Читать онлайн Свобода в ритме сердца бесплатно

Глава 1

Андрей

Я спешил домой с подработки. Дождь лил, как из ведра, и с каждой минутой становился только злее. Вроде бы август, и по всем нормам должен быть ещё кусочек лета, но не в этот раз – третий день подряд небо словно мстило за что-то. Обычно я люблю дождь: тёплый воздух после него, свежий запах асфальта, редкие капли на стекле. Но сегодня всё это было не в тему. Сегодня он пришёл слишком не вовремя.

Мне нужно было срочно попасть домой и проверить результаты вступительных – их обещали выложить к вечеру. Я бы глянул и по дороге, но мой тариф, словно специально, умер аккурат после обеда. Ни интернета, ни связи. Ни надежды.

До подъезда оставалось всего-то несколько сотен метров. Хозяин клуба, где я работал, всё-таки не поленился подкинуть меня до остановки возле района. Спасибо и на этом, хотя – честно говоря – мог бы довезти до самого дома. Мы ж не совсем чужие, в конце концов. Я отпахал ночь почти до четырёх утра, голос с утра был как наждачка. Хорошо, что ребята постарше прикрыли и дали пару часов поспать в коморке возле кухни. Они свои. Надо будет потом угостить их чем-нибудь – пусть и мелочь, но всё-таки по-человечески.

Я добежал до подъезда – насквозь мокрый, с липнущей к рукам тканью кофты – и тут же заметил знакомую машину. Вот же хрень. Папа дома. Сердце сжалось: он ведь строго запрещал мне работать по ночам. Да и вообще работать – у него на всё один ответ: учёба важнее, остальное подождёт. Только на этот раз меня прикрыл дед. Сказал, как умеет: «Дай Андрею поработать. Пусть потрудится, паренёк». Говорил спокойно, с той своей особенной тяжестью в голосе, от которой даже отец, обычно непробиваемый, замолкал и слушал.

Он уважает деда – спорить с ним не привык. В их семье слово старшего значит больше любого аргумента. Но это не значит, что мне не влетит. Я знал, что впереди меня ждёт нудный, неприятный разговор. Мне восемнадцать, но отчитывать будут как котёнка, нагадившего мимо лотка.

Я вошёл в квартиру промокший насквозь. В прихожей меня сразу встретила мама – встревоженная, но привычно спокойная.

– Ты чего промок? – быстро оценила меня взглядом. – Ну-ка, бегом всё снимай и в душ. Горячий.

Спорить не стал – права. Скинул куртку и кофту прямо у двери, ботинки оставил у коврика, и, не задерживаясь, направился в ванную. Там, скинув остатки одежды, включил воду, дождался, пока польётся по-настоящему горячая, и шагнул под струи.

Блаженство. Я всегда любил эти минуты. Когда горячая вода хлестала по плечам, по шее, и можно было просто стоять, ничего не делать, думать о чём угодно – или вообще ни о чём. Только вот обычно через десять минут у двери появлялся папа. Стук, как по расписанию, и знакомое:

– Вода не бесплатная. Помылся – выходи.

Папа у нас жуткий экономист. Педант, контролёр, бухгалтер по духу. Я к этому привык, но временами это начинало подбешивать. Хотя, честно говоря… кто я такой? Живу за его счёт, воду трачу не свою, а ворчу, как будто мне кто-то должен.

Выйдя из душа, я направился в свою комнату – насквозь промокшая одежда осталась в ванной, а я мечтал только о сухих штанах и старой футболке. Пока переодевался, нажал кнопку включения на стареньком компьютере, тот заурчал, как трактор, гудя вентилятором где-то внутри. Пока он оживал, я поднял из угла гитару – пальцы сами нашли струны, будто скучали по ним. Несколько простых аккордов разошлись по комнате, перебивая равномерный шум вентилятора. Пускай пальцы чуть гудели после ночи в клубе, но музыка – она всегда возвращала меня в себя.

Когда компьютер наконец включился, я кликнул на иконку браузера и продолжил переодеваться. На столе лежало яблоко – то самое, которое собирался взять с собой на смену, но, как обычно, забыл в последний момент. Сейчас оно выглядело как спасение. Я смачно откусил, и, пока старательно пережёвывал, в комнату без стука зашёл папа.

– Можешь выключать свою шарманку, – сказал папа, имея в виду компьютер. Он всегда так его называл. – Я всё уже узнал. Ты десятый в списке поступивших. Из тридцати пяти.

– Круто, – отозвался я и тут же ткнул кнопку выключения. Гул кулера стих, а вместе с ним и лёгкое внутреннее напряжение. Папа не любил, когда я включаю компьютер. Если честно – он вообще не любил, когда я к нему прикасался. Ещё со школы. Я тогда делал презентации прямо под его взглядом, стоящим за спиной, как тень налоговой инспекции. Жуть. Даже сейчас, вспоминая, пробирает по коже.

