чтобы не споткнуться, и приглушённо сверху, чтобы не слепить.
– Ты сказала – стиралка, – Ник понизил голос. – А где она? Я не видел ни одной вещи, ни сушилки, ни полотенца лишнего.
Лена махнула рукой, будто это очевидно:
– Дом сам стирает. Ты кладёшь одежду в нишу, закрываешь, а потом она появляется там, где должна.
– И где должна?
– В шкафу. Чистая, сухая и сложенная. Но если сильно переживаешь – могу показать позже.
Ник только фыркнул:
– В моём мире, когда одежда исчезает ночью, это значит, что её украли.
– А здесь – что о тебе позаботились, – невозмутимо ответила Лена.
Они вышли в просторное помещение, которое условно можно было назвать кухней. Там не было ни плиты, ни кастрюль, ни звона посуды. Дом просто распахнул гладкую панель в стене, и из неё выехал стол – тихо, будто скользил по воздуху.
На столе уже стояли тарелки – глубокие, светлые, каждая слегка под углом, как будто имело значение, куда смотрит еда. В тарелках было что-то похожее на кремовую кашу, но с золотистыми прожилками, словно туда подмешали янтарь. Рядом – чаши с зелёными ломтиками, напоминающими фрукты, но пахнущими мятой и медом одновременно.
Ник настороженно сел.
– Нам это приготовили заранее?
– Нет, – улыбнулась Лена. – Дом понял, что мы идём завтракать. Здесь никто не готовит вручную – разве что для удовольствия. У мамы есть настоящая печка в саду, но это уже праздник.
Ник попробовал кашу. Она была тёплой, с мягким сладким привкусом и лёгким охлаждением в конце, будто еда сама регулировала температуру.
– Неплохо, – признал он. – Только без хлеба скучновато.
Лена показала на край стола. Там возникла тарелка с тонкими круглыми лепёшками – будто материализовалась из воздуха. Ник чуть не поперхнулся.
– Я ничего не заказывал!
– Подумал, – серьёзно сказала Лена. – Здесь это почти одно и то же.
Он замолчал, пережёвывая и еду, и мысль, что дом читает его мозги точнее, чем военная медкомиссия.
Через несколько минут раздалось мягкое движение воздуха – даже не шаги, а лёгкое присутствие. Дверь в коридоре распахнулась сама.
Лена тихо сказала:
– Мама пришла.
Ник машинально подтянул халат, будто от этого становился более одетым.
Дом, конечно, на это никак не отреагировал.
А вот настроение – изменилось само собой,
как перед разговором, от которого зависит будущее.
Глава 4
Ник привстал из вежливости, хотя чувствовал себя в халате примерно как новобранец на приёме у генерала. Лена еле заметно кивнула – мол, всё в порядке – и сама опустилась обратно на стул.
Ная вошла так, будто не шла, а просто появилась в нужной точке комнаты. Одежда на ней была без единой складки – длинная белая рубаха до колен, широкий выточенный ворот, свободные штаны, заправленные в мягкие сапожки цвета слоновой кости. Рубаха подпоясана широким ремнём с крупной металлической пряжкой, на которой мерцали тонкие линии – не украшения, а, скорее всего, что-то функциональное. Сверху на ней была вышитая безрукавка – узоры строгие, геометрические, серебристые, будто вплетённые в ткань, а не нанесённые.
На голове – никакого головного убора. Волосы тёмные, собранные в высокий хвост, стянутый обручем с крупным камнем, который светился не отражением света, а своим, едва заметным внутренним свечением.
Ная села за стол без лишних движений. Едва её локти коснулись поверхности, перед ней возникло блюдо – плавно, без вспышек и звонов, прямо из воздуха. На блюде лежали две булочки, внешне похожие на круассаны, но более плотные и матовые, без слоёной корочки. Рядом появилась небольшая кружка – низкая, широкая, с прозрачными стенками. Напиток внутри был молочно-серебристым, слегка дымился, но не пах ничем знакомым.
Ник непроизвольно уставился на булочки.
Ная заметила:
– Они не из зерна, – сказала она спокойным голосом. – Здесь хлеб не растёт. Это пищевое дерево. Оно даёт мякоть, которую можно обрабатывать так, как нужно.
Ник кивнул, будто понял, хотя понял он только одно – этот мир окончательно выбил у него почву из-под ног.
– Доброе утро, Ник, – продолжила Ная, внимательно посмотрев на него. – Ты хорошо спал?
– Да, спасибо, – ответил он, стараясь не смотреть на свой халат. – Кровать идеальная. Даже слишком.
Ная слегка улыбнулась уголком губ:
– Здесь никто не должен просыпаться уставшим. Это считается ошибкой в доме.
