Читать онлайн Убийство без лица бесплатно
- Все книги автора: Софья Сучкова
От автора:
Идея книги пришла после прочтения китайского детектива-триллера «Тень мертвеца. Последнее дело Фан Му», автором которого является Лэй Ми.
Кстати, очень сильно рекомендую к прочтению! ~
Пролог
Судья Эдриан Форстер сидел в своём кресле, потирая виски.
За окном хозяйничал старик-туман, укрывая своей влажной завесой весь Лондон. Улицы были пустынны, лишь редкие огни фонарей создавали зазоры, мерцали, словно глаза хищника, выслеживающего добычу. Где-то вдали проехала машина, чей шум растворился в сыром воздухе, оставив после мимолётного шума лишь тишину, нарушаемую капелью воды с крыши и редкими криками ночных птиц.
Тяжёлые дубовые панели стен, массивный письменный стол, заваленный бумагами, и потрескивающий камин, котором догорали последние дрова, – всё это создавало уют в столь туманный вечер, который, однако, был слишком привычен для судьи, так что он его практически не замечал, хотя и наслаждался им.
В воздухе витал запах дорогого коньяка и чего-то ещё – чего-то гнилого, что не выветривалось, несмотря на все усилия.
Судья вздохнул, его тонкие дрожащие пальцы обхватили бокал. Лицо, обычно надменное, сейчас было изнеможённым. Глубоко запавшие глаза блуждали по документам перед ним. Ему снова удалось выиграть дело, получив за это неплохую прибыль. Сделка. Подкуп. Прибыль. Всё было в его и только в его пользу.
«Ещё один. Ещё одна грязная сделка, принёсшая мне всё» – пронеслось у него в голове.
Он поднёс бокал к губам, сделал глоток. Алкоголь приятно обжёг горло, но не согрел. Ничто уже не могло согреть этого живого, но уже совсем холодного человека.
– Гипертония, а?
Голос.
Тихий, спокойный, незнакомый, как скользящий по коже нож.
Форстер вздрогнул, бокал выскользнул из пальцев и со звонким звуком разбился о пол, разлетаясь на множество кристальных осколков. Он не знал, не видел, кто это был, но он чувствовал – он не один.
Сердце забилось быстрее, в висках застучало.
– Кто здесь?! – крикнул он, вскакивая с кресла.
Его глаза, серые, расширенные от ужаса, цеплялись за всё, что его окружало, но он никого не нашёл.
Пальцы сжались, ладони вспотели, ноги свело дрожью.
Внезапно, тень в углу шевельнулась, изменилась. Из полумрака, словно материализовавшись из самой тени, вышел мужчина. Высокий, в длинном чёрном пальто, с лицом, скрытым полями шляпы и набегающей темнотой.
Форстер не видел его черт, но ощущал взгляд – пристальный, не моргающий, тяжёлый, как свинец.
– Вы не помните меня, судья? – спросил незнакомец, делая шаг вперёд. Его голос был ровным, почти механическим, лишённым каких-либо интонаций, и от этого – вдвойне пугающим.
Форстер почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод.
Помнит ли он его? Он встречался с разными людьми, лица которых могли просто стереться из его памяти. Да даже если и так, то глаза, эти два ледяных шара, лишённые какой-либо человечности, которые сейчас смотрели на него как на какого-то жука, он бы запомнил.
Судья напряг мозги, пытаясь вспомнить хотя бы кого-то похожее с таким взглядом, но в памяти не было ничего, кроме тёмных пятен, размытых лиц и страха.
– Я… я не знаю Вас! – прошептал мужчина, чувствуя, как его собственные колени задрожали.
– Но я знаю Вас, – ответил незнакомец холодным как лёд голосом. – Я знаю, как Вы брали взятки, как отпускали насильников, как хоронили правду вместе с теми, кто осмеливался её искать.
Судья сделал резкий шаг назад, упёрся о столешницу, его рука потянулась к ящику стола.
«Пистолет.» – пронеслось у него в голове. – «Нужно достать пистолет.»
Однако, его дрожащие от страха и слабости пальцы не могли найти рукоятку.
Мужчина усмехнулся, наблюдая за ним.
– Не тратьте силы, – он медленно, но уверенно, словно дразня, сделал шаг вперёд. Каждый его шаг сопровождался шуршанием. Бахилы. – Вы уже приняли свою последнюю таблетку.
Форстер замер, его сердце забилось неровно. В висках застучало, боль разлилась по груди, как горячее масло.
– Что?.. – прошептал он, падая, ощущая, как холодный пот начал стекать по спине.
– Дигоксин, – пояснил мужчина, наклоняясь. – В малых дозах – лекарство. В больших – яд, который останавливает сердце. Вы только что выпили его с вашим коньяком. Он действует быстро, не правда ли?
Судья схватился за горло, его дыхание стало прерывистым, он закряхтел. Перед глазами, словно грозовые тучи, поплыли тёмные пятна, разливаясь и перекрывая всю видимость. Боль в груди с каждым вздохом усиливалась, каждый удар сердца отдавался в висках.