– В честь такого мероприятия сегодня идём в кафе, – продолжил он и протянул мне руку. Пожал крепко, по-взрослому. Будто сам поступил.

– Вообще, выдвигаемся часов в шесть. И Серёгу не забудь поздравить – он пятнадцатый в списке.

Серёга – это мой друг. Лучший. Самый близкий. Наши отцы когда-то работали вместе, а мы с Серёгой познакомились в школе. Точнее, сцепились из-за диванчика – не поделили, начали толкаться, и в итоге завуч вызвала родителей. Отцы встретились, переглянулись, хмыкнули, выдали нам по подзатыльнику, и вечером мы уже сидели у Серёги в гостях. Отцы пили пиво и вспоминали былое, а мы, надутые и молчаливые, затаились на втором этаже в его комнате. С этого и началась наша дружба.

– Алё, балбес! – крикнул я, едва услышав голос Серёги в трубке. – Ты какого лешего занял пятнадцатое место? Умную книжку под подушку положил, что ли?

– Сам ты балбес, – отозвался он звонко, как всегда, будто с улыбкой. – Я учил, понял, да? Не у всех на плечах умная кудрявая башка растёт.

– Ха-ха, ну тут не поспоришь. Башка у тебя, конечно, гениальная.

– Слушай, Андрюх, а давай шлёпнем в барчике вашем? Отметим как надо. Поступили ж.

– Не-е-е, я сегодня с семьёй иду в кафе. Типа торжество, чествование и всё такое. Да и вообще – я только со смены в баре вернулся, еле живой.

– И чё, батёк ничего не сказал?

– Скорее просто закрыл глаза. Видимо,в честь праздника.

– А, ну это понятно. Ну тогда я отчалю со своими ребятками. Если передумаешь – свистни.

– Заметано.

Я положил трубку, подключил к зарядке свой старенький пятнистый айфон – аккумулятор у него уже доживал последние месяцы и не держал больше четырёх часов. Откинулся на кровать, уставился в потолок.

А может, не всё так и гадко?

Артемида

В этот дождливый день настроение было странным. Меланхоличным, будто всё внутри растекалось, как акварель по мокрой бумаге. Я просто сидела у окна и пыталась отрисовать погоду – уловить эти тонкие оттенки серого, приглушённого синего, вкраплений зелени. Такая погода ведь прекрасна по-своему. Как говорится, у природы не бывает плохой.

Но кисть не слушалась. То ли руки не хотели, то ли сердце было пустым. Я пыталась – правда. Но всё ложилось на бумагу не так, как чувствовалось в душе.

Меня больше всего тревожило одно: папа. Он обещал устроить меня в университет. И даже не спросил, куда бы я хотела. Впрочем, спрашивай он или нет – от этого мало что бы изменилось. Моё слово никогда не было решающим.

Зазвонил телефон. Папа. Конечно.

– Алло, доча! Сегодня придут важные люди. Подготовь дом к гостям, продукты я уже заказал. Приготовь всё как обычно, – проговорил он быстро, как всегда. Голос у него – жёсткий, отточенный, с холодной уверенностью командующего. Ну да, всё логично – главный прокурор города. Он и дома звучит, как на совещании.

– Хорошо, – тихо ответила я.

– А, чуть не забыл. Устроил тебя в инженерный. Наш университет. У меня там знакомый ректор. Всё уже решено, даже вступительные не нужны. Подробности потом. Я занят.

Он повесил трубку.

Инженерный университет – один из лучших в городе. Туда поступить почти нереально. Как выиграть в лотерею. Только призом в этой лотерее была не свобода, а билет в ещё одну клетку.

Я достала наушники, воткнула их в телефон и спустилась вниз. Впереди – куча работы, но потом… будет тишина.

И это стоило усилий.

Я никогда не любила гостей отца. Эти «важные люди» – лица города. Кто-то с билборда, кто-то из теленовостей. Теперь они будут сидеть у нас в зале, пить кофе из наших чашек, комментировать интерьер, спрашивать «а ты, Артемида, кем хочешь стать?» с тем самым пустым интересом, который не требует ответа.

Кошмар. Просто кошмар.

Я заглянула в холодильник – на два салата продуктов вполне хватало.

Достала овощи, помыла их и начала нарезать. Мама всегда резала их так тонко, будто каждую полосочку вымеряла линейкой. Папа вечно поддевал:

– Я хочу жевать салат, а не есть пюре!

Он говорил это с улыбкой, а мама в ответ смеясь легонько стукала его полотенцем.

Я вспомнила это и невольно улыбнулась.

Прошёл почти час. Приехали продукты.

Доставщик – худенький мальчишка лет шестнадцати – попросил воды. Я кивнула и налила ему полный стакан. Он выпил его почти залпом, поблагодарил и ушёл.

