Читать онлайн Дитя за гранью бесплатно

Глава 1

Взгляд мой мечeтся в панике, я в растерянности, не понимая, где очутилась. И первое, что выхватывает зрение, – огромный живот… Мой живот. Я беременна? Мысль эта еще не успела пустить корни в переполошенном сознании, как ее вытеснила другая… Я рожаю. Вокруг меня три женщины, что-то шепчут, поддерживая ноги. Я вижу свои пальцы, побелевшие от боли, вцепившиеся в подобие поручней. Вены вздулись, налились синевой, казалось, вот-вот лопнут, но физической боли я не ощущала. Лишь странное, нарастающее напряжение внизу живота. Это была я и не я одновременно, сознание раздвоилось: одна я рожала, извиваясь в муках, другая – наблюдала со стороны, с холодной отрешенностью. Вдруг все стихло. В полумраке комнаты, в руках одной из женщин возникло дитя. Девочка! Но крика не было. Сперва показалось, что я оглохла от собственных воплей, но нет, ребенок не дышал.

Женщина бережно положила девочку на странный каменный постамент и принялась что-то делать, но кожа ребенка оставалась мертвенно-синей. Из моей груди рвался крик, немой и отчаянный… Секунда, две, три… И вдруг кожа новорожденной порозовела, и я вдохнула – резко, жадно, освобождаясь от гнета.

– Слава, Слава… Ты в порядке?

Меня легонько трясли за плечо. Я открыла глаза и не сразу сообразила, где я и что здесь делаю. Комната тонула в полумраке.

– Тебе приснился кошмар? Ты так кричала…

– Нет… То есть да… Прости, мне нужно попить воды.

Я села на кровати, нашарила ногами пушистые тапочки и поплелась на кухню. Муж, не проронив ни слова, тут же отвернулся и засопел. Видимо, помеха справа была устранена, и он продолжил свое дело.

Налив стакан воды и забравшись на стул с ногами, я прислонилась лопатками к холодной стене, чувствуя, как реальность медленно возвращает меня в свои объятия.

"Кажется, я схожу с ума", – промелькнула мысль, заглушенная глотком прохладой воды. Вернувшись, еще долго ворочалась в постели, пытаясь переварить эти нестерпимо реальные ощущения. У меня ведь нет детей, и пока не предвидеться, откуда тогда все это? Игра подсознания?

Утром разбудил резкий звон будильника, и я поплелась готовить завтрак мужу. После третьей трели его собственного будильника он все же поднялся. Наскоро позавтракав, убежал на работу, а я принялась за мытье посуды. Обычно сны забывались в мгновение ока, но этот засел в голове, не отпуская. Сегодня суббота, и звонить Лауре еще рано, так что я снова забралась в кровать, надеясь хоть немного подремать, но стоило закрыть глаза, как сердце начинало отчаянно колотиться в груди.

– Да что ж это такое? – пробормотала я в пустоту. Включив канал с какими-то неважными новостями, под убаюкивающий голос диктора я все же провалилась в сон.

Проснулась от звонка.

– Слушаю, – ответила я слегка хриплым после сна голосом, не испытывая особой радости от нарушенного покоя.

– Ты еще спишь, соня-засоня? А я уже к тебе собралась. Сашка же как всегда на работе?

– Не как всегда, но да, – проворчала я.

– Ну тогда жди.

Лаура жила неподалеку, так что через полчаса она уже должна быть у меня. Взглянула на часы: 12:07. Действительно, засоня. Нужно вставать и заваривать чай, подруга наверняка заглянет в магазин по дороге и принесет каких-нибудь плюшек. Отражение в зеркале не порадовало. Взлохмаченные, тусклые волосы, мешки под глазами, предательские морщинки у губ и глаз.

– Не девочка уже, – попыталась улыбнуться собственному отражению и принялась приводить себя в порядок.

Специальное масло для облегчения расчесывания волос привычно вылилось на ладонь и я распределила его руками, провела щеткой несколько раз и слегка нанесла мусс, добившись того, что волосы стали выглядеть значительно лучше и ухоженнее. Осталось нанести эмульсию от мешков, выравнивающий крем, а сверху добавить легкий тонирующий, и вот из зеркала на меня уже смотрит ухоженная женщина средних лет.

– Даже без макияжа еще ничего, – подмигнула я себе. Все же чем лучше выглядишь, тем позитивнее настрой.

Звонок Лауры не стал неожиданностью. Я уже подготовилась к ее приходу, расставив чашки, заварочный чайник и соорудив несколько канапе.

– Доброго дня, хотя нет, для тебя – утра, – поздоровалась подруга, протягивая пакет со сладостями. Чего тут только не было: и булочки, и пирожные, и россыпь конфет на развес.

– Ты не думала, что тебе стоило бы уже последить за своим здоровьем и фигурой? – иронично спросила я, заранее зная ответ.

– Поздно следить, отследила свое уже. Теперь вот хочу только радоваться жизни. А ты не ешь, если не хочешь, – спокойно отбрила меня Лаура, переобуваясь и проходя на кухню. – Как же у вас тихо и спокойно, хоть тут отдохну, – выдохнула она, плюхаясь на стул.

Лаура – счастливая мать двоих детей, и если старшая дочь уже подросла, у нее собственные интересы и она умеет себя занять, то младший, трехлетний Влад, развлекает всю семью до изнеможения своими шалостями, капризами и требованиями. Ко мне подруга приходила перевести дух, чтобы потом снова окунуться в водоворот семейной жизни, и в этом я ей дико завидовала. Тишина и покой, так радовавшие ее здесь, в моей душе оставляли лишь холодный, призрачный мрак. Да, красиво, уютно, ремонт по последнему слову техники, ни лишней стирки, ни уборки, но отчего-то так тоскливо.

– Ты какая-то приунывшая сегодня. Погода, что ли? – спросила Лаура, разворачивая очередную конфету и смакуя ее. – Ммм… Божественно.

Она ела ее крошечными кусочками, словно ловила мгновения ускользающей сладости. Раньше я посмеивалась над этой ее манерой, зная причину: дома ей не давали ни минуты покоя, ни чаю спокойно попить, ни конфету съесть, чтобы никто не дергал, ничего не просил и не отнимал. Обычно это вызывало у меня улыбку, но сегодня… Я раздумывала, рассказывать или нет…

– Сплю плохо…

– Ой, не говори мне про сон. Здоровый сон для меня самой уже кажется сном. Еще до рождения Влада я перестала нормально спать и по сей день страдаю. Ну, я-то понятно, а ты чего?

– Снилась какая-то муть, – отмахнулась я, чувствуя, что, возможно, и не стоило начинать этот разговор.

Я прекрасно знала, что Лаура не спит нормально уже долгое время, сначала укладывая мелкого, а потом пытаясь успокоиться сама. А еще Влад до сих пор спит с ними и часто просыпается посреди ночи с истериками, или попить воды, или сходить на горшок – вариантов много, и всех их я уже переслушала немало, но старалась с пониманием относиться к речам подруги. И мне ли ей жаловаться на кошмары? А кошмар ли это вообще? Рождение ребенка – моя давняя мечта, да, девочка родилась не дышащей, но она же ожила! Так что меня задело?

– Муть? Может, в соннике глянем? Интересно же. Что у тебя там было?

Я замялась, опустив глаза. Наврать про каких-нибудь змей, пауков или еще про что? Или все же сказать правду?

– Я рожала.

– Аа… – протянула подруга уже без былого энтузиазма. – Ну, тогда тут и сонника не надо.

Я посмотрела на Лауру вопросительно.

– Просто игры твоего подсознания. Воплощение нереализованного.

– Та заделалась психологом?

– Нет, но чего гадать, если все очевидно. Ты давно хочешь детей, и твой вагон уже уходит. Вот твой организм и подстегивает тебя выполнить свою функцию… Но показательные роды, это не очень продуктивно на мой взгляд. Хотя знаешь, я вот считаю, что у тебя идеальная жизнь и без детей. Что ты зациклилась? Ты и Сашка оба работаете, дома порядок и чистота, каждый год путешествуете, мир повидали. Дети – это еще не все, да и сильно их переоценивают, скажу я тебе. То еще испытание… – Лаура печально вздохнула, думая о своем.

