Читать онлайн Магическая Москва. Дело №1. Ловчие бесплатно

Серия «Магическая Москва. Загадочные расследования»

В коллаже на обложке использованы иллюстрации: © ChonnieArtwork, bewalruss, ArtMachine90 / Shutterstock.com <http://shutterstock.com/> / FOTODOM;

Иллюстрация в марке серии: © vectoroza / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com <http://shutterstock.com/> / FOTODOM

© Залата Л., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

– Гражданин, покиньте автомобиль!

Юра выругался про себя. Черношинельники. Легавые, чтоб их. Наверняка будут спрашивать регистрацию, узнавать, откуда приехал, и вот это все… А ведь он так надеялся просто добраться до съемной квартиры и завалиться спать. Но заинтересовало же вот этого долговязого законника такси, неспешно едущее по своим делам в четыре утра. Ладно бы нужны были машина и водитель, может, у них там план-перехват какой, так нет же – к самому Юре прицепились. А ведь таксист повез его каким-то кружным путем, и сейчас на пустыре рядом располагались только площадка для строительного мусора да обнесенный забором дом под снос. И даже в такой дыре особо бдительный черношинельник выискался.

– Гражданин, покиньте автомобиль! – повторил легавый, заглядывая в салон через окно у места водителя – при остановке тот опустил стекло.

Странный, тип неприятный. Говорил так, словно у него не лицо, а маска какая-то, уж больно неестественной казалась его мимика. Жутко. Хотя если сутки на ногах провести и выпить с десяток чашек кофе, то еще не такое увидеть можно.

Но все же выходить из пропахшей кокосовым ароматизатором, но сейчас почти уютной машины Юра не хотел. Вот не хотел – и все.

Его одолевало плохое предчувствие. Очень плохое. А предчувствиям Юра предпочитал доверять, пусть и пророк из него не получился. Слабоват-то Исток, мало сил, чтобы что-то масштабное предсказать. Так, понемногу: какой билет на экзамене выпадет, как переговоры с контрагентами пройдут.

– Слушай, друг, – повернулся к нему водитель, – выйдешь? Я подожду. Не хотелось бы, чтобы этот нас силой вытащил.

– Никуда я не пойду, – заартачился Юра, – вот еще! Чтобы все ценное отобрал и потом сказал, что все так и было? Пускай удостоверение показывает. Эй, гражданин законник, удостоверение покажите! И это… причину задержания назовите! Иначе я…

Что именно «он», Юра не придумал. Не успел. Холодок дурного предчувствия перерос в настоящий мороз. Он осекся и как завороженный смотрел на черношинельника, достающего что-то из кармана.

Пистолет? Удостоверение? Ордер на арест? Разрешение задерживать всех иногородних? Или… Ингалятор. Самый обычный ингалятор, который полицай вдруг резко засунул в салон через открытое окно.

– Эй! Что вы… – начал было таксист, но подавился возмущением.

Ноздрей Юры коснулись запахи мяты и полыни. Приятные запахи, знакомые. Бабушка, деревня, детство…

Стоило этим запахам появиться – и все стало ненужным и совершенно, невозможно лишним. Все предчувствия, все планы, все контракты, идеи о том, как устроиться в Москве, – все это перестало существовать.

– Пассажир, выйди из машины. Сейчас же.

Выйти. Да, надо выйти. Юра как во сне потянулся к ручке двери, слушая доносящийся почему-то издали голос законника:

– Сейчас пассажир уйдет, и вы поедете дальше, на следующий вызов. Вас никто не останавливал, ваш пассажир ушел сам. Деньги вы получили. Никаких происшествий на этой смене.

Юра медленно выбрался из не самой удобной иномарки – и что-то кольнуло его в шею. Глаза закрылись. Мир померк.

Таксист, лишившись пассажира, тут же дал по газам и поехал прочь с весьма приличной скоростью. Тело Юры сноровисто подхватила немолодая женщина.

– Торопится, – с весьма заметным акцентом прокомментировала она, – как бы не рассказал кому лишнего…

– Кто обещал, что зелье сработает как надо? – Говоривший на мгновение словно утратил форму, плавно перетекая из долговязого законника в невзрачного человека среднего роста, в черной одежде.

– Сработает, но нам не нужны проблемы.

Человек в черном хмыкнул, перехватил обмякшего Юрия и потянул его в сторону мусорки.

– Проблем не было раньше – не будет и сейчас.

– Ты хочешь… тут? – с оттенком неудовольствия осведомилась женщина.

– Да. Наш друг потом пришлет другую машину к точке в отдалении, а пока смотри, чтобы нас никто не потревожил.

Человек в черном, хромая и ругаясь сквозь зубы, затащил Юру за заборчик, огораживающий площадку с мусорными контейнерами. Уложил парня на спину и сел сверху, прямо на бедра. Достал из кармана небольшую призму из темного горного хрусталя и приложил ее к животу жертвы, начав бормотать под нос слова, в которых для непосвященного не было никакого смысла.

В глубине призмы зародился слабый свет. Горел он не слишком ярко и не слишком долго, начав затухать в тот момент, когда так и не пришедший в сознание Юрий нелепо дернулся и тут же обмяк.

Замолчал человек в черном только тогда, когда призма погасла окончательно. После небольшой паузы он всмотрелся в лицо Юры и не без веселья произнес:

– Ладно, друг мой, пора расстаться. Вот сидел бы у себя дома – остался бы жив. – Он поднялся на ноги. – Хотя я и сам рванул в Москву при первой возможности, но, как видишь, кому-то из приезжих достается все, а кому-то – ничего. Вот так вот. Хотя работенка у меня та еще, но что поделать. Если один старый пердун сдержит свое обещание, в следующий раз не надо будет за такими, как ты, мотаться по Москве. А не сдержит – поплатится. Такова жизнь, уж прости, – или ты, или тебя. И никак иначе.

Юра ничего не мог ответить. Его сердце остановилось еще до начала этой речи.

Глава 1

Добро пожаловать

– И как тебе Москва?

Инга перевела взгляд с расписной салфетки на сидящего рядом приятеля. Толик с видом хозяина жизни обвел рукой открывающийся из окна ресторана вид. Посмотреть было на что: заведение окружали ровные ряды отлично сохранившихся старинных особняков, построенных на Моховой века назад. По широкой дороге сновали автомобили, все как один яркие и дорогие, но их череда совершенно не разбивала атмосферы Старого города. Раньше тут неспешно проезжали кареты, теперь вот – авто. Но место то же, да и особняки с лепниной и резными дверями поддерживали чувство зыбкости прошедших лет.

Какие события происходили здесь?

Инге представлялись пожары Великой Магической войны, когда мир едва не раскололся на части, а Наполеон со своими магами дошел до Москвы. И ведь все отстроили. А потом – и Февральская революция, и Октябрьский бунт. И тут, возможно по этой же улице, на Кремль всего пятнадцать лет назад шли в Новогоднем марше народовольцы. Но все осталось в прошлом, а особняки, свидетели этих событий, стоят себе и стоят.

Красивое место и дорогой ресторан. Инга заказала себе картошку с мясом и сок и, пусть за все платил пригласивший ее приятель, не могла выбросить из головы, что стоимость простого блюда равнялась всем ее нынешним сбережениям. Правда, сбережений-то тех было…

– Так что? – Толик терпением не отличался. – Ты в городе уже ведь три дня, а? Извини, что не смогли раньше встретиться. Не хотелось все впопыхах обсуждать, а до того времени не было толком. Но все-таки… Ты ведь до того не была в Москве, верно?

Инга мотнула головой:

– Была. Правда, лет в десять.

– Приемные расщедрились? – удивился Толик.

