Читать онлайн Драконья ставка бесплатно

Глава 1. Курицы, кредиты и похотливый лорд

Королевство Мóрланд славилось не только своими ведьмами, но и драконами.

В особенности одним, что обосновался в деревне Хáмлет-Мáрш, названной в честь короля Хамлета, который, будучи принцем, освободил деревню от уплаты налогов. Однако жители все равно посылали ему дары, получая доход с ежегодных ярмарок и ведьмовских состязаний, в которых могли принять участие и обычные люди, но почему-то не хотели.

Приемная господина ростовщика Зи́гфрида Дрáго была единственным местом на всю округу и ближайший крупный город Птит Трувé, где жители могли получить деньги в долг. Одним – под беспроцентный кредит, другим наоборот, хрустящие купюры или же звонкие монеты выдавались под такие высокие проценты, которые не выплатят даже их праправнуки, обремененные долгом как фамильным проклятием.

Условия для каждого придумывал Зигфрид, обладая драконьим чутьем на лжецов и других недобропорядочных людишек.

В Хамлет-Марш Зигфрид появился после несчастного случая с одним из придворных рыцарей короля Хамлета.

Безумный вояка вознамерился посягнуть на жилище дракона, когда тот спал крепким сном в своей уютной пещере под горой Монблáк, задавая такой храп, что с потолка осыпались алмазные сталактиты. Вторгшийся без приглашения визитер был мгновенно отправлен в ближайшее озеро с подпаленными ягодицами, шлемом, скрученным в бараний рог, и письменной кляузой королю на беспардонных мужланов, посмевших вторгнуться на частную территорию и потревожить покой.

Рыцаря лишили регалий, звания и, дав хорошего пинка, послали за гору охранять женскую обитель от посягательств всяких развратников (девы были несказанно счастливы такому соседству, ибо пламенный взор рыцаря отныне был направлен сугубо на вышивание крестиком).

Господину Драго была предложена компенсация в виде особнячка в деревне с табличкой «Дракона не беспокоить». Все же приятнее спать на широкой постели с мягкой периной, нежели на каменном ложе в пещере, куда может забрести всякий дуралей.

Обдумав все как следует, Зигфрид долго не отвечал королю, но затем прислал записку с согласием, расписав, что именно должно быть в его новом жилище: «низких потолков не потерплю, жалкой печурки тоже (мне подавай камин, в который можно залезть целиком), а мебель – исключительно дубовая, ибо сосна трещит и пахнет бедностью». Все это мгновенно предоставили потерпевшей стороне, Хамлет предпочел разориться на мебель, чем иметь в Морланде злого дракона.

По соседству оказался и домик ведьмы – госпожи Кáрги Глюк, с которой Драго мгновенно подружился, ведь старуха варила отменный огненный напиток, не дающий в зимнюю пору впасть в спячку.

Однако не прошло и двух недель, как Зигфрид порыкивал от безделья и поджигал опавшие холмики листвы у соседей (те были только рады). И если в пещере он проводил часы и дни за подсчетом своих запасов золота либо спал, то что прикажешь делать в деревне? Плевать в пролетающих уток огоньком и продавать их в местную таверну: с пылу с жару?

В облике дракона передвигаться по узким улочкам было ну совсем не с руки, и пришлось вернуться к человеческому облику. Процесс был не столько мучительным, сколько непривычным: хруст костей, чешуя, втягивающаяся под кожу, и хвост, сливающийся с копчиком.

Одолжив у госпожи Карги мужскую одежду (попахивающую созданием Тьмы) и затянув на поясе кошель с монетками, Драго отправился по делам.

Он побывал у цирюльника, который привел его волосы, напоминающие воронье гнездо, в гриву чистых, вьющихся черных волос. А бороду, доходящую до земли (ей можно было обмотаться не хуже чем шарфом зимой) превратил в гладко выбритый подбородок, «очень мужественный», как уверял цирюльник. Затем, окутанный ароматом цветочных масел, Драго зашел к кузнецу, и с помощью напильника да щипцов его загнутые когти на руках и ногах стали как у настоящего аристократа. Последним был портной, быстро подогнавший уже готовый костюм под широкие мужские плечи и длинные прямые ноги. А чтобы посетитель не ушел босым, на помощь пришел сосед обувщик, с трудом веривший, что этот величавый господин до сих пор ходил босиком по камням.

Так, обговорив пошив новой одежды и изготовление подходящей обуви, Драго вернулся в свой дом опрятным и ухоженным мужчиной. И пока он бродил по деревне, наблюдая за жителями, до него дошла простая мысль: в Хамлет-Марш нет ни одного заведения, где бы людям ссужали деньги в долг. Его драконье сердце затрепетало от восторга, смешанного с ужасом при мысли, что придется расставаться с золотом. Но разве это не прекрасный повод его приумножить?

Осмотрев гостиную с широким окном, которое легко можно было изменить на витрину, а дубовую дверь – украсить вывеской «Зигфрид Драго. Ростовщические услуги», дракон взялся за дело. И как ни жалко ему было расставаться со своими сокровищами, но приходилось сначала вложиться в будущее дело, найти помощника, счетовода. Больше сотрудников его «бюджет» не выдержит. Безусловно, это было не так, ведь у Зигфрида хранилось под полом столько золота и драгоценных камней, что хватило бы на несколько жизней вперед. Но, как известно всем жителям Морланда, самыми большими скрягами всегда были и есть драконы. А уж Зигфрид Драго был их эталоном.

Первый этаж, он заставил стеллажами, доверху забитыми свитками, гроссбухами и шкатулками с хитроумными замками. На полках стояли склянки с пылью разных сортов – «Пыль с золотых монет, 1-й сорт», «Пыль с изумрудных огранок, эконом-класс» и, заботливо подписанная Зигфридом, «Смешанная. Не выбрасывать!».

В самом темном углу, у камина, который никогда не разжигался, ибо сам дракон не мерз, он поставил раздобытый у соседей за сущую мелочь стол и скрипучий стул с соломенным сиденьем, к которым ему всучили горшок с картофелем. Драго оставил его на сиденье стула и время от времени поливал, как обычное комнатное растение, даже не заметив, как то успело прорости сквозь стул.

Небольшую гостевую комнату он переделал под личный кабинет для приема визитеров, а второй этаж оставил для отдыха, где то и дело под подушкой находил либо целое золотое яйцо, либо разбитое, зато с россыпью жемчуга или драгоценных камней.

Птицу, как и изъеденный, но по-прежнему дорогой ковер, принесла с собой новая помощница Драго – принцесса Мария-Мирабéла. Слишком длинное имя девушка сократила до Мирабелы. Бабéнка же была ее приданным, а отец – должником Зигфрида.

На вид обычная несушка с белым воротничком и рюшами-панталончиками на ножках, с коричневой рубашонкой из перьев оказалась ходячей сокровищницей на двух лапах. На посетителей лавки она смотрела с недоверчивым прищуром, не хуже чем у самого дракона.

Самой Мирабеле по возрасту полагалось было бы сидеть в каком-нибудь захудалом замке с тройней на руках и дожидаться своего принца на белом коне из нелепых и безумных походов. Но когда дело коснулось женитьбы, она уже познакомилась с Зигфридом и отказалась от предложенных папашей-королем женихов.

Вместе с ковром, курицей под мышкой, похожей на дамскую сумочку, Мирабела принялась за обустройство своего рабочего места.

Изящное бюро орехового дерева с потайными ящичками, один из которых намертво заклинило после попытки Драго проверить, не несет ли Бабенка и туда яйца.

Рядом с перьевой ручкой, воткнутой в чернильницу в виде крошечного дракончика, лежала ракушка с морского побережья, служившая пресс-папье для вороха счетов, а возле нее стояла изящная пепельница из синего стекла. В корзинке недовязанный носок, а из-под мотков пряжи виднелась зачитанная до дыр книга «Основы финансовой грамотности».

На стене висел гобелен с изображением пейзажа ее родного Свиного двора, вытканный матерью.

Мирабела не только выторговала свою свободу, погасив долг отца своим приданым, но и договорилась с драконом о собственном комнате на втором этаже. Маленькой, зато своей.

***

Госпожа Карга Глюк стояла на улице, сложив руки под грудью, поддерживаемой поясом-корсетом и скрытой мешковатым свитером. Не то чтобы у Карги были объемные формы, вовсе нет, в свое время Бес сравнивал их со спелыми наливными яблочками; да и талия «рюмочка» также не являлась результатом ношения определенной детали женского гардероба. В ее возрасте дамы уже не мучились мыслями об идеальной фигуре, их беспокоили прострелы в пояснице от сквозняков, и именно поэтому они носили пояса из лучшей овечьей шерсти, которая согревала спину и вместе с тем не позволяла вспотеть.

Простые люди считают ведьм дочерями Вельзевула1, любовницами демонов, бесов и прочих жителей Тьмы, однако это не так. Разве что дамы с особенным даром отличаются долголетием. Карга относила себя ко вторым, ей нравилось притворяться старой больной женщиной, это так удобно. Особенно когда прогуливаешься по рынку и корзинка с покупками становится тяжелой, а личного пажа нет рядом. Тогда в Карге просыпалась актриса: она тяжко вздыхала и, повысив голос, причитала: «Ах, нашелся бы добрый юноша, согласившийся донести мои покупки до скромной хижины. Мои старые кости, моя спина! Ох-ох-ох!»

