Читать онлайн Этерия бесплатно

Введение

Баланс, который казался вечным.

Астрариум – Империя Вечной Магии, управляемая «Советом Жрецов» – эльфийских магов, чьи рода правят тысячелетиями. Здесь чтят древние ритуалы, а каждое слово, сказанное на языке драконов или эльфов, становится заклинанием. Магия является частью быта: улицы освещают летающие светильники, дети учатся колдовать раньше, чем ходить. Астрариум являлся вышкой, ходили легенды словно существа, рожденные в самом сердце фракции походили на божественных детей, одаренных могущественной силой и статным характером. Считалось, что если ты встретил жителя Астрариума фракцией ниже – ты должен отдать дань почтения и склониться на колени перед представителем верхнего слоя Земли. Барды пели баллады о том, что жители этого волшебного места рождены чуть ли не для самих Богов богами. Это являлось и правда невероятным, великолепным и величественным местом.

Мортания – Земля Стали и Алхимии. Фракция городов-государств, где правят торговые гильдии и учёные-алхимики, не последнее место занимает Совет Инженеров, чьи изобретения определяют прогресс. Здесь смешались технологии и суеверия. В богатых кварталах доставляют письма, а в трущобах до сих пор верят, что тени из Умбриона крадут детей. Люди разделились: кто-то уверовал в то, что магию можно подчинить и жить в гармонии, а большая часть населения искренне верит в то, что технологии и человеческий труд сможет прогнуть магических существ и взять контроль. Мортания никогда не являлась спокойной фракцией: тут есть все – разбой, мелкие воришки, крупные драки, интриги и полное беззаконие. Если в Астрариуме это случается редко, то тут день без происшествий – праздник на площади. Люди были посередине: их считали лучше, чем Демонов из Умбриона, но они ценились значительно меньше чем жители Астрариума. Что уж там – пока люди не продвигали свою жизнь тем, что они умеют делать парящие корабли и с помощью техники могут вести бой, переговоры, перевозить продукты и вторсырье: они больше пользовались как приманка. Как еда или чучело, только пару веков назад людей стали ценить на равных и относится не как к скоту, а к чему-то ближнему.

Умбрион – Королевство Теней. Беспощадная иерархия, где правят демоны, принявшие облик людей. Их двор – это бесконечные заговоры, где лесть убивает чаще клинков. Здесь нет солнца, только багровые звёзды, освещающие узкие улицы. Но на удивление, беззакония тут было значительно меньше, чем в той же Мортании. Существа относились даже с большим уважением друг к другу, помогали и выручали из опасных ситуаций.

Беззакония не было, но почти все население Умбриона погрязло в собственной тени и крови: у них не было совести, чести или искренности. Все жители представлялись другим фракциям как что-то низшее, грязное и не удостоенное внимания высших разумных существ.

И так годами, веками, тысячилетиями существа и люди жили порознь: у каждого было свое место и предназначение. Все занимались своими делами: торговля, международные отношения, налаживание жизни и процветание семей. Конечно, в Мортании любили заниматься контрабандой: находясь меж двух фракций с разных концов, местные люди научились связываться с «дурной кровью» – те, кто мог жить на два мира, на две фракции. И таким образом по-черному они продавали магию, ценные артефакты, магическую пыль и все разное-разное. В целом, защищенными от других существ все жили более-менее спокойно с себе ближними, не было войн, постоянных конфликтов и споров между расами, иерархического неравенства в одном месте. Эльфы строили себе землю для счастья и изучали магические элементы, люди продолжали работать на собственное существование и рожать детей на процветание человечества, учились обороняться и общаться с другими существами, а низшие из Умбриона занимались спокойно своими делами. Пересекать границы фракций было возможно, но это было очень трудно и в основном этим занимались беженцы, изгои: они знали потайные лазейки, видели трещины в глубинах шахт и сами проламывали путь сквозь Печати.

А потом – треск. И мир перестал быть целым.

Глава 1

Астрариум, 12 лет назад.

– Ну-ка, ложись, звёздочка. Накроемся с головой, и я расскажу тебе, как боги соткали небо и спрятали ключи.

– А ты была там, няня?

– Нет. Но слышала от своей бабушки. А та – от своей. А те служили в старом дворце, когда ещё башни были деревянными.

– Правда?

– Сказка – это забытая правда.

Маленькая принцесса укрывается, а большие глаза блестят при лунном свете, отражая всю заинтересованность сказкой. Лираэль слышала её тысячи раз, но каждый раз как в первый – всё так же интересно. Ночь в восточной башне была тише всего дворца. Даже ветер у стен замолкал, будто не хотел тревожить наследницу света, спящую в тени серебристого балдахина. Огонёк ночного фонаря под потолком потрескивал – магия, замкнутая в стеклянную сферу, что тлела мягким, пульсирующим светом. Иногда можно было поклясться, что резные узоры на стенах едва заметно меняются – будто перетекают друг в друга, следя за каждым вздохом ребёнка. Кровать Лиры, большая для её роста, утопала в подушках. На шёлковом одеяле – крохотные вышитые круги, а тюль балдахина чуть колыхалась от сквозняка. Он пах ладаном и морозом, хотя окна были плотно закрыты. Лира прижималась к боку няни, укутанная в тёплую, тонкую, как облако рубашку. Пальцы няни, сухие и тёплые, поглаживали её по волосам – ласково, но с торопливостью, будто она спешила успеть рассказать что-то важное, пока девочка не уснёт. Принцесса слушала, засыпая на полуслове, и только в полудрёме слышала, как няня вдруг понижала голос, почти шептала.