Лена подперла подбородок рукой:
– Мама, Ник переживает из-за одежды. Думает, что не по форме одет.
Ная взглянула на Ника так, будто проверяла не внешний вид, а состояние нервов:
– Здесь никто не оценивает человека по ткани. Ты гость. Этого достаточно.
Ник почувствовал, как напряжение ушло почти так же быстро, как вчера в ванной.
Ная отпила из кружки, поставила её обратно и сказала:
– Доча, первое- тебя по-настоящему зовут Леа, мы с папой дали тебе такое имя, но нам сказали, что таких имен нет и девочку надо назвать Лена— мы согласились, так что имей в виду— в том мире ты—Лена, а в этом —Леа. Второе— Леа, когда ты ставишь защитный полог, проверяй его плотность.
Лена ошеломленно посмотрела на мать и залилась краской стыда. Когда кожа ее лица по цвету стала напоминать спелый помидор Ная добавила, незаметно подмигнув Нику
– Я заметила твою оплошность и быстро усилила полог над вами и сделала отводящей покров снаружи полога так что никто ничего не видел. Но весть о твоем прибытии в этот мир уже разошлась далеко и завтра вечером здесь возле дома на лужайке будет праздник—соберутся все наши родственники. Их будет около сотни и вам нужно будет хорошо выглядеть. Вам лучше сейчас сделать себе одежду и пойти прогуляться. Папа прибудет часа через два. Леа— не забудь о Защитнике—когда оденетесь, подойдите ко мне— я введу программу в Охранитель.
Ная аккуратно доела булочку, допила напиток и вышла из кухни.
Лена немного пришла в себя и не глядя на Ника сказала-
—Пойдем делать себе одежду.
Лена встала из-за стола так, будто ноги у неё всё ещё были ватные. Ник заметил, что она старается не поднимать глаза – то ли стыд не выветрился, то ли мысли крутились быстрее, чем можно их разложить по полкам. Он просто молча кивнул и пошёл следом.
Коридор был тихий, мягко подсвеченный тем же молочно-белым светом, который ночью спас Ника от блужданий. Стены казались абсолютно гладкими, но при ближайшем рассмотрении было видно лёгкое мерцание – будто поверхность дышала. Лена остановилась перед дверью, которая не имела ни ручки, ни замка. Просто сказала:
– Откройся, модуль.
Панель бесшумно разошлась в стороны, и Ник попал в помещение, где пахло чем-то чистым – не химией, а свежим холодом, похожим на воздух в серверной.
Комната была размером с небольшой склад. Вдоль стен стояли полупрозрачные стойки, внутри которых что-то переливалось слоями, как жидкий металл. В центре – низкая платформа с узкими прорезями по краям. На потолке не было видимых источников света, но место было освещено ровно, без теней, как в медблоке.
– Это мастерская ткани, – сказала Лена уже спокойнее. – Здесь всё делается по структурной матрице. Грубо – задаёшь форму и свойства, остальное система сама собирает из базового волокна.
Ник по привычке провёл ладонью по платформе – поверхность была тёплой и слегка упругой, как резиновый коврик, только сухой и идеально ровный.
– И что, просто придумать? – спросил он.
– Лучше не придумать, а сформулировать, – ответила она и стала на платформу. – Смотри.
Воздух над стойками чуть дрогнул, как от жары над дорогой. Потом появилась полупрозрачная проекция – Лена, в тонком костюме, похожем на рабочую форму пилота: плотные брюки, длинный жилет до колена,белая рубашка, заправленная в брюки и высокие ботинки. Цвет – серо-голубой, без украшений.
– Практично, – заметил Ник.
– На празднике не принято ходить в пёстром. Здесь – чем скромнее, тем приличнее. И ничего блестящего, кроме ума. – Она спрыгнула с платформы. – Теперь ты.
Ник встал, чувствуя себя слегка глупо, как на медосмотре. Проекция появилась почти сразу – строгий тёмный костюм из плотного материала, напоминающего кожу, но матового. Без воротника, с высокой застёжкой у горла. Брюки простые, прямые, сапоги до середины голени.
– Похоже на форму старшего сменного инженера, – сказал он.
– Зато удобно. И не будет цепляться. – Лена подошла к панели сбоку. – Подтверждаю.
Платформа тихо загудела – не громко, но низко, так что вибрация ушла в пол. Из прорезей поднялся едва заметный туман, осел на Нике тонким слоем и через несколько секунд превратился в реальную ткань. Одежда оказалась тёплой, но очень лёгкой, как будто её почти не было.
– Если что-то не так, модуль пересоберёт, – сказала Лена. – Но порвать сложно. Прочность – выше стали, вес – как у хлопка.