А я все же не выдержала, хотя обычно молчала:

– А чего ты тогда двоих нарожала?

– Машка как-то сама собой получилась, да и спокойной была. Конечно, и колики были, и зубки резались, но это как-то все мимо прошло. Да и мама тогда помогала. Мне казалось, что материнство не так уж и сложно. И вот решила повторить опыт в осознанном возрасте. И оказалось, что все намного сложнее. Мамы нет, помощи нет, Влад – ураган, а характер так вообще ух, Машка в подростковую фазу входит, тоже характер показывает, Игнат на работе, но непонятно, то ли работает, то ли от нас отдыхает. Вот только в выходные и могу их на пару часов оставить одних, а в остальное время глаз да глаз. И вот прихожу я к тебе, и так завидно становится, кажется, что я что-то упустила в этой жизни и потеряла себя.

Мы обе сидели молча. Подруге меня не понять, ни одиночества, ни пустоты. По молодости я не хотела детей, все хотела найти себя, понять, чего хочу от жизни, тогда дети казались далеким будущим, а сейчас, под сорок, кажутся уже упущенной реальностью. Муж детей в принципе не особо любит, но бывает возникает мысль, что когда-нибудь захочет, да хоть в шестьдесят, уйдет к молодой и получит свое, а я так и останусь… Стало еще тоскливее. У Лауры зазвонил телефон, и она даже подскочила на месте, все же нервы у подруги определенно не в порядке. Из трубки послышался голос ее мужа:

– Он упал и разбил губу, кровь идет, не останавливается, что делать?

– Уже бегу, – крикнула подруга в ответ, собралась в минуту, и след ее простыл.

Закрыв дверь, я пошла убирать все со стола. Взяла одну из так понравившихся подруге конфет, откусила кусочек и постаралась тоже насладиться моментом.

– Ну и гадость, – скривилась я, выплевывая обратно в фантик кусочек.

Не могу сказать, что совсем равнодушна к сладкому, но все привыкла к чему-то более качественному. Села, рассматривая принесенные подругой сладости. Я бы такие и не взяла, зайдя в магазин, купила бы что-то одно, но подороже и более соответствующее моему вкусу. Видимо, так и в жизни. На вкус и цвет, как говорится…

Уже убрав со стола, услышала звонок. Лаура.

– Не переживай, у нас все в порядке, немного прокусил губу, даже зашивать не надо. Ты извини, сегодня уже больше не получится выбраться, увидимся потом или хочешь, зайди ко мне среди недельки.

– Хорошо, – ответила я, сбрасывая звонок.

Вечером заставила себя выйти прогуляться до самого дальнего магазина. Просто выйти в одиночестве казалось чем-то странным, а вот, имея цель, уже можно было и заставить себя брести по зимней каше, хлюпая сапогами. То тут, то там встречались парочки и семьи с детьми. Иногда я заглядывалась на мам с малышами, гордо идущих вперед, преодолевающих все препятствия, неся не только себя, но и ребенка, кто под подмышкой, кто просто на руках. Проходя насквозь один из дворов, остановилась рядом с детской площадкой, недавно отстроенной. Разноцветной, яркой, с качелями, канатами, горками, какими-то цифровыми табличками. В моем детстве такого не было, а сейчас чего только нет. Засмотревшись, заметила, как одна из мамочек бегала за сыном, чтобы забрать его с площадки, а тот отбивался от нее, лупил лопатой и всячески вырывался из хватки все же догнавшей его женщины. Мальчик кричал на ультразвуке, стаскивая со своей мучительницы шапку и засыпая снег с лопаты ей за шиворот.

«А может, и права Лаура?» – промелькнула мысль в голове, и я продолжила свой путь.

Вернувшись домой, обнаружила Сашу, уплетающего приготовленный недавно ужин.

– Завтра дома? – спросила скорее по привычке, нежели действительно интересуясь.

– Отосплюсь, да надо к Сереге съездить.

Что, зачем и почему – спрашивать уже не хотелось. Да, мы хорошо жили, но вот скорее по отдельности, чем семьей. Общие бытовые нужды: постирать, поесть, убраться, купить продуктов – вот что нас объединяло. Раньше как-то обижалась, если муж пропадал на выходных, а теперь то ли смирилась, то ли стало все равно…

Глава 2

– Мама…

Этот звук, сотканный из нежности и мольбы, – лишь детский голос. Женщины, чье сердце еще не трепетало в унисон с маленьким сердечком, часто не замечают его, просто иное восприятие. Знаешь, что ребенка нет, что ему ничего не угрожает, и сердце бьется ровно, спокойно. Но мое… Оно словно обезумело, рвалось из груди, охваченное неведомой тревогой. Я подскочила в постели, оглядываясь в полумраке, отчаянно ища свою дочь.

– Дочь? – сонно пробормотал муж, и я, наконец, вернулась в реальность. – Слава, тебе все приснилось. – Проворчал супруг и повернулся на другой бок, сразу засопев.

Я же, обхватив голову руками, смотрела в пустоту. Это было так реально… Мой ребенок, его голос, который я узнаю из тысячи других. Душу терзала щемящая тоска, и одинокая слеза скатилась по щеке. Встала и проложила уже привычный путь на кухню. Неужели я схожу с ума? Или это так проявляется кризис среднего возраста? Усталость, ощущение внутренней пустоты, недовольство отражением в зеркале… Сожаление об упущенных возможностях? Но почему упущенных? Мне ведь еще нет и сорока, впереди целая жизнь. Сейчас многие и в более зрелом возрасте становятся матерями. Взглянув на часы, я поняла, что до пробуждения мужа еще целый час. Можно спокойно поразмыслить, возможно, стоит поговорить с мужем, а пока – принять душ и приготовить завтрак.

Выходные пролетели, как мимолетное видение, и вот он, привычный рабочий день. Комплект одежды уже ждал своего часа на вешалке, ключи, документы и кошелек покоились в сумке. Но я все равно нервно перепроверила их содержимое.

– Чего ты там шуршишь? Спать не даешь.

– У тебя сейчас третий будильник заорет, так что пора вставать.

– Не торопи, – пробурчал муж и потянулся к телефону. – Еще целых две минуты.

Я закатила глаза. Вечно приходится его расталкивать, а потом он носится по квартире, не в силах отыскать нужную вещь. Обычно я ждала мужа и завтракала вместе с ним, но сегодня решила поесть в одиночестве, не дожидаясь его утренних водных процедур. Хотелось как можно скорее поговорить. Но из душа он вышел еще более сонным и, казалось, был готов только снова нырнуть в объятия Морфея.

– Ну вот, все остыло, – вяло поковырялся он вилкой в омлете. – Зачем так рано приготовила? Знаешь же, во сколько я встаю. Могла бы пожарить, пока я в душе был.

Я подавила подступающую волну раздражения. Сейчас важно другое. Нужно выбрать подходящий момент для разговора. Вот Саша лениво взял тарелку, небрежно бросил вилку на стол, отчего брызги разлетелись по сторонам, и поставил тарелку в микроволновку, забыв накрыть ее специальной крышкой. Вот посыпались искры, жир стал разбрызгиваться по стенкам. Я не выдержала:

– Я же просила всегда накрывать, когда разогреваешь.

– Ну и разогрела бы как надо, – беспечно отмахнулся муж.

У него все всегда было легко и просто. Это я вечно раздражалась по пустякам, обращала внимание на мелочи, запоминала обиды и ссоры. Он же мог сказать любую колкость и тут же забыть о ней.

– Ты уже поела? Чего сидишь тогда? – наконец обратил на меня внимание мой суженый.

– Хотела поговорить.

– О чем?

– Я хочу ребенка, – выпалила я на одном дыхании, боясь, что так и не решусь.

Муж замер с вилкой в руке, недавно взятой обратно. Медленно отложив столовый прибор, он окинул меня долгим взглядом.