– Вы… Вы не смеете… – прохрипел он, пытаясь встать.
– О, я смею, – невозмутимо ответил мужчина, поправляя перчатку. – Вы думали, что закон Вас защитит? Что Ваши грязные деньги и бессмысленные связи спасут? Но закон – это просто слова, а правосудие… – Он сделал паузу, наблюдая за наступающей смертью мужчины. – Оно должно быть осязаемым, как боль, которую Вы сейчас испытываете.
Форстер снова рухнул на колени, впиваясь пальцами в ковёр. Он кряхтел, воздух практически не поступал в лёгкие. Боль в груди стала невыносимой, словно ему внутрь влили раскалённое железо. Виски гудели, создавалось ощущение, что по ним долбили молотом, разбивающим череп.
– Почему я?.. – снова прошептал он, ощущая, как жизнь, словно скользкая рыба, ускользает из его рук.
– Потому что кто-то должен был начать, – без жалости ответил незнакомец, вставая. – Потому что кто-то должен был показать, что правосудие не всегда на стороне сильных. Потому что кто-то должен был напомнить, что справедливость не всегда ходит через официальные инстанции.
Форстер попытался вздохнуть, но воздух больше не шёл в лёгкие. Его глаза затуманились, а тьма начала заполнять его сознание.
– Прощайте, судья, – сказал мужчина, поворачиваясь к двери. – Надеюсь, что там, куда Вы идёте, Вас будут судить по-настоящему. Надеюсь там Вы найдёте то, что заслужили.
Последнее, что увидел Форстер была спина медленно удаляющегося человека. А потом – тьма. Тьма, которая поглотила его уже навсегда, оставив после себя лишь боль и пустоту.
Незнакомец на мгновение остановился и посмотрел через плечо на уже неживого человека. Его взгляд медленно скользнул в сторону, заметив зеркало, в котором заметил себя – высокого, тёмного, странного. Ухмылка коснулась его губ, и двойник в зеркале ответил ему тем же – он тоже ему улыбнулся. В темноте сверкнули два глаза – холодные, беспощадные, но до боли довольные своим первым делом.
Он вышел из здания и поправил шляпу. Холодный воздух, словно невидимые пальцы, ласкал его лицо. Его шаги были тихими, но ужасно уверенными. Он знал, что поступил правильно. Он знал, что это только начало.
– Один, – прошептал он, растворяясь в ночи. – Один из многих.
Глава 1. Самоубийство, которое не хочет быть самоубийством
Роберт Стоун сидел в своём кресле, закинув ноги на стол, и смотрел в потолок, выпуская из трубки кольца дыма. Он только что доел шоколадный эклер, и теперь на его пальцах остались следы крема, которые он с большим трепетом вылизывал, не давая ни одной шоколадной капле не попасть в его желудок. В данный момент он больше напоминал довольного кота, до отвала наевшегося сметаны, который тщательно умывал свою мордочку. Единственное, что не хватало для полного образа, это развалиться мужчине на солнышке и сладко мурлыкать, что в принципе, он и смог сделать, если бы его «Угадай, что выкину» мозг до этого додумался.
– Ты опять завтракаешь десертом? – раздался голос Дейва, вошедшего с папкой в руках.
Его нос уже успел уловить едва заметный запах шоколада, а глаза заметили перепачканные в сладости губы напарника, который удовлетворённо заканчивал «мыть» свои длинные пальцы языком.
– Ну да. А что в этом плохого? – Лениво улыбнулся Роберт, вытирая пальцы и рот влажной салфеткой. – Сахар стимулирует мозговую деятельность и хорошее настроение.
– Нет, – огрызнулся Дэвид, подходя ближе, – он стимулирует диабет.
– О, доктор Ленгли заботится о моём здоровье! Что ж, я тронут!
Дэвид вздохнул и швырнул папку перед ним, тем самым заставляя мужчину убрать ноги.
– Новое дело. – отчеканил он. – Жертва – судья Эдриан Форстер. Нашли мёртвым в своём кабинете. Считают, что сердечный приступ.
Роберт поднял брови. Сердечный приступ – это банально и скучно, совсем не то, что его интересует.
– И что, мы теперь расследуем естественные смерти? – горько усмехнулся он, крутясь в кресле.
Дэвид пожал плечами.
– Комиссар Харгрейв хочет, чтобы ты просто взглянул. Формальность, понимаешь ли.
– Формальность, – скептически передразнил Роберт, открывая папку, подпирая щёку свободной рукой, ожидая очередное прочтение скучного отсчёта.
В такой позе Дэвид невольно увидел в нём мальчишку, которого заставили решать математику.
Взгляд Стоуна скользнул по фотографиям: роскошный кабинет, тело на полу животом вниз, разбитый бокал. Лицо судьи было искаженно гримасой боли и ужаса наступающей смерти.
– Интересно… – пробормотал он, всматриваясь в фотографии.