У нас в городе доставку выполняют подростки. Город маленький, и многие ребята с 14 до 18 подрабатывают так. Они каждый день катаются по улицам, видят людей, смотрят на мир…

Мне бы такую свободу…

Я наготовила всё, что требовалось, умыла руки и решила налить себе чаю. В этот момент в прихожей хлопнула дверь – пришёл папа. Он снял с себя форму, встряхнул её и закинул на руку. Снял туфли и шагнул внутрь. Прихожая почти вплотную примыкала к кухне – их разделяла лишь узкая стена. Похоже, её построили просто ради вида, чтобы хоть как-то обозначить границу.

– Привет. Приготовила всё?

Я закинула полотенце на плечо, подошла ближе.

– Да, всё готово.

Он не спросил, как у меня дела. Уже давно не спрашивает. И я уже не дуюсь. Привыкла.

Он что-то печатал в телефоне. На секунду отвлёкся, взглянул на меня и, не отрываясь от экрана, сказал:

– Гостей будет много. Будем решать всякие дела. Тебе лучше в кафе посидеть. Скажу водителю – отвезёт тебя в «Легенду».

– Пап, я могу сама добраться.

– Не спорь.

Он не стал дослушивать. Просто перевёл деньги – телефон пиликнул, уведомляя о пополнении счёта.

Папа меня опекает. Сильно. Иногда – слишком. Со школы и обратно меня всегда возил его водитель, а сам он шёл пешком. Я этого никогда не любила, но спорить было бесполезно. Наверное, в университете будет то же самое. Я думала, как бы заговорить с ним – может, хотя бы по утрам отпускал бы меня одну. Так хотя бы кто-то заметит меня. Может, получится с кем-то заговорить. Познакомиться. Он ведь сам говорил, что связи и знакомства важны. А потом не отпустил меня даже на выпускной.

Я удручённо кивнула, на ходу объясняя, где что из блюд лежит. Разложила тарелки в столовой и, не теряя времени, поднялась к себе.

Вот ведь зараза… Придётся идти в кафе.

А ведь я…

Не то чтобы была против выйти погулять, но в такую погоду и из дома уходить не хотелось.

Я подошла к окну – мамина яблоня всё так же стояла под дождём, как будто напоминала о чём-то очень личном, о чём даже думать не хотелось.

Глава 2

Андрей

Отец уже стоял у двери, одетый с иголочки. Пальто сидело чётко, как будто он собирался на заседание, а не в кафе. Мама металась по квартире, проверяя сумку и на ходу бросая взгляды на полки – вдруг что-то забыла. Сестра, закрывшись в своей комнате, громко хлопала шкафами. Судя по всему, пыталась выбрать, в чём появиться на ужине.

– Ну я же говорил быть готовыми к шести, – сердито бросил отец. – Такси вот-вот будет.

Я вышел из комнаты, тоже уже одетый. Не в костюме, конечно, но выглядел более-менее нарядно. Всё-таки праздник. Формально – в мою честь. Хотя по ощущениям это был скорее протокол, чем повод для радости.

Минут через пятнадцать мы уже ехали в такси. Отец болтал с водителем – как обычно, по-деловому, уверенно. Мама подправляла прическу, ловя отражение в экране телефона. Сестра уткнулась в экран и листала что-то своё. Никто не молчал, но ощущалось, будто каждый был сам по себе.

Я написал Серёге: "В выходные хочу бухнуть. Пойдёшь?" Ответ не пришёл сразу. Через пару минут – смайлик с пивом и жестом "окей". Я усмехнулся. Узнаю своего алкаша.

Мы с отцом поднялись на второй этаж ресторана. Мама с сестрёнкой задержались – сдавали одежду в гардероб.

– Я бронировал стол у окна, – бодро сообщил отец девушке-администратору.

Она кивнула и спросила фамилию.

– Карамзин Виктор.

Он произнёс это так, будто нас ждали здесь по протекции министра. Звонко, с ударением на каждой букве – чтобы все вокруг точно расслышали.

Девушка сверилась со списком и попросила пройти за ней. К этому времени мама с сестрой уже догнали нас и молча проследовали к нашему столу.

Стол действительно стоял у окна. Через стекло видно было дождь, стекающий по стеклу тонкими дорожками, как будто кто-то нарисовал их пальцем.

Официантка разложила перед нами меню.

– Я подойду чуть позже принять заказ, – вежливо сказала она и удалилась.

Мама с сестрой тут же заговорили, наперебой обсуждая, кто что будет брать. Цезарь и рыба. Как всегда.

Отец сразу ткнул в меню – каре ягнёнка. Без сомнений.

Я же всё никак не мог выбрать. Да и не хотелось особо. В горле стоял какой-то ком. Будто бы не заслужил я этот ужин. Или не здесь должен быть. Сидел, листал страницы меню, а в голове шумело что-то другое.

– А ты что будешь? – отец посмотрел на меня поверх меню. Голос у него был будто между делом, но взгляд – прямой, цепкий.

– А? Я, наверное… карбонару. И безалкогольный мохито, – сказал я, немного запнувшись.

