Читать онлайн Группа «Феникс». Лалибела бесплатно

Глава 1

Владислав Шорохов стоял перед огромным панорамным окном, но его взгляд был устремлен не на раскинувшуюся внизу Москву, а на голографический дисплей, парящий над полированным обсидиановым столом его отца. Трехмерные модели храмов Ангкор-Вата медленно вращались, подсвеченные мерцающими графиками остаточных пространственных искажений. Данные были неполными, доводящими до бешенства. Это было слабое эхо катастрофы, шепот в самой ткани реальности, который его команда едва сумела зарегистрировать. Ему нужно было вернуться туда, с более совершенным оборудованием, с большим запасом времени.

Он должен был его убедить.

Владислав отвернулся от окна, и его отражение скользнуло по бронированному стеклу. Его отец, Виктор Шорохов, исполняющий обязанности руководителя НИЦ, даже не поднял головы от своего терминала. Пальцы быстро скользили по сенсорной поверхности, игнорируя присутствие сына.

– Отец, я официально запрашиваю разрешение на повторную экспедицию в Камбоджу, – начал Владислав, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и уверенно, без тени просительной интонации. – Данные, которые мы получили, указывают на остаточные пространственные аномалии. Нам нужно более мощное оборудование, чтобы составить полную картину.

Виктор Шорохов наконец оторвался от работы. Его глаза, холодные и серые, как полированная сталь, встретились со взглядом сына. В них не было ни капли тепла, лишь отстраненная оценка начальника, изучающего отчет подчиненного. Он сделал пренебрежительный жест, и голографические храмы Ангкор-Вата рассыпались в мерцающую пыль. Тишина в стерильном, звуконепроницаемом кабинете стала тяжелой, почти удушающей. Владислав почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Это была не просто научная миссия; там, в этих джунглях, пропали люди.

– Запрос отклонен, – отрезал старший Шорохов. Его голос был таким же безжизненным, как и интерьер кабинета.

Владислав сжал кулаки.

– Но почему? Мы на пороге чего-то важного! Мы можем понять, что случилось с 'Энигмой'! Мы обязаны…

– Ты ничем не обязан, кроме как выполнять приказы, – прервал его отец. – Миссия в Камбодже официально приостановлена. Тема закрыта.

'Официально'. Это слово прозвучало как пощечина. В мире НИЦ 'официально'означало 'не для твоего ума'. Оно было ширмой, за которой скрывались истинные мотивы, непонятные приказы и опасные тайны. Владислав знал эту игру слишком хорошо. Он видел, как она поглотила его отца, превратив ученого в холодного функционера. Он поклялся себе, что с ним такого не случится, но с каждым днем следовать этой клятве становилось все труднее.

Виктор Шорохов коснулся сенсорной панели на своем столе. Из специального слота бесшумно выехал тонкий планшет. Он легким движением пододвинул его к сыну.

Новое задание.

– Вот твоя новая задача, – сказал он. – Срочный вылет. Группа 'Феникс'отправляется в Эфиопию. Регион Лалибела.

Владислав недоверчиво взял планшет. Эфиопия? Лалибела? Скальные церкви, древняя история… Какое это имело отношение к пространственным искажениям в Камбодже? Он быстро пробежал глазами по файлам. Маршрут, координаты, состав группы. И цель миссии, сформулированная сухим канцелярским языком: 'Повторение маршрута исследовательской группы 'Энигма'с целью сбора дополнительных данных'. Это было абсурдно. Бессмысленно.

– Это бессмыслица, – не сдержался он. – Зачем идти по их следам? Мы должны искать их в Камбодже, а не…

– Мы ищем не их, Владислав. Мы ищем то, что они скрыли, – в голосе отца впервые прорезались жесткие, стальные нотки. Он поднялся из-за стола, высокий, прямой, и теперь смотрел на сына сверху вниз. – Руководство полагает, что группа 'Энигма'вела двойную игру. Их отчеты были неполными, а некоторые данные – откровенной фальсификацией.