– Что? – Не понял его Дэвид.
– Он держался за грудь. Классический признак инфаркта, но… – Роберт ткнул пальцем в снимок. – Посмотри на его губы.
Дэвид наклонился. На снимке, хоть и не очень заметно, было видно, что губы жертвы имеют синеватый оттенок, что не свойственно для признаков инфаркта.
– Слегка синюшные, – кивнул он.
– Да, и ещё… – Роберт перевернул страницу. – Вот протокол вскрытия. – Он протянул его Дэвиду. – в желудке – коньяк и… дигоксин.
– Сердечный препарат.
– В смертельной дозе.
Дэвид замер. Его серо-зелёные глаза медленно поднялись на Роберта.
– Ты думаешь, его отравили?
Стоун ухмыльнулся, развалившись в своём кресле с довольным видом.
– Я думаю, что «сердечный приступ» – это очень удобная маска для убийства… Собирайся!
Он встал и бросил Дэвиду его пальто.
Ленгли поймал его и непонимающе посмотрел на Роберта, который был заряжен энтузиазмом, хотя всего пару минут назад сидел с таким страдальческим видом, словно его заставили писать двухмесячный отчёт.
– Куда?
– Как куда? Мистер Харгрейв хотел, чтобы мы взглянули на это дело. Так, понимаешь ли, формальность. – Роберт подмигнул, застёгивая пуговицы на пальто и поправляя воротник с галстуком. – Вот я и еду посмотреть на этого судью, мистера Форстера. Ты со мной?
– Всегда!
– В машину, доктор! – бросил Роберт, уже выходя в коридор.
Пока они спускались к служебной парковке, давящий формализм Скотленд-Ярда сменился свежим, влажным воздухом лондонского утра. Город просыпался, и туман, ещё не рассеянный полностью, цеплялся за кирпичные стены, делая мир размытым и неопределённым.
Сев за руль своей надёжной «Ford», Роберт завёл мотор, и машина плавно выплыла в поток машин. Дэвид сидел рядом, безуспешно пытаясь разобрать почерк в отчёте о вскрытии при тусклом свете салонной лампы.
– Знаешь, что я ненавижу больше всего в таких «формальностях»? – неожиданно спросил Роберт, ловко лавируя между фургоном и такси.
– Что? – Дэвид оторвался от бумаг, щурясь от уличных фонарей.
– Предвкушение. – Роберт бросил на него быстрый взгляд, в уголках его глаз заплясали морщинки. – Когда чувствуешь, что за банальным «сердечным приступом» скрывается нечто куда более интересное. Это как получить конверт с грифом «совершенно секретно» и знать, что тебе придётся его вскрыть. Самый скучный вариант – это когда внутри пусто. Но если там что-то есть…
– Тогда начинается настоящая работа, – закончил за него Дэвид, с лёгкой улыбкой откладывая папку. Он знал эту манию Роберта – превращать рутину в квест.
– Именно! А ты разве не соскучился по настоящей работе, Дейви? По тому, когда нужно думать, а не просто ставить галочки?
Дэвид вздохнул, глядя в окно на мелькающие витрины.
– Я не скучаю по трупам, Роберт. Но да, по головоломкам – иногда.
– Вот и славно! – Роберт удовлетворённо хлопнул ладонью по рулю. – А теперь давай не будем разочаровываться. Пусть наш судья просто неудачно выпил. Но если нет…
Он не закончил, но Дэвид понял. Если нет – то их ожидает не формальность, а омут, в который они нырнут с головой, как это уже бывало не раз. Машина свернула на тихую, престижную улицу, и роскошный особняк судьи Форстера вырос перед ними в предрассветных сумерках, как монумент самому себе. Тихий, холодный и подозрительно безмолвный.
*****
Двери массивного дубового кабинете распахнулись, пропуская внутрь двух мужчин и парочку полицейских. Воздух внутри был густым с примесью ветра, гари и едва уловимым, но слишком настойчивым ароматом чего-то крепкого, что Роберт тут же идентифицировал как коньяк. Труп уже давно убрали, но неприятный запах всё же остался.
Дэвид остановился у порога, оглядывая помещение с привычной ему осторожностью, закаленной десятками лет военной службы, словно ожидая, что из зеркала выпрыгнет его же собственное отражение. Роберт же, напротив, сразу погрузился в изучение пространства, скользя взглядом по каждой детали, словно пытался прочесть на стенах невидимые послания.
Он начал с периметра, медленными, тихими, почти неслышными шагами на толстом ковре, обходя комнату. Пальцы Роберта касались полированных поверхностей, он несколько раз наклонялся, чтобы рассмотреть узоры на обоях, задерживал взгляд на книжных полках со сборниками о судебных делах, бизнесе и парочки детективов и романов, которые совсем сюда не вписывались.
Дэвид наблюдал за ним с терпением и лёгким недоумением. Он знал, что Роберт не просто так осматривается, он ищет, анализирует, собирает пазл, который пока ещё не имеет чётких очертаний.