– Мне тут как-то попалась фраза, что женщины, действительно желающие детей, говорят, что хотят стать мамой, а все остальное – так, временное, наносное… – протянул Саша, пытливо всматриваясь в мое лицо.

В такие моменты он казался прожженным манипулятором, намеренно провоцирующим конфликт. Заметив, что провокация не удалась, он продолжил:

– Милая, сейчас не время. Наклевывается крупный проект, возможны частые командировки. А ты уже не в том возрасте, когда можно летать как бабочка. Нужны будут частые поездки к врачу, чтобы кто-то был рядом. Нужно подождать.

– Сколько? – спросила я, сдерживая гнев.

– Годик, может, два, – ответил муж, отводя взгляд.

– А что изменится через год или два? Я помолодею? Или ты выйдешь на пенсию и проектов больше не будет?

– Сплюнь, – возмутился муж. – Мы живем в достатке благодаря моей работе, что за чушь ты несешь? Скучно тебе, что ли? Или на подруг своих загляделась? Сходи к Лаурке в гости, глядишь, и передумаешь. Не будь как все!

Я откинулась на спинку стула, вперив взгляд в лицо мужа. Молчание давило, хотелось разгадать: кто он – тот, с кем я жила все эти годы? Словно просыпаешься однажды и понимаешь, что рядом незнакомец. Когда-то я тонула в омуте его глаз, обещавших весь мир у моих ног, таяла в объятиях сильных рук. А что теперь? Внешне будто ничего не изменилось, мы можем позволить себе путешествия, живем в достатке, и он по-прежнему любит меня… пусть и не с той бурной страстью, а скорее тихой гаванью. Но почему тогда такое непринятие?

– Что так смотришь? – прервал он затянувшееся молчание. – Дети – это тебе не котята. Я же о тебе забочусь, ну нет у нас пока возможности. Давай не будем ссориться с самого утра?

Он поднялся, коснулся губами моей щеки и пошел собираться на работу. Привычные вопросы: "Где рубашка? Где ключи?"– растворялись в глубинахдома. Собрав волю в кулак, я отогнала мрачные мысли и тоже начала собираться. Работа ждать не будет, пока я переварю горький осадок утра…

…

– Здравствуйте, можно? – постучавшись, спросила я, заглядывая в кабинет.

– Здравствуйте, Бронислава Игоревна?

– Да.

– Проходите, пожалуйста.

Войдя в кабинет, погруженный в полумрак, я опустилась в кресло напротив психолога. Ленка из нашего отдела, с которой мы бок о бок просиживали дни, заметила мою усталость, бессонные ночи, и, выудив причину, посоветовала обратиться к своей давней знакомой, недавно открывшей частную практику. Обычно я никому не открываю душу, опасаясь непонимания и осуждения, но Лене я доверяла. Ее совет вызывал сомнения, но я решила попробовать – хуже точно не будет. Чужое мнение мне не указ, но взгляд специалиста на мои сны, ставшие навязчивыми кошмарами, лишним не будет.

– Расскажите, что вас беспокоит?

Хотелось выпалить сразу про сны, недающие покоя, что стали отправной точкой для переосмысления всей жизни. Но вместо этого сорвалось с языка совсем другое:

– Мне скоро сорок… и меня все чаще посещают мысли о нереализованном материнстве.

– Это довольно распространенное явление. Вы замужем?

– Да.

– Вы и ваш муж здоровы?

– Да.

– Вы хотите детей именно сейчас, или сожалеете о том, что не решились на этот шаг раньше?

– Думаю, и то, и другое. Раньше эти мысли не терзали меня, казалось, время еще есть.

– Это естественно. Женщины острее чувствуют течение времени. В нас заложены биологические часы, отсчитывающие мгновения до той черты, когда материнство становится недостижимым. Мечта о ребенке может вызывать глубокую печаль и тревогу. Но помните, ваша ценность не определяется наличием детей. Вы – личность с уникальным набором качеств, талантов и достижений. Материнство – не единственный путь к счастью и самореализации. Важно осознать свои чувства. У меня есть небольшая анкета, с простыми, но важными вопросами. Она поможет вам лучше понять себя и определить дальнейшее направление.

Я взяла со стола анкету, пробежав глазами вопросы. На первый взгляд они показались простыми и даже нелепыми.

– Заполнить прямо сейчас?

– Нет, лучше остаться наедине с собой и хорошо подумать над каждым ответом. Могу посоветовать: запишите первое, что придет в голову, а затем, поразмыслив, напишите второй вариант. Первый ответ – от сердца, второй – от разума. Если они совпадут – просто впишите его. Если же мнения разойдутся – запишите оба, так будет легче выявить моменты сомнений для дальнейшей работы. И не думайте о том, что я о вас подумаю. Вы здесь не для того, чтобы произвести впечатление, а для того, чтобы разобраться в себе. Будьте честны с собой.

После сеанса облегчения я не почувствовала. Встреча показалась бесполезной тратой времени. "Вы не одиноки", "Многие женщины…"– эти заученные фразы раздражали. Словно психолог штамповала однотипные ответы под очередную анкету под названием "Бездетные после 40". Но, несмотря на разочарование, придя домой, я все же решила ответить на вопросы – для себя.

Некоторые пункты хотелось пропустить, они казались глупыми и очевидными:

"– Почему вы не решились родить ребенка раньше?"Ну как почему? Казалось, что не время, что все еще впереди, хочется пожить для себя.

"– Считаете ли вы, что реализовали себя в карьере?"Да, конечно! Я не занимаю руководящей должности, но работа мне нравится, от нее не тошнит, нет желания все бросить к чертям. Саша давно хорошо зарабатывает, я могла бы осесть дома и вести хозяйство, но продолжаю заниматься своим делом.

"– Устраивает ли вас выбор вашего спутника жизни?"

Этот вопрос показался легким, и я машинально ответила "да". Саша действительно хороший муж. Мы уже не воркуем как голубки и не проводим каждую минуту вместе, но я всегда могу на него положиться, знаю, что он меня любит. Но, добравшись до последнего вопроса:

"– Что мешает обзавестись ребенком сейчас?"– я была готова однозначно ответить и сердцем, и разумом: "Муж". И тогда вернулась к вопросу о спутнике жизни, размышляя вновь.

Саша – хороший человек, и для многих наш брак кажется идеальным, но… Возможно, сейчас, на этом жизненном этапе, с моими нынешними взглядами, я бы предпочла другой выбор? Когда-то мы подходили друг другу, когда-то много лет назад, и я считала, что время для детей еще не пришло. Но теперь получается, наши пути расходятся, и мой партнер мне больше не подходит? Да, я была недовольна его ответом на мое предложение о детях, но даже не думала о том, чтобы нам теперь не быть вместе. Первые мысли о разводе показались безумием, но чем больше я старалась от них избавиться, тем чаще они приходили на ум. То, что сначала было немыслимым, через несколько дней стало вполне логичным выводом. Мы оба работали, пересекались лишь вечером за ужином. Но теперь, глядя на мужа, я словно оценивала его – пристально, придирчиво. Стоит ли мне прожить остаток жизни с этим человеком? А что "или"? Эти мысли пугали настолько, что глушили первоначальные. Найти нового мужчину или остаться одной? Сколько времени уйдет на поиски достойного? Я не звезда, не фотомодель, и возраст уже не тот, чтобы бегать по свиданиям и перебирать варианты, если они вообще будут. Но все же… Сколько времени потребуется? Не год и не два. Не заводить же ребенка от первого встречного? Тогда лучше уж от мужа, в котором я уверена, с которым столько лет вместе. Пусть он не примет, пусть разведется – этот вариант казался более реальным. Вот только Саша не дурак, теперь, после того разговора, будет осторожен. Да и новый проект подразумевает частые командировки. Поймать его будет еще сложнее… Все эти мысли заводили в тупик, вселяли опустошение и отчаяние. Казалось, сейчас – последний шанс что-то изменить в этой жизни, а я словно завязла по колено в какой-то липкой жиже, что мешает мне двигаться дальше.