Он медленно обошел стол и остановился рядом с Владиславом, заложив руки за спину. Атмосфера в кабинете стала еще более гнетущей.

– Они что-то нашли. Что-то, о чем решили не сообщать Центру. Мы не можем им помочь, пока не поймем, с чем они столкнулись на самом деле. А для этого твоя группа должна пройти весь их путь, шаг за шагом. Собрать все данные, которые они 'забыли'внести в отчеты. Возможно, именно в Лалибеле они нашли ключ к тому, что случилось с ними в Камбодже. Мы должны знать правду.

'Мы'или 'ты'? – пронеслось в голове Владислава.

Он смотрел на отца и видел не заботу о пропавших ученых, а холодный расчет. НИЦ не спасал 'Энигму'. Он заметал следы. Или искал что-то, что 'Энигма'нашла первой.

– Я понял, – глухо произнес Владислав, опуская планшет. Спорить было бесполезно. Приказ есть приказ. – Группа будет готова к вылету.

– Хорошо, – кивнул отец, возвращаясь за свой стол. Он снова стал отстраненным начальником. – И еще одно. В составе твоей группы замена. Горный все еще не в состоянии работать. Вместо него полетит новый специалист. Квантовый физик.

Владислав напрягся. Новый человек – это всегда риск. Его команда была сработанной, они доверяли друг другу, насколько это вообще было возможно в стенах НИЦ. Появление чужака могло нарушить хрупкий баланс. Особенно сейчас, когда напряжение после провала в Камбодже и так висело в воздухе. Он не сомневался, что этот 'новый специалист'будет глазами и ушами его отца в команде.

Еще один контролер.

– Его фамилия Аверин. Кирилл Павлович, – продолжил Виктор Шорохов, не глядя на сына. – Он уже получил все необходимые допуски и вводные. Представишь его команде перед вылетом. Он ждет внизу.

– Понял, – коротко ответил Владислав.

Он развернулся и пошел к выходу, чувствуя на спине холодный взгляд отца. На полпути он остановился, не оборачиваясь.

– Что-нибудь еще, Виктор Сергеевич? – он намеренно использовал официальное обращение.

– Да, – после небольшой паузы ответил отец. – Работай чисто, Владислав. И никаких импровизаций. На этот раз цена ошибки будет гораздо выше.

Дверь за ним бесшумно закрылась. Владислав остался один в длинном, стерильно-белом коридоре. В руках он сжимал планшет с приказом, который казался ему смертным приговором для кого-то другого. Эфиопия. Лалибела. Новый физик. И ложь, густая и вязкая, как болотная жижа. Он должен был собрать 'Феникс', объявить им новый, бессмысленный приказ и представить человека, которому заведомо не мог доверять. Тяжело вздохнув, он двинулся по коридору, его шаги гулко отдавались в тишине.

Глава 2

Конференц-зал «Аквариум» на двадцать седьмом этаже штаб-квартиры НИЦ всегда вызывал у Арины Волковой легкий приступ клаустрофобии, несмотря на полностью прозрачные стены. За бронированным стеклом лениво ползли московские облака, серые и тяжелые, словно пропитанные свинцом, но здесь, внутри, воздух был стерильным, отфильтрованным до состояния безвкусного дистиллята. Арина барабанила пальцами по крышке своего ноутбука, выбивая рваный ритм какой-то забытой мелодии. Наклейка с мультяшным енотом на корпусе выглядела вызывающе неуместно среди полированного хрома и черного обсидиана стола, за которым собрались остатки группы «Феникс». Тишина давила на уши, прерываемая лишь нервным постукиванием стилуса Анастасии Грошевой.

– Долго он еще? – не выдержала Настя, отбрасывая стилус. Он со звонким цоконьем покатился по столу. – Шорохов никогда не опаздывает. Это плохой знак, ребят. У меня интуиция на такие вещи работает лучше любого газоанализатора.

