Читать онлайн Вам это не кажется бесплатно

Вступление

"Как ты, должно быть, изголодался,

раз мое сердце стало пищей для твоего эго." 

©Аманда Торрони

Вероника, пережившая в прошлом предательство близких и глубокую утрату – смерть любимого человека, не сдалась и хочет жить по-настоящему – с надеждой, с теплом, с новой любовью. Но именно в момент уязвимости, когда под ногами еще не было твердой опоры, она встретила человека, который сначала показался спасением… а оказался ловушкой.

Их отношения развивались стремительно – страстно, интенсивно, с обещаниями будущего. Но почти сразу Вероника начала замечать тревожные звоночки – мелкие, но настойчивые сигналы: внезапные отдаления, двойные стандарты, игра с ее чувствами. Она не хотела верить себе сразу – ведь она устала от боли и так мечтала о честной, безопасной близости. Однако, она сохранила внутреннюю осознанность. Дала себе время. Слушала не только сердце, но и интуицию.

Тем не менее, даже при всей своей чуткости, она не раз оказывалась в водовороте манипуляций. И несмотря на все, ей удалось сохранить самое главное – себя. Не разрушилась как личность, не потеряла связь с внутренним голосом, не перестала верить в возможность настоящей любви – той, что строится на уважении, а не на контроле.

А что с тем, кто манипулировал? Что происходит с абьюзером, когда его поведение разоблачено? Может ли он измениться? Возможны ли с ним «нормальные» отношения?

Нарциссические и манипулятивные паттерны укоренены глубоко в личностной структуре. Их можно изменить, но только при одном условии: если сам человек глубоко и честно захочет увидеть себя, признать боль, которую причиняет другим, и начать долгий путь терапии. Без этого любые обещания «исправиться» остаются частью игры.

Токсичные отношения разрушают изнутри, даже если внешне все «в порядке». И если вы узнаете в этой истории что-то свое – знайте: вы не одни. Поддержка, профессиональная помощь и пространство, где можно говорить правду без страха, – не роскошь, а необходимость.

Эта книга – не вымысел. Ее сюжет собран из нескольких реальных историй, вплетенных в повествование с глубокой эмпатией и психологической точностью. В ней вы найдете отголоски собственного опыта: знаки, по которым можно распознать токсичность на ранних стадиях; признаки нарциссического поведения, замаскированного под страсть и заботу; и, что самое важное, – пути выхода.

Здесь рассказывается не только о том, как застрять в ловушке чужой игры, но и о том, как вернуть себе право на спокойствие, на целостность, на жизнь без тревоги. И, наконец, как перестать винить себя за то, что однажды вы поверили в любовь – даже если она оказалась ложной. Потому что стремление к близости – не ошибка. Ошибкой будет позволить себе забыть, что вы достойны быть любимы по-настоящему.

А что, если он изменится?

А что, если она увидит в нем свои черты, проработает их и станет лучше.

А что, если она выберется из этого и сможет помогать другим в этом?

В том числе и своему возлюбленному?

Но есть вероятность, что она сойдет сума и окажется в выдуманной реальности.

Все эти вопросы Вероника задавала сама себе и прокручивала их в голове. Она уже почти не сомневалась в том, что ее возлюбленный – тиран. Пока она только верила, что однажды он будет готов к терапии, а она пройдет с ним этот путь рядом в любви и поддержке.

Автор надеется, что по этим историям читатель сможет обнаружить сходство со своими ситуациями и вовремя задуматься, проанализировать свои ощущения. По сути, каждая история – как карта внутреннего состояния, как история болезни в медицине, она фиксирует симптомы токсичных отношений. И, как в клиническом случае, здесь важно не просто наблюдать, а вовремя поставить правильный «диагноз» – чтобы начать исцеление.

Не плывите по течению и не надейтесь, что все это вам кажется. Это вам не кажется.

Глава 1. Начало

Я не была дома около года. События того времени не имеют прямого отношения к этой книге – но мое внутреннее состояние заложило основу для всего, что произошло дальше.

Чтобы окончательно отпустить прошлое и провести четкую грань между «до» и «после», я решила подняться на Эльбрус. Когда вернулась, почувствовала, что теперь у меня хватит сил взять себя в руки и начать жить заново. Я больше не хочу никаких потрясений, испытаний и страданий. Я выбираю спокойствие.

Есть мнение, что если трудно, то ты на верном пути. Иногда я соглашусь с этим. Ведь, когда ты идешь вперед в неизвестность – всегда трудно. Ты протореваешь дорожку, идешь туда, где ты еще не ходил и, вероятно, никто не ходил. Иначе тропинка была бы уже протоптана и тебе было бы легко. Еще эти трудности, точнее моменты, где мы сталкиваемся со своими слабостями, называют «точками роста». И в чем-то это так. Ведь именно в моменты соприкосновения с собственными слабостями, страхами, уязвимостями мы получаем шанс увидеть то, что раньше оставалось в тени, – и, возможно, преодолеть это. Такие переломные ситуации могут стать катализатором зрелости, мудрости и внутренней силы. Но не каждая трудность автоматически ведет к росту. Иногда она ломает. Особенно если человек уже истощен, если у него нет опоры, если болевые точки затрагивают самые глубокие травмы. Точка роста становится точкой разлома тогда, когда нагрузка превышает ресурс, когда нет пространства для восстановления, когда боль остается непонятой и невысказанной.

Поэтому важно не романтизировать страдание. Рост возможен, но только при условии, что человек сохраняет связь с собой, имеет поддержку и право на уязвимость. Иначе вместо прорыва будет надлом. А вместо силы – опустошение.

И вот моя нервная система на тот период моей жизни была еще истощена.

Я живу в тревоге за свое будущее. Мне надо доделать ремонт в своей квартире и закрыть ипотеку. Так что мне необходимо срочно восстанавливать свои ресурсы, чтобы снова чувствовать себя целостной и уверенной.

В этот момент в моей жизни появляется Матвей. Мы познакомились с ним на Эльбрусе, вместе штурмовали вершину. Я так радовалась, что это не было знакомством где-то в интернет, и стало началом казалось такой сильной и одновременно романтичной истории.

Что влечет меня к Матвею? Его чувства ко мне? Но люблю ли я его по-настоящему? Пока я не понимаю, как я чувствую себя рядом с ним. Одно осознаю точно – не могу расслабиться. Может быть это скованность от того, что мы пока еще мало знакомы?

Только завершив с ним отношения, я пойму, что невозможность расслабиться рядом с ним, отсутствие чувства безопасности привели меня к этой привязанности. Так началась моя зависимость в отношениях. Но обо всем по порядку.

