Читать онлайн Тарусские тропинки. Альманах 2026 бесплатно

Вступительное слово

Дорогие читатели, предлагаем вашему вниманию третий выпуск альманаха «Тарусские тропинки».

Каждое время имеет своё лицо. Слово, соединяя времена, передает культурные коды от одного поколения к другому. Создание альманаха «Тарусские тропинки» – это желание показать и сохранить мелодику нашего времени в Тарусском крае. Авторы сборника – творческие люди, работы которых, возможно, не совсем совершенны, но искренни. И у каждого автора нашлось что сказать о времени и о себе.

Альманах издается по инициативе Вадима Мальцева. В книгу вошли рассказы, статьи, стихи членов творческого объединения при Тарусской районной библиотеке «Таланты в городе живут»: Бубенцовой Т., Гордон Т., Зориной Т., Измайловой-Малиновской Г., Корнеева Н., Ларионовой З., Мальцева В., Палчук Р., Полянка М., Сафоненко Е., Соболевой А., Старостина В., Федотовой О., Хилиохранити Г., Цыганкова С., Черняковой Л., Чиковой Т.

Тамара Бубенцова

От рождения и до тризны

Явление

– О, Пресвятая Дево, Мати Господа вышних сил, небесе и земли Царице, града и страны нашея Всемощная Заступнице! – молилась Зинаида, дежурная акушерка роддома, вскидывая взор на икону Покрова Пресвятой Богородицы.

Ночные роды затянулись. Зинаида ещё со студенческой скамьи знала, что затяжные роды частят неблагоприятными исходами, как для матери, так и для плода. Едва увидев прибывшую с интенсивными схватками, она поняла, что роды будут не простые. Почему не назначили кесарево, было не понятно. Поступившая мамочка была похожа на уродливого снеговика на ножках-прутиках, с явной патологией, имеющей показания для плановой операции с узким тазом, да ещё и с переношенной беременностью. Дежурного врача в отделении уже не было. Ночью обычные люди спят и только любопытные крошки стремятся в это время покинуть самое безопасное место на Земле.

Роженица находилась в родильном зале уже больше трех часов. Сил выталкивать малыша у неё не было, она просто громко хрипела и плакала. Зина тоже плакала. В бессилии она, то ругалась на отчаявшуюся родить страдалицу, призывая исполнить её свой самый главный долг, то поглаживая по животу, уговаривала упрямца не мучить мамочку и явиться миру.

Санитарка тетя Дуся, стараясь помочь измученной долгими родами женщине, практически лежала на ней всем своим большим рыхлым телом. Евдокия Марковна проработала в гинекологическом отделении уже больше двадцати лет, и сама могла принять роды без участия доктора, но и её обуял страх за девочку, которую когда-то принимала у её матери в этом самом зале.

Город маленький – все друг друга знают.

Доктора на звонки не отвечали: ни гинеколог, ни педиатр, как не старалась усердно нажимать на кнопки телефона, ополоумевшая от страха за свою знакомую, мамочка из послеродовой палаты. Её малыш мирно посапывал в кроватке и ей страшно было представить, что Татьяна может уйти из роддома без заветного конвертика с самым ценным подарком от Господа.

Все женщины отделения объединились в ожидании, только им известного со времен Евы, чуда-появления ребенка на свет.

Страх потерять ребенка или мать не позволял Зинаиде сосредоточиться.

– Вот зачем я мамку послушалась, пошла бы учиться в педучилище, как хотела, и не видела бы всех этих страданий человеческих. – Зинаида пыталась собраться.

Мама Зинаиды всю жизнь проработала медицинской сестрой хирургического отделения и дочь убедила в том, что её профессия одна из самых благородных. Вот только чем пришлось пожертвовать ради спасения душ и тел человеческих мама умолчала. Отец так и не смог смириться с ночными сменами и суточными дежурствами, ушел к женщине менее благородной профессии. И, видимо, не пожалел, новая жена заведовала городским гастрономом, а главное, ночи проводила дома.

* * *

Первый раз за пять лет трудового стажа день рождения Зинаиды и день празднования Покрова Пресвятой Богородицы выпали на рабочую смену.

Вторые роды за день. Первые прошли без осложнений. Мамочка родила едва её переложили на рахмановку[1]. Малыш был удивительно хорош, с характером, отходить от него не хотелось. Не позволял пеленать себя туго и засыпал только после высвобождения ручек из пеленок, насытившись глюкозой из соски. Молока у мамы не было и подкормиться было не у кого, одна роженица в неделю – вот времена настали, когда такое было!

Каждый верующий человек помимо Ангела-Хранителя, имеет также и свою особую икону-заступницу. Вот и Зинаида выбрала себе заступницу – Матушку Богородицу с простертым над грешными, святым омофором.

Отец оставил их с мамой одних, когда Зине было семь лет. Ушел к женщине, с сыном, которой Зина пошла в первый класс. Обида на отца вылилась злостью на мальчишку – отцова пасынка, как язвительно называла Костика бабушка – мамина мама.

Однажды у школы дети разругались, да так, что в гневе Зина, подхватив с земли попавшийся под руку камень швырнула его в голову «отцову пасынку». Костя упал, как думала Зина, замертво. Осознав, что натворила, она со страху побежала к бабушке. С диким криком «Я его убила» влетела в дом, чуть не сбив старушку, рыдая, упала на колени перед иконой Покрова Пресвятой Богородицы, других икон у бабушки не было. Зинаида Павловна, Зину назвали в честь бабушки, сквозь Зинкины рыдания поняв, что произошло, побежала к школе, но Кости возле школы уже не было, в школе о случившемся тоже никто не знал. Идти к предателю дочери у Зинкиной бабушки желания не было. Матери ничего не сказали, внучка осталась ночевать у бабушки. Ночь пережили: бабушка без сна, Зина в молитве.

Зинаида просила по-детски, как умела, себе – прощения, Костику – здоровья и счастья. И всё смотрела на плат Божьей Матери, подсвеченный лампадкой, с глубокой верой в то, что всё будет хорошо, и Матушка Богородица защитит и маму, и её, и бабушку, и, обязательно, Костика от бед и от несчастий.

В школу от страха не несли ноги, если бы бабушка не шла рядом уверенным шагом, держа крепко внучку за руку, Зинка в школу ни за что бы не пошла.

– Корзинка, не бойся! Ты Матушке Богородице молилась? – бабушка придумала особое обращение к внучке, с тех пор, как воспитательница в детском саду, сообщила, что их чадушко приходит в детский сад с сумочкой с игрушками, поделится с ребятами, но уходя непременно всё соберет в сумочку и только после этого удалится восвояси.

– Всю ночь молилась.

– Обещала ей больше ничего дурного не делать?

– Обещала.

– Если по-честному обещала и никому ничего плохого в жизни больше не сделаешь, Матушка обязательно тебе поможет.

Когда Зина вошла в класс Костик уже сидел за своей партой. Она ожидала бури, но Костя оказался настоящим мужчиной. Никому ничего не рассказал, а шишку на лбу объяснил просто – ударился.

– Спасибо, Матушка Богородица! – Зинка расплакалась.

Слёзы благодарности унять не могла весь урок. На перемене Костик, видимо, чувствуя её душевное состояние, подошёл к Зине и попросил прощения, от чего девочка разрыдалась ещё сильнее. Учительница, не понимая, что происходит с ребёнком, попросила Костю проводить Зину до дома.