Иван Петров, историк группы, оторвался от потертого блокнота, в котором что-то яростно заштриховывал, и поправил очки.

– Может, получает награды за Камбоджу? – криво усмехнулся он, хотя в глазах не было и тени веселья. – Или очередной выговор за то, что мы выжили.

– Не каркай, – буркнула Арина, не поднимая глаз от экрана. В терминале бежали зеленые строчки кода – она проверяла фоновые процессы внутренней сети НИЦ. Просто привычка. Паранойя как стиль жизни. – Вон он идет. И вид у него такой, будто он только что проглотил лимон вместе с кожурой.

Двери бесшумно разъехались, и в «Аквариум» вошел Владислав Шорохов. Арина, знавшая его лучше, чем хотела бы показывать, мгновенно считала напряжение в его плечах. Он не просто устал; он был в ярости, которую с огромным трудом загнал глубоко внутрь. Владислав бросил планшет на стол – слишком резко для обычного рабочего совещания – и обвел команду тяжелым взглядом.

– Отставить разговоры, – его голос звучал сухо, как треск сухих веток. – У нас новые вводные. Срочный вылет. Сегодня вечером.

Анастасия охнула, прикрыв рот ладонью.

– В смысле – сегодня? Мы же только вернулись! Оборудование не откалибровано, отчеты по Ангкор-Вату не закрыты. Влад, ты серьезно?

– Абсолютно, – отрезал Шорохов, подходя к главному экрану и активируя голографическую карту. – Камбоджа заморожена. Забудьте о ней. Наша новая цель – Эфиопия. Лалибела.

Карта развернулась, показывая гористую местность Африканского Рога. Красная точка пульсировала в районе знаменитых скальных церквей. Арина почувствовала, как внутри все сжалось. Эфиопия. Это было не просто новое задание. Это было название из тех самых папок, которые она тайком выуживала из архивов отца перед тем, как он исчез.

– Лалибела? – переспросил Петров, снимая очки и протирая их краем рубашки. – Скальные храмы двенадцатого века? Влад, при всем уважении, это туристическая мекка. Там каждый камень облизан паломниками и археологами. Какие там могут быть аномалии?

– Те, которые пропустили остальные, – уклончиво ответил Шорохов. Он на секунду замялся, словно подбирая слова, что было на него совсем не похоже. – Мы идем по маршруту группы «Энигма». Официальная версия – сбор дополнительных данных и поиск причин их исчезновения.

Повисла тишина. Настолько плотная, что, казалось, ее можно резать ножом. Упоминание «Энигмы» подействовало как электрический разряд. Арина замерла, боясь выдать себя лишним движением. «Энигма».

– НИЦ хочет ответов. И мы – единственные, кто может их дать. Но мы летим не в том составе, к которому вы привыкли.

Он сделал шаг в сторону, указывая на двери, которые снова разъехались. В проеме стоял человек. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем сером костюме, который выглядел так, будто его ни разу не носили. Лицо незнакомца было спокойным, почти безэмоциональным, а глаза цепко сканировали присутствующих.

– Знакомьтесь, – представил его Шорохов, и в его голосе проскользнул холод. – Аверин Кирилл Павлович. Квантовый физик. Он заменит Антона Сергеевича в этой экспедиции.

– Заменит? – Настя вскочила со стула, её лицо пошло красными пятнами. – Влад, Горный в больнице! Мы не можем просто взять и… заменить его на первого встречного!

– Антон Сергеевич не транспортабелен, – мягко, но настойчиво произнес новый участник, входя в зал. У него был приятный баритон, но Арине в нем послышались нотки лектора, объясняющего материал неразумным студентам. – Моя специализация – квантовая запутанность и пространственные аномалии. Руководство посчитало, что мои компетенции будут критически важны в Лалибеле.

– Компетенции, значит, – пробормотал Петров, скептически оглядывая новичка. – А вы полевые условия видели, Кирилл Павлович? Или только на симуляторах в лаборатории героически выживали?