Ник по привычке потянул шов на локте – шва не нашлось.
– Я только одно не понимаю, – сказал он. – Почему всё выглядит так просто, будто само собой?
Лена пожала плечами:
– Когда технологии доводят до предела, они перестают выглядеть как технологии. Просто работают – и всё.
Она наконец подняла голову, посмотрела Нику в глаза, и усталое напряжение на её лице ушло.
– Пойдём к маме. Она введёт программу в Охранитель. Без него нам лучше из дома не выходить – я совсем забыла— в этом мире есть что—то типа охраны. Нам повезло, что Защитник нас не почуял. А то было бы приключение.
Ник хмыкнул:
– Приятно быть достопримечательностью.
– Ничего, – сказала Лена, уже вполне по-своему. – Переживём. Только давай без фокусов, хорошо? Сегодня желательно прожить без приключений.
Из открывшегося в стене люка Лена взяла два пояса, как у родителей. Один надела сама, другой протянула Нику
—Одевай— здесь в пряжке смонтирован Охранитель потом все увидишь сам.
Они вышли в коридор. Свет чуть усилился – будто дом сам понял, что они проснулись окончательно и начали день. За окном тянулся белёсый утренний туман, а над ним уже поднималась звезда, окрашивая небо в сухой медный оттенок. Где-то внизу, невидимые, снова подали голос птицы – коротко и деловито, без лишних эмоций, как будто просто отметили факт: двое проснулись и теперь снова участвуют в жизни.
Лена и Ник прошли по коридору мягко ступая в новых сапожках, облегавших ногу почти как родная кожа и мать почувствовала их приближение вышла к ним. Она отметила, как одежда хорошо сидит на них и потом сосредоточилась на минуту и сказала-
– Хорошо, – сказала Ная спокойно, будто оценила не людей, а два законченных проекта. – Сели, не двигайтесь.
Она провела рукой в воздухе, и возле стены бесшумно проявился узкий вертикальный блок – плоскость, похожая на матовое зеркало без отражения. От него пошёл лёгкий, еле слышный звон, как будто стекло только что ударили ногтем.
– Это Охранитель, – пояснила она, не поднимая голоса. – Он зафиксирует ваши контуры, параметры и сигнатуры. Чтобы вас узнавали, а вот к вам – не добирались.
Ник машинально втянул живот, хотя понимал, что это бессмысленно. Лена стояла ровно, но плечи у неё чуть напряглись – можно было подумать, что она снова ждёт выговора. Ная посмотрела на неё пристально, без жесткости, но так, что сразу становилось ясно: скрываться бесполезно.
– Леа, – сказала она мягко, – ты теперь здесь не гость и не ребёнок. Ответственность растёт вместе с возможностями. Просто помни об этом – и остальное придёт само.
Лена медленно выдохнула и еле заметно кивнула.
Ная повернулась к Нику:
– А тебе придётся привыкнуть быстрее, чем ты думаешь. В этом мире никто не любит сюрпризы. Особенно живые и самостоятельные.
Ник не стал задавать уточняющих вопросов – выражение её лица ясно говорило, что ответы появятся позже, когда надо.
Блок издал короткий щелчок, словно замок защёлкнулся.
– Готово, – сказала Ная. – Теперь вы под защитой. Полог будет реагировать на приближение любого, кто попытается вторгнуться с недоброжелательным намерением. И предупреждать меня – раньше, чем успеете испугаться.
Она слегка коснулась их плеч – не трогая, просто обозначив жест.
– Пройдитесь по саду, привыкните к воздуху и к свету. Здесь всё живое отвечает на присутствие человека. Даже дорожки. Через полтора —два часа возвращайтесь.
Лена и Ник одновременно посмотрели на пол. Он, как и прежде, был гладким, но сейчас под их ногами едва заметно переливался – будто реагировал на вес и шаг.
Ная добавила уже почти буднично:
– И не отходите далеко. Сегодня мир пока просто наблюдает. Завтра – начнёт подходить ближе.
Сказав это, она развернулась и ушла так же тихо, как появилась – не производя ни одного лишнего звука, словно дом сам растворил её в коридоре.
Ник тихо выдохнул:
– Ну, день обещает быть весёлым.
– Это ещё даже не день, – ответила Лена, но без нервной нотки. – Это утро. Просто очень наше.
Они двинулись к выходу, и сапожки тихо касались пола – без скрипа, без эха, будто их ступни были частью этого дома.
Глава 5
Ник и Лена пошли по дорожке из камней, проходящей через лужайку. Потом они увидели другой дом, стоящий на той же лужайке. Не было ни заборов, ни дорог.
Дорожка тянулась по мягкой траве, будто камни лежали там с самого сотворения мира, а не были уложены руками. Подошвы почти не чувствовали их – поверхность поддавалась, словно камни измеряли вес проходящего.