"Давным-давно, когда Этерия ещё только училась дышать, мир был совсем другим. Он не знал границ, не знал смерти, не знал времени. На заре появились Семеро Светил – великие боги, что пришли из-за грани. Их имена забылись, но люди называли их просто: Свет, Пламя, Корень, Глас, Лик и Ветер. Они вместе ткали ткань мира – нежно, как мать укладывает ребёнка. Этерия родилась как песня – чистая, бесконечная, тёплая. Люди любили Богов, почитали их, а Боги любили людей, даруя им знания. Но, с другой стороны, там, где песня не звучала, жил Он. Его называли Тьмой. Он не шел бурей и не растекался лавой – он медленно захватывал, съедая лес, поля, сердца людей. Люди теряли память, забывали речь, становились безликими тенями. Тогда Светила поняли – мир нельзя оставить открытым. И они собрались в круг. Шестеро Светил принесли жертву: они запечатали Тьму и разделили. Так появились Печати».

– Говорят, что первая – там, где солнце умирает каждую ночь, вторая в сердце горы и третья, дитя, в сердце живого, – чутко шепчет няня. – В человеке? – Да, юная принцесса, в человеке.

"Шестеро ушли. Но перед уходом они избрали одну семью – самую сильную и чистую, чтобы в её крови всегда жил отголосок света».

– И стала та семья – королевской. Века сменялись веками. И с каждым новым ребёнком свет становился…слабее, а голоса шести Светил – тише. А теперь, – няня поправляет одеяло и смотрит Лире в глаза, – Остались только Вы.

– Я?

– Не бойся, звёздочка. Ты не одна. Просто… когда в последний раз печать дрогнет, её услышишь ты первой.

– А что тогда будет?

Няня лишь замолкает, не отвечает на вопрос и целует Лиру в лоб со словами "Это я расскажу Вам завтра, а сейчас пора спать". Та уходит, оставляя только мерцание свечей. Она сказала слишком много?

Годы шли. Принцесса росла в тепле, любви и заботе. Лираэль не знала, что такое бедность и скудность бытия, ей никогда ни в чем не отказывали: хочешь новое платье от нашумевшего в городе кутюрье? Он сделает все в кротчайшие сроки! Много сладостей от разных кондитеров? Сегодня же полакомишься самыми вкусными десертами! Её всегда учили манерам и изящности: не было ни дня, чтобы она пропустила занятия по этикету или уход за шелковистыми, длинными волосами.

Время быстротечно, и ни что не может его остановить.

Замок не стоял на земле – он возвышался над территорией Астрариума на одном из парящих островов, которые были расположены над землей в разных местах. Тут, сверху обитала знать – верховные жрецы, одни из сильнейших магов Этерии, которые дожили до наших дней и всё это было соединено между собой парящими мостами из сплетенных ветвей, которые вели прямиком в Королевский замок. Его стены были выточены из лунного камня, мерцающего изнутри мягким серебряным свечением. Башни уходили ввысь, завершаясь куполами из застывшего звёздного света, которые меняли цвет от нежно-лилового на рассвете до глубокого сапфирового в ночь.

Небо над столицей застыло в ожидании. Было в нём что-то, словно сами звёзды оказались ближе, чтобы взглянуть. Городу в ту ночь запретили спать. Окна сияли, улицы были полны людей, музыка играла из каждого угла, и каждый затаил дыхание, будто ожидал чуда. Королевский род не поскупился на праздник – три дня и три ночи простолюдины гуляли, празднуя совершеннолетие принцессы. Но на этот раз – не просто церемония, каждый знал, о чём старейшины шептали. Знамения были необычными: огонь в храме горел уже шесть дней, птицы слетались к башне дворца, а урожай стал плодороднее. Хотя последние три века мало кого радовала данная традиция, ведь Боги молчали, не даруя даже избранному роду свое благословение, не давая услышать свой голос. Тут то и народ и забеспокоился: живы ли те шесть Светил? Почему они отвернулись от них? Вопросы крутились в голове бесконечным потоком тревоги, окутывая по ночам волнующихся горожан.

Во дворце с утра суматоха. Придворные мастера трудились над платьем единственной принцессы королевства Астрариума десять ночей подряд – тончайшее серебряное полотно, вплетённое с нитями, созданное эльфийскими ткачами придавали платью уникальности. Оно сказочно блестело на свету, простое для церемонии и одновременно незабываемое. Волшебное. Комната Лиры была залита мягким светом полумесяца. Сквозь тончайшие занавеси ветер приносил ароматы ночных цветов и чуть слышный звон колокольчиков, которыми украсили улицы в честь церемонии. Мебель из белого дерева, растущего только на облачных вершинах, казалась слишком обычной для неё, в то время как за сруб такого дерева в Мортании люди могли жить еще несколько месяцев наперед. Лираэль стояла у зеркала, задумчиво касаясь заколки в волосах, разглядывая себя в платье, а после скрип двери.