Этой ночью меня снова разбудил кошмар. Я брела в темноте и слышала плач ребенка, девочки. Как бы ни пыталась найти источник звука, прижать ее к груди и утешить, голос дочери все время удалялся. Плач не прекращался, лишь стихал, пока я вновь не оставалась в темноте с чувством, что так и не смогла ее утешить.

Проснулась под утро. Муж еще спал. Сегодня выходной. Очередной бессмысленный выходной. Через пару часов Саша уедет в командировку на месяц, и я останусь одна. Вставать не хотелось, я осталась в кровати. Вещи были собраны. Долгие прощания у нас не приняты. Уходя обратно в сон, последней мыслью было:

"Могу и его отъезд проспать. Никто не обидится".

Глава 3

Сон был настолько реальным, что даже ущипнув себя за руку, я ощутила отголосок боли. Сквозь клубящийся туман проступали силуэты, призрачные тени чужой жизни. В каждом из них угадывалась девочка: вот мужчина бережно держит запелёнутого младенца, крошечный кулачок вырывается из плотного кокона; стоит отвести взгляд, и я вижу ребёнка, робко делающего первые шаги. Но стоило приблизиться, силуэты таяли, рассыпаясь дымкой. Вот маленькая девчушка с двумя хвостиками мчится неведомо куда, спотыкается, падает, и горькие слёзы льются по её лицу, она держится за ушибленную коленку. Я жажду утешить её, но не могу. Лишь шаг – и видение расплывается, растворяясь в тумане.

– Хочешь? – тихий шёпот едва различим.

– Чего? – спрашиваю я, вторя ему вполголоса.

– Увидеть её, помочь, пожалеть.

Голос манит, сердце сжимается от тоски. Но разум медлит с ответом.

– Кто она?

– А это имеет значение?

Вопрос обезоруживает. Имеет ли? Ведь я уже давно считаю эту девочку своей, я вижу её во снах, я чувствую необъяснимую связь…

– Нет.

– На что ты готова, чтобы оказаться рядом с ней? – Голос звучит настойчивее, требовательнее.

– На всё, – отвечаю я, не раздумывая ни секунды.

– И даже перейти грань миров?

– Грань? – В моём голосе звучит тревога, и ледяной холод сковывает тело.

– Да, грань, она в другом измерении. Готова ли ты бросить всё и прийти к ней?

– И кем я там буду?

– Мамой, – отвечает голос незримого собеседника, и эхо его слов разносится в тумане, замирая вдали. Я чувствую, как ускользает драгоценный шанс.

– Я согласна! – кричу в отчаянной попытке удержать то, что мне действительно дорого.

– Тогда вперёд. И помни, всё, что тебе нужно, – за стенкой.

Слова повисают в воздухе, а туман расступается, открывая вдали неясное марево. Я делаю шаг, но чем ближе подхожу, тем сильнее холодеют кончики пальцев, руки немеют, ноги каменеют, в лёгких становится влажно и тяжело дышать. В растерянности оглядываюсь и вижу свой дом, мужа – лишь далёкий силуэт, такой же размытый, как те тени в тумане. Но этого человека я узнаю всегда. На миг возникает мысль повернуть назад, туда, где тепло и светит солнце, но сквозь промозглую дымку снова прорывается голос маленькой девочки:

– Мама, где же ты?

И я бегу на этот зов. Тот мир перестаёт существовать, и я просыпаюсь.

Открыв глаза, я не сразу узнаю пространство вокруг. Непроглядная тьма. Дома шторы блэкаут пропускают мало света, но даже при свете дня или ночных фонарей можно различить хоть какие-то очертания. А здесь… Силуэты вроде проступают, но они никак не желают складываться в привычную картину. Пошарив рукой по соседней подушке, понимаю, что мужа рядом нет, уехал, не стал будить… Перемахнув через край кровати, где обычно спит муж, я хотела спустить ноги на пол, чтобы встать и отодвинуть шторы, но с размаху уткнулась лбом в стену. Больно!

– Не поняла, – ошарашенно шепчу я, шаря руками по стене, которой здесь никогда не было. В голову закрадывается жуткая мысль о том, что меня замуровали заживо… Но кто же станет замуровывать вместе с кроватью? Обернувшись, еще раз вглядываюсь в обстановку. Что-то знакомое есть, но все не так, как всегда, и мозг никак не может сопоставить детали. Вон там вроде шкаф, а вот здесь окно… Где я?

– Саша? – тихо произношу я, неведомо на что надеясь.

Ответа нет. Решаюсь спустить ноги с противоположной стороны кровати. Пол теплый, а привычные тапочки отказываются находиться. Ну да, кровать перенесли, а про тапки забыли? Стоп! Никто кровать не переносил, и это не моя кровать, не мой дом, и мужа здесь нет! Паника начинает прорастать изнутри. Тот сон… неужели это был не сон? И я перешла ту самую «грань»?

– Грань, – повторяю я вслух, чувствуя, как дрожит голос, чужой голос…

Первым делом я кидаюсь к окну и отдергиваю шторы. Незнакомая улица, вымощенная брусчаткой, по краям которой выстроились двух- или одноэтажные домики, больше похожие на частные особняки.

– На загробный мир не похоже, – бормочу я, и нахлынувшая паника немного отступает.

Комната оказывается небольшой: кровать у стены, платяной шкаф, да ростовое зеркало в деревянной раме рядом с торшером. Прямо скажем, не густо. Но уже неплохо. Включаю торшер и замираю, уставившись в зеркало. Потому что отражение в нем – не мое. Темные волосы до лопаток, большие глаза, маленькие пухлые губы. От испуга я машинально выключаю торшер. Ладони вспотели, и я вытираю их о странную одежду, так же чуждую, как и все вокруг. Легкий костюм, который у нас скорее сошел бы за вечерний наряд, чем за пижаму. Ткань напоминает шелк. Сверху – топ на тонких бретелях, снизу – просторные штаны, завязанные на талии широким поясом, а поверх всего этого – полупрозрачная удлиненная рубашка. Для осмотра дома вполне сгодится, но пугает одна мысль: а вдруг эта девушка снимает комнату у кого-то, и за дверью живут другие обитатели? И тут меня пронзает словно молнией!

– Дочь…

Я же пришла сюда за ребенком! Эта мысль заставляет меня выскочить из комнаты и начать осматривать дом в поисках детской.

Дом оказывается двухэтажным. Наверху – две комнаты: одна совмещена с ванной, другая – с кабинетом. На первом этаже – прихожая, кухня, гостиная, уборная и еще один кабинет. Детской нигде нет, как и в принципе каких-либо детских вещей, указывающих на присутствие в доме ребенка.

Я возвращаюсь наверх и захожу в кабинет, совмещенный со спальней. Если ребенок есть, то должны быть какие-то документы. Да и узнать, как меня зовут, было бы неплохо. Перерыв все ящики стола, я так и не нахожу сведений о ребенке. Все, что удается узнать, – имя: Блейк Стрэйт, да то, что ее работа как-то связана с какими-то заседаниями. Мысли мечутся, я никак не могу прийти в себя, но больше всего меня волнует: где же ребенок? Я шла сюда ради дочери, а теперь выясняется что? В душе зарождается едкое чувство, будто меня обманули, сыграли на желании стать матерью и затащили неизвестно куда. Но зачем я тут? Конечно, каждый человек особенный по-своему, но почему именно я? Вспоминая образ девушки в зеркале, я не нахожу никаких общих черт. Да и профессия у нас, скорее всего, разная. Тогда что я здесь делаю?

Осмотрев второй кабинет, где не нашлось ничего примечательного, я ощутила подступающее отчаяние. Все казалось тщетным. Но тут в памяти всплыли слова: «И помни, всё, что тебе нужно, – за стенкой». Во сне это казалось туманной аллегорией, отражением того марева, сквозь которое я прошла. Хотя, сном это назвать сложно, но что если слова следует понимать буквально? Потайная стенка? Ах, нельзя ли было выразиться яснее? Тайная комната, скрытый люк… Дом хоть и невелик, но простукивание каждой стены займет целую вечность. Да и не мастер я в этом деле. Вдруг здесь и без тайников пустот хватает? Неужели придется крушить дом кувалдой?