– Вроде того. Им требовался присмотр за младшим ребенком, так что несколько музеев я посетила и на паре экскурсий побывала.

– Значит, метро я тебя не удивлю.

– Оно не твое собственное, – усмехнулась Инга.

– Не мое. Но шеф там имеет кое-какие контакты и как-то возил меня на завод, где поезда делают. В тот самый цех, где обереги на вагоны ставят, представляешь? Работу магов не довелось увидеть, но пару магиков, которые руны наносили, я встретил. Представь: огромный цех, потолок выше, чем в приютском большом зале, и на гранитной плите стоит вагон, расписанный странными узорами. Обычный вагон, только некрашеный. Вокруг ходят мужчины и женщины в халатах, сосредоточенные такие, с кисточками в руках, и разрисовывают его тонкими линиями, а линии эти, вот не вру, светятся. Как игрушки на елке, только ярче и таким глубоким светом…

Инга улыбнулась. В словах Толика чувствовался искренний, неподдельный восторг, как у малыша, рассказывающего о встрече с Дедом Морозом.

Ей же лик Москвы казался совсем иным. Тем, который открывался с площади Трех вокзалов, где приезжие со всех губерний и ближнего зарубежья просили милостыню, собирая на билет домой или просто предлагая выпить всем и каждому. Каланчевкой ее встретила Москва, и Инга всеми фибрами души чувствовала: в знакомстве с этим городом первое впечатление воистину самое важное.

Но искренний ответ Толику бы не понравился. Он-то явно хотел впечатлить жизнью здесь: старался продемонстрировать московский лоск и прической от лучших стилистов, и немного неровно сидящим костюмом с серебряными запонками, и возможностью оплатить ужин в таком шикарном месте. Впрочем, Инга хотела верить, что под дорогой одеждой скрывался все тот же Анатолий Белолицев, гитарист, любитель хорошего рока и просто неунывающий малый, которого ни приют, ни вечные драки, ни голод, ни ночевки в парках не лишили оптимизма и жизнелюбия. Только из худого подростка он превратился в обросшего мышцами юношу с ровно подстриженной ухоженной бородкой и знакомыми смешинками в карих глазах.

Единственное, что Инге было не по душе, – Толик сбрил длинные черные волосы, сменив прическу рокера на короткий ежик. Волосы у него по-прежнему черные, как и у нее самой, но все же… Почему-то ей казалось, что, расставшись со своими «патлами», как называла их Марви – противная до ужаса тетка и по совместительству директор приюта, царь и бог мира, в котором Толик и Инга познакомились, – приятель лишился чего-то, что делало его Белолицевым, а не каким-нибудь там Ивановым. Хотя, может, Инга просто рассчитывала увидеть Толика таким, каким запомнила. Она и не задумывалась, что если у нее последние пару лет прошли насыщенно, то и у приятеля наверняка тоже и в его жизни уже не было места длинным волосам и кожаной куртке с неприличной надписью на спине.

Инга поймала себя на мысли, что думает не над своим отношением к Москве, а совсем о другом: можно ли доверять этому новому, изменившемуся Толику? Впрочем, это тоже не стоило озвучивать.

– Тебе тут нравится? – поинтересовалась она, уводя разговор в другое русло.

Редкая переписка – это одно, а встреча лицом к лицу – совсем другое. В тексте приятель мог спрятать от нее ложь, в словах – никогда.

Толик решительно кивнул:

– Непривычно, правда, немного. Я ж в приемной жил в деревне, а в приюте, сама знаешь, считай, в лесу торчали. Потом был юг наш – с тобой и с Анискиными, все эти приключения под открытым небом… Но на побережье города меньше, людей меньше, всего меньше. А тут – столько народу разного: и иностранцы, и дворяне потомственные, и настоящего мага можно встретить. Метро, опять же, здания большие такие, прям до неба… И возможности. Возможности, Ин! Я ведь говорил, что найду здесь для нас место, а? Да и Ленке тут нравится. – Друг обезоруживающе улыбнулся.

Приятель, сколько Инга помнила, вечно метался между симпатией к Ленке Анискиной и нежеланием портить отношения с Сережей, братом Ленки и близким другом самого Толика. Видать, теперь выбор сделал.

Вчетвером они сбежали из приюта четыре года назад. Точнее, Толик-то просто на вольные хлеба ушел, а вот Инга с Анискиными именно что сбежали. Близнецам свобода светила через год, а жизнь стала уже невыносима, а Инге… Ей никогда не удалось бы покинуть приют, так что уходила она без сожалений.

Как только близнецы стали совершеннолетними, они с Толиком рванули в Москву. Можно было и в столицу, конечно, но Москва – город торговый, там работы больше. Да и давно заведено: если нечего терять, то тебе рада Столица монет, а если есть деньги или влияние, то перебирайся в Петербург и крутись в высшем обществе.

– Вы вместе?

– Я чувствую в твоих словах скепсис. – Толик откинулся на спинку стула. – И скепсис этот зря.

Он повернул кисть, и Инга заметила тонкий ободок кольца.

– Это…

– Ага, – приятель улыбнулся во все свои тридцать два зуба, – месяц как.

– Поздравляю!

Значит, Толик добился-таки своего. Он ведь звал в Москву с самого начала, предлагал вчетвером устраиваться, но Инга из-за своего положения отказалась наотрез. По югу с его множеством приезжих и малым количеством магиков, по селениям Кубанской или Черноморской губерний, она могла путешествовать без особой боязни. Стоило, конечно, соблюдать осторожность: нарушь Инга закон, все быстро бы вскрылось, и ее вернули бы в приют. Но, пока живешь тихо, никто не задает вопросов. Летом на море есть где заработать: хоть горничной, хоть продавцом всякой курортной всячины, хоть аниматором. Денег накопишь – и в глушь, жить в развалюхах и помогать по хозяйству старикам до следующего лета. Пару раз она едва не попалась, но пронесло.

А вот крупные города с их системой контроля за магиками Ингу не прельщали. Остановят еще люди из Особого отдела – а они могли взять в оборот любого одаренного, – и все, пиши пропало. Может, страх и надуманный, но для нее вполне реальный. Да и не хотелось ей менять уже налаженную, в общем-то, жизнь.

Так прошли четыре года. И прошли бы еще четыре, но написал Толик, предлагая работу с проживанием и очень, очень хорошей зарплатой. Приятель клялся и божился, что все честно и чисто, намекал на перспективы, легализацию и прочие блага, получаемые в обход закона за большие суммы. Прислал денег на билет, чтобы не в товарняках кататься. В кассах Инге делать нечего, но с помощью частников и с деньгами можно добраться куда угодно и без паспорта. Можно было бы, конечно, взять присланное и уехать подальше, но…

Но все же Толик прав – в Москве больше перспектив. Он дал слово найти ей тут место и сдержал обещание.

– Ты, похоже, витаешь в облаках, – усмехнулся приятель.

– Прости, – спохватилась Инга, выныривая из воспоминаний. – Задумалась о былых днях. А про Москву… Я на Каланчевку приехала. Там неподалеку есть недорогой хостел, но и контингент там соответствующий.

Толик рукой махнул:

– Забудь о них. Все эти «покорители купеческой столицы» без умений, связей и денег приехали и думают, что смогут найти себе лучшую жизнь.

– Как и я.

– У тебя есть связи, – искренне улыбнулся приятель. – Вот я, например. И шеф мой, Антон Сергеевич. Он мировой мужик. Один в один как Виталик, наш физрук. Единственный ведь стоящий человек был во всем «Приюте сердца».

Инга хмыкнула:

– А мы?