– Да ладно, – фыркнул он. – Бери алкогольный. Сегодня можно.

Я покачал головой. Алкоголя совсем не хотелось. Да и вообще – в его глазах я всегда был тем, кто осуждает выпивку. Почти святой, ага.

– Неа. Не буду.

– Ну и правильно! – бодро отозвался он, будто бы и не уговаривал. – А я, пожалуй, за твоё здоровье бахну немножечко.

Он потер руки, как муха над тёплой тарелкой. Был в этом жесте какой-то свой праздник. Внутренний. Не за меня – за самого себя. За то, что смог. Сын поступил – галочка, можно расслабиться.

Официантка вернулась – молодая девушка, примерно моего возраста. Внимательно выслушала маму, отца, сестру, кивая и делая пометки в блокноте. Когда подошла очередь до меня, я коротко назвал свой заказ, не поднимая головы. Взял телефон в руки, будто он – самый важный предмет на столе.

– Что-нибудь ещё? – спросила она.

– Нет, спасибо, – ответил, не глядя.

Я ощутил на себе взгляд. Яркий, почти режущий. Поднял глаза – девушка уже разворачивалась, уходя. Ничего необычного, наверное.

Сестра резко ткнула меня локтем под рёбра.

– Андрей. Ты видел?

Я медленно повернулся к ней и посмотрел тем самым выражением, которое она знала с детства. Взгляд мёртвой рыбы. Он говорил за меня: «Мне всё равно. Абсолютно. Не лезь.»

Сестра фыркнула и закатила глаза, будто я снова сломал ей весь романтический настрой вечера.

– Схожу в уборную, – сказал я, вставая из-за стола.

Никто особо не отреагировал. Я вышел в сторону коридора, уткнувшись в телефон – нашёл какое-то короткое видео, в котором парень на скейтборде улетал в кусты. Посмеялся про себя. Пальцы листали дальше. Голова была где угодно, только не здесь.

Внезапно в меня что-то врезалось. Резко и сбоку. Телефон вылетел из рук, глухо ударился об пол экраном вниз. Звук был неприятный. Я мгновенно понял – стеклу конец.

Я наклонился, чтобы его поднять, и только тогда посмотрел, во что – точнее, в кого – я врезался. Передо мной стояла девушка с белыми волосами. Потерянный взгляд, руки прижаты к груди.

– Ой, простите, пожалуйста. Я не хотела… – сказала она тихо, но быстро.

Я молча подобрал телефон. Трещина прошла через весь экран, как молния. Отлично. Старичок-айфон сдался окончательно.

– Простите, я вам компенсирую, честно, – сказала она, уже прикрывая рот ладонями. Казалось, испугалась больше меня.

Я взглянул на неё тем же самым пустым взглядом, каким недавно смотрел на сестру.

– Ничего страшного. Не надо ничего. Сам виноват. Завтыкал в телефон.

– Зав… что сделали? Зав…ты… что? – переспросила она, слегка нахмурившись.

– Забей, – сказал я и чуть улыбнулся. Наигранно, для приличия.

Не любил я общаться с девчонками. С ними разговоры обычно затягиваются, идут никуда, заканчиваются неловкими паузами или бессмысленными извинениями. Всё это отнимало силы.

Я уже собирался идти дальше, когда она вдруг схватила меня за предплечье. Пальцы холодные, с дрожью.

– Простите меня, пожалуйста, – сказала она, почти плача.

Я обернулся. Она смотрела прямо в глаза, как будто действительно боялась, что сделала что-то ужасное.

– Всё хорошо, девушка. Никаких проблем. Зла на вас не держу. Прошу, не волнуйтесь.

Она будто немного пришла в себя. Руки опустились, пальцы отпустили мою куртку.

– С вашего позволения, я удалюсь. Приятного вам вечера, – добавил я и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился в сторону уборной.

Ненавижу, когда девушки плачут. Смотреть на это всегда неприятно. Особенно когда не понимаешь, правда это или спектакль. Слёзы – штука сильная, но слишком часто фальшивая.

Я умыл лицо холодной водой – просто чтобы не клонило в сон. День всё же длинный, а ночь была ещё длиннее.

– Хоть бы на обратном пути с ней не столкнуться, – пробормотал я себе под нос.

Вытер руки бумажными салфетками, бросил их в урну и вышел из уборной. В зале, наверное, уже принесли заказ. Сидят, поди, лопают.

Я невольно усмехнулся. Представил, как мелкая снова неправильно держит вилку. Хотя её бабушка учила. И меня учила. Только я запомнил, а она – нет.

Артемида

Какая же я бестолковая. В кои-то веки вышла из дома в людное место – и сразу натворила делов. Врезалась в парня и разбила ему телефон. Он, наверное, в бешенстве. Такая растяпа, как я, разбивает людям телефоны… Ещё и этим взглядом посмотрел. Пустым. Ничего не сказал, но я всё поняла.

«Ну и дура. Слепая. Не смотрит, куда идёт.»