Ведьма – а иной профессии у госпожи Глюк не было отродясь – любовалась своим каменным двухэтажным домиком. Блоки были уложены в определенном порядке, и дом напоминал неправильно собранную мозаику. И это не было случайностью, ибо все обиталище, от и до, Карга строила вместе со своим помощником, он же паж, он же Бес (самый натуральный демон из Чертогов Тьмы).

Ведьма подняла взгляд ярко-синих глаз на дымящуюся печную трубу, облицованную кроваво-красным кирпичом. Губы женщины растянулись в улыбке – Бес готовил.

Труба, следует сказать, прилегала к башенке на углу дома. Правда, заточенного спящего принца там не водилось, как и не было никакой дурацкой прялки или кудели с веретеном, от укола о которое люди впадали в мертвецкий сон. Если говорить начистоту, то ведьму жутко раздражал не только стрекот, но и всякие повторяющиеся звуки. Одну девчушку, вздумавшую непрестанно чиркать спичками о коробок рядом с Каргой, пока ведьма стояла в очереди за апельсинами под Йольство, она заколдовала. И теперь та бродила по улочкам деревеньки Хамлет-Марш и пыталась продать эти проклятые спички в надежде перестать беспрестанно чиркать ими, сводя всех с ума (из-за подобного неудобства ее бабушке пришлось переехать в лес, чтобы спать спокойно, старуха даже начала прикармливать волков и носить плащ красного цвета, не слишком модного в этом сезоне).

Шероховатые камни жилья Карги разнились не только формой, но и цветом – местами попадались темно-коричневые, где-то – горчично-желтого или песочного оттенков; но все же преобладал светло-серый. Во время дождя кладка становилась черной и дом превращался в смолянистый прямоугольник, напоминая Карге произведения тех самых художников, чьих картин никто и никогда не понимал. Взять тот же непостижимый черный овал – ну дыра дырой, а кто-то находит в ней свою прелесть. «Извращенцы! Нанюхаются скипидара, намалюют ересь и кричат о гениальности! Таким только покойников гримировать, тем уже все равно, как выглядеть», – думала Карга, почесывая локотки пальцами, унизанными серебряными перстнями. Она презирала драгоценности, носила их исключительно в качестве оберегов и как память о некоторых прошлых приключениях.

В этой местности не первое столетие ведьмы и люди жили спокойно и вполне дружно. Не считая ежегодного периода, когда их староста – между прочим, волк-оборотень – и компания активистов устраивали огненные марафоны по разжиганию костров «Гори-гори ясно!», а также водные состязания «Утопи ведьму!». Карга и сама разочек в подобном участвовала и даже выиграла новенькую сковородку, просидев на костре дольше всех и как следует погрев косточки. Ее соперницы сдались спустя пару часов и, промакивая пот с раскрасневшихся лиц и туша подпаленные кончики волос, сбежали к глубокому озеру, куда нырнули, успев ловко привязать к щиколоткам гири, заготовленные жюри.

Баню госпожа Карга уважала, а вот холодную воду не выносила: ноги сразу же начинало сводить судорогой. Куда приятнее греться в щедро разожженном костерке, под улюлюканье толпы и на зависть местным банщикам, чем плескаться, словно русалка, и щеголять срамотой промокших рубашек.

Карга с наслаждением вздохнула, узкие крылья прямого носа затрепетали. В воздухе пахло костром, из трубы поднимался серый дымок. Она любила этот цвет, даже ее волосы будто посыпали пеплом, и он настолько въелся в локоны, что ни один травяной шампунь не смог его вымыть.

В то время как живущие рядом соседки тщательно подкрашивали седину или вовсе скрывали волосы под шляпками, Карга не стеснялась своей пепельной гривы, но всегда следила, чтобы та была заплетена в косу, или просила Беса поработать цирюльником, особенно когда впереди ждала работа. Госпожа Глюк не любила бить баклуши, она относилась к довольно сильным ведьмам и могла призвать дождь, снег, чтобы укрыть посевы зимой, уделить пару часиков для распашки поля, очистить грядки с ботвой от вредителей, и все в таком духе. За это ей платили (хотя другие дамы ее профессии предпочитали бездельничать, будучи на пенсии).

В осенних сумерках не слишком запущенный сад казался более мрачным и удручающим. Карге нравился сезон увядания природы, возможность прикоснуться к смерти растительного мира и обрести покой от назойливых сверчков, кваканья, комариного писка, жужжания мух и прочей насекомьей живности, на которую у ведьмы была аллергия (так она рассказывала окружающим, на деле же попросту боялась и испытывала омерзение ко всему, за чем приходилось гоняться с мухобойкой). Ведь на Жáбо надежды не было. Этот оперный певец сидел в своем аквариуме и не обращал внимания на вьющуюся над ним мошкару.

Даже если это земноводное вынести на улицу и усадить в траве, он продолжил спать, чтобы после полуночи разбудить обитателей дома дивным тенором, который мог измениться до сопрано. По части исполнения арий Жабо оказался настолько виртуозен, что Опера из ближайшего крупного городка Птит Трувé возжелала заполучить себе в труппу такого певца (а его природа их нисколько не смущала). И раз в месяц Бесу приходилось отвозить Жабо в театр, а заодно забирать гонорар (неплохой доход для Карги). Ведьма усмехнулась, вспоминая, как он у них с Бесом появился.

В тот не слишком солнечный день Карга лежала на берегу своего личного прудика и нежилась в тусклых солнечных лучах, но, заслышав мужское пение, отложила еженедельник «Страсти стархера» и задумчиво уставилась на покачивающиеся камыши, среди которых гордо вышагивала белая птица на тонких ножках. Аист ткнул клювом в мутную воду и вытащил пузатое существо, распевающее грустную песню.

Временами в королевстве то там, то здесь встречались заколдованные принцы и принцессы. «Только в Хамлет-Марш их и не хватало», – ворчливо подумала Карга. Целоваться с земноводными ведьме не хотелось, но жалость пересилила брезгливость, и она спасла жабу. Отогнав аиста и завернув в платок булькающее зеленоватое существо с выпученными глазами, ведьма с отвращением донесла жабу до дома и вручила Бесу.

Проделав над земноводным колдовские манипуляции, Карга поняла, что от принца в жабе остался только голос (обычные земноводные так не пели, даже если очень хотели) и в целом ему жутко нравилось существовать в нынешнем облике. Жаб настолько к нему привык, что даже научился получать удовольствие. Бес посадил новообретенного питомца в позаимствованный у соседа Мориса аквариум, а когда ночью их разбудил вполне недурственный тенор, они поняли, какое «сокровище» им досталось. Этого самородка в пятнистой изумрудной шкурке Карга бы с удовольствием вернула обратно аисту да еще на блюде, украшенном листьями салата, – жабьи лапки, будьте любезны! Но сделанного не воротишь. Еще и жена-русалка старика Мориса присоединилась к ночным песнопениям.

В свое время сосед выудил будущую женушку из пруда Карги, та заигрывала с Бесом и получила от ведьмы парочку оплеух. Морис с трудом вытянул сетью обиженную русалку и выпустил в озеро, где она стала играть с рыбаками, вернее, с их удочками и крючками (бедолагам пришлось обновить весь поломанный, порванный и вконец испорченный инвентарь). Помимо игр, русалка обожала взбираться на камни и щеголять своими прелестями – довольно объемным бюстом с пирсингом в сосках, – чем и покорила Мориса. Он забросил рыбалку и стал разводить устриц. Периодически из дома старика слышался непрекращающийся хохот молодой жены, к которому соседи со временем привыкли, как и к стрекоту сверчков по ночам, и пению Жабо.

Карга сделала еще один глубокий вдох и, толкнув скрипнувшую калитку, ступила на свою землю. Широкие каблучки ботинок стучали о вымощенную гладким камнем дорожку, освещенную электрическими грибными шляпками (да, в Хамлет-Марш водилось это чудо современности, которое недавно провели в их места). Дверь приоткрылась, и в золотистом свете, выпустив впереди себя ароматы выпечки, к ней вышел кот в белой шубке с рыжими пятнами.

Вилка, так звали хозяина хвоста, двух ушей, четырех лап с рыжими носочками и подрагивающих усов, смотрел на ведьму большими малахитовыми глазами, ожидая своей порции нежностей. С Бесом Вилка миндальничать не любил, хотя спать с созданием Тьмы было одно удовольствие, особенно зимой. Щуплый паж с черными, местами тронутыми сединой вихрами превращался в ходячий обогреватель.

Сейчас этот мальчишка на вид лет шестнадцати стоял босой у плиты на табуретке и почесывал одну ногу о другую. Бес практически левитировал с ложкой перед котлом, внутри которого что-то бурлило, а из духовки соблазнительно тянуло запеченной рыбкой с томатами. Запахи скручивались в воронку и поднимались в дымоходную трубу над котелком.