Аверин улыбнулся – вежливо, но только губами.

– Я прошел полную подготовку, Иван Алексеевич. Не переживайте, я не стану обузой.

Пока они обменивались любезностями, пропитанными ядом, Арина медленно опустила пальцы на клавиатуру. «Новый физик». Квантовый специалист. Идеальная замена выбывшему Горному. Слишком идеальная. Слишком быстрая. НИЦ никогда ничего не делал просто так. Если они прислали Аверина, значит, они ожидают чего-то, что выходит за рамки обычной физики.

– Ладно, – Шорохов прервал назревающую перепалку. – Кирилл Павлович, присаживайтесь. Вводная часть закончена. Переходим к деталям.

Арина незаметно коснулась тачпада, активируя заранее написанный скрипт. Пока все внимание было приковано к новичку, она запустила «Тень» – программу-паразит, которая цеплялась к локальному трафику и копировала пакеты данных, передаваемые внутри защищенного периметра комнаты. Ей нужно было знать не то, что Шорохов скажет вслух, а то, что содержится в файлах с пометкой «Секретно», которые сейчас крутились на серверах НИЦ в связи с этой миссией.

– Я передаю вам пакет данных по маршруту, – Владислав достал из внутреннего кармана пиджака отдельный, защищенный планшет и протянул его Аверину. – Здесь координаты точек и результаты их сканирования местности в Эфиопии. Изучите это до вылета. От вас мне нужен прогноз по возможным гравитационным флуктуациям.

Аверин принял планшет с легким кивком.

– Благодарю, Владислав Викторович. Приступлю немедленно.

– А нам? – спросила Арина, невинно хлопая ресницами, пока на ее экране бежал прогресс-бар копирования. – Или хакеру и химику знать маршрут не положено?

– Вам данные уже отправлены на рабочие терминалы, – отмахнулся Шорохов, возвращаясь к своему месту во главе стола. – Но у Кирилла Павловича доступ к спецификациям оборудования, которое он везет с собой. Это узкопрофильная информация.

«Узкопрофильная», – мысленно передразнила его Арина. – «Конечно. Рассказывай сказки».

На ее экране мигнуло сообщение: «Копирование завершено. Расшифровка… Успешно». Арина едва заметно выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле. Если служба безопасности заметит этот перехват, ее вышвырнут из НИЦ быстрее, чем она успеет сказать «Ангкор-Ват». Или того хуже – отправят в «санаторий», откуда не возвращаются.

Она открыла два окна на своем мониторе, скрыв их от посторонних глаз слоем обычных диагностических таблиц. В левом окне был полный пакет отчетов по «Энигме», который она только что вытянула из закрытого архива НИЦ, используя уязвимость в протоколе передачи данных. В правом – то, что официально пришло ей и, судя по всему, то, что сейчас видел на своем экране новый физик.

– Интересно, – прошептала она одними губами.

Настя, сидевшая рядом, скосила на нее глаза.

– Что там? Нашла ошибку в коде?

– Типа того, – буркнула Арина, быстро сворачивая окна. – Просто смотрю, что нам лететь девять часов. Ненавижу долгие перелеты.

На самом деле она увидела совсем другое. И это открытие заставило холодный пот пробежать по ее спине.

НИЦ отправлял их в ад, но решил надеть на нового физика розовые очки.

Аверин сидел напротив, с умным видом листая страницы на планшете. Его лицо было сосредоточенным, брови слегка нахмурены. Он выглядел как профессионал, готовящийся к сложной задаче. Но он не знал. Он не знал, что его карта неполная.

– Кирилл Павлович, – внезапно обратилась к нему Арина, решая прощупать почву. – А вы верите в мистику? Ну, там, проклятия древних храмов, призраки погибших экспедиций?

Аверин поднял на нее взгляд. Глаза у него были светло-серые, холодные, как у рыбы.