Наверное, он просто меня успокоил, чтобы побыстрее отделаться.

Мысли крутились в голове одна за другой. Я села за стол – выбрала самый незаметный, в углу, подальше от глаз тех, кто поднимается на второй этаж. Хотелось тишины, хотя бы немного.

Официант подошёл почти сразу.

– Артемида Георгиевна, что будете заказывать?

Никогда не любила такое подхалимство. Это случалось в любом месте, где хотя бы кто-то знал, чья я дочь. Имя, отчество, вежливость на грани смешного. Ну зачем? Ты же моего возраста. А может, даже моложе. Конечно, вслух я этого не сказала.

– Чай чёрный, картофельное пюре с котлетой. И… наверное, какой-нибудь десерт, – ответила я.

Он кивнул, записал и ушёл. Я осталась сидеть одна и смотреть на людей, которые входили в зал. Кто-то шумно снимал пальто. Кто-то смеялся. Кто-то выглядел так, будто его сюда затащили силой.

Тот парень, в которого я врезалась, шёл к столику у окна. За ним сидели трое – женщина, девушка года на три-четыре младше меня и мужчина, явно глава семьи. Солидный пиджак, прямая спина, грозный взгляд. Издалека можно было бы перепутать с моим отцом.

Они, кажется, что-то отмечали. То ли праздник, то ли день рождения, может быть, просто повод – вроде удачной покупки. Все трое говорили живо, перебивая друг друга, смеялись, что-то спорили, обменивались фразами, будто давно этого ждали.

Я смотрела на них и ловила себя на мысли – как же это, наверное, приятно. Сидеть вот так, вместе. С семьёй. Болтать ни о чём, смеяться над чем-то неважным, обсуждать какие-то дела, делиться мелочами, которые важны только внутри одной семьи. Ни с кем больше.

Повезло ему…

Мне принесли еду. Я не торопилась – спешить было некуда. Пока отец не проводит гостей, дома делать нечего. Это как минимум ещё четыре часа.

Я ела медленно, в своей привычной тишине. Обычно в такие вечера я просто сидела у себя в комнате, слушала, как внизу шумят разговоры, звон бокалов и чужие голоса. Сегодня всё вышло иначе. Я была среди людей. И почему-то это уже не казалось таким ужасным, как раньше.

Глава 3

Андрей

Как же сложно вставать в семь утра после летних каникул. Вообще, кто придумал именно это время? Почему не в десять? Или хотя бы в двенадцать? Было бы честно.

Разбитый телефон всё ещё пиликал будильником – рвано, неприятно, каким-то уродским искажённым звуком. Хотите начать ненавидеть трек? Поставьте его на будильник. Работает безотказно.

Сентябрь давал о себе знать. Серый, холодный, с вонючим ветром и непредсказуемыми температурными приколами. Я выглянул в окно – люди на улице были одеты кто во что. Один шёл в футболке, другой – в пуховике. Классика.

Мама, как обычно, открыла окно в комнате, пока я спал. Продрог. Укутался в одеяло и немного поворчал в подушку, прежде чем встать. На кухне налил себе кофе из маминых запасов – у неё этих коробок с ароматизированными зёрнами как у аптекаря пузырьков. Сделал глоток, морщась, и поплёлся умываться.

Я провёл мокрой ладонью по лицу, стоя у раковины. Бодрость, как обычно, не пришла. Почистил зубы, умылся, взглянул на своё отражение – поморщился – и пошёл обратно на кухню. Пара бутербродов с колбасой, горький кофе , просто чтобы хоть что-то согрело. Всё как у нормального офисного работника. Только галстука не хватает. Скоро, наверное, и правда таким стану – буду ворчать ещё сильнее, чем сейчас.

На кухне как всегда – бардак. Грязные чашки, крошки на столе, что-то недоеденное из вчерашнего. Свинарник. Я протёр за собой стол, сполоснул кружку и доску с ножом. Ну ведь элементарно, да? Просто убрать за собой. Или, как обычно, только я один это замечаю?

Я пошёл одеваться. Не то чтобы я был модником ультра-класса, но вкус у меня, какой-никакой, есть. Натянул чёрную футболку, сверху – худи с капюшоном. Всё оверсайз. Мне так идёт, я так чувствую.

Добавил чёрные джинсы, привычные до дыр. Взял старый школьный рюкзак, бросил внутрь пару толстых пустых тетрадей и пачку чёрных гелевых ручек.

Чёрные гелевые – это вообще эстетика. Писать ими – кайф. Даже неважно что – просто красиво выводить буквы, смотреть, как чернила ложатся. Сразу хочется писать аккуратно, как будто от этого всё станет понятнее.

Снял с зарядки свои старые наушники, воткнул в телефон. Бедняга держался на последнем издыхании. Надо бы отнести на ремонт, конечно, но я скряга. Отдавать пять тысяч за замену экрана жалко. Лучше уж дотерплю и куплю что-нибудь поновее. Когда-нибудь.