Карга плотно закрыла дверь и, войдя в небольшую кухоньку, водрузила объемную корзину на столик. Внутри дома был узкий коридор с высоким потолком и скрипучей лестницей на второй этаж, в мансарды, где стояло не слишком много мебели; библиотека-кабинет, клозет с душевой, гостевая, чайная-столовая и примыкающая к ней оранжерея, где паж выращивал разные полезные травки, а наверху – башня для вылета (ведьма хранила там свою метлу) и телескоп – вдвоем с Бесом они любили смотреть на звезды, пить чай с ежевичным вареньем. В погожие дни парочка отдыхала на лужайке у прудика и играла в угадай облако. Бес всегда выигрывал, он отличался ярким воображением, видя в облаках те или иные формы.

Карга подошла к плите. Бес оказался выше нее. Он осторожно повернулся с ложкой и подул на багровую жидкость, чтобы ведьма сняла пробу. Женщина причмокнула губами и улыбнулась.

– Сколько раз ты готовил это блюдо и всегда сомневаешься, – проворчала Карга, раскладывая продукты – что-то в подпол, что-то в вибрирующий зев холодильника, который Бес купил на распродаже в Птит Труве и доставил на позаимствованной у соседа повозке (метла бы не выдержала подобных перевозок). Карга не чуралась современной техники, но не вся ей нравилась или была удобна; например, тот же пылесос: прекрасное изобретение, но треклятый мешок для пыли вечно забивался, а метелкой как-то привычнее. А холодильник хоть и занимал уйму места в их и без того тесной кухне, но летом Карга могла наслаждаться прохладительными коктейлями и трескать кусочки льда; еще лучше добавить их в таз с водой и сунуть гудящие после тяжелого дня ступни. Отчего же не воспользоваться магией? Да уж можно, но со временем так обленишься, что станешь похожа на Тюфячку Мейбл2.

У всего были свои плюсы и минусы, поэтому Карга не торопилась подписываться на ежемесячный журнал «Удар тока!», чтобы потом, как соседки, выбирать себе самый модный тостер или же утюг. Ей нравилось, как Бес поджаривал тосты на костре, а уж по части глажки ему не было равных. Он настолько умело вытряхивал белье после стирки, что, высохнув, оно оставалось без единой складочки. Да, Карга ценила уют и порядок в доме, но еще больше обожала своего пажа, правда, никогда ему об этом не говорила. Ибо создания Тьмы, они такие: скажешь комплимент – и так возгордятся, что о порядке можно забыть. Нет уж! Ее Бес и дальше останется скромным, насколько это возможно при его сущности.

В чайной комнате – она же столовая – уже был накрыт стол в форме запятой: в узкую загогулину Бес обычно ставил пузатую супницу, графин с соком или основное блюдо, чтобы, сидя напротив друг друга, обоим было удобно тянуться за едой и напитками.

Со стороны они напоминали бабушку и внука, но никто не догадывался, что эти двое совсем не такие, какими их видели окружающие. Однако об этом секрете немного позже.

В дверь постучали, и, не дожидаясь приглашения, в дом вошла Мирабела. На изгибе локтя одной руки корзинка с Бабенкой, а другой принцесса поприветствовала тетушку.

Мирабела уже обосновалась по-соседству, и они с ведьмой были очень дружны, несмотря на разницу в возрасте. Мирабела часто забегала к Карге, чтобы обменяться сплетнями из еженедельника «Страсти стархера» или просто попить чаю с ежевичным вареньем.

– Тетушка-а-а! – улыбнулась принцесса. – Не помешаю?

– Заходи, дорогуша, – буркнула Карга, хотя в глазах у нее мелькнула искорка радости. – Опять у тебя эта ходячая сокровищница под мышкой. Небось, золотое яйцо в корзинке принесла?

– С изумрудной скорлупой, – кивнула Мирабела. – Думала, для вашего сервиза сгодится.

Бес уже накрывал на стол. Кот Вилка лениво потянулся, наблюдая за Бабенкой, которая с недоверчивым прищуром осматривала кухню.

На ужин Бес приготовил потрясающий суп с говядиной, подав в иссиня-зеленых глубоких мисках с золотыми узорами, которые они с Каргой вылепили в прошлом путешествии, когда летали за гору Монблак

Вымыв руки и сев за стол, ведьма обратила внимание на лежащий под салфеткой конверт, адресованный ей.

– Как тебе у Зигфрида? Получше, чем у папаши в его Свином дворе? – с ухмылкой спросила Карга.

– Просто замечательно! – искренне ответила Мирабела, закуривая свою тонкую костяную трубку. – Господин Драго, очень… необычный… э-э-э… змей? Человек?

– Драконы, они такие, – покачала головой Карга, разворачивая письмо, только что прилетевшее дымоходной почтой. – Все скряги и ревнивцы. О, а это от Ворчулы…

– Твоя пятиюродная сестра прислала дымоходной почтой. Я едва не уронил письмо в котел, – проворчал Бес, водрузив супницу на подставку.

Карга нахмурилась и постучала по посланию вилкой, будто из того могла выбраться далеко не милая сколопендрочка. У нее не было родных сестер или братьев, а вот дальних родственников, кои наплодили множество детишек, ставших племянниками и племянницами Карге, увы, оставались, и жили те в разных уголках Морланда.

– Ворчýла никогда просто так не пишет, в последний раз мы общались несколько лет назад, когда залетели к ней после гончарной мастерской, – она скользнула горделивым взглядом по миске ручной работы и потянула носом аромат супа. Та поездка им с Бесом понравилась, они словно попали в Средневековье, во времена, когда никто не слышал, что такое электричество.

– Может, сначала поешь, а потом узнаешь, что там? – предложил Бес, устроившись напротив и зачерпнув ложкой суп.

Демон щелкнул пальцами, и из кухоньки по воздуху к нему подплыли хлебная корзинка и масленка с ножом. Паж мог бы палец о палец не ударить во время готовки и не только, но ему не нравилось сидеть сложа руки. Волшебство казалось Бесу слишком медлительным.

Карга тяжело вдохнула и покачала головой:

– Да чего уж там, все равно ведь придется вскрыть конверт. Она так и не дала мне скидку на шерстяной пояс, скряга. – Взяв нож для масла, она поддела им края и с шорохом развернула послание. Прочистив горло, ведьма зачитала вслух: – Дорогая Карга! Надеюсь, застать тебя дома и в добром здравии, ибо, даже если ты не дома, письмо все равно дойдет до тебя из ближайшего дымохода (берегись копоти, не все такие чистюли, как твой паж). Пишу по одному деликатному вопросу, который без тебя ну никак не решить. Ибо я не имею опыта в столь пикантных делах.

Паж усмехнулся, и Карга понимающе кивнула. Они оба знали, что Ворчула ведет несколько монашеский образ жизни, кажется, ее единственным мужчиной был отец, и тот сгинул где-то на болотах. Несмотря на свой возраст (выглядела она лет на сорок пять), сестра верила, что детей приносит аист, а затем добрые женщины находят младенцев в капусте. Поэтому о своих похождениях что Карга, что Бес помалкивали, если случалось пересечься с Ворчулой.

– Мой сосед, лорд Ба́бсвиль, обратился ко мне с мольбой о помощи. Дескать, его нынешняя жена, кажется, пятая по счету, сходит с ума, обуреваемая плотскими страстями, а если не получает удовлетворения от супруга, то грозится покончить с собой (лорд также говорил, что если ее руки не доходят до кинжала, то берутся за некий фаллический предмет для самооблажения или глажения, я так и не поняла).

То же касается служанок в замке (не удивлюсь, если оный превратился в гнездо похоти и разврата с кучей девиц, не блюдущих свою невинность и репутацию). Лорд в полном отчаянии, ибо он далеко не так активен, как в молодости, и не в состоянии вести хозяйство самостоятельно, а местные жители попрятали дочерей и не желают никого отправлять к нему на помощь. Бедняга уже которую ночь скрывается от жены и служанок у меня в хлеву. И буквально вчера его супруга довела себя до истощения, чрезмерно увлекшись играми с маслом и подсвечником (уж не знаю, что она с ним вытворяла), но лорд нашел ее крепко спящей, служанки же превратились в толстых крольчих – буквально! Эти хвостатые еще и повадились бегать в мой огородик – есть морковь и гадить среди целебных трав. Я же не могу остаться в этом дурдоме, поскольку мне необходимо срочно отправиться на съезд моралисток (своих овечек я уже пристроила одному фермеру, он о них позаботится). Прошу тебя, немедленно прилетай и помоги уладить это недоразумение, ибо мое душевное здоровье не выдержит очередных криков, стонов, оргий под самым носом и еще порцию крольчих (этих я частично расколдовала и вернула семьям, как знать, что дальше учудят эти девицы).

Пока Карга зачитывала вслух письмо о лорде Бабсвиле, Мирабела внимательно слушала, попыхивая трубкой.

– Надо же, – протянула принцесса, когда тетушка закончила. – А я-то думала, у нас с Зигфридом интересные рабочие будни. У вас же развернулся целый театр драмы.

Карга отложила письмо и скривилась:

– Вот тебе и ужин. – Она с трудом доела успевший поостыть суп. – И ведь отказываться нельзя – Ворчула лишит меня поясов! Где я еще раздобуду вещи такого качества?!