Роберт остановился у массивного письменного стола, стоявшего недалеко от отодвинутого кресла судьи. На нём стояла изящная, хрустальная пепельница и несколько больших стопок бумаг. Но внимание мужчины привлекли не они, а кое-что совсем другое.
Он плавно присел на корточки, слегка подтянув вверх свои брюки.
– Коньяк был здесь, – произнёс он, указывая пальцем на поверхность стола, где, казалось, не было ничего необычного. – Но бокал разбился.
Дэвид и ещё несколько полицейских подошли ближе, их взгляды последовали за жестом Роберта. На полу, у ножки стола, лежала россыпь мелких осколков хрусталя, сверкающих в тусклом свете, проникающем сквозь тяжёлые шторы.
– Возможно, он упал, когда ему стало плохо, – предложил Дейв, задумавшись. Он представил, как судья, почувствовав внезапное недомогание, уронил бокал, и тот разбился от удара о пол. Это казалось самым логичным объяснением.
– Возможно, – согласился Роберт, однако без единого намёка на убеждённость. Он продолжал внимательно рассматривать осколки, осторожно касаясь их пальцами, словно пытаясь прочитать их историю. – Но почему тогда следы коньяка только здесь, на полу, когда на столе – ни капли?
Дэвид нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он снова посмотрел на стол, а затем обратно на пол. Роберт был прав – если бы бокал разбился от падения, когда судья пил, то на столе, скорее всего, остались следы пролитого напитка, возможно даже лужица. Но стол был абсолютно сухим, без единой капли.
– Ты хочешь сказать… – начал Дейв напряжённым голосом. Он уже начал понимать, куда клонит Роберт, и это предчувствие было совсем неприятным.
– Что кто-то подождал, пока он выпьет, а потом убрал бокал и разбил его уже после смерти, – закончил Роберт. Его догадка разрушила тонкую иллюзию несчастного случая. – Или же, он сам его выронил.
Дэвид потёр виски, пытаясь унять нарастающую головную боль. Эта мысль была слишком мрачной, слишком расчётливой даже для него самого.
– Это уже совсем не похоже на случайность, – произнёс он, посмотрев на Роберта.
– Нет, – согласился тот, улыбнувшись ему в ответ. – Это похоже на спектакль.
*****
Роберт решил доложить о своих догадках начальству и взять это дело на себя. Однако, его энтузиазм не дал свои плоды.
Комиссар Харгрейв, грузный мужчина с лицом, больше напоминающем раздражённого бульдога с усами, слушал рассказ двух детективов с явным недовольством, сложа руки на груди.
– Вы оба хотите сказать, что кто-то убил судью Форстера? – его палец стучал по локтю, выражая нетерпение.
– Да! – ответил Роберт, кивая и светясь словно ребёнок.
– И как вы это докажете, Стоун?
«И как ты это докажешь?» Данный вопрос ударил по Роберту, сплющив его восторг в плоскую, безобразную лепёшку. Его улыбка медленно превратилась в неловкое выражение лица, показывая полную безоружность.
«Как ты это докажешь?» Да Роберт и сам пока не знал, как именно он это сделает, но рассчитывал, что его версию рассмотрят, как реальную или хотя бы выслушают как что-то действительно стоящее, а не, образно говоря, сметут в мусорку, как крошки со стола.
– Я… пока не могу этого сделать… – признался он честно, не став скрывать полное отсутствие аргументов, подтверждающую его теорию. Мужчину нашли мёртвым, следов или отпечатков обнаружить не удалось, да и выглядело всё так, словно мужчина сам себя отравил, выпив смертельную дозу своего лечебного препарата.
Харгрейв закатил глаза, раздражённо опуская руки вдоль тела. Он явно ожидал от него большего, а не пустых слов и бессмысленных догадок.
– Стоун, ты же понимаешь, что у нас нет ресурсов гоняться за пустыми фантазиями?
– Да, но…
– Дело закрыто! – Харгрейв ударил рукой по столу, заставив всех присутствующих вздрогнуть. – Самоубийство!
Роберт скрипнул зубами, сжал кулаки, но промолчал. Спорить в данный момент – только делать себе дороже. Так что самым разумным было промолчать, чем просто бессмысленно словесно бороться.
– Всего доброго, мистер Харгрейв!.. – вежливо кивнул Роберт, натянуто улыбаясь. – Думаю, что мы зайдём к Вам снова позже. До встречи!
Комиссар небрежно махнул рукой в жесте: «Проваливайте!», уставившись в документы о других делах.
Его тоже можно было понять – и так в Скотленд-Ярд поступали кучи неотложных дел, которые были важнее, чем смерть, как выяснилось, нечестного судьи и было проще закинуть это дело в архив с предлогом самоубийства, нежели распутывать, что же произошло на самом деле. В добавок недостаток доказательств, указывающих на постороннего человека просто не было. Значит, самоубийство.