По энергетике я чувствовала в нем что-то родное, но в то же время что-то настораживало и пугало. Возможно, я слишком смелая и не будь я такой, я бы не пошла в эти отношения. Но я решила, что люблю знакомиться с людьми, узнавать их, видеть себя в них, что-то брать для себя в этом взаимодействии и становиться лучше. И я решила пойти на сближение и одновременно наблюдать за своими ощущениями.

Матвей приехал в назначенное время. Из окна я услышала звук его мотоцикла. Вышла на улицу и увидела его. Как же ему идет вся эта байкерская амуниция!

Он обнял меня.

– Вероничка! Как я рад тебя видеть!

– Да, привет! – ответила я. Мне пока сложно выражать эмоции. Но я очень рада, что он приехал.

В тот вечер мы посидели в ресторанчике. Я чувствовала смущение Матвея. Но и я не была на своем месте.

Мне так нравится, как Матвей смотрит на меня. Он не сводил глаз. Это так приятно. Меня влечет к нему. Я чувствую этот головокружительный драйв, и я счастлива, что проживаю это недолгое время с ним вдвоем.

Как же хочется, чтобы теперь все получилось, чтобы мы жили вместе долго и счастливо. Я больше не хочу страдать, не хочу смертей, я хочу жить.

Я все чаще стала приезжать к Матвею. Он встречал меня на улице. Иногда мы стояли подолгу, обнявшись.

– Как я рад тебя видеть! Как я долго искал тебя! – говорил Матвей.

Я любила так приезжать. Всегда знала, что он встретит меня и обнимет, и я окунусь в водоворот своих чувств.

Однажды вечером Матвей зажег свечи. Алиса играла приятную подборку. Мы выпили по бокалу вина. Было очень романтично. Мы почти не говорили и это тоже было комфортно.

Матвей начал танцевать. Я присоединилась к нему. Повернулась спиной, и он подхватил мою идею, и вот мы уже захвачены нашей импровизацией. Мы чувствуем друг друга. В тот вечер, мне кажется, мы танцевали пока не устали.

Очень быстро он сделал мне предложение. Настоящее предложение! С кольцом! Я знала, что это случится, но не ждала это так скоро.

Был вечер. Я сидела на диване. Матвей подошел, загадочно улыбался, встал на колено у моих ног.

– Вероника, я хочу, чтобы ты стала моей женой. – Произнес он и протянул кольцо.

Я протянула ему свою руку, и он надел мне на палец кольцо. Оно пришлось в самый раз! Как он угадал размер! Как это здорово! Колечко было не простое, а с камушками. И мне стало так тепло от его чувств, от своих чувств.

Все наконец-то становится на свои места. Все идет так как я хочу. У Матвея есть мечта уехать к морю. И теперь это и моя мечта. Теперь это наша мечта. Это так здорово идти вместе к одной общей цели!

По выходным мы ездили на природу, в будние дни могли вечером сходить в кино или просто погулять по парку.

Так проходили наши дни. Казалось, у нас начались наши дни и наша жизнь.

Глава 2. Когда любовь перестала быть безопасной

История 1.

Мы пошли гулять в парк. Все было так романтично. Он обнимал меня, целовал. Снова завел тему моих кредитов. У меня еще оставался долг по ипотеке и за машину. То, что он завел этот разговор, мне показалось проявлением заботы. Он ведь не раз уже говорил, что готов закрыть мои кредиты. Я подумала, что он хочет спланировать как мне помочь закрыть долги. Хотя я не требовала от него этой помощи и не просила, и в каком-то смысле мне это не нравилось, но пока я не понимала – что именно мне не нравится. Может я не готова принимать помощь? Может быть у меня проблемы с доверием? А может быть не стоит доверять только словам, стоит посмотреть на поступки?

– Вероничка, сколько у тебя осталось еще за ипотеку?

– 450 тысяч рублей. – отвечала я.

– А за машину? – следом поинтересовался он.

– Зачем тебе? Я справлюсь. Я скопила некоторую сумму и хочу закрыть ипотеку.

– Ты понимаешь, что ты уже выплатила все проценты по ипотеке? Ты платишь уже просто тело кредита. И ты ничего не сэкономишь, закрыв ее сейчас.

– Да, я понимаю. Но все-таки я хочу закрыть ипотеку, чтобы у меня был только один платеж в месяц, а не два. Мне это позволит копить финансовую подушку, из которой я буду делать досрочные платежи и в итоге переплата по процентам за машину будет не большой.

– Ты должна те деньги, что у тебя сейчас есть, внести за машину. Ты просто не понимаешь похоже и очень плохо умеешь считать!

– Нет, Матвей, я все-таки закрою ипотеку. Если внесу эти деньги за машину, то это не сильно отразится даже на ежемесячном платеже. А я хочу именно уменьшить нагрузку на платеж. Я у тебя не прошу денег и своими я распоряжусь сама.

– Ты дура что ли? – взвинтился Матвей.

Я опешила. Шок. Он орет на меня на улице!

– Матвей, это вопрос денег, это деньги, это мои деньги. – пыталась объяснить ему свою позицию, – То, что ты предлагаешь – это не безопасно для меня. Если я сейчас внесу все, что у меня есть за машину, у меня останутся эти же два платежа в месяц, я не смогу откладывать ни копейки. Я стану зависимой от тебя! Тебе это зачем? Зачем ты меня топишь?

– Да ты и так потонешь без меня!

Мы еще какое-то время ругались, как вдруг он развернулся и стал уходить прочь.

– Все, это бесполезно! – воскликнул он, махнув рукой.

Я осталась стоять и какое-то время смотрела ему вслед. Потом огляделась по сторонам. Некоторые люди, проходя мимо нас, оборачивались. Я пыталась сохранять осознанность и не выпадать из реальности. Потом медленно побрела домой.

Его сын оказался дома.

– Что случилось? Ты пришла одна. Где папа? – Спросил он.

Я рассказала вкратце что произошло, что, наверное, мне надо собирать вещи. Тогда он сказал мне, что если я сейчас уеду, то это будет расставание. А если я хочу сохранить отношения, то лучше остаться.

Я решила, что останусь, посмотрю – что скажет Матвей, когда вернется домой, и вообще пока не буду поднимать эту тему. Тем более, что я привыкла рассчитывать только на себя и в любом случае справлюсь. Хотя, конечно, все это оказалось неприятным. Я не против, если финансы будет контролировать мужчина, но я пока не готова полностью доверить ему свои риски, мы официально не расписаны, наши отношения только начинаются, к тому же у меня есть несовершеннолетний сын, которому надо оплачивать учебу в колледже. Он же не говорит, что берет эту ответственность на себя. А если я окажусь полностью зависимой от Матвея, то подвергну риску учебу сына.

Матвей вернулся домой, молчал. Особо ничего в тот вечер больше не произошло.

Позже все как-то улеглось, и тема моих кредитов больше не поднималась.

История 2.