Бес, который слушал молча, теперь ухмыльнулся. Его голубые глаза на мгновение приобрели золотисто-алый оттенок, словно кто-то смешал две краски или пролил клубничное варенье.

Мирабела задумчиво выпустила колечко вишневого дыма.

– Ну и ну, бывает же такое, – пожала плечами Мирабела. – Кстати, если будет нужна помощь, обращайтесь. Метлы у меня нет, зато есть огромный и вместительный дракон.

– На это я бы посмотрела, пассажиры Драконьих крыльев, пройдите на чешую и не трогайте шипы руками, держитесь за ваши корсеты! – Карга засмеялась.

Паж протянул ей намазанный сметаной и присыпанный солью ломоть мягкого серого хлеба.

– Похоже, нам предстоит небольшое путешествие. – Карга взглянула на Беса: тот отложил ложку в пустую миску, придвинул к себе кувшин и бокал из толстого зеленоватого стекла, цветом напоминающего шкурку Жабо.

– Посмотри на это как на внезапное путешествие. Мы давно никуда не выбирались, это во-первых, во-вторых, мне уже любопытно узнать, что там за интимные проблемы у этого Бабсвиля или Бабавиля, как его… Ну, и в-третьих, раз Ворчула улетает на съезд своих моралисток-монашек-девственниц, ее дом будет в полном нашем распоряжении. Помнится, там неплохая хижина, вполне чистая, с видом на густой лес, а вокруг ни души, хоть голышом прогуливайся. – Он подмигнул ведьме голубым глазом.

Бес только выглядел как подросток, но на деле был старше Карги на столько, сколько обычные люди – и даже ведьмы – не живут. Однако для них обоих облик вихрастого паренька оказался весьма удобен (так однажды решила сама Глюк). Да и имя Беса лишь отчасти говорило о его истинной сущности, надежно спрятанной под человеческим обликом. Никто бы и не разглядел на его макушке скрытых под волосами выпуклостей от рогов и не увидел кожистых крыльев под вполне себе бледно-розовой кожей. Демон есть демон.

Их с Каргой связывала длинная история, в которой они не раз спасали друг другу жизни, оставаясь в долгу, и в конце концов решили, что лучший способ никуда не влипать – держаться вместе. Так и повелось.

Ведьма доела бутерброд, облизала пальцы и, промокнув уголки губ салфеткой, хлопнула по письму:

– Значит, решено, но нам следует вылететь уже сегодня. Ночью удобнее передвигаться, никаких тебе утиных стай, а если взять курс повыше, то и насекомых, – она довольно потерла ладони.

– Спасибо за суп! – поблагодарила Мирабела, чувствуя себя лишней и вспомнив, что ей тоже необходимо готовиться к работе. – Тетушка, мне бы элексира для господина Драго, у тебя еще не закончился?

Ведьма кивнула и, щелкнув пальцами, поманила к себе две крупные бутылки из зеленого стекла, запечатанные сургучом с изображением Жабо.

– Держи, смотри не разбей, – проворчала по привычке ведьма, позволив племяннице клюнуть себя в щеку. «Единственная из моих родственников к кому я питаю симпатию».

– Удачного путешествия! – Мирабела сунула эликсир в корзинку, подхватила Бабенку в свободную руку и быстро зашагала к себе в контору.

– Всегда пожалуйста! – Бес обернулся, прислушиваясь к легкому скрипу половиц в прихожей и легкому хлопку двери. – Ну и прыткая девчушка. В ее годы я такое вытворял…

Встав из-за стола, Карга прошла мимо пажа, потрепав его по макушке и почувствовав, как в ладонь уперлись бугорки рожек.

– Наши годы пролетели, мой добрый друг. Но! Не будем о печальном!

Ведьма упаковывала нехитрый скарб, ворча себе под нос:

– И зачем я только согласилась… Крольчихи, интимные проблемы… Надеюсь, у Мирабелы все будет гладко. Ах! За что мне все это? Как будто у меня мало своих забот.

Бес тем временем приделывал парус к метле и поглядывал на небо.

– Лететь будем повыше, – сказал он. – Меньше насекомых. И уток.

– Главное – не встретить того дракона-эстета, – проворчала Карга. – А то еще примет за конкурента и опалит мою метлу. Она у меня не бутафорская, знаешь ли.

Ведьма выглянула в окно, неподалеку из дымоходной трубы соседей валил синеватый дым. «Дракон в доме, значит, нет забот у соседей».

Глава 2. Портал, панталоны и процентная ставка

В доме господина Драго, она же лавка ростовщика, расположенная на первом этаже, царил порядок.

«Уверена, отец уже и забыл про меня. Ходит по саду, показывает гостям новый пруд для ловли рыб».

Размышления девушки прервал оглушительный грохот из кабинета Драго. По полу поползла сизая дымка.

«Дышал огоньком», – поняла Мирабела. Это можно было трактовать как хороший знак, так и плохой.

Принцесса подняла взгляд на свою диадему, та висела точно над дверью кабинета. Заколдованная Зигфридом, драгоценность падала на головы тех из посетителей, кто приходил к дракону либо с нехорошими новостями, либо с просроченными долгами. Казалось бы, тонкая, хрупкая диадема, а гости уходили с огромными шишками на лбу.

Дверь распахнулась, и из нее прямо на пол рухнул десятый по счету за этот день счетовод.

Некий Теобальд. Тощий молодой человек с длинным носом и сползшими с него круглыми очками, елозил задом по полу, пытаясь потушить тлеющую искру на брюках, запахло гарью.

Спущенная с рук принцессы Бабенка посмотрела на гостя с явным презрением.

«Такого на портрете для прекрасной девы не запечатлеть, разве что доплатить художнику», – подумала Мирабела, не вынимая костяную трубку изо рта и лишь причмокнув пухлыми губами. Ее собственная внешность – рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, закрученный на спицу для вязания, простоватое платье в зеленую клетку и легкая веснушчатость – никак не вязались с особой королевских кровей.

С легким звоном на голову Теобальда упала диадема.

Потирая ушибленную голову, счетовод с кряхтеньем поднялся на ноги, снял с себя диадему и, подняв взгляд, вернул ту на крючок.

– Мое имя Теобáльд. Мне бы… н-начать р-работу, – просипел юноша, утирая с вытянутого подбородка сажу огромным платком, больше похожим на дамские панталоны с цветочками и кружевами.

– Ваше место, – Мирабела указывая трубкой в угол комнаты.

Там, под завалом из папок «Дела безнадежные. Сжечь, но пепел просеять», стоял позабытый драконом стол, покрытый толстым, пуховым слоем пыли и перьев Бабенки.

Теобальд двинулся к нему на цыпочках, будто каждый камень в кладке пола мог провалиться и унести его в Чертоги Тьмы, демонам на расправу. Он с суеверным ужасом покосился на Бабенку (та ответила ему взглядом, полным подозрения), и, задержав дыхание, опустился на скрипящий стул.

Счетовод замер, боясь пошевелиться.

– Не волнуйтесь, – заметила Мирабела. – На нем раньше стоял горшок с картофелем, вот и скрипит от тоски по корнеплодам. – Упомянутое растение с давним приходом принцессы заняло положенное место на грядке под окном.

В этот момент дверь в кабинет дракона снова приоткрылась, и оттуда высунулась покрытая изумрудной чешуей когтистая лапа (Драго любил наводить ужас на посетителей, и в его шкафу хранились многочисленные карнавальные маски, перчатки и прочее, что приводило визитеров в легкий ужас). Дракон поманил к себе Мирабелу.

Водянисто-голубые глаза Теобальда стали круглыми, как монеты.

– Не нервничайте, – успокоила его девушка, доставая из-под стола мягкие розовые тапочки из атласа и обуваясь. – На сегодня у господина Драго запланирован визит в Птит Труве. У них там, говорят, что-то неладное с золотом. Так что готовьтесь, Теобальд. – Она многозначительно посмотрела на юношу. – Все дела останутся на вас.

Бабенка проквохтала нечто неодобрительное. Мол, как можно доверять этому мальцу с подпаленным задом.

Теобальд слился с цветом запыленной папки, что поднял дрожащими пальцами. Похоже, его стажировка обещала быть не из простых.

Мирабела быстро состряпала кофе с помощью волшебной палочки, что хранилась среди цветных перьев, и, держа поднос в одной руке, второй открыла дверь, пройдя в кабинет дракона.

Стены в кабинет Зигфрида были из темного дуба. На гобелене позади массивного стола, был могучий дракон, свернувшийся кольцом вокруг груды золота и взирающий на поверженных у его когтистых лап рыцарей. У книжных полок стояло два кресла, обтянутых изумрудной тканью, под цвет глаз Зигфрида. Пол устилал темно-синий, напоминающий морское дно ковер, как и чешуя дракона, что проступала на костяшках его длинных пальцев, на шее и иногда на висках. У стрельчатого окна, отделанного разноцветной мозаикой, возвышалось огромное зеркало в пол. Его массивная золотая рама поблескивала при свете натертого до блеска канделябра.

Зигфрид, в темно-зеленом камзоле, стоял у стрельчатого окна.