С этими мыслями я вышел из дома. Меня ждал первый день в университете.

На улице пахло опавшими листьями и, о боги, прошедшим дождём.Погодка – просто улёт. Я двинулся в сторону университета. Пешком – минут тридцать. Можно было бы доехать на автобусе за десять, но я терпеть не могу общественный транспорт. Лучше уж идти самому и дольше, чем сидеть в этой бочке на колёсах.

Дорога пролегала мимо моей первой школы. Зачем-то я на секунду замедлил шаг, взглянул на её окна. Душа будто подсказывала, что когда-то здесь я оставил что-то важное. Может, смелость. Может, силу. Я покачал головой, отгоняя эти мысли. Ничего хорошего эта школа мне не дала. Ни одного воспоминания, которое хотелось бы хранить. Только неприятное. А настроение портить себе не хотелось.

С мыслей меня вывел чей-то бодрый голос:

– День добрый, молодой человек!

Я обернулся, чтобы понять, у кого сегодня такое приподнятое настроение. Слева, на небольшой площадке, пенсионер лет шестидесяти пяти выполнял приседания. Причём так энергично, что я невольно задержал взгляд.

– И вам доброго дня, – ответил я, сам не понимая, зачем.

– Спешите куда-то, молодой человек? – задорно поинтересовался он.

– Да не особо, – ответил я.

– Не составите мне компанию на турниках?

– Да я особо не умею.

– А что уметь – главное пробовать, а там уже получится или нет.

– …и желания нет, – промямлил я.

– Уважьте пожилого офицера, украду у вас пару минут.

Да… это моя слабость – не умею отказывать людям. Я неохотно кивнул. Мужик заулыбался и сразу полез на турник, что стоял рядом.

– Вот так вот… и раз!

Он начал бодро подтягиваться, считая вслух, и сделал пятнадцать раз. После этого спрыгнул и жестом пригласил меня.

– Ваша очередь, молодой человек.

Я скинул рюкзак, переложил всё из карманов внутрь, и, легко запрыгнув на перекладину, начал подтягиваться.

Старый турник скрипнул, когда я взялся за перекладину. Металл был шершавый, с тёплой ржавчиной, которая въелась в пальцы и потом ещё час будет пахнуть на ладонях. Каждый раз, когда я дотягивался головой до перекладины, этот запах резко бил в нос, и я морщился.

– А лихо вы разогнались, уже двадцатый пошёл! – услышал я сбоку.

Я не вникал. Внутри появился странный кураж – как будто кто-то нажал кнопку «давай по полной». Тело само двигалось, ладони скользили, мышцы забивались, дыхание стало резким и горячим. Счёт давно потерялся. Я тянулся, пока голова перестала выходить выше перекладины, и только тогда спрыгнул, чувствуя, как в ногах пружинит.

– Ну ты хорош, паря! – дядя Вова хлопнул меня по плечу. —Давдцать пять раз! Признавайся, хотел старика принизить?

Я тяжело выдохнул, расстегнул рюкзак, достал бутылку и сделал несколько жадных глотков – вода была тёплая, но казалась сладкой.

– Нет. Я просто… сам не знал.

– Сдаётся мне, врёшь, – прищурился он.

– А зачем мне? – пожал я плечами.

Он почесал затылок, улыбнулся.

– И правда. Меня дядя Вова зовут. Будем знакомы.

Протянул руку – широкую, мозолистую, как будто сделанную из тех же турников. Я пожал, но он, конечно же, решил устроить проверку и начал сжимать мою ладонь. Пальцы у него были как тиски. Не выдержав, я сжал в ответ сильнее.

– Ай-ай, паря, угомонись, – засмеялся он.

Я отпустил руку.

– Пока, дядя Вова, мне пора, – сказал я, накинул рюкзак и пошёл дальше по улице.

Прохладный ветер пробежался по шее. Асфальт блестел от недавнего дождя, где-то в стороне визжали тормоза маршрутки. Пройдя пару десятков метров, я обернулся:

– Меня Андрей зовут, кстати!

Дядя Вова вдалеке покачал головой и махнул рукой.

Я кивнул в ответ, сунул руки в карманы и пошёл дальше по мокрому тротуару. Капли с деревьев падали прямо за шиворот, а из-за угла уже пахло свежим хлебом из булочной – и, чёрт возьми, это был запах, от которого невозможно было отвернуться.

Артемида

Будильник противно завизжал, хотя я успела проснуться за пару минут до него. На улице было серо, дождь то ли ещё шёл, то ли просто завис в воздухе. Я лежала на кровати и смотрела в потолок, слушая, как где-то на кухне скребёт лапами по полу кот – значит, папа уже ушёл, а Левий остался без завтрака.

Поднялась неохотно. Волосы сбились за ночь в тугой ком, и пока я их разбирала, в зеркале на меня смотрела слегка помятая версия меня самой. Вода в ванной была холоднее, чем обычно – как будто и она решила, что утро должно быть неприятным.