Однажды Матвей прислал мне фото отеля. И я поняла, что он ищет куда нам съездить отдохнуть. Мы решили выбраться в Питер.

Гостиница мне сразу понравилась. Номера располагались в старинном доме и это был центр Петербурга! Я всегда мечтала пожить в таком дворике и в такой старинной квартире!

Мы домчались на Сапсане, устроились в гостиницу, а вечером посидели в кафе с его друзьями. У нас было впереди еще три дня вместе!

Утром я проснулась и хотела нежно разбудить Матвея. Я обняла его.

– Ник, я сплю! Отвали от меня! – крикнул он.

Как так? Не поняла. Мне показалось? Как отвалить?

Я растерялась. Не узнаю Матвея. Что случилось?

Я стала вспоминать вечер накануне и не смогла вспомнить ничего, что могло стать причиной такого его настроения.

Может я сошла сума? Последнее время меня все чаще посещает мысль, что я свихнулась. Что-то не так в реальности или со мной?

Я спустилась вниз и заварила себе чай. Не могу понять. Пытаюсь понять, но не могу. Что происходит?

Я решила подойти к нему второй раз. Утро уже не было ранним и скорее близился полдень. А мы хотели сегодня пойти в Русский музей, много, где погулять, а он все еще спит.

– Я же сказал отвали! – крикнул Матвей.

Меня затрясло. Что с ним? Что со мной? Мысли начали путаться. Я вернулась на диван, укуталась в плед и попыталась что-то почитать из книг в телефоне.

Наконец-то, Матвей проснулся и встал.

Он умылся и стал завтракать.

– Матвей, что случилось? Почему ты в таком настроении? – Спросила его я.

– Я хочу спать! Я же сказал тебе, что я хочу спать. Ты навалилась на меня, а я хотел спать! Я сплю! Ты не понимаешь?

Он действительно кричал.

Я не понимала, но постаралась взять себя в руки. В Москве он тоже бывал груб. Но я списывала все на усталость, на такой его характер. А сейчас, когда мы отдыхаем, почему он такой?

А может со мной все же что-то не так?

– Матвей, что с тобой?

– Я перестал чувствовать, что ты хочешь быть со мной. Что-то изменилось в наших отношениях. Раньше тебя тянуло ко мне и меня к тебе. Сейчас что-то не так. И я не понимаю почему тебе так нужен брак! Объясни мне зачем тебе свадьба?

– Ну, не свадьба, а официальный брак. Ты же сделал предложение. Пафосную свадьбу я не хочу. Зачем тратить деньги на это. У нас и так впереди много замечательного. Просто расписаться и отпраздновать с самыми близкими друзьями, например, на Домбае. – продолжала я. – Просто сам факт, что мы официально женаты, даст больше уверенности друг в друге, так как на нас будет ответственность за наше общее будущее, за наши отношения. Я не буду уже просто подружкой. Для меня это уверенность, что ты, действительно, хочешь быть со мной и сейчас и всегда.

– Вон как ты все разложила прям по полочкам. – Язвительно произнес он.

– А может ты не возьмешь меня уже на море с собой?

– Может и не возьму. – Заключил он.

Вот это да. Меня как обухом по голове ударило. Что происходит? Это сон? Где я? Почему он такое говорит!

Я еще раз спросила его, хочет ли он жениться.

– Нет. Не вижу в этом смысла. – Ответил он.

Мне стало так холодно.

Я подумала, что это опять его шуточки. Он мог проронить невзначай «а может не женюсь», а потом, увидев, что я расстроилась, сказать: «Дурочка, ты моя любимая! Ты как скажешь, так хоть стой, хоть падай. Ну куда я без тебя? Я тебя люблю и никому не отдам.»

Может быть, и сейчас он шутит? Зачем так грубо. Не понимаю. Я стала ощущать, что выпала из своей сказки. Что же будет дальше? Как я буду жить?

Я сняла кольцо и положила на стол.

– Матвей, я тогда не понимаю зачем мне носить кольцо. Ты в любой момент можешь бросить меня. И ты уже сейчас говоришь о том, что не возьмешь меня с собой. Как мне верить тебе и зачем мне показывать другим, что я в отношениях с тобой, зачем я должна носить кольцо? Чтобы они потом посмеялись надо мной, когда мы расстанемся? Ты что делаешь в знак своей верности?

– Ты посмотри, что ты делаешь! Ты уже сняла кольцо! Ты просто перешагнула через наши отношения! Конечно, я уже не верю тебе!

Господи, да что происходит? Что с ним??? Я же не на пустом месте снимаю кольцо! А после его слов, что жениться он не будет, на море меня с собой не возьмет! К тому же все утро он был безобразно груб со мной.

В тот день я просто подождала, когда мы выйдем на улицу. Мы гуляли. Было холодно. Люди шли нам навстречу или обгоняли нас. Я никак не могла начать просто отдыхать и любоваться архитектурой города.

– Вероника, ну что ты такая угрюмая? Ну посмотри на себя, ты постарела за эти дни! На кого ты похожа? – Говорил Матвей.

Опять этот вопрос в моей голове «что происходит?». Почему он отчитывает меня, как маленькую девочку? И разве ему не понятна причина моего настроения?

– Матвей, а что не понятно? Мне обидно, что ты кричал на меня утром и то, что ты сказал про женитьбу, что не возьмешь меня с собой. В каком я должна быть сейчас настроении?

– Я же сказал тебе, что хотел спать! Человек хочет спать! А ты наваливаешься на меня! – стал огрызаться в ответ Матвей.

Я решила просто замолчать. Не хочу ругаться. Приму к сведению. Вернемся в Москву и обо всем поговорим. Сейчас надо просто постараться отдохнуть.

Мы зашли в торговый центр и увидели на открытой площадке пианино – такое, к которому любой может подойти и сыграть. За ним сидела девушка и играла увлеченно и очень неплохо. Когда она закончила и встала, мне тоже захотелось сыграть.

– Ну что ты, иди, поиграй! – сказал мне Матвей.

Я подошла, села. Уставилась на клавиатуру. Протянула руки и нажала клавишу. Звук. Одна нота. Но уже все смотрят и ждут. Что играть? Я не чувствую. Душа не поет. Я не могу ничего сыграть!

Я попыталась что-то вспомнить. Думала, что смогу сыграть что-то романтичное, но так и не смогла. Пара модуляций и я встала. Накинула капюшон, и мы вышли на улицу.

– Почему ты не смогла? – расстроенно спросил Матвей. – Я думал ты сейчас как зажжешь! Как заиграешь!

Господи, ну почему он не понимает! Он сейчас нажимает мне на самое больное.

Перед отъездом я хотела купить себе цифровое пианино. Недорогое. Складное. Я сказала ему об этом.