– Один из советников короля задерживает выплату долга. Пора напомнить ему об условиях нашего взаимовыгодного сотрудничества. – Он обернулся, его взгляд, древний и пронзительный, скользнул по Мирабеле, а затем на мгновение задержался на ее розовых атласных тапочках. Уголок его рта дрогнул, но он спокойно принял кофе и предложил сесть в кресло.

– Надеюсь, вы не собираетесь являться ко двору в этом? – уточнил он, приподняв одну бровь. – И где мой бодрящий огненный эликсир? Разве госпожа Карга не выдала его?

– Это мои рабочие тапочки, господин Драго, – парировала Мирабела, грациозно закидывая ногу на ногу. – Они намекают на мою душевную мягкость. К которой прилагается ваше успокоительное, – и на стол, будто из воздуха были поставлены бутылки.

Зигфрид фыркнул, и из его ноздрей потянулись тонкие струйки дыма, однако посылку он взял, убрав под стол.

– Я получил любопытное письмецо. В Птит Труве болтают, якобы король нашел себе нового финансового советника. Говорят, это тот самый безответственный тип, что проспал ограбление своей пещеры. То ли у него из-под носа увели некий дамский корсет, созданный из драгоценных камней, горящих ярче звезд в небе, то ли какое-то золотое кольцо. Об этом событии писали в местном еженедельнике «Страсти стархера»? И если это он, то мы знакомы. Неженка, коллекционирующий ароматические свечи.

Мирабела представила этого дракона-эстета.

– Значит, едем не за деньгами, а на смотрины, – заключила она. – Будем проверять, не сменил ли он свечи на что-то более… доходное.

– Именно так, ваше высочество, – Зигфрид обнажил свои клыки. – Присмотримся к этому франту.

В этот момент из-за двери донесся отчаянный крик Теобальда, сменившийся торжествующим «Куд-куда-ах!».

Мирабела и Зигфрид синхронно повернули головы к двери.

– Кажется, наш новый счетовод только что прошел обряд посвящения, – заметил дракон, с наслаждением отхлебывая кофе. – Надеюсь, у него есть запасные очки. И брюки. От меня он не получит ни монеты. – Мысль о том, что его золото может хоть как-то компенсировать чьи-то убытки, заставила Зигфрида поморщиться. Он с тоской взглянул на свой кофе.

– Не волнуйтесь, – вздохнула Мирабела. – Если Бабенка снесет в его портфель золотое яйцо, он мгновенно простит ей все испорченные вещи. В этом и есть «яичная» магия – она лечит ожоги лучше любой мази.

– Это напомнило мне, какую выгоду принес мне долг вашего отца, – произнес он задумчиво. – Помните нашу первую встречу?

Мирабела усмехнулась:

– Вы явились ко двору Свиного королевства. А у отца было всего три ценности: его пруд с рыбами, гордость и я. Две из них оказались бесполезны против долговой расписки.

То был не самый удачный день для королевства Свиной двор. Дождь лил как из ведра, размывая дороги и надежду короля на то, что ростовщик о нем забудет.

Но Зигфрид Драго отличался отменной памятью. Он появился на пороге не то замка, не то огромного дома с башенкой – не в виде дракона, а как мрачный господин в плаще, с которого дождь стекал ручьями.

Оказавшись под крышей, Драго сорвал с себя плащ, отхлестав его мокрым подолом слугу.

Мирабела, наблюдая за этой встречей и слушая лепет отца, внимательно изучала гостя.

Она видела, как быстрый взгляд ростовщика осмотрел помещение, и, не найдя в нем ничего мало-мальски ценного, мужчина скривил губы.

– У меня нет денег, господин Драго! – взмолился король. – Заберите мой пруд! Корону! Она, правда, жестяная, но очень блестит!

– Мне не нужна ваша лужа, – холодно парировал Зигфрид. – И уж тем более – жесть. – Он нетерпеливо постучал каблуком по полу. – Я слышал, ваша дочь – принцесса, обладает неким… приданым.

Наступила тишина, в которой был слышен только дождь за окном. Мирабела сделала шаг вперед.

– Мое приданое, господин Драго, – это я сама, – заявила она, глядя ему прямо в глаза. – Я обучена арифметике, прекрасно считаю в уме, быстрее, чем вы дышите огнем, и моя курица несет золотые яйца.

Зигфрид поднял бровь. Такого он не ожидал.

– Продолжайте.

– Предлагаю выгодную сделку. Вы списываете долг моего отца. А я становлюсь вашей помощницей. Буду помогать вести дела и приумножать богатство. – Она подняла проходящую мимо курицу с пола и погладила. – Вы ничего не теряете, а приобретаете.

Зигфрид задумался, мысленно подсчитывая убытки на содержание одной принцессы и ее курицы.

– Обычно принцессы требуют замков, бриллиантов и принцев, – уточнил он.

– Это обычные принцессы. Принцы, как показывает практика моего отца, обычно оказываются должниками. Не хочется встретить старость в разваливающемся замке со сквозняками и в дырявых чулках.

Уголок рта Зигфрида дрогнул. Он почти улыбнулся.

– Списать долг, значит, – повторил дракон, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который видели многочисленные должники перед тем, как лишиться штанов и ощутить огненный жар, облизывающий их пятки. – Смелое предложение. С одним условием: ваша курица работает сверхурочно.

– И вот вы здесь, – закончил Зигфрид, допивая кофе. – Лучшее вложение за последние пятьсот лет. Хотя ваши тапочки до сих пор бросают тень на мою репутацию сурового кредитора.

– Это идеальная маскировка, господин Драго, – улыбнулась Мирабела.

– Хм. В этом есть чудовищная логика, – проворчал дракон. – Следует проверить, не завел ли франт-дракон ароматические свечи с запахом… беспроцентного кредита. Если вы готовы…

Принцесса кивнула и вышла из кабинета, пропуская мимо ушей очередной испуганный вскрик Теобальда.

Подняв свою дорожную сумку, Мирабела сунувла в скрытый карман юбки волшебную палочку и водрузила на голову остроконечную шляпку цвета баклажана, подаренную тетушкой Каргой.

Вернувшись в кабинет дракона, девушка застала Зигфрида стоящим у зеркала.

Он протянул ей не просто руку, а самую настоящую когтистую лапу, покрытую сине-зеленой чешуей, переливающейся, как крыло жука. Никаких бутафорских перчаток.

В чертах лица проступило нечто древнее и хищное: радужка глаз приобрела цвет расплавленного золота, синяя чешуя сверкала на острых скулах и шее, выглядывая из-под белоснежного воротничка и шелкового темного платка. От него исходило почти осязаемое тепло, и пахло… горящим деревом и раскаленными камнями. Мирабеле всегда нравился этот аромат. Он вселял в девушку уверенность и покой.

Господин Драго бережно, но уверенно сжал ладонь помощницы. Его когти, способные разорвать стальную кольчугу, прикоснулись к ее коже с поразительной аккуратностью. Он потянул принцессу за собой к огромному зеркалу, чья стеклянная поверхность обернулась свинцовой рябью.

Ростовщику стоило больших усилий договориться с гномами о выплавке этого артефакта. Мастер-гном, старый упрямец, недолюбливал драконов – кто-то из сородичей Зигфрида в свое время «позаимствовал» у его клана пару телег с самородками. Гном запросил в два раза дороже, скрежеща зубами: «За моральный ущерб!» Но именно Мирабела, уже тогда проявив свой талант переговорщика, уговорила Зигфрида раскошелиться.

«Это инвестиция в наш будущий комфорт, господин Драго, – сказала она тогда. – Представьте, сколько золота вы сэкономите на каретах, лошадях и подпаленных на обочине крыльях».

И принцесса была права. Зеркало-портал оказалось самым удобным способом для путешествий.

Сделав шаг вперед, они растворились в амальгаме, словно вошли в воду, оставив кабинет в полной тишине. И лишь на столе у Зигфрида остывал недопитый кофе, а в приемной Теобальд под надзором Бабенки копошился со старыми документами.

***

Птит Труве был тем самым городком, где за каменной стеной и раскрытыми воротами начинались улочки, вымощенные булыжником, отполированым до блеска подковами лошадей, колесами телег и множеством ног жителей. Узкие улочки петляли по всему городу, напоминая множество нитей, будто кто-то распустил вязаный шарф. Каменные и деревянные дома в три этажа или же крохотные домишки с покатыми крышами, чьи окошки украшали подвешенные глиняные горшки с цветами, а двери были расписаны в разные цвета радуги. Воздух здесь пах дымом очагов и сладкой выпечкой.

Над Птит Труве возвышалась колокольня. По ее стенам, напоминая больших насекомых, ползали каменные горгульи. Они перепрыгивали с карниза на карниз, точили когти о стрельчатые арки, и время от времени самая резвая из них оказывалась на верхушке колокола, и по городу раздавался звон. Напротив колокольни располагался женский монастырь, куда с облегчением удалялись дамы почтенного возраста, уставшие от надоедливых мужей, и чья главная мечта сводилась к тому, чтобы наконец-то выспаться.

