Читать онлайн Сердце Дикой Луны бесплатно

Глава 1. Когти В Полнолуние

Кровь пахнет металлом и страхом.

Я замираю на ветке, когти впиваются в кору так глубоко, что древесина трещит под подушечками лап. Ветер приносит запах дыма, пота, железа. Люди. Много людей. Слишком много для обычного патруля.

Они идут сюда целенаправленно.

Моя шкура натягивается, мышцы собираются в тугие узлы под чёрной шерстью. Луна висит над кронами деревьев огромным серебряным диском, и я чувствую её притяжение каждой клеткой. В такие ночи звериная кровь бурлит сильнее, требует выхода, требует охоты.

Но сегодня я не охочусь. Сегодня я защищаю.

Внизу, в ложбине между корнями древнего дуба, прижались друг к другу трое детёнышей. Два мальчика и девочка. Самому младшему едва исполнилось шесть. Они ещё не умеют полностью контролировать превращение, их звериные формы проступают сквозь человеческие черты пятнами шерсти на щеках, острыми ушками, глазами с вертикальными зрачками.

Именно поэтому их родители спрятали их в лесу. Именно поэтому за ними пришли охотники.

Я спрыгиваю с ветки бесшумно, лапы касаются мха мягче, чем падает роса. Подползаю к детям, шерсть на загривке встаёт дыбом от звуков, что доносятся из чащи. Лязг оружия. Приглушённые голоса. Они близко.

Девочка смотрит на меня огромными янтарными глазами, в которых плещется ужас. Я ткнусь мордой в её ладонь, грубым языком провожу по пальцам. Она дрожит, но кивает. Понимает.

Молчать. Не двигаться. Ждать.

Я разворачиваюсь и исчезаю в темноте между стволов. Моё тело течёт в ночи как тень, как часть самого леса. Это наш дар, дар ночных кошек. Мы рождены из тьмы и сна, из тишины между ударами сердца. Люди называют нас проклятыми, но на самом деле они просто боятся того, чего не могут увидеть.

Запах усиливается. Я различаю десять человек, может, двенадцать. У всех оружие. Серебро. Чувствую его холодное присутствие издалека, оно режет ноздри, заставляет кровь стынуть в жилах. Серебро убивает нас медленно и мучительно, отравляет магию изнутри.

Охотники знают, что делают.

Я взбираюсь на толстый ствол упавшего дерева и вижу их. Факелы разрывают темноту неровными жёлтыми пятнами. Мужчины в тёмных плащах, с арбалетами и копьями. На груди каждого вышит знак Лунного Города, полумесяц с мечом.

Официальный патруль. Не просто наёмники и бандиты. Это хуже.

Значит, приказ пришёл сверху. От Совета. От тех, кто управляет балансом между народами и решает, кому жить, а кому исчезнуть в безвестности.

Ярость поднимается из глубины живота горячей волной. Челюсти разжимаются, клыки оголяются. Я слышу собственный рык где-то в груди, низкий и вибрирующий. Хочется броситься вперёд, разорвать их всех, пока они не добрались до детей.

Но я не самоубийца.

Двенадцать против одной. Даже если я убью половину, остальные прикончат меня и найдут детёнышей. Нужно действовать умнее.

Я соскальзываю вниз и кружу вокруг группы охотников широкой дугой. Луна скользит по моей шкуре, превращая чёрный мех в текучую ртуть. Подбираюсь с тыла, к тому, кто идёт последним. Молодой парень с арбалетом наперевес. Нервничает. Пальцы дрожат на спусковом крючке.

Идеальная цель.

Я выжидаю момент, когда он оборачивается, чтобы проверить, не отстал ли от группы. В эту секунду прыгаю. Лапы упираются ему в плечи, вес моего тела сбивает его на землю. Он даже не успевает вскрикнуть. Зубы смыкаются на его горле, не прокусывая, только сжимая. Предупреждение.

Он замирает. Глаза расширяются так, что белки светятся в темноте.

Я чувствую бешеный стук его сердца под челюстями. Чувствую, как по его телу растекается липкий холод ужаса. Хорошо. Пусть боится. Пусть запомнит этот страх и расскажет другим.

Отпускаю его и отпрыгиваю в сторону. Парень хрипит, хватается за шею, нащупывает слюну и несколько царапин, но не кровь. Я не убила его. Пока.

Исчезаю в темноте прежде, чем остальные оборачиваются на шум.

Крики. Факелы мечутся из стороны в сторону. Они поняли, что кто-то здесь. Кто-то большой и опасный.

Теперь охота начинается по-настоящему.

Я атакую снова. Сбоку. Выбиваю арбалет из рук одного охотника, лапой срываю факел у другого. Огонь падает на мокрую траву и гаснет с шипением. Темнота сгущается. Люди паникуют.

Ещё один прыжок. Режу когтями по руке третьего, он роняет копьё с серебряным наконечником. Металл звенит о камни. Я хватаю древко зубами и утаскиваю в кусты.

Одним оружием меньше.

Продолжаю кружить вокруг них, нападаю и отступаю, не даю опомниться. Это танец. Смертельный, выверенный до мелочей. Я знаю каждое дерево в этом лесу, каждую тропу, каждую нору и корень. Это моя территория. Здесь я королева, а они всего лишь чужаки.

Но их слишком много, и они не идиоты. Сбиваются в круг, спинами друг к другу, копья и арбалеты направлены наружу. Кто-то из них опытный. Командир, судя по голосу. Он отдаёт приказы чётко и быстро.

Больше я не смогу подобраться незаметно.

Выжидаю в тени, дыхание ровное и глубокое. Сердце стучит медленно, несмотря на выброс ярости в крови. Контроль. Всё дело в контроле. Теряешь его – теряешь жизнь.

Командир поднимает руку, и один из охотников достаёт что-то из сумки на поясе. Стеклянный флакон. Внутри светится бледно-голубая жидкость.

Моё сердце пропускает удар.

Лунная пыль. Проклятье.

Если они разобьют флакон, испарения разнесутся по лесу и выманят любого оборотня в радиусе нескольких миль. Детёныши не смогут сопротивляться зову. Они выползут из укрытия сами, как зачарованные.

Я не могу этого допустить.

Рык вырывается из горла раньше, чем я успеваю его остановить. Прыгаю вперёд, уже не скрываясь. Лечу прямо на командира, когти выпущены, клыки оскалены.

Арбалетный болт просвистывает мимо уха. Второй впивается в плечо, но я не чувствую боли. Только жар магии, которая заживляет рану изнутри, выталкивает металл обратно.

Врезаюсь в командира всем весом. Мы падаем, катимся по земле. Флакон вылетает из его руки, я отбиваю его лапой в сторону, подальше от людей. Стекло разбивается о камень, но вдалеке от нас. Голубое облако поднимается в воздух и рассеивается.

Успела.

Командир пытается достать нож, но я прижимаю его запястье к земле. Смотрю ему в глаза. Он не боится. Только злится. В его взгляде читается такая ненависть, что даже мне становится не по себе.