– Я верю в цифры, Арина Александровна. И в то, что любое, даже самое загадочное явление, можно описать уравнением Шредингера, если правильно подобрать переменные. Мистика – это просто недостаток данных.

– Золотые слова, – усмехнулась Арина, чувствуя, как внутри закипает злая веселость. – Недостаток данных. Именно.

Она перевела взгляд на Шорохова. Командир выглядел мрачнее тучи. Знал ли он? Скорее всего, нет. Отец держал его на коротком поводке. Или знал, но молчал? Эта мысль была еще страшнее.

– Так, группа, – голос Шорохова прервал её размышления. – Сбор в ангаре через два часа. Проверьте личное снаряжение. Аверин, задержитесь на пару минут.

Все начали подниматься. Шум отодвигаемых стульев, шелест одежды, тихие переругивания Насти и Петрова по поводу аптечки. Арина закрыла ноутбук, сунув его в рюкзак. Она чувствовала себя канатоходцем, который внезапно обнаружил, что страховочный трос подпилен.

Они летели в Лалибелу слепыми котятами. НИЦ лгал им. НИЦ лгал даже своему «засланному казачку» Аверину. Зачем? Чтобы проверить чистоту эксперимента? Чтобы посмотреть, как быстро они сойдут с ума без подсказок?

Арина закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу, стараясь не смотреть на Аверина. Сейчас ей нужно былобыть самой незаметной тенью в этой комнате. Она знала правду, и это знание жгло ей мозг. Нужно молчать. Молчать и наблюдать. Потому что если Аверин – пешка, то кто тогда они?

– Арина! – окликнула ее Настя уже в коридоре. – Ты идешь? У меня в лаборатории бардак, мне нужна помощь с упаковкой реактивов.

– Иду, – отозвалась Волкова, натягивая на лицо дежурную маску безразличия. – Надеюсь, ты взяла побольше успокоительного. Кажется, оно нам всем пригодится.

Двери «Аквариума» закрылись за ее спиной, отсекая стерильный воздух лжи, но тяжелое предчувствие, поселившееся в груди, никуда не делось. Игра началась, и правила в ней менялись прямо на ходу.

Глава 3

Самолет приземлился на раскаленную полосу аэродрома в Лалибеле, и первое, что ударило по группе 'Феникс', – это сухой, горячий воздух, пахнущий красной пылью и чем-то еще, неуловимо древним. Высокогорье давало о себе знать легким головокружением и одышкой. После стерильной прохлады московского НИЦ и кондиционированного салона самолета этот мир казался оглушительно реальным, почти враждебным. Бесконечное голубое небо, выжженная солнцем земля и далекие силуэты гор создавали ощущение оторванности от цивилизации. Здесь технологии и научные теории казались чем-то неуместным и хрупким.

Они чужие здесь.

Эта мысль пронзила Арину, пока она, щурясь от безжалостного солнца, спускалась по трапу. Она поправила рюкзак с оборудованием, чувствуя, как лямки уже впиваются в плечи. Рядом с ней спустился Аверин, идеально спокойный, будто только что вышел из своего кабинета, а не провел полдня в перелете. Его дорогая полевая куртка выглядела так, словно пыль боялась на нее садиться. Он окинул взглядом окрестности с тем же холодным расчетом, с каким смотрел на нее в брифинговой. Оценивал.

– Атмосферно, – бросил он, скорее самому себе, чем кому-то конкретно. – Давление чуть ниже нормы, влажность минимальная. Идеальные условия для сохранения артефактов.

– И для обезвоживания, – проворчала Анастасия, натягивая панаму. – Я уже чувствую себя гербарием.

Иван Петров, напротив, был в своей стихии. Его глаза горели восторгом, он вдыхал горячий воздух так, словно это был нектар. Для него это было не враждебное окружение, а живая страница истории, к которой можно прикоснуться. Он уже что-то увлеченно рассказывал Шорохову о значении Лалибелы как 'Нового Иерусалима'. Владислав слушал вполуха, его взгляд был прикован к одинокой фигуре, стоявшей у старого внедорожника неподалеку от взлетной полосы.