– Матушка? – Лира обернулась, разглядывая маму в непривычном одеянии, – Я думала Вы с отцом уже на церемонии…

Королева выглядела необычно. Без короны. Без охраны. В простой тёмно-синей накидке, что скрывала волосы и лицо, словно она старалась не быть узнанной даже в стенах собственного дворца. Она закрыла дверь и молча подошла, пока слуги в поклоне выходили из комнаты. Та несколько секунд просто смотрела на дочь. Мать дождалась, когда их оставят одних, проводя пальцами по щеке Лиры, словно стараясь запомнить каждую черту дочери. Будто боялась потерять нечто необычайно важное для нее, пропустить сквозь пальцы, моргнуть – и не увидеть любимый взгляд топазовых глаз.

– Обещай мне одну вещь, Лираэль, – её голос дрогнул, – Что бы ты завтра ни услышала… что бы с тобой ни случилось – иди за светом, а не за теми, кто зовётся именем света, но сам давно в тени. Твой свет создан для того, чтобы нести за собой сияние – а не угасать под пеленой тьмы.

– Ты говоришь загадками, матушка, – не совсем понимая её слов, принцесса склоняет голову. Она хлопает глазами, будто малый ребенок и устало улыбается. Именно таковой она и являлась: наивной, доверчивой и в своем роде простодушной, несмотря на происхождение. Королева склонилась ближе, взгляд её стал напряжённым, будто внутри кипело нечто, что не должно было выйти наружу. Но стены тоже умеют слушать, слишком опасно:

– Ты такая взрослая, моя девочка, – еле слышно, так, чтобы даже стены не могли рассказать врагам об их разговоре, – Прости меня за всё, что я не смогу остановить и помни почему существует твой род.

Королева целует ту в висок и уходит, приложив палец к губам. Лира осталась одна, с дрожащим чувством внутри. Её готовили к этому с рождения и всё же, в глазах была неуверенность – лёгкая, человеческая. Ей говорили, что ритуал лишь формальность, что это просто день почета шести Светилам королевской семьёй, но чувство… такое странное. Словно сегодня должно что-то произойти, а недавний сон и разговор с матерью не давал ей покоя. В двенадцать часов, когда полная луна возвысилась, зал Святой Купели открылся. Стены зала из лунного камня, потолок – из стекла, через который видны звёзды, на полу круг из шести рун, в центре которого был золотой свет.

Лира остановилась, а после, сжав кулаки и сделав пару глубоких вдохов шагнула в круг босыми ногами. За спиной – трон, а впереди жрецы в белых одеждах. Огни свечей склонялись к ней, будто к солнцу. Пространство дрожало, воздух наполнился приятным ароматом, а зрители умолкли, ожидая момента чуда. Белая полупрозрачная вуаль красиво дополняла образ, делая её настоящей невестой этого дня. Хотя, этот момент можно назвать венчанием, учитывая, что прямо сейчас её судьба решится? – Принцесса Лираэль Де Солленвиль, наследница крови избранных. «Сегодня ты будешь признана или отвергнута, – произнёс верховный жрец, – Если боги заговорят, мы услышим».

Тишина. Секунда, другая и девушка, уже смирившись с тем, что Боги молчат крепко сжала ладони в кулаки. И тут – золото вспыхнуло из-под её ног, руны вспыхнули живым светом. Когда всё стихло, Лира стояла одна в центре круга, озираясь по сторонам. Жрецы молчали, мать побледнела от увиденного, а отец…у него было слишком странное выражение лица. Почему-то оно пугало. Наводило ужас в душе Лиры, что хотела бы увидеть поддержку в лицах родителей, а не застывший на пару секунд ужас.

Но в городе – ликующий гул. Народ, увидев сияние над дворцом, принял это как знак. Колокола били, люди бросали цветы в небо, пели, плясали.

"Наша Принцесса – Дочь Света! Избранная Небес!"

"Боги слышат нас! Они не покинули королевство!"

Глава 2

Тайная комната находилась за зеркальной галереей, куда не ходили слуги. Только доверенные. Только те, кто знал, что истинная власть творится не на троне, а в полутьме, в шёпоте, в крови, которую проливают втайне. После церемонии совершеннолетия она сама не своя – её тянуло, шепот в голове словно подсказывал путь. В полумраке Лираэль спешно приближалась к двери босиком, чтобы не издавать лишнего звука. А после послышались голоса. Девушка тут же остановилась у стены, прижавшись к прохладному камню, когда голос отца разрезал тишину, как кинжал.

– Сделка была заключена до её первого вздоха. Мы дали слово и Тьма ждёт.

– Она – наша дочь! – голос матери срывался горечью, заставляя мышцы Лираэль сжаться от боли, – Ты обещал, что найдём другой путь. Что…

– Обещания – лишь слова, если за ними нет силы, – перебил он, – Если мы не отдадим её, всё, что мы построили, падёт. Нас сожрут. Наш род исчезнет. А ради чего тогда мы шли через кровь?

– Ради власти? Ради Тени на троне? – её голос дрожал, – Ты принес в жертву самое святое – ребёнка, которого я выносила под знаком звезды. Это самое ценное что у меня есть! Её свет чист. Боги наконец откликнулись, слышишь! Они живы!

– Именно потому она нужна Тьме…

А дальше всё как в тумане. Лира сжалась в комок. Она хотела кричать, ворваться в комнату и спросить, что всё это значит, но слова предательски застревали в горле. Её сердце стучало так громко, отдавало по ушам так, что ей казалось его слышно в этой комнате, среди теней. Принцесса делает шаг назад, второй и доска под ногой предательски скрипнула. Тишина за дверью, после чего та тут же распахивается перед ней. Отец увидел её, а его глаза, когда-то тёплые, теперь напоминали холодную сталь.