– Я про взрослых, – отмахнулся Толик. – В общем, Антон Сергеевич – реально крутой чувак. Я, как приехал, все искал, чем заняться. Как-то нанялся в бар и там одну свару разрулил вовремя. Подумал: а что бы тут Инга увидела и что бы сказала? И все как надо сделал. Владелец рассказал шефу сети, а тому нужен был помощник. Подай, принеси, напомни, постой, послушай, пообщайся с курьером, садовником, вот это все… Меня и взяли. И платить мне можно меньше, чем коренным, и тяжелое носить могу, и дочке его глянулся, сижу с ней иногда. Та еще егоза… – Он прервал сам себя, вовремя спохватившись: – И что я о себе-то?.. Кароч, Антон Сергеевич – отличный мужик. И он недавно купил себе загородный домик, прислугу туда перевез. Но старый-то дом у него остался, и за ним кто-то должен присматривать. Я и сказал, чтобы он тебя взял. Ты-то человек проверенный, руки откуда надо растут. И давай честно, даже за зарплату, как две твоих на морях, коренные не особо хотят идти на такую работу. А кто хочет – ни мозгов, ни трудолюбия, все надеются охмурить или самого шефа, или еще кого рядом. А ты не такая.

Инга слушала приятеля, чуть склонив голову. Она знала Толика не один год и сейчас и без привычного внимания к сказанным словам, к скрытым за ними эмоциям понимала, что тут имелось что-то еще, о чем приятель предпочел молчать. Что-то, о чем она не должна была знать. Инга оглянулась и, не найдя никого рядом, решилась:

– Ты рассказал ему обо мне все, верно? – Она лишь предположила, но по лицу приятеля поняла, что попала в точку. – Толя, зачем?! Ты же обещал!

Инга вскочила со стула и подхватила потертый рюкзак, озираясь в поисках выхода.

– Подожди, я объясню…

– Я ведь просила!

Инга бросилась прочь. Она успела выбежать из ресторана и миновать пару домов, когда Толик догнал и схватил за плечо.

– Да подожди ты! Давай хоть доедим, а? Еще десерты же. Ин, ну правда, ты всю жизнь хочешь без кола, двора и работы провести, а? А тут такие перспективы! Я бы не звал тебя, если бы во всем не был уверен! Клянусь! Это, блин, реальный шанс!

Инга не вырывалась только потому, что это Толик. Толик, который защищал ее в приюте как мог, в том числе и от парней, решивших потешиться над «дерзкой недотрогой».

Она постаралась успокоиться, сделав пару глубоких вдохов. Толик верил во все, о чем говорил. Верил! Не хотел признаваться сразу, представляя реакцию, но все же не желал зла. Инга еще раз глубоко вдохнула. Может, и правда, вот он – шанс, который бывает раз в жизни? Не о том ли она мечтала, пока директор приюта не привязала ее к себе навечно, использовав тот дурацкий закон? Деньги, уважение, тот, кто оценит ее таланты…

– Ладно, давай доедим. И ты расскажешь все как есть. Но только честно.

Толик улыбнулся и отпустил ее.

Вышколенные официанты никак не отреагировали ни на побег посетителей, ни на их возвращение. Убрали лишь пару уже пустых тарелок – и все.

Инга снова принялась за картошку с мясом. До этого она лишь раз была в ресторане – когда владелец прибрежной гостиницы в честь окончания сезона с хорошей прибылью повез сотрудников тратить маленькую часть этой прибыли. Но то место по сравнению с этим казалось приютской столовой.

– Круто ведь тут, а? – заметил Толик, когда принесли заварные пирожные из тонкого теста и вкусно пахнущий чай. – Если все как надо пойдет, то ты сможешь в таких местах хоть каждый день есть.

– Еще скажи, что молочные реки с кисельными берегами на горизонте.

Толик придвинулся ближе и, понизив голос, заговорил:

– Дело такое: шеф собирается расширяться. Много переговоров, много контрактов. Прошла информация из проверенных источников, что с десяток игроков скоро уйдет. Бизнес – он такой, никогда не знаешь, чего ждать. Вон пару месяцев назад шефа чуть не кинули, я и рассказал, как сам едва не вляпался, там, в Новоросе, ты помнишь. Шеф заинтересовался что и как. Я и сказал все… В общем, твои ж силы даже через все эти амулеты и чары работают. Представь, насколько круто такого человека иметь за столом переговоров, а?

Работают, да. Ложь и отголоски настроений в словах людей Инга различала в любой ситуации. Выяснилось это на тестировании, по результату которого ее привязали к приюту. Тесты проводил купленный специалист, навесивший на себя все положенные артефакты. Вот только Инга быстро поняла, что, как бы ни ответила, все равно получит красную метку. Одна печать в документах – и на всех мечтах о будущем можно поставить жирный крест. Просто потому, что кое-кому так захотелось.

– В общем, штука в чем: Антон Сергеевич хочет устроить тебя на работу. Горничной. Официально. И будет проводить в том доме ужины и в свет иногда тебя водить – за дополнительную плату. Без интима, ты не подумай. У него контракт брачный, все дела. Куча денег просто за то, что ты будешь слушать всех этих «партнеров по бизнесу» и говорить потом что и как, кто кидок, а кто – нет. Потому что так все заработают еще больше денег. И я тоже. Всем выгода, а?

Инга бросила взгляд на Толика:

– А ты посредник?

– Вроде того, – не стал скрывать приятель, – но все честно. И если ты сейчас доешь, выйдешь отсюда и решишь уехать прочь – никто и слова не скажет. И деньги, которые я прислал, возвращать не надо, ты не думай. Это просто предложение. Антону Сергеевичу нужны те, кто искренне готов бок о бок работать, а не те, кого он шантажом или еще чем держать будет. Он такой, знает, что на доверии все строится. Метка твоя и прочее – ерунда. И документы нормальные будут, не вопрос. Мы все обговорили. Я б тебя не позвал, если б не был уверен. Мы ж сколько друг за друга держались!

Инга запустила руку в волосы и по привычке накрутила на палец конец черной пряди. За все блага нужно платить, но сделка казалась честной. Ровно то же самое, что и в приюте: смотри на нужных людей, различай правду и ложь и рассказывай о своих выводах. Инга это умела с детства.

В Москве, Столице монет русских, крутились огромные деньги. Пусть Февральская революция больше века назад ограничила полномочия императора, пусть за ней последовали и подавленный Октябрьский бунт, и описанная во всех учебниках «тихая смена власти», сопровождавшаяся волной реформ, многие древние рода свои богатства удержали. Все эти Морозовы, Столыпины, Строгановы, Демидовы и другие, сумевшие вовремя сориентироваться и сохранить капитал, управляли своими предприятиями именно из Москвы. Так уж сложилось: в Петербурге делят власть, в Москве – деньги. И если тогда, в «Приюте сердца», директор попросту пользовалась своим статусом, то сейчас верность Инги намеревались купить.

Возможность заинтересовать кого-то из местных толстосумов действительно имелась. Инга читала, что способности магиков, обладателей Малого Истока, крайне редко повторялись. Да, она не единственная на белом свете являлась ходячим детектором лжи и настроений окружающих, но попробуй найди еще кого-то с такими же умениями. Полноценные маги могли что угодно, но и цены на их услуги кусались.

Толик не стал больше ничего говорить, только достал ручку и написал на салфетке сумму в два раза больше, чем платили самые щедрые отельеры на юге.

– Оклад. Все выходы и специальные мероприятия – половина этого оклада зараз.

Инга закусила губу. Прикинула, сколько нужно будет, чтобы выкупить тот маленький домик в лесу, который она присмотрела, когда зимовала в одной из станиц. И документы бы ей очень пригодились.

– Я не хочу сразу все подписывать, – осторожно отозвалась она.