Мужчина был худощав, одет в светлую рубашку и потертые брюки. Его кожа была темной, а лицо – сетью морщин, хотя на вид ему было не больше сорока. Он держал в руках соломенную шляпу и, завидев их, неуверенно помахал ею. Это и был Зенебе, их гид. Тот самый, что водил по этим местам 'Энигму'.

– Владислав Шорохов, группа 'Феникс', – представился Влад, подойдя первым и протягивая руку. Его голос звучал ровно и уверенно, контрастируя с напряженной атмосферой. – Вы Зенебе?

– Да, господин, – ответил гид, пожимая руку. Его рукопожатие было вялым, ладонь – влажной. Он избегал прямого взгляда, его глаза бегали от лица Шорохова к остальным членам группы и обратно. – Рад вас видеть. Машина готова. Поедем сразу в город, разместимся.

Его русский был на удивление хорош, но с заметным акцентом, который делал речь певучей и немного странной. Он говорил быстро, словно хотел поскорее закончить с формальностями и усадить их в машину.

Арина наблюдала за ним со своего места, не двигаясь. Она видела, как дрожат пальцы гида, сжимающие поля шляпы. Он был напуган. Это было не просто волнение перед встречей с новыми клиентами. Это был глубокий, застарелый страх.

Пока они грузили оборудование в пыльный багажник внедорожника, Шорохов начал допрос. Он делал это мягко, почти по-дружески, но Арина знала его стиль – стальная хватка в бархатной перчатке.

– Зенебе, вы ведь работали с предыдущей группой из нашего Центра? Группа 'Энигма'.

Гид вздрогнул, едва не уронив один из кейсов. Он быстро поймал его и поставил в багажник.

– Да, господин. Я их помню. Хорошие люди.

– Расскажите о них, – продолжил Влад, небрежно прислонившись к машине. – Какое у вас сложилось впечатление? Они вели себя как обычные ученые? Может, было что-то странное в их поведении?

Зенебе на мгновение замер, его спина напряглась. Затем он медленно повернулся, натянуто улыбаясь. Улыбка не коснулась его глаз.

– Обычные. Очень интересовались историей. Как все. Задавали много вопросов про храмы, про царя Лалибелу. Ничего… ничего особенного.

Он лгал. Это было очевидно. Он говорил заученными фразами, как будто отвечал на этот вопрос уже не в первый раз. Арина сделала шаг вперед.

– Они не искали ничего конкретного? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал просто любопытно. – Какие-нибудь особые символы, скрытые проходы? Мои… коллеги были известны своей дотошностью.

Взгляд Зенебе метнулся к ней. В его глазах на долю секунды промелькнул неподдельный ужас, который он тут же постарался скрыть. Он сглотнул.

– Я не знаю, госпожа. Я просто гид. Я показывал им то, что показывают всем. Церкви, тоннели… Они много фотографировали. Все время что-то измеряли своими приборами. Как и вы, наверное, будете.

Он снова отвел глаза. Шорохов бросил на Арину быстрый взгляд, давая понять, что тоже заметил реакцию гида. Он решил сменить тактику.

– Понимаю. А что насчет их последнего дня здесь? Они уехали внезапно? Может, что-то произошло, что заставило их изменить планы? – мягко надавил Влад.

– Они уехали, как и планировали, – быстро проговорил Зенебе, захлопывая багажник. Его движения стали резкими, суетливыми. – У них был билет на самолет. Они улетели. Все было хорошо.

Всё было хорошо.

– Понятно, – протянул Шорохов, и в его голосе прорезался лед. – Что ж, поехали. У нас много работы. Надеюсь, вы покажете нам все, что показывали и им. Абсолютно все.