– Ты слышала, – до мурашек холодно. Это точно ееотец? – Отведите её, в восточную башню. Под замок. Ни к чему ей бегать до того, как будет совершена передача.

– Нет! – мать кричит, бросается в ноги, молит, – Ты не посмеешь! Это мой ребёнок!

Он ударил её. Мать упала – с сухим звуком, как хрупкий цветок, обломанный рукой, а Лиру схватили. Она брыкалась, вырывалась, кусалась – как раненый зверёныш, которого несут на заклание. Платье порвалось. Волосы упали на лицо. Отец никогда не бил маму, они всегда были для неё примером подражания. Что еще в её жизни ложь?

– Пап…

Но он лишь смотрел, без малейших эмоций. Как смотрят на инструмент, который вот-вот сломается.

Каменная комната. Холодная, голая, без окон. Цепи на двери. Стражи снаружи. Лира лежала на полу, свернувшись, пальцы дрожали. Губы покусаны. В груди выжженная пустота. Её все это время растили "на убой"? Ответом, по стенам пробежал свет. Свет тёплый, как материнская колыбель и яркий, как солнце. Он исходил от неё. Руны начали проявляться на коже – золотые, тонкие, древние, как дыхание самих богов. Свет прошёл по телу, впитывая обиду, боль и залечивая царапины. Холод проникал под кожу, но тело уже не дрожало – оно просто отказывалось действовать. Лира сидела, скрестив руки на коленях, в запылённом платье, которое выдали ей слуги. Тонкое, не способное удержать тепло. Церемония прошла три дня назад, а после – тьма. Отец запер её. Босые ноги чуть ныли, как и запястья рук от веревок. А в груди – пустота. Не боль, не страх, не злость, а пустота. Как будто весь ее внутренний мир замёрз и раскололся.

Скрип замка. Её сердце подскочило. Шаги – не гулкие, тяжёлые, как у стражи, а быстрые, осторожные. И привычный запах жасмина. Лираэль подняла заплаканные глаза на маму и сначала не поверила. Усталая, с синяком на щеке от удара отца.

– Лира…

– Мама… – она тут же вскакивает на ноги, чуть ли не валится с ног, кинувшись к той в объятия, но та лишь остановила дочь лёгким движением руки. Сейчас не время.

– Быстро. Времени нет. Стража сменится через шесть минут.

Они пошли по узкому коридору, босыми ногами ступая по холодному камню. Лира дрожала – не понятно то ли от холода или оттого, что не понимала, что происходит.

– Я не отдам тебя, – королева резко остановилась, прислушалась, потом повела дальше, – Я слишком долго молчала. Думала, что смогу всё остановить… что он передумает.

– Отец…

– Твой отец заключил сделку. Слишком давно, Лира. Он пообещал тебя. В обмен на власть, на трон, на вечную защиту короны.

Они добрались до боковой двери, к тайному проходу в стене. Лира помнила его из детства – она пряталась здесь от наставников и надоедливых нянечек или когда просто хотелось побыть обычной девочкой и почитать сказку о принце и принцессе в башне. Анна останавливается, накидывает на плечи девушки плащ и нажимает на камень, после чего потайная дверь открывается с глухим скрежетом. Руки матери скользят по лицу дочери, глаза бегают и как бы ей хотелось продлить этот момент.

– Пойдёшь одна и…

– Мам, я не могу оставить тебя здесь.

– Слушай меня внимательно! – женщина встряхнула её за плечи, – Скрой свою внешность магией, не показывай что у тебя есть деньги и трать их с умом, а самое главное – выживи, – сзади них слышится топот и громкие голоса. Обнаружили, что принцессы нет. Анна толкает дочь в тайный проход и тот начинает закрываться, – Неси свет, дитя моё. Никто не сможет отнять его у тебя.

Сердце колотилось. По ту сторону коридоров уже звучали топот сапог и крики, приближающиеся к матери. Руны на руках начали еле заметно светиться и Лираэль быстро подняла рукава платья, освещая себе дорогу. В следующее мгновение Лира бежала по узкому тоннелю, не разбирая дороги – ноги сами находили путь, будто тело помнило то, что разум едва ли осознавал. Не зря в детстве она изучала здесь каждую тропинку. Каменные стены сжимались со всех сторон, воздух был сырой, пах плесенью и мокрым камнем. Каждая секунда могла стоить свободы. Где-то наверху кричали. Топот множился, разносился эхом. Она свернула за угол, потом ещё раз, и ещё – пока не показался лёгкий проблеск света впереди. Щель между камнями, почти незаметная, что вела за границу замка. Девушка выскочила наружу, а холодный ночной воздух ударил в лицо. Каменный пол резко сменился пустотой под ногами, вынуждая Лираэль прыгнуть вниз, зажмурившись от встречного потока ветра. Страх не давал вдохнуть полной грудью, заполоняв голову мыслями о том, что если ничего не получится? Коротко свистнув с помощью пальцев, она продолжает лететь вниз в холодной атмосфере. Проходит пару секунд и Лираэль не сдерживает подступающие слезы, прощаясь с жизнью. Как вдруг слышится знакомый животный крик в воздухе, заставляя принцессу распахнуть глаза. Её падающее тело ловко подхватывает мощная фигура белоснежного грифона с золотым гербом на шее, что-то на подобии ошейника.