Толик просветлел лицом:

– Да никто и не заставляет! Поговоришь с шефом, убедишься, что он не врет и дело верное. Как тебе мысль, а?

Инга окинула взглядом ресторан: отличный вид из окна, красивый интерьер, на тончайшей фарфоровой тарелке – остатки вкуснейшего десерта…

– Ладно. Я хотела бы встретиться с этим Антоном Сергеевичем.

Толик улыбнулся и достал телефон.

– Все организуем.

Глава 2

Встречи рабочие и нет

Несколько СМС – если бы позвонил, Инга смогла бы определить правдивость сказанного, а так приходилось только кусать губы и надеяться на лучшее, – короткое ожидание ответа, и Толик небрежным жестом попросил у официанта счет.

– Сейчас заплачу, и поедем.

– Может, я как-то подготовлюсь? – с некоторой тревогой спросила Инга.

Одежда на ней была чистая, недавно постиранная, но на собеседование к будущему работодателю, притом очень состоятельному, едва ли стоило идти в свободно болтающейся черной рубашке мужского кроя и джинсах. Имелся у Инги наряд поофициальнее: брюки и бежевая рубашка. В таком не поработаешь, конечно, но пока предполагалось только знакомство.

– А надо? – поинтересовался Толик. Получил в ответ укоризненный взгляд, но только плечами пожал: – Антон Сергеевич в курсе, что у тебя денег не слишком много. Ему же нужен наблюдатель, а не эскорт, так что не парься. Он потом купит все, что посчитает нужным, чтобы ты на всех этих деловых обедах и ужинах нормально смотрелась. Как мне. Да и твоя одежда тебе подходит, в ней ты выглядишь собой и все такое.

Инга немного удивленно посмотрела на Толика. Это что, флирт? У него ведь девушка есть. Невеста или даже жена, по кольцу не разберешь.

– Ладно-ладно, не нужно так смотреть, ага? Это я тренируюсь.

– Тренируешься?

– Ну… да. Антон Сергеевич сказал, что если уметь находить подход к людям, то можно добиваться своего. И что девушки любят, когда им комплименты говорят.

– А Лена в курсе? – поддела приятеля Инга.

Толик сглотнул, на пару мгновений растеряв свой столичный лоск и вновь став патлатым Толяном. Потом собрался и вернул на место «нового» Анатолия.

– Она понимает, что у меня ответственная работа, требующая разносторонних навыков, – важно пояснил он.

Инга улыбнулась. Кажется, Толик нашел свое место. Он всегда был верен себе и тем, кого записал в «свои». Наверняка такое ценится в высоких кругах. Сначала будет помощником у своего шефа, а потом, глядишь, и свое дело откроет. Может, и ей повезет найти свое место?

– Ладно, поехали.

Инга предполагала, что добираться они будут на метро или автобусе. Но Толик уверенно направился к парковке около ресторана и, подойдя к ряду автомобилей, открыл с помощью брелока не самую новую, но весьма стильную черную иномарку.

– Залезай. – Приятель отточенным жестом распахнул перед Ингой дверь. – Не бог весть что, но все же. И не боись, это раньше я в повороты не вписывался, а теперь по всем правилам езжу.

– Что, такую красоту водить проще, чем трактор?

Толик улыбнулся:

– Разница есть, конечно, но не великая. Это не моя машина, у Антона Сергеевича гараж большой, и на фоне остальных эта ласточка почти миниатюрная, я на ней по всяким поручениям мотаюсь. И права у меня есть, ты не думай. Да и обереги тут, – он похлопал по приборной панели, – установлены.

Инга кивнула. Толик научился водить еще в приюте, на тракторе из соседнего фермерства, причем без согласия ответственных за этот трактор. Так что наличие оберегов на машине немного успокаивало.

Приятель включил навигатор, задал нужный маршрут и тронулся с места. Вел он уверенно, не спеша и не пытаясь проскочить вперед во что бы то ни стало, хотя это явно давалось ему не без усилий. За окном в просветах между старыми особняками мелькнул Кремль. Инга, уже успевшая поглазеть на него вблизи, постаралась сосредоточиться на вещах более важных, чем памятники архитектуры.

– Три года тебя изменили, – проговорила она, желая немного разбить неловкую тишину в пахнущем кожей салоне.

– Не три года, а Антон Сергеевич. – Таким тоном приятель говорил только о своем отце, погибшем много лет назад. – Я уж думал, что придется всю жизнь вышибалой подрабатывать да пиццу разносить. Где-то кидают, где-то мутные схемы проворачивают, дважды ограбить пытались. Но в итоге вытянул же счастливый билет! Антон Сергеевич говорил как-то, что хотел сына себе, но не сложилось. Он не только поручения мне всякие дает, но и учит. Как к кому подойти, как говорить, чтобы дубом не казаться, как есть по всем правилам… Да много чего. И я вот что понял: можно считать, что богачи из другого мира, куда простому человеку не пробиться, но на деле они ничем не отличаются от нас с тобой, Ленки, Сереги и остальных. И мы станем такими же. Непременно.

– Как близнецы, кстати?

– Работают. Нашли тут свою троюродную тетку, она, оказывается, и не знала, что с их семьей случилось. Вот и взяла к себе, в фирму мужа устроила. Серега – курьер, Ленка учится на заочном и подрабатывает.

– Рада за нее, – улыбнулась Инга.

Разговор как-то сам собой угас. Уже когда выехали на Рублево-Успенское шоссе, Толик неожиданно сказал:

– А я мага видел. Настоящего.

Инга напряглась. Выпрыгивать из машины она, конечно, не будет, но о таком стоит предупреждать заранее.

– Он из далеких родственников Антона Сергеевича, – продолжил Толик, – и однажды я его подвозил. И знаешь, мужик как мужик. Полноватый, лысоватый, что-то там в телефоне строчил на заднем сиденье, и все. А я думал…

– Что они все как в книжках? – усмехнулась Инга.

Книг о похождениях отважных волшебников она перечитала уйму. Были среди них и такие, где описывались маги далекого прошлого, жившие еще до того, как Римская империя принялась уничтожать сначала на своих, а потом и на соседних территориях упоминания о магии. В некоторых томах рассказывались истории героев, отдавших свои жизни в Великой Магической. Инга с интересом читала описания исследований, проводившихся до последовавшего за той страшной войной Ограничения, запретившего создание и использование любых похожих на опасные магических технологий. Имелись в приютской библиотеке и полностью выдуманные истории, вроде заграничных рисованных книжек о магах и магиках, с легкостью спасающих мир. И вот их многие принимали за чистую монету.

– Нет, конечно, – отмахнулся приятель. – Ты меня за кого держишь?

Вопреки словам, Инга чувствовала сожаления Толика о непохожести встреченного мага на героев любимого комикса. И, судя по обиженному сопению приятеля, тот заметил ее выражение лица. Ну и пусть.

Инга уже пыталась разубедить малышей в приюте, доказать им, что маги – вовсе не герои в трико. Показывала учебники истории и законы, уверяя, что после Великой Магической войны, которая два столетия назад чуть не уничтожила человечество, нынешние маги и магики, несмотря на все возможности, вовсе не меняли мир вокруг по своему вкусу. Никто не хотел новой бойни, и потому после Ограничения множество законов жестко контролировало каждый шаг одаренных. Но ей никто не верил.

В некоторых книгах писали, что после той войны магию и вовсе хотели запретить. Люди призывали проклятия на головы тех, кто раскрыл миру знания о способах соединяться с дающими магические силы Истоками, говорили, что лучше бы после падения Константинополя все древние книги сгорели в огне османов. Звучали призывы к тому, чтобы перебить всех одаренных… В итоге на Парижской конференции просто решили ввести кучу запретов для одаренных.