Последние слова он произнес с нажимом, глядя прямо в глаза гиду. Зенебе побледнел под темной кожей и торопливо кивнул, отворачиваясь и скользя на водительское сиденье. Вся группа молча расселась по местам. Арина оказалась рядом с Авериным. Тот не проронил ни слова за все время разговора, но она чувствовала его напряженное внимание. Он тоже все видел и все понял.

Машина тронулась, поднимая облако красной пыли. Дорога петляла между невысокими холмами. Арина смотрела в окно на проплывающий мимо пейзаж, но видела лишь испуганные глаза Зенебе. Она достала свой терминал и сделала пометку в зашифрованном файле: 'Гид знает больше, чем говорит. Явно запуган. Возможный свидетель первоначального инцидента. НИЦ либо не допросил его как следует, либо он солгал и им. Скорее всего, второе'.

Этот человек был ключом. И одновременно – слабым звеном. Если на него надавить, он либо расколется, либо сломается. И Арина не была уверена, какой из исходов был бы для них лучше.

Внедорожник, дребезжа, остановился у подножия гигантского каменного креста, вросшего в землю. Церковь Бьетa Георгис. Она не была построена – она была вырезана из единого куска скалы, уходя вниз, вглубь плато, словно перевернутая гора. Величественное и чужеродное зрелище. Красная пыль, поднятая колесами, медленно оседала, покрывая их оборудование тонким слоем, будто сама земля пыталась поглотить эти блестящие артефакты цивилизации. Зенебе выключил двигатель, и наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь сухим шелестом ветра.

Молчание было тяжелым.

– Разворачиваем базу, – голос Шорохова прозвучал резко, разрывая оцепенение. – Арина, первичное сканирование. Настя, пробы воздуха и грунта. Иван, твой выход. Кирилл, готовьте свой… аппарат. Мне нужна связь с Центром.

Он отошел в сторону, разворачивая портативную спутниковую тарелку. Арина видела, как напряжена его спина. Разговор с НИЦ никогда не был для него простой формальностью. Это был отчет перед невидимым начальством, которое отправило их сюда, зная о рисках, но умолчав о деталях. Арина, вытаскивая из кейса георадар, поймала на себе взгляд Зенебе. Гид стоял поодаль, не решаясь подойти, и в его глазах плескался тот же страх, что и в аэропорту. Он смотрел на церковь, как на живое, хищное существо.

– Не нравится мне это место, – прошептала Анастасия, настраивая свой портативный анализатор. – Слишком… тихо.

– История редко бывает шумной, – отозвалась Арина, проводя калибровку сканера. – Она предпочитает шептать. Главное – услышать.

Она включила прибор. На экране побежали ровные зеленые линии – плотность скальной породы, состав минералов. Все в пределах нормы. Ничего, что могло бы объяснить ложь испуганного гида или туманные намеки в отчетах 'Энигмы'. Пока что все было до скучного предсказуемо.

В этот момент тишину нарушил другой звук – низкий, проникающий в самую грудную клетку гул. Это Аверин включил свой сканер. Аппарат был не похож на стандартное оборудование НИЦ – громоздкий, с медными катушками и светящимся синим кристаллом в центре. Он выглядел как реквизит из старого фантастического фильма, а не как серьезный научный прибор. Кирилл с невозмутимым видом надел защитные очки и медленно повел устройством в сторону входа в церковь – темного провала в скале.

Гул резко изменил тональность, перейдя в высокий, почти болезненный визг. На небольшом экране, прикрепленном к аппарату, хаотично заплясали красные и фиолетовые всполохи.

– Что там у тебя? – мгновенно отреагировал Шорохов, прервав связь с Центром.

Аверин снял очки, его лицо было абсолютно спокойным, словно он просто констатировал температуру за окном.

– Электромагнитное поле высокой интенсивности. Сильные гравитационные искажения в районе арки. Нестабильные.

Он сделал паузу, давая всем осознать услышанное.

– Аномалия активна. И она не похожа ни на что из нашей базы данных.