Зверь. Я слышу это слово в его голове, хотя он не произносит его вслух. Проклятая тварь. Чудовище.

Хочется разорвать ему горло. Показать, что такое настоящее чудовище. Но я не убиваю без причины. Это отличает нас от них.

Отпускаю его и отскакиваю назад. Рычу напоследок, чтобы запомнили звук. Чтобы в следующий раз дважды подумали, прежде чем соваться в наш лес.

Разворачиваюсь и исчезаю в темноте.

За спиной слышу крики, проклятья, звон оружия. Кто-то стреляет вслед, но болты втыкаются в деревья далеко позади. Я уже слишком быстра, слишком далеко.

Возвращаюсь к детёнышам окольными путями, петляя между деревьев, сбивая след. Только когда убеждаюсь, что за мной никто не идёт, выхожу к дубу.

Дети сидят там, где я их оставила. Прижались друг к другу, дрожат. Девочка всхлипывает беззвучно.

Я превращаюсь.

Это всегда больно. Кости ломаются и срастаются, мышцы перетекают, шерсть втягивается под кожу. Несколько секунд, которые кажутся вечностью. Потом я стою на двух ногах, голая и покрытая испариной.

Достаю из тайника под корнями запасную одежду. Тёмные штаны, туника, сапоги. Одеваюсь быстро, пальцы ещё дрожат от превращения.

– Иди сюда.

Моё горло привыкает к человеческой речи не сразу, голос выходит хриплым.

Дети подползают ближе. Девочка первой касается моей руки.

– Они ушли?

– Пока да. Но вернутся. Нужно уходить отсюда.

Поднимаю их по очереди, проверяю, не ранены ли. Мальчик постарше пытается не плакать, но его губы дрожат. Младший уткнулся мне в живот и не отпускает.

– Где наши мама и папа?

Я не отвечаю. Не знаю, как сказать правду. Их родители мертвы. Пропали три дня назад. Скорее всего, их убили те же охотники.

– Они скоро придут за вами. А пока я вас отведу в безопасное место.

Ложь. Безопасных мест больше не осталось.

Мы идём через лес, я веду детей по тропам, которые знаю с детства. Луна освещает дорогу, превращая лес в серебряное царство теней. Когда-то я любила такие ночи. Когда-то они означали свободу.

Теперь они означают охоту. Только не мы охотники.

Выводим к границе леса, где начинаются земли клана серых волков. Они не любят кошек, но соблюдают старые законы. Примут детей. Временно.

Передаю их старейшине волчьей стаи, седому мужчине с глазами цвета янтаря. Он смотрит на меня долго и тяжело.

– Ты знаешь, что это не остановится, Китса.

– Знаю.

– Они убивают всех. Детей, стариков, женщин. Это уже не просто преследование. Это зачистка.

Я сжимаю кулаки так сильно, что когти прорезают кожу ладоней. Кровь капает на землю.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Старейшина поворачивается, и я вижу, как он достаёт из-за пазухи свиток. Печать на нём сломана, бумага измята.

– Пришло это сегодня утром. От Совета Хранителей. Они созывают Великий Выбор.

Я замираю. Великий Выбор. Обряд, который проводится раз в поколение. Когда лучшие бойцы со всего континента собираются в Лунном Городе, чтобы сразиться за право стать Хранителями Луны. За власть. За влияние. За будущее своих народов.

– И зачем мне это знать?

– Потому что кошачий клан тоже получил право выставить кандидата. Последний раз это было сто лет назад. Тогда ваш представитель погиб в первом же бою.

Я отворачиваюсь. Это старая история. Мой прадед. Он был молод, силён и горд. И его убили на глазах у сотен зрителей, чтобы показать, что звериные кланы недостойны места среди великих.

– Меня это не касается.

– Касается.

Старейшина обходит меня, заставляя встретиться взглядами.

– Если кошачий клан не выставит бойца, Совет признает вас окончательно павшими. Это будет означать, что ваш род больше не защищён законами баланса. Охотники смогут убивать вас открыто и безнаказанно.

Челюсти сжимаются так сильно, что зубы скрипят.

– Нас и так убивают.

– Но не официально. Это всё ещё браконьерство, нарушение старых договоров. Есть те, кто возмущается этим. Если же Совет признает вас павшими, возмущаться будет некому.

Я молчу. Внутри всё кипит, бурлит, рвётся наружу. Хочется кричать, хочется бежать, хочется драться.

– Ты последняя, Китса. Последняя из королевской линии чёрных пантер. Если не ты, то кто?

– Никто. Вот кто.

Разворачиваюсь и ухожу, не слушая его слов вслед. Лес поглощает меня, прячет в своей тьме. Я бегу, не превращаясь, бегу на двух ногах, пока легкие не начинают гореть, пока мышцы не наливаются свинцом.

Останавливаюсь у ручья, падаю на колени. Вода холодная, она обжигает ладони, когда я зачерпываю её и выплёскиваю на лицо.

Моё отражение смотрит на меня снизу. Тёмные волосы, острые скулы, глаза цвета ночи с зелёными искрами. Человеческое лицо. Но стоит мне разозлиться, и проступают звериные черты. Удлиняются клыки, зрачки превращаются в вертикальные щели, на висках появляется лёгкий узор из тёмной шерсти.

Я не хочу этого. Не хочу идти в Лунный Город, чтобы меня убили на потеху толпе. Не хочу рисковать жизнью ради тех, кто давно перестал бороться за себя.

Но голос старейшины звучит в голове. Последняя из королевской линии.

Проклятье.

Встаю и смотрю на луну. Она огромная, полная, безразличная. Висит в небе и наблюдает за нами, как наблюдала веками. Сколько таких, как я, смотрели на неё перед смертью? Сколько просили о помощи, о защите?

Она молчала всегда.

Но старые легенды говорят, что луна помнит. Помнит клятвы, обещания, долги. И однажды она потребует их вернуть.

Может, этот день настал.

Иду обратно к своему логову. Это пещера в скалах, скрытая за водопадом. Внутри сухо и тепло, на полу разбросаны шкуры, в углу горит маленький огонь. Мой дом. Единственное место, где я могу быть собой.

Сажусь у огня и достаю свиток, который старейшина сунул мне в руку перед уходом. Ломаю печать. Читаю.

Официальное приглашение на Великий Выбор. Мое имя написано старинными рунами. Дата. Место. Условия.

Победитель получает место среди Хранителей Луны. Проигравший теряет право представлять свой народ. Навсегда.

Бумага дрожит в руках. Я комкаю свиток и бросаю в огонь. Он вспыхивает, сгорает за секунды.

Но слова остаются. Впечатываются в память.

Снаружи вой. Далёкий, протяжный. Волки поют луне. Слышу в их песне тревогу, гнев, скорбь. Они тоже теряют своих. Они тоже чувствуют, что мир меняется, и не в их пользу.