Через пару минут впереди возник ещё один дом – без оград, без обозначенной территории, просто стоял на той же лужайке, как будто вырос из земли одновременно с травой. Дом был не точной копией родительского, но построен в том же принципе: мягкие линии, никаких углов, стены будто литые, а не собранные. Размеры и цвет его стен были примерно такими же. Свет от поверхности не отражался, а как бы выходил изнутри – тёплый, спокойный, как от спящего костра.
– И это тоже ваш? – спросил Ник вполголоса, хотя вокруг никого не было.
– Нет, – ответила Лена так же тихо, будто здесь громкий разговор считался дурным тоном. – У нас нет собственности в том смысле, как у вас. Дом принадлежит тем, кто в нём живёт. Потом – тем, кто придёт после. Никто ничего не делит.
Ник хмыкнул:
– И никто не спорит за парковочное место.
Лена усмехнулась спокойно – этот мир снимал напряжение, как тёплая вода усталость.
Слева от дома прошёл лёгкий ветер, но травинки не наклонились – только сменили оттенок, словно волна цвета прокатилась по поверхности. На мгновение лужайка стала чуть темнее, потом вернулась к прежнему виду.
– Здесь всё живое, – сказала Лена. – Не в смысле, что мыслит, а в смысле – реагирует. Дом чувствует, кто подошёл. Сад знает, кто проходит. Это нормально.
Ник внимательно огляделся. Никаких тропинок к соседнему дому не вёлось – просто свободное пространство. Ни следов техники, ни антенн, ни труб. Тишина была не мёртвой, а внимательной, как если бы мир действительно слушал.
– А люди внутри знают, что мы тут? – спросил он.
– Конечно, – кивнула Лена. – Они услышали шаги ещё тогда, когда мы вышли из дома. Здесь звук – это не только звук.
В этот момент дверь соседнего дома открылась – бесшумно, как створка, отодвинутая взглядом. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти на человеческий взгляд – прямой, спокойный, с седыми прядями в тёмных волосах. Одет был примерно так же, как Таг, только без вышивки – простая одежда, будто предназначенная не для показухи, а для жизни.
Он просто посмотрел на них и чуть наклонил голову – приветствие без слов и жестов.
Лена тихо сказала:
– Это Сейран. Дальний родственник. Он уже знает, кто мы.
Ник почувствовал, что отвечать вслух необязательно, но всё же коротко кивнул. Мужчина едва заметно улыбнулся – буквально на миллиметр – и так же спокойно закрыл дверь.
Ник выдохнул:
– Ну да. Точно другое место.
Лена посмотрела на него:
– И это только самый тихий уголок. Завтра будет громче.
Они пошли дальше по лужайке, где трава шуршала не под ногами – а рядом, будто провожала их шаги.
Воздух вокруг Ника изменился не сразу – сначала он просто стал плотнее, будто давление чуть выросло, и Ник инстинктивно сделал вдох поглубже. Но уже через долю секунды пространство вокруг него словно схлопнулось внутрь себя, и образовалось облако синего, слишком густого для обычного воздуха. Оно не касалось кожи, но Ник почувствовал, что стоит в чем-то вязком, как в упругом геле.
Лена резко вздохнула, но голос у неё был не панический, а быстрый и уверенный:
– Стой спокойно. Это Защитник.
Ник даже не успел спросить – из облака выскочил тонкий отросток, похожий на хоботок насекомого, только вращающийся так быстро, что его очертания размывались. Он не дрожал и не метался – движения были точными, отработанными, как у сканирующей головки. Кончик остановился в сантиметре от груди Ника и медленно начал описывать круги, будто собирая слои информации один за другим.
Хоботок прошёл вдоль линии ключицы, опустился к поясу, завис над пряжкой ремня. В этот момент Ник почувствовал, как будто его одежду слегка приподняло невидимым полем – просто чтобы "заглянуть" под неё. Кончик едва заметно дрогнул, отпрянул на несколько сантиметров, снова приблизился, потом резко ушёл в сторону, поднялся выше уровня головы и завис – уже не вращаясь, а будто прислушиваясь.
Ник не двигался, но ладони у него вспотели. Было отчётливое ощущение, что его проверяют не только снаружи – будто сканер проходил не по телу, а глубже, на уровне намерений или памяти. Не больно, просто слишком внимательно.
Через секунду хоботок втянулся обратно в синий кокон. Облако легонько дрогнуло, словно делало последний снимок, и начало растворяться. Не рассеялось – именно исчезло, как если бы его никогда не было, а воздух просто вспомнил, каким должен быть.