– Зачем тебе пианино? Чтобы оно стояло в углу, как твоя скрипка?

– Скрипка стоит в углу, потому что я не могу играть дома из-за соседей. А у пианино есть наушники, и я смогу играть так, что это никому не будет мешать, – отвечала ему я.

Но он только посмеялся надо мной. Это было так обидно, что я отложила покупку. Не стала ничего заказывать.

Из этой поездки я вернулась в Москву с горьким осадком на душе.

История 3.

Прошло несколько дней. Выдались по-настоящему теплые выходные, и мы решили выбраться на природу. Накануне вечером позволили себе немного виня… Наверное, я так радовалась предстоящей поездке, что немного переборщила. На утро кружилась голова и была сильная слабость.

Я очень хотела на природу и на самом деле ждала этот выходной, как праздник! И вот я не могу подняться.

– Сколько ты еще будешь лежать? – прокричал Матвей. – Ты почему еще не собралась?

– Мне плохо. Дай мне 10 минут, пожалуйста. – отвечала ему я.

Я попыталась встать и одеться. Свитер и джинсы я уже натянула лежа.

–Так, меня это уже все начинает бесить! – продолжал кричать Матвей.

Все-таки я нашла в себе силы. Мы вышли на улицу.

– Ты поведешь машину? – спросила его я.

– Ну конечно! Ты же ноешь! У тебя все плохо!

«Почему все плохо. Просто мне плохо.» – хотела сказать я, но не смогла произнести ни слова. Я вспомнила, как он смеялся надо мной на Эльбрусе. У меня дико болели ноги, а он уверял, что я не знаю – что такое боль. Тогда я сказала ему, что это он не знает, потому что если бы хоть раз испытывал такую боль, то не стал бы красоваться сейчас передо мной.

Так что сейчас я решила промолчать, но почему-то сказала ему: «Прости меня. Я очень хотела на природу, не понимаю почему мне сейчас так плохо.»

– Плохо ей. Ты просто привыкла, что за тебя все все делают!

«Привыкла? Разве это так?» – думала я.

Мне страшно, странно и непонятно. Но я очень хочу в лес. Сейчас мы приедем и все будет хорошо.

Мы приехали на место. Моя машина стала плохо заводиться. Позже выяснилось, что врал датчик уровня топлива. Сейчас показывал полбака, значит на эту поездку бензина должно было хватить.

Стоял очень теплый день. Я ожила на свежем воздухе. Поставила палатку. Матвей возился у костра. Палатка пришлась очень кстати, так как пошел небольшой дождь. Мы залезли в нее. Капли стучали по тенту, а внутри было уютно и тепло.

Когда дождь прекратился, мы просушили палатку и собрали все вещи в машину. Еще немного посидели у костра и решили просто прогуляться по лесу.

Я хотела поговорить о нашем будущем. Как он видит нашу жизнь. Видит ли он ее совместной.

– Ника, ну ты что, хочешь, чтобы я тебе вот сейчас все по полочкам и датам расписал? – обиженно спросил он.

– Ну не по датам, а в целом картинку. – ответила я.

Когда человек не видит совместного будущего, то и не говорит о нем. Меня это огорчало. Зачем были все эти ходы с предложением и кольцом. Можно было просто не спеша узнавать друг друга и принять взвешенное обоюдное решение.

Так мы бродили между деревьями, спустились к реке, пока не наступил вечер.

Вернулись к машине. Она не завелась.

– Ты что не могла заправить машину? – вдруг начал кричать Матвей. – Это что за безответственность такая? Ты не могла засечь сколько ты проехала после последней заправки? И почему ты не можешь заправить полный бак? Потому что тебе жалко! Ты хочешь, чтобы я тебе заправлял? Ты надеялась, что мы поедем в лес и я заправлю тебе машину! Молодец!

Я была обескуражена. Я была уверена, что бензин в баке есть. Надо побыстрее решить вопрос с датчиком уровня топлива, иначе я так и буду мучиться в догадках, сколько же литров осталось. Но почему он так кричит? И разве это безалаберность? Разве это такая уж ошибка, чтобы впадать в такую истерику?

Машина стояла чуть под уклоном. Мы столкнули ее на ровное место, и она завелась.

Через километр мы заехали на заправку. Матвей заправил полный бак.

Я сказала спасибо. Но без восторга. Я все еще была под впечатлением его криков и как в ступоре.

– Ну и где поцелуй и «Матвейка, ты самый лучший», – весело сказал он, подставляя мне свое лицо для поцелуя.

Я поцеловала его и сказала:

– Спасибо, любимый.

Мы вернулись домой. Теперь я уже не могла не загоняться по поводу его криков и претензий. Да, что-то не так с датчиком, да, мне надо решать этот вопрос. Но разве это стоит такой истерики? Или все-таки стоит? Может я действительно клуша и не умею позаботиться о себе?

К тому же он однажды заявил, что я не так одеваюсь. Ему не нравится мое пальто, мой свитер. А я помню, как радовалась, когда купила этот свитер. И мой сын сказал, что мне очень идет. А тут вдруг оказалось, что я какая-то не такая в этом свитере. Перед поездкой в Питер зимой он посмеялся над моими сапогами и просил обуть что-то другое. Из другого у меня были только кроссовки. Я надела кроссовки и очень мерзла все эти дни.

История 4.

Вечером он позвонил и сказал, что никуда не поедет.

Как так? Мы же договорились! Договорились, что сегодня выйдем на яхте в ночь смотреть на полную луну.

Матвей был обижен на мои слова, что я люблю побыть одна, что мне нужна и тишина, и элементарный комфорт, когда ты не думаешь, как сходить в туалет, чтобы об этом не думать. Тогда я уехала на пару дней к себе.

Его квартира – это какая-то пещера тролля. Ремонт он делать не хочет, так как считает это не рациональным, потому что он не собирается в ней жить, ведь через пару лет он переедет на море. Мне трудно чувствовать себя как дома, находясь у него. И конечно же все это отражается в теле.

Весь день я ждала его звонка у себя дома и была в неведении поедем мы или нет.

Уже вечером он все же сказал, что все в силе и я выехала. Навигатор показывал 1 час 50 минут. Я еле успеваю.

Когда я приехала, узнала, что хозяин яхты уже был готов уйти. Сбор был в другое время. А мне назвали на час позже.

Навигатор написал, что оставалось 30 мин до прибытия. Я отправила голосовое сообщение Матвею, что я успеваю и все хорошо. Но он его даже не прослушал.

Он не позвонил и пока я ехала. Он не интересовался как я, где я, как на дороге, успеваю ли. Не успокоил, что все в порядке и меня дождутся. Я уже ловила себя на мысли, что не удивлюсь, если, приехав, обнаружу, что все уже ушли…

Но вот мы все-таки встретились. Матвей курил возле мотоцикла. Он подошел ко мне поцеловать. Я не люблю целоваться с ним, когда он курит, и я лишь слегка примкнула к его губам. Так что это объятие и этот поцелуй не мог выразить все то, как я соскучилась по нему.