*****
Когда они вышли, Дэвид спросил:
– Что теперь?
– Теперь, – Роберт улыбнулся, доставая трубку, но передумав, засунул её обратно. – Мы идём пить кофе.
Выйдя из участка, Роберт заметил инспектора Грейвса, высокого кудрявого мужчину с белыми волосами, бледной кожей и зелёными, как трава глазами, который стоял к ним спиной, читая какие-то письма.
– Элфи! – радостно крикнул Роберт, махая ему рукой.
Тот вздрогнул, повернулся, и его лицо озарила радостная улыбка.
– Как поживает самый честный полицейский Лондона? – Роберт по-дружески хлопнул его по плечу, улыбаясь.
Улыбка Грейвса стала шире. Он убрал письма в карман.
– Лучше, чем Вы, судя по Вашему лицу.
– Ага. Харгрейв снова чуть не придушил меня своим бюрократизмом. – вздохнул Роберт всё-таки закурив.
Инспектор робко улыбнулся.
– А, ну… Хех, он может. Это же мистер Харгрейв, ему это свойственно.
– Именно поэтому мы Дэвидом сейчас идём пить кофе, а если быть точнее, то я – Дейви, как обычно, закажет себе чай без молока с тремя ложками сахара, чтобы забыть о всех этих бесполезных штучек-дрючек. Пойдёшь с нами?
– Да, конечно! – улыбнулся инспектор, чувствуя, как рука детектива приобнимает его за плечи, заставляя краснеть.
– Вот и славненько! – Мило улыбнулся Роберт, выпуская инспектора из объятий и пойдя вперёд. – За мной!
Они зашли в маленькое кафе недалеко от Скотленд-Ярда. В красно-бело-коричневых тонах, маленькое, но очень комфортное, вечно пахнущее кофе, травами и уютом.
Трио заняло свободный столик у окна, наслаждаясь мягкой и непринуждённой атмосферой. Дэвид сел напротив Роберта, который уже развалился в красном кожаном кресле в то время как Элфи скромно присел рядом со Стоуном.
К ним подошла официантка – молодая девушка в униформе такой же цветовой палитры, как и само кафе. Красный фартук с коричневым подолом, поверх белой блузки с короткими рукавами. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, поверх было надето что-то вроде кепки. На губах красовалась алая помада, что опять же подчёркивало цветовую палитру заведения.
– Что закажете? – спросила она, приготовив записывать в маленьком блокнотике.
– Чай с тремя ложками сахара, без молока, – сказал Дэвид, кладя меню на стол.
– Экспрессо и шоколадный торт с вишней с Вашим номером сверху, – усмехнулся Роберт, подмигивая, но тут же получил ногой по колену от Дэвида, заставив того вздрогнуть и заскулить от боли.
– Чёрный кофе, – любезно добавил Грейвс, мило улыбнувшись.
Официантка как-то натянуто улыбнулась после флирта со стороны Роберта и ушла.
Дэвид, проследив за девушкой, неожиданно спросил:
– Ты действительно думаешь, что это убийство?
– А? А! Да! Абсолютно! – ответил Роберт, кивнув. – И я думаю, что убийца оставил нам подсказку.
– Какую?
– Дигоксин. – Стоун поднял палец. – Это не просто яд. Это лекарство. И тот, кто это сделал, знает медицину.
Грейвс задумался, его белые ресницы слегка дёрнулись.
– Может, врач?
– Или химик.
Дейв вздохнул и посмотрел в окно. Снаружи куда-то спешили люди, проезжали машины, каждый жил своей жизнью не подозревая, что жизнь – понятие относительное, которое может оборваться в любой момент.
– Значит, мы ищем убийцу с медицинским образованием.
– И с отличным чувством юмора, – добавил Роберт, наблюдая за велосипедистом и пожилой дамой, прогуливавшейся с маленькой белой пушистой собачкой на поводке.
Двое мужчин вопросительно посмотрели на детектива, не поняв, что он имеет в виду. За их столиком стало тихо, тишину которого нарушали тихая музыка, голоса, смех и звон чашек, которые принесла официантка.
– Ваш заказ, – улыбаясь сказала она, выводя мужчин из транса.
– Спасибо… – с неловкостью поблагодарил девушку Дэвид, прокашлявшись, беря в руки свою чашку чая.
– Благодарю! – улыбнулся Грейвс, после чего снова посмотрел на Роберта, который уже учуял сладкий запах шоколадного торта с вишней.
Стоун с большим удовольствием отколол кусочек и положил его в рот. Медленно, наслаждаясь вкусом. Он закатил глаза, застонав от удовольствия.
Когда он их открыл, то увидел две пары глаз, до сих пор недоумевающе смотрящих на него. Поразмыслив, что к чему, Роберт наконец-то понял, чего они на него так пялились и, тщательно прожевав, сказал:
– Я имел в виду, что убить судью ядом, который лечит сердце… это по-своему иронично, не думаете?
Дэвид потёр лицо руками, скуля.