Несмотря на клокочущее раздражение, я принялась простукивать стены. Когда первые робкие лучи солнца пробились сквозь тяжелые занавеси, я остановилась и подошла к окну.

Восход… Чарующее зрелище. Как давно я не наблюдала его! Здесь он был таким же, как и дома, даря то же щемящее чувство уюта и надежду на новый день, на продолжение жизни. Завороженно простояв у окна неизвестно сколько, я почувствовала усталость и решила лечь спать.

Звук колокольчика заставил меня подскочить в кровати. Оглядевшись, я не сразу сообразила, где нахожусь. Но все же встала и спустилась вниз. Легла я в том же брючном костюме, откровенно не желая тратить силы на разбор одежды. Взглянув на себя в зеркало, отметила, что костюм безупречно гладкий, а лицо ничуть не заспанное. Магия? Или привилегии юности?

Звон колокольчика перешел в странный стук, гораздо более громкий. Кому я так понадобилась? Открывать было страшно. Казалось, стоит непрошеному гостю взглянуть на меня, и он сразу поймет, что я – чужая. Рука заметно дрожала, отодвигая неуклюжую щеколду. Замок казался хлипким, игрушечным, будто призванным не защищать, а лишь создавать видимость безопасности. Однако под напором с той стороны он все же держался. Но стоило его открыть, как дверь распахнулась. На пороге стоял молоденький паренек. Увидев меня, он смутился и покраснел.

– Доброго утра. Вам повестка, – заикаясь, произнес он. Я даже оглянулась ему за спину в поисках того настойчивого визитера, что так рвался в дом. Паренек протянул конверт и спешно ретировался. Я вышла на крыльцо и снова огляделась. Город только просыпался. На улице было пустынно. Не удивлюсь, если многие еще спали или собирались на работу. Значит, проспала я недолго. Вернувшись в дом, тут же сорвала с конверта печать. Он вылетел из моих рук, провозгласив:

«Заседание по делу Грайта Уолтоу перенесено на сегодня в 15:00.»

Я, еще не оправившаяся от самолетающих повесток, уже потянулась к письму, но заметила, как на нем проступает огненный росчерк «доставлено».

– Твою ж мать! – одернула я руку, ибо огонь оказался вполне реальным и слегка обжег пальцы.

Повестка упала на пол. Теперь это был обычный лист бумаги, но прикасаться к нему я побаивалась. На всякий случай дунула на него, но ничего не произошло. Лишь тогда я осторожно коснулась бумаги. Повестка больше не проявляла признаков жизни. Аккуратно подняв ее, отнесла в кабинет, в ящик стола, где уже хранились подобные экземпляры. Кто же она такая? Судья? Адвокат? И что мне делать на их заседании? Я не знаю законов этого общества. А отказаться как? До трех часов еще есть время, нужно что-то придумать. Стоит спуститься и позавтракать. Но я стояла в кабинете у окна, наблюдая, как то тут, то там открываются двери, и соседи начинают свою спешку куда-то. Люди здесь самые обычные. Никаких орков, демонов, зеленых, хвостатых, крылатых – что несомненно радовало. На улице стали появляться экипажи, занятые проносились мимо, свободные медленно курсировали в поисках пассажиров. Я поняла, что достаточно узнать адрес места заседания, а дальше – дело за малым.

Глава 4

Пришлось вновь перерыть документы. Оказалось, все заседания проводились в одном и том же месте.

– Вот и отлично, – выдохнула я, но тут же встревожилась.

Вряд ли от меня требуется лишь явиться на заседание. Все же это моя работа, и просто отсидеться едва ли выйдет. От этих мыслей пальцы заледенели, а к горлу подступила тошнота. Решив в крайнем случае притвориться больной, я подошла к зеркалу и вновь внимательно всмотрелась в отражение. Нет, эта девушка определенно здорова, легким покашливанием тут не отделаешься. Может, изобразить обморок? Никогда не пробовала симулировать. Даже учась в школе и отчаянно не желая идти на физкультуру, я не могла заставить себя притвориться больной. И вот настал тот час, когда понимаешь, что некоторые жизненные навыки всё же стоило приобрести.

Однако все мои попытки рухнуть плашмя разбивались о собственное тело. Как только собиралась упасть – рефлекторно выставляла руки, не желая просто отключить контроль и осесть на пол. Поборовшись еще немного с собой, поняла, что дело дрянь… Вспомнив, с каким наслаждением Лаура поглощала сладости, заедая стресс, я спустилась на кухню, чтобы провести ревизию там. Отличия в еде были, но на первый взгляд несильные. Разве что яйца были покрыты какими-то странными пятнами, да хлеб был треугольной формы. Правда, в банке, стоявшей в нише, похожей на холодильник, плескалось нечто желто-коричневое. Первой мыслью было молоко, но пробовать его я так и не рискнула. Яйца разбивала с опаской, боясь, что оттуда появится нечто несусветное… Но нет, обычный белок да желток; прямо от сердца отлегло, когда они вылились на квадратную сковородку. А еще квадратная колбаса порадовала – нарезаешь пополам, и идеально подходит для хлеба. Вроде бы мир так похож на наш, но всё же есть отличия. И хотя люди из окна мне показались вполне обычными, я начинала подозревать, что всё не так просто, а вдруг здесь есть магия? Ведь что-то или кто-то закинули меня сюда и на обычную науку это мало походило. А еще та повестка… Ну точно магия!

Решив, что выехать к залу суда, как я уже для себя обозначила будущее место заседания, следует заранее, я вновь принялась подглядывать за соседями в окно. Людей было уже значительно меньше. Сейчас по большей части на улице прогуливались женщины в простых платьях, да дамы в нарядах броских цветов и фасонов, не навевающих мысли о повседневности. Хотя первоначальной моей целью значилось узнать, что и как следует надевать, сейчас я пришла к выводам о классовом разделении. А кто же я? Леди или простушка? Открыв шкаф в комнате и различив в нём брючные костюмы, я пришла к выводу, что я, судя по одежде, мужчина… Отметя эту безумную мысль, постаралась подумать ещё… Если есть магия, то возможно я ей обладаю и для меня действуют другие правила? Вспомнила, что в соседней комнате есть еще шкаф с одеждой, и проверила его. Там висела пара платьев, не таких броских, как у дам на улице, но вполне нарядных и не напоминающих одежду служанок. Так… Дом небольшой, комнатки маленькие, обстановка скудная, но, судя по особнякам на улице, район очень даже приличный. В документах видела какие-то бумаги о покупке дома, значит, он мой. Мысленно отнесла себя к среднему классу и вернулась к предыдущему шкафу с одеждой, рассудив, что на работу нарядные платья вряд ли полагаются.

На улицу выходила с опаской, словно за каждым углом таилась чья-то недоброжелательная тень. Но нет, жизнь текла своим чередом, и лишь редкие прохожие, бросив мимолетный взгляд, кивали. Завороженная ожиданием свободного экипажа, я медленно брела по улице, то и дело оглядываясь. В голове никак не укладывалось, что еще вчера я продиралась сквозь снежную кашу, а сегодня… Мысли завертелись в безумном танце. Где я, собственно говоря? Что это за мир? Вряд ли кто-то подскажет, но хотя бы город узнать, страну. Ведь в прочитанных бумагах что-то было, вот только я выхватила лишь название площади да номер дома, где проводятся заседания, а остальное, словно ненужный хлам, отбросила в сторону. В голове мелькнула мысль вернуться домой, но тут мимо неспешно проезжал свободный экипаж, и выбор был сделан. Взмах руки, извозчик остановился, и его вопрос о месте назначения вернул меня в реальность. Услышав адрес, он запросил три медяка. И вот тут-то до меня дошло, что я не учла главного… Деньги…

– Ой, простите, я, кажется, сумочку забыла, – пролепетала я, и, поспешно извинившись, кинулась в направлении дома. В спину донеслось ворчливое, но какое-то даже ласковое бормотание про безголовых девчонок. Почему-то стало тепло на душе, несмотря на всю неловкость ситуации.