– Костик, и ты меня прости! Я больше тебе слова плохого не скажу, даже не посмотрю никогда в твою сторону.

– Ну, смотреть-то можешь. Я же знаю почему ты вдруг такая стала, в садике мы с тобой дружили. Мне твой отец не нужен, у меня свой есть. Ты приходи к нам в гости как раньше, не бойся.

– Нет, в гости не приду. – Зина почувствовала, как в груди вновь рождается шаровая молния и, вспомнив обещание, данное Матушке Богородице, отправила Костю в школу, – иди, на урок опоздаешь, бабушка уже ждет меня у калитки.

– Ну, тогда, до завтра!

Зина, заснув после обеда, проснулась только утром. Рядом на кресле спала мама.

– Мамочка, я тебя так люблю!

– И я тебя, доченька! Как ты себя чувствуешь? Что с тобой стряслось?

– А бабушка, разве тебе ничего не сказала?

– Сказала, что ты, видно, переутомилась с непривычки, учиться очень активно начала.

– Да, переутомилась. Ну, вот отдохнула, пойду в школу собираться.

– Тебя проводить?

– Не надо, школа-то рядом.

– С тобой точно всё в порядке? – мама обеспокоилась вдруг проявившейся взрослостью своей семилетней дочери.

– Всё хорошо, мамочка, не беспокойся, пошли позавтракаем, с кухни уже чем-то вкусненьким пахнет.

Бабушка подарила внучке на день рождения полюбившуюся ей икону со словами: «Это теперь твоя Заступница, береги её».

– Бабушка, а кто за тебя заступаться будет?

– Ты же у нас совсем взрослая стала, вот ты и будешь, а Матушка тебе поможет, коль сама не справишься.

* * *

– Матушка, помоги, не справляюсь! – Зинаида даже не поняла, что слова, обращённые Матушке она прокричала рыдая. То ли от страха, то ли с Божьей помощью, но роженица все-таки вытолкнула из себя уже синеющую девочку. Ребёнок не кричал. Зинаида использовала уже все имеющиеся в родильном зале средства для реанимации. Баба Дуся удалила все последствия родов, положила грелку со льдом на живот измученной родами женщине. Все мероприятия по реанимации производились четко без задержки, но казалось время остановилось.

– Ну же, милая, кричи! – умоляла малышку акушерка, отсасывая содержимое легких помпой.

– Матушка Пресвятая Богородица, помоги, благослови! – Зина подняла глаза на икону. Матушка с улыбкой держала над ней свое волшебное покрывало.

– Ну, кричи же, милая, я ещё на твоей свадьбе гулять буду!

По роддому разнесся звонкий крик новорождённой малышки.

Все женщины рыдали в голос. Зина обернулась к иконе поблагодарить Матушку, а иконы на стене не было.

– Явилась, Матушка! Значит веришь в меня? Спасибо! Спаси, Господи!

Малышка весила четыре килограмма, да и ростом Боженька не обидел.

Закричали петухи, провозглашая рождение нового дня, новой жизни.

Татьяна Гордон

Как Марина Цветаева

Два имени

(Цветаева и Есенин)

Строки цветаевских стихов

Старый город на Оке

Печаль не отпустит

Памяти Марины Цветаевой.

Стихи, навеянные посещением города Тарусы

Две Татьяны: Татьяна Гордон и Татьяна Чикова

Российская глубинка

Татьяна Зорина

Толстые в Тарусском крае

Пра-пра-прадед Льва Николаевича Петр Андреевич Толстой и прапрадед Иван Петрович Толстой. Графы Толстые – старинный дворянский род, происходящий, по сказаниям, от мужа честна Индриса, выехавшего «из немец» в Чернигов в 1953 году. Граф Лев Николаевич Толстой числится от родоначальника Индриса в 20 колене. Правнук Индриса, Андрей Харитонович, переселившись в Москву, получил от великого князя Василия Темного прозвище Толстого. Один из его потомков, Петр Андреевич Толстой (1645–17.02.1729), служил в 1683 году при дворе стольником и был одним из зачинщиков стрелецкого бунта. После падения Софьи он перешел на сторону царя Петра, который ему долго не доверял. Эта недоверчивость царя не была поколеблена и военными заслугами Петра Андреевича Толстого во втором Азовском походе (1696). В 1697 году Толстой был послан на два года в Италию для изучения морского дела. В 1701 году его назначили посланником в Константинополь. В 1705 году Петр Андреевич составил описание Черного моря. Известны два его перевода «Метаморфозы» Овидия и «Управление Турецким государством». Во время осложнений 1710–1713 годов Толстой дважды сидел в Семибашенном замке, поэтому в гербе графов Толстых изображен этот замок. В 1717 году Петр Андреевич Толстой склонил скрывавшегося близ Неаполя царевича Алексея к возвращению в Россию. За участие в суде и тайной казни царевича, совершенной Толстым по приказанию Петра при соучастии с Румянцевым, Ушаковым и Бутурлиным, Толстой был награжден поместьями, в том числе получил село Истомино впервые оно упоминается в писцовых книгах в 1720 году), что в восьми километрах от Тарусы на высоком правом берегу реки Тарусы. С этого времени П. А. Толстой стал одним из доверенных лиц государя и был поставлен во главе тайной канцелярии. Дело царевича Алексея сблизило его с императрицей Екатериной, в день коронования которой – седьмого мая 1724 года – он получил титул графа. П. А. Толстой был дружен с А. Д. Меншиковым, но разошелся с ним по вопросу о престолонаследии. После смерти Екатерины Меншиков составил план женить Петра Второго на своей дочери и возвести его на престол. Но Толстой боялся воцарения Петра Второго, сына казненного царевича Алексея и стоял за возведение на престол одной из дочерей Петра Великого. В апреле 1727 года, несмотря на свой преклонный возраст – 82 года, Петр Андреевич Толстой был сослан в Соловецкий монастырь, где прожил недолго и умер в 1729 году. Его сын Иван Петрович (1685–7 июня 1728) в одно время с отцом был лишен занимаемой должности (президент Юстиц-коллегии) и также сослан в Соловецкий монастырь, где умер незадолго до отца. Только 26 мая 1760 года, уже при императрице Елизавете Петровне, Толстым было возвращено графское достоинство в лице сына Ивана Петровича, Андрея Ивановича (1721–1803), прадеда Льва Николаевича.

В селе Истомино сохранились каменный дом и церковь Успения Богородицы, построенные в 1725 году Иваном Петровичем Толстым. Храм был украшен великолепными фресками. Впоследствии он перестраивался, но старая основа здания хорошо видна (двухсветный четверик с восьмериком). Окна и колонны церкви и усадебного дома одного стиля. Дом тоже перестраивался. Однако были сохранены черты «палатности», характерные для древнерусского зодчества. На первом этаже дома находится парадный зал, из которого можно попасть во все остальные помещения – боковые сени, крохотные гостиные с угловыми печами и на лестницу с точеными балясинами, ведущую на второй этаж дома. Остекленная дверь зала открывалась на утраченный теперь балкон-лоджию с колоннами, с которого можно было выйти в спускающийся к реке липовый парк.