Матвей расценил это по-своему. Для него это выглядело как то, что я в плохом настроении и совсем не соскучилась.

В таком ключе и прошел весь вечер.

Он постоянно курил, а я не знала, как подойти к нему, когда настанет этот момент.

Мы зашли на яхту. Короткий инструктаж и вот уже подняты паруса. Сильного ветра не было, и яхта шла очень плавно.

Матвей ушел на нос.

Взошла луна. Я стала фотографировать. Матвей попросил не снимать его.

Но почему? Почему он всегда против того, чтобы я снимала его, а потом он обижается и говорит, что есть фото только со мной, а фото с ним – нет.

Я была очень расстроена. Он не позвал меня сесть с ним рядом. В итоге весь вечер он провел в беседе с другой женщиной.

Как же я ничтожна. Как это унизительно. Зачем я так издеваюсь над собой. Я ношу обручальное кольцо (я все-таки надела его обратно) и при этом не замужем, я даже не рядом с моим любимым.

Глава 3. Побег. Уйти, чтобы вернуться

Уже больше нет сомнений, что я живу в чужом спектакле, где каждому заранее назначена своя роль. И я должна отыгрывать данные мне роли: роль музы, роль покорной, роль доминантки. Я не хочу участвовать в этом. Да, я многогранна, но никогда не мечтала унижаться ради чужих фантазий. И уж точно не собираюсь превращать свою жизнь в представление по его желаниям.

Я решила уехать. Уезжаю в горы. Хочу обнулиться и перезагрузиться. Мне необходимо собрать себя. Вернуть те части себя, которые пришлось позашвырять под плинтус, лишь бы не раздражать Матвея.

Выезжая из Москвы, я удалила его номер, чтобы не звонить самой. Отношения с Матвеем меня разрушают, и поэтому я решила поехать в горы, чтобы вытоптать эту историю, чтобы не осталось больше никаких ниточек, за которые он сможет потянуть меня назад.

Он не звонил. Звонила я. А делать этого было нельзя. Ни для себя, ни для наших отношений. Номер я помнила уже на память. Он только обвинял, что я уехала в отпуск без него, что я должна была остаться с ним, раз он не может сейчас поехать тоже.

– Отпуск надо проводить вместе. – говорил он, – А если отпуск порознь, то и отношениям конец.

Возможно, он прав. Если кому-то трудно отпустить партнера пусть и на четыре дня, то лучше уступить и остаться вместе. Но я понимала, что если я останусь, то я попаду в дурдом. Я была на такой грани, что не могла вспомнить себя цельной, сильной, какой я была до отношений с Матвеем. Я просто решила довериться судьбе, будь что будет. Если этот человек конченый придурок, то лучше пусть все закончится, но я сохраню себя.

Я проснулась с каким-то неприятным чувством, но не сразу осознала от чего оно – от холода или есть что-то еще. Я открыла глаза. Ага, я в палатке, я в горах. Интересно что там снаружи. Я еще какое-то время лежу, вспоминая почему я здесь. «Матвей… Я сбежала от Матвея.»

Солнце еще было за хребтом и пока было прохладно. Не понимаю от чего мне больше некомфортно – от холода или от возвращения в реальность. Ведь все начиналось почти как в кино. А ну да, фильмы же и снимают, чтобы не скучно было, как раз про токсичные отношения. Да, Матвей оказался тиран. Сладкий привкус адреналина все еще не дает мне покоя. Так хочется снова увидеть его искрящиеся глаза, услышать его смех.

Мне всегда везет с погодой в этих местах. Никогда я не попадала под дождь, хотя бывала здесь летом несколько раз, и вот сейчас в начале осени я снова наслаждаюсь красотой этих мест.

Ночью я лежала в палатке и не поняла откуда зажегся прожектор. Внезапно возникло освещение, как в городе. Я вылезла наружу и увидела потрясающую луну. Это она раздавала такой свет. А невероятно красивое небо, все усеянное звездами, разрезал Млечный Путь. Я любовалась луной и молчаливым величием гор.

Я немного размялась, достала воду, чтобы умыться. Сварила себе кофе на горелке, у меня еще оставался баунти. Потом побродила вокруг, пофотографировала. Моя стоянка была на горном озере на высоте 2500 м. Температура ночью опустилась ниже нуля и на утро все было в инее.

Почему я поддалась тогда этому чувству? Возможно, потому что меня никто никогда не добивался. К мужу я сама сбежала от родителей. Просто приехала и стали жить.

Хотела ли я сейчас сказки? Нет. Было очень приятно и скорее любопытно. Через какое-то время, когда я уже стала подозревать его наклонности, и отслеживать свои реакции, мне стало интересно – как я смогу измениться. Я думала, что, если меня задевают его издевки, я должна это отслеживать и смогу это проработать, стану сильнее и устойчивее. Поэтому я продолжала приезжать к нему.

Еще некоторое время посидев у воды, согревшись от вышедшего из-за вершин солнца, я стала складывать вещи в обратный путь. Как же здорово, что я решилась на ночевку.

На другом конце озера еще были туристы с палаткой, но мы совсем друг другу не мешали и не пересекались. Такое не близкое присутствие других людей успокаивало меня и в то же время не мешало пребывать в одиночестве.

Собрав вещи, я пошла в обратный путь.

Я стала думать, что скорее всего наши отношения с Матвеем подошли к концу. Но он ведь уже так много пообещал мне. Но не сделал. Зачем обещать и потом делать вид, как будто он и не говорил такого. При этом выдавать так много критики в мой адрес вплоть до одежды. Но он не всегда такой. Иногда он восхищается мной.

Но я все больше чувствую себя тупой, никчемной и униженной рядом с ним. Я постоянно как будто его не понимаю и не понимаю реальность. Я же не могу так ошибаться! Такого не было никогда в моей жизни!

Но я уже привыкла к его характеру. Как он любит красоваться. Сначала меня это утомляло и потому раздражало. Но теперь я даже люблю это видеть в нем. Это он такой, это его начинка. Я люблю, когда ему хорошо и он может, как будто по-детски, расслабиться. Даже взгляд у него становится как у мальчишки.

Это был мой первый побег. И он мне помог вернуть себе мою силу. Я смогла пройти эти 18 км под рюкзаком, никто не сказал мне, что я сумасшедшая, я переночевала в горах под звездами и луной и в конце концов проехала почти по 2000 км туда и потом обратно. Я смогла. Я сделала это легко и с удовольствием, как и всегда раньше. А ведь перед отъездом я опасалась, что не справлюсь. Так пошатнулось мое представление о себе.