– Святые Светила, – Лира выдыхает наконец-таки спокойно, приводя свое дыхание в норму и обнимает своего питомца двумя руками. Устроившись поудобнее на мягких перьях животного, она оборачивается и смотрит на удаляющийся замок, – Летим к лесу, там я пойду в город подальше от столицы. Ты спрячься где-нибудь повыше после того, как я скроюсь, – грифон недовольно воет и покачивается из стороны в сторону, будто намекая на то, чтобы она обхватила его еще сильнее и впредь не опускала. Поджимая губы, она так и делает – прижимается корпусом к нему еще ближе, пальцами поглаживая шею, – Понимаю, милый… Но так нужно. Просто приди ко мне, когда я позову тебя в следующий раз.

Спрыгнув с питомца, она схватилась за дерево, пытаясь отдышаться. Пальцы дрожали. Плечи тяжело поднимались. Сердце билось в висках. Всё было не так. Всё было по-настоящему. Она одна. Больше не принцесса. Больше не любимая дочь королевы и короля. Просто беглянка. Девушка оглянулась назад, она сдёрнула с головы капюшон, а белоснежные длинные волосы рассыпались по плечам. Среди всей этой темноты принцесса и правда будто сияла. Шелест травы, звуки насекомых, хруст веток под ногами – всё казалось почти чужим, слишком живым после гнетущей тишины дворца и всего, что она узнала. Приложив руку к большой орлиной голове, Лираэль заглянула в преданные глаза с золотистым отливом. Грифон жалостно клекочет, поддаваясь вперед и трясь своей гривой об щеку хозяйки.

– Тише, Гром, – гладит она мягкое оперение. Руки находят металлическую застежку ошейника, снимая его и выкидывая в сторону, – Ты свободен, Когтедрав Поедатель Пышек Гром Первый, – Лираэль натягивает улыбку и убирает ладони, часто моргая намокшими глазами, – Мы еще встретимся! – он все никак не хотел отходить от любимой, которая кормила его пышечками.

Но нужно идти дальше.

В спешке миновав лес, Лира шла по улицам, вдыхая запах дешёвой еды, гари, камней. Всё казалось одновременно новым и безысходно серым. Люди здесь жили быстро, жадно, ссутулившись, не глядя в глаза прохожим. Это все еще был Астрариум, но город находился около границы печатей, из-за чего тут часто шастали различные существа, да и жили они беднее, чем маги из столицы. Она заметно выделялась среди них – слишком прямая осанка для простолюдинки. Прошло несколько дней с её побега. Лираэль изменила внешность по наставлениям матери. Изменила цвет волос на чёрный, а глаза приобрели серо-зеленый оттенок. Она спала в конюшнях, прикрывая сено своим плащом. Внутри торговых лавок по три часа в сутки, боялась замыкать глаза на более продолжительное время. С первым рассветом её тут же прогоняли торговцы, швыряя каким-нибудь сгнившим апельсином или песком. Беглянка пыталась слиться с толпой, но порой ловила взгляды – настороженные, подозрительные. Она и сама не заметила, как дошла до площади.

Площадь Шести Светил была пыльной, залитой золотым светом, сквозь который кружили мотыльками в жаре пылинки. Лира шла мимо, низко опустив капюшон, чтобы скрыть волосы, но взгляд всё равно невольно притянул звук – нежный, проникающий, не похожий ни на одну из мелодий дворцовых музыкантов. Там не было выученной точности, не было пышности – только голос и несколько струн. На углу у фонтана сидело странное трио: высокий юноша со скрипкой, девушка с домрой, с косой до талии и девушка в длинной шали, закрывающей ей лицо до носа. Она пела, не глядя на прохожих. Голос был чист, как холодная вода в горах. Её шаги замедлились. Она остановилась, даже не поняв как. Песня будто вошла под кожу, люди толпились чтобы посмотреть, некоторые отправлялись в пляс. В ней не было ни слов про божественную избранность, ни упоминаний о долге. А Лира стояла как вкопанная. Не могла оторваться.

– Ой, простите! – кто-то врезался в неё и тут же скользнул мимо. Лира машинально кивнула, не отвлекаясь от музыки.

И только через секунд пятнадцать Лира опускает взгляд и не обнаружив мешочек с деньгами, та бросается вперёд, оглядываясь – только хохочущая толпа, какой-то пьяный, запах сладких лепёшек и густой голос торговки. Её обворовали. Ловко. Бесшумно.

И тогда – звук. Глухой, будто в сердце бил медный колокол. Где-то в глубине души, в самой её основе. Она его не услышала, а скорее…почувствовала? А потом – боль. Лира свалилась на колени, не понимая, что происходит. Жгло. Ломало изнутри. Боль была не телесной, нет. Это была боль света, выдираемого из её груди. Она открыла рот, но не смогла закричать. Печати трескались. Руны загорели, и только одежда и плащ скрывали свет, исходящий от нее, девушка подняла взгляд, глаза вновь приняли топазовый оттенок – знак родства с королевской семьей. Трещины. На небе появились еле заметные расколы, которые не продержаться долго. Моргнув их уже не было. Лишь она, боль и знание, что времени мало. Толпа на площади вела себя как обычно – громко, раздражающе, бессмысленно.