С 1870 по 1879 годы Лев Николаевич Толстой планировал написать роман об эпохе Петра Первого, главным героем которого должен был стать его прапрадед Иван Петрович. Сохранилось 33 черновых наброска, но работа прекратилась, потому что, по словам Льва Николаевича, ему трудно было проникнуть в души людей того времени.

Брат Льва Николаевича Николай Николаевич Толстой. В Тарусе в 1845 году была расквартирована 14-я артиллерийская бригада, в которой служил брат Льва Николаевича Толстого Николай Николаевич (1823–1860). В книге «Таруса» (М., 1965, с. 116) Н. Н. Гостунский пишет, что после войны 1812 года в городе имелись казармы для квартирующихся войск. Находились они в зданиях № 11 и № 13 по теперешнему проспекту Пушкина. Эти здания, а также дом № 15 в настоящее время отдел военного комиссариата Калужской области по Тарусскому району), построенный позже, в 1875 году (согласно индивидуальной карточке учета здания) принадлежали управлению Воинского начальника. Что представляла собой Таруса того времени? В городе проживало 2368 человек, было 250 деревянных и 9 каменных домов. В Тарусе было 11 улиц, из них – 4 мощеных, 8 переулков, одна соборная площадь и 2 каменных церкви – Воскресенская и Петропавловская. Через реку Тарусу в летнее время, после паводка, ставился деревянный мост, второй (тоже деревянный) мост находился на ручье Посерке, на том месте, где сейчас стоит земляной мост). В городе действовала толченная мельница, работала миткальная фабрика, насчитывалось 11 постоялых дворов, 1 гостиница, 3 питейных дома. Обороты Петровской ярмарки, проходившей в Тарусе 29 июля каждого года, составляли в 1846 году 12 тыс. руб. серебром. Развитие торговли было настолько значительным, что в городе возник гостиный двор. (Гостунский Н. Н. Таруса, – М., 1965 – С. 116).

Такой Таруса, возможно, предстала перед глазами Льва Николаевича Толстого, когда летом 1845 года он навестил брата Николая Николаевича в расположенном здесь военном лагере. Свидетельством пребывания писателя в нашем городе является письмо Льва Николаевича троюродной тетке своей Татьяне Александровне Ергольской, датированное августом 1845 года и отправленное 25–28 числа из Казани: «За горе, вызванное расставанием с вами, я был вознагражден встречей с Николенькой. Бедный малый, ему плохо в лагере и особенно должно тяжело без копейки денег. А товарищи его… Бог мой! Что за грубые люди! Как посмотришь на эту лагерную жизнь, получишь отвращение к военной службе». (Толстой Л. Н. Собр. Соч. в 22 т.-М.: Художественная литература,1984. – т. 18, с. 306–307.) «С братом Толстой виделся в Тарусе (под Москвой), где дислоцировалась 14-я артиллерийская бригада, в которой Н. Н. Толстой служил по окончании в 1844 г. Казанского университета», – пишет в комментариях С. Розанова. (Толстой Л. Н. Собр. Соч. в 22 т. – М.: Худож. лит.,1984 – т. 18, с. 307).

Николай Николаевич Толстой тетушку частыми письмами не баловал, и она не раз укоряла его за это.23 января 1845 года Т. А. Ергольская писала: «Расскажи мне немного о себе, дорогой Николенька, как ты проводишь время, ты, должно быть, занят службой только утром, остальную часть дня ты свободен, что ты делаешь вечерами, где их проводишь; квартал, в котором ты живешь, удален от твоих знакомых, ближе всех к тебе живет граф Федор Толстой, часто ли ты его видишь, хорошо ли принимает тебя твой дядя, он всегда испытывал чувство большой дружбы к твоему отцу. Я задаю тебе все эти вопросы не из любопытства, а из безграничного интереса, который питаю к тебе, все, что тебя касается, не может быть мне безразлично…». Николай Николаевич на это отвечал: «Моя служба не отнимает у меня много времени, только по утрам я хожу на ученье от 10 с половиной до 11 часов. Батарея, в которой я состою, расквартирована в окрестностях Серпухова в Тарусе, но я получил разрешение моего начальника генерала Сухозанета оставаться в Москве. Должен вам признаться, к моему стыду, что я не слышал итальянцев и не потому, что унтер-офицерам запрещено ходить в театр, но потому, что я совсем не меломан. Масленица была очень веселая, я хотя и не принимал участия во всех балах, празднествах и других развлечениях, которые были очень многочисленны, но я все-таки достаточно веселился, довольно часто бывал у Лаптевых… Был два раза в маскараде… теперь я почти не выхожу, за исключением того, чтобы пойти к графу Федору, где я бываю очень часто…». Двоюродный дядя Николая Николаевича Толстого граф Федор Иванович Толстой (1782–1846) с 1812 года и до смерти жил в Москве в своем доме в переулке Сивцев Вражек, вблизи Старого Арбата. (Толстой – Американец. – М.: Молодая гвардия, 2010, – 315 с). Из письма Николая Николаевича мы видим, что он вел в Москве не лагерный, казарменный, а совершенно свободный образ жизни. И хотя он получил разрешение какое-то время находиться в Москве, можно предположить, что летом он жил в лагере в Тарусе, так как Лев Николаевич пишет о своей встрече с Николенькой именно в лагере. Так что возможно, как утверждает С. Розанова, Лев Николаевич бывал у брата в Тарусе. Мало того, именно по совету Николая Николаевича, направленного в 1946 году служить на Кавказ, поехал туда и Лев Николаевич. Кавказ стал колыбелью творческого вдохновения для братьев. Писать они начали одновременно. Перу Николая Николаевича принадлежит повесть «Пластун», «Заметки об охоте», очерк «Охота на Кавказе», послуживший основой для написания потом Львом Николаевичем повести «Казаки». Братом Лев Николаевич восхищался всю жизнь. Он был его лучшим другом.