Ложусь на шкуры, закрываю глаза. Сон не приходит. Вместо него приходят видения. Лунный Город. Арена. Кровь на песке. Лица, искажённые ненавистью.

И одно лицо, которое я не могу разглядеть. Мужское. С глазами холодными, как лёд. Оно смотрит на меня, и я чувствую, как что-то сжимается в груди.

Враг. Или судьба.

Открываю глаза. Огонь почти погас, остались только угли. Луна заглядывает в пещеру через щель в скалах.

Я знаю, что пойду. Потому что выбора нет. Потому что если не я, то наш род исчезнет, и никто даже не вспомнит, что мы существовали.

Но я пойду не ради них. Я пойду ради себя. Чтобы доказать, что мы не звери. Что мы достойны жить.

И если они попытаются убить меня, я заберу с собой столько врагов, сколько смогу.

Встаю и выхожу из пещеры. Ночь заканчивается, на востоке светлеет небо. Скоро рассвет.

Скоро начнётся путь, который изменит всё.

Я превращаюсь последний раз перед дорогой. Чёрная пантера выходит на край скалы и смотрит в сторону Лунного Города.

Рык разносится по лесу. Это обещание.

Я иду. И горе тому, кто встанет у меня на пути.

Глава 2. Город Лунного Ткания

Путь до Лунного Города занимает три дня.

Нас всего пятеро. Я, два старика из клана рысей и пара молодых волков, которых старейшина заставил сопровождать меня. Волки идут молча, держатся на расстоянии, будто боятся, что моя проклятость заразна. Старики переговариваются шёпотом, иногда бросают на меня взгляды, полные жалости и страха.

Никто не верит, что я выживу.

Я тоже не верю. Но иду.

Лес остаётся позади на второй день. Деревья редеют, уступая место холмам, покрытым дикими травами. Ветер здесь другой, открытый, без запаха хвои и мха. Пахнет пылью, далёкими кострами, чужими землями.

Я чувствую себя голой без защиты деревьев. Небо слишком широкое, слишком пустое. Хочется превратиться и бежать обратно, туда, где каждый камень знаком, где тени дружелюбны.

Но дороги назад нет.

На третий день видим его. Лунный Город.

Он возникает на горизонте как мираж, как что-то невозможное. Белые башни тянутся в небо, их шпили теряются в облаках. Стены сияют под солнцем, будто сложены из самого света. Между башнями натянуты мосты из серебряных нитей, по ним движутся крошечные фигурки.

Красиво. Так красиво, что больно смотреть.

Один из стариков-рысей присвистывает тихо.

– Век не видел такого. Последний раз был здесь мальчишкой, ещё до Великой Войны. Тогда город был вдвое меньше.

– Они разрастаются, пока мы вымираем, – бросает второй старик, и в его голосе звучит такая горечь, что я невольно сжимаю кулаки.

Волки ничего не говорят. Просто смотрят на город с выражением голодных псов, которых не пустили на пир.

Мы спускаемся по дороге, вымощенной белым камнем. С каждым шагом город становится больше, масштабнее, подавляет своим величием. Я вижу людей на стенах, вижу караваны, что тянутся к воротам, слышу шум, гул голосов, звон колоколов.

Жизнь. Здесь кипит жизнь, яркая и громкая, а мы, звериные кланы, прячемся в лесах и умираем в тишине.

Ненависть поднимается горячей волной. Я глотаю её, прячу глубоко внутрь. Здесь нельзя показывать слабость. Здесь каждый жест, каждый взгляд будут оценивать, взвешивать, судить.

У ворот нас останавливает стража. Двое мужчин в серебряных доспехах, с копьями в руках. На их лицах написано презрение ещё до того, как они разглядывают нас.

– Звери, – говорит один из них, и слово звучит как плевок. – Вы на Выбор?

– Да, – отвечаю я, шагая вперёд. Смотрю ему в глаза, не отводя взгляда. – Кошачий клан. Меня зовут Китса.

Он усмехается.

– Кошачий клан. Ну конечно. А я думал, вы все передохли уже.

Волки за моей спиной рычат. Старики переминаются с ноги на ногу. Я не двигаюсь. Держу взгляд. В моих глазах начинают проступать звериные черты, зрачки удлиняются, и я вижу, как страж бледнеет.

Хорошо. Пусть боится.

Второй страж толкает первого в плечо.

– Хватит. Приказ есть приказ. Всех участников пропускать.

Он достаёт свиток, сверяется с именами, кивает.

– Китса из кошачьего клана. Записана. Проходите. Вам выделено жильё в Нижнем квартале, там, где остальные… ночные.

Ночные. Ещё одно слово для зверей, которое должно звучать мягче, но от этого не становится менее оскорбительным.

Молчу. Киваю. Мы проходим через ворота.

Город поглощает нас.

Улицы широкие, вымощенные тем же белым камнем. По обеим сторонам тянутся дома, высокие и изящные, с балконами, увитыми плющом, с витражными окнами, что сияют разноцветными огнями. Люди идут толпами, разговаривают, смеются, торгуются на лотках. Пахнет пряностями, свежим хлебом, цветами.

И никто не смотрит на нас. Точнее, смотрят, но украдкой. Боковым зрением. Отворачиваются, когда встречаются взглядом. Будто мы не существуем. Или хуже – будто мы грязь, которую нужно обойти стороной.

Один из волков сплёвывает на камни.

– Ненавижу это место.

– Мы все его ненавидим, – отвечает старик-рысь. – Но нужно терпеть. Хотя бы до конца Выбора.

Нижний квартал находится на окраине города, за высокой стеной. Здесь дома не белые, а серые, приземистые, с узкими окнами и облупившейся штукатуркой. Пахнет сыростью, дымом, немытыми телами.

Здесь живут те, кто не достоин центра. Ночные. Полукровки. Нищие.

Нам указывают на длинный барак в конце улицы.

– Ваше жильё. Делите с остальными участниками. Еда раз в день, в закатный час. Не опаздывайте, второй раз не принесут.

Страж, который нас сопровождал, разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа.

Мы заходим внутрь.

Барак разделён на секции тонкими перегородками. В каждой секции по два топчана, грубое одеяло, сундук для вещей. Пахнет затхлостью и чужими запахами. Я чувствую следы других оборотней, волков, медведей, даже птиц-заклинателей.

Все здесь. Все изгои.

Занимаю секцию в дальнем углу, где есть маленькое окно. Сажусь на топчан, он скрипит под весом. Старики устраиваются рядом, волки уходят на другой конец барака.

Я сижу и смотрю в окно. Отсюда видна только стена, но за ней возвышаются белые башни, сияющие в лучах заходящего солнца. Красиво и недостижимо.

Как всё в этом городе.

– Ты должна быть осторожна, Китса, – тихо говорит один из стариков. – Здесь не лес. Здесь правила другие. Здесь тебя убьют не когтями, а словами, взглядами, молчанием.

– Я знаю.