На кухне нашла записку от папы: "После пар сразу домой". Вроде ничего необычного, но от этих трёх слов в груди появилось странное чувство, будто за мной снова будут следить.

Какао грелось на плите, молоко поднималось мягкой пеной. В квартире пахло сладким шоколадом и чем-то тёплым, будто это могло спасти от сырого сентябрьского утра.

У окна мир жил своей жизнью: зонты раскрывались и складывались, автобусы нетерпеливо гудели, люди куда-то спешили. Никто никого не ждал. Толпа проглатывала каждого, и всё же казалось, что раствориться в ней – роскошь.

В груди кольнуло. Не от холода. От мысли, что значит идти по улице одной – без тени, без взгляда в спину. Что значит быть свободной хотя бы на шаг.

Какао готово. Первый глоток чуть согрел, но тепло растаяло слишком быстро. Сегодня – первый день в университете. В том самом, который выбрал кто-то другой.

На кухне захлопнулось окно – и утро впустило в себя запах мокрых листьев. На втором этаже тихо шуршала одежда. Белая блузка, чёрная юбка, плотные колготки, кроссовки, такие знакомые и надёжные. Почти школьная форма, только теперь не школа. Всё надевалось автоматически, как будто тело само знало порядок.

Никакого макияжа. Никогда. Смысла не было. Простые цветочные духи – и воздух наполнился запахом, который напоминал маму.

В прихожей пахло деревом и свежестью – папа снова проветривал. Лёгкое пальто, проверка ключей, рюкзак на плечо. Шаг за порог.

Двор встретил тишиной. Вода капала с яблони, трава блестела после дождя. За высоким забором шумела трасса, но здесь мир будто останавливался, отрезанный от города.

Калитка щёлкнула замком. Дорожка вдоль забора вела вперёд, и холодный воздух царапал щёки. Впереди был университет – и трудно было понять, ждать ли этого или просто переждать.

На улице почти не встретишь людей. Только машины. Широкая дорога, гул моторов, вспышки фар. Асфальт пах бензином, и каждое облако выхлопа хотелось оставить позади как можно быстрее.

Пришлось перебежать на другую сторону, поймав момент, когда поток немного поредел. Там уже начиналась тротуарная часть, ведущая к центру города.

Про него у нас всегда шутили: «Если пойти по улице Ленина, за час обойдёшь весь город». И ведь правда – шаг за шагом, и вот уже от окраины до центральной площади рукой подать.

Андрей

Я зашёл в здание университета бодро, будто уже сто лет сюда хожу. Первый день – а я шагаю, как к себе домой. Только вот настроение слегка сдулось, когда прямо у входа в столовую увидел знакомое лицо.

– О, Андрюх! И ты тута! – парень распахнул руки так, будто мы сто лет не виделись.

– Да, да… – выдохнул я, чувствуя, как уголок рта дёрнулся в попытке улыбки.

Передо мной стоял Артём Богатов. Легенда нашей музыкальной школы, главный гитарист там, где я подрабатываю… и по совместительству человек, который умудряется раздражать одним своим присутствием.

– Чё ж не сказал, что сюда поступил? – с прищуром спросил он.

– Забыл как-то, – пожал плечами я.

На самом деле не забыл. Просто не горел желанием делиться этим с кем попало. Тем более с Артёмом. Он же уже второй год здесь и называет этот универ не иначе как «шарага».

– Забыл он, ага… – протянул Артём с таким видом, будто уже раскусил меня. – Не забудь, что сегодня у тебя вечерняя смена. Задача та же, что и всегда.

Я усмехнулся и, решив подколоть в ответ, сказал:

– Что, опять завораживать людей своим пением?

– Нет, – хитро прищурился он, – завлекать внимание девчонок своим смазливым личиком и причёской.

Мы оба расхохотались. Артём никогда не был для меня каким-то случайным знакомым или, тем более, врагом. Он был другом. Просто у нас дружба вот такая – с подколами, шутками и взаимными уколами.

– Ты, балбес, – сказал он, отмахнувшись от смеха, – вступи давай к нам в команду музыкантов универа. Новый год скоро, а половина старшаков этим летом свалила. Нам нужна свежая кровь. А ты – как раз подходящий вариант.

– Посмотрим… – протянул я, не особо спеша давать согласие.

– Ты лучше скажи, где тут 304-я аудитория и где деканат. Надо расписаться за студенческий и зачётку.

– Чёрт с тобой, пойдём провожу, – вздохнул Артём, будто я только что свалил на него непосильную ношу.

Сначала мы заглянули в деканат на первом этаже. Там Артёма умудрились отчитать за какие-то долги, а я стоял сбоку и едва сдерживал смешок. Потом, пока шли к 304-й, он по пути успел поздороваться с половиной универа. Такое ощущение, что его здесь знают даже стены.

– Давай, на связи. На смене увидимся, – сказал он уже у дверей, махнув мне рукой.