Лена выдохнула и уже спокойнее сказала:
– Отлично. Он тебя идентифицировал. Данные ушли в Центр.
Ник пошевелил пальцами, проверяя, не осталось ли хоть какого-то следа. Никаких ощущений – только лёгкое тепло под кожей, как после ультразвука.
– И что это значит? – спросил он.
Лена поправила ремешок на запястье:
– Теперь мы здесь считаемся местными. Защитник больше не тронет тебя, и система будет учитывать твоё присутствие. Если кто-то придёт снаружи – его проверят так же. Если незваный – полог просто не пустит.
Ник фыркнул:
– У нас бы такое поставили у подъезда – половина соседей ночевала бы на улице.
Лена усмехнулась:
– Здесь защита не от людей. Здесь защита – от случайностей. Этот мир мягкий, но границы у него строгие.
Они сделали несколько шагов, и воздух возвращался к нормальному состоянию – прозрачному, тихому. Только трава под ногами на мгновение стала темнее, словно отметила факт завершённой проверки и вернулась к обычному цвету.
Ник оглянулся туда, где стояло облако, и сказал:
– Чувство такое, будто тебя просмотрели до костей.
Лена кивнула:
– Правильно. Но тебе повезло – ты вошёл сюда вместе со мной. В одиночку было бы куда неприятнее.
Ник пожал плечами:
– Ну хоть раз в жизни повезло…..
Лена тихо рассмеялась, и лужайка будто ответила ей – лёгкой вибрацией, едва уловимой, как дыхание большого живого пространства, которое только что признало нового жильца.
Они шли ещё минут десять, но ландшафт почти не менялся – ровная трава, редкие низкие кусты, и ни единого направления, по которому глаз мог бы зацепиться. Ник пару раз оглянулся назад, ожидая хотя бы следов на траве, но та выпрямлялась за их шагами, будто их вообще не было.
Вскоре впереди блеснула вода. Река оказалась широкой – метров сто, не меньше. Течение было почти незаметным, поверхность гладкая, как полированное стекло, только изредка по воде пробегали круги, будто что-то в глубине вздыхало.
Берег был сложен из идеально круглых камней, размером с табурет, каждая глыба – тёплая, будто нагретая солнцем, хотя свет звезды был мягкий и не давал жара. Ник сел первым, проверив ладонью – камень действительно отдавал ровным теплом, как батарея в старом казарменном коридоре. Лена устроилась рядом, поджав ноги, и какое-то время они просто смотрели на реку. Она не шумела – только тихо дышала.
Молчание затянулось, и Ник наконец выдохнул:
– Лена… – он не отводил взгляд от воды. – А как люди здесь перемещаются на большие расстояния? Я не видел ни дорог, ни транспорта. Даже велосипеда какого-нибудь.
Лена провела пальцем по гладкому камню, будто собирая мысли:
– Здесь нет нужды в дорогах. И транспорта тоже почти нет.
Ник хмыкнул:
– Красиво звучит, но не информативно.
Она повернула голову:
– Когда человек точно представляет, куда хочет попасть, для него возникает персональный канал. Он как тоннель, только не физический. Ты просто оказываешься там, где собирался быть.
Ник нахмурился, пытаясь уложить это в голове:
– То есть… шагнул – и уже на другом конце мира?
– Не совсем, – спокойно уточнила Лена. – Тут важно не желание, а точный образ места. Если человек его знает – переход занимает секунды. Если только слышал о локации, но не видел – система не пропустит, пока не получит подтверждение. Иначе можно попасть куда не надо.
Ник кивнул, медленно, как будто проверяя слова на прочность:
– Похоже на нашу гиперсвязь, только без техники.
– Похоже, – согласилась она. – Разница в том, что здесь мысль – часть структуры мира. Она не просто возникает в голове – она взаимодействует с пространством.
Ник снова посмотрел на гладкую воду. Отражение тянулось ровно, без бликов, будто река была не водой, а глубоким стеклом.
– А если кто-то случайно представит не то? – спросил он.
Лена слегка улыбнулась:
– Здесь нет случайных мыслей. Пространство отвечает только на устойчивые образы. Паника, фантазии, сны – не работают. Нужно намерение и контроль.
Ник тихо присвистнул:
– У нас бы половина населения пропала через пять минут.
Лена пожала плечами:
– Поэтому этот мир не для всех. Он мягкий, но не терпит хаоса.
Некоторое время они молчали. Где-то на другом берегу вспыхнули короткие серебристые всполохи – как отражения далеких огней, хотя никаких огней быть не могло. Ник прищурился:
– Рыба?
– Не рыба, – ответила Лена. – Это живые структуры воды. Они реагируют на мысли, если рядом кто-то сильно о чём-то думает.