Мать Петра Великого Наталья Кирилловна Нарышкина

Сегодня на звание Родины матери Петра Великого претендуют Рязанские села Алешня и Старое Киркино, Смоленская область, подмосковный Щелковской район и другие земли, когда-то принадлежавшие Нарышкиным. На Калужской земле Наталья Кирилловна имеет отношение к Тарусскому и Спас-Деменскому районам. Существует две легенды. По одной церковь в селе Вдовец построена Кириллом Полуектовичем Нарышкиным, отцом Натальи Кирилловны, по другой – царем Алексеем Михайловичем до женитьбы его на Нарышкиной. Вблизи Тарусы исстари располагались вотчины Нарышкиных (село Лопатино, село Игнатовское-Знаменское). По легенде в Игнатовском сохранился дуб, который посадил сам Петр Великий. Кирилл Полуектович, сын тарусского городского дворянина Полуекта Ивановича Нарышкина, родился в 1623 году. Его имя упоминается в 1646 году, когда совместно с князем Н. И. Одоевским он находился на южной границе Московского государства для отражения крымских татар на случай их нападения. Братья Федор и Кирилл Нарышкины служили "выбором по Тарусе" В Москву они попали в 1655 году. Федор женился на племяннице Артамона Матвеева, который был главой Посольского приказа. Дом Матвеева был культурным центром Москвы. Именно в его доме будущая царица, которую отдали в 11-летнем возрасте на воспитание Матвеевым, получила великолепное образование. Здесь ее впервые увидел царь Алексей Михайлович. К сожалению, точного места рождения Натальи Кирилловны никто не знает. Нарышкины владели несколькими деревнями не только на Рязанской, но и на Тарусской земле. Известно несколько преданий. По одному из них будущая царица родилась в Киркино. Разбойники убили ее дворовую девку. Наталья горько плакала на крыльце дома. Проезжавший мимо Матвеев пожалел ее и увез в Москву. С тех пор стали говорить: "Не удавись девка в нашем селе, не быть бы на свете Петру". Автор М. И. Пыляев (Старая Москва, 1991) объясняет, что это цитата, которую взял "князь Долгоруков, составитель родословной книги" из напечатанного в 1827 году в "Историческом, политическом и статистическом журнале" рассказа. Рязанские села Алешня и Желчино тоже предъявляют свои права на место рождения Натальи Кирилловны. В пользу данного обстоятельства говорит и факт построения Нарышкиными в этих селах Церквей (Бучков Ю. В. "Сказание о земле Михайловской"). Но церкви были построены Нарышкиными и на Тарусской земле. Например, в селе Лопатино в 1695 году И. И. Нарышкиным была построена одноглавая церковь с круглым световым барабаном. Род Нарышкиных начинается с Ивана Ивановича и разделяется на пять ветвей. Основателями их были сыновья: Полуект, Филимон, Фома, Иван, Борис. Полуект Иванович стал основоположником царской линии. В 16 веке представители этого рода попадают на воеводскую службу. Кирилл Полуектович и Федор Полуектович по традиции служили "выбором по Тарусе". Кирилл Полуектович побывал в военных походах, на воеводстве в крепости Терки на Северном Кавказе и в Казани, в 1654 году был стрелецким головой в гарнизоне Смоленска. В это время появляются сведения о Наталье Кирилловне (1651–1694), его дочери. Сейчас доказать или оспорить точное место рождения будущей матери Петра Великого невозможно. В Тарусе существует предание, что сам Петр Великий посадил в имении Нарышкиных Игнатовском, дуб. Возможно в память о матери, которая, возможно, родилась на Тарусской земле, где жил и служил Кирилл Полуектович Нарышкин.

Сергей Андреевич Крутилин

Русский писатель Сергей Андреевич Крутилин родился 2 октября 1921 года в семье крестьянина. Детство провел в селе Делехово Рязанской области. В 40-м году окончил строительный техникум. Работал на Дальнем Востоке. С первых дней войны был на фронте. После тяжелого ранения был демобилизован. В 1947 году закончил филологический факультет МГУ. Был журналистом. Вслед за рядом очерков, опубликованных в журналах «Знамя», "Огонек", "Молодая гвардия", " Наш современник" появились первые прозаические произведения – повесть «Родники» (1953 год) и роман «Подснежники» (1961 год) – посвященные судьбам молодых людей, осваивающих залежные земли. В 1964 году вышел роман «Липяги». Повествование ведется от имени учителя, занимающегося с ребятишками в школе, в рязанском селе. За этот роман в 1967 году писатель был удостоен Государственной премии РСФСР имени Горького. Привлекательнейшая сторона дарования Крутилина – народный, добродушно-насмешливый тон. Смех – один из главных его героев.

Дедушка и бабушка жены писателя С. А. Крутилина В. С. Любимовой в 1927 году купили в Тарусе дом на берегу Оки на улице Декабристов. Вера Сергеевна проводила лето в Тарусе. Теперь этот дом принадлежит внуку поэта Бориса Пастернака.

Впервые в Тарусу писатель С. А. Крутилин приехал летом 1958 года. Он снял дачу у Анисьи Иосифовны Войлоковой (Ул. Урицкого,2). Кроме хозяев, в доме жил племянник Войлоковой, офицер в отставке заядлый рыбак Сергей Георгиевич Калашников с женой Ниной Ивановной.

Пребывание в Тарусе, на Оке – ближе к истокам бытия – к земле и воде сказалось в пронзительных и грустных деревенских повестях Крутилина "Косой дождь" (1969), "Старая скворечня" (1970), "За поворотом" (1971). Повесть "Косой дождь" была издана в Польше и в Испании, вошла в хрестоматийный сборник "Русская-советская повесть 60–70 годов". В 70–80 годах писатель обратился к теме войны. Герой его произведений – воин, вчерашний крестьянин, одетый в солдатскую шинель. Так появился на свет роман "Апраксин бор", состоящий из трех – "Лейтенант Артюхов", «Кресты», "Окружение". Василь Быков, белорусский писатель: «Тебе – поклон за правду. За четкий, географический батализм, за то, что ты смог сказать эту правду. (О романе "Апраксин бор")».

Роман «Окружение» – потрясающая правда о трагедии 2-й Ударной армии, погибавшей у Спасской Полисти и в Мясном бору в 1942 году. В послесловии к трилогии "Апраксин бор", в которую вошло «Окружение», Сергей Андреевич писал: "Наша группа – разрозненные остатки 92-й стрелковой дивизии – выходила из окружения в конце июля. «Выходила» – это, пожалуй, не то слово. Голодные, измотанные в боях люди бежали по лежневке – деревянному настилу, проложенному на болоте в узком, простреливаемом с двух сторон коридоре прорыва близ деревни Мясной Бор. Бежали, отстреливаясь, под бомбежкой; бежали, неся на себе раненых и ослабленных от голода товарищей. Память о пережитом все эти годы не давала мне покоя: я чувствовал себя в долгу перед павшими, словно виноват был в том, что остался жив,, Думал: уж коль дано мне в руки перо…" И Крутилин сидел в своей садовой беседке и писал страницу за страницей. "Мама! – сказал он однажды вошедшей в беседку жене. – Посмотри, какая у меня на руке мозоль!" Он воскрешал в памяти своих товарищей, их предсмертные стоны, их бег под немецким пулеметом по лежневке… Из 92-й дивизии 2-й ударной армии вышли из окружения всего двенадцать человек. Тяжело раненого с перебитой рукой лейтенанта-артиллериста Крутилина сразу же отправили в медсанбат. Гангрена, дистрофия… Но он выжил. И правду о тысячах бойцов, навеки оставшихся в безымянных болотах под Спасской Полистью и Зеленщиной на Волхове, узнали миллионы читателей.

В 1981 году вышел сборник повестей, куда вошли: "Старая скворечня", "Прощальный ужин", "Мастерская в глухом переулке" и др. "Грехи наши тяжкие" – последний роман С. А. Крутилина, своего рода авторские раздумья об ответственности человека перед землей.

Из воспоминаний жены писателя С. А. Крутилина Веры Сергеевны Любимовой:

«Сережа был истинно русским человеком. В нем была сконцентрирована эта русскость. Это ощущается по его произведениям и еще по тем многочисленным откликам его читателей, а также коллег-писателей, которые он получал. Сергей Андреевич не очень общался с литературной средой, не любил он это. В Тарусе у нас был Сергей Викулов, был Залыгин – мы даже вместе рыбачили… К нему шли больше не писатели, а простой народ. Так вот возник и роман "Грехи наши тяжкие". Зашел к Сергею Андреевичу как-то Иван Никитович Кустов и начал рассказывать произошедшую с ним историю».