Когда я вернулась в Москву, то захотела возобновить с ним отношения. Я поняла, что все-таки он стал дорог мне. Стали дороги наши мечты и планы. Я поняла, что хочу отношений с ним несмотря на то, что уже случилось так много неприятного, того, что не должно было случаться. Но я готова прощать, всегда верю, что человек – существо обучаемое и способен на изменения в лучшую сторону. Я, пожалуй, согласилась, что предала его в какой-то степени, оставив одного. Но мне было не понятно почему он настолько яростно был против моей поездки, ведь, по сути, он сам меня отталкивал своими поступками. При чем доводы приводил абсурдные – что я не умею водить, что у меня больные ноги, что я не найду жилье. Хотя я уже столько раз ездила и ходила до него, но он абсолютно это не учитывал.

Я уже не могу вспомнить как мы помирились. Скорее всего я согласилась, что была не права, что уехала. Для себя я решила, что больше не буду так делать. Но не жалела, что я это сделала сейчас, так как не видела никакого другого способа вернуть себе себя. Сейчас я буду стараться больше не рушиться под его нападками. Обязательно буду все отслеживать, подвергать сомнению, проверять на истинность, и постараюсь изучить его и найти точки взаимодействия.

Любопытство. Мной двигало любопытство и новизна этого опыта. Что-то было очень знакомо, оно же было тревожным, и очень хотелось понять, что же это за тревога, которая к тому же кажется еще и привычной, и родной. Я его просто люблю и мне интересно его узнавать, какой он, а не встраивать его в какие-то критерии и не ставить ему диагнозы.

Позже я уже прочитала, что рядом с нарциссами всегда есть ощущение, что что-то не так.

Глава 4. Не выноси сор из избы.

Когда он признает, что не прав, он не имеет это в виду. Скорее всего он чувствует, что я его раскусила, и ему страшно продолжать игру. Это не раскаяние, а тактика. Ему нужна передышка, чтобы перевести дух. И наступает «сахарный период» – время заботы и кажущейся искренности, за которым скрывается лишь пауза перед новым витком.

Он придумывает какую-то поездку или развлечение. Хотя вот как будто есть ощущение, что на самом деле ему это не очень-то и нравится, и не так уж сильно он этого хочет.

Иногда он говорил обо мне что-то резкое или обвиняющее – будто я манипулирую, контролирую или слишком проницательна. Но каждый раз становилось очевидно, что все это описание гораздо точнее подходило ему самому. И не раз я спокойно и четко указывала на это – как будто отражала его слова обратно, словно в зеркало. Я говорила: «Ты меня с кем-то путаешь». В такие моменты он будто натыкался на собственное отражение и не узнавал себя, или не хотел узнавать.

Не раз он произносил: «Я тебя боюсь» – или: «Ты слишком умная…именно этого я и боюсь». Сначала это звучало почти как комплимент, но со временем я поняла, что за этой фразой скрывается тревога, что его маска может спасть. Он боялся не моего ума. Он боялся, что я вижу дальше игры, дальше его образа, дальше слов. А когда видят тебя настоящим – играть становится труднее.

Мне кажется, что зачастую, когда он начинает вести себя неадекватно – начинает орать или обвинять, или оскорбительно шутить обо мне на публике, на самом деле он ищет способ как сделать себе хорошо. Его психологический возраст 4 месяца. Ребенок в этот момент или кричит, или какает, или машет ручками. Так вот Матвей как будто не знает, как сделать, чтобы ему стало хорошо – то ли орать, то ли обосраться. И это в буквальном смысле слова. Мама его рассказала, что в роддоме его заразили стафилококком, и поэтому у него проблемы с желудком. Так что, когда я услышала в себе эту мысль, мне стало даже немного смешно.

Я уже думаю, что мы будем сходиться до тех пор, пока все не завершится по его сценарию. Если будет не по его, то скорее всего, он будет пытаться меня вернуть. Либо постарается облить меня грязью, очернить после моего ухода. Все это должно выглядеть очень правдоподобно. Предполагаю, что сделать это будет не легко. Ведь меня знает уже большой круг наших общих знакомых. Неужели он сможет убедить их в том, что это я во всем виновата? А может он не посмеет решиться на этот сценарий, ведь есть вероятность, что прольется белый свет и все его манипуляции окажутся обнародованы. Что же тогда он предпримет?

У меня была полная семья. Оба родителя и старшая сестра. Но ощущения семьи не было. Родители ссорились каждый день, а я маленькая искала способ привлечь к себе внимание, устраивала истерики – лишь бы меня заметили. Даже наказание казалось лучше, чем полное безразличие. Оно хотя бы доказывало, что я существую.

Дни рождения отмечали редко – и уж точно не так, как у других детей. Помню, мне исполнилось девять. Никто ничего не сказал, не поздравил, не подарили даже открытки. В тот день ко мне заглянула подруга. Я просто сказала:

– Сегодня у меня день рождения.

Она удивленно остановилась:

– Как – сегодня? А почему вы не отмечаете? Где твои родители? А что они тебе подарили?

Я пожала плечами.

– Подожди! – воскликнула она, уже натягивая кроссовки. – Я сейчас сбегаю домой и вернусь!

В итоге она вернулась и подарила мне книгу про животных. Документальную, рассказы охотника. Я очень любила читать про природу и животных, и эту книгу перечитывала потом не один раз.

Разве это семья?

Так вот сейчас, когда Матвей вдруг сказал, что, раз у нас нет общих детей, то у нас не семья, и он уже не видит смысла, чтобы жениться. Я задумалась и одновременно испугалась: «получается у меня так и нет семьи. В детстве не было, с бывшим мужем было что-то непонятное, особенно когда мы оставались в браке, но жили отдельно». Но мне все же хочется настоящую семью. Пусть и не общие дети, но наши дети, когда мы все вместе и когда есть общий дом, куда ты придешь, как домой, а не в гости.

Я уже не до конца понимаю, что он вообще считал любовью. Возможно, это была просто идеализация – не меня как человека, а некого придуманного образа, в который он вложил свои мечты и ожидания. Я не раз говорила ему прямо:

– Ты не любишь меня настоящую. Ты влюбился в идею. Ты натягиваешь на меня чужой образ, как маску, и общаешься с ней, а не со мной.

Но, кажется, он так и не смог или не захотел увидеть разницу между мной и тем, кем ему было удобно меня вообразить.

И действительно, как-то спросила его, любил ли он предыдущую свою подругу, он мне ответил: «Неа».

А ведь он хранит фото, которые они отправляли друг другу, и все с подписью «я тебя люблю». Это все было!

Может быть тогда это желание любви, недоступной для него. Я уже и не уверена, способен ли он испытывать что-то кроме страха, ярости или ликования, если победил кого-то.