Я ответил тем же и вошёл внутрь. Аудитория оказалась абсолютно пустой. Ни души. Я без раздумий прыгнул на последнюю парту, достал тетради, раскидал ручки, нацепил наушники и погрузился в музыку.

«Ожидание праздника лучше самого праздника», – любил повторять отец. Может, и так. Но вот начало учёбы в университете праздником я не считал вообще. Час с куратором – стандартная морока для перваков. Расскажут, где туалеты и как сдавать зачётки, поболтают о «важных вещах», выберут старосту.

Старосту, кстати, у нас никогда не выбирали по-настоящему. Всегда находилась какая-нибудь отличница-подлиза, которая сама лезла вперёд. Потом будет стучать куратору и тянуть группу на «путь истинный». Скука смертная.

Я сидел на последней парте и зевал, пока в аудиторию заходили новые лица. Сначала пара человек. Потом ещё несколько. Потом сразу целая стайка. И вот уже почти вся группа в сборе.

Оглядел их. Настоящий зоопарк: фрики с яркими волосами, ботаны с пухлыми папками, парочка задир в одинаковых куртках, тусовщики с наушниками и вечной ухмылкой, и такие, которые уже с порога выглядели прогульщиками. Базовый набор любой группы. Но в этой мешанине мне предстояло провести ближайшие годы.

Наконец в аудиторию вошла куратор. Представилась – «Светлана Сергейимировна». Сказала это с такой уверенностью, будто все должны сразу встать и аплодировать. Попросила всех рассесться и внимательно её слушать.

Мне было абсолютно всё равно. Я на автомате записал её имя в угол тетрадки и тут же прибавил музыку в наушниках. Шум её голоса раздражал, как комар, который жужжит возле уха и не даёт сосредоточиться.

Минут через двадцать я заметил, что она перешла к списку. Это было понятно по мимике и тем, как она сверялась с бумагой. Я уже почти задремал, когда дверь вдруг распахнулась так резко, будто сюда ломился спецназ.

В проёме стояла девушка – запыхавшаяся, с щеками, тронутыми румянцем.

– Простите за опоздание… можно войти?

Всю аудиторию как будто выключили на секунду – каждый обернулся. Светлана Владимировна сдержанно кивнула и указала на свободное место. И, конечно же, оно оказалось рядом со мной.

– Я как раз собиралась пройтись по списку. Вам повезло, что успели, – произнесла она с лёгкой строгостью, обращаясь к опоздавшей.

Опоздавшая девушка прошла по аудитории под взглядами всей группы, как по минному полю. Она опустила голову, сжимая в руках сумку, и села на указанное место – прямо рядом со мной. Я даже не успел отреагировать, просто сдвинул свою тетрадь чуть в сторону, чтобы не задеть её локтем. В наушниках всё ещё играла музыка, но я сбавил громкость – чисто из любопытства. Кто она такая, что в первый день умудрилась опоздать?

Куратор продолжила читать список, называя фамилии по алфавиту. Группа отвечала "здесь" или "я", кто-то шутил, кто-то молчал. Я сидел, уставившись в тетрадь, и краем глаза замечал, как она устраивается: достаёт ручку, блокнот, поправляет волосы. Белые, как в том кафе. Стоп. Белые волосы?

Я повернул голову чуть сильнее – да, это она. Та самая, что разбила мой телефон. Вчера в "Легенде". Мир тесен, или город слишком маленький? Она, кажется, не узнала меня сразу – сидела, уткнувшись в стол, и нервно теребила край блокнота.

– Карамзин Андрей, – произнесла куратор.

– Здесь, – отозвался я, не отрываясь от неё взглядом.

Она вздрогнула, подняла глаза и наконец посмотрела на меня. Узнавание мелькнуло в её взгляде – щёки слегка покраснели, губы сжались. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но куратор уже перешла к следующей фамилии.

– Ковалева Артемида.

– Здесь, – тихо ответила она, опустив глаза.

Артемида? Странное имя. Как у богини из мифов. Читал я про греческую мифологию, а кто не читал в детстве?. Подходит ей – такая же далёкая.

Куратор продолжила свою речь: про расписание, правила, студенческий совет. Я не слушал. Вместо этого снял один наушник и тихо сказал:

– Привет. Не ожидал увидеть тебя здесь.

Она повернулась, глаза расширились.

– Ты… из кафе? Прости ещё раз за телефон. Я правда не хотела.

– Забей, – улыбнулся я, чтобы не показаться грубым. – Уже починил. Почти.

На самом деле нет, трещина всё ещё бесила, но зачем её пугать?

Она кивнула, но выглядела напряжённой. Как будто ждала подвоха.

– Я Артемида, – прошептала она. – А ты Андрей, получается?

–Типо того.

Куратор закончила речь и объявила перерыв на десять минут. Группа зашумела: кто-то пошёл курить, кто-то болтал. Я остался сидеть, и она тоже не двинулась.