– Знаешь, но не понимаешь. Ты молода. Ты всё ещё думаешь, что сила решает. Но в Лунном Городе сила ничего не решает. Здесь всё решает кровь, происхождение, связи.

Я поворачиваюсь к нему.

– Тогда зачем я здесь?

Он молчит. Потом вздыхает.

– Чтобы умереть. Или чтобы доказать, что смерть нам не указ.

Ночь приходит быстро. Я лежу на топчане и слушаю звуки города. Они не похожи на лесные. Здесь нет шелеста листьев, шороха когтей по коре, криков ночных птиц. Здесь звучат голоса, смех, музыка, стук копыт по камням.

Не могу уснуть. Слишком много чужих запахов, слишком много присутствий рядом. Звериное во мне настороженно, требует бежать, прятаться.

Встаю и выхожу наружу. Луна поднялась над городом, огромная, почти полная. Она освещает улицы серебряным светом, превращает тени в движущиеся фигуры.

Иду по Нижнему кварталу, никуда не направляясь. Просто иду, чтобы размять ноги, чтобы изучить территорию. Мимо проходят другие ночные. Кто-то кивает, кто-то прячет взгляд. Один парень, полуволк, судя по шерсти на руках, останавливается рядом.

– Ты новая. Кошка, да?

– Да.

– Будь осторожна. Здесь не любят новичков. Особенно тех, кто слишком выделяется.

– Я постараюсь не выделяться.

Он усмехается.

– У тебя не получится. От тебя несёт королевской кровью за версту. Они почувствуют. И постараются сломать.

– Кто они?

– Все. Люди, полукровки, даже свои. Здесь каждый сам за себя. Помни это.

Он уходит, растворяется в темноте. Я стою и смотрю ему вслед. Королевская кровь. Проклятье и дар одновременно.

Продолжаю идти. Выхожу к стене, что отделяет Нижний квартал от центра города. Она высокая, гладкая, без выступов. На вершине факелы, стража. Но есть одна арка, через которую видна центральная площадь.

Подхожу ближе. Смотрю.

Площадь огромная, залита светом сотен фонарей. В центре стоит статуя, огромная фигура женщины с луной в руках. Лунная Дева, богиня-покровительница города. У её ног лежат подношения, цветы, горят свечи.

Вокруг статуи люди. Много людей. Они одеты богато, в шёлка и бархат, их смех звенит в ночи. Празднуют. Готовятся к Великому Выбору.

Я сжимаю кулаки. Они празднуют, а мы прячемся в бараках. Они смеются, а мы умираем.

– Красиво, правда?

Голос за спиной заставляет меня обернуться. Рядом стоит девушка. Молодая, на вид лет двадцать. Длинные белые волосы заплетены в косу, глаза цвета ртути. На её плечах лёгкая накидка, на груди знак полумесяца.

Птица-заклинатель. Полукровка, судя по тому, что она здесь, в Нижнем квартале.

– Зависит от того, что считать красотой, – отвечаю я.

Она улыбается.

– Меня зовут Эйра. Я тоже участвую в Выборе. Со стороны птичьих кланов.

– Китса. Кошачий клан.

– Знаю. Тебя уже обсуждают.

– Правда? И что говорят?

– Что ты последняя из королевской линии. Что ты умрёшь в первом же бою. Что твой клан выставил тебя в отчаянии, без надежды на победу.

Слова режут, но я не показываю боли. Просто киваю.

– Может, так и есть.

Эйра подходит ближе. Её запах странный, смесь ветра и грозы, чего-то дикого и опасного.

– А может, они ошибаются. Я видела, как ты шла по городу. Видела, как на тебя смотрели стражи. Они боялись. Это хороший знак.

– Страх не делает меня сильнее.

– Но даёт преимущество. Помни, Китса, здесь всё дело в том, чтобы заставить других поверить в твою силу. Даже если её нет.

Она разворачивается и уходит, её накидка развевается за спиной как крыло.

Я остаюсь одна. Смотрю на площадь, на статую, на празднующих людей. Заставить поверить. Да, возможно, это единственный способ выжить здесь.

Возвращаюсь в барак ближе к рассвету. Старики спят, волки храпят в своих секциях. Я ложусь на топчан и закрываю глаза.

Сон приходит быстро, но он беспокойный. Вижу арену, песок, кровь. Вижу лица, искажённые яростью. И снова то самое лицо, мужское, с холодными глазами. На этот раз я вижу его чётче. Тёмные волосы, острые черты, шрам на скуле. Он смотрит на меня с таким презрением, что хочется вырвать ему глаза.

Враг.

Просыпаюсь от звука колокола. Солнце уже высоко, день начался. Старики сидят у окна, переговариваются.

– Слышал?

– Конечно, слышал. Третий за неделю.

– Что случилось? – спрашиваю я, садясь.

Один из стариков поворачивается.

– Ещё один пропал. Участник Выбора. Медведь из северных кланов. Вчера вечером вышел из барака и не вернулся.

– Может, сбежал?

– Медведи не бегут. Тем более перед боем. Нет, что-то не так. Это уже третий. Все ночные, все участники.

Волосы на затылке встают дыбом. Третий. Кто-то охотится на нас ещё до начала Выбора.

– Стража что-то делает?

Старик усмехается.

– Стража? Им плевать. Для них это просто звери пропадают. Один меньше, одним больше. Главное, чтобы к началу боёв осталось достаточно для зрелища.

Ярость поднимается снова, но я её глушу. Нужно думать. Кто-то убивает участников. Зачем? Чтобы уменьшить конкуренцию? Или здесь что-то большее?

– Старейшина упоминал слухи, – говорю я. – О древней жертве Луне. Что это значит?

Второй старик качает головой.

– Старые сказки. Говорят, что в давние времена, когда город только основывали, жрецы приносили жертвы Лунной Деве. Кровь, жизни. Чтобы она даровала городу процветание. Потом эта традиция прекратилась, её объявили варварской. Но некоторые верят, что она возродилась. Тайно.

– И жертвами становятся ночные.

– Кто же ещё? Мы для них не люди. Мы просто материал для ритуалов.

Я встаю, начинаю одеваться. Нужно выяснить больше. Нужно понять, с чем мы имеем дело.

– Куда ты? – спрашивает старик.

– Искать ответы.

– Китса, это опасно. Если там действительно жрецы, они не остановятся ни перед чем.

– Тогда пусть попробуют остановить меня.

Выхожу из барака. День яркий, солнце слепит глаза. Нижний квартал оживает, ночные выползают из своих углов, растягиваются, готовятся к дню.

Иду к площади, где накануне видела празднование. Сейчас она пуста, только несколько торговцев разворачивают лотки. Подхожу к статуе Лунной Девы.

Вблизи она ещё больше. Лицо богини безмятежно, глаза смотрят в небо. В руках она держит полумесяц, из которого льётся серебряная вода в чашу у её ног. Вода настоящая, течёт тонкой струйкой, собирается в бассейне.

Я опускаюсь на колени у чаши, зачерпываю воду. Она ледяная, обжигает пальцы. Подношу ко рту, делаю глоток.