А ведь магов и магиков мало. Инга слышала, что они рождались в тех немногих семьях, которые еще до Великой Магической присвоили себе Исток, но даже там мог появиться на свет неодаренный ребенок. Ходили слухи, что любой человек мог где-то во снах найти Исток и такое вроде бы случалось, но очень редко.

Инга только в двенадцать лет узнала, что ее умение ощущать спрятанные за словами эмоции магическое. После она иногда думала, не были ли эти способности ее наследием, ее связью с семьей. Увы, не сохранилось никаких документов о том, кто именно подбросил ее в младенчестве в «Дом малютки». Ее семья не смогла или не захотела иметь с ней ничего общего. Этого уже не изменить, и остается просто жить дальше.

И в этом «дальше» только что появился незнакомый маг.

– Почему ты раньше не сказал? Если этот маг работает на Особый отдел… – Продолжать Инга не стала, выразив свое недовольство взглядом.

– Расслабься ты, – добродушно усмехнулся приятель, выворачивая на какую-то узкую дорогу, – это очень дальний родственник шефа. Я его за полгода видел один раз, он вообще вроде как не в Москве живет. Все пучком.

За окном замелькали внушительные заборы, огораживающие не менее внушительные усадьбы. Спустя пару минут Толик повернул к высокой стене из белого камня. Он открыл с брелока почти незаметные, раскрашенные под камень ворота и направил автомобиль по мощеной подъездной дорожке, ведущей к вместительному гаражу рядом с трехэтажным особняком строгих форм. Такой же белокаменный, как и забор, дом явно возвели в подражание какой-то родовой усадьбе – Инга пару раз видела такие в кино.

– Посмотри вокруг! Ты на пороге новой жизни, – подмигнул Толик, – идем, шеф ждет.

Инга вздохнула и вылезла из машины, надеясь, что эта новая жизнь окажется не хуже старой и что она нигде не опозорится. Все-таки раньше ей не приходилось идти к дому по аллее, обрамленной ровно подстриженными кустами, и заходить в полированную дверь из красного дерева, стоившую наверняка больше, чем она заработала за всю жизнь.

– Тебе туда. – Толик кивнул на дальнюю дверь, ведущую из просторного холла куда-то вглубь дома. – Больше не отвлекаю. Надеюсь, все срастется.

Инга кивнула и, борясь с нервозностью, пошла вперед. Ничего, сама справится, как справлялась уже не один год подряд.

В светлой комнате с барельефами и лепниной на одном из диванов около резного столика сидел самый обычный мужчина. Невысокий, едва ли выше самой Инги, коренастый, пусть фигуру тяжелоатлета и скрывала свободная белая рубашка. Дорогой цитрусовый парфюм слабо сочетался с простеньким серебряным кольцом на левой руке.

– Приветствую, присаживайтесь. Инга, верно? Антон Сергеевич.

– Приятно познакомиться. – Инга осторожно опустилась на самый край кожаного дивана.

– Взаимно. Прошу простить отсутствие чая или чего покрепче. – Хозяин дома вежливо улыбнулся. В улыбке не было ни тепла, ни радости, одна только дань правилам хорошего тона. – К сожалению, время поджимает. У меня появились неотложные дела, и наша с вами первая встреча будет короткой. Надеюсь, Анатолий позаботился о том, чтобы голод не отвлекал вас. Небольшой разговор – и моя горничная подаст напитки, а я откланяюсь. Думаю, вы понимаете, что мое приглашение и озвученное Анатолием предложение предполагает, скажем так, вашу посильную помощь в моей работе. Все просто: вы раз или два в месяц сопровождаете меня на деловых встречах, смотрите, слушаете, а потом рассказываете о том, кто лжет, а кто говорит правду. В остальное время живете в моем сейчас пустующем доме в черте города, проявляете благоразумие и поддерживаете порядок. Ну и миритесь со слухами определенного толка, неизбежно возникающими при такой работе. Уверяю, эти слухи не будут иметь под собой никаких оснований. Думаю, если все, что рассказывал Анатолий о вас, – правда, то мне не нужны никакие другие доказательства своих намерений.

Инга, все это время вслушивающаяся в слова мужчины, без особой охоты кивнула. Она чувствовала, что будущий работодатель уже построил не один и не два плана. Она, Инга, была его инструментом, возможностью получить что-то большее. Довольно цинично, но честно.

Поняв, что ответа не будет, Антон Сергеевич продолжил:

– Я доверяю словам вашего друга, но все же хотел бы провести небольшой тест. Я буду говорить о некоторых вещах, а ваша задача – указать, правдивы они или нет. Можете озвучивать все, что почувствуете. Анатолий упоминал, что вы способны ощущать не только истинность сказанного, но и эмоции говорящего. Итак, начнем.

Инга, ожидавшая чего-то подобного и все время искавшая подвох в словах потенциального работодателя, сосредоточилась. Она умела это делать с детства: «пробовать на вкус» слова, сопоставлять приходившие в сознание образы и цвета с составленной за годы внутренней «энциклопедией» расшифровок этих образов. Объяснить процесс она никогда не могла, но сейчас этого не требовалось.

– Давайте начнем с простого. Итак, день рождения отца моей нынешней жены – шестого августа. Что скажете?

Несложно, совсем несложно. Инга чувствовала эмоции Антона Сергеевича, сильные эмоции, пусть и не заметные внешне: любопытство, желание испытать и надежда на то, что все удастся. Ощущала она и подозрения – и в излишней сложности теста, и в том, что Толик мог как-то заранее подсказать ответы. Над всем этим главенствовала уверенность: на каждый исход теста у этого человека имелся свой план.

Амбициозный мужчина. Впрочем, другие на такой дом и не зарабатывают.

– Вы не знаете наверняка. – Инга позволила себе короткую улыбку. – Предположу, что ваша жена не уверена в том, родившийся шестого августа мужчина действительно ее отец.

– О, а вас не проведешь. Прекрасно! Давайте еще пару фраз, на всякий случай. Как вам такое: я рос в окружении лошадей?

Инга задумалась, пытаясь понять разматывающуюся спираль ощущений.

– Лошади были, но в ином смысле. – Она попыталась объяснить то, что чувствовала. – Что-то неживое. Игрушки или машины.

– Великолепно! И последнее: пять лет назад мой шофер уволился из-за низкой оплаты.

Теперь Инга думала дольше, но после паузы все-таки озвучила все пришедшее в голову:

– Это правда, но вы чувствуете злость. Предположу, что дело в женщине, а не только в деньгах.

Этот Антон Сергеевич только предполагал, какие мотивы могли быть у его шофера, и потому выудить хоть что-то из сказанного оказалось нелегко. Но все же она не ошиблась – стоило упомянуть женщину, как лицо будущего работодателя исказили удивление и досада, но он быстро пришел в себя и хлопнул в ладоши:

– Замечательно! Возьмите контракт. – Антон Сергеевич указал на папку, лежащую на столе. – Ознакомьтесь, почитайте. Подписывать сию же секунду не заставляю. Ознакомьтесь и дайте свой ответ Анатолию. Он же вас и отвезет куда скажете. Увы, пока официально вас оформить не могу, сами понимаете. Но прочитайте контракт, это заверенная бумага по слову моему, и в случае вашего согласия я, как только будут готовы ваши документы, впишу все нужные данные. Так что при необходимости вы сможете обратиться в суд чести или обнародовать все детали и весьма меня подставить. Теперь все в ваших руках. Мне же нужно идти.

И с этими словами довольный общением хозяин дома покинул гостиную. Инга чувствовала, что он собирался использовать ее способности по максимуму и не намеревался экономить ни на оплате, ни на издержках. Не этого ли она хотела всю жизнь: хороший доход, человек, который ценит ее способности, «свои люди» в лице Толика и близнецов рядом?

Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Надо все обдумать. Поэтому Инга вежливо отказалась от чая и, найдя ожидавшего на веранде Толика, попросила подвезти ее до супермаркета рядом с хостелом. Она положила папку с контрактом поглубже в рюкзак – и покинула богатый дом.

Ей, поглощенной раздумьями о содержимом папки, показалось, что в Москву они приехали ну очень быстро. Еще недавно она выезжала из поселка с большими домами и высокими заборами, а вот теперь машина уже остановилась на парковке перед ярко освещенным магазином. И ночь подкралась как-то уж совсем незаметно…

– Может, тебе денег дать? Да в счет зарплаты, не злись ты сразу. Шиканешь, а?

– Не надо, спасибо. Пока хватает.

– Ты смотри. Я рядом, если что. Ты думай, но недолго, ладно? И давай встретимся все вместе с Ленкой, с Серегой, а? Пообщаемся.

Инга чувствовала, что приятель почему-то ощущал неловкость от своего нынешнего положения. Словно он виноват в том, что за три года все так поменялось, и теперь искренне пытался навести мосты.

– Посмотрим. Я напишу.

Обещаний давать не хотелось.

Толик предлагал проводить, но Инга только отмахнулась. От магазина к хостелу, который располагался на втором этаже старого здания, идти всего через один двор. Самый обычный двор, с работающими фонарями. Что тут с ней случится? Разве что пристанут местные, но не впервой, отговорится. Или в нос даст. Главное – потом быстро и далеко бежать.

Соседка, с которой Инга уже успела познакомиться, сегодня работает в ночь. Будет время рассмотреть все бумаги как следует, перечитать этот контракт, составить список вопросов. Вроде как такие документы можно в суде предъявить, если другая сторона что-то не выполнила. Гражданский договор или как его там…

Оплатив покупки оставшейся наличностью, Инга вернулась в мотель. С наслаждением сбросила со спины рюкзак, сменила кроссовки на шлепанцы и отправилась сначала в ванную, а потом на кухню за кипятком. Простой сыр, черный хлеб, пачка чая – достаточно на вечер.

У чайника обнаружилась донельзя задумчивая хозяйка, оживившаяся при ее появлении.

– Инга, а я как раз хотела к тебе идти! У тебя, оказывается, парень есть? Только что позвонил в домофон, просил позвать тебя. Ждет внизу, подниматься не хочет, говорит, какой-то презент принес.

Инга ругнулась про себя. Сказала же Толику, что ничего не нужно… И все равно по-своему сделал. Отставив кружку с кипятком, она решительным шагом отправилась вниз по лестнице. Сюрприз – это приятно, но закрадывались сомнения в намерениях приятеля. Неужели Толик думает, что ее можно задобрить конфетами или колбасой? Да, она по крутым ресторанам не ходила, но и продаваться не собиралась.

Инга резко налегла на ручку двери в подъезд, толкая от себя тяжелую деревянную створку. Открыла рот, чтобы начать отповедь, – и подавилась словами. За дверью никого не было. Никого. Инга повернулась, пытаясь понять, что задумал Толик…

Сбоку мелькнуло какое-то движение. Что-то кольнуло в шею – и навалилась темнота.

Очнулась она от холода и чьего-то тихого шепота. Тело слушалось плохо, но Инга все же сумела открыть глаза и понять, что лежит на каком-то пустыре, а сидящий рядом человек с замотанным лицом прижимает к ее животу что-то светящееся. По всему телу проходили волны боли, словно бы откликавшиеся на тихий шепот незнакомца.

Кто это? Что с ней? Что вообще происходит?!

Разум не выдержал и трусливо спрятался куда-то далеко. Остались только злость, страх и желание оказаться как можно дальше отсюда. И их хватило.

Инга резким движением вывернулась из-под руки, давившей на живот, и оттолкнула замотанного, не ожидавшего этого в сторону. Вскочила на ноги, едва осознавая, что осталась без обуви, и рванула прочь со всей возможной скоростью. По каким-то обломкам, едва не запинаясь о куски бетона, по траве, по земле…

– Лови, она убегает! – заголосили из-за спины.

Инга на ходу подпрыгнула и ухватилась, обдирая ладони, за перекладину проржавевших от времени ворот. Подтянулась, перелезла на другую сторону. Какой-то проулок, чья-то неподвижная машина, свет уличных фонарей вдалеке… Она ускорилась, игнорируя боль в босых ступнях.

Из машины кто-то выскочил и бросился наперерез. Мужчина? Женщина? Спасительный свет уличных фонарей приближался, но кто-то поймал Ингу за руку и притянул к себе, обхватив поперек тела. Она резко ударила затылком не то в чужую грудь, не то в лицо, и хватка ослабла. Инга освободилась и вновь ускорилась. Она бежала куда глядят глаза, бежала, зная, что в любую минуту машина за спиной приблизится, кто-то выскочит и…

Впереди показалось узкое переплетение старой застройки, и она бросилась внутрь лабиринта невысоких домов, отчаянно желая оторваться от преследователей.

Место, где что-то светящееся прикасалось к животу, жгло огнем.

Глава 3

Так себе начало отпуска

Павел Войцеховский шел с работы поздно, но с легким сердцем. Он только что удачно закрыл дело, и теперь никакие адвокаты не дадут обвиняемому отвертеться от убийства сожительницы. Да, исполнителем оказалась подконтрольная собака, но Павел с командой добыли достаточно доказательств, чтобы урода засадили надолго.

И пусть сдача всех бумаг затянулась до полуночи, впереди его, сотрудника Особого отдела Следственной канцелярии Его Императорского Величества по Москве, ждали три недели блаженного отдыха. Социалистов Павел не любил, но от их движения имелась неоспоримая польза: самые почтенные коллеги рассказывали, что еще три-четыре десятка лет назад и одна неделя выходных была редкостью, а тут – три. Впервые за два года. Павел в последнее время все чаще чувствовал, что если не отдохнет, то скоро проклянет кого-то. Да и остальным «отморозкам», его коллегам, перерыв не помешает. Вот придет домой и…

Слева в проулке мелькнуло движение. Кто-то приближался.

Ловчая Сеть слетела с ладони еще до того, как Павел осознал происходящее. Нападающий, не имевший защиты от магии, на всей скорости влетел в невидимые, но крепкие путы и рухнул на каменную мостовую.

Павел потянулся к Завесе и усилием мысли зажег у плеча неяркий белый светляк, разгоняя темноту узкого проулка между двумя старыми домами. Приготовился защищаться от следующей атаки… Но ее не последовало.

Маг усилием разума выбросил пару поисковых щупов, исследуя пространство вокруг в поисках новых угроз. Никакого отклика. Никого рядом, кроме него самого и нападавшего, пытавшегося вырваться из невидимой сети, ограничивающей и движения, и слова.

Грабитель, не рассчитавший силенок? Пожалуй. Выглядел Павел пусть и не шикарно, но туфли, дипломат из хорошей кожи и часы на руке вполне могли привлечь любителя незаконного обогащения. Хотя район приличный, раньше тут ничего подобного не происходило.

Павел усилил светляк, не желая ничего упускать, и присел на корточки, разглядывая «добычу». В грабители-одиночки редко шли девушки. И еще реже эти девушки работали босыми. Личная месть? Или просто безумная какая-то?

Пойманная, не способная из-за Сети ни говорить, ни толком двигаться, только глазами моргала. Простая футболка, удобные штаны, ни оружия, ни рюкзака, ни поясной сумки. Худая, очень худая. Маг вгляделся в лицо девушки и застыл на мгновение. Она ведь… Она ведь не могла быть Дашей, так? Нет, разумеется, нет. Шесть лет прошло, это просто совпадение, не более.