Ник фыркнул:
– Надеюсь, они не считают меня опасным.
Лена спокойно поставила ладонь на его руку:
– Если бы считали – ты бы сейчас сидел не на камне, а в пологовой зоне для наблюдения.
Ник кивнул:
– Ладно. Тогда я тут просто отдыхаю.
Она слегка улыбнулась, и течение сделало едва заметную рябь – будто согласилось.
Они ещё сидели, слушая тишину, которая здесь звучала как отдельный звук, и впервые за долгое время Ник почувствовал, что никто не преследует, не ищет и не требует решений прямо сейчас.
Мир просто держал их на берегу – и наблюдал.
Лена ещё немного посидела, будто прислушиваясь не к реке, а к самому воздуху, потом тихо сказала:
– Пора. Папа уже вернулся.
Она поднялась первой, легко, как будто камень сам подтолкнул её на ноги. Ник встал следом – камень под ним чуть дрогнул, будто понял, что его роль закончилась.
Лена протянула руку:
– Держи меня. И представь лужайку возле дома. Не просто дом – именно место. Ту точку, где мы стояли утром.
Ник взял её за ладонь. Кожа была тёплой и сухой, как у человека, который не нервничает. Он закрыл глаза, стараясь вспомнить утренний свет, запах травы, белые стены дома и тот самый ровный участок перед крыльцом.
Сначала ничего не происходило. Только тишина и ровное дыхание Лены рядом. Потом воздух словно стал гуще – не давил, но ощущался плотнее, как влажный туман перед грозой. В ушах возникло лёгкое покалывание, будто кто-то мягко постукивал изнутри.
Ник почувствовал движение – не вперёд и не вверх, а будто само пространство шагнуло под него. В лицо дохнул прохладный ветер, но реки уже не было – пахло травой, влажной землёй и чем-то свежим, как утро после дождя.
– Всё, мы дома, – сказала Лена, даже не открывая глаз. – Можешь смотреть.
Ник расправил плечи и огляделся. Они стояли на знакомой лужайке – трава колыхалась от лёгкого ветра, дом был всего в нескольких шагах, а в окнах отражалось мягкое светло-белое сияние местной звезды. Никакого головокружения, никакой телепортационной тошноты – будто они просто сделали шаг в сторону.
– Чёрт, – выдохнул Ник. – Это… даже слишком просто.
– В этом и смысл, – улыбнулась Лена. – Если делать правильно – трудностей почти нет. Если ошибиться – ты просто не сдвинешься с места.
Ник отметил, что лужайка выглядела немного иначе, чем утром: трава стала чуть темнее, будто вечер здесь наступал по своим правилам, а рядом на земле лежали длинные тени от деревьев, которых он раньше не заметил.
– Ты чувствуешь? – спросила Лена.
Ник прислушался. Воздух был не просто прохладным – он как будто «узнавал» его. Не словами, а присутствием. Будто невидимый хозяин отметил: «вернулся – всё в порядке».
– Да, – медленно сказал он. – Как будто дом знает, что мы пришли.
Лена кивнула:
– Здесь всё живое. Даже пространство. Оно запоминает тех, кто ему не вредит.
В дверях дома мелькнул силуэт – высокий мужчина в длинной светлой одежде. Он стоял спокойно, не махал руками и не звал, просто ждал, пока они подойдут, будто знал: они видели его раньше, чем он сам появился.
– Это папа, – сказала Лена мягко. – И постарайся не нервничать. Он не кусается.
Ник провёл рукой по волосам, будто проверяя, не растрепались ли, хотя понимал – после таких переходов прическа точно не главное.
– Я-то не нервничаю, – пробормотал он. – Я просто бывший капрал, который неожиданно стал гостем в том мире, где дороги заменяют мысли. Обычное дело.
Лена тихо засмеялась, взяла его под руку, и они пошли по лужайке к дому – медленно, как люди, которым больше не нужно спешить, но которые всё-таки понимают: впереди начнётся самое интересное.
Глава 6
Лена с Ником вошли в дом и будто переступили из одного мира в другой – внутренняя среда подстраивалась под них. В коридоре пол слегка пружинил, приглушая шаги. На кухне было светло – не от ламп, а от дневного света подаваемого через невидимые глазу каналы. Поверхности реагировали на движение, подстраивая яркость.
Кухонный модуль у Наи был не просто плитой – это что-то вроде гибридного комплекса, который сам выбирает нужный инструмент. На стойке стояла узкая лента-поверхность, похожая на гибкий металл. Именно на неё ставили блюда: она подогревала или охлаждала их точечно, в зависимости от температуры еды. Стол – стеклянный, но не холодный, внутренняя структура слегка вибрировала, словно дышала.