– Ты невозможен!
Роберт рассмеялся, его глаза блеснули озорством от такой реакции напарника.
– Зато ты меня терпишь! Спасибо тебе большое за это!
Он подмигнул, на что Дэвид покраснел и фыркнул.
Элфи Грейвс с интересом наблюдал за ними, ощущая, как в его груди разливается тепло от взаимоотношений этих двоих. Казалось, что они были как кошка с собакой, но Элфи, будучи эмпатом, чувствовал, что за этими нелепыми и смешными спорами по поводу всего скрывалась искренняя, крепкая, бескорыстная дружба. Она и грела его. И их тоже.
Вечером Роберт сидел в кабинете, разглядывая доску, истыканную фотографиями с места преступления.
– Что-то здесь нечисто… – пробормотал он, приложив палец к подбородку. Его глаза скользили с фотографии с осколками на фотографию мужчины с синюшными губами. – Это… так театрально.
– Но зачем ему театральность? – возразил Дэвид, убиравшись на столе, чтобы пойти домой.
– Чтобы посмеяться? Или… чтобы его нашли? Никто не совершает преступления спонтанно. —Роберт потянулся за трубкой и закурил, всматриваясь в улики. – Кто ты, приятель? – пробормотал он, выпуская облако дыма. И кого ты убьёшь следующим?
За окном шёл дождь, смывая с города всю грязь и пыль проходящего дня.
Кто знает, что случится завтра, и случится ли оно вообще для кого-то? Этого, увы, никто не знал: ни Роберт, ни Дэвид, ни убийца, ни даже сам Лондон.
Никто.
Глава 2. Наручники для палача
Головная боль.
Острая, разрывающаяся, словно кто-то вбил гвозди прямо в висок.
Тюремный надзиратель Арчибальд Уорт застонал, пытаясь пошевелить руками.
Не вышло.
Он открыл глаза – темнота. Лишь слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь пыльные занавески.
– Чёрт… – прошипел он, облизнув пересохшие губы, почувствовав металлический привкус во рту.
Попытка пошевелить ногами тоже не увенчалась успехом. Он был прикован. Но к чему? Кровать? Нет… Стол?.. Глупо… Стул. Обычный дубовый стул, на котором он обычно сидел.
Что произошло? Он поморщился, пытаясь вспомнить, что вообще с ним приключилось.
Сегодня его отпустили домой пораньше, чему он был очень рад. Решив отпраздновать такой случай, тем более скоро должны быть выходные, он по дороге домой заскочил в магазин за баночкой пива, которую с удовольствием опустошил за пару минут.
Решив, что одной баночки недостаточно, он направился в ближайший паб, где и просидел до вечера.
Пьяный в стельку он еле держался на ногах, так что ребята, в таком же состоянии, но чуть трезвее, не знали, что с ним делать – один он точно не дойдёт, потеряется ещё или натворит чего-нибудь.
К счастью один из абсолютно трезвых парней, что было очень странно для данного заведения, любезно предложил свою помощь, беря мужчину под плечи. Все весело закивали, после чего Арчибальд успешно покинул паб, в прямом смысле вися на плече у какого-то парнишки.
Потом, он вспомнил, что всё было хорошо. Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Алкоголь сделал своё дело. Он пытался заговорить с парнем, но тот лишь слегка посмеивался и поддакивал, не произнося ничего более. А потом резкая боль в затылке, заставившая его в пьяном состоянии сразу отключиться, без какого-либо шанса понять или сопротивляться.
– Кто здесь? – крикнул он, однако его крик поглотила глубокая тишина, добавляющая и без того давящую атмосферу.
Что случилось с тем парнем? Неизвестно. А что случилось с ним? Данный вопрос волновал его больше, нежели судьба паренька из паба. Привязанный к стулу руками и ногами, везде тишина, привкус крови во рту и ужасная боль в затылке – всё это намекало на не очень хорошую для него развязку.
– Кто здесь?! – повторил он громче из-за чего стены слегка затрясло.
– Проснулся? – раздался наигранно ласковый голос.
Тихий. Спокойный. Лишённый всяких эмоций.
Уорт дёрнулся и тут же услышал, как что-то заскрипело. Наручники. Они на нём. Но не обычные полицейские, а его собственные, те самые, которыми он приковывал заключённых к трубам в тюремных камерах.
– Кто… кто ты?! – Голос надзирателя дрожал. Он испуганно пытался что-то разглядеть в темноте.
Из тени вышел мужчина. Высокий, в чёрном пальто, с лицом, скрытым полумраком и шляпой.
– Вы не помните меня, мистер Уорт? – Он склонил голову, словно сова, разглядывая удивлённое и полное непонимания лицо мужчины. – Признаюсь, я не удивлён – люди Вашей профессии редко запоминают лица.
– Я… Я не знаю Вас! – Уорт заёрзал, но тут же почувствовал, как холодный металл больно впивается в запястья.