Чуть в стороне, на самой темной, даже среди дня, улочке, выделялся выкрашенный красным цветом дом с вывеской «Алая шляпка» – пристанище для тех, кто искал утешения повеселее монастырского.

У небольшого порта, пахнущего смолой, водорослями и свежей рыбой, торговали русалки. Их чешуя на длинных, сильных ногах переливалась на солнце. Они не пели песен, а громко и деловито зазывали покупателей, хвастая уловом: «Свежий угорь! Только что с корабля!» или «Моллюски для любовного зелья! Проверено местными ведьмами!»

Сами ведьмы собирались в своем клубе «У помельной метлы», где за деревянными столиками шла не менее азартная торговля, чем в порту: дамы обменивались рецептами зелий, играли в карты на заговоренные амулеты и с удовольствием продавали их всем желающим.

На центральной площади пестрел рынок. Здесь можно было купить что угодно: от магических артефактов и кристаллов до диковинных фруктов. За лотками виднелось серое каменное здание с черной узкой крышей и настолько низкой дверью, что даже посетителям приходилось пригнуться, а кому-то и вовсе вползти в нее на четвереньках, чтобы очутиться в зеркальной лавке гнома.

Одну из стен целиком скрывало зеркало, испещренное магическими символами и пятнами потемневшей от времени амальгамы. Его поверхность, только что абсолютно гладкая и цельная, пошла рябью, и в помещение вышли Зигфрид с Мирабелой. Рука об руку как важные гости.

За стойкой, сидя на высоком табурете, гном по имени Брундрахберг листал гроссбух, делая пометки о том, сколько зеркал было продано, куда ушла руда и кто какие рамы заказал. Увидев появившихся из портала, он нахмурил густые седые брови и уткнулся мясистым носом в книгу.

Мирабела, зная эту неприятную историю, шагнула вперед, расплывшись в самой обаятельной улыбке.

– Добрый день, мастер Брунд! – звонко сказала она, ласково сократив его имя.

Гном буркнул что-то невнятное, но взгляд его, твердый и колкий, как алмаз, смягчился. С принцессой он был давно знаком и уважал, особенно после того, как она расплатилась за долги своего отца целым десятком золотых яиц, еще и с процентами за душевное беспокойство.

– Вот, за проход, – Мирабела протянула ему два крошечных, но идеально ограненных рубина.

Брунд взял их, на мгновение приложил к глазу монокль, хотя и без того видел безупречность камней, иных у принцессы не водилось, и, не глядя, бросил в резную шкатулку на столе.

– Вы, как всегда, очень любезны, ваше высочество. Пожалуйста, поторопитесь, следующие визитеры очень скоро пройдут через портал. – Он вытащил карманные часы и, сверившись с ними, кивнул самому себе. – Как раз из Бриллиантовых рудников Монблак. Шумные, пыльные… – Брунд оглядел чистое платье принцессы, умилился ее розовым тапочкам «Скупердяй, пожалел для принцессы добротные туфли», – ворчливо подумал о драконе гном, даже не взглянув на ящера.

– Мы не задержимся, – пообещала Мирабела, выступая в роли переговорщика, в то время как Зигфрид, с трудом сдерживая фырканье, отряхивал свой камзол от несуществующей пыли. Его драконья натура возмущалась необходимости платить за то, чтобы просто куда-то прийти.

На улицу господин Драго выполз первым и быстро поднялся на ноги, отряхивая колени и плечи. Его драконий нюх уловил запах дешевого колдовства, исходящий от товаров с этикетками «современные предметы быта» – навроде холодильника, как у госпожи Карги, метел-самоподметаек или чайников, издающих ту или иную мелодию. Морщась от их странного, ненатурального запаха и зная их склонность к поломке в самый неподходящий момент, Зигфрид не сразу расслышал голос Мирабелы.

Дракон повернулся, но вместо того, чтобы стоять рядом, его помощница почти лежала на каменных плитах, застряв в проходе. Ее саквояж стоял рядом с ботинком ростовщика, а вот сама принцесса тужилась и пыхтела, чтобы разобраться со складками юбки.

– Горгулья задери, ваше высочество, не самое подходящее время и место для отдыха, – деловито отметил дракон, но все же взялся за протянутые руки девушки и попытался вытянуть ее, но юбка плотно держалась прохода и не хотела отпускать хозяйку.

Мирабела покраснела от негодования и стыда. Если платье треснет, то ей придется разгуливать по рынку в поисках нового в одних панталонах, расшитых сердечками, а затем еще и спорить с Зигфридом о цене наряда, даже если она будет платить из собственного кармана.

– Обождите, ваше высочество, – прокричал с обратной стороны двери гном. – Вы уж простите старика за вольность, но без этого никак…

Не успела Мирабела понять, что господин Брунд имел ввиду, как ощутила мягкий, но точный пинок, который помог ей вылететь как пробке из бутылки игристого вина и упасть прямо на Зигфрида. Счастье длилось всего миг, когда оба услышали четкий треск одежды.

Юбка все-таки не выдержала таких мучений и едва не сползла на землю. Девушка успела поддержать ее и обмотать вокруг бедер, в то время как пуговицы и подтяжки от брюк господина Драго лишились своих законных мест, обнажив мускулистые волосатые икры в чешуе, напоминающей чулки. Бедра дракона прикрывала длинная рубаха и камзол.

– Простите, – зашептала Мирабела, путаясь в своей несчастной юбке и одновременно помогая ростовщику быстро вернуть штаны на законное место и прикрыть срамоту.

– Ваше высочество, – прорычал дракон, закатив глаза. Из его ушей и ноздрей вырвались язычки пламени.

С рынка донесся женский окрик:

– Кажется, пахнет жареным?

– Не волнуйтесь, я вычту этот урон вашей одежде из своего жалованья, но умоляю, давайте отойдем в ближайший переулок, чтобы я смогла поправить дело, – взмолилась принцесса, подхватывая саквояж свободной рукой, а второй пытаясь удержать юбку на бедрах и выудить из кармана волшебную палочку.

Господин Драго, все еще пребывая во власти гнева, пыхтел, но втянул помощницу в неприметный проулок и, отвернувшись, прижался горячим лбом к холодной стене. Он только и мог, что дышать огнем да бубнить под нос то, что не следует слышать благовоспитанным девам.

Заозиравшись по сторонам и убедившись, что им никто не помешает и больший конфуз обоим не светит, Мирабела достала из саквояжа нитку с иголкой, махнула на них палочкой, и те стали быстро орудовать с одеждой дракона, в то время как принцесса водила палочкой по разрезу юбки, но, к несчастью, артефакт выдохся и девушке пришлось радоваться, что она прихватила с собой крохотную сумочку с ремешком, которым и обвязала пояс, подоткнув ткань так, чтобы юбка не свалилась.

– Готово, можете поворачиваться. – Мирабела тщательно осмотрела брюки дракона и одобрительно кивнула.

– Надеюсь, на этом наши злоключения завершатся. Гном обязан возместить вам испорченный наряд. – Зигфрид поднял указательный палец вверх. – А сейчас идемте. Прежде чем этот город преподнесет нам еще какой-нибудь «сюрприз». Вроде танцующих троллей или говорящей мостовой, – фыркнул дракон.

– Я бы с удовольствием посмотрела на танцующих троллей, – парировала Мирабела, на ходу подбирая юбку и стараясь не отставать. – Это было бы куда интереснее, чем демонстрация ваших чешуйчатых чулок.

Из ноздрей ростовщика с шипением вырвалась струйка дыма.

Мирабела же, в своей остроконечной шляпке, думала о письме Ворчулы и словах тетушки.

«Интересно, как же они с Бесом разрешат эту проблему?» – размышляла она.

– Мои чулки, как вы изволили выразиться, ваше высочество, спасли мой… неважно. Маскировка чешуей – одна из драконьих особенностей. Будь вы моей расы, умели бы так же.

Мирабела представила, как превращается в подобие змеи, и скривила губы. Прядь рыжих волос упала ей на лоб.

– Мне понравилось то, как вы мастерски сделали вид расстроенной саламандры и дышали в стену огнем. Если за ней кто-то живет, то они просто обязаны выплатить вам деньги за отопление. – Она убрала волосы за ухо и широко улыбнулась дракону.

– Если бы я позволил себе, то от двери этой треклятой гномьей лавчонки осталась бы обугленная дыра, вполне пригодная чтобы выйти, а не сгибаться в три погибели, – ворчал Зигфрид, широко шагая по улице.

– Бесцельная трата огня. Недовольный гном больше не пропустил бы нас через свой портал, заплати вы ему хоть в три раза больше.

Уголок рта Зигфрида дрогнул. Струйка дыма стала тоньше.

– Ваша проницательность, как всегда, на высоте. Но давайте сосредоточимся на нашем франте-конкуренте. Если он так же «талантлив» в финансовых вопросах, как и в охране собственной пещеры от ворья, то, возможно… – Зигфрид на мгновение задумался, и в его глазах мелькнул тот самый хищный огонек, который так хорошо понимала Мирабела – никакой пощады должникам. – Сначала – жесткий разговор, затем просроченные проценты. И только потом в качестве жеста доброй воли мы можем подарить ему, например, одну, самую дешевую, свечку. С запахом выгоревшего кошелька.