У стены висели три длинные пластины – местный аналог кастрюль и сковородок. Но пластины были плоскими и реагировали на состав ингредиентов: меняли форму, образуя углубления под жидкое или многоточечный нагрев под жаркое. Рядом стояли две ёмкости пониже – густой полимер, который вливался внутрь и превращался в форму для запекания.
Столовые приборы у них, как оказалось, трех типов:
обычные вилки-ложки, почти как земные, но лёгкие и тёплые;
тонкие, похожие на пинцеты инструменты – для мягких фруктов;
и маленькие «лопатки» из гибкого стекла – ими удобно брать зернистые смеси.
На обед Ная и Таг подготовили по местным меркам простые вещи, но Ник смотрел на всё это как на выставку технологий.
На столе стояли миски с зерном светоноса – это что-то между рисом и мелкими бобами. Зёрна чуть-чуть светились, как если бы впитывали дневную энергию. На вкус – мягко, немного сладковато.
Было запечённое корневище – длинный овощ, похожий на плотный батат. Его жарили в одной из «пластин». Снаружи – корочка, внутри – что-то вроде маслянистой мякоти, тёплой и с лёгким хвойным привкусом.
Ещё одна тарелка – тончайшие ломти какого-то белкового растения, хрустящие, как чипсы, но без масла. Эти ломти слегка потрескивали – в них были мелкие пузырьки воздуха, оставшиеся после обработки.
Для Ника специально добавили густой мясной соус – у местных чисто животная пища редкость, но Таг сказал, что «иногда полезно подпитать организм плотной структурой». Соус был тёмный, тягучий, с ароматом копчёной травы.
На стол поставили два напитка:
Светлый настой – почти прозрачный, чуть-чуть густой. Освежает, бодрит. Похож на чай, но без травяного вкуса – скорее, как лёгкая минеральная вода, которая подстраивает температуру по горлу.
Густой сок ночного плода – тёмно-синий, почти чёрный. Сладкий, но не приторный. Ник отметил, что после пары глотков становится теплее в плечах – Таг объяснил, что сок усиливает микроэнергетические каналы тела.
Лена села между Ником и Наей, и впервые за долгое время она выглядела расслабленной – здесь, дома, она не напрягалась.
Ели спокойно, без суеты. У них так принято – пища и разговор не пересекаются. Как говорится—Когда я ем, я глух и нем. Только тогда, когда все, кто сидел за столом насытились, разговоры продолжились.
После обеда стол сам «собрал» посуду: приборы перешли в режим очистки, с краёв столешницы прошла световая линия – знак, что цикл завершён.
Все перешли в зал. Там было чуть прохладнее – видимо, пространство рассчитано на более длительные беседы. Стены едва темнели к углам, создавая ощущение глубины. Ная устроилась в кресле, Таг сел напротив Ника, явно собираясь продолжить знакомство уже основательно.
Ник говорил не сразу. Сначала сделал вдох, словно проверяя, насколько голос у него будет ровным.
Таг ждал – без давления, но всё же внимательно.
– Ладно, – сказал Ник. – Расскажу как есть. Без догадок, только то, что подтверждено.
Зал чуть приглушил свет – опять реакция среды, будто дом понимал: сейчас пойдёт информация, которую нужно «запомнить». Ник начал рассказывать:
—Отец – Евгений Петров, но дома его называли коротко «Евген». Человек с инженерной подготовкой, но с головой, заточенной под чистую теорию. По характеру тихий, но когда начинал объяснять свои гиперпространственные модели – будто в нём включали лампу. Ник с детства знал: отец может не помнить, что ел, но назовёт точное значение излучения в каком-нибудь спектре для далёкой звезды.
Мать – Мария Петрова. Специалист по энергооболочкам и динамическим защитным полям. Человек намного практичнее. Если отец писал формулы, она проверяла, выдержит ли прибор нагрузку. Именно она научила маленького Ника, что теория без защиты – просто головная боль для тех, кто потом будет разгребать последствия.
Когда они работали вместе, выглядели странно: он – задумчивый, рассеянный; она – тонкая, резкая, как лазерный резак. Но вместе – идеальный тандем.
Ник говорил, будто отматывал старую запись:
– Их группа занималась изучением гиперпространственных «слоёв прилипания». Это когда пространство не просто искривляется, а образует карманы, в которых сохраняются следы событий, даже если прошло много времени. Они называли это остаточными структурами.
Отец считал, что через эти структуры можно видеть прошлое – не образно, а буквально.
Мать – что к ним можно подключить записывающее оборудование, но только если знать, как удержать стабильность.
Команда у них была небольшая: восемь человек. Но все – серьёзные головы.