– Но я знаю Вас. – Мужчина сделал шаг вперёд. – Знаю, как Вы ломали пальцы заключённым, когда те «слишком громко дышали». Знаю, как запирали их в карцер на неделю без воды. Знаю, как один из них повесился!
Последнее предложение он чуть ли не выкрикнул, плотно стиснув зубы.
Уорт задохнулся. Он никогда и думать не смел, что за его «работу» ему светит ужасный приговор.
– Это… это была работа! – прохрипел он, внутри всё инстинктивно сжалось. Он дёрнулся пару раз, пытаясь освободиться, но всё было тщетно. – Они преступники!
– А Вы? – Незнакомец наклонился и в свете фонаря надзиратель наконец смог разглядеть его глаза. Холодные. Мёртвые. Смотрящие прямо на него с лютой ненавистью. – Вы кто?
Мужчина снова попытался дёрнуться, но наручники лишь сильнее впились в кожу, разрывая её до крови и оставляя полосы.
Незнакомец усмехнулся:
– Даже не пытайтесь ничего сделать, – сказал он, – у Вас это просто не получиться.
– Что… Что ты собираешься сделать? – беспомощно взвыл Арчибальд, вжавшись в спинку стула.
Тот улыбнулся шире, хищнее.
– То же, что и Вы – исправить систему!
Он достал из кармана петлю, накручивая на свою руку. Мужчина с ужасом посмотрел на неё.
– Слушай, я не очень-то и виноват! Выслушай меня, прошу!
Но незнакомец его не слушал, медленно подходя ближе. Мгновение и надзиратель почувствовал на своей шее грубую верёвку, смазанную чем-то скользким и приятно пахнущим розами.
Мужчина поднял глаза и его зрачки сузились. Прямо перед ним стоял незнакомец. Его лицо было так близко, что можно было ощутить на себе его обжигающее холодом дыхание, а серые глаза смотрели прямо в его орехово-зелёно-голубые и в них читалась глубокая ненависть, несвойственная даже людям.
По спине пробежал холод. Руки и ноги затряслись. Побелевшие губы задёргались. Раз! И петля слегка затянулась, давя, но пока не душив.
– Это тебе за Эрбина Элстона, ублюдок! – прошипел мужчина на ухо, после чего резко отстранился.
Петля затянулась.
*****
– Ещё один «несчастный случай»?
Роберт закурил трубку, разглядывая фотографии.
– Самоубийство, – пробурчал комиссар Харгрейв, явно не желая впутываться в это дело. – Бывший тюремный надзиратель, повесился в собственных наручниках.
– Как оригинально, – усмехнулся Роберт с явной иронией в голосе. – И что, никто не слышал криков?
– Его сестра, нашедшая его тело и позвонившая нам, утверждает, что он жил один и редко кого принимал. А соседей не было дома, так как уехали на вечеринку.
– И никого не подозревают? – не унимался Роберт, театрально подняв брови в мнимом жесте удивления.
Харгрейв буркнул:
– Нет причин.
– Кроме одной, – вмешался Дэвид, перелистывая отчёт. – На его запястьях найдены наручники.
Двое мужчин сразу же посмотрели на отставного военного, который внимательно вчитывался в документы.
Наступила напряжённая тишина. Стоун щурившись смотрел на комиссара, который отвёл взгляд, сжав кулаки на столе.
– Может, он сам себя заковал пред тем как повеситься? – разрушив тишину предложил инспектор Грейвс, облокотившись на стул.
– Ага, а ещё и ножницы в зубы взял, чтобы верёвку отрезать, – фыркнул Роберт, убрав пытливый взгляд с Харгрейва, отмахиваясь от этой абсурдной идеи. – Ладно, поехали!
Квартира Уорта встретила их тишиной, густой и давящей, как пыль на старой мебели. В воздухе присутствовал запах пива, смешанного с ароматом металла и розы.
Роберт первым шагнул через порог, тут же зажёгшись хищным любопытством, учуяв интересное дело.
– О, какая уютная виселица! – прокомментировал он, осматривая стул. Он был самым обычным, дубовым, словно нелепый реквизит, стоявший по середине гостиной. На нём, в неестественной позе застыл сам уже бывший тюремный надзиратель. Его шею, словно злая змея, обвивала глубоко впившееся в кожу верёвка.
Дэвид, однако, не разделял энтузиазма Роберта.
– Стоун, хватит… – напряжённо проворчал он.
– Что? Я просто восхищаюсь эстетикой! – наигранно обиженно парировал Роберт с блестящими глазами.
Он подошёл ближе к телу и наклонился, чтобы лучше рассмотреть детали.
– Смотри, Грейвс! – Он обратился к инспектору, который молча осматривал комнату, не упуская из виду ни единой детали. Когда Роберт его позвал, он выпрямился и подошёл к нему, осмотрев труп.
– Наручники надеты слишком туго. Если бы он их сам надел, то не смог бы сильно сжать. Это говорит о том, что кто-то другой это сделал.