Я стала ощущать, что сама нахожусь постоянно с ним настороже. И задавая вопрос, я обязательно запоминаю его ответ, как слова, так и интонацию. Например сегодня, в моменты близости, он не проронил ни слова. И уже после я спросила его:

– Ты любишь меня?

– Нет. – Ответил он, не открывая глаза.

Я немного рассмеялась, а он продолжил важным тоном:

– Я люблю только себя.

Господи, неужели это правда, не ирония, а он действительно такой. Он нарцисс? Эмпатию он считает слабостью. Какие-то мои способности он тут же обесценивает.

Иногда он вскользь может кому-то упомянуть, что Вероника рисует. Но мне он говорит «да так любой дурак сможет».

И на самом деле так он говорит не только со мной. Он в принципе может так отвечать любому. Все обесценивает вокруг себя. Любой чужой труд, достижение, даже простую радость способен свести к нулю одним пренебрежительным замечанием.

Еще он как будто завидует. Даже мне завидует. Он был против того, чтобы я публиковала свою книгу. Сначала он пытался ее обесценить, что она не длинная. Что книга должна быть как у Льва Толстого, а то, что я написала и книгой-то назвать нельзя.

Потом стал цепляться к сюжету. Заявил, что ему будет стыдно за меня, если это прочитает его мама и сын. Но однажды он произнес: «А мне что тогда надо будет сделать? На луну полететь?»

***

На новый год мы запланировали поездку большой компанией. Я решила, что надо всем дать какое-то представление о тех местах, где мы можем погулять. Надо понять кому что подходит, что точно не подходит, так как с нами будут еще дети. И чтобы все понимали какую одежду и обувь надо взять. Я решила сделать небольшую презентацию с описанием и фотографиями с прошлых лет. Я уже бывала там и хочу разработать для всех треки на каждый день, чтобы показать как можно больше, и чтобы всем было интересно.

Я собрала файл и отправила его Матвею на одобрение.

Пришло сообщение от него.

«Зачем ты это делаешь?!»

Я решила позвонить. Он сразу стал кричать.

– Тебе делать нечего?!

Я постаралась объяснить для чего это нужно, но мне казалось это очевидным. Постаралась сохранить спокойствие и оправила это в группу. Ребята сразу ответили, что я молодец, что проделала такую работу и что они обязательно все изучат и каждый даст обратную связь о том, куда хочет пойти точно.

Зачем Матвей орал? Ему не понравилась моя идея? Или он настолько позавидовал этому, что не смог сдержать свой гнев? Почему он все воспринимает как призыв к соревнованию. Неужели потому, что ему всегда надо победить? Потому что любой человек, так же и я – это соперник, а значит потенциальный победитель, он же враг. И «ложному я» нарцисса необходимо во что бы то ни стало победить каждого. Отсюда идет это соревнование. А ведь каждый, кто живет из своего «истинного я» – честный и открытый человек. Значит потенциально сильнее его.

Является ли мое желание остаться с ним для того, чтобы больше понять себя? Я уже ощущаю, что мне будет очень сложно выйти из этих отношений. Помимо того, что я подсела на его эмоциональные качели, мною движет еще и любопытство, хочу сама увидеть действительно ли есть эти нарциссы, которые ничего не чувствуют, кроме страха, сменяющегося злостью и агрессией. Неужели выйти из этих отношений можно только дойдя до дна. Иначе будут возвращения, попытки начать заново, бесконечные сожаления. При чем возвращать меня будет как он, так и я тоже.

Он искажает реальность не только для меня – он сам в нее верит. Или, по крайней мере, так глубоко погружается в свою версию событий, что граница между вымыслом и правдой стирается. Иногда создается ощущение, что он делает это сознательно: чтобы перевернуть роли, поставить меня в позу манипулятора и самому стать «жертвой». В этом сценарии он получает оправдание для всего – а вся вина, весь груз «плохого поведения» ложится на меня.

Чтобы не оказаться в этой ловушке, мне часто приходится его мягко, но твердо «осаживать» – напоминать, где проходит грань. А иногда, зная, чего ожидать, я заранее начинаю подкалывать его тем же тоном, той же иронией, будто защищаюсь через зеркало. И тогда происходит удивительное: он мгновенно смягчается. Становится ласковым, покладистым, почти как испуганный котенок, который ищет утешения.

Этот резкий переход – от обвинений к внезапной нежности – не успокаивает, а настораживает. Потому что я понимаю: это не искренность. Это часть игры. Только теперь я начала видеть правила этой игры раньше, чем делаю в ней следующий ход.

Если рассказать кому-то о своих переживаниях, о поведении Матвея, то обычно мне не верят. Даже я уже начинаю сомневаться в своей правде. Как будто начинаю видеть себя виноватой. А ведь так происходит, потому что окружающие люди не сталкивались с таким поведением. И часто думают, что я загоняюсь, и что на самом деле это со мной что-то не так.

Он не помогает, если это не входит в его тактику контроля. Он не слушает то, что меня волнует или беспокоит. Может вспомнить об этом спустя какое-то время, но только потому, что решит, что это можно использовать, чтобы взять власть надо мной, чтобы показать свое участие. Свои проблемы он расскажет всегда, я выслушаю, поддержу, но, когда я рассказываю о своих, в ответ слышу: «да ерунда какая-то, подумаешь», «Ника, я сплю», «поговорим об этом завтра».

Я открыла свои записи. Я стала вести дневник про свои ощущения, чтобы отслеживать не сошла ли я уже сума и не стала ли, действительно, сама манипулятором. В общем, я надеялась, что мне это поможет сохранить осознанность.

Так вот мне кажется, что меня ждут два сценария развития наших отношений. В одном случае он будет подавлять, и чувствуя мой отпор, будет осаживаться. Возможно, такие качели его устроят. Во втором случае, если я сломаюсь и потеряю себя, он полностью размажет меня в соплю. Если я провалюсь в эту ничтожность, то он не будет уже получать того адреналина. Интерес может еще и сохранится, но отношения перестанут его удовлетворять, ведь химии уже не будет.

Я чувствую, что ему нравится моя сила. Пока ему есть что ломать во мне, ему будут нужны наши отношения.

Он ведь хотел потопить меня. Он заставил меня дать ему доступ в мой телефон и показать все операции по карте в мобильном банке. Он требовал, чтобы я распорядилась моими финансами, как он считает нужным. Он не просто пытался контролировать меня, он собрался топить меня. Ведь если бы я выполнила его просьбу, то уже не могла бы копить финансовую подушку и в любой момент могла оказаться полностью зависимой от него. При этом мы не женаты.

Я начинаю собирать информацию о нарциссах. Боже мой, оказывается есть даже типичные фразы, которыми они манипулируют. И они один в один совпадают со словами Матвея.