День сменился на поздний вечер. Город спал, погружённый в тёплый полумрак уличных фонарей. Лира шла по мостовой, укутанная в плащ с поднятым капюшоном. Было что-то свое прекрасное в бедном городе: днем он напоминал оживленную площадь столицы, а вечером походил на тихую гавань. На улицах холодает, а ветер приносил запах пепла и соли – город стоял вблизи воды и ночь была беспокойной. Она остановилась, всматриваясь в тёмный переулок, где кто-то вышел ей навстречу. Мужчина, шатаясь, прошёл мимо, не заметив её сразу. На плече – старый, потрёпанный плащ, из-за пояса поблёскивало оружие. Потёртое, но ухоженное. Он бросил на неё рассеянный взгляд и в этот миг Светила вспыхнули, как вдыхая воздух, а в следующий миг сверкнули трижды. Чётко. Остро. Напоминанием. Лира замерла.

Девушка простояла так еще пару минут, а после чётко последовала за блондином. Таверна «Три Древа» утопала в табачном дыму, гуле голосов и запахе дешёвого эля. За мутными окнами плясали отблески фонарей, и дверь скрипела от каждого резкого движения ветра. Лира вошла – в тишине, будто не желая тревожить шумное нутро заведения. Капюшон скрывал черты, но осанка выдавала в ней нечто чуждое этому месту. Голоса стихли не сразу, но затихли, увидев на пороге чужачку. Несколько человек бросили взгляды – одни равнодушные, другие оценивающие. Принцесса сделала шаг вперёд, мимо грязных столов, разлитого пива и вялых взглядов. Взгляд её был точен – она уже знала, кого ищет.

– Кого-то ищите, милочка? – одна из женщин с пышной грудью сразу просекла, – Не место это для таких как ты.

– Тот человек в углу, – Лираэль кивнула в сторону мужчины, – Кто он?

– Ты про Кайрана? Когда-то – священный рыцарь, присягнувший охранять королевскую кровь и Печати, что сдерживали древнею Тьму. Один из тех, кому доверяли храмы и сам трон. Но когда первая Печать дала трещину, его обвинили в предательстве. Сказали, что он знал и не остановил. И изгнали. Теперь он пьяница, вечно застрявший в углу таверны "Три Древа", что держится на остатках чести и стали. И всё же… никто не говорил о нём с презрением. Только с опаской и лёгким уважением. Хоть он и пьет не просыхая, мужик благий.

Глава 3

Кайран родился под кровавым закатом Астрариума, в семье стражей древнего ордена «Дань Создателя». Его отец, Вейнар Дейрмар, был легендарным воином, чья сталь сразила сотни демонов у границ Умбриона. Мать, Сильра, – провидица, чьи сны предсказывали судьбы миров. С детства Кайран знал, что его ждёт лишь один путь: стать Стражем Печати, хранителем хрупкого равновесия между сферами, оберегать свой народ и хранить Печать ценой своей жизни, что на самом деле являлась чуть ли не самым божественным в Астрариуме. Детство проходило в строгих формальных рамках: тренировки с утра до вечера, воспитание дисциплины, стойка на камнях, на иглах, на горячих углях после костра. Кайран являлся первым красавцем во дворце: Стражи Печатей обычно ведут строгий образ жизни. Есть, пить, спать и тренироваться. Всегда быть готовым защитить своих ближних. Они должны быть непоколебимыми бойцами, готовы отстаивать свою позицию до самого конца. С таким предназначением у тебя не должно быть что-то выводящее на эмоции, вносить раздор в повседневность.

Правда, кое-что у него было. Лайрародилась спустя восемнадцать лет. Пока Кайран был вовсю занят тренировками, он лишь изредка заглядывал в детскую спальню, когда Стража позволяла себе пропустить его под покровом ночи. И за четыре года до Посвящения у него и в самом деле появилось что-то, что заставляет его не просто существовать ради исполнения долга. Лайра дала ему смысл жизни. Она стала смыслом его жизни – то, что хочется защищать и оберегать.

Стук.

Сердце предательски пропускает удар.

В ночь Посвящения Богам нужна была жертва. Но Дейрмар младший даже представить себе не мог, что в этот знаменательный для всего человечества момент он увидит вместо приношения животного или каких-нибудь человеческих даров… собственную сестру, прикованную к ритуальному холодному камню в одном неглиже. Дыхание становится поверхностным: будто легкие сжали невидимые тиски, а логическое оправдание просто рассыпается на мелкие осколки режущего по самому сердцу стекла. Он не оглядывается – он знает, что Верховный Совет наблюдает за ним, за его действиями и его реакцией. И он ощущает этот взгляд, который будто сковывает какую-либо возможность двигаться, шевелить головой. Одни зрачки бегают из одного угла тела в другой, он смотрит на её измученное, не выражавшее ни единой эмоции лицо: но видит красные от слез глаза, бледную кожу и суженные зрачки. Они что-то ей дали? Из груди рвется «Отец…» – но Кайран понимает, что его растили для того, чтобы он стал воином. Защитником. Стражем.

Он молчит.

Но ситуация режет хуже наказания.