Главный герой романа "Грехи наши тяжкие," председатель колхоза «Заря» И. Н. Кустов, жил на соседней улице Розы Люксембург.

Из воспоминаний дочери писателя Сергея Андреевича Крутилина Веры Сергеевны Крутилиной.

"…Большая часть моих воспоминаний связана с Тарусой. Отцу с большим трудом удавалось работать в Тарусе: рыбалка, грибы, прогулки – он так любил все это! И все-таки он работал и летом. Он уединялся в своей маленькой беседке, я не помню, как он писал – я ему не мешала, но стол, обтянутый ватманской бумагой, бесконечные листы рукописей, чернила и камушек, которым он прижимал листок к столу, я помню хорошо. К этому отрезку времени относится написанная им третья книга «Окружение» из трилогии "Апраксин бор". Наступали погожие деньки, и мы отправлялись на рыбалку. Сначала надо было наловить «пескариков», как ласково называл их отец. Чаще всего мы ходили за пескарями к Сутормину. Но иногда, когда приезжал на машине Костя, мы ездили на брод под Романовку. Пойманных пескариков отец бережно выпускал из ведра в большую емкость с водой, стоявшую в саду. Там они жили, пока не наступало время ехать на рыбалку на Оку. Очень часто мы ездили рыбачить далеко, в Поленово, а иногда еще ниже по течению, туда, где на высоком каменистом утесе стоял столб с надписью "1000 км". Отец рыбачил очень сосредоточенно. Он сам насаживал на крючок пескариков, ловко прижимая их коленями и рукавом, отчего на рукаве у него всегда оставались следы от их маленьких чешуек. Когда у него была поклевка, он еще плотнее сжимал губы, его лицо напрягалось, он вставал во весь рост и бросал маме краткое: "Багор! Давай багор!!!" Передавал ей спиннинг, а сам быстро и ловко вбрасывал бьющуюся рыбу в лодку. Оба они суетились и радовались, как дети, в этот момент и мне можно было «пошуметь». Очень часто мы ездили на лодке на "ту сторону" за чернушками, или «чернухами», как любил называть их отец. Он хорошо знал грибные места по старой страховской дороге, всегда шел уверенно и никогда не ошибался. Мы продирались сквозь кусты и овраги за ним следом, и мама уже начинала недовольно ворчать, когда он вдруг неожиданно останавливался на какой-нибудь полянке, ставил свою огромную бельевую корзину на землю и, торжественно указывая куда-то прямо перед собой, восклицал: "Вот! Смотрите! Вон, вон и вон там!" Мы смотрели туда, куда указывал он, и с радостными возгласами принимались собирать фиолетово-черные, пахнущие смолой грибы."

Сергей Андреевич Крутилин награжден двумя орденами и медалями. 5 мая 2000 года в Тарусе была открыта мемориальная доска на доме Крутилиных по улице Урицкого,16. Одна из улиц города носит его имя. Сергей Андреевич Крутилин почетный гражданин Тарусы.

Галина Измайлова-Малиновская

Немного о себе

Родилась 12 октября 1938 года в Москве. Мама – инженер-химик, папа учитель географии. Окончила Педагогический институт имени В. И. Ленина. 31 год работала учителем географии, завучем в школе № 423 города Москвы. В 1989 году ушла на пенсию. Дочь родила близняшек, надо было помочь. Семья у меня большая: двое детей (сын и дочь), зять, невестка, четверо внуков, пять правнуков. С мужем прожили 65 лет. В сентябре 2024 года после тяжёлой болезни он скончался в тарусской больнице.

Впервые я с родителями приехала в Тарусу летом 1953 года. Она поразила меня своей красотой. Любовь с первого взгляда!.. В 1954 году отец купил маленький, старенький домик с участком на улице Пушкина 29:

Со временем выстроили рядом дом для всей семьи. С 1989 года живу полгода в Тарусе, полгода в Москве. Тарусу безумно люблю и горжусь, что живу в таком удивительном городе писателей, художников, поэтов. Здесь поневоле начнешь писать. Вот и со мной случилась такая напасть. В мае 1995 года включился мой «биологический компьютер» и стал выдавать информацию в стихах, круглосуточно, только успевай записывай!

Позови

Пустота

Ночь

Ожидание

Серёжа

Посвящается моему отцу, Малиновскому С. Н.

Цыганка

Рассказы моей внучки Катерины, которые она написала в шестом классе

Катя

В Москве жила девочка Катя. Жила с мамой, потому что у неё больше никого не было. У них был домик на берегу реки. Катя ходила в школу и очень любила свой класс. Мама её с утра до ночи работала и мало видела свою дочку. Но несмотря на это, она её очень любила, так любила, что могла отдать всё на свете, лишь бы с Катей ничего не случилось и было бы у неё всё в порядке. Катя тоже очень любила маму.

Как-то раз Катя пришла из школы и, как всегда, приготовила себе поесть. Потом она стала делать уроки. Наступил вечер, становилось темно. Сидевшая за столом Катя слышала, как за окном выл ветер и шёл сильный дождь. А мамы всё не было. Катя очень сильно волновалась, сердце прямо выпрыгивало у неё из груди. Мама же сейчас уже должна была возвращаться с работы!..

Прошел час, уже одиннадцать, мамы всё нет!.. Прошёл второй час… Катя по-прежнему всё ждёт и ждёт…

Так проходил час за часом, а мамы всё не было. Катя не находила покоя, всё время думала о маме. Слёзы так и застыли у неё на глазах. Порой ей даже казалось, что дверь открылась и вошла мама, но этого не происходило. Сейчас у Кати была самая огромная мечта – это обнять свою любимую мамочку!..

Всю ночь Катя ждала маму и всю ночь она не сомкнула глаз. Она думала: «Может быть, мама осталась на работе? Но, нет! Она не могла оставить меня!». Катя начала тихо плакать и проплакала всю ночь. Глаза её покраснели и распухли, она не могла есть, не могла спать…

Катя стала вялой и унылой, и такой бедной, что даже самый бессердечный и злой человек в мире не мог бы её не пожалеть. Порой она кричала: «Мама! Мама!.. Где ты?». Но никто не отвечал.

Вдруг Катя вспомнила, что на свете есть Бог и только он может помочь ей. И Катя стала молиться. Дверь открылась и, наконец-то, Катя дождалась того, чего так очень долго ждала: перед ней стояла мама!!! Катя посмотрела на неё и побежала к ней в объятья. Она обняла маму со всей силой, прижалась к ней и стала плакать. Но это были слёзы счастья!

Старик и Лиза

В одной деревне жили люди, которые не знали, что такое школа, не учились, а работали в поле с утра до ночи.

Как-то раз пришел в деревню мудрый старик. Он был очень странным: очень высокого роста, совершенно седые волосы, длинная борода, бугорчатый нос, один зуб и то гнилой.

Поселился он в самом старом доме, где давно уже не жили люди. В этом доме он сидел целыми днями и совсем не выходил из дома. Люди стали говорить, что он волшебник.

Так прошло много лет, а старик так и не выходил из дома. Все думали, что он умер.

Прошли годы. Дом, по-прежнему, одиноко стоял на самом краю деревни. В деревне говорили, что в этом доме происходили страшные вещи. Много людей хотели посмотреть, что творится в доме. Но все, кто заходил в ту заветную дверь уже не возвращался никогда, пропадал без следа.