Вкус странный. Металлический, с привкусом горечи. Магия. В этой воде растворена магия.

– Говорят, кто выпьет из чаши Лунной Девы, получит её благословение.

Голос знакомый. Эйра. Она подходит, садится рядом на краю бассейна.

– Или проклятие, – отвечаю я, вытирая губы.

– Это одно и то же, разве нет?

Смотрю на неё. В дневном свете она выглядит более хрупкой, почти призрачной. Но в её глазах читается сила, скрытая под видимой слабостью.

– Ты знаешь что-то о пропавших? – спрашиваю прямо.

Эйра молчит. Потом кивает.

– Знаю. Все знают, но молчат. Боятся.

– Чего?

– Жрецов Лунного Круга. Они возродили старые ритуалы. Каждое полнолуние берут жертву. Ночных, потому что наша кровь сильнее, ближе к магии. Они используют её, чтобы усилить защиту города, продлить процветание.

– И Совет знает об этом?

– Совет закрывает глаза. Им выгодно. Меньше ночных – меньше проблем.

Я сжимаю кулаки так сильно, что когти прорезают кожу. Кровь капает в чашу, смешивается с водой.

– Где они? Эти жрецы?

– Китса, не делай глупостей. Они слишком сильны. У них магия, связи, поддержка. Ты одна.

– Я не собираюсь с ними драться. Пока. Просто хочу знать, где искать, когда придёт время.

Эйра смотрит на меня долго. Потом вздыхает.

– Под городом. Есть катакомбы, старые туннели. Там их святилище. Но попасть туда сложно. Входы охраняются.

– Я найду способ.

Встаю, отряхиваю колени. Эйра тоже поднимается.

– Ты безумна, Китса. Но, может, именно поэтому у тебя есть шанс.

– Шанс на что?

– На то, чтобы изменить всё.

Она уходит, растворяется в толпе. Я остаюсь у статуи, смотрю на свою кровь в чаше. Она медленно растворяется в серебряной воде, исчезает.

Жертвы Луне. Древний обряд. Убийство ночных.

Это больше, чем просто Выбор. Это война. Война, которую мы проигрываем, даже не осознавая этого.

Но теперь я знаю. И если они хотят крови, то получат её. Только не нашу.

Разворачиваюсь и иду обратно в барак. Нужно готовиться. Нужно становиться сильнее. Потому что впереди не просто бои на арене.

Впереди битва за выживание. И я не собираюсь проигрывать.

Глава 3. Испытание камня

Первое испытание начинается на рассвете.

Нас выводят из барака до восхода солнца, когда город ещё спит, а улицы пусты и холодны. Стража молчит, только звон их доспехов нарушает тишину. Я иду в середине группы, считаю. Двадцать три участника. Все ночные или полукровки. Ни одного чистокровного человека среди нас.

Конечно. Людям не нужно доказывать своё право на существование.

Нас ведут к центру города, мимо белых башен, мимо спящих особняков. Здесь пахнет иначе, чище, без запаха пота и страха. Здесь живут те, кто правит, кто решает судьбы.

Останавливаемся у массивных каменных ворот, вросших в землю. Над ними высечен символ луны, расколотой надвое. Вход в подземелья.

Командир стражи, тот самый, что едва не получил серебряный флакон в лицо в лесу, выходит вперёд. Его взгляд скользит по нам с нескрываемым презрением.

– Первое испытание Великого Выбора, – его голос звучит формально, как будто он зачитывает приговор. – Каменные подземелья. Вы войдёте парами. Внутри вас ждут ловушки, твари, порождённые магией, и лабиринт, из которого нет выхода без сотрудничества. Задача проста. Найти камень луны и вернуться живыми. Время ограничено. Восход солнца до заката. Кто не вернётся до темноты, останется там навсегда.

Он делает паузу, и в этой паузе слышу, как кто-то за моей спиной сглатывает.

– Пары будут сформированы жребием. Никаких возражений. Никаких замен.

Из мешка достают костяные жетоны с символами. Каждому участнику по одному. Я получаю свой последней. На нём выжжена руна пантеры.

– Найдите того, у кого такой же символ, – командует страж. – У вас минута.

Хаос. Все начинают сравнивать жетоны, искать пару. Я стою и смотрю на свою руну. Пантера. Редкий знак. Не из тех, что раздают часто.

– Покажи.

Голос за спиной, низкий и резкий. Оборачиваюсь.

Передо мной стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, в тёмной кожаной куртке, подпоясанной ремнями с ножами. Тёмные волосы небрежно откинуты назад, на скуле шрам, который тянется до виска. Глаза серые, холодные, как лёд после долгой зимы. В руке у него жетон с такой же руной пантеры.

Моя пара.

Мы смотрим друг на друга. Молчим. В воздухе между нами сгущается что-то тяжёлое, почти физическое. Он изучает меня с видом человека, который оценивает добычу перед убийством. Я держу взгляд, не отступаю.

– Ты, значит, эта кошка, – говорит он наконец. – Та самая последняя из королевских.

– А ты, значит, тот самый полукровка, – отвечаю я. – Который думает, что шрам делает его страшнее.

Его глаза сужаются. На мгновение я вижу вспышку ярости, но он гасит её так же быстро, как она появилась.

– Меня зовут Тарек. Постарайся не умереть слишком быстро. Не хочу таскать твой труп обратно.

– Китса. И не волнуйся, я не собираюсь давать тебе такой шанс.

Командир хлопает в ладоши, привлекая внимание.

– Время вышло. Пары сформированы. Входите. И помните, только один камень луны на пару. Если найдёте два, убьёте друг друга за право принести его. Или убьёте других. Выбор за вами.

Ворота открываются с глухим скрежетом. За ними темнота, влажный воздух, запах плесени и чего-то древнего. Пары начинают входить одна за другой. Тарек движется первым, не оглядываясь, будто уверен, что я последую.

Я иду за ним. Не потому что он ведёт, а потому что у меня нет выбора.

Темнота поглощает нас.

Первое, что чувствую, – холод. Он пробирается сквозь одежду, впивается в кожу. Второе – тишину. Здесь не слышно города, не слышно дыхания ветра. Только наши шаги по каменному полу и редкие капли воды где-то вдали.

Тарек достаёт из кармана маленький светящийся камень, бросает его вперёд. Он зависает в воздухе, освещая туннель бледным голубым светом. Магия. У него есть артефакты.

Я полагаюсь на зрение. Ночное зрение кошки острее любого света. Вижу стены, покрытые рунами, пол, изрезанный трещинами, потолок, с которого свисают сталактиты.

Идём молча. Туннель разветвляется, и Тарек останавливается, изучая развилку. Три пути. Левый уходит вниз, средний прямо, правый вверх.

– Куда? – спрашивает он, не оборачиваясь.

– А ты спрашиваешь моё мнение? – не могу удержаться от сарказма.

– Нет. Просто проверяю, есть ли у тебя хоть какие-то мозги, кроме инстинктов.