– Нет, – внезапно отрезает он, прерывая тишину церемонии, когда на руке вдоль вены сестры делают надрез. Он не первый раз видит кровь: но, кажется, это был самый ужасный момент. Кайран бросает все, ради чего он всю жизнь существовал, дисциплинировался и готовился к великой миссии. Все это летит в бездну ровно в тот миг, когда блондин срывается со своего коронного места на бег и в момент заставляет отодвинуться стражу и Исполнителя от еще живой младшей сестры, не дрогнув мускулом.

Он помнит последний вздох и грубый захват со всех сторон. Он помнит представленный к шее нож собственного отца и краем глаза взгляд. Такой теплый, с каплей сострадания и последней искрой жизни, перед потекшей слезой на молодом девичьем лице, навсегда застывшим в одном положении.

Печать впервые пошевелилась спустя долгие-долгие годы. Трещина, тонкая как паутина, рассекла небо над Астрариумом. Отец, ослеплённый яростью, назвал сына предателем. А когда Лайра погибла бесполезной жертвой, Вейнар вонзил меч в Кайрана со словами:

«Лучше мёртвый сын, чем бесчестный страж».

Кайран выжил. Чудом. Изгнанный, лишённый титула и веры, Кайран скитался по трущобам Мортании, где магия считалась пережитком, а чужеземцев ненавидели. Он топил горе в дешёвом вине, продавая меч тому, кто платил больше. Он скитался от лесов Мортании к пустырям на Астрариуме, находя щели в печати. Но даже в самом падшем пьянице тлеет искра былой славы. Иногда, в редкие моменты трезвости, он снова вспоминает ощущение первобытного ужаса того рокового дня.

«Я не герой. Герои умирают с чистыми руками. Мои же испачканы кровью – и своей, и чужой. Но если мне суждено сгореть, пусть это будет в бою, а не в сточной канаве»

Кайран шел по кривым, утоптанным в грязь мостовым, с грацией пьяного кота, который только что проиграл драку замурованному в стену скелету. Его плащ (который он упорно называл «парадным», несмотря на пятна, явно оставленные чем-то между кровью и дешевым вином) волочился за ним, как преданный, но слегка разочарованный пес. Из тени выскочил тощий подросток с ножом.

– Кошелек или…

– Или что? – Кайран наклонился, и его перегар ударил в лицо воришке, как удар древнего дракона,

– Ты мне жизнь отберешь? О, пожалуйста. Я ее уже лет семь как потерял. Может, у тебя в кармане валяется?

Подросток заколебался. Кайран вздохнул, достал пустую бутылку и протянул ему.

– Вот. Продай. Это последнее, что держал в руках великий маг Астрариума. Ну, кроме его жены. Но она не влезет в твой карман.

Вор исчез быстрее, чем надежда на трезвый понедельник.

Таверна «Три древа

Кайран ввалился внутрь, едва не снес дверь плечом (он клялся, что это был героический вход, но все остальные видели просто падение с вертикальным уклоном).

– Мне самое дешевое, что у вас есть. Нет, подождите – что у вас есть вообще?

– У нас кончилось «дешевое». Осталось только «отвратительное» и «я тебя убью, если это снова прольется на мой пол».

– О, «отвратительное» – мой второй любимый вкус после «бесплатного»! Он шлепнулся на табурет, который тут же жалобно заскрипел. Рядом сидел здоровяк с топором за поясом, явно искавший повод для драки.

– Ты… – бугарь тыкнул пальцем в Кайрана, – Похож на мою бывшую.

– О, Светила, – Кайран приложил руку к груди.

– Черт, да ты веселый. Пей за мой счет. Отвратительный бокал за бокалом, и тут перед глазами откуда ни возьмись появляется кинжал на столе под прикрытием женской, хрупкой ладони. Он бровь поднимает одну и пьяный взгляд пытается сосредоточенно почувствовать кто перед ним: но все продолжает просто плыть.

– Чего? – хмыкнул он, поднимая бровь, – Эй, душка, ты эля нахлебалась?

Лира не до конца понимала, что она делает и зачем вообще пришла к нему: но одно она знала точно – сами Светила подали ей знак. Значит точно нельзя отпускать этого Стража просто так.

– Не нахлебалась и не душка, – её голос был холоден, но не жесток, – Меня зовут Лираэль Вестериал Де Солленвиль, дочь крови короля, принцесса королевства. Я требую клятвы, достойной моей крови и моего предназначения, – гордость звучала в ней, но без театра, – Мир скоро рухнет, печати трескаются и скоро их не станет окончательно и я…

Кажется он даже толком не слушает её, а бывший страж начинает смеяться громко, приложив ладонь к голове. Он думает это всё шуточки какие?

– Вот и настал день, когда принцессы сами приходят ко мне с ножами и клятвами. – Мне нужна клятва! – она настаивает на своем, хлопает ладонью по столу.

– Клянусь, Принцесса, охранять твою драгоценную шейку, пока моя не отвалится. До последней капли крови, до последнего глотка эля, – Кайран с притворной серьёзностью приложил руку к груди. А после просто порезал руку кинжалом, даже не скривившись и протянул ладонь к её. Их кровь слилась. Руки вспыхнули тонкими алыми линиями.