Павел усилием воли прогнал наваждение. Да, эта девушка похожа на его погибшую дочь, и что? Мало ли в Москве не пользующихся косметикой черноволосых девушек-студенток с широкими скулами и серыми глазами? Достаточно. Вопрос лишь в том, почему эта конкретная на него напала. Или не напала…

Руки незнакомки, во взгляде которой смешались ужас и отчаяние, оказались прижаты к бокам. Пустые ладони, никакого оружия. И знакомый по форме синяк на предплечье – Павел таких за время работы навидался. Кто-то пытался удержать ее против воли, грубо схватив за руку.

Просто девушка, убегавшая от кого-то и случайно встретившаяся на пути? Обуви нет, наверняка сбежала из чьего-то дома. Работает на дне или после клуба оказалась где-то, где не захотела оставаться? Хотя, может, встреча только выглядит случайной и у этой юной леди есть что-то убойно-артефактное? Прямой опасности Павел не видел, но все же… У любого особиста достаточно врагов, и он не исключение.

Маг использовал новое сканирование, сосредоточиваясь на отклике от ауры нападавшей. Пока не стоило давать ей двигаться или говорить. Бывали случаи, когда одна фраза от не полностью подавленного Сетью приводила к активации настроенных на вокальные триггеры артефактов, за которой следовала мучительная смерть всех оказавшихся рядом.

Результаты сканирования заставили Павла насторожиться. Маг бросил еще несколько диагностик, изучая появившийся в сознании отклик, и выругался про себя. Мало того что отпуск начался с трат, так еще и черноволосая незнакомка не имела никаких артефактов, но оказалась напрямую связана с магией и Завесой.

В его, Павла, Сеть попался смертельно напуганный магик с Малым Истоком, который к тому же совсем недавно пытались отобрать. Ядро, центр связи энергетики человека и Истока его магических сил, имело весьма характерные повреждения. Довольно сильные, энергии успели забрать много.

Работа его догнала, что ли? Теперь вот вызывай бригаду, оформляй все, следи, чтобы после передачи целителям семья забрала, а то потом начнутся скандалы в высоких родах. Павел вздохнул. Поборол искушение уйти прочь и предоставить девушку своей судьбе – вот надо же было ей пробежать тут не раньше и не позже – и заговорил мягко, как обычно общался с пострадавшими:

– Успокойся. Я не п-причиню вреда. Меня зовут П-павел Войцеховский, и я – служащий Следственной канцелярии. Я не знаю, кто п-попытался забрать у тебя энергию, но его тут нет, ты в б-безопасности. Сейчас я сниму удерживающее тебя заклинание, только не п-пытайся, п-пожалуйста, убежать. Тебе нужна п-помощь целителей. Успокойся и ответь на мои вопросы.

Сеть он снял. И разумеется, девушка тотчас бросилась прочь. Сил, правда, у нее не было, и Павел едва успел поймать за плечо потерявшую равновесие незнакомку.

– Сказал же – не убегай.

– Пусти! Не трогай!

– Успокойся! – Павел влил энергию в слабенький Приказ. – Ты не в том состоянии, чтобы б-бежать куда-то. Сядь, – он потянул черноволосую к стене дома, к хоть какой-то опоре, – и скажи, кому из твоих родственников п-позвонить.

Возможно, стоило сразу набирать номер бригады целителей из ближайшей больницы. Но, как показывала практика, лучше передать пострадавшего с рук на руки родственникам, и те уже сами решат, к кому обращаться.

Незнакомка все еще пыталась вырываться, пусть и без прежнего энтузиазма. Павел кое-как усадил ее у стены и сам присел рядом на корточки, по-прежнему держа за руку. Еще не хватало ее упустить. Если все-таки сбежит и найдет себе приключений, то проблем потом выше крыши будет.

– Ладно, п-простой вопрос: как тебя зовут? Я – П-павел, – он проговорил это максимально мягко и внятно, – а ты?

– Инга, – с ощутимым страхом отозвалась девушка, – отпустите. Пожалуйста. Я никому не скажу, что вас видела. Я никому не причиню вреда. Отпустите.

– Если я отпущу, то вред б-будет п-причинен тебе. Инга, тебе нужна п-помощь. Целителей. Скажи фамилию, и я свяжусь с твоими родными. Они п-приедут сюда или в б-больницу и заберут тебя д-домой.

Девушка отчаянно замотала головой.

– Твоя семья напала на тебя?

Стоило учитывать все варианты. Но Инга вновь помотала головой. На сей раз в ее глазах промелькнуло не совсем понятное сожаление.

– Я не п-причиню вреда ни тебе, ни твоей семье. Обещаю.

Можно было вновь использовать Приказ, но Павел не хотел. Не стоило злоупотреблять принуждением такого рода.

Инга бросила на него странный взгляд, слишком глубокий для юной девушки.

– Повторите, – тихо попросила она.

– Я обещаю, что не п-причиню вреда ни тебе, ни твоим родным, – в этот раз почти по слогам произнес Павел и почувствовал слабое-слабое напряжение магии. Даже сейчас, после недавнего нападения, Инга пользовалась своим Истоком. Через боль, это по лицу видно, но пользовалась.

– Вы не врете… Верите сами, – тихо пробормотала она и расслабилась. Или просто потратила на использование своих способностей слишком много сил.

– Скажешь мне, кому из родовых целителей звонить? Кто глава твоей семьи? – продолжил гнуть свое маг.

– Некому звонить. Я из простых.

Павел медленно моргнул, осмысливая сказанное. Девушка ведь не врала – ложь он за годы работы следователем научился различать. Она – самозахватчик, что ли, или бастард непризнанный? Ладно, неважно. Возможно, придется разбираться позже. Вслух маг сказал другое:

– Ладно, тогда я п-просто п-позвоню д-дежурным целителям. Если у тебя нет с собой д-документов – нестрашно, они п-по ядру найдут в картотеке. Он потянулся за телефоном.

Инга схватила его за руку.

– Не надо. – Она говорила твердо, хотя явно боялась всего происходящего. – Пожалуйста. Прошу вас. Вы обещали не причинять вреда…

– Инга, я п-причиню вред, если не вызову никого, – мягко и немного растерянно ответил Павел. Встречать пострадавших, в таком состоянии отказывающихся от помощи, ему еще не доводилось. – Твое ядро п-повреждено. Ты в б-безопасности, но если не вылечить эти п-повреждения, то они тебя убьют. Ты заснешь и не п-проснешься, ядро расколется и остановится сердце. Я не лгу. Тебе нужна п-помощь. Учитывая ситуацию – б-базовая страховка п-почти все п-покроет. Если нет рода, то ты, если совершеннолетняя, состоишь в фонде взаимопомощи и…

– Пожалуйста. Прошу вас, – на глазах черноволосой выступили слезы, – пожалуйста…

Павел внимательно оглядел ее. Доведенная до отчаяния ситуацией, и в том числе и его словами, худая, босая, без рода… И магик. Сломленная миром молодая девушка, чей путь судьба почему-то пересекла с его.

Он мог помочь и без передачи целителям. В заговорах и формулах на сращивание повреждений ядра нет ничего сложного. Проблема лишь в том, что без заклинаний и алхимических препаратов такое не лечится, обычные врачи ничем не помогут.

– Объясни, п-почему ты не хочешь обращаться к целителям?

Инга на мгновение прикусила губу. Посмотрела на него, по сторонам… Сдалась и, тяжело вздохнув, тихо и не очень внятно ответила:

– Красная метка.