Однажды в деревню приехали разбойники и подожгли стог сена. Деревня тоже загорелась. От домов оставались лишь красные угольки. Огонь приближался к старому дому и вскоре дошёл до него.

Вдруг из двери дома вышел старик (это был колдун), поднял руки вверх и сказал какие-то слова. Огонь сразу же превратился в большой огненный шар и полетел в сторону реки Сетуньки, упал в воду и исчез. Старик оглянулся кругом и ушел в дом.

Лиза, которая спаслась от пожара, всё это видела. Она очень испугалась и побежала к единственному не горевшему дому. Любопытство одолело страх. Ей очень захотелось узнать, что же там, в доме? Она подошла к двери и, слегка толкнув её, открыла. Перед ней был тёмный коридор, который вел в комнату, а в углу стояла крутая лестница на чердак. Лиза попробовала открыть дверь в комнату, но она была заперта. Было очень страшно!.. Лиза подошла к лестнице и долго не решалась подняться наверх. Однако любопытство опять победило. Медленным шагом она стала подниматься по ступенькам лестницы. Вот уже осталось пройти три…, две… ступеньки, … теперь ещё одну! Она встала на последнюю и осторожно заглянула внутрь…

В углу чердака стоял стол, на нём горела свеча, а за столом сидел старик. Девочка очень испугалась и хотела быстро спуститься вниз, но не успела двинуться, как старик сказал ей: «Не бойся меня! Я тебе ничего плохого не сделаю. Я тебе расскажу лишь одну историю, которую должна знать ты, только ты и больше никто. Если кто-то о ней узнает, он превратится в пепел. Её можно рассказать только одному человеку, который действительно не знает, что такое страх и ничего не боится».

Старик рассказал Лизе свою историю… и… исчез. Больше никто её не узнал.

Через много веков старик вернулся на эту землю. Он нашёл свой старый дом и вошёл в него. На столе лежала записка: «Я умираю, но так и не смогла найти человека, который совсем бы не знал страха, чтобы рассказать твою историю. Если ты вернулся, старик, и найдёшь такого человека, расскажи ему эту историю за меня!!!»

Старик снова исчез. Теперь уже навсегда. А с ним исчезли и дом, и вся сгоревшая деревня. Они превратились в огромное-огромное озеро.

И кто знает, может быть в этом озере и таится эта история.

Николай Корнеев

Улица имени героя Сталинградской битвы

Недалеко от Тарусы в стороне от дорог затерялась деревушка Бортники. Издавна примечательная лишь живописными местами да грибными лесами она разделила участь многих русских деревень. Сегодня деревня Бортники обрела своё новое население и новое лицо, из прежних её жителей фактически не осталось никого. Поэтому событие, произошедшее в сентябре 2009 года, можно назвать обретением собственной истории. Здесь состоялось торжественное открытие мемориальной доски в память об уроженце деревни, Герое Советского Союза Николае Михайловиче Севрюкове.

Николай Михайлович Севрюков родился 19 мая 1909 года, его довоенная профессия – агроном. Жители поселка Большевик, труженики ЗАО «Дашковка», все кто учился и учится в Дашковской средней школе, где стоит бюст героя, по праву считают его и своим земляком. На фронт он ушёл в огненном 41-м, когда враг рвался к Москве, воевал на Можайском направлении, где шли жестокие, кровопролитные бои. Затем гнал фашистов от столицы, учился в школе младших командиров, а осенью 1942 года был назначен помощником командира взвода 130-го гвардейского стрелкового полка 44-й дивизии. Она вела ожесточённые бои с войсками Манштейна, лишая их возможности прорвать окружение 6-й армии фельдмаршала Паулюса…

…Полк готовился к атаке. Позиции фашистов на подступах к станции Красновка Ростовской области были сильно укреплены. Нашим бойцам предстояло под непрерывным огнём противника пересечь открытое снежное поле, вдобавок усиленное минами. А перед первой своей траншеей гитлеровцы соорудили ледяной вал, утыканный пулемётными гнёздами. Бойцы взвода Николая Севрюкова бросились в атаку одними из первых, но впереди был смертоносный ледяной вал. Те, кому удавалось прорваться к нему сквозь шквал огня, пытались быстро подняться на гребень с помощью штурмовых лестниц, но лестницам не хватало высоты, а лёд был слишком скользким… Сражённые огнём противника, убитые и раненые падали вниз, обагряя снег своей кровью. Потери были огромными, и, возможно, атака так бы и захлебнулась, если бы не русская смекалка. "Снять шинели!" – скомандовал младший лейтенант Иван Седов. Шинели связывали по нескольку штук, перекидывали через гребень вала и, карабкаясь по ним, быстро перебирались на противоположную сторону – прямо в немецкую траншею. Там уже кипела жестокая рукопашная схватка. Сержанту Севрюкову с товарищами удалось очистить от фашистов участок для наступления. Однополчане не раз пытались прорваться на помощь горстке храбрецов, но губительный артиллерийский огонь врага преграждал им путь. Опомнившись от неожиданного поражения, немцы подтянули резервы, и пошли в контратаку, но гвардейцы, закрепившиеся в домах, отчаянно сопротивлялись, уничтожая пехоту и подорвав танк. Тяжело раненный, Николай Севрюков продолжал бой до последней капли крови. Целый день, до позднего вечера вела неравный бой горстка храбрецов. Несмотря на значительное численное превосходство, фашистам так и не удалось выбить гвардейцев. Лишь с наступлением темноты враги сумели подобраться к домам, обложили их сеном и подожгли. 15 января 1943 года Николай Михайлович Севрюков с боевыми товарищами погиб в бушующем пламени, не сдавшись врагу. Их было тринадцать. Когда фашистов выбили со станции – выяснилось, что смельчаки уничтожили в этом бою более ста гитлеровцев.

Всем тринадцати гвардейцам посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Именем Героя Советского Союза Николая Михайловича Севрюкова названа одна из улиц в Серпухове.

Улица генерала Захаркина

Иван Григорьевич Захаркин родился на Рязанщине в простой крестьянской семье. Но вся его жизнь была связана со службой Отечеству. Военную службу начал в Русской Императорской армии в 1910 году, через шесть лет после окончания 3-й Московской школы прапорщиков произведен в офицеры. В Первую мировую воевал на Юго-Западном фронте, в 1917 году стал поручиком. В 1918 году вступил в Красную Армию, которой отдал всю свою жизнь без остатка. В Великую Отечественную войну вступил Командующим 43-й армии Резервного фронта, потом принял командование 49-й армией Западного фронта. Немецкое наступление на Москву армия встретила на марше, ее срочно перебрасывали на помощь Киеву. Дивизии спешно разгружались с эшелонов и вступали в бой на неподготовленных позициях. С тяжелыми боями отступали к Калуге. Через пять дней ожесточенных боев Калугу пришлось оставить. Армия отошла на восток на рубежи рек Оки и Протвы. Здесь она получила личный приказ Сталина: «При любых условиях Серпухов не сдавать!» 49-я армия держала фронт от Алексина до Высокиничей. Тут в состав армии включили вышедшую из окружения в район Тарутина 60-ю стрелковую дивизию (бывшая 1-я Московская дивизия народного ополчения). Штаб армии расположился в селе Бутурлино. До середины декабря дивизии вели изматывающие противника бои. Наиболее ожесточенные в районе Кременок. Насколько изматывающими были эти бои, свидетельствуют рапорты немецких командиров с просьбой перейти к обороне. 15 декабря 1941 года дивизия перешла в наступление. Освободив Калугу и Юхнов, войска 49-й армии вышли на рубеж рек Угра и Ресса. Этот рубеж удерживали до марта 1943 года. В марте 1943 года армия участвовала в Ржевско-Вяземской наступательной операции, наступая на Спас-Деменск. С июня 1943 года И. Г. Захаркин назначен заместителем командующего Центрального фронта – с 20 октября Белорусского фронта. 18 сентября этого года ему присвоено звание «генерал-полковник». С 23 марта 1944 года назначается командующим войсками прифронтового Одесского военного округа. Награжден 4-мя орденами Красного Знамени, орденом Красной звезды, орденом Суворова 2-й степени, медалью «За оборону Москвы». 15 октября 1944 года под Одессой Иван Григорьевич погиб в автокатастрофе, не дожив полгода до Победы. Похоронен генерал Захаркин в Одессе. 5 октября 1966 года, накануне 25-летия разгрома немецко-фашистских войск под Москвой, решением Исполкома Серпуховского Совета депутатов трудящихся улица Новая переименована в улицу имени генерала Захаркина с установкой мемориальной доски.