Ворвавшись внутрь, я растерянно огляделась. Да и есть ли здесь эти самые «сумочки»? Выходя, я машинально схватила с тумбочки у двери лишь ключи. Но, обыскав несколько ящиков комода, обнаружила вместо привычных сумок лишь различные пояса: некоторые с кармашками, другие с крючками, к которым были прикреплены маленькие мешочки. Пришлось проверять и то, и другое в поисках тех самых «медяков». В поясе с кармашками нашлись два отделения: одно с бумажками, другое – с монетами, медными, серебряными и даже золотыми.

– Фух, – выдохнула я с облегчением и прицепила нужный пояс поверх выбранного брючного костюма. Под пиджаком он казался совсем незаметным. – В принципе, удобно, – пробормотала я, повертевшись перед зеркалом.

А затем вновь принялась изучать содержимое карманов. Помимо денег, там было нечто похожее на удостоверение личности, покрытое вспыхивающими от прикосновения знаками. Это не на шутку меня перепугало, памятуя недавний опыт, и я поспешно отбросила карточку, но, немного поколебавшись, все же вернула на место. В кармашках также обнаружились визитки.

«Блейк Стрэйт. Менталист высшего ранга, место действия лицензии – округ Манлоу. Адрес: Окр. Манлоу, пос. Канддор, пл. Четырех Арок, д. 1, к. 43».

Далее следовали странные символы, отдаленно напоминающие то ли номера телефонов, то ли адреса электронной почты. Здесь какая-то своя система, к которой следовало привыкнуть и найти расшифровку. Однако… я выяснила главное – Блейк менталист и работает там же, где проводятся заседания. Версия о здании суда обретала все более явные очертания. Но менталист… Читает мысли? А как это сделать-то?

– Ну, во всяком случае, не адвокат и не судья, – успокаивала я себя, но пока безуспешно.

В этот раз проблем с экипажем не возникло, и я, прильнув к окну, зорко отслеживала путь до места назначения, подмечая детали города. Площадь Четырех Арок оказалась не так уж и далеко. Пешком можно было бы дойти минут за пятнадцать, если знать путь. Улица с частными домиками, похожими на мой, быстро сменилась многоэтажными строениями, улицы стали шире, то тут, то там встречались вывески различных заведений. Через пару поворотов показалась и сама площадь Четырех Арок. Ее вряд ли можно было спутать с чем-то другим. Колонны в три моих роста держали на себе четыре свода из искусно переплетенного камня, образуя ромбовидную форму. Внутри этого строения находился фонтан с лавочками, а вокруг раскинулся газон с цветами, разделенный дорожками на секторы. Экипаж доставил меня к зданию напротив арок. Оно было более монументальным, чем сами арки, но выполнено в том же стиле и украшено небольшой площадкой перед входом, чей свод также поддерживался колоннами в стилистике арок. Здесь было красиво, ухожено, чисто. И первое желание – поскорее скрыться за стенами кабинета и постараться отыскать там хоть какую-то информацию – сменилось жаждой остаться здесь и просто присмотреться к городу. Несколько лавочек были заняты, но и свободные не привлекли моего внимания. Я расположилась у одной из колонн здания «суда» и стала вглядываться в прохожих. Некоторые проходили мимо, словно мы не были знакомы, другие спокойно кивали, но были и те, кто, заметив меня, начинал сторониться, будто пытаясь обойти или отдалиться. Однако стоило моему взгляду упасть в их сторону, как они тут же старались улыбнуться и кивали мне, как и остальные прохожие. Интересно, я им противна или они меня боятся? А может, я чего-то не знаю? Пока я могла строить лишь догадки. Задумавшись, я загляделась в небо. Такое же голубое, так же летают птицы. Самые обычные. Ничего магического, драконов, видимо, нет…Из очередных странных размышлений меня вырвал приятный мужской голос:

– Блейк, ты чего здесь? Думал, я один опаздываю, а тут ты прохлаждаешься. Совсем расклеилась после всего, что случилось? – Мужчина с короткой темной стрижкой и приятными чертами лица внимательно изучал меня взглядом.

Я перевела взгляд на часы, найденные у Блейк на столе и сразу надетые на руку. Стрелки показывали 14:30, и я была уверена, что понимаю время правильно. Вообще-то, только сейчас меня осенило: почему я понимаю их язык и символы? Да и все вокруг кажется до боли знакомым. Пришлось отмахнуться от этих мыслей, решив, что для Блейк это было само собой разумеющимся, и лишь мои собственные мысли вносили диссонанс в устоявшуюся логику.

Взгляд мужчины стал острее, словно он читал мои мысли. По спине пробежала дрожь. Я – менталист, и мы оба опаздываем на какое-то заседание. Вполне возможно, что и он обладает этими способностями, а значит… Мне стало совсем не по себе. Мужчина наклонился ко мне еще ближе, будто пытаясь заглянуть в самую душу.

– Выглядишь неважно. Может, стоит попросить отвод? Правда, в твоей ситуации это может повлечь дополнительные разбирательства, но если тебе так плохо, то…

– Нет, все нормально, – выдавила я из себя, даже не желая представлять, какие разбирательства меня ждут, если я возьму отвод.

Я, конечно, хотела сегодня притвориться больной и пропустить работу, но после этих слов решила, что лучше плохая игра, чем немедленное поражение.

– Ну, тогда пошли в магистрат, а то получим штраф.

Мужчина предложил мне свою руку, и я не стала отказываться. Пусть думает, что мне плохо, и ведет, куда нужно. По дороге я старалась запомнить каждый поворот, просматривала номера кабинетов в бесконечных коридорах, но заветный номер 43 так и не появился. Придется поискать его позже, если выживу.

– А вот и вы, – проговорил молодой мужчина в мантии, заметив наше появление. – Еще бы две минуты, и штрафа вам не избежать.

– Знаем, знаем, – отмахнулся мой спутник, с облегчением выдохнув, что мы успели. Хотя мне казалось, что мы шли довольно размеренно. Или это он из-за меня не спешил и волновался? Что же тут за штрафы такие?

– Рода, Лок и Тревисс уже провели свою оценку. Ваша очередь, с кого начнем? Грег?

– Да, конечно, – поспешил мужчина, подходя к юноше, которого я раньше не заметила.

Грег просто подошел к нему и пристально смотрел на него минут пять, после чего сказал:

– Настроился.

– Блейк?

– Да-да, иду.

Я повторила действия Грега и внимательно вгляделась в парня. Первые минуты ничего не происходило, и я отчаянно думала, что скажу еще через три… Повторить за Грегом? Не будет ли это странным? А может, я вообще должна проверять и говорить что-то другое?

Но мои мысли прервались, когда я увидела странное сияние над головой юноши.

– Все.

Слова сами слетели с языка. Я даже не поняла, что именно все? Пришлось резко отойти от парня, услышав слова:

– Ну, тогда приступим.

Мои «коллеги» расселись за диковинной пятиместной партой, рассеченной тонкими пластинами. На вид прозрачные, они, словно пелена, скрывали происходящее по ту сторону. Казалось, за ними, как и у меня, покоились канцелярские принадлежности, но различить их сквозь эту призрачную преграду было почти невозможно.

"Неужели еще не все?"– мысленно взвыла, тут же одернув себя: нужно быть спокойнее, кто знает, что они могут услышать. Я устроилась на своем месте, и в зал начали заходить люди. Заседание действительно напоминало суд. Оказалось, что юношу обвиняли в непреднамеренном разрушении защиты какого-то артефакта, хранящегося в местном университете. Он не соблюдал меры предосторожности при проведении работ, и теперь ему грозил штраф в размере трех его месячных зарплат.

Мои «коллеги» изредка делали какие-то пометки. Самих их было сложно рассмотреть, я лишь краем глаза замечала движения рук. Увы, больше просветлений, как с юношей, у меня не было. Немного откинувшись на спинку стула, вроде как расслабленно, я исподтишка косилась на листок соседки, которую вроде назвали Родой. На ее листе было расчерчено три столбца с именами: Адам, Льюис и Туран. Из слушания я уже знала, что Туран – это обвиняемый, Адам – его защитник, а Льюис – обвинитель. Вернувшись в прежнее положение и сделав вид, что делаю заметки, я начертила такие же столбики и снова расслабленно откинулась.