– Я всегда знала, что в глубине вашего сердца таится сентиментальность, – с невозмутимым видом заключила принцесса.

– Таится и будет таиться дальше, ваше высочество, под непробиваемой чешуей, – отрезал Зигфрид, сворачивая в сторону небольшого замка. – А теперь на пути к моим деньгам стоит советник, которого следует привести в чувство. Желательно до того, как он отдаст последние портки нашему конкуренту-свечевару.

Глава 3. Ночной переполох и дама без панталон

Зашнуровав высокие остроносые ботинки, Карга кивнула своему отражению в зеркале. Ее глаза округлились, а губы раскрылись, образуя букву «о».

– Точно! Бальзам!

Ведьма склонилась над трюмо и вытащила из ящика крохотную баночку. Отвинтив крышечку, она подкрасила губы и, причмокнув, осталась довольна. Застегнув теплый плащ, зачарованный от ветра и дождя, Карга поправила воротник-стойку и, натянув на руки перчатки, подхватила мешок с пожитками. Это в сказках рассказывают, мол, летать легко и удобно. Но никто не задумывался, что стоит провести в воздухе от силы десять минут, как окоченеешь, свалишься с помела и расшибешься, да так, что косточек потом не соберут.

Сунув бальзам в карман и прихватив шляпу с широкими полями, Карга покинула спальню.

У лестницы в башню ее поджидал переодетый во все черное Бес. За спиной пажа переливались кожистые крылья-плащ, едва доходящие до бедер. Волосы он стянул на макушке в хвост, приоткрыв заостренные, как у фейри, кончики ушей. На бедре висел кошель.

– Мы ничего не забыли? – спросила Карга, оказавшись на открытом воздухе под звездным небом.

Ни облачка, ни намека на дождь или треклятую стаю уток. Только из соседских труб в воздух поднимались струйки яркого дыма.

– Вилка остается дома, он сам себе хозяин, с голоду не умрет, ну, а Жабо мы берем с собой, – с этими словами Бес вытащил земноводное из кошеля. Оперный певец раскрыл пасть и приготовился запеть, но паж аккуратно прикрыл ему рот ладошкой. – Не сейчас. Дождись, когда окажемся в воздухе.

Ведьма закатила глаза и повернулась к печной трубе. Постучала кончиком ботинка по паре кирпичиков – раздался скрежет, а затем приоткрылась потайная дверца в чуланчик, где хранилась метла.

– От него будет польза, поверь мне. Я его испытывал, – улыбнулся Бес и усадил Жабо на кончик метлы, как раз перед пальцами Карги, которая уже оседлала помело.

Жаб вцепился в древко. Паж потянул за него, убедившись, что земноводное не отлепится.

– Да что ты? Арии будет распевать, чтобы я не уснула?

– И это тоже, – Бес погладил певца указательным пальцем промеж глаз, и Жабо вытаращился во мрак, осветив пространство двумя широкими желтоватыми лучами. Земноводное издало булькающий звук и действительно запело что-то веселое.

Паж усмехнулся и устроился сзади, обняв Каргу за талию.

– Ну, бес мне в ребро и ветер под зад! Вуи-и-и-и!

Победоносный крик ведьмы разнесся эхом, и метла взмыла в небо. В прутьях блеснули золотистые искорки и медленно упали вниз, опустившись на крыльцо, где сидел Вилка и прощался с хозяйкой, помахивая хвостом, пока ведьма не превратилась в крошечную блестящую точку. После чего кот довольно мяукнул и, поведя ухом, бросился за мышью, а там и за кроликом можно погоняться.

Ветер всколыхнул полы ведьмовского плаща и запутался в волосах, играя с кончиком пепельной косы.

Летели весело, Бес даже что-то подпевал Жабо, а потом и вовсе повернулся к ведьме задом, уперевшись в ее спину своей и выудив из кошеля сахарный леденец на палочке в форме чего-то продолговатого. Наслаждаясь конфетой, он крепко держался ногами за черенок и думал о том, какие мысли преследовали дочь кондитера, пока она заливала в формочки расплавленный сахар и карамель. «Явно не монашеские, – Бес присмотрелся к блестящему от слюней леденцу и усмехнулся. – Покажи этот фаллос Ворчуле, та бы точно не удержалась и перекрестилась, залив глазенки святой водой от какого-нибудь отца Роберто и обозвав несчастный леденчик демоновой игрушкой, которую непозволительно показывать приличной даме».

Бес скосил глаз на Каргу. В полумраке ее бледное лицо выглядело еще белее.

«Вот и у нее есть свои предрассудки о демонах…» – некоторые мысли тревожили Беса уже не первый год их совместной с Каргой жизни, но он решил, что подумает об этом в другой раз. Сейчас ему было слишком хорошо вот так лететь вдвоем навстречу приключениям.

Путь был неблизким, но на метле куда быстрее, нежели добираться пешком, верхом, на велосипеде или электрической повозке, которые Карга недолюбливала. Уж больно смрадные. Проедут, задымят всю улочку, не продохнуть.

Ветерок приятно холодил кончики ушей Беса и босые ступни. Отчего-то в воздухе ему становилось еще жарче, чем на земле. И лишь зимой пажу было жить в радость, кувыркаться в снегу вместе с Вилкой, а еще лежать среди ледовых осколков в пруду после жаркой бани.

Впервые Карга испугалась, завидев, как он, сверкая голым задом, выбежал на улицу и сразу ухнул в снег. Тот с шипением растаял от горячей демонической плоти, и на следующий день у всех соседей были снежные холмы, а у Карги – жалкие лужицы с остатками былой зимней роскоши. Правда, тогда демон выглядел иначе – крупнее и выше, да и ведьма была не с личиной старухи.

Демон раскусил леденец и с раздражением стал жевать. Палочка, словно спичка, сгорела в его пальцах, растворившись в темноте.

– Когда устанешь, скажи, поменяемся, – дотянувшись до уха ведьмы, проговорил Бес и снова обнял ее, в этот раз уткнувшись носом в чувствующиеся даже под плащом позвонки.

Карга показала большой палец и повернула чуть правее. Заснеженные пики Монблак приближались. А под ними простиралась лесная темнота, сотканная из торчащих кончиков елей и сосен. Их аромат смешивался с морозным воздухом, впитываясь в одежду путешественников.

Через несколько часов ведьма обернулась к нему, и паж без слов ее понял. Кожистый плащ Беса распахнулся, показав его собственные крылья, как у летучей мыши. Он недолго парил в воздухе, прежде чем занял место Карги. Ведьмочка вздохнула с облегчением. С непривычки болел зад и ноги затекли, но многолетние тренировки не прошли даром. Это лишь со стороны метла выглядела орудием для пыток ведьмовских ягодиц и не только, на деле же из воздуха образовывалось невидимое сиденье, позволяя совершать полет с максимальным комфортом. Невидимые подушки образовывались сами по себе, стоило ведьме сесть на черенок или взять с собой пассажира.

– Ей-богу! Прилетим и тут же отправимся в какой-нибудь массажный салон, – проворчала она, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из поясницы.

Бес хмыкнул.

– Где ты там видела хоть одно подобное заведение? «Жемчужину в бутоне» или «Ложбинку между холмов», и тех не найти. Только если знать конкретные ориентиры. И до города еще нужно добраться.

Ведьма хитро прищурилась и вдавила грудь пажу в спину.

– Я смотрю, ты все знаешь, а значит, и массаж мне устроишь, хоть в салоне, хоть в другом месте, лишь бы оно было, – она дотянулась и куснула его за ухо.

Бес втянул голову в плечи, и от его спины повеяло жаром. От крыльев, сложившихся в плащ, пахло сандалом. Карга подзабыла эти ароматы, стараясь держать с демоном дистанцию, но не могла лишить себя маленьких радостей флирта. В свое время ей хватило близости и обмана. Ну, а кто обещал, что создания из Чертогов Тьмы хранят верность и не якшаются с демоницами, самыми подходящими для себя невестами?

Зажмурившись, Карга позволила ветерку унести ее к совсем другим печалям, а именно, тревогам Ворчулы и лорда Бабсвиля.

«Это ж надо, бабы самоублажаются, а он от этого страдает. Его хотят, а он нет. Что за мужчины пошли, ей-богу… То им мало, то много. Демон их раздери!»

– Как думаешь, кто-то наложил на того лорда проклятье? Или на его замок, на жен…

– На канделябры, которые дамочки смазывают елеем и затем засовывают себе… – сильный порыв ветра смешался с пением Жабо и заглушил слова пажа.

– И замковый инвентарь в том числе, правда, кажется, задействовали и другие… игрушки.

– Опасные там женщины, я догадываюсь, что человеческое тело очень гибкое, но вряд ли настолько, чтобы в себя можно было засунуть целый канделябр. Или же я чего-то не знаю о человеческих самках?