Школа № 2 в Кременках носит имя генерала Захаркина И. Г., там же установлена памятная стела. Мы знаем! Мы помним!

«Если Бог за нас, то кто против нас?»

Дмитрий Донской.

«Сей знаменитый внук Калиты жил недолго и преставился с доброю славою князя мужественного, любившего пользу Отечеству… более власти».

Н. М. Карамзин

Взору всякого, идущего по улице Советской, открывается величественный памятник Серпуховскому князю Владимиру Андреевичу Храброму – воину и государственнику…

Проехав по трассе «Дон» две-три сотни километров на юг, уже можно насладиться типичным пейзажем русского Нечерноземья: степь да перелески. Едва скроются за горизонтом дымящие трубы Новомосковска, пора сворачивать влево на Богородицк, а дальше указатели приведут туда, где на берегах Дона и Непрядвы 8 сентября 1380 года в праздник Рождества Богородицы произошла великая битва, положившая начало зарождению русского самосознания и русской государственности. Впереди было еще много побед, эта была первая.

Уже за Доном с моста через речушку Смолка справа, примерно в километре виден крест, установленный на том самом месте, где когда-то была густая дубрава. Здесь и затаился засадный полк, самый первый из русских полков, переправившийся через Дон. Командовал этим полком молодой князь Серпуховской Владимир Андреевич.

Еще с километр пути, – и мы у Красного Холма, с которого открывается панорама на Куликово поле, где, по преданию, стояла ставка Мамая. Впоследствии на холме установлен памятный столб и построен храм в честь Преподобного Сергия Радонежского. Место это было избрано для проведения ежегодных торжеств. Сюда из разных мест съезжаются участники клубов военно-исторической реконструкции и много самых разных людей. Праздник проводится ежегодно в последнюю субботу перед 21 сентября.

В самый разгар сражения, теснимые превосходящими силами неприятеля, русские полки стали отходить к Непрядве. И пробил час для засадного полка, незамеченный, он оказался в тылу Орды и ударил ей в спину. Дрогнуло мамаево войско, и почудилось им, что павшие русские воины воспряли из мертвых, и побежали они, и гнали их верст шестьдесят, пока на небо не взошла луна. Остановились тогда русские ратники, вернулись они на поле битвы, чтобы подобрать раненых и похоронить убитых.

На самом берегу реки Непрядвы ныне стоит село Монастырщина, на месте, где по преданию были похоронены павшие русские воины, воздвигнут храм Рождества Пресвятой Богородицы. Чуть поодаль – памятник князю Дмитрию Донскому и почти у его ног – памятный камень, на котором выбито: «Серпуховскому засадному полку и Благоверному князю Владимиру Андреевичу Хороброму от благодарных потомков серпуховичей».

В музее Куликовской битвы смотрят на нас с портретов князья Дмитрий Иванович Донской и Владимир Андреевич Серпуховской – одни из самых чтимых героев Куликовской битвы.

Едут сюда люди, чтобы вспомнить историю своей страны.

Штрихи к портрету Серпухова

«Выстроен на местах гористых продолговатую неправильною фигурою» – такое описание города встречается в летописях далеких лет. Первые упоминания о Серпухове относятся к временам князя Ивана Калиты Князь Иван Калита поделил свои владения между тремя сыновьями. В перечне земель, предназначавшихся младшему сыну Андрею, мы и встречаем первое упоминание о Серпухове. Документ датирован 1339 годом. Рассказ о строительстве города-крепости, помещенный в Московском летописном своде под 1374 годом, свидетельствует о возросшем значении Серпухова и о желании московских князей превратить его в надежный южный форпост Московского государства. В 1360–1362 годах выдающийся политический деятель и просветитель Московской Руси митрополит Алексей ставит в дремучем бору, на правом берегу Нары, Владычный монастырь. В 1374 году, одновременно со строительством деревянного кремля, по просьбе серпуховского князя Сергий Радонежский основывает на высоком левом берегу Нары Высоцкий монастырь. Серпухов превращается в крупное укрепление. В 1380 году, перед самым выступлением русского войска на историческую Куликовскую битву, в кремле был освещен новый Троицкий собор. О роли, которую играл Серпухов в победе в Куликовской битве, образно говорится в «Задонщине»: «На Москве кони ржут, Трубы трубят в Коломне, Бубны бьют в Серпухове. Звенит слава по всей земле Русской». Вместе с воеводой Боброк-Волынским князь Владимир Андреевич командовал засадным полком «О эта учесть боевая, о эта учесть роковая засадного полка, смотреть как братья умирают, до боли пальцами сжимая витую рукоять клинка». Удар серпуховского засадного полка во многом определил исход всей Куликовской битвы. Благодаря выдающейся роли, которую он сыграл на Куликовском поле, князь получил прозвище Храброго. В честь побед русского оружия в «княжем» Высоцком монастыре сооружается соборный храм Зачатия Богородицы и Покровская церковь с трапезной. Эти здания продолжили каменное строительство в городе, начатое в 1362 году сооружением Введенского Собора Владычного монастыря. В 1382 году хан Тохтамыш сжег Серпухов и разграбил монастыри. Испытал город и нашествие Едыгея в 1408 году. Но город быстро оправлялся от набегов и отстраивался. Стимулом к этому было его военное и экономическое положение. В середине XY (15) века раздробленные земли серпуховского удела сумел собрать последний серпуховской князь Василий Ярославович. Но после его смерти в 1483 г. Серпухов был присоединен к Москве. Начиная с 1507 года Крымское ханство становится постоянным и непримиримым врагом русского государства. На берегах Оки царь Василий III начал создавать мощную линию обороны, опирающуюся на окские города-крепости. Центром этой оборонительной системы стал город Серпухов.

После присоединения в 1552 году Казанского ханства Серпухов становится крупным стратегическим пунктом – местом сбора и смотра войск. В 1556 году таким смотром руководил сам Иван Грозный. Можно предположить, что Иван Васильевич кроме смотра войск принимал и новую крепость, построенную из белого тесанного камня. Кремль встал на высоком мысу при слиянии речки Серпейки с Нарой.