Павел оглядел ее еще раз. Чего-то такого он ждал, чувствовал подвох. Красная метка. Опасность для окружающих.

У каждого мага и магика имелась отметка о психическом статусе. Зеленая не накладывала ограничений; желтая предполагала регулярные переаттестации и запрет на некоторые практики и профессии; красная вела к пожизненному наблюдению и проживанию под постоянным надзором в специальных учреждениях, почти тюрьмах; черная подразумевала немедленное устранение.

Вот только причины получения отметок не всегда были объективными. В деле самого Павла красовалась красная. Просто потому, что его брат связался с плохой компанией, и этого оказалось достаточно. Однако его ограничивали куда меньше, чем обычно, никто не мешал передвигаться по городу и стране, жить у себя дома… Но это к делу не относилось.

Внешность бывает обманчива. Но девушка, готовая бежать прочь и умирать в одиночестве, не походила на кого-то опасного, да и базовая диагностика заметных отклонений в психике не выявила. А еще она напоминала Дашу…

Павел мысленно отвесил себе подзатыльник. Вот они, эмоции! А ведь такие простые и неопасные на вид юные девушки с легкостью грабят и убивают без всяких сожалений.

– Пожалуйста. У вас не будет проблем из-за меня, у меня нет друзей и рода. Никто вам ничего не скажет. Просто отпустите. Прошу вас.

Красная метка… У него на работе таких – почти вся команда.

– Ты – магик, я вижу. Какой Аспект? – решил уточнить Павел.

– Аспект?

– Твоя способность. Что у тебя п-получается?

– Я знаю, когда мне врут, – с какой-то тоской отозвалась Инга. – Всегда. И могу ощутить, что чувствует человек, когда говорит то или иное.

Красная метка. Но глубокая эмпатия – не то, чем можно ударить, чем можно навредить напрямую.

К тому же неделю назад Аслан ушел на повышение, место свободно и… Павел покачал головой, обрывая собственные размышления. Глупости. Это будет нарушением всех мыслимых протоколов, пусть существование его команды и так их нарушает. Но эмпат в любом случае много где пригодится.

Инга, видя его сомнения, попыталась отодвинуться, явно намереваясь сбежать.

Дашка бы не убежала. Наверняка. Хотя откуда он мог знать? Он-то ее последний раз видел пятилетнюю в аэропорту, когда Марта с дочерью улетала на другой континент. Чтобы через несколько лет встретить одного пьяного козла на «Роллс-Ройсе».

Дочери своей он помочь не смог, зато сейчас имел все возможности помочь так похожей на нее незнакомке. Да и дело по профилю Особого: вытягивание энергии у безродной, неизвестно как получившей свой Исток. Павел принял решение. По правде сказать, он его принял, когда увидел, кого именно поймал, но только сейчас оказался готов это решение озвучить:

– Если ты не хочешь, чтобы в б-больнице целители увидели метку и вернули тебя в интернат, или где ты там живешь, то есть второй вариант.

– Вы меня отпустите?

– Нет. Я обещал не вредить, а если отпущу, то фактически умирать оставлю. Я могу сам тебе п-помочь. Д-да и знакомые целители есть, б-без официального обращения и анализа ауры.

Инга сглотнула. Напряглась.

– А взамен…

– А взамен ты мне расскажешь, как п-получила Исток и кто, как и когда на тебя напал. Моя работа – расследовать п-преступления с участием магов и магиков. И я хочу раскрыть это.

Инга впилась в Павла взглядом. Недоверие девушки читалось очень легко. Впрочем, ее можно было понять.

– Б-больше я ничего от тебя не п-потребую. Обещаю. Отношения с ровесницами моей д-дочери меня не интересуют. – Дашке ведь могло быть столько же… Да и Надя, если заревнует, скрутит в бараний рог, даром что сама магик, а не маг. – На Исток твой не п-покушаюсь, магию не отберу. Я лишь хочу п-помочь, – добавил Павел.

– Неправда. – Инга сузила глаза.

Маг тяжело вздохнул. Сокрытие чего-либо от эмпата не способствует доверию, вот уж точно. Пришлось признать и то, чего он признавать не хотел.

– Не вся п-правда. Ты п-похожа на одного человека, который был мне д-дорог. И если я б-быстро сумею встать на след п-преступников, то никто д-другой не п-пострадает, и у меня и коллег б-будет меньше работы.

Говорить вот так, открыто, оказалось некомфортно. Но Павел по напряжению магии понимал, что каждое, каждое его слово Инга оценивала, пробовала на вкус. Она легко заметила бы подвох или недоговоренность, а маг все же намеревался ей помочь. Хотя бы потому, что совсем уж случайностей не бывает. Магии видней, почему их судьбы пересеклись, но это в любом случае произошло не просто так.

И человек, чувствующий ложь, пригодился бы отделу и команде. Для того чтобы сидеть на допросах и слушать, не нужно никакого умения или образования.

– Вы меня точно не отпустите? – без особой надежды поинтересовалась Инга.

– Точно.

– Если надо только рассказать… Я согласна, в общем.

– Хорошо. Сможешь встать? П-препараты у меня д-дома хранятся, тут недалеко.

На лице Инги вновь мелькнуло выражение ужаса.

– Я обещал не п-причинять вреда, п-помнишь?

– Да.

Инга поднялась. Медленно, очень неуклюже. Встала – и едва не свалилась на мостовую, Павел еле успел подхватить за плечи. Подумал – и коротким заговором передал частицу своей энергии. Без нормальной диагностики так делать не стоило, но не на руках же нести?

Нести не пришлось, Инга дошла сама. С трудом добралась до его квартиры, занимающей второй этаж купеческого особняка, расположенного неподалеку от их места встречи, и рухнула на стоящий недалеко от входа диван. В сознании осталась, пусть и не говорила, а только смотрела помутневшим взглядом, как маг работает с ядром, как вводит нужные препараты… Так и провалилась в сон, пока он набирал в шприц алхимию из очередной ампулы. Просто отключилась. Строго говоря, такого эффекта не должно было быть.

Поколебавшись немного, Павел все-таки набрал Алису Звягинцеву, целительницу, которая лучше остальных относилась к ночным звонкам. Отчасти потому, что была хорошим человеком, отчасти потому, что являлась по совместительству злостной совой. Алиса выслушала, отчитала за самоуправство и пообещала приехать взамен на кофе и оплату такси.

Оставалось только ждать и следить за проблемой, которую Павел сам себе нашел в первый же день отпуска.

Глава 4

Чужой дом

Инга открыла глаза и обнаружила над собой высокий расписной потолок. Моргнула. Потолок, как-то появившийся на месте кровати соседки по хостелу, исчезать не собирался.

Воспоминания возвращались медленно, одно за другим. Она хотела заварить себе чай. Спустилась вниз, после того как хозяйка рассказала о ждущем у входа парне. А потом… Ей что-то вкололи, так? Потом стройка, тот человек со скрытым лицом, что-то светящееся в его руках. Она вырвалась и побежала, чувствуя обжигающую боль. И кто-то ее поймал. Но кто? Память отказывалась работать нормально и подбрасывала одни отрывки. Она пришла в чью-то квартиру. Потом опять уколы? Или нет? Приходила какая-то женщина…

Что бы ни случилось, пора убираться отсюда. Если это дом кого-то из знакомых Антона Сергеевича, то вместо контракта будет кабала. Потребует еще чего-нибудь за помощь… Он это подстроил? Конкуренты?

Инга не обманывалась перспективами для восемнадцатилетней девушки тут, в большом городе, полном влиятельных толстосумов. К одному из которых она как раз вчера ходила наниматься… Она медленно поднялась на ноги. Ладно хоть ее уложили, укрыли, но раздевать не стали.