Сейчас мне надо выбрать какую-то стратегию, чтобы не разрушиться, если я выбираю оставаться с ним сильной, насколько меня хватит. На самом деле меня это выматывает и истощает. И скорее всего событийный результат будет один – мы расстанемся. С одной лишь разницей – уйду я или скроется он. Вариант с соплей я не рассматриваю. В этом случае он тоже уйдет, только физически вытрет об меня ноги.

Понимая все это, мне было сложно принять решение о совместной поездке на новый год. Но все-таки мы едем компанией, а Матвей груб со мной только наедине, значит мне будет безопасно. А если что-то пойдет не так, то это только покажет всем его суть и поражение потерпит он.

Мы выехали в ночь накануне 31 января. Ребята вели машину по очереди. А на утро повела я. Предполагалось, что для меня будет приятным вести машину в моих любимых местах, где я прожила почти год и как раз разведала все красивые локации в этих предгорьях. Мы проезжали небольшой городок, где почти нет движения. И я знаю где плохая дорога и как лучше объехать. Навигатор строил маршрут по плохой дороге. Я сказала, что по плохой дороге не поедем, что я знаю куда. Когда я свернула с маршрута, Матвей стал орать:

– Ты что делаешь? Ты дура что ли совсем? Ты же создала аварийную ситуацию! Ты не видишь, что ли, машина выезжает!

Я все видела. Действительно машина выезжала из двора, но мы не обязаны были ее пропускать, и я видела, что водитель нас увидел и остановился, чтобы пропустить.

Ор Матвея поверг меня в шок. Это было невыносимо слышать опять и то, что он кричит на меня при всех. Тогда я съехала на парковку и вышла из машины со словами «езжайте сами, я никуда не поеду».

Я действительно была готова идти куда глаза глядят, лишь бы это все прекратилось. Мне хотелось снова совершить побег. Это была одна из трех базовых реакций психики на угрозу – «бей, беги или замри». В тот момент я все же не могла выбрать «беги» – физически, но желание исчезнуть, раствориться, уйти хоть куда-нибудь, лишь бы вырваться из давящей реальности было очень сильным. Я с трудом выдерживала эту эмоцию. А когда силы иссякли, сработала вторая реакция – «замри». Сказалась еще усталость после ночи в дороге и уже то, что я не могу сохранять спокойствие, когда он начинает орать. Я не нашла ничего лучше, чем прикинуться полной дурой: села на ступеньку какого-то магазина и просто стала молчать, не реагируя ни на что.

Матвей орал как сумасшедший. Я встала, и он схватил меня за горло и начал душить. Он приподнял меня. Его пальцы впились мне в горло, и я начала задыхаться.

– Садись в машину, я сказал! – проорал он.

Я села в машину, твердо решив, что уеду обратно в Москву. Но уже стала пропадать связь. Пока мы не доедем до базы отдыха, где будет wi-fi в номере, я не могу ни связаться с кем-то, ни проверить расписание автобусов, ни даже спланировать, как выбраться отсюда.

Я стала чувствовать, что снова начинаю задыхаться. Я поняла, что это похоже на паническую атаку. Наш друг остановил машину, чтобы я вышла на воздух. Я вышла. Меня трясло. Никак не получалось унять эту дрожь и начать дышать нормально. Матвей тоже вышел из машины, ничего не говорил, не обнимал, а просто стоял рядом.

Когда меня чуть-чуть отпустило, я вернулась в машину, и мы поехали дальше. Надо сказать, что никто не видел, как Матвей держал меня за горло. И это дало ему возможность говорить всем, что я все придумала, потому что я сумасшедшая.

Господи, я уже не смогу оставаться непобежденной в этой поездке. Я уже побеждена. Я уже не смогу быть адекватной и просто спокойно встретить новый год и насладиться горами. Меня уже выставили, как сумасшедшую истеричку!

Когда мы приехали на место, я еще долго не могла выровнять дыхание и просто сидела на камне на солнце.

Матвей подошел ко мне.

– Ну успокойся. Посмотри какое солнце, тепло.

– Ты душил меня. – произнесла я.

– Да кто тебя душил? Я схватил тебя за плечи и все!

– Нет, ты душил меня. – повторила я. – Я останусь только, если мы будем жить в разных номерах!

– Хорошо. – ответил Матвей. – Я уйду спать к ребятам, а ты будешь одна.

Меня это успокоило, и я пошла распаковывать вещи.

Я решила, что расскажу друзьям какой Матвей на самом деле. Я понимала, что Матвей очень убедителен и это его друзья, а не мои, и поверят скорее всего ему, а не мне. Но я хотела, чтобы, когда мы расстанемся, ту грязь, вылитую на меня, все разделили на два.

То ли он устал, то ли это было так задумано, но Матвей проспал новогоднюю ночь.

Мы уже накрыли на стол и проводили старый новый год. Я несколько раз ходила будить Матвея. Нежно целовала его, трепала за руку, за щеку.

– Отвали, не видишь я устал!

Это слово «отвали» я уже слышала и помню, чем все закончилось. Предпочла отвалить.

Под бой курантов я пожелала себе стойкости и мужества. Его друзья сами спросили меня что происходит между нами. Я рассказала так, как будто и для меня самой это не понятно. Хотя на самом деле, я просто боялась признать тот факт, что я уже не нужна ему. Что меня пытаются утилизировать. Но сейчас было важно, чтобы меня не считали пустышкой, не обвиняли в истерии и сумасшествии, чтобы все знали, что Матвей сделал мне предложение и что я согласилась, чтобы все знали, как я люблю его, и что все мои «уходы» от него были после его агрессии и слов «проваливай».

Но в итоге все закончилось тем, что Матвей обвинил меня, будто я настраивала его друзей против него, что я умышленно хотела всех поссорить и разжечь конфликт между ними.

Но я этого не хотела. Я лишь хотела, чтобы меня не осуждали потом и не обвиняли в том, чего не было!

Получается, что я снова как будто потерпела поражение. Хотя меня и поддержали, но все-таки виноватой в том, что наши отношения рушатся все равно посчитали меня.

Матвей еще и ревновал меня к каждому. Просто за взгляд, за вопрос, за то, что положила салат, за то, что фотографирую всех для того, чтобы потом сделать фильм о нашей поездке.

Матвей цеплялся ко всему.

Я понимала, что потом за свое состояние он будет обвинять меня. Что он не отдохнул, а я испортила ему поездку. Но я не даю поводов для ревности. Больше того я пыталась помириться с ним. Но он стал говорить, что я выношу сор из избы, что я позорюсь сама и позорю его, что я похоже вообще ничего не понимаю в жизни.

На самом деле поездка получилось очень хорошей. Мы много, где погуляли, поплавали в бассейне, подышали горным воздухом и полюбовались видами.