Демон получил шлепок по плечу и усмехнулся. Они пролетели Монблак, и морозный воздух сменился более теплым. Леса покрывали большую часть этих земель, находящихся во владениях вассалов короля Хамлета. Не сказать, чтобы Карга с Бесом поучаствовали в восхождении принца на престол, но и не стояли в сторонке, когда в борьбе за власть могла начаться грызня. О, да! Карга была действительно стара, хоть и не слишком по ведьмовским меркам, а по человеческим годилась королю в прабабушки. И если бы он приказал ей остаться при дворе в качестве своего мага, Карге пришлось бы паковать саквояж и перебираться на родину Беса, где для нее было жарковато.

Лес поредел, открыв ухоженный участок земли и возвышающиеся башни замка.

– Кажется, это и есть домик лорда Бабсвиля! – придерживая шляпу, крикнула Карга, вцепившись в бедро пажа и выворачивая шею, чтобы рассмотреть обитель блуда и похоти.

«Обычный каменный мешок, не чета моему дому». Она скривилась при виде серых горгулий, заставленного светло-серыми статуями садового лабиринта, струящихся то там, то здесь фонтанов и…

– Оу, укуси меня демон! Притормози-ка! – приказала ведьма, и метла мгновенно замерла в воздухе, заставив пассажиров дернуться вперед.

Бес недовольно зарычал, но, увидев место, куда был устремлен взгляд Карги, хитро улыбнулся. Среди кустов Бабсвильского сада мелькали чьи-то обнаженные ноги и слышались стоны. Вдруг в одну сторону отбросили пышное кружево подъюбника, а в другую – мужские панталоны.

– Это точно мужчина и женщина? – процедила Карга, впившись хищным взглядом в трясущиеся кусты.

– Если хочешь, можем подлететь и узнать.

– Или поучаствовать? Нет, – она отмахнулась, будто перед ней летал назойливый шмель, показывая свой пушистый черно-желтый зад. – Я устала и хочу испытать приятные ощущения в области спины, а не своего нежного персика с жемчужинкой.

Бес засмеялся в голос, да так громко, что кусты перестали трястись и из-за них показалась очумелая голова женщины со всклокоченными светлыми волосами. Локоны разметались по ее обнаженным плечам, одна грудь вывалилась из-за расшнурованного корсета, и если не присматриваться, то дама сошла бы за одну из статуй. Правда, ее тут же дернули вниз, и пляска листвы продолжилась под визгливое сопровождение, но уже мужских стонов и женских смешков.

– Давай-давай, к Ворчуле! – поторопила метлу Карга и легонько хлопнула по прутикам ладошкой.

Издав легкий скрип, полетное средство двинулось вперед, где за железным кованым забором светлел домик сестры – небольшой коттедж, облицованный неровным серым камнем. Белые ставни украшали узоры, лужайку с сочной изумрудной травкой покрывали кружки разноцветных маргариток, будто перед домом замер крупный пестрый жук. Горшки и кадки с растениями занимали лестницу, ведущую к овальной сосновой двери с бронзовым кольцом и молоточком в виде личика херувима.

Карга не припоминала этого изыска в их прошлую с Бесом поездку и потому не решилась взяться за кольцо и постучать, словно херувим мог разбиться.

Паж, в свою очередь, как следует приложил кольцо от бронзового ангела и еще добавил пинок ногой, да так, что дверь содрогнулась.

– Чтобы она наверняка услышала, – съехидничал демон и отошел Карге за спину.

Сняв Жабо с черенка, он выпустил земноводное в сад. Певец поскакал в сторону искусственного прудика, нырнул под зеркало иссиня-черной воды и довольно булькнул.

Ведьма пожала плечами и прислушалась к шарканью домашних тапок с обратной стороны.

Ворчула встретила их одетой в строгий скучный наряд. Накрахмаленный воротничок, чепчик, завязанный тугим узелком под подбородком и превративший его в подобие перетянутой мошонки, да еще ее бородавка, что выглядела ярче обычного (вероятно, Ворчула подчеркнула ее угольком). Но вот выцветшие волосы обрели яркий рыжий оттенок и оказались гладко причесанными. Крупный нос также выглядел лучше, не пестря кратерами расширенных пор, на щеках легкий румянец, а губы едва тронуты карминовой помадой.

Находясь в метре от сестры, Карга чувствовала запах устаревшей косметики с примесью розовой туалетной воды (сама ведьма отдавала предпочтение цитрусовым, а не цветочным ароматам, и то редко).

«Все же Ворчула оказалась не совсем потеряна для мира мужчин, раз изволила заботиться о несчастном лорде. Интересно, как ее встретят эти монашки-сектантки-моралистки, не признающие мужских детородных органов и блаженства соития», – Карга вошла в дом и мгновенно перенеслась в Йольство.

Пол устилала красная дорожка, из коридора виднелась гостиная с пухлым диваном в зеленую клетку и креслом с алым пледом, перекинутым через спинку. В камине потрескивали поленья, а с полки свисали шерстяные носки, из которых торчали пучки трав (Ворчула сушила их). Корзину наполняла горка поленьев, а на овальном столике лежали разноцветные мотки шерсти с воткнутыми в них серебряными спицами (самый действенный способ, чтобы привлечь сонливость). По правую руку от Карги располагалась просторная кухня с поблескивающими из разных уголков банками с огурцами, помидорами и яблоками, не то что у нее, а дальше – две спальни: хозяйская и гостевая.

«Придется Бесу спать на полу», – подумала Карга, и перед ее глазами пронеслась совсем иная картинка. Моргнув, она посмотрела на темные деревянные балки под потолком – с них также свисали травы, украшенные лентами.

«Надеюсь, не расчихаюсь», – ведьма сняла верхнюю одежду, повесила в прихожей и поставила метлу в специальную подставку, где уже стояло помело Ворчулы. Метелки потерлись прутьями друг о дружку и дружелюбно зашуршали, стреляя искорками, словно переговаривались.

Войдя за сестрой в кухню, Карга устроилась за широким дубовым столом, застеленным скатертью из светлого кружева, связанного самыми тонкими спицами. Выпуклые розы доказывали труд Ворчулы над этим шедевром. Однако, присмотревшись как следует, Карга удивленно захлопала глазами и незаметно кивнула Бесу.

Паж тоже обратил внимание на скатерть, пока Ворчула наливала им чай.

– Тебе не кажется, что узорчики переплетаются в… людей, занимающихся всякими непотребствами в различных позах? – едва шевеля губами, тихонько спросил он.

Карга закусила нижнюю губу, чтобы не начать улыбаться, и кивнула, но стоило Ворчуле к ним обернуться, и парочка состроила скучающий вид.

– У твоего лорда все по-прежнему?

Голос ведьмы звучал спокойно, и она успела заметить, как на секунду глаза сестры забегали, однако чашка с горячим чаем в ее руке не дрогнула.

Губы Ворчулы превратились в тонкую нить:

– С чего бы ему быть моим? В целом все без изменений, – она гордо вздернула подбородок и повернулась к Бесу, поставив его чашку со стуком, и, развернувшись, отошла к окошку, из которого виднелся лес. – Извини, что вытянула тебя из дома, – смягчилась ведьма и села рядом с сестрой, взяла ее за руку.

Бес вскинул темную бровь и почесал за ухом, едва задев мочку.

– Не знаю, кто наслал на беднягу проклятье, но он мучается, – продолжила Ворчула. – Еще немного, и его чресла действительно треснут. Его жена и служанки не оставляют беднягу ни на час.

– Ах, так у него еще и гарем? – Карга позволила себе наконец-то улыбнуться, чувствуя, как челюсть перестает сводить: все же нечасто видишь скатерть со скрытым изображением пикантных поз, да еще подобная вакханалия происходит под самым носом. Этого она не забудет никогда.

«Может, стоит попросить у Ворчулы такую же?»

– Не совсем… – Ворчула стушевалась и убрала руки под стол. – Жена, служанки, и всех тянет к лорду, подавай им То Самое, – последнее она прошипела, смущенно косясь на Беса, но лицо демона выражало абсолютное равнодушие, он мешал ложкой в чашке.

– Тогда почему же ты не сняла проклятье? Неужели оно настолько мощное?

Ворчула качнула головой:

– Я пыталась, много раз, но отчего-то становилось только хуже. Да и подобные магические ухищрения всегда давались мне с трудом, я ведь больше по травам. Боюсь, если признаюсь лорду, что своим вмешательством приманила к нему еще больше… поклонниц, он захочет отобрать мой кусок земли. Это ведь его территория, а мне просто позволили на ней жить и не платить налог как старой доброй ведьме.

– Так уж и старой…

Карга прищурилась. Что-то в поведении и словах сестры не давало ей покоя, но она не могла понять, что именно. От прикосновений Ворчулы дико захотелось вымыть руки, но женщина осталась сидеть. Необходимо дослушать историю.

– Это началось месяц назад, лорд пришел ко мне за целебной мазью, жаловался на мозоль… там, – Ворчула ткнула пальцем вниз.

– Бедняжка, когда страдает причинное место, это не слишком приятно. Полагаю, ты ублажила, то есть озаботилась его здоровьем и вручила все необходимое?

– А также проконсультировала касательно различных заболеваний, передающихся от мужского рога изобилия к женской раковине с секретом, – поддакнул Бес и, поднявшись, прошел к рукомойнику, смочил полотенце водой и вернулся к своей ведьме.

Карга обтерла руки и сложила перед собой.