Глава 4

Утро началось с обычного, уже привычного похмелья. Кайран уже пьет столько, сколько скитается по миру – какие-то побочные эффекты от алкоголя на него не так плохо влияют, как на большинство существ. Вот что-что люди изобрели по-настоящему гениальное: это забродившее пойло. Будь его воля, он бы расцеловал этого гения. Но тут пред его взором предстает нечто низкое и обворожительное. Щетинистый мужчина жмурится и приглядывается: темноволосая девушка с зелеными, янтарными глазами… Вспоминает! Вчера проходил мимо неё в переулке, а потом были «отвратительные коктейли». А потом, – блондин смотрит щуро на девушку молодую, а после на свою ладонь. Огрубевшая кожа давно не чувствует каких-либо порезов или боли, но ощущение бинта, на ладони которого там не было поставило Кайрана в полное вопросительное положение.

– Вот непруха, – ругается бранно он и дернув бровью, стремительно разматывает ткань с ладони и в глаза ударяет рана. Свежая. От кинжала, лежащего перед самой девушкой, – Я ни черта не помню, – признается он и равнодушно пожимает плечами перед незнакомкой, вставая устало с барного стула и собираясь уйти.

– Мы заключили клятву.

– Ага, с бродячкой, – не упускает момента пошутить блондин и поправляя свой плащ, разворачивается в сторону выхода из таверны. Надо идти зарабатывать на еду.

– Подожди…

– Ага, – говорит он ей спиной, стремительно идя к выходу.

– Я сказала стоять! – темноволосая срывается почти что на властный крик, и вся таверна оборачивается на кричащую посреди белого дня на девушку. А Страж останавливается как вкопанный: ноги не идут, а легкие моментально сложно сжимают кулаком изнутри, перекрывая воздух. Мужчина хватается за грудь и резко оборачивается на девушку, осматривая её. Черт, он даже не помнит, как её зовут… Он понимает: что это ловушка, а клятва по всему видимому на самом деле теперь существует между ними…. Видели бы вы удивление Лиры, когда клятва сработала и падший хранитель не мог двинуться с места. Удивление сменяется на гордость за саму себя, и темноволосая лишь скрещивает руки на груди, самодовольно улыбаясь Кайрану. Он садится рядом, смиренно (но не без раздражения) принимая ситуацию и та собирается вновь начать читать лекцию о том, что она вообще-то принцесса Лираэль Вестериал Де Солленвиль, дочь крови короля.

«Если бы мне давали монету за каждый мой плохой выбор, я бы уже купил себе королевство. И тут же прокутил его.»

– Как, говоришь тебя зовут? – с раздражением, но смирением ситуации он садится обратно к девушке напротив, кидая уже более пристальный взгляд на потертый кинжал. Он в жопе.

Не успев услышать ответ, небо грохнуло: раздался звук, похожий на раскат грома и дрожащий все в округе, но… Грома и дождя не было. В окне было отчетливо видно: по небу прошлась тонкая будто паутина, словно разделяющая небо на две части… или разрушая?

Кайран смотрит: голубые глаза сужаются, когда он видит треск неба и слышит разрыв откуда-то сверху, с Божественной высоты. У него сердце пропускает глухой удар, когда он видит опадающие куски границ и понимает: Печати разваливаются. Он чувствует это по тому, словно от него самого оторвали что-то родное, близкое. Блондин хмурится и видя панику людей за таверной, берет резко, но аккуратно даму за кисть и ведет за собой на улицу и сразу в переулок. Прислоняясь с ней к каменной стене в узком пространстве, чуть выглядывая из-за угла на паникующий народ.

И на несколько мгновений город словно замер.

А потом воздух дрогнул. Все почувствовали это, Небо над Астрариумом вспыхнуло, словно его пронзила трещина – узор тьмы, расцветший по своду мира. Сначала это выглядело как затмение, потом – как второе солнце. Чёрное. Голодное. Рвущее ткань небес. Люди на улице закричали в ужасе, бросились бежать. Как звуки раската грома перебивают. Глаза округляются, сердце дрогнуло от боли, и беглянка чуть скорчилась, хватаясь за грудь. Дышать становится тяжело, зрачки дрожат от осознания ситуации – вот оно. Падение. В голове гудит, девушка даже не осознает, как оказалась в том переулке. Лишь помнит о том, как блондин потянул ее за руку.

– Тсс, – он шепчет приказным тоном, а та лишь хмурит бровь

– Поосторожнее, окаянный! – Лира выдохнула с обидой, пытаясь вырвать руку из его, – Я, между прочим, тебе не вьючная кобыла!

– Не спорю, но визжишь похлеще, – Кайран не слушает, ведёт ту за собой быстрым шагом, сворачивая за углы, – Замолкни да не мешай.

Она споткнулась о камень, едва не рухнула, удерживаясь лишь благодаря хватке хранителя. Воздух был густым, только вместо привычных пряностей и фруктов – гарь, пот и страх. Люди, обезумев, кричали, сбивались в стаи и бежали прочь, разворачивая прилавки. Они бежали, не разбирая дороги – топтали упавших, задевали тех, кто слаб. Вновь раскат грома, что ударяет в дом рядом, заставляя крышу обрушиться в переулок, а пламени вспыхнуть в тот же миг. Кайран ускоряется, тянет на себя Лиру и те все же успевают пробежать.

– Мне дурно! – она останавливается, просто не может дальше продолжать бежать. Ноги дрожат и подкашиваются, и беглянка оседает на землю, облокотившись спиной о каменную стену, – Я… – Лира пытается отдышаться, – Не могу больше бежать…

– О Светила, за что мне такое наказание, – недовольно