Благодаря своему географическому положению уже к середине XYI века Серпухов предстает сложившимся ремесленно-торговым центром. Профессиональный состав Серпуховских ремесленников был разнообразным: мясники, хлебники, калачники, ситники, масленники, пирожники. Широко развито кожевенное производство. После событий смутного времени, вызванных не только польско-литовским разорением, но и потерей военно-стратегического значения, жизнь в городе замирает. В последней четверти XYII века среди массы городской бедноты, ремесленников посада и мелких купцов, выделяется значительная группа купцов-оптовиков.

Особенно крупную деятельность развивали Иван Сериков, Иван Плотников, Сокольниковы, братья Шиловы. Новое значение Серпухова как крупного торгового города во многом объясняет размах развернувшегося строительства монументальных храмов. С конца 1720 года в смутные годы царствования Анны Иоанновны каменное строительство в городе замирает. Но лишь наступит елизаветинский «пышный век» и снова застучат на древнем посаде мастерки каменщиков, устремятся в небо деревянные леса. Прологом к истории развития парусного производства в Серпухове могла послужить крупная оптовая торговля пенькой. «Парусная лихорадка» началась в 1737 году, когда поступило сразу 4 заявки с просьбой «о заведении в данном городе парусной фабрики. Стать фабрикантами изъявили желание: купецкие люди Герасим Кузовлев с братьями, купцы Серебрянников и Солодовников, Окороков, Кишкин и Плотников. В следующем году к ним присоединился Иван Сериков. Серпуховские парусные полотна большими партиями доставлялись в порты Санкт-Петербурга, Риги, Архангельска. Огромный спрос на продукцию, полное отсутствие конкуренции позволяли серпуховским промышленникам постоянно увеличивать производство, строить новые фабрики. Первое каменное здание появилось на территории фабрики Ивана Андреевича Серикова в конце 1740-х годов. Этот корпус стоит в глубине квартала, ныне Калужская улица д. 5. В начале XIX века в городе действовало четырнадцать фабрик. Однако в 1800 году из обострения отношений с Англией спрос на парусину резко упал. Расторопные серпуховские промышленники немедленно меняют ассортимент продукции. Перестройка произошла столь стремительно, что уже к 1814 году в Серпухове работают пять ткацких фабрик, а на остальных парусных были созданы отделения по выпуску новых тканей. Так, например, на фабрике Серикова действовало 360 станков с годовым выпуском 335 тысяч аршин хлопчатобумажных тканей. Новая эпоха промышленного производства выдвинула новые династии промышленников. Николай Николаевич Коншин, унаследовав от отца ситценабивную фабрику «Старая мыза» и прядильно-ткацкую «Новая мыза», в 1877 году образует «Товарищество мануфактур Николая Николаевича Коншина» – одно из крупнейших в России производств хлопчатобумажных тканей. На его фабриках работают квалифицированные английские и французские специалисты, закупается новейшее оборудование. Когда смотришь на старую фотографию города, то видишь, как бесчисленным куполам и колокольням вторят вертикали фабричных труб. Такой колорит во многом еще свойственен городу и сегодня. Где кроме Серпухова можно увидеть рядом старинную парусинную мануфактуру XYIII (18) века, ампирные корпуса бумаготкацких фабрик первой половины XIX (19) столетия, текстильные комплексы начала XX (20) века и такие самые современные сооружения, как Научно-исследовательский институт нетканых материалов. 28 апреля 2016 года за военные и трудовые подвиги нашему городу было присвоено почетное звание «Город воинской доблести». Наряду с Куликовской битвой, Серпухов активно участвовал и в Отечественной войне 1812 года. Величайший вклад в дело снабжения российской армии сукном и обмундированием внес серпухович – предприниматель Василий Васильевич Варгин.

Уже после войны военный министр России граф Татищев писал: «… подвиг Варгина надо отнести к существенным пожертвованиям верных истинной любовью к Отечеству одушевленных граждан, приносящих свою жизнь и избыток своего состояния в его защиту и благо». Военные действия 1812 года не велись непосредственно в нашем городе, но и как по всей стране, жители Серпухова поднимались на защиту Отечества, движимые национальными интересами. С первых дней войны наряду с регулярной армией формировались народные ополчения. Предводитель Серпуховского дворянства князь Васильчиков 29 июня 1812 года на дворянском собрании сообщил, что в полк генерал-майора Арсеньева направлено 2453 ополченца из Серпуховского уезда. Под Можайск было направлено 2246 воинов из Серпуховского уезда. Некоторые жители сел Серпуховского уезда служили разведчиками и проводниками. Неоценим подвиг серпуховичей в годы Великой Отечественной войны. Почти два месяца Серпухов был прифронтовым городом. Приказ Сталина – «Серпухов не сдавать» был с честью выполнен бойцами и командирами 49 армии генерала Захаркина, в составе которой сражалась сформированная в городе дивизия Народного ополчения.

Двадцать четыре жителя Серпухова в числе более 12 700 лучших сынов и дочерей советского народа в годы войны были удостоены звания Герой Советского Союза. 4 января 1982 года Указом Президиума Верховного Совета СССР город Серпухов награжден орденом Отечественной войны I степени. Эта награда явилась признанием огромных заслуг всех жителей Серпухова, работников его предприятий, тружеников колхозов и совхозов района, в трудных условиях прифронтовой зоны, с честью выполнивших задания Родины.

История минувшего века немыслима без раздела «Авиация», в котором достойное место занимает и город Серпухов. А началом развития авиации в Серпухове стало создание в 1922 году Высшей военной авиационной школы воздушной стрельбы и бомбометания. Школа расположилась на территории Владычного монастыря. В мае 1924 года в школе появился курсант Валерий Чкалов. Наверное, не случайно и то, что в городе есть улица Космонавтов. Будущие Герои Советского Союза летчики-космонавты Артюхин Юрий Петрович и Александров Александр Павлович свои первые шаги в космос сделали на Серпуховской земле – в стенах нашего военного училища, ныне филиала Академии РВСН.

За годы Советской власти город сохранил и развил традиции хлопчатобумажного производства, развивались наукоемкие производства, выпускающие продукцию оборонного значения. Сегодня Серпухов – это крупный транспортный узел, в городе работают научные учреждения, город и сегодня является кузницей офицерских кадров. Серпухов гордится своим выпускниками – офицерами среди которых есть Герой России Старший лейтенант Попов Валерий Витальевич – офицер подразделения специального назначения 45-го отдельного гвардейского ордена Александра Невского разведывательного полка с 3 октября 2000 года принимал участие в проведении контртеррористической операции на территории Чеченской Республики.

18 июня 2001 года Указом Президента России старшему лейтенанту Попову Валерию Витальевичу за мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.

За последние годы Серпухов несказанно похорошел. Посмотрите вокруг! Таким красивым Серпухов еще не был никогда. История города не окончена. Сегодня пишем ее мы. И каким будет наш город в настоящем и будущем зависит только от нас с вами!

Зоя Ларионова

Памяти Марины Цветаевой

Осеннее настроение

Часы

С первыми дождями!!!

Незатейливые строчки

Как я читаю стихи

Платье в горошек

Ненастоящая живу

Уходит прошлое