– Браво, инспектор! – Роберт хлопнул его по плечу, чем вызвал у того лёгкий румянец. – А теперь скажите мне, почему на полу отсутствуют следы борьбы?
Все сразу начали осматривать помещение. Гостиная, где и произошло убийство, была типичной для тридцатишестилетнего холостяка, который, судя по всему, не слишком заботился о порядке. Она была небольшой, со шкафом в левом углу, столом у окна и диваном справа.
Диван, покрытый помятым пледом, казался продавленным от долгих лет использования.
На письменном столе стояло несколько допитый и знатно помятых баночек пива и колы.
Шкаф практически не был чем-либо завален, кроме пары безделушек, каких-то баночек из-под печенья и леденцов (судя по всему жертва бросала курить), и несколько «сувениров» в виде тюремных колец, снятых с пальцев заключённых.
На полу, покрытом потёртым ковром, не было ни единого следа, указывающего на схватку или постороннего человека, или опрокинутой мебели и разбросанных предметов. Ничего. Ничего, не было, что бы указывало на борьбу или сопротивление со стороны жертвы.
– Его оглушили, – предложил Дейв, глядя то на тело, то на пустое пространство вокруг них.
– Или он знал убийцу, – добавил Роберт тише, но от этого не менее проницательно. – И не сопротивлялся.
– Или убийца вошёл, когда он спал, – прозвучала ещё одна версия от Дэвида.
– Или он был пьян, – подхватил Роберт, стуча пальцами по подбородку. – И не мог адекватно реагировать. Для него алкоголь свойственен, – он кивнул на пустые пивные банки.
– Или… – начал было Дэвид, но Роберт прервал его.
– Дейви, – он положил руку ему на плечо, сменив тон на более серьёзный, но не без того ласково-насмешливый. – Ты слишком много думаешь. Перестань. Ты пытаешься найти одну единственную причинную причину, когда их может быть несколько, допустим, больше десяти. Тогда мы должны будем рассмотреть все варианты.
– А ты слишком мало! – парировал Дэвид, махая руками. – Ты просто скользишь по поверхности, как будто это очередная игра!
– Я просто смотрю. А вы – нет, – спокойно ответил Роберт, возвращаясь к телу. Он подошёл к стулу и осторожно прикоснулся к верёвке. – Смотрите, господа! На запястье видны следы верёвки, но самой верёвки нет. Значит, убийца затянул петлю, словно галстук, а после чего освободил руки жертвы и, как бы правильней сказать, перекинул их вперёд через голову, чтобы создать иллюзию, что Уорт сам себя придушил.
– Вполне возможно, – согласился Грейвс, наклоняясь к телу. – Отличная идея, чтобы замаскировать убийство.
– Именно! – улыбнулся Роберт. А это снова доказывает тот факт, что это не просто самоубийство. Это о-о-очень отлично и хитро спланированное убийство!
– Но нам нужны доказательства, иначе нас просто не захотят слушать, – вздохнул Дэвид, разведя руками.
Роберт грустно усмехнулся.
– Будут. Но сначала в Скотленд-Ярд! Нужно обсудить кое-что.
С этими словами Роберт покинул квартиру жертвы, оставляя после себя лишь шлейф табачного дыма.
*****
–Брат! Я убил человека!
Его испуганные глаза смотрели в его, выражая ужас и страх сложившейся ситуации.
–Я… Я не хотел… Я не хотел этого делать! Я не хотел убивать человека! Я… Я просто защищал маленькую девочку… Брат пойми меня!
Он помнит, как его руки сжали его плечи, как его голос дрожал. Он не хотел. Нет, его брат не убийца! Но стал им из-за обстоятельств.
Воспоминание ударило, как ток: его брат, сияя, хлопал его по плечу.
–Не бойся за меня! Отсижу срок – и выйду! Зато на зоне буду самым крутым, тату набью! Ха-ха-ха!
Он проснулся.
В голове звенел его смех. Он вспомнил его образ, его сияющие глаза, даже когда ему светил срок за убийство по неосторожности, во время задержания.
Он схватился за голову, стиснув зубы, чтобы не закричать. Образ дорогого ему человека всплыл в его голове снова, не радуя, а огорчая.
Нужно умыться.
Он встал и шатаясь поплёлся в ванную, чтобы освежиться. Ванная комната встретила его тем же тусклым светом, той же раковиной, тем же зеркалом.
Вода.
Холодная вода коснулась его лица, освежая на время. Капли катились по его лицу, падая на обнажённую грудь, обжигая кожу и вызывая мурашки.
Он открыл глаза и посмотрел в зеркало. Бледный, тощий, уже не тот, кем он был раньше. Его серые глаза, когда-то излучающие радость, добро и любовь, сейчас смотрели на себя с непривычной холодностью, печалью, болью.
Это был не он. Этот незнакомец в зеркале был для него настолько чужим, что ему захотелось отвести взгляд. Но он не мог – уже не мог. Этот взгляд, казалось ему, был единственным, что осталось от настоящегоего