Когда проект подошёл к практическим испытаниям, им выделили экспериментальный звездолёт. Новый, ещё пахнущий заводской сборкой. Назвали его «Орёл» – в честь туманности, куда они собирались.
Туманность Орёл в созвездии Змеи – место, куда редко суются без серьёзной защиты.
Там много молодых, ярких, агрессивных звезд. Между ними – горячий газ, разогретый сильным ультрафиолетом и потоками заряженных частиц. Радиоизлучение там гуляет турбулентными скачками, как ураган.
Но именно там, по расчётам Евгена, гиперпространственные карманы должны были быть максимально плотными и читаемыми.
– Он считал, что в тех местах пространство “помнит” лучше, – тихо сказал Ник. – Будто события записываются глубже.
На “Орле” стояла экспериментальная система стабилизации: комбинация гравитационных рёбер и энергощита на основе расчётов Марии.
Экспедиция ушла и последний раз их видели на видео связи – спокойные, собранные. Ник помнил тот день: отец поправлял воротник рубашки, мать приклеила на внутреннюю панель маленький рисунок, который Ник сделал в пять лет.
Связь стала хуже, когда звездолёт вошёл в более плотную часть туманности.
Через несколько суток пришёл последний пакет данных – обрывочный.
В нём была только одна фраза отца:
«Мария, держи стабилизатор… он уходит…»
После этого – тишина.
Система слежения потеряла «Орёл» как объект. Не взрыв, не след, не сигнатуру. Будто корабль вышибло из сфер наблюдения.
– Вот и всё, – сказал он. – То, что официально подтверждено.
Что неофициально – я знаю меньше всех. Потому и служил в КПП: там хоть что-то можно услышать из обрывков военных архивов. Но даже там – пусто. Как будто экспедиция никогда не существовала.
Он говорил ровно, но руки теперь лежали жёстко, на согнутых коленях.
Таг слушал, не перебивая.
В какой-то момент зал стал заметно темнее по краям – информационные слои активизировались, медленно реагируя на сказанное. Лена смотрела на Ника так, словно готовилась удержать его, если всплывут эмоции.
Таг наконец поднял взгляд.
– Ты рассказал очень многое, – сказал он. – Но главное – даже в твоём рассказе есть точки, где след не обрывается, а уходит в другой слой. Дом уже отреагировал на это.
Он кивнул на стену, где едва заметно изменился узор линий.
– И теперь я точно знаю: твои родители не исчезли бесследно. Запись об этом существует вне всяких сомнений..
Зал слегка «просветлел» – будто дом понял, что тяжёлый разговор окончен.
Таг выпрямился, провёл рукой по воздуху – не жест, а проверка состояния пространства – и перешёл к деловому тону, в котором чувствовалась его настоящая суть: спокойный человек, привыкший решать вопросы размеренно, шаг за шагом.
– Гости уже начинают подходить, – сказал он. – Дом фиксирует движение на дальней границе лужайки. Скоро здесь будет шумно.
Ник невольно напрягся – он ещё не привык к мысли о сотне незнакомых родственников, для которых он фактически чужак.
Таг заметил это и сразу добавил:
– Праздник может продолжаться не один день. У нас так бывает. Не спешите подстраиваться под всех.
Он слегка улыбнулся, по-своему, тихо.
– Если устанете – просто уйдёте в спальню. Это не считается грубостью. Здесь никто не следит, кто сколько находится среди гостей. Устал – значит тело сказало «хватит». Это нормально.
Лена кивнула: это правило дома она помнила с детства.
Дом подслушал разговор и слегка изменил цвет освещения – будто подтверждал слова хозяина.
Таг перевёл взгляд на дальнюю стену, и та слегка проявила в глубине тончайшие дуги – информационные каналы готовились к анализу.
– За время праздника, – продолжил он, – я кое-что выясню.
Голос у него был спокойный, но твёрдый – человек знал, за что берётся.
– Некоторые мои родственники редко собираются вместе, но именно они помогут мне в поисках. Среди них есть те, кто умеет читать глубокие уровни записи. Мы воспользуемся их знаниями.
Он говорил не о прогнозах, а о планах, которые считал уже половиной пути к результату.
Ник слушал и не знал, как реагировать.
С одной стороны – надежда. С другой – страх снова открыть старую рану.
Таг понял это, но не стал проговаривать вслух. Только коротко добавил:
– Когда праздник закончится, я расскажу тебе всё, что удалось найти. Всё – без исключений.
Лена тихо взяла Ника за руку.
Не для поддержки – просто чтобы он понял: теперь эта история касается и её тоже.
Снаружи, на лужайке, раздался первый сигнал приближения гостей – мягкий звуковой отклик, будто колыхнулась трава. Дом отозвался лёгкой вибрацией в полу.