Ярость вспыхивает, но я глушу её. Не время. Изучаю развилку. Нюхаю воздух. Слева пахнет гнилью и смертью. Справа сухо и пусто. Прямо – ветер, лёгкий поток воздуха, значит, там проход дальше.

– Прямо, – говорю я. – Там движется воздух. Если есть воздух, есть выход или пространство.

Тарек смотрит на меня через плечо, и в его взгляде мелькает что-то похожее на удивление. Но он ничего не говорит, просто кивает и идёт вперёд.

Туннель расширяется, выводит в зал. Огромный, с высоким потолком, который теряется во тьме. Пол здесь ровный, отполированный до блеска. По стенам горят факелы, зажигаясь сами по себе, когда мы входим.

В центре зала стоит статуя. Каменный воин с мечом в руках, лицо скрыто под шлемом. Перед ним алтарь, на котором лежит что-то круглое, светящееся изнутри бледным светом.

– Камень луны, – говорит Тарек.

– Слишком просто, – отвечаю я.

– Думаешь, ловушка?

– Знаю, что ловушка.

Он усмехается.

– Ну и что предлагаешь, кошка? Сидеть здесь и ждать, пока другие заберут все камни?

– Предлагаю не быть идиотом и подумать.

Тарек разворачивается ко мне, делает шаг ближе. Он выше меня, шире, его присутствие давит, пытается заставить отступить. Но я не двигаюсь. Смотрю ему в глаза, вижу в них холодную ярость.

– Слушай меня внимательно, зверь. Я не пришёл сюда, чтобы нянчиться с тобой. Если ты боишься, иди назад. Я справлюсь один.

– Справишься? – я усмехаюсь. – И как ты собираешься обойти магическую ловушку? Силой воли?

– У меня есть способы.

– Тогда используй. Я посмотрю.

Он молчит. Челюсти сжаты так сильно, что желваки играют на скулах. Потом разворачивается и идёт к статуе. Я остаюсь на месте, наблюдаю.

Тарек подходит к алтарю медленно, осторожно. Каждый шаг выверен. Он тянется к камню, пальцы почти касаются поверхности.

Статуя оживает.

Каменный воин поднимает меч, и лезвие обрушивается вниз с такой скоростью, что воздух свистит. Тарек отпрыгивает в сторону, меч врезается в пол там, где он стоял секунду назад. Камень раскалывается, осколки летят во все стороны.

Воин поворачивается, поднимает меч снова. Тарек достаёт два ножа, блокирует удар. Искры сыплются от столкновения металла с камнем. Он сильный, но статуя сильнее. Следующий удар сбивает его с ног, он катится по полу, вскакивает.

– Немного помощи не помешает! – кричит он.

Я уже бегу. Превращаюсь на ходу, кости ломаются и перестраиваются, шерсть пробивается сквозь кожу. Пантера врезается в статую с боку, когти скребут по камню, оставляя глубокие борозды.

Воин разворачивается ко мне. Меч опускается, я уворачиваюсь, прыгаю на спину статуи. Зубы бесполезны против камня, но я нахожу трещину в шее, там, где голова соединяется с телом. Вцепляюсь когтями, тяну.

Тарек атакует спереди, вонзает ножи в стыки доспехов. Магия вспыхивает на лезвиях, голубым огнём. Камень начинает трескаться.

Воин пытается сбросить меня, размахивает мечом, но Тарек уклоняется, продолжает атаковать. Я тяну сильнее, чувствую, как камень поддаётся. Ещё немного.

Трещина расширяется. Голова статуи отваливается, падает на пол с глухим грохотом. Тело замирает, меч выпадает из рук.

Я спрыгиваю, превращаюсь обратно. Тарек стоит, опираясь на колени, тяжело дышит. На его куртке кровь, порез на плече.

– Ты ранен, – говорю я.

– Ничего серьёзного.

Подхожу к алтарю. Камень луны лежит там, целый и невредимый. Протягиваю руку, беру его. Он тёплый, пульсирует под пальцами, как живое сердце.

Тарек подходит, смотрит на камень в моей руке.

– Отдай, – говорит он.

– Почему я?

– Потому что я сказал.

– Это не причина.

Его глаза темнеют. Рука скользит к ножу на поясе.

– Не заставляй меня отбирать силой.

– Попробуй.

Мы стоим так, на расстоянии вытянутой руки, готовые разорвать друг друга. Воздух между нами искрит напряжением. Я чувствую его ярость, она почти осязаема. И что-то ещё. Что-то, чего не должно быть. Интерес. Любопытство. Уважение.

Он моргает первым. Отступает на шаг.

– Держи пока ты. Но если попытаешься сбежать, я найду тебя.

– Не собираюсь бежать. Нам нужно выйти отсюда вместе. Или ты забыл условия?

Он не отвечает. Разворачивается и идёт к выходу из зала. Я следую за ним, сжимая камень в руке.

Мы углубляемся в лабиринт. Туннели сменяются залами, залы туннелями. Встречаем ловушки, провалы в полу, стены, что сдвигаются, пытаясь раздавить. Один раз натыкаемся на стаю каменных скорпионов, размером с собаку. Тарек сжигает их магией, я добиваю когтями тех, кто прорывается.

Мы не разговариваем. Только короткие команды, предупреждения. Но с каждым залом, с каждой ловушкой мы начинаем двигаться синхроннее. Он атакует, я прикрываю. Я отвлекаю, он наносит удар.

Это странное чувство. Сражаться рядом с тем, кого ненавидишь. Доверять тому, кто готов убить тебя при первой возможности.

Но здесь, в темноте, под землёй, выбора нет. Либо мы работаем вместе, либо умираем по отдельности.

Выходим в очередной зал. Этот больше предыдущих, круглый, с куполообразным потолком. В центре бассейн, наполненный чёрной водой. Над ним висит мост, узкий, без перил.

На другой стороне моста дверь. Массивная, каменная, с руной выхода на поверхности.

– Вот и финиш, – говорит Тарек.

Мы подходим к мосту. Я смотрю вниз, в чёрную воду. Она не отражает света, поглощает его. Не вода. Что-то другое.

– Не наступай мимо, – предупреждаю я. – Упадёшь, не выплывешь.

– Спасибо за совет, кошка. Не знал бы без тебя.

Сарказм. Я уже начинаю к нему привыкать.

Тарек ступает на мост первым. Камень скрипит под его весом, но держит. Я иду за ним, осторожно, шаг за шагом. Под нами чёрная вода булькает, будто что-то в ней движется.

Мы почти на середине, когда мост начинает трескаться.

Тарек оборачивается, глаза расширяются.

– Беги!

Камень рушится под ногами, куски падают в воду с глухими всплесками. Тарек прыгает вперёд, хватается за край платформы на другой стороне, подтягивается.

Я отстаю. Прыгаю, но слишком поздно. Край моста обваливается, я падаю.

Рука хватает меня за запястье.