Слова повисли в раскаленном воздухе. Анастасия замерла, выронив колбу с пробой грунта. Даже Шорохов нахмурился, его уверенность на мгновение пошатнулась. Арина почувствовала, как по спине пробежал холодок, несмотря на жару. Ее собственные приборы по-прежнему показывали идеальную норму. Оборудование Аверина видело то, что было скрыто от всех остальных. И это пугало больше всего. Это означало, что НИЦ дал ему нечто совершенно иное, чем им.

– Влад, иди сюда! – раздался взволнованный голос Петрова с другой стороны. Историк стоял на коленях у стены церкви, почти прижимаясь к ней лицом. – Быстрее!

Когда они подошли, Иван указал дрожащим пальцем на орнамент, вырезанный в камне. На первый взгляд – традиционная эфиопская вязь, переплетение крестов и геометрических узоров. Но Петров ткнул пальцем в несколько символов, едва заметных в общей картине. Они были другими – более резкими, с острыми углами, не похожими на плавные линии геэзского письма.

– Этого здесь быть не должно, – задыхаясь от волнения, проговорил он. – Это не амхарский, не геэз, не сабейский. Я никогда не видел ничего подобного. Они вплетены в узор, замаскированы. Смотрите, вот еще один… и еще.

– Что это может быть? – спросил Шорохов, внимательно изучая стену.

– Я не знаю. Шифр. Предупреждение. Или… инструкция, – Петров поднял на него горящие глаза. – Они явно чужеродные. Как будто кто-то пришел сюда намного позже строителей и добавил свою… подпись.

Арина смотрела на символы, и в ее голове что-то щелкнуло. Странная, безумная идея. Она быстро вернулась к своему оборудованию, подключила планшет к сканеру Аверина и вывела на экран карту электромагнитных искажений, которую тот успел составить. Затем она наложила на нее фотографию стены с символами, которую только что сделала.

Совпадение было идеальным. Жутко идеальным.

– Влад, посмотри, – позвала она. Все столпились вокруг ее планшета. – Пики искажений. Они не хаотичны. Они точно совпадают с расположением этих знаков. Каждый символ – это источник поля. Они не просто нарисованы. Они… работают. Как транзисторы на гигантской плате.

Теперь молчали все. Гипотеза Арины превращала древнюю церковь в нечто иное. В механизм. Непонятный и, судя по показаниям Аверина, опасный. Это уже не было просто местом с аномалией. Это была аномалия, искусно замаскированная под место.

– 'Энигма'… – тихо произнесла Анастасия. – Они должны были это видеть. Их оборудование не такое продвинутое, как у Кирилла, но они бы заметили.

– Возможно, тогда оно не было активно, – предположил Аверин, не отрывая взгляда от экрана. – Возможно, именно они его и активировали.

Эта мысль заставила Арину похолодеть. Ее родители. Что они здесь натворили?

Шорохов долго молчал, глядя то на темный вход в церковь, то на карту на планшете Арины. Давление со стороны НИЦ, страх гида, странные приборы новичка, непонятные письмена и активная аномалия – все это складывалось в картину, от которой любой здравомыслящий человек бежал бы без оглядки.

Но они были не просто здравомыслящими людьми.

Они были группой 'Феникс'.

– Отбой, – наконец сказал он твердым, не терпящим возражений голосом. – Отбой всем исследованиям на сегодня.

Команда вздохнула с облегчением. Анастасия уже начала собирать свои колбы.

– Разбиваем лагерь, – продолжил Шорохов, и его следующие слова заставили всех замереть. – Прямо здесь. В ста метрах от входа. Хочу, чтобы к рассвету у нас была полная картина всех колебаний поля. Мы не пойдем дальше, пока не поймем, с чем имеем дело. Готовьтесь. Утро будет долгим.

Глава 4

Ночь опустилась на Лалибелу быстро, как падающий камень. Эфиопское небо, лишенное городской засветки, расц