В каждом столбце Рода сделала пометки. У Адама и Льюиса было проставлено слово «зеленая» и плюсы. А вот у Турана пометок было значительно больше: то «зеленая», то «красная», то «светло-желтая». Одна пометка представляла собой некое сокращение: "вкрап. черн. в красн.". Я вновь задумчиво склонилась над своим листом. Когда я заметила сияние над головой юноши, оно было разноцветным, но в то же время равномерным – цвета перемежались между собой. И сейчас, похоже, происходила оценка этого самого сияния. У себя я повторила лишь пометки про красный и зеленый цвет, потом подумала и добавила еще светло-желтый, расположив цвета в том же порядке, что и у Роды. Только вот сокращение писать не стала, не хотелось списывать точь-в-точь. Сейчас, сидя здесь, я уже не различала сияния юноши, как бы ни старалась.

Слушание закончилось, все разошлись, а «судья», или магистр, как его тут называли, подозвал менталистов к себе. Оказалось, что старший среди нас – Лок. Мужчина с сединой в висках и темными глазами выглядел строго и даже пугающе. Подойдя ко мне, он протянул руку, и я вложила в нее свой листок. Тот быстро пробежал его глазами и слегка качнул головой, словно чем-то был недоволен. Я и сама, не помню какой раз за день, ощутила новый приступ паники. Да когда же закончится этот день?!

Мы все выстроились в линию перед магистром, и лишь Лок вышел чуть вперед.

– Общим решением постановляем, что дополнительного допроса не требуется. Туран Анорс виновен.

Магистр лишь кивнул, сделав себе пометку, и я последовала за всеми к выходу. Я помнила, в какой стороне находился выход, но прежде мне следовало бы найти свой кабинет. Однако Лок окликнул меня.

– Блейк, пройдем со мной.

Лок пошел дальше, не оборачиваясь, и я последовала за ним. Сейчас что-то будет, и мне это явно не понравится… Зайдя в кабинет № 34 на втором этаже здания, Лок сел в свое кресло и сложил пальцы домиком, будто задумавшись. Я же, прикрыв дверь, осталась стоять. Место было, но садиться почему-то совершенно не хотелось.

– Ничего не хочешь сказать? – вдруг спросил Лок, но по нему было видно, что он уже все обдумал и даже принял решение.

– А мне может что-нибудь помочь? – спросила я в ответ, не особо надеясь на что-то хорошее.

– Я понимаю, тебя подкосила эта ситуация. Твое слово против ее, и так как твой статус ниже, то прочтению подлежала именно твоя память, но тогда пришлось бы задействовать весь консилиум менталистов, чтобы снять наложенные совместно щиты. Для тебя это бы не прошло без последствий, а потом еще обратная процедура наложения – ты бы выпала из работы на три месяца. Ситуация неприятная, конечно, но все же лучше это, чем твой выбор. Обвинение в вымогательстве взятки – серьезная отметка в деле. Теперь тебе не светят дела по вышестоящим лицам, да и карьера, можно сказать, остановилась. Может, ты все же передумаешь, пока документы только готовятся, и все еще можно переиграть? Твоя рассеянность на сегодняшнем заседании – досадная оплошность, но, думаю, я знаю, что сейчас твои мысли витают в других реалиях. Так каков твой ответ?

Мой ответ? Да я не поняла и половины того, что произошло с Блейк, как и не понимала, почему она отказалась ранее. Но теперь… Он сказал, что прочтут мою память? Я не могла этого допустить! Блейк больше нет, а что тут делают с попаданцами? Знают ли о них?

– Нет, я не согласна на прочтение памяти.

– Любопытно… Но дело твое. Тогда извини, но мне придется тебя отстранить сроком на месяц. Ты упустила момент, когда обвиняемый был наиболее скрытен и солгал. Подобное недопустимо. Через месяц ты перепройдешь аттестацию. Надеюсь, что ты придешь в нужное состояние, иначе твоей карьере менталиста в магистрате придет конец.

Глава 5

Из кабинета Лока я вышла с какой-то запиской, которую предстояло доставить в кабинет №64. Поиски его отняли мучительно долгие полчаса. Сначала я методично прочесывала второй этаж, наткнулась даже на кабинет №43, но, помня о важности поручения, поспешила выполнить задание. Робко постучавшись и войдя, я замерла, пораженная диссонансом. Миловидная, пухленькая женщина, излучала такое уютное, домашнее тепло, что казалось, она попала сюда по ошибке. Но прозвучавший следом стальной, безжалостный голос вмиг развеял это впечатление.

– А вот и ты… – протянула она, вкладывая в эти слова змеиную неприязнь. – А я предупреждала: после такого тебе бы в отпуск стоило уйти. Все равно ты им пренебрегала все эти годы. А теперь – в принудительном порядке, да еще и за свой счет. Давай сюда.

Она протянула ко мне руку. На пальцах, словно у хищной птицы, красовались огромные, угрожающие когти. В другом мире я бы подумала, что она просто перестаралась с наращиванием, но здесь закралось сомнение: а человек ли она вообще? Женщина вскрыла записку и, приложив свою руку к листу, начала что-то читать нараспев. С ее пальцев посыпались золотые искры, и я едва сдержала удивленный возглас.

– У тебя полчаса, чтобы собрать вещи и покинуть здание. Иначе тебе помогут… духи, – процедила женщина, угрожающе выставив палец. Теперь она больше напоминала фурию, готовую обрушить свой гнев на провинившегося.

– Полчаса… полчаса, – шептала я по дороге, нервно поглядывая на часы.

Этого катастрофически мало, чтобы тщательно обыскать кабинет. Ключей у меня не было, но стоило приблизиться к двери, как она сама собой распахнулась, будто маня – или, наоборот, подталкивая? Закрывшись, я окинула взглядом помещение. От кабинета Лока или от "берлоги"фурии он почти не отличался. Разве что на столе не было видно никаких документов. Решила быстро осмотреть ящики стола. Был еще шкаф, набитый папками, но я почти не сомневалась, что там пылятся старые дела. Открыв первый ящик, я обнаружила несколько папок. Одна была подписана "Туран Анорс". Я сразу отложила ее в сторону. Две другие носили имена "Орнелла гран Торри"и "Роберт Олтон". Мужскую папку я тоже отложила, а вот женскую взяла в руки. В голове эхом отозвались слова Лока: "Твое слово против ее, и твой статус ниже". Значит, провал Блейк был как-то связан с этой богатой дамой, а приставка "гран"в ее имени недвусмысленно намекала на ее высокое положение в обществе. Я уже собиралась открыть папку, когда в дверь постучали, и в кабинет заглянул Грег.

– Ты здесь? Все уже растрезвонили о том, что тебя отправили… – Он не договорил, но я бы сказала, что меня не "отправили", а "послали".

Лок не был похож на сплетника, а вот фурия… Чем же ей не угодила Блейк?

– Да, мне дали полчаса на сборы, – я бросила взгляд на часы. Осталось всего десять минут, а тут еще и он!

– Опять изучаешь это дело? Ты ведь знаешь, что теперь у тебя нет пути назад. И даже если ты что-нибудь накопаешь, все это просто исключат из доказательств.

– Но почитать-то, для собственного успокоения, я могу?

– Ну, если тебя это успокаивает… – проговорил Грег, недоверчиво глядя на меня. – Может, лучше выпьем?

Мой взгляд упал на папку, лежавшую передо мной. Я заметила, что бумага чем-то неестественно отсвечивает. Сразу стало понятно: дело мне из здания просто так не вынести. Заметив мою досаду, Грег вдруг предложил:

– Я слышал, заключительное заседание уже завтра. Через пару дней дело передадут в архив, и тогда я смогу снять копию без защиты. Тебя устроит такой вариант, если тебе просто нужно успокоиться?