Тарек. Он лежит на краю платформы, держит меня одной рукой. Лицо искажено от напряжения, мышцы дрожат.

– Лезь!

Я подтягиваюсь, цепляюсь когтями за камень. Он тянет меня вверх, я перекатываюсь на платформу, лежу на спине, тяжело дышу.

Мы молчим. Просто дышим.

Потом Тарек садится, смотрит на меня. В его глазах что-то меняется.

Его пальцы всё ещё впивались в моё запястье, будто боялись, что я исчезну.

Я попыталась вырваться. Он не отпустил.

Взгляд его скользнул по моей шее, к ключице, к месту, где билось сердце – не с жалостью, не с вожделением. С голодом.

Я знала этот голод. Не плотский. Тот, что жрёт изнутри, когда теряешь контроль.

Его ладонь медленно поднялась выше, к локтю, к плечу, задержалась у основания шеи.

Я не дрогнула. Но магия во мне вскипела, как вода над огнём.

Он убрал руку. Отвёл глаза.

– Почему ты меня вытащил? – спрашиваю я.

Он молчит. Потом пожимает плечами.

– Камень был у тебя. Не хотел терять его.

Ложь. Я слышу её в голосе. Но не спорю.

Встаю, отряхиваю штаны. Камень луны всё ещё в моём кармане, целый. Достаю, показываю ему.

– Вот. Твой камень.

Он смотрит на него, потом на меня.

– Оставь пока себе. Ты его нашла.

– Мы его нашли.

– Как скажешь.

Мы подходим к двери. Тарек толкает её, и она открывается с лёгким скрежетом. За ней лестница, ведущая вверх. Свет пробивается сверху, тёплый и живой.

Выход.

Поднимаемся по ступеням. С каждым шагом воздух становится чище, теплее. Наконец выходим на поверхность.

Солнце ещё высоко, до заката далеко. Мы первые.

Вокруг площадь, заполненная людьми. Зрители, стража, члены Совета. Они смотрят на нас, некоторые с удивлением, некоторые с разочарованием. Не ожидали, что ночные выйдут первыми.

Командир стражи подходит, смотрит на камень в моей руке. Кивает.

– Вы прошли. Первое испытание завершено.

Я передаю ему камень. Он забирает его, не глядя в глаза.

Тарек стоит рядом, руки скрещены на груди. Он не смотрит на меня, но я чувствую его присутствие, тяжёлое и неизбежное.

– Ты неплохо дерёшься, кошка, – говорит он тихо, так, что слышу только я.

– Ты тоже ничего, полукровка.

Он усмехается. Впервые вижу, как его губы изгибаются в подобии улыбки. Холодной, хищной, но всё же улыбки.

– Увидимся на следующем испытании.

– Постарайся не умереть до этого.

Он уходит, растворяется в толпе. Я остаюсь одна. Смотрю на его спину, пока он не исчезает за углом.

Что-то изменилось. Между нами. Не знаю что. Не знаю, хорошо это или плохо.

Но чувствую, что это только начало.

Эйра появляется рядом, будто из воздуха.

– Вы прошли вместе. С Тареком.

– Нас поставили в пару. Не было выбора.

– Всегда есть выбор, Китса. Ты могла убить его там внизу. Забрать камень и выйти одна.

– Мы не звери.

– Нет? – она смотрит на меня долго. – Тогда что ты?

Не отвечаю. Не знаю ответа.

Разворачиваюсь и ухожу с площади, возвращаюсь в Нижний квартал. Старики встречают меня у барака, облегчение на их лицах.

– Ты выжила. Первая.

– Не одна.

– Кто был с тобой?

– Тарек. Полукровка.

Они переглядываются. Один из стариков качает головой.

– Это имя я знаю. Наследник титула Хранителя. Сын губернатора и птицы-заклинателя. Опасный. Очень опасный.

– Знаю.

– И ты выжила рядом с ним. Это хороший знак. Или очень плохой.

Я не отвечаю. Захожу в барак, падаю на топчан. Тело ломит от усталости, но сон не приходит.

Вижу его лицо. Холодные серые глаза. Шрам на скуле. Руку, которая вытащила меня из пропасти.

Враг. Он враг. Должен быть врагом.

Но почему тогда я всё ещё чувствую тепло его ладони на своём запястье?

Закрываю глаза. Гоню мысли прочь.

Впереди ещё испытания. Ещё бои. Ещё шансы умереть.

И ещё встречи с ним.

Проклятье.

Глава 4. Печать пары

После первого испытания нам дают день на восстановление. Один день тишины, прежде чем город снова потребует крови и зрелищ.

Я провожу его в бараке, не выходя на улицу. Тело болит в местах, о которых я не подозревала. Синяки проступают на рёбрах, плече, бедре. Царапины затягиваются медленно, магия регенерации истощена подземельем.

Старики приносят еду, какую-то кашу и чёрствый хлеб. Я ем, не чувствуя вкуса. Думаю о том, что будет дальше.

Эйра заглядывает вечером, садится на край моего топчана.

– Завтра обряд, – говорит она тихо. – В храме Луны. Все участники, прошедшие первое испытание, должны присутствовать.

– Какой обряд?

– Огненные нити. Древний ритуал, который должен показать связи между бойцами, их совместимость для дальнейших испытаний. Говорят, магия сама выбирает, кто с кем пойдёт дальше.

Я хмурюсь.

– Разве жребий уже не определил пары?

– Жребий определил пары для первого испытания. Дальше будет иначе. Огненные нити покажут истинные связи, те, что выходят за пределы случайности.

– И что, если магия ошибётся?

Эйра смотрит на меня странно.

– Магия не ошибается, Китса. Она видит то, что мы скрываем даже от себя.

Она уходит, оставляя меня наедине с беспокойством. Я не верю в магию, которая знает меня лучше, чем я сама. Не верю в связи, навязанные свыше.

Но выбора нет. Завтра я пойду в этот храм. И увижу, что покажет огонь.

Утро приходит слишком быстро. Нас выводят из барака до рассвета, снова строем, снова в сопровождении стражи. На этот раз путь другой, ведёт к холму в северной части города, где возвышается храм Луны.

Он огромный. Белый камень, колонны, высокие как деревья, купол, покрытый серебром. Вход охраняют статуи волков, их глаза выложены лунным камнем, светятся в предрассветной мгле.

Мы заходим внутрь. Храм полон. Не только участники, но и зрители, члены Совета, жрецы в белых одеяниях. Воздух густой от запаха благовоний, дыма, магии.

В центре зала круг, выложенный рунами. Внутри него горит огонь, не обычный, а серебряный, холодный. Он не даёт тепла, только свет, яркий и режущий глаза.

Жрица стоит у края круга. Старая женщина с лицом, изборождённым морщинами, глазами, белыми как молоко. Слепая. Но я чувствую, как она смотрит на меня, видит сквозь слепоту, видит то, что скрыто.

– Приблизьтесь, – её голос тихий, но разносится по всему залу, как эхо. – Все, кто прошёл первое испытание. Станьте вокруг огня.

Мы движемся вперёд. Четырнадцать участников. Остальные не вернулись из подземелий. Я вижу Эйру, она кивает мне. Вижу двух волков, медведя, рысь. И вижу его.

Тарек стоит на противоположной стороне круга. Одет в чёрное, как и всегда, волосы откинуты назад, шрам на скуле словно светится в серебряном огне. Он смотрит на жрицу, не на меня. Но я чувствую его присутствие, тяжёлое и неизбежное.

Жрица поднимает руки.

– Огненные нити свяжут тех, чья судьба переплетена. Связь не всегда означает союз. Иногда это вражда. Иногда любовь. Иногда проклятие. Но связь есть связь. Она не подчиняется воле, только правде.

Она бросает что-то в огонь. Пламя взмывает вверх, вспыхивает ярче. Из него вылетают нити, серебряные, светящиеся, живые. Они вьются в воздухе, ищут, тянутся к участникам.

Первая нить находит Эйру, оборачивается вокруг её запястья. Второй конец тянется к молодому волку, он вздрагивает, когда нить касается его руки. Они связаны.

Ещё нити. Одна за другой. Медведя связывает с рысью. Двух волков друг с другом. Зал наполняется шёпотом, комментариями. Некоторые связи ожидаемы, другие вызывают удивление.

Я стою и жду. Нить ещё не коснулась меня.

Огонь вспыхивает снова, и из него вырывается нить, ярче остальных, толще, почти пульсирующая. Она летит прямо ко мне, оборачивается вокруг моего запястья.

Жжёт. Не больно, но ощутимо, как будто что-то впивается в кожу, проникает внутрь. Я смотрю на неё, пытаюсь стряхнуть, но нить держится крепко.

Второй конец тянется через круг. К Taрeку.

Нет.

Он тоже видит. Его глаза расширяются, в них вспыхивает что-то похожее на ярость. Он делает шаг назад, но нить следует за ним, притягивает. Оборачивается вокруг его запястья, затягивается.

Мы связаны.

Зал взрывается шёпотом. Потом криками.

– Это невозможно!

– Кошка и наследник Хранителя?

– Магия ошиблась!

Жрица поднимает руку, требуя тишины. Шум стихает, но напряжение остаётся, висит в воздухе как грозовая туча.

– Огонь не ошибается, – говорит она спокойно. – Связь установлена. Печать пары наложена.

Тарек срывается с места, подходит к жрице.

– Разорви это. Немедленно.

Его голос низкий, опасный. Жрица не моргает.

– Я не могу разорвать то, что создано магией Луны. Только сама Луна может снять Печать.

– Тогда я разорву сам.

Он хватается за нить, тянет. Боль пронзает моё запястье, острая, как удар ножа. Я вскрикиваю, падаю на колени. Тарек замирает, смотрит на меня. На его лице борются гнев и что-то ещё, что-то похожее на вину.

– Если разорвёшь связь силой, – говорит жрица, – вы оба умрёте. Печать пары связывает не только магией, но и жизнью. Разорвать её можно только с согласия обоих и благословения Луны.

Тарек отпускает нить. Боль отступает, но не исчезает совсем. Я встаю, держусь за запястье. Нить светится, пульсирует в такт моему сердцу.

Из толпы выходит мужчина. Высокий, широкоплечий, в доспехах с гербом луны и меча. Лицо строгое, глаза серые, такие же как у Тарека. Его отец. Губернатор.

– Это оскорбление, – его голос звучит как приговор. – Мой сын, наследник титула, связан со зверем. С ночной. С той, чей род пал.

Ярость поднимается во мне горячей волной. Я делаю шаг вперёд, смотрю ему в глаза.

– Мой род не пал. Мой род выживает, несмотря на то, что таких как ты охотятся на нас.

– Молчи, зверь. Ты не имеешь права говорить в присутствии Совета.

– Она имеет, – жрица поворачивается к губернатору. – Она участник Великого Выбора, прошедшая первое испытание. Её право голоса равно праву любого другого.

Губернатор молчит, челюсти сжаты так сильно, что жилы вздуваются на шее.

Из другой части зала выходит старейшина волчьей стаи, тот самый, что передал мне свиток. Он смотрит на нить, на меня, на Тарека.

– Печать пары, – говорит он медленно. – Такого не было уже сто лет. Последний раз это случилось во время Великой Войны, когда два врага были связаны и вместе привели к миру.

– Или к большей крови, – бросает кто-то из толпы.

Старейшина качает головой.

– Связь не означает союз. Но она означает, что их судьбы переплетены. Разорвать её, значит нарушить баланс Великого Выбора. Если они оба участвуют, они должны идти связанными.

– Это абсурд, – губернатор делает шаг вперёд. – Я требую отменить обряд. Провести его заново.

– Обряд нельзя отменить, – жрица говорит твёрдо. – Огонь показал правду. Отрицать её, значит оскорбить саму Луну.

Тишина. Тяжёлая, давящая. Все смотрят на нас, на меня и Тарека, связанных серебряной нитью.

Тарек разворачивается ко мне. Его глаза холодные, полные ненависти.

– Я не буду связан с тобой. Найду способ разорвать это.

– Я тоже не в восторге, поверь.

– Ты думаешь, это смешно?

– Я думаю, это проклятие. Для нас обоих.

Он смотрит на меня долго. Потом отворачивается, уходит из зала. Нить натягивается, тянет меня за собой. Я делаю шаг, ещё один. Не могу остановиться. Связь тянет меня за ним.

Жрица кладёт руку мне на плечо.

– Связь будет тянуть сильнее с каждым днём. Если будете сопротивляться, она причинит боль. Если примете, она станет силой. Выбор за вами.

– Какой выбор? Я не просила об этом.

– Никто не просит о судьбе, дитя. Но все должны её принять.

Я вырываюсь из её хватки, иду за Tareком. Он уже вышел из храма, стоит на ступенях, смотрит на город. Я подхожу, останавливаюсь рядом.

Молчим. Нить между нами светится в утреннем свете, почти прозрачная, но всё ещё видимая.

– Это твоих рук дело? – его голос тихий, опасный.

– Что?

– Магия. Ты как-то подстроила это?

Я смеюсь, коротко и зло.

– Ты серьёзно? Ты думаешь, я хотела быть связанной с тобой?

– Ты ночная. Вы пойдёте на всё, чтобы выжить.

– А ты полукровка. Вы пойдёте на всё, чтобы доказать своё превосходство.

Он поворачивается ко мне, лицо искажено яростью.

– Слушай внимательно, зверь. Я найду способ разорвать эту связь. И когда найду, ты первая об этом узнаешь.

– С удовольствием подожду.

Он уходит. Нить натягивается, но не до боли. Я остаюсь на ступенях, смотрю на его спину. Ненависть кипит внутри, смешивается с чем-то ещё, чего я не могу назвать.

Эйра подходит сзади.

– Печать пары. Тебе повезло или не повезло, я не знаю.