Я с облегчением закивала.

– Но будешь должна… – подмигнул Грег, и я уже собиралась отказаться, как он продолжил: – Выпей со мной. Давно зову, а ты все занята да занята. Теперь-то свободна?

Его предложение не вызвало отторжения. Этот день и так казался пыткой, и выпить казалось отличной идеей.

– Хорошо. Ты сейчас свободен?

– Весь в твоем распоряжении.

Вновь бросив взгляд на часы, я заметила, что осталось всего шесть минут. Желания знакомиться с местными духами не возникало, поэтому, резво вскочив, я направилась к выходу из кабинета, уже хорошо зная дорогу.

Лишь спустившись по ступеням здания, я замедлила шаг, не опасаясь погони. Грег не отставал.

– Я пригласил, но выбор за тобой. Куда пойдем?

– Положусь на твой вкус.

– Отлично, тогда лучше поймаем экипаж.

Грег словил нам транспорт и назвал незнакомый мне адрес, хотя, кроме площади Четырех Арок, пока все здесь было незнакомым. Я представляла себе какой-нибудь бар или таверну, но экипаж остановился перед заведением, больше похожим на дорогую ресторацию.

– Ты адрес не перепутал? – вырвалось у меня.

– Я не мог показать тебе дурной вкус, так что принимай как есть.

Идти расхотелось сразу. Мне нужна была легкая атмосфера и непринужденная беседа, поскольку я надеялась выудить какую-нибудь информацию о мире у Грега, а если что-то спрошу не так, то прикрыться дешевой выпивкой или шумом заведения. Ресторация к этому не располагала и даже настораживала. Что там Грег говорил? Давно приглашал, а Блейк все была занята? Надо заказать что-нибудь легкое, пригубить пару бокалов и делать ноги! Еще не хватало ввязаться в отношения с безответно влюбленным. Я слишком долго была замужем, и в этом мире уж точно не стремилась к новым отношениям. Грег предложил мне руку, но я сделала вид, что не заметила. Может, это и невежливо, но предчувствие надвигающегося апокалипсиса усилилось, когда мы вошли сначала в холл, а потом и в зал, где Грег уверенно направился к одному из столиков в самом центре. Я же, заметив небольшую барную стойку, окликнула мужчину:

– Грег, мы вроде пришли выпить, а не поужинать.

– Там удобнее, да и вдруг передумаешь, здесь очень вкусно готовят.

– Я бы предпочла разместиться там, – махнула я рукой в направлении стойки и постаралась улыбнуться как можно более расслабленно, не давя на мужчину, но и не желая уступать.

Грег сдался и пошел в указанном направлении.

– Карту напитков, пожалуйста, – попросил он, я же присела рядом.

Когда мне вручили папку, я погрузилась в мир неизвестного. Действительно неизвестного. У нас мешают непонятно из чего, названия закручивают, но хотя бы состав подписывают, а тут…

– Хороший выбор. Может, что-то посоветуешь? – все же спросила я у «коллеги», боясь попасть впросак и заказать что-то, что и выпить-то не смогу. Есть же у них тут огненные подписи и духи-вышибалы, вдруг и какой-нибудь взрывной самогон присутствует.

– Девушкам обычно нравится Кварлинни или Аморфа, у них фруктовый вкус. Или ты любишь что-нибудь покрепче?

Аморфа почему-то навеяла что-то любовное, и я заказала Кварлинни и, в ожидании напитка, задала вопрос для начала беседы:

– Часто здесь бываешь?

– Если компания приятная, то почему бы и не сходить, – ответил мужчина и мило улыбнулся.

Так, это я зря. Сейчас к комплиментам перейдет, уходим от темы!

– Ты тоже считаешь, что я была не права и должна была дать себя прочитать?

Нам принесли напитки, и Грег молча наблюдал за их расстановкой, явно обдумывая ответ.

– Не знаю, зависит от устремлений. Я бы, наверное, согласился, если бы знал, что прав. Три месяца… снятие щитов, потом их восстановление – конечно, то еще удовольствие, но лучше, чем потерять… – тут Грег запнулся и резко выпил стопку того, что ему поднесли.

– Потерять уважение? – продолжила я за него, то, что уже сама додумала. – То есть все думают, что я слукавила и действительно вымогала взятку?

Грег вздохнул, видимо, решив, что романтический лад совершенно разбит, и ответил:

– Ну, или тебе есть что скрывать. По сути, никто не хочет, чтобы копались в их памяти. В идеале нужно вытащить только то, что нужно, но если есть события, которые сильно повлияли на человека и преследуют его по жизни, то и они могут всплыть. У тебя что-то такое есть, да?

Я не стала отвечать и пригубила зеленую жидкость, которую мне принесли. Поначалу я сомневалась, стоит ли ее пить, но теперь вариантов не было. Было неловко, и желание уйти зашкаливало. Тут мимо прошла официантка, и Грег, подозвав ее, заказал нам еще по одной порции.

– Я так давно представлял, что мы вот тут посидим, и теперь такое неудачное начало. У тебя и без того проблем хватает, а я еще своим мнением делюсь. Давай забудем и начнем все сначала, как будто этого разговора не было.

Грег улыбнулся, нам поднесли очередные напитки, и мужчина произнес тост:

– За то, чтобы все плохое осталось позади, а лучшее было еще впереди!

Тост был неплох, да и напиток мне понравился, алкоголя не чувствовалось. Может, у них тут какие-нибудь магические опьяняющие составляющие или это вообще мир трезвенников? Выпив половину, я еще раз всмотрелась в содержимое, гадая, что же там намешано. В голове будто посветлело, желание уйти пропало, тело расслабилось, и захотелось продолжить вечер. Даже Грег уже не вызывал прошлых опасений. Ну, пригласил коллега пропустить по бокальчику, ну и что? Это же не свидание.

– Знаешь, у Кварлинни очень древняя история создания, рассказать?

Я качнула головой, а собеседник продолжил, заполняя своим рассказом мое неловкое молчание. По словам Грега, это нечто наподобие вина, только вот настаивалось оно на слезах девственницы. На этих словах я поперхнулась очередным глотком, по-новому смотря на бокал. Какие слезы девственницы? И почему они зеленые? Их что, потом убивали и замачивали в этих слезах? Я поставила бокал и продолжила слушать Грега, стараясь не думать о том, что пила. Однако оказалось, что «слезы девственницы» – это лиана, прорастающая у исключительно чистых горных водопадов. От сердца сразу отлегло, и я залпом допила бокал исключительно для своего успокоения и тут же ляпнула:

– А о Кровавой Мэри знаешь?

– Кровавая Мэри? – переспросил собеседник, и до моего сознания дошло, что мир-то другой, и я другая, а вот напиточек коварный. Или это Блейк не умела пить? Образ Грега начал слегка плыть, и я поняла, что и я приплыла.

– Извини, кажется, я настолько перенервничала в последнее время, что два бокала сыграли со мной злую шутку, и мне пора домой.

– Уже?

– Да, – сообщила я, буквально стекая с табурета с низкой спинкой, на котором сидела.

– Ох ты ж! Давай-ка я тебя провожу, держись за меня. Впервые вижу такую реакцию от двух бокалов. Ты вообще пьешь? – изумился Грег, отмечая и мою вцепившуюся в его локоть руку, и явно поплывший взгляд.

– На сегодня давай обойдемся без вопросов? – попросила я, боясь в таком состоянии ляпнуть чего лишнего.

Например, рассказать и про Кровавую Мэри, и про водку, и про томатный сок. У них тут хлеб треугольный, колбаса квадратная, а яйца в пятнышку, боюсь, меня просто не поймут!

Экипаж молниеносно появился перед нами, видимо, у них тут часто такие посетители попадаются. И меня доставили до дома. Хорошо, что хоть Грег знал адрес, потому что, когда извозчик спросил, куда везти, я по привычке назвала свой родной адрес, но так неразборчиво, что Грег воскликнул «Вот это да!» и сам продиктовал, куда везти.

Глава 6

Сегодняшний восход